Алексей Авшеров
Жулик. Часть 3. Сын неба 2, или 100 страниц про любофф

Бабники редко думают

сразу о целой бабе.

Ежи Карецкий

В этих рассказах, дорогой читатель, я дам отдохнуть твоей фантазии, возбужденной нулями украденных миллиардов, и расскажу о женщинах, ставших неотъемлемой частью моей жизни. Это напоминает «Декамерон» Боккаччо, только современный. Новеллы охватывают малую толику приключений, выбранных мной на основании личных симпатий и антипатий. Моралисты, дабы не волноваться и не ругать автора, дальше могут не читать, остальные – welcome!

Яхтсмен

В Анапу я приехал в 2000 году учиться виндсерфингу. Накопленный за зиму адреналин пропал, начались ломки, и серфинг мог вштырить снова. Поселился я у Лидии Степановны, замечательной старушенции. Первые дни она косилась и, убедившись, что не пью, занимаюсь спортом, оттаяла и похвалилась соседке: «Яхтсмен живет!» Слово «серфингист» она не понимала.

Усадьба бабы Лиды состояла из дома хозяйки и постоялого двора, заставленного сараюшками для сдачи. В таком «курятнике» жил и я, другие тоже не пустовали. Дверь в дверь со мной обитали две девушки из Москвы. Одна – яркая блондинка с точеной фигурой, правильными чертами лица и непомерными амбициями, другая – смуглая, с лицом индейского вождя в исполнении Гойко Митича, хотя при теле. Мы познакомились, и я поинтересовался их отдыхом.

Блондинка, скорчив мордочку, пожаловалась на скуку, вторая, мыча, поддержала подругу

‒ Купались ночью? ‒ спросил я. – Вода супер!

‒ Сегодня можно? – ухватилась красивая

‒ Договорились, – сказал я и ушел на море.

Весь день дул плотный южак, и, накатавшись, уставший, но довольный, я еле приполз обратно. Солнце село и, наслаждаясь вечерней прохладой, я без сил вытянулся на кровати.

Из дремы вывел голос:

‒ Предложили искупаться, а сами спите!

В дверях, с шампанским и покрывалом, стояли неугомонные соседки.

Я нехотя встал и поплелся выполнять обещание. Компанию нам составила только луна, освещавшая море и камни ярким неоном. Выстрел пробки и треск шоколадки оживили безмолвие. Вино быстро закончилось, и, напомнив девушкам о цели прихода, я разделся. «Вождь краснокожих» собралась за мной, однако блондинка что-то зашептала ей на ухо. Я расслышал, как «смуглая» возражала: «Не знаю… Ты как хочешь, а я пойду» – и она, сняв просторный сарафан, осталась в чем мать родила. Взявшись за руки, осторожно ступая по скользким камням, мы вошли в море. Когда вода поднялась выше пояса, я притянул телку к себе. Большие сиськи уперлись в мою грудь.

–Холодно! ‒ девушка задрожала от возбуждения. Почувствовав меня внутри, она застонала, сперва тихо и робко, затем все громче, срываясь на крик.

Рядом плюхнуло. Один раз, другой. Девица тоже заметила это. Шлепки приближались все ближе.

‒ Подруга камнями кидается! – догадался я.

‒ Дура! ‒ ответила девушка.

‒ Что ей мешает примкнуть и не хулиганить?

‒ Месячные пришли. Сама тебя хотела!

‒ Кончай быстрее, пока нам бошки не разбили!

Домой мы возвращались в гнетущем молчании.

Ночное приключение разбудило во мне альфа-самца. Инстинкт требовал ежедневных «жертв». С трудом перенося разврат, общественность микромира поставила ультиматум хозяйке: или я с «блядьми», или они, нравственные и порядочные. Успокоив теток, бабушка настояла на моем целибате. Стараясь найти компромисс с товарками, я выбрал наименее воинственную и привел ночью к себе. В пылу соития баба разошлась, ором сведя на нет мое обещание. Скандал разгорелся с новой силой. Удовлетворенную предательницу подвергли остракизму, а довод, что она «ваша», не приняли во внимание. Под давлением масс Лидия Степановна дала мне час на сборы. Расстроиться я не успел: приехал Веник, и мы отправились искать совместное жилье. Комнату нашли быстро и, проведя день на море, вечером вышли в люди.

В кафе напротив сидели две телки и пили вино. Я предложил Венику подсесть к ним, но тот отказался: трезвым кадриться он не мог. Я пошел один, и они радостно приняли меня в компанию. Барышни отличались друг от друга: одна – блондинка спортивного вида, другая – роскошная брюнетка с глубоким декольте и налитыми грудями. Спортсменка приехала из Дзержинска, сисястая – из ерофеевских Петушков. Они оказались коллегами и служили в прокуратуре. Я не поверил, и девушки, смеясь, показали ксивы. Веник дошел до кондиции и тоже подсел к нам. Вечер завершился логично. Мы допили вино и парами разошлись в темноту. Мне досталась светленькая. Расположившись в парке, мы разговорились. Оказалось, что кроме закона девица защищает ворота сборной страны по хоккею на траве. Немного поболтав, я разложил вратаря на лавке, прикрытой от посторонних глаз, зеленью. Она ждала подвига. Ночь вспугнули сирена и свет фар. Я нагнулся над ней.

‒ Чего остановился? – она приподняла голову.

‒ Там менты. Пусть проедут.

‒ Продолжай. Удостоверение есть, отмажу.

Давясь от смеха, я закончил начатое.

Веник ничем таким похвастаться не мог и утром заявил, что прокурорши его больше не интересуют. Зато волновали меня, особенно темненькая. В том, что консенсуса достигну и с ней, я не сомневался. Подруги и сестры, тети и племянницы передавали меня, как эстафету. Сын Неба не раз совершал «инцест» и с дочками, и с их мамами.

Добиваясь цели, я повсюду таскался с новыми знакомыми, однако уединиться с брюнеткой не получалось: предвидя адюльтер, вратарь не оставляла нас вдвоем. Наконец повезло. В отсутствие спортсменки я затащил богиню в море, и мы поплыли на фарватерный буй. С трудом добравшись до цели, девица ухватилась за скобу, и я начал атаку. Она не сопротивлялась. Будь под ногами земная твердь, пенетрация прошла бы на раз-два, но когда под тобой более десяти метров глубины, инстинкт самосохранения не вовремя подавляет остальные.

Время шло. Телка болталась рядом. Волны предательски разлучали готовые вот-вот сойтись тела. Я боролся с морем, эрекцией и женским равнодушием. Развязка наступила быстро. Руку, которой я держался за буй, сковала сильнейшая судорога. Я практически достиг цели, но организм, выбрав жизнь, начал избавляться от предназначенного брюнетке. Раздираемый болью и оргазмом, я закричал и вдруг услышал: «Вы тонете?» Рядом вынырнула голова в очках и шапке. «Голова» удивилась не меньше нас, встретив здесь посторонних. Кривясь от боли, я успокоил пловца, и тот погреб совершать моцион дальше. За ним к берегу уплыла и богиня, а я долго разминал руку, боясь отпустить спасительный поплавок.

Спустя год, в августе, я вновь оказался в Анапе. Уже опытный, жилье теперь я искал с понимающими хозяевами и, обходя частный сектор, нашел оптимальный вариант. Курорт там держали мать и сын-балбес, которому я без обиняков выложил условия. Парень понимающе усмехнулся и повел в глубь сада. Здесь под раскидистым орехом стояла хибара. Внутри царил курортный минимализм: диван, стол, стул. Дав хорошую скидку, он добавил:

‒ Дешевле комнату с кондером не найдешь!

‒ Где он? – я осмотрел обшарпанные стены.

‒ Здесь! – «сынок» подошел к окну и, отодвинув пыльную занавеску, ткнул пальцем в проем. Тот прошел насквозь. Стекло отсутствовало. – Всегда работает и электричество не жрет! – заржал он.

Проверив надежность ложа, я согласился.

Жилище быстро обрело популярность. Бабы разных возрастов, форм и размеров уверенно протоптали туда дорожку. Одна из «клиенток» оказалась советником юстиции 2-го класса и опять прокурором. Дама имела военную выправку, огромный бюст и харизму руководителя. Попробовав раз, она заявила:

– Завтра в это же время! Чтоб дома был!

Мое неприятие силовиков возмещалось любовью их женской половины, и часик за ней я оставил.

Приехал Веник. Встречу мы отметили в кафе, где засиделись до утра. Компанию нам составили молоденькие пэтэушницы, пьяные и глупые, поэтому вопрос, что делать дальше, не стоял. Пока то да се – рассвело. И тут я вспомнил, что прокурорша сегодня уезжает и перенесла рандеву на десять. Часы пропикали девять, а утомленная сексом аборигенка спала без задних ног. Я растолкал ее, и она сладко зевнула:

– Сначала еще раз, потом кофе и шампунь.

Ускоряя процесс, я поставил чайник и, пока он кипел, выполнил первое задание. Кофе пролетел так же быстро, а мытье головы, сушка и укладка заставили волноваться. Хронометраж трещал по швам, а девка, не торопясь, подводила брови. От безнадеги я попросил хозяйского сынка задержать юстицию.

‒ Что я ей скажу? – затупил он.

‒ Не знаю, спой, если в голосе!

Ровно в десять я выпихнул «ночную бабочку» за ворота. Улица, хвала небу, радовала пустотой. Завернув за угол, мы дошли до остановки, и подъехавшая маршрутка забрала прелюбодейку. Когда я вернулся обратно, посередине двора, никого не стесняясь, метала молнии прокурор.

Хозяйка как могла успокаивала буянку:

– Вот же он, а мне шепнула: – Повезло тебе!

Допросив меня где болтался, прокурор разомлела на еще теплом месте пэтэушницы и отдалась нахлынувшему чувству.

‒ Супер! Так страстно и долго! – похвалила бабенка и, всплакнув на прощание, добавила: – Как я теперь без тебя буду? Ума не прилажу…

«Просто кончить не мог», ‒ чуть не ляпнул я.

Через год прокурор сама подошла на пляже:

‒ Ты все там же? Вечером зайду!

‒ Боюсь, мой новый друг не поймет это!

‒ Какой друг? Ты гей? ‒ и, скептически оценив Веника, она ретировалась. Тот давился от смеха.

Светка

В 2003 году Фонд замутил с Али-Бабой и направил меня «смотрящим»» в Анапу. Жизнь аборигена от бытия курортника отличается как день и ночь. Приезжая раньше на месяц, я тут же хотел всего и сразу. Теперь праздник жизни длился вечность, и необходимость спешить отпала.

Как-то утром я обратил внимание на необычно одетую девушку. В леопардовом жакете, мини-юбке, сверкая несуразным количеством золота и камней, она выделялась на фоне синюшных полуголых отдыхалок.

‒ Вы не похожи на приезжую, – сказал я.

‒ С работы иду, ‒ ответила незнакомка и, видя

мою понимающую ухмылку, пояснила: ‒ Не то подумали. Я сторожиха!

‒ Сторожите местный ювелирный?

‒ Куда там! Хотя директор тоже говорит, что на мне ценностей больше, чем под охраной, и караулить надо саму. Я отца подменяю, а золото моя слабость.

Так я узнал Светку Симаненко. История ее заслуживает отдельного рассказа. Закончив донецкое ПТУ, Светка подалась в Тюмень. Не красивая, но смышленая, она быстро поняла, что успех в жизни зависит от мужчин, научилась не отказывать им и через год переехала в двухэтажную элитку. Ворующие нефть бандиты оформили на нее фирму, и бабло поперло. Незаконное обогащение закончилось банально: кто-то кому-то не занес, менты завели дело, и Светку, чтобы не сдала, снабдив деньгами, отправили в бега. Потусив годок в Ялте, она перебралась в Анапу, где купила квартиру.

Вечером я трахнул Симаненко и, расценив связь как разовую, оказался глубоко неправ. До конца лета я и шага не мог ступить, не наткнувшись на Свету, радостную и веселую, готовую всегда отдаться.

Симоненко держала меня в тонусе. Когда видеть ее становилось невмоготу, она давала пару дней «отгула», чтобы потом снова уединиться на пляже, в кустах или кафешном туалете. Как-то в море Симаненко увязалась за мной. В прозрачной воде она смотрелась необычно и возбуждала. Я решил попробовать на «плаву» еще раз и посадил ее на колени, Она, как ватерполист, торчала поплавком, однако возникла проблема. Толкая девку вверх, я сам уходил в пучину. Мне снова грозило фиаско, и пришла идея:

‒ Давай нырнем и кончим под водой!

‒ Давай! – ради оргазма она, не задумываясь, рисковала жизнью, и не только своей.

Обняв друг друга, мы скрылись в глубине, и когда до финиша осталось чуть-чуть, Светка захлебнулась и дернулась вверх. Возникла дилемма: эякулировать в утопленницу или спасать ее. Я вытолкнул нас, кончил, но вздохнуть не успел. Опираясь на меня, Симоненко страстно тянулась к жизни. Преодолев асфиксию, я еле всплыл, и мы погребли к берегу.

В конце концов Симоненко достала, и я попытался бросить ее, однако не тут-то было! На провокации она не велась, прощая баб, эгоизм и откровенное хамство. Ничто не помогало. Светка обижалась и, немного поскулив, возвращалась, как бумеранг.

Зато осенью, в аэропорту, размазывая тушь на зареванном лице, она сказала, прощаясь:

– Хотел избавиться, а не смог! Спасибо за лето! – и я понял, что эта далекая от идеала женщина всегда добьется своего.

Несмотря на Светкину экспансию, в жизни случались другие подвиги, иногда курьезные. В июле на пляже я встретил девушку. Невысокая, сбитая, с упругой грудью, она привлекла внимание. Разговорились. Приехала из Смоленска. Работает в пожарке. Живет у родни. В воде я обнял ее и, убедившись в лояльности, пригласил на чай.

Она замялась:

‒ Ты понимаешь… Сейчас эти дни…

‒ Ну и что? Презервативу все равно.

‒ Нет запасного тампакса…

‒ Потом разберемся! – думать, что будет после, пока не случилось главное, я не хотел.

Спустя час, утомленные и довольные, мы лежали поперек кровати.

«Пожарный» первая обрела ясность мысли:

– Что делать будем? Я не дойду!

Оставив ее, побежал в аптеку. Сзади гуднули.

– Куда летишь? – Сашка открыл окно джипа.

Я сказал.

– Зови, отвезем. Только тряпку кинь, измажет!

Мы благополучно домчали экстремалку, а я убедился в правоте толстовской мудрости: «Счастье есть удовольствие без последствий».

Эгоистка

К сожалению, не всем приключениям сопутствовал happy еnd. Как-то в июне, не чувствуя подвоха, я познакомился с молодой девкой. Она привезла к нам детей с Братской ГЭС. Уговаривать не пришлось. Баба сама «била копытом и задирала хвост».

Удовлетворив молодую страсть, я задремал. Ощутимый толчок вырвал меня из сетей Морфея.

– Мне скучно! Не спи!

Выдав еще раз, я посчитал миссию выполненной и отвернулся, однако тумаки не прекратились.

‒ Ты что творишь? – я сел на постели.

‒ Спать не хочу, – заскулила девка. – Поговори!

‒ А я хочу! – и я снова отвернулся.

‒ Не спорь! Мне ни папа, ни муж не возражают!

Сон как рукой сняло. В пререканиях прошло часа три. Сквозь жалюзи робко забрезжил рассвет. Никогда я еще не ждал так наступления утра!

Отоспавшись, я поехал к Симаненко. Вечером позвонил Али-Баба:

‒ Алексей Валентинович! Жалуются на вас! – сказал он, хихикая. ‒ Девушка пришла, а тебя дома нет! Сейчас ей телефон передам!

‒ Какая девушка? – удивился я, пока в трубке не узнал голос ночной террористки: «Ты где?»

‒ Сегодня нет. Хватило накануне.

‒ Не хочешь?! – завопила она. – Пожалеешь!

Ночью опять звонил Бабаев. Уже не шутя, просил приехать и вывести из кабинета разбушевавшуюся фурию. Я отказался и выключил аппарат.

После окончания смены в санаторий пришел гневный отзыв с Братской ГЭС. Руководство здравницы обвиняли в черствости и цинизме.

Молочные братья

Наш музыкальный руководитель, женщина с консерваторским образованием, не ждала милостей от природы. Не понимая, почему должна маяться без секса в деревенской глуши, она устроилась в «Жемчужину» и начала действовать. Бесцеремонность и большой бюст Гали поражали воображение. Карауля меня после завтрака, она шла за мной. Не спрашивая, хочу или нет, заходила в дом и раздевалась. В своих чарах Галина не сомневалась!

Спустя неделю «утренней дойки» Галю сменила ее коллега. Обсудив мои достоинства, они решили раскрыть некую тайну и приперлись вдвоем.

– Ты не один герой! – рассмеялась Галина. ‒ Есть еще Миша плаврук. Кандидат наук из Гомеля.

‒ Откуда инфа?

‒ Знаем… Плавали! – и тетки переглянулись.

На следующий день я встретил «соперника» на море. В белоснежной бейсболке, отутюженной майке, с флажком в руке и свистком на шее, он воплощал собой гармонию и порядок. Явный метросексуал!

‒ Привет, я Алексей. Как личная жизнь?

‒ Не понял? – Миша смотрел настороженно.

‒ Про молочных братьев слышал?

‒ Это те, у кого бабы общие?

‒ Угадал. Тебя музработники сдали, брат!

‒ Эх, Галя! Не может держать язык за зубами!

Раскрыв карты, болтали мы откровенно и нашли еще пару телок, бегающих между нами.

Разговор дал стимул нашим отношениям. Теперь Михаил, здороваясь, сам спрашивал про успехи и, снисходительно улыбаясь, рассказывал:

– Вчера прибавил. 19 лет. Вожатая. Мягкая, как пончик в детстве, прыщавая и ебливая!

Мое эго стремилось к реваншу, и ответ не заставлял себя долго ждать. Майка лидера весь сезон переходила от одного к другому. Так стартовал наш секс-марафон, в котором «побеждал» то он, то я.

В июле к нам присоединился новый «участник» – студент-медик. Молодой, высокий, перспективный, он вызывал неподдельный интерес у вожатых, но, выбрав одну, успокоился. Раскачать его не удалось ни мне, ни Мише. Нацепив маску и ласты, он весь день елозил по дну в поисках ракушек. Вечерами, глядя на закат, студент читал возлюбленной стихи Гарсиа Лорки, подыгрывая себе на гитаре.

Все изменилось в один момент. Во время пляжного алкопати закончилось бухло, и непьющего медика отправили за добавкой. Прошло полчаса, и он сообщил, что задание выполнил, а кроме вина тащит нам баб, подобранных на дороге. Предчувствуя разврат, фантазия разыгралась. Время шло, студент не появлялся и на звонки не отвечал. Изъеденный комарами, злой и неудовлетворенный, я побрел домой.

Утром медик оправдывался:

– Мы шли по берегу. Одна захотела купаться. Пока плавала, вторая пристала, и я не выдержал. Выпили, подруга в море пошла, и все повторилось с другой. Они нарочно сговорились!

Ночное происшествие радикально изменило студента. Он не нырял – украли ласты, ракушки лежали в углу и страшно воняли. Книжка Гарсиа Лорки, залитая вином, и разбитая гитара летели в пропасть, куда падал и сам медик. Страсть к женщинам овладела им. Весь день, утюжа пляж, он кадрил баб.

С «тревогой» мы наблюдали успехи мальчика и в конце признали: начни он треш раньше – лавры победителя достались бы ему! На прощание студент сфотографировал меня и подписал фото: «Наставнику от способного ученика».

Годы брали свое, ажиотаж иссяк, и, отметив пятидесятилетие, мы прекратили гонку, но шиповки вешать на гвоздь не спешили.

Месть

Я шел пустынным берегом. Полуденный зной разогнал отдыхающих: на пляже остались самые стойкие. Увидев меня, девица приподнялась на локтях и внимательно посмотрела поверх очков. Я подошел, она смутилась. Курортный блиц успокоил ее, и на прыщавом лице появилось подобие улыбки. Искупавшись, мы вышли из воды влюбленные друг в друга. Девушка рассказала, что в Анапу собиралась с женихом-медиком, но перед свадьбой он изменил ей и торжество расстроилось. Зарыдав, она успокоилась лишь в постели. После секса девица вскочила на кровать и заорала в угол комнаты кому-то невидимому или виртуальному:

– Доктор, теперь и у тебя рога!

Разгневанная гарпия упивалась местью!

Жора

Жора, мужичок за семьдесят лет, работал у меня завхозом. Грек по национальности, он всю жизнь провел на курорте и его мужской судьбе могли позавидовать многие. Излишества довели Жору до коронарного шунтирования и даже, лежа на операционном столе, он пообещал себе, что не пропустит ни одной юбки, если, конечно, выживет.

Операция удалась, и завхоз в меру немолодых сил выполнял данное слово.

Помимо работы в моих «Зорях», Жора владел и своей базой отдыха, куда часто приглашал меня «оценить» новый заезд.

В очередной раз я пришел к нему. Наступал вечер. Отдыхающие шумно отмечали приезд, в баре громко играла музыка, и феромоны носились в воздухе. Официантки, зная вкус хозяина, подсадили к нам новеньких из Ярославля. Девки понравились Жоре. Он шутил, травил байки, не забывая подливать вино женщинам. Те, смакуя букет, манерно закрывали глаза, хвалили и смеялись в ответ. Вдруг заорал Лепс про рюмку водки. Смутившись, барышня достала телефон:

– Алло. Повтори, не слышно. Здесь музыка… Сейчас отойду… – и она растворилась в темноте.

Пришла чем-то озадаченная. Жора продолжал веселить нас. Лепс из дамской сумки прорезался снова. Извинившись, женщина ушла. Вернулась не на шутку расстроенная и в слезах.

‒ Что случилось? – участливо спросил завхоз.

Подруга пояснила:

‒ Муж ревностью изводит. Напился, гад, и чудит! Музыку в телефон услышал и напридумывал!

‒ Тяжело тебе! – Жора пожал руку страдалице.

Девочки принесли новую бутылку, и разговор, под неумолкающий рингтон Лепса, обрел новую тему.

‒ Откуда он взял? Повода не даю! Кроме него нет никого! Выпьет – и как шальной! – жертва Отелло, меняя платки, ревела белугой.

‒ Ты возьми и сделай, – масла в огонь подлила товарка. – Раз веры нет!

‒ Интересная альтернатива! – Жора благодарно посмотрел на союзника.

‒ Вы что предлагаете?! – возразила женщина. – Как можно? Никогда не сделаю!

Вечер становился скучным. Отелло звонил и звонил. Жора подливал дамам уже коньяк.

Нью-Дездемона напилась и уже не плакала:

‒ А, собственно, почему бы и нет? Приеду – все равно драться полезет. Так хоть за дело получу и вспомнить что будет!

Закрепив решение еще бутылкой, завхоз увез бабу в придорожный мотель.

Среди Жориных пассий особо выделялась Наташка, директор школы из Екатеринбурга. Как женщина порядочная, в Анапу она привозила всю семью: детей и мужа.

Оставив их на пляже, она уходила за фруктами и встречалась с Жорой. Через час, довольная и счастливая, с дарами из Жориного сада, возвращалась обратно. Ничего не подозревающий муж, лопая сливы и персики, хвалил витамины.

Неожиданно Наташка перестала ездить на юг. Пропустила год, второй… Жора позвонил ей, а потом, не в силах пережить новость, сразу мне.

Выяснилось следующее. Наташке подарили современный велосипед с кучей передач и рычажков. Осваивая презент на даче, она стала замечать, что узкое седло натирает ей там, где надо, доставляя приятные ощущения. Она стала ездить больше и однажды чуть не упала с велика, достигнув оргазма.

Участь велосипеда определилась сама собой. Теперь двухколесный друг заменил ей всех, но ревнивый муж думает, что она ездит к любовнику!

Чудная

Лето в том году наступило рано. В мае санаторий забили социальщиками: инвалидами и мамками с детьми. Для организации их досуга на кампобазе открыли кафе, и я зашел посмотреть, как там. Санаторий ужинал. В пустом зале девушка тянула пиво.

‒ Не возражаете? – я подвинул стул и присмотрелся. Чуть за тридцать. Платье-стрейч с трудом прикрывало тело и заманчиво облегало выпуклости.

Пытаясь завести разговор, я рассказал анекдот, однако лицо соседки осталось невозмутимым. Пара шуток также не достигли цели, и я понял причину: телка страдала явной задержкой развития. Любопытство взяло верх, и я под столом погладил ее ногу. Реакции не последовало, и только когда, обнаглев, я полез дальше, она заерзала.

‒ Пойдем со мной! – сказал я ласково.

‒ А ты «Девятку» еще купишь?

‒ Куплю! – и, взяв пиво, мечтая каждый о своем, мы вышли из кафе.

Дома она сразу разделась и уселась с бутылкой на постель. Плотная фигура производила хорошее впечатление. Небольшие сиськи торчали упругими пирамидками, широкие бедра возбуждали, а полумрак комнаты благоразумно скрывал олигофрению. Телка допила, и я разложил ее.

Потом все повторилось: она пила, я терпел, а затем трахал. Не капризничая, девка делала все, что я хотел и ждал от нее.

Sex in collusive продолжался до конца недели, оставив в коридоре два ящика пустой тары.

Амнезия

Проводив наложницу, я вышел в люди. Пляж порадовал девками, интересом ко мне и отсутствием других мужчин. С кого начинать, значения не имело, и я подошел наугад. Подруги отличались друг от друга. Одна крупная, высокая, с тугой русой косой между больших грудей, другая обыкновенная. Они пили вино. «Большая» держалась молодцом, а вторую порядком развезло. Выбрав доступную, я переоценил пьянчужку. Переход «через Альпы» оказался фатальным: упав между дюн, девка уже не встала. Беззащитность возбуждала, баба лежала в ауте, и моя белая задница резво замелькала над барханом. Подруга с интересом болела за нас. Секс «добил» ее, и я благородно оттащил алкашку в корпус.

На следующий день в дверь постучали. На пороге стояли вчерашние знакомые. «Любимая» смотрела зло, вторая улыбалась.

‒ Ты меня вчера трахал? – сходу спросила она.

«Большая» хихикала.

Почувствовав незримого союзника, я возразил:

‒ Конечно нет! Только довел тебя.

‒ Полная амнезия! Помню, как блевала, и все!

Когда она ушла, «большая» рассмеялась:

‒ Вечером жди, силы копи! – и добавила: – Не понравится ‒ все расскажу ей! Не отвяжешься!

‒ Шантажистка! – улыбнулся я, погружая ладони в мясистую грудь женщины.

Форс-мажор

Стояла середина лета. Жара сводила отдыхающих с ума: они хотели зрелищ, вина и секса. Лежащая рядом девушка исключением не являлась. Хормейстер детского хора, она приехала на фестиваль и в свободное от выступлений время пыталась наладить личную жизнь. Вопрос в лоб «С кем вы, мастера культуры?» расставил точки над i, и вечером нетрезвая хормейстер оказалась в моей постели. Девица недавно развелась, изголодалась, и ночь обещала быть томной. В самый неподходящий момент за стенкой послышалось шипение, за ним хлопок и нарастающий звук водопада. Бросив любимую, я побежал в душ. Из «Аристона» хлестало вовсе стороны.

‒ Иди сюда! – заорал я.

‒ Зачем? – недовольно хныкнула телка, обломавшись с оргазмом.

‒ Держи таз и лей в поддон!

Я побежал перекрывать, а вернувшись, застал голую хористку, добросовестно черпающую воду.

Пол высох, мы улеглись, и долгожданный секс победил форс-мажор.

Лаборантка

Сентябрь принес холод и дожди. Непогода задержалась, и поезда увезли в осень толпы обезумивших от жары отдыхающих. Однако тепло и женщины вернулись на пустые пляжи. Наступившее бабье лето давало шанс новым незатейливым отношениям. Предчувствия не обманули. Неподалеку, ковыряясь в песке, топталась тетка за сорок. Модный купальник, стринги и загорелая попа возбуждали. Разговорились. Приглашение она выслушала с понимающей улыбкой, и спустя час мой диван заскрипел.

Голая она не возбуждала. Противным и желеобразным оказалось все, до чего принято дотрагиваться в подобных случаях. Из душа услышал:

‒ Не выбрасывай презерватив!

‒ Оставишь на память?

‒ Нет. Я медик-лаборант. В сумке реактивы, и я возьму тебя на инфекции. Если здоров – можно и так.

Я офигел. Взять на пляж химическую лабораторию могла или шизофреничка, или очень дальновидная женщина! Я склонялся к первому и впредь чокнутую лаборантку обходил стороной.

Невезучая

Я сидел в кабинете и смотрел в окно. Впереди, на детской площадке, женщина качала ребенка.

‒ Видите вон ту? – подала голос бухгалтер.

‒ Вижу, а что?

‒ Пошла ночью купаться и утопила челюсть!

‒ Как она теперь? Без зубов?

‒ Здесь заказала. Двадцать штук отдала, – злорадно улыбнулась Людка.

Через неделю она принесла новую сплетню:

‒ Помните ту, с челюстью? Вчера ночью где-то шарилась и ногу сломала!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.