Полина Сутягина
Второе замужество миссис Каммингс

Глава 1

19 октября

Завтра мой брат женится. И переезжает в это отдаленное, пустынное место, затерянное где-то в вересковых пустошах и замшелых скалах. Переезжает к ней. Разве не странно? Разве не должен муж забрать жену в свой дом?

Не могу сказать, что я расстроена тем обстоятельством, что его будущая жена не обоснуется в нашем доме, но мне очень грустно расставаться с братом. Особенно сейчас… Этой осенью будет ровно пять лет как мы лишились родителей… А теперь он оставляет меня одну в родительском доме, таком пустом… Я хожу по коридорам и мне кажется, что мои шаги отдаются гулким эхом от их белых стен. Наш дом… Я помню его украшенным к Рождеству, когда над растопленным камином лежали свежие еловые ветви, слышался смех и звяканье столовых приборов.

Я приняла решение отпустить многих слуг. Теперь, когда я буду здесь одна, не имеет смысла тратить столько сил на поддержание комнат, в которых никто не будет жить, на приемы пищи из многих блюд, ведь я не светская дама, и ко мне разве что заглянет на чай пара подруг, вспомнить о годах обучения в пансионе…

Но все-таки меня не отпускают мысли об этом. Отчего такая спешка со свадьбой и переезд? Я даже толком не видела эту женщину. Клер… Вдову графа Каммингса. Кто они такие, эти Каммингсы? Сегодня в отцовской библиотеке подняла родовые книги. О них даже нет толком никаких упоминаний! Если бы родители были живы, они бы не одобрили столь поспешный брак.

20 октября

Просто не могу в это поверить! Они даже не заехали домой после церемонии!

Впрочем… Их дом теперь там. Я не должна быть такой эгоистичной… Брат, наверное, очень любит эту женщину. Что с того, что она уже состояла в браке? Ведь графиня еще так молода и привлекательна. Да, теперь я понимаю… Кажется даже, почти завидую ей. Все мужчины в церкви смотрели на нее, и не оттого, что она была невестой. О нет… Но право, глупо. Какая же я дурочка: думаю о столь несущественном. Теперь следует уделять больше внимания хозяйству. Нужно снова пересмотреть все счета, сократить ненужные расходы. И тогда я смогу отправлять брату больше. Ему с молодой женой сейчас понадобятся деньги. Мне же… Много ли мне нужно? Одной.

Боже! На меня никогда никто так не смотрел… Что она за существо?..

Нет. Сосредоточимся на насущном. Пойду обсужу с Марией, какие комнаты закрыть, еще надо оплатить счет мяснику… Пожалуй, раз брат здесь больше не живет, нам нужно сократить мясо и птицу, добавить больше овощных блюд. Изменить заказ мяснику. Поговорить с кухаркой…

1 ноября

Пошел снег. Так тихо и спокойно в округе. Люблю это время. Деревья в саду больше не дрожат на ветру, замерзшие и обнаженные. Они кажутся уснувшими под мягким белыми пледами… Вчера заходила Дженни. Мы вспоминали, как в это время, когда были девчонками, вырезали из тыкв забавные физиономии, а миссис Хью говорила, что это не занятие для молодых леди. Но что миссис Хью понимала в настоящем веселье!

Да, время и вправду было веселое тогда…

Как же красиво за окном! Так спокойно, так умиротворяюще, так… Мне стыдно признаться, хотя бы даже здесь, на страницах дневника, что мне одиноко. Мне очень одиноко.

7 ноября

Сегодня пришло очень странное письмо. С братом что-то не так. Я ощущаю это, просто прикасаясь к бумаге, которую он держал в руках. Он не хочет мне говорить, но я хорошо чувствую это! Даже почерк не такой как обычно, словно ему тяжело держать перо в руке. И эти уклончивые ответы…

Не знаю, что и думать. Может, плохо так говорить, но я не доверяю этой женщине. Сможет ли она позаботиться о нем должным образом? Ведь я хорошо знаю его: когда брат болен, то притворяется, что все в порядке. А если она приняла это за чистую монету? Они даже не взяли никого из наших слуг, что знают его с детства. Кто поможет ему? Если только…

Но приехать вот так, без приглашения. Это может быть расценено как неподобающее поведение, хоть я и сестра. Однако это чужой дом. Чужой, в сущности, мне женщины. Стоит хотя бы написать. Но не будет ли поздно, если ожидать ответа? А вдруг под предлогом его самочувствия они откажут? Нет, если уж ехать, то письмо можно отправить как раз перед отъездом, чтобы оно лишь слегка опередило меня. И если уж решаться на это, то не медлить.

Глава 2

===¹

Кажется, все готово. Так, еще один взгляд. Да! Только…

– Ты понял меня, даже не думай вмешиваться в это! Слышишь? Где ты там? Ладно. Прячься. Так даже лучше! Но завтра мы будем здесь. И это окончательно и обжалованию не подлежит!

Так-так, посмотрим… Выгляжу просто великолепно, как и всегда! Таким формам позавидовала бы сама Венера… А это что? Ох, нет! Ну сколько можно?! Опять в зеркало влез…

Еще один строгий взгляд в отражение – «Сгинь отсюда! Ты не посмеешь мне это испортить!». Но почему так давит кольцо?.. Сердишься, да? На здоровье! Впрочем, какое оно там у тебя здоровье! Все, я отправляюсь!

Как же тяжело. Надо просто пережить церемонию, и я снова буду дома. Держись, Клер, ты сильная! И главное – неотразимая! Покажи им всем, на что способна Клер Каммингс! А впрочем, совсем скоро больше не Каммингс…

Эти органные трубы просто сводят меня с ума, словно тот самый их Гавриил спустился с каменного постамента и трубит, собирая грешников на Страшный Суд. Но помним – неотразимая! Улыбаемся легче и заманчивее… Так, вот так… Вы все у меня, знаете, где? Вот именно.

Какой же он… Что-то в его серых глазах есть неземное. Под этими сводами собора, невыносимо давящими и одновременно возвышенными, он кажется и вовсе почти богом. Глупые дуры из деревни внизу судачили, что я гонюсь за его титулом. Что они понимают? Таких мужчин, как он, нет и быть не может. Даже сейчас, когда он готов надеть на мой палец кольцо, мне кажется, что он просто растает в воздухе, что это все сон и я снова проснусь в этом аду… Как же давит кольцо. Да, он злится, там дома, злится… Пускай… Я все равно сделаю то, что задумала.

Священник, читай быстрее! Нам надо ехать…

Каким облегчением стала дорога домой. Мой новоиспеченный муж очень переживал, что мы не заехали к сестре. И дело не только в том, что я бы просто не выдержала еще один крюк. Эта девушка… Что-то в ней есть неприятное. Она слишком милая, эта ее нежная улыбка на невыразительном скучном личике, скромное платье, при том, что она могла бы себе позволить! Они же де ла Круа! Не кто-нибудь там… Но нет, она пришла на свадьбу брата, как монашка! Ткань, конечно, высшего качества, видно сразу. Но можно подумать, она вдова священника, а не девица на выданье одного из знатнейших родов в округе. Этот воротник под горло, эти рукава на пуговках… Так и хотелось ее придушить…

Впрочем, ладно, всё уже позади. Мы, наконец, дома, мой Мистер де ла Круа подле своей Миссис де ла Круа. Только бы Бардальф ничего не учудил…

+++

Звуки фортепьяно наполнили нижний зал. Это была божественно притягательная музыка, в ней чудилось что-то магическое, странное…

«Не обращай внимания, – говорила она, – это очень старый дом. Иногда может и послышаться что-то…»

И повидеться, наверное. Как вчера в галерее. Я был уверен, что портрет этого мужчины следил за мной. Какой-то предок ее покойного мужа. Этот дом так не похож на тот, в котором я вырос. Там было столько света! Просторные коридоры. Комнаты, хоть и не с такими высокими сводами, как здесь, но со множеством окон, ловящих как рассветное, так и закатное солнце. Здесь же я не всегда знаю наверняка, когда оно вообще встало… Что за странный мастер создавал этот замок с витиеватым переплетением переходов и внутренних помещений, часто даже не имеющих возможности быть освещенными ничем, кроме как искусственным светом?

Клер в этом полумраке кажется еще более притягательной. С тех пор, как мы приехали сюда, в ней стало больше жизни, красок… А вот я, напротив, ощущаю себя странно. Мне не очень нравится жить в старинном здании. Эти стены действуют на меня удручающе. Интересно, сколько поколений Каммингсов здесь похоронено?

И слуги столь незаметные, что кажется, будто других людей, кроме нас с Клер, здесь и вовсе нет. Стол всегда накрыт вовремя, комнаты убраны, когда мы туда возвращаемся. Вот только садовник здесь, пожалуй, не слишком расторопен или же – слишком ярый поклонник заброшенного стиля. Над композицией парка, видимо, немало потрудился мастер по имени «Время». Не могу сказать, что я приверженец французского стиля, но это явно перебор. Несколько дней назад, когда я вышел на утреннюю прогулку, чуть не вывихнул себе ногу, споткнувшись о какие-то руины, увитые плющом так, что напоминали живописный холмик. Представляю, что Люсия могла бы здесь сотворить! Она всегда с таким энтузиазмом занималась нашим садом. Но сейчас, в связи с моим отъездом, боюсь, на нее обрушилось слишком много хозяйственных забот, и было бы эгоистично просить ее приехать. Я чувствую некоторые угрызения совести из-за произошедшего. Конечно, все должно было быть не так. Это сестру муж должен был забрать к себе, а все дела нашего имения – остаться на моих плечах. Вместо этого я переезжаю к жене, оставляя Люсию одну там. Хотя, судя по письмам, она неплохо справляется. По правде говоря, у нее всегда лучше получалось вести хозяйство, но раньше мы занимались этим вместе.

Когда я впервые заговорил с Клер о свадьбе, она сразу поставила два условия. Довольно странных со стороны. Но я просто не мог отказать ей. Для нее это было очень важно: остаться жить в их родовом замке и… не снимать старое обручальное кольцо.

Я полагал, что вдовы просто переносят его на другую руку, но она надела новое прямо на тот же палец со старым кольцом.

===

– Ты действительно просто не можешь вести себя цивилизованно, да?

Как же хорошо, что Ричард уснул. Я совершенно не представляю, как объяснить ему эту ночную игру на фортепьяно. Бесспорно, играет он великолепно… Но это сводит меня с ума! И вот теперь он сидит и улыбается краем рта, пока его пальцы совершают неистовый вальс по клавишам… Он дразнит меня? Ну нет, только я и я одна здесь в праве вести себя как заблагорассудится. Не так ли? Томный взгляд. Ведь ты растаешь, как растаял однажды, словно кусок сахара в горячем чае. Без молока, конечно же. Не это смягченное белой пеленой местное пойло. А сильный мужской напиток… И это не ты, дорогой мой, а я! Ты под моей властью, понял? А теперь утихни!

Опять эта ухмылка. Ну что ж, тешь свое самолюбие! В остальном ты совершенно бессилен!

«Ошибаешься!»

– Что?

«Я сведу его с ума»

– Ты ничего не можешь, кроме этой игры… Этой бессильной музыки! Счастливо оставаться. А я… – но какой взгляд! Обожаю эти его темные глаза, когда он в гневе, – иду к мужу!

∞∞∞

Ведьма! Тебе это не сойдет с рук. И ему тоже.

Пальцы гладили старые клавиши. Единственное, что я еще мог чувствовать. Я уже давно перестал следить за временем. Сколько прошло с тех пор, как я все потерял? И только прикосновение к этому старинному инструменту, его ответ мне в виде мелодии давали возможность забыть про все и почувствовать себя живым. Пусть эта ночь наполнится звуками давно ушедших мастеров. А ведь некоторые из них были моими современниками, а теперь они канули в небытие, но их творения остались. А я до сих пор здесь, но от меня не осталось ничего…

А она? Забрала у меня все и теперь хочет, чтобы я беззвучно сносил ее нового мужа? Нет… Пальцы ускоряют бег и нажим… Вот! Пусть звучит в стаккато!

Но постепенно музыка снова замедляется в такт моей меланхолии. Нет, мне никогда не выбраться отсюда. Вечный узник, единственным напитком забвения для которого является музыка.

+++

С тех пор как я переехал в замок Каммингсов, чувствую себя все хуже. Клер утверждает, что всему виной моя мнительность и непривычное место. Но я никогда не страдал первым. Стараюсь выходить чаще на прогулки, но, честно говоря, парк не менее мрачен, чем сам замок. На днях шел через галерею и почувствовал странный холод в области шеи, словно где-то распахнули несуществующее окно. Однако пламя свечи было спокойно. Странный порыв заставил меня остановиться у того самого портрета. У мужчины на полотне необычные черты лица, немного непропорциональные, слегка высокомерная улыбка и очень живые темные глаза… В тот момент, что я рассматривал его, сквозняк все же добрался до свечи, и пламя дрогнуло… И оттого не могу утверждать наверняка, не было ли это игрой теней, но мужчина на портрете моргнул…

Я решил не рассказывать Клер об этих странных маленьких происшествиях, она и так посмеивается над моей меланхолией, а тут и вовсе подумает, что я схожу с ума. А вдруг я и правда?..

Нет, ну уж нет. Никто в нашей семье не страдал подобного рода вещами, и я за свои тридцать лет не припомню, чтобы разум играл со мной в такие игры. Должно быть, недостаток освещения так действует. Дни укорачиваются. Однако странно, не так уж далеко на север мы уехали, а погода куда более сумрачная, чем в нашем графстве. Это все отсутствие дела. Клер полностью держит хозяйство на себе и даже не подпускает меня к управлению. Одно радует – в замке обширная библиотека. Даже мой отец, каким любителем книг он был, мог бы позавидовать этому собранию. Хотя там невероятно пыльно и узкие длинные окна совсем не способствуют чтению. Клер, в отличие от ее покойного мужа, видимо, не поклонница этого занятия. Когда я впервые спросил ее о библиотеке, она лишь повела плечиком цвета слоновой кости и предоставила мне исследовать самому. Надо будет попросить слуг навести там порядок. Если я их когда-нибудь найду!

Клер и сама временами пропадает где-то, говоря, что занимается вопросами управления замка и поместья. Мне совершенно не ясно, почему она держит меня в стороне от этого. Все-таки земельные и финансовые вопросы – дело, прежде всего, мужское. Надо будет обсудить с ней это, когда она вернется. А пока…

Хочется прилечь. Такая тяжелая голова. Часто ловлю себя на ощущении, что кто-то смотрит мне в затылок. Даже иногда оборачиваюсь… Конечно же, там никого нет. Это уже перебор! Становлюсь каким-то невротиком.

===

Ричарду с каждым днем все хуже. Уверена, это дело рук Бардальфа. Но я не понимаю, что именно он делает… Ведь он же ничего не может. Сегодня днем ходила на их семейное кладбище собирать травы. Может, это его успокоит немного. Впрочем, обычные средства здесь не подойдут. Так странно было смотреть на это давно заброшенное место, увитые плющом древние надгробья и его кенотаф. Не смогла пройти мимо. Слишком много воспоминаний всколыхнуло это место…

Он был красив, но не внешне, в нем было что-то животно-притягательное. И нас неотвратимо неумолимо потянуло друг к другу. Но главное, в нем было то, чего я так желала – сила. Это была именно та ее составляющая, которой мне не хватало. Я даже не осознавала, что искала, пока не встретила его. Молодой и властный. Все его существо бросало вызов. Я должна была приручить этого зверя. Дикий волк, разодравший клыками немало жертв, лижущий мне руку – вот что я видела в нем тогда. И проклятое высокомерие сыграло со мной злую шутку, ослепив меня. Где было мое чутье, интуиция, не подводившие раньше?

Надгробие. Похороны. Сейчас люди уже не помнят этого. Тех, кто пришел тогда на службу, давно нет в живых…

Я положила ладонь на холодный камень и посмотрела на два кольца на безымянном пальце. Одно над другим. Ричард так не походил на него. Этот светловолосый отпрыск знатного рода казался воплощением собственного благородства. В нем было столько света, и я надеялась, что этот свет озарит мрак нашего жилища. Но, видимо, мрак оказался сильнее. И теперь этот белый огонь угасает на моих глазах, и я ничего не могу с этим сделать!

Клер, соберись! Ты сильная. Слезы – удел слабых женщин. Ты же – ведьма, ты найдешь способ его исцелить…

Сегодня ночью я обкурю этими травами дом, и возможно, это ослабит Бардальфа. Надеюсь…

+++

Пришло письмо от Люсии, она волнуется за меня. А у меня даже нет сил удержать в руке перо, чтобы ответить ей… Как будто во мне открыта невидимая рана, и силы вытекают через нее, словно кровь. Наверно я еще немного вздремну, возможно, тогда смогу написать ей…

Этот взгляд, он невыносим. Я не вижу его, но он словно здесь в комнате. Только когда приходит Клер, я чувствую небольшое облечение. Но стоит ей покинуть комнату, как он снова, снова! Я схожу с ума…

===

– Нет, вы только подумайте, что она себе позволяет!

Цокот моих каблуков ритмично раздается по каменному полу в такт недовольству, закипающему внутри.

– Письмо прислала, что приедет! Да кто ее сюда звал? Уверена, Ричард бы не написал такого, не посоветовавшись со мной… А ты что тут делаешь? Я сама с собой разговариваю, а не с тобой! И не надо так ухмыляться. Знаю, что мое раздражение доставляет тебе в последнее время море удовольствия. Но не думай, что ей это удастся. Сегодня же напишу ответ, после которого эта церковная мышка не посмеет и носа сюда… Что это? Звонок? Я не знала, что колокольчик еще висит на двери…

В замок же никто не приходит. Кто мог позвонить? От нижнего зала до прихожей большое расстояние. И пока иду туда, звонок повторяется.

Глава 3

12 ноября

Первое, что я увидела, когда распахнулась высокая старинная дверь этого дома, похожего на крепость, был ее взгляд. Полный ярости. На меня еще никогда никто так не смотрел. Ее черные волосы, прихваченные заколками, струились по телу как змеи. В руке она держала распечатанное письмо. Видимо, мое…

Ее манеры в общении со мной были на грани с приличествующими. Она сразу прокомментировала, что мое появление до получения ответа на письмо было, по ее мнению, несколько странным, а по выражению ее лица – неприемлемым. Но единственное, что я хотела – это видеть брата. О чем и сообщила ей. Однако вместо того, чтобы проводить меня сразу к нему, она повела меня по длинным полутемным коридорам в какую-то отдаленную комнату с высокими потолками и завешанными гобеленными стенами и, представив ее как гостевую, велела располагаться, с усмешкой изображая гостеприимство. Я даже не успела ничего больше спросить, как удаляющиеся шаги гулким эхом раздались по коридору.

Вначале я поддалась этому давлению и принялась распаковывать вещи. Но в какой-то момент меня смутило одно обстоятельство – почему бывшая миссис Каммингс так не хотела, чтобы я видела брата? Беспокойство мое так возросло, что я оставила все как есть и покинула комнату в надежде встретить кого-то из слуг, чтобы меня проводили в покои Ричарда.

Коридор был пустынен и темен. Я взяла свечу из комнаты и отправилась, как мне казалось, обратно к месту, откуда меня привела хозяйка дома. Но я ошиблась где-то в поворотах и, в конце концов, забрела совсем не туда.

Замок Каммингсов – очень странное место. Большая его часть кажется совсем необитаемой, однако даже отдаленные коридоры поддерживают в относительной чистоте. Пока я бродила в его лабиринтах, мне не встретилось ни единого слуги или хотя бы какого-то указания на то, где я могла бы найти их.

Первое время я была увлечена открывающимися под вуалью моей свечи картинами: то возникающей из мрака дверью с большой кованой ручкой, то неожиданным портретом, одиноко висящим на каменной стене. Но потом, когда постепенно я начала осознавать, как безнадежно заблудилась, мной овладела паника. Я не понимала, как вернуться ни к центральной части замка, ни даже к своей комнате. Я была одна в этом каменном безжизненном клубке. И вот когда уже начали подступать слезы, я вдруг почувствовала смутное понимание направления. Откуда-то пришло осознание, и я двинулась вперед по очередному переходу, и вскоре оказалась в более обитаемой части замка. На стенах были укреплены металлические подсвечники с горящими в них свечами, что меня очень обрадовало, поскольку к этому времени в моей ладони был уже умирающий огарок.

Двигаясь вслед за этими признаками жизни, я оказалась рядом с высокой двухстворчатой дверью. За ней передо мной открылась именно то, что я так боялась увидеть, когда решилась на это путешествие. На большой кровати под балдахином лежал Ричард. Он был так бледен, что мое сердце замерло в груди, как только я взглянула на него. Но через мгновение худшие опасения рассеялись. Он был жив.

Руки его были холодны, он не узнал меня… Я не понимаю, что случилось с ним здесь? Что сделала с ним эта женщина?

Но то, что произошло потом… Я не знаю, как это описать… У меня нет слов, чтобы передать те ощущения. Опасаюсь, что теперь не смогу уснуть этой ночью. Почему я позволила увести меня оттуда?..

Свеча скоро погаснет. Остается дождаться утра.

∞∞∞

Она была в бешенстве. Восхитительна, просто восхитительна, когда негодует. В последнее время с ней это происходит часто. Впрочем, сама напросилась. Я предупреждал, что так этого не оставлю. Но в этот раз это была не моя заслуга.

Мне стало невероятно любопытно, кто та девушка, что смогла вызвать столь оглушительный гнев у Клер. В последний раз особа женского пола, пробудившая у нее близкие по накалу чувства, была одна провинциальная дама, посмевшая прийти на прием в более вычурном платье, чем у моей супруги. Кстати, та плохо кончила…

И я даже не представлял, насколько скоро будет удовлетворено мое любопытство. Причина фейерверка ярости в темных очах Клер появилась на пороге нашего замка почти сразу за ее письмом. Когда моя неверная женушка распахнула дверь, ее эмоции я почувствовал всем нутром… Да, давно не было так весело в этом замке!

Однако я даже не представлял тогда, что за особа перешагнула порог моего дома. Даже теперь после всего случившегося, когда я снова один среди пустынных стен, я не понимаю…

Она оставила эту девочку в дальнем крыле. Конечно же, та потерялась… Я отправился посмотреть на нее. Сходство во внешности обоих гостей замка угадывалось сразу. Из разговоров молодоженов я знал, что у южанина есть сестра. Юная, белокурая, как и ее брат, но гораздо более хрупкой комплекции, она бродила по темным коридорам со свечным огарком в дрожащих ладонях. Мне стало ее немного жалко, и тем более был удивителен гнев Клер к столь безобидному и невнятному существу. Я указал ей дорогу.

Вот тогда-то все и началось. Девица бросилась к своему братцу, который моими стараньями уже с трудом осознавал происходящее вокруг него. Она обнимала его, плакала, умоляла… Целовала лоб, обхватывала своими тонкими лапками его запястье.

Я наблюдал все это из угла комнаты. Вдруг эта девочка, метавшаяся, как затравленный зверек, подняла на меня глаза. На меня! Она никак не могла видеть меня, но смотрела так, словно видела. Ее глубоко-голубые глаза вцепились прямо в меня, пронзая. Она вскинулась, распахнула руки и всем своим тщедушным тельцем загородила распластанного на кровати брата, будто могла как-то укрыть этого великана от меня. Но дальше… В моей голове до сих пор звенит этот голос:

– Отпусти его! Не тронь! – громко так и ясно, а потом, проглотив ком в горле, – возьми… меня вместо него! Но его не тронь!

И взгляда не отрывала от моих глаз. Что-то случилось тогда. Ощущение этих ее слов, ее взгляда проникло в самую мою грудь. Меня потрясло, насколько сильным и ясным оно было. Я думал, что такое не возможно… Больше не возможно.

Клер тоже его почувствовала, видимо, потому как вскоре оказалась на пороге, да там и застыла, не решив, на кого из нас смотреть. Потом очнулась и какими-то невиданными силами уволокла девушку из комнаты. Я не знаю, что было дальше с ними… Как только меня отпустил ее взгляд, я сразу же отправился в нижнюю залу. Только музыка могла меня в этот момент успокоить.

Я думал, придет Клер, а пришла она. Она слушала, как я играю, а я даже не сразу заметил ее. А потом ушла… Эта музыка и эта девушка, они были словно струи одной реки…

Клер тоже заходила потом. Глупо… Она ничего не знает о музыке.

===

Что это? Кольцо будто вздрогнуло, и стало тяжелее удерживать пестик в руке, когда я растирала травы. Что со мной? Я… Я словно теряю его…

И тогда я увидела их, всех троих в одной комнате. Она смотрела прямо на него, а он не отводил взгляда…

Скольких же сил мне стоило отцепить эту девчонку от моего Ричарда! А так и не скажешь – маленькая такая тихоня, а как пиявка приклеилась!

Ничего, поспит ночку в дальнем крыле – отрезвеет. Если совсем не замерзнет. Каминов-то мы там не топим. Проведала Ричарда – вроде уснул. А теперь к нему…

Музыка льется на всю гостиную и прилегающие коридоры. Нет, я не могу потерять его. Некоторое время стою в дверях. Он не замечает, так увлечен игрой, поглощен пением деревянных панелек и молоточков…

Соберись. Взгляд томный… Платье струится под ладонями, обтекая грудь, талию, бедра. Я настолько притягательна, что даже могла бы соблазнить саму себя. Медленно приближаюсь и укладываюсь прямо на крышку рояля, пристально глядя на него. Раньше это просто сводило его с ума. Раньше… когда его пальцы еще могли чувствовать что-то кроме потертой поверхности клавиш.

Но он даже не поднимает глаз, продолжая играть. А потом на его прозрачных губах появляется та самая легкая ухмылка, что и на его портрете в галерее. Проклятье!!! Я теряю над ним власть…

Глава 4

13 ноября

Я была уверена, что не смогу сомкнуть глаз той ночью. Но, видимо, потрясения дня так подействовали, что я уснула почти сразу. Не могу вспомнить, что снилось мне, но почему-то проснулась я с ощущением какой-то внутренней легкости, и хотя за окном было пасмурно и даже белое одеяние снега не озаряло парка, мне почудилось, что утренние лучи солнца ласкали мое лицо при пробуждении. Однако странно, что здесь на севере все еще не выпал снег.

Впрочем, одно я помню. Этот взгляд темных демонических глаз, что привиделся мне у постели брата. Во сне же, как ни странно, они вовсе не казались несущими угрозу…

В этот раз в гостиную я спустилась без приключений. Стол был накрыт на две персоны. И поскольку больше никого не было, я решила немного пройтись, чтобы не начинать трапезу без хозяев. Зала с фортепьяно располагалась поблизости, вниз по широкой каменной лестнице с расходящимися в стороны мраморными перилами. Сегодня комната витала в утреннем сумраке, сочившимся сквозь полузадернутые шторы. В этих световых прогалах был виден танец пылинок над старым роялем. Сегодня инструмент молчал. Впрочем, той ночью наверняка было так же, а та божественная музыка мне просто пригрезилась.

Я подошла и провела по крышке пальцем. В этот момент наверху послышались шаги, и я поспешила обратно в гостиную. Лицо хозяйки дома все так же не выражало большой приязни. Клер… (Ах, просто язык не поворачивается называть ее миссис де ла Круа!) сообщила, что мой брат все еще крайне слаб и принимает завтрак в спальне, и по этой причине она единственная, кто будет наслаждаться моей компанией в это утро. К счастью, наслаждение это длилось недолго!

Сразу после завтрака я изъявила желание проведать брата.

– Ричард говорил мне, что Вы большой ценитель парков. Отчего бы Вам не воспользоваться прекрасной погодой и не совершить пока променад по нашим скромным владениям? – ответила она мне. Видимо, под «прекрасной погодой» они здесь понимают серое затянутое равномерно белесыми облаками небо и легкий моросящий дождик, превративший тропинки в подобие болот. Не хочется думать о том, какова же их «непрекрасная погода».

– Полагаю, что сейчас мне и моему брату будет лучше, если я побуду подле него. Учитывая, что когда я была рядом, он никогда так сильно не болел, миссис Каммингс… О, простите, смена в Вашем имени столь внезапна, что мне сложно перестроиться.

Кажется, мой ответ снова не слишком ее порадовал. Что ж, я здесь точно не для этого.

В итоге до полудня я пробыла с братом. Мой бедный Ричард… Он так и не пришел в себя. Однако почему-то мне показалось, что сегодня его полусон был спокойнее. Возможно, болезнь потихоньку отступает. Я молю Бога, чтобы это было так!

После ланча небо стало еще сумрачнее, правда, морось прекратилась, и я решила воспользоваться утренним предложением графини. Если бы не мое беспокойство за брата, можно было бы сказать, что я вполне насладилась этой прогулкой. Парк при замке был настолько обширен, что мне не удалось обойти его весь за один раз. И, несмотря на свою запущенность, он был просто очарователен!

Я еще нигде не видела такого разнообразия хвойных деревьев, удивительно, как южные виды прижились в этом климате наряду с их более приспособленными родственниками. Композиция с руинами, увитыми плющом так, что они местами плавно и гармонично растворялись в ландшафте, была столь живописной, что я пожалела о забытом дома во время спешных сборов дорожном художественном наборе. Как там сейчас?.. Надеюсь, Мария справляется без меня. Надо сегодня написать ей письмо.

Чем глубже я уходила в парк, тем еще более диким он казался. Но мне так и не удалось достигнуть его дальней части, хотя туда отчетливо шла узенькая тропка. В следующий раз нужно будет сразу пройти по ней и посмотреть, куда она ведет.

Теперь уже время спускаться к ужину. После, надеюсь, удастся проведать брата, и надо не забыть написать письмо Марии. К тому же она, наверное, переживает, как я добралась. Вчера был такой неординарный день, что я обо всем забыла.

Этот взгляд… Привидится же такое… В такие моменты начинаешь понимать, почему в тяжелых монастырских стенах бедным женщинам приходят в голову странные идеи. Уверена, что этот дом и его хозяйка так повлияли на моего брата. Интересно, как она овдовела в первый раз… Господи, что я пишу!

Нельзя давать местной атмосфере влиять и на меня. Больше свежего воздуха и регулярные приемы пищи, как учили нас родители. Как только брат придет в себя, сразу выведу его на прогулку. Ах, только бы он пришел в себя!

Да, и нужно что-то сделать с камином, иначе я совсем здесь окоченею, даже перо держать холодно. Вероятно, эта часть замка в целях экономии вовсе не отапливается.

∞∞∞

Какое удивительное ощущение дает мне присутствие этой девушки в доме! Она, словно свежий ветер, скользящий среди этих обветшалых руин. Сегодня почти весь день я провел вдалеке от всех, даже оставил в покое этого Ричарда, так легко мне было.

Той ночью, когда все уснули, я решился заглянуть к ней. Девушка так мирно спала, укрывшись толстым одеялом под самый подбородок. Я невольно протянул руку к светлым прядям ее волос, рассыпавшимся водопадом по подушке. И… кажется, почувствовал неясный отзвук прикосновения… Возможно, я лгу себе, но она почему-то слегка улыбнулась во сне. Это было так странно, что я просидел подле нее почти всю ночь, пока первые рассветные лучи не заставили меня удалиться. Днем я почти не ощущаю себя… Может быть, меня и нет? Может быть, я зря тешу себя надеждой, а это лишь обман? Но отчего тогда в тот вечер даже Клер почувствовала что-то?

Под утро девушка свернулась калачиком, причину этого я понял только когда проходил через пустой камин, покидая комнату. Теперь Клер управляет замком, но это не значит, что моих сил недостаточно, чтобы немного скорректировать потоки в этом здании. В конце концов, это некрасиво даже для нее, так обращаться с гостьей.

Думал заняться печными трубами, когда они будут ужинать, но было так забавно незаметно наблюдать, как эти две светские дамы обменивались колкостями, что я задержался внизу подольше. Потом девушка отправилась навестить брата, и я уже был готов вернуться к каминным вопросам, когда Клер заметила меня.

– Держись от нее подальше, Бардальф, если не хочешь, чтобы она кончила, как та вертихвостка, на которую ты однажды пялился весь вечер! – сверкнула на меня глазами законная супруга.

Да, веселенькое было время! Мы даже иногда давали приемы. Впрочем, все, кто их когда-то посещал, уже давно «кончились», рано или поздно все приходят к одному. Но той красотке, кажется, и впрямь помогла ускорить этот процесс Клер… Как же ее там звали… Да важно ли то?

А важно другое:

– Если не забыла, то это ты первая выскочила замуж при живом муже, и вендетта за этот адюльтер по праву моя. Поэтому не строй теперь из себя ревнивицу, пока у твоего Ричарда его львиное сердце от ужаса не остановилось.

– Ну, что касается, как ты выразился, «живого мужа»… – и эта зараза демонстративно закинула ногу на ногу. Иногда придушил бы ее, если бы мог… – то это несколько отличается от тех реалий, которые мы тут с тобой имеем, не так ли? – а потом наклонилась вперед, как кобра в броске, – а что касается Ричарда, то я тебя уже предупреждала…

– Плевал я на твои предупреждения, моя сладкая! Поняла ли? – ох, как она бесилась… Сервиз жалко, еще бабушкин был… Но я это уже издали слышал. Оставил ее приходить в себя в одиночестве, а сам отправился по делам домашним. Приятно, однако, снова почувствовать себя дома хозяином!

Глава 5

14 ноября

Вчера ночью я пробудилась от кошмара. Мне снилась большая черная хищная птица, терзающая острым клювом плоть мертвого зверя, вдруг птица подняла голову и посмотрела на меня темными человеческими глазами…

Я резко проснулась. Камин в моей комнате все еще дышал теплом. Кто-то вчера вечером растопил его, видимо, пока я была у брата. Когда после ужина я поднялась к нему, он показался мне спокойно спящим, дыхание было ровным. Тогда я присела рядом и поцеловала его в лоб. Наверное, он все еще не знает о моем присутствии. Но когда я поднялась, собираясь уходить, его рука шевельнулась и слегка дотронулась до моей ладони… Я была так счастлива, а затем еще веселые потрескивания дров в моем пробудившемся от возможно векового сна камине совсем приободрили меня. И, написав письмо Марии, я сразу же отошла ко сну.

Но этот сон, он так взволновал меня, что, проснувшись, я уже не могла сомкнуть глаз. К тому же в комнате было непривычно светло от яркого лунного света, лившегося через высокое стрельчатое окно. В первый раз я видела здесь ясные небеса.

В конце концов, я накинула халат и решила спуститься вниз, в надежде, что небольшая прогулка по замку развеет меня, и я смогу снова уснуть. Нижняя зала, посреди которой располагался старинный рояль, тоже была слегка освещена лунным лучом, и потому я не стала зажигать огня. Дома у нас есть пьяно-форте, родители хотели, чтобы я была образованной светской девушкой, поэтому с детства меня обучали музыке, живописи, иностранным языкам… Но с тех пор, как они покинули нас, я стала играть все реже… А ведь Ричард любил, как я играю. Наверное, воспоминание о дорогих мне людях, которых я потеряла и которого могла потерять, заставили меня сделать то, что я сделала.

Повинуясь внутреннему порыву, я подошла к роялю и опустилась на маленький обшитый алым бархатом стульчик подле него. Пальцы сами стали перебирать клавиши, без какого-то особого веления от меня. На стойке не было партитуры, но вскоре я обнаружила себя играющей печальную старинную мелодию, которую когда-то выучила сама. Я и не думала, что помню ее, ведь это было так давно… Дома у нас хранилось много разных нот. Мама в молодости тоже музицировала, но впоследствии предпочитала больше слушать других, чем играть сама. И в пожелтевших нотных стопках я однажды нашла эту мелодию. Не знаю, почему, но она мне очень понравилась, и я постаралась выучить ее. Однако со временем как-то перестала ее играть. И вот теперь она всплыла под моими пальцами, и чем дольше я ее играла, тем увереннее становились движения рук, тем красивее и наполненнее звучала мелодия…

Тогда я не сразу поняла, что давало ей такой объем и полноту. Это была игра в четыре руки.

В какой-то момент я немного повернула голову в сторону и с немым вскриком вскочила. Рядом со мной почудились те самые темные глаза, что я видела в первый вечер в комнате брата. Я отпрянула, придерживаясь за рояль, чтобы не упасть, а музыка продолжала литься по комнате, освещенной лунным сиянием. В нем у рояля вырисовывалась мужская фигура с темными, как две пропасти, глазами, обращенными ко мне. Что было дальше, я помню очень смутно. Только в какой-то момент я видела его лицо совсем близко к моему. И в его глазах было… подобие печали и страха…

С утра я проснулась у себя в комнате. А может быть, это все было продолжением моего кошмара? И никуда я ночью не спускалась, а провела все время в кровати, мучаясь странными снами?

===

В тот день все пошло из рук вон плохо. С самого утра эта маленькая мисс де ла Круа начала портить мне настроение. Вначале она против моей воли пошла к брату. Как я могу лечить Ричарда, если это бесполезное создание не отлипает от него по полдня? Хоть днем она не шаталась под ногами. Но беспокоит и другое: Бардальф как-то переменился с ее появлением в замке. Сегодня стал заявлять какие-то территориальные права, так разговаривал со мной… Отправилась развеяться ночью хоть немного, а когда вернулась, услышала внизу музыку. Думала, Бардальф изливает опять свою меланхолию лунному свету. Но вместо этого я обнаружила в гостиной на полу эту девчонку, притом без сознания! И надо заметить, в одном пеньюаре и халатике… Скромница! А рядом – этого дурака.

– Я смотрю, ты прекрасно справляешься с доведением до гробовой доски обоих де ла Круа! – отомстила я за его предыдущий выпад.

– Хватит злорадствовать, лучше давай быстро неси эти твои нюхательные соли!.. Или как там у вас эти женские глупости называются?

Я, конечно, выдержала небольшую паузу полюбоваться на поверженных врагов, но потом все-таки поднялась в комнату за нашатырем, нельзя же было оставить ее там валяться, а наверх я тащить ее не собиралась. Вниз притопала, вот пусть и наверх сама отправляется. Однако, когда я вернулась, она уже пришла в себя и сидела на полу, странно озираясь. Бардальфа рядом не было. Я помогла ей встать и, убедившись, что она, хоть и пошатываясь, пошла вверх по лестнице, вернулась в залу.

Я предполагала, он все еще там, просто где-то спрятался, но он не отзывался. А сегодня весь день его не было видно. Впрочем, оно к лучшему. И Ричард, кажется, пошел на поправку.

∞∞∞

Той ночью она играла мою мелодию, которую я написал много лет назад, еще даже до того, как познакомился с Клер… Я никогда раньше не слышал этой музыки под чужими пальцами, но она исполняла ее великолепно. Эта девочка… Ее родители, наверное, еще не появились на свет, когда была написана эта мелодия. Но в ту ночь она играла ее так, словно музыка эта была написана для нее. Лунный свет падал на светлые кудри, играл на тонких быстрых пальцах. Я подошел и невольно тоже включился в мелодию. Теперь она была написана нами для четырех рук. Девушка была так поглощена музыкой, что даже не заметила произошедшего, и я тоже дал себя поглотить музыке. Но вдруг она вздрогнула и вскочила, отпрянув. Как же? Ведь она не могла меня видеть. Наверное, ее напугала музыка. Мне вдруг стало так тоскливо, что я продолжил играть, как всегда делаю в эти длинные лунные ночи. Однако девушка не прекращала смотреть на меня, не на движущиеся самостоятельно клавиши рояля, а на меня! Но самое удивительное случилось потом.

В холодном свете луны в каменной зале четко раздался голос девушки:

– Я хочу видеть тебя! Покажись мне!

Ее глаза, глубоко-голубые, как сапфиры, смотрели на меня не со страхом, а с намереньем. И я решил выполнить ее приказ. Прекратив играть, я поднялся и подвел ее к зеркалу, как в первый день вывел ее из лабиринта коридоров. Она подошла к большому в кованой оправе стеклу, закрепленному в углу комнаты. И я повелел черному крепу упасть с него. И тогда в его слегка замутненной временем поверхности отразилась хрупкая светловолосая девушка, а за ней – я.

И она потеряла сознание.

Любой, уважающий себя, мужчина, даже такой, как я, должен был бы подхватить ее. Но увы… лишь в зеркале я казался явным, а за его пределами… она скользнула через мои инстинктивно выставленные ладони и обрушилась на каменный пол. Вот в таком идиотском положении меня и застала Клер. Хорошо, что в тот момент я находился еще под сильным впечатлением от произошедшего, иначе ее чрезвычайно довольное выражение лица вызвало бы у меня куда больше ярости. Я отправил ее за нюхательной солью, а сам опустился подле девушки. Люсия… Кажется, так ее зовут…

Я всматривался в черты ее лица, когда она вдруг открыла глаза и слегка подалась вперед. Я не знаю, что это было, но во мне всколыхнулся как будто ураган. Словно все песчинки земли поднялись в воздух, увлекаемые неведомой силой, и стали поглощать меня изнутри. Одновременно с этим я почувствовал сильное притяжение к ней и в ужасе отпрянул и скрылся.

Уже сотню лет я слоняюсь по этому замку, не в силах ни вырваться, ни умереть, ни обрести обратно свою телесность. Но такого, как этой ночью, я не испытывал… Древние силы будто вновь обратили русло в мою сторону. Я ушел в свое крыло замка, оставив людей в покое. Я хочу разобраться, что же со мной происходит. И почему меня так влечет к этой девушке. Явно совсем обычному человеку, вполне смертному и не обремененному магией.

Глава 6

+++

Я открыл глаза, в комнате было светло. Шторы раздернуты, сквозь неровные стекла лился солнечный свет. Это было первое, что я увидел, когда очнулся. Мне снились очень странные сны… Знакомые люди в них вдруг меняли свой облик, превращаясь в животных. Смутно мне был слышан голос сестры. Сколько же я проспал?

Голова все еще была тяжелая, и не хотелось подниматься, но тело требовало движения. В тот момент, когда я сделал попытку подняться, дверь распахнулась и на пороге появилась…

– Люсия! Ты здесь?

Она бросилась ко мне так, словно я воскрес из мертвых! Я даже не представлял, как соскучился по сестре за это время, и совсем забыл, кажется, какая она светящаяся. Словно маленький лучик… Моя дорогая Люсия! Она обняла меня, а потом принялась помогать сесть. Она рассказала, что приехала в замок несколько дней назад, потому что переживала за меня. Тему ее общения с Клер она мягко избегала… Да, у Клер непростой характер, но мне бы так хотелось, чтобы они подружились.

Люсия даже хотела вывести меня на прогулку в парк, но, честно говоря, я был еще не очень готов к этому. К тому же потом пришла Клер, и Люсия оставила нас наедине. Я не видел ее до самого вечера. Оказалось, она почти весь день гуляла в парке одна. Люсия – такой любитель природы. Я очень рад, что хоть что-то здесь ей пришлось по душе. Однако я вижу, как она старательно избегает находиться лишний раз в одном помещении с Клер. На вопрос, как она поладила с моей сестрой, сама Клер сказала:

– Она милая девушка, я тебе это и раньше говорила. Но мне кажется, она предпочитает проводить время наедине с собой, а я не хочу навязывать свое общество.

Клер всегда такая тактичная. Странно, что она не нравится Люсии. Возможно, если бы сестра узнала ее поближе, им бы нашлось о чем поговорить… Конечно, Клер может быть и колкой, и ироничной, но внутри она добрая. Я же вижу, как она заботится обо мне…

14 ноября (продолжение)

За завтраком Клер была удивительно молчаливой, особенно по сравнению со вчерашним ужином, когда я почувствовала себя не за приемом пищи, а на дуэли. Оружием же были слова.

Но это все не важно. Ведь сегодня очнулся Ричард! Когда я вошла в его опочивальню, он уже сидел на кровати, и он узнал меня! Трудно описать словами, какое счастье я испытала, видя его снова моим Ричардом, живым и улыбающимся!

Я надеялась сподвигнуть его на небольшую прогулку, чтобы он мог подышать свежим воздухом и хоть ненадолго выбраться из этих давящих каменных стен. Однако, он был не слишком расположен к этому… А затем пришла его супруга. Я подумала, что будет тактичнее оставить их наедине. И хотя мне так не хотелось покидать брата, возможности избежать ее общества я была рада.

Думаю, как только я буду уверена, что здоровье брата вне опасности, то не стану откладывать с отъездом. Не хочу, чтобы он видел, как два дорогих ему человека плохо уживаются друг с другом. Мы обе с трудом можем скрыть это. Мне кажется, это единственное, что есть общего между мной и этой женщиной. Я действительно не понимаю, что он нашел в ней… Она вульгарна, груба и властолюбива.

Есть, правда, еще одно обстоятельство, которое мне хотелось бы выяснить до отъезда. Впрочем, все это очень странно… Быть может, этот замок сводит с ума всех его обитателей? Но, по крайней мере, один фрагмент всей этой непонятной истории я теперь могу проверить.

Сегодня я отправилась на запланированную мной прогулку в дальнюю часть парка сразу после визита к брату. Длинные прогулки всегда помогали мне развеяться. В этот раз я не стала слишком задерживаться на созерцании местных красот, а пошла прямиком к той тропке. По ней явно никто давно не ходил. Теперь придется отдать почистить подол платья и ботинки.

Местами пришлось продираться сквозь колючие заросли, прежде чем мне удалось достичь того места, куда вела тропа. Это было заброшенное кладбище.

Надгробья стояли столь замшелые и местами покрытие широкими розетками лишайников, что там едва угадывались имена и даты, могилы, затянутые саваном плюща, полуразрушенные стены мемориальных конструкций… Я как зачарованная бродила по этому месту, пока не наткнулась на плиту, казавшуюся новее остальных, и даже с признаком тропинки рядом…

Надпись на ней гласила «Бардальф Каммингс».

Когда я прочла это, в моей голове будто вспыхнуло воспоминание. Той ночью я поднимаюсь по лестнице и слышу голос Клер в только что покинутой мною зале. Я замираю. Она произносит: «Бардальф? Бардальф, ты здесь?»

Так может быть… это был не сон?

Тогда я снова опустила глаза на могильный камень. Дата смерти на нем была около ста лет назад от сего дня.

Кто был этот Бардальф, и почему здесь нет могил моложе? Где тогда хоронили следующих Каммингсов, и разве не здесь должен был быть похоронен муж Клер? Интересно, а как его звали?..

Возвращалась я уже в густеющих сумерках. В эти дни темнеет все раньше и раньше, а парк их вовсе не оборудован освещением. Мне вспомнился наш сад, к работе над структурой которого я сама приложила руку. Фонари шли от самого въезда до ворот дома, и сам сад и парковая часть были освещены. Конечно, в последнее время мы редко их зажигали, но все же была такая возможность. А здесь даже рядом с домом не было установлено ничего, кроме металлических подставок для факелов на стене у ворот. Средневековье какое-то…

Когда я добралась до замка, уже почти ничего не было видно. Переодевшись к ужину, я сразу пошла вниз. Хорошо бы все-таки найти где-то слуг, чтобы не подходить с такими вопросами, как чистка обуви, к графине. Лучше вообще к ней ни с какими вопросами не подходить. А еще лучше – вовсе не подходить… Но этого мне избежать не получится, хотя бы из-за совместных трапез.

Что касается последнего, то к моей величайшей радости ужинали мы сегодня втроем. Ричард казался довольно бодрым и ел с аппетитом. Клер же выглядела заботливой супругой. Данная семейная идиллия заставила меня задуматься, не пора ли мне возвращаться домой. Однако я хотела понаблюдать пока за состоянием брата. Да и он явно был рад мне, и Клер не могла теперь настаивать на моем отъезде, ведь это был и его дом. Я поинтересовалась их библиотекой.

– О да, Люсия, тебе стоит заглянуть туда! – с живостью отреагировал брат, – я еще никогда не видел такого богатого собранья, как здесь!

Клер выдавила из себя любезную улыбку. Видимо, для брата старалась…

И потому, решив не откладывать этот вопрос, после ужина я сразу попросила проводить меня туда. Ричард хотел сделать это, но Клер настояла, что ему лучше прилечь, а она сама проводит меня. Я видела улыбку на его губах – наверное он подумал о ее заботливости… После того, как он удалился, Клер сдержанно объяснила мне путь и оставила одну в полутемном зале. Все-таки где же их слуги? Мне не у кого даже свечей спросить, некому отдать ботинки почистить… Как же тяжело быть вдалеке от дома, где ты все знаешь, где чувствуешь себя хозяйкой, а не той, кого просто терпят.

Я взяла со стола трехрогий подсвечник, заменила в нем свечи на целые, взяв из незажженных подсвечников, пылящихся на стенах, и пошла, держа его в руке перед собой, в указанном направлении, очень надеясь, что оно верное.

По крайней мере, эти мои надежды вскоре были оправданы. Ричард оказался прав, их библиотека действительно поражает. И хотя я со своими тремя свечами не могла этим вечером особо рассмотреть все великолепие, но даже в полумраке было видно, что за внушительная работа мне предстоит. И я понятия не имела, с какой стороны за нее браться. В домашней библиотеке я, конечно же, знаю, где искать родовые книги, но здесь…

Сегодня я только обошла основную залу, но там были еще двери. Думаю, завтра при дневном свете займусь этим вопросом подробнее. А пока взяла с полки книгу почитать. Какая-то средневековая баллада с иллюстрациями замечательной работы. Но написана на старом языке, потому пробираюсь сквозь текст крайне медленно. Хорошо, что мы касались таких вещей на истории литературы. Все-таки раньше наш язык был куда сложнее устроен. Будет чем отвлечь себя от тоскливых мыслей. Невыносимо видеть грязными обувь и платье!

===

Он уснул. Спокойным здоровым сном. Иногда он напоминает мне дуб – могучий, сильный, спокойный… Хотя нет, для дуба в нем маловато стихии огня. Пожалуй… ясень. Это дерево вернее отражает его. Я даже не заметила сразу, что уже некоторое время сидела подле него спящего и неспешно перебирала пальцами его светлые волосы. Впрочем, даже он не может противостоять тем силам, что властвуют здесь… Когда-нибудь он все равно умрет у меня на руках, нет, не от болезни, а просто от старости.

Эта его заполошная сестрица Люсия, что она понимает в жизни? Что она видела на своем недолгом воробьином веку? Ей в страшном сне бы не приснилось, что такое, когда в тело вонзают металлические крючья, или примеривают на изящную ножку, созданную для обуви, по меньшей мере, королевской, испанский сапог… И как ярко могут полыхать огни инквизиции…

Но и они все были глупцами. Они думали, что этим можно испугать меня!

Убедившись еще раз, что Ричард крепко спит, я тихо покинула комнату и поднялась на башню. Да, они думали… Но что они знали о боли? В башнях нашего замка каминов нет, а в этой нет даже гобеленов. Они здесь ни к чему. Я простерла руки и приготовилась. Неужели они думали, что пыткой можно испугать того, кто знает, что такое перевоплощение?

Я уже давно этого не делала. Но в последнее время происходили странные вещи, и я решила проверить силы. Эту боль вряд ли можно с чем-то сравнить. Наверное, из всех живых существ она наиболее знакома гусенице, все тело которой, вся суть, полностью перестраиваются в момент ее становления бабочкой. Но это происходит раз в ее жизни… Одновременно ломаются кости, рвутся сосуды… Ведь это не иллюзия, которую можно накинуть на себя, как плащ, это полное превращение.

В виде птицы я могу удаляться от замка на большее расстояние, чем как человек. И потому время от времени, даже когда это не является необходимым, я не могу отказать себе в этой роскоши. Конечно, за любое удовольствие приходится платить. Я плачу болью перевоплощений. Но полет стоит того.

Вересковые пустоши севера и лесисто-каменистые склоны особенно прекрасны во мраке. Жизнь ночного животного – это совсем иной мир чувств и ощущений, недоступный человеку. Эти звуки, эти запахи, эти цвета… Да, цвета! Многие считают, что ночь – это гамма серого и больше ничего. Но они явно никогда не перевоплощались в ночную птицу. Птицы в целом видят мир иначе и различают иной набор цветов, в том числе таких, какие человек вообще не способен видеть.

Я немного поохотилась в ту ночь. Честно говоря, порой скучаю по свежему мясу… Интересно, почему люди считают приготовленное мясо лучше? Наверное, дело в том, что у них плохие зубы… У меня никогда не было проблем с поеданием сырого мяса.

Вернулась я еще в предрассветном мраке и быстро нырнула в постель, словно и была здесь всю ночь. Ричард все так же мирно спал, а Бардальф в эту ночь, похоже, не музицировал, и вообще как-то затаился. Надеюсь, это к лучшему. И он ничего не задумал…

Глава 7

16 ноября

Блеклое ноябрьское солнце заглядывает в окно. Я встала очень поздно… Не хочу спускаться к завтраку. Мне нужно записать события прошлого дня, чтобы хоть как-то подтвердить, что мне это не привиделось. Даже не знаю, как подступиться к этому…

Вчерашний день начался вполне спокойно. Клер в присутствии Ричарда вела себя более сдержанно. Впрочем, мне показалось, что за завтраком она была как-то более обычного бледна. Хотя Клер не похожа на человека, склонного к болезням. Полагаю, дело было в освещении.

После завтрака я хотела предложить брату небольшую прогулку, но Клер, предугадав мой порыв, вызвалась выйти с ним сама, и потому я сразу же отправилась в библиотеку. Не стоило терять немногочисленные светлые часы.

Сквозь длинные узкие оконные проемы, заполненные секциями неровных стекол, проникали слабые солнечные лучи. Поразительно. Такие окна уже давно перестали делать в современных домах. Искривленные в стеклянных разводах, лучи выхватывали мириады пылинок, заполнивших воздух. Здесь тяжело дышалось, но оконные створки были расположены выше, чем я могла бы открыть, к тому же было страшно повредить старинные ставни и тем более сами стекла, которые были, наверное, на век старше меня. Пришлось дышать пылью.

Высокие книжные шкафы поднимались почти к самому потолку, но я нигде не видела лестницы, которыми они должны были быть оборудованы. Тогда я решила исследовать другие отделения библиотеки. За одной из деревянных дверей, снабженных длинными извитыми коваными ручками, обнаружился полукруглый зал с большим дубовым столом и многорогим подсвечником на нем. Видимо, здесь предполагалось читальное место. Вокруг, у стен, тоже были шкафы, меньшего размера, но содержащие толстые книги в кожаном переплете без наименований на корешках. А в дальней части комнаты висел гобелен, изображавший именно то, что я искала. Широкое разветвленное тканое дерево несло на себе свитки имен, написанных старинными буквами, как и в той книге, что я взяла на прочтение. Последним из потомков рода Каммингс значился некий Бардальф. Я непроизвольно протянула руку и дотронулась до гобелена в этом месте. Рядом с ним неяркими нитками была незаконченная вышивка: «Клер Инес Барбацзуро». В этом имени было что-то неприятное. Оно прозвучало в моей голове, как скрежет топора, как удар решетки о каменный пол. Я снова прикоснулась к мужскому имени, и тогда гобелен тронул стену. Но под тканью был не камень, а нечто выпуклое. Я попыталась прощупать его, когда вдруг раздался тихий скрип, и с глухим скрежетом соседний шкаф пришел в движение, отрыв невысокий проход в стене.

Я не знаю, что мною двигало в этот момент, но явно не разум. Я просто шагнула в темный каменный зев, забранный паутиной, словно театральными занавесями. За моей спиной снова скрипнуло, и коридор погрузился во мрак. Я бросилась назад, но тщетно – нигде не могла нащупать открывающего механизма. Так я оказалась в ловушке. Мне ничего не оставалось, кроме как начать продвигаться вперед по коридору на ощупь. Там было холодно, а руки мои, прокладывавшие путь, быстро покрылись слоем налипшей паутины. Я успокаивала себя тем, что мы не в каких-нибудь тропиках, и здешние пауки, должно быть, не ядовиты… Но с ужасом прислушивалась, не раздастся ли крысиного писка. Все-таки эти животные могут быть куда опаснее…

В конце концов, ход должен был вести куда-то, и вскоре я выберусь, успокаивала я себя. Но он все не кончался и не кончался. И не было ни малейшего дуновения воздуха, свидетельствовавшего о близком избавлении…

Отчаянье подкрадывалось ко мне. Рассудок, всегда столь послушный и спасавший меня в минуты меланхолии, уступил место безудержной эмоции страха. Я споткнулась и с криком, гулко разнесшимся по коридору, упала. И вот тогда, полусидя на каменном холодном полу, я почувствовала легкое дуновение, но исходившее не из коридора впереди, а слегка касавшееся моих волос сзади… Я замерла почти не дыша. Дуновение прекратилось, а потом продолжилось. Я медленно поднялась и, не понимая почему, произнесла «Бардальф?». И тогда я почувствовала то самое странное направленное ведение, которое помогло мне в первый день в замке найти дорогу к комнате брата. И я двинулась за ним.

По какой-то необъяснимой причине я доверяла тому, в чье существование я до сих пор до конца не верила. Тому, кто, возможно, даже явился причиной болезни моего брата. И все же я шла за ним, и он вывел меня из мрака каменного коридора в большую просторную комнату, залитую сумеречным светом ноябрьского пасмурного дня.

Первое время мои глаза привыкали, потом я разглядела пустынную залу с укрытой белой тканью мебелью. Окна здесь были чуть шире, и оттого комната казалась светлее, чем остальные помещения замка, в которых я до этого бывала.

Я попыталась стереть с рук и лица налипшую паутину и гулко чихнула. Этот звук как-то неестественно прозвучал в комнате, словно давно отвыкшей от каких-либо звуков.

Если мой призрачный проводник и существовал, то был где-то здесь, но ни дуновения, ни направляющего ведения я больше не чувствовала. Я медленно прошлась по комнате, взглянула в окно: там виднелась какая-то иная часть парка, где я еще не была. Потом обернулась. Свет лился мне в спину. И я вновь произнесла его имя. Я подняла правую руку, раскрыв вперед ладонь. В какой-то момент к ней словно что-то прикоснулось. Но это не было похоже ни на реальное касание, ни на дуновение воздуха, как в коридоре. Ощущение было столь странное, что я не берусь описать его. Но мне почему-то показалось, что это тоже ладонь. И тогда я как бы обхватила ее, как взяла бы протянутую мне руку. Сделала шаг вперед и положила другую на воображаемое плечо. Я чувствовала его дыхание у своего правого уха, когда мы плавно вальсировали по комнате. Здесь не было зеркал, однако на улице уже темнело, и в превращающейся в зеркальную поверхности окон я увидела смутно вырисовывающийся мужской силуэт рядом со мной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Если вы хотите сразу взглянуть на обозначение персонажей – отправляйтесь в примечания, а если вы готовы набраться немного терпения, то продолжайте следовать за повествованием.

Вернуться