Владимир Евменов
Знак Зодиака Змееносец

Пролог

Первый снег медленно ложился на сухую, подмерзшую за ночь землю. Было абсолютно безветренно, и потому крупные белые снежинки, плавно и величественно опускаясь на плечи милиционерам, придавали их погонам какой-то несерьезный детский вид.

А блюстителей закона по округе было немало. С оружием наизготовку они взяли в плотное кольцо старенькую, покосившуюся на бок избу на окраине небольшого поселка.

«Пушистые погоны…» – нервно усмехнулся про себя седовласый полковник со строгим лицом.

В одной руке он крепко сжимал большой светло-серый громкоговоритель, а пальцами другой нервно отбивал такт по металлической крыше милицейской «Волги».

«Все, дальше ждать бессмысленно. Надо начинать захват… Но как же она?!.. Что будет с ней?!..» – где-то на задворках сознания ноткой отчаяния мелькнула шальная мысль.

Однако волевым усилием он заставил себя не думать об этом.

Повернувшись к стоящему рядом командиру группы захвата, полковник уже было приоткрыл рот, собираясь отдать приказ, как вдруг в глубине дома грохнул оружейный выстрел. И тут же следом раздался душераздирающий женский крик, веющий ледяной безысходностью.

«Все, не успели!..» – полковник ощутил, как все внутри похолодело.

Однако он ошибся, и это было не все.

Внезапно дверь избы резко отворилась, и оттуда повалил густой дым. На пороге показалась светловолосая женщина в милицейской форме в звании майора. Ее белое как мел лицо, служебный китель цвета маренго, серо-голубая форменная рубашка и даже юбка – все было обагрено брызгами свежей крови. И хотя картина, открывшаяся взору милиционеров, была, несомненно, жутковата, но куда более пугающе это выглядело на фоне выступающего вперед округлого живота.

Вне всяких сомнений та была беременна.

Было хорошо заметно, как осторожно одной рукой она прикрывает живот, словно пытаясь уберечь от опасности растущую в нем новую жизнь, а другой сжимает небольшой прямоугольный предмет черного цвета.

Быстро махнув в сторону вооруженных людей, она вытянула руку перед собой, категорически запрещая им приближаться.

Повисла звенящая тишина.

Группа захвата была готова в любую секунду сорваться с места и броситься на штурм деревенской избы. Однако команды по-прежнему не поступало.

На негнущихся ногах, словно механическая игрушка, заложница с трудом доковыляла до застывших в напряжении бойцов милицейского спецназа. Не говоря ни слова, она миновала ряд оцепления и направилась прямиком к седовласому полковнику.

Не дойдя до него пары шагов, женщина-майор остановилась и устремила на него застывший, будто остекленевший взгляд.

«Господи, да у нее же шок!» – мгновенно сообразил милицейский начальник и, резко мотнув головой в сторону стоящей невдалеке машины скорой помощи, громко распорядился пригласить врача.

– Сергей Сергеевич, не надо… я в порядке. Мы ошибались… убивал не он, – с запинками выдавила она из себя .

Слова ей давались с огромным трудом.

– И.. не она. Это…

Закончить фразу она не успела, поскольку раздался громкий хлопок, а следом грохнул взрыв.

Бах!!!

Изба содрогнулась, зазвенели разбитые стекла, а всполохи желто-оранжевого пламени с шумом вырвались наружу сквозь оконные проемы-глазницы. За считанные секунды огонь охватил бревенчатое строение, превращая его в огромный пылающий факел.

Жар был настолько велик, что все невольно отступили на несколько шагов назад. Скорость распространения огня и неестественная яркость пламени создавали впечатление, что дом насквозь пропитан каким-то особым горючим веществом. Как выяснилось позднее, в своем предположении милиционеры оказались не далеко от истины.

Меж тем, уединившись в служебной «Волге», женщина-майор и полковник продолжили прерванный разговор.

– Теперь у нас осталось лишь одно доказательство всего этого безумия, – уже более ровным голосом произнесла она и протянула полковнику таинственный прямоугольный предмет черного цвета.

Это была обыкновенная видеокассета, на торцевой стороне которой крупными буквами были аккуратно написанные три слова: «Знак Зодиака Змееносец».

Глава 1

За восемь месяцев до описываемых событий. Март, 1996 год, РФ, город Орел.

Пацаны – они и есть пацаны. А потому, едва закончилась третья четверть, Вовка первым делом забросил школьный рюкзак подальше в кладовку и с трепетом и глубоким волнением достал оттуда… телескопическую удочку. И не беда, что лед на водоемах сошел недавно, а вода после весеннего паводка еще не успела до конца просветлеть. Главное, что теперь можно было отправиться на столь любимый и долгожданный – летний вариант рыбалки.

«В конце концов, надо пользоваться моментом, раз уж весна в этом году выдалась такая ранняя», – заключил рассудительный семиклассник и тут же отправился в гости к приятелю по имени Витек, благо тот жил на одной с ним лестничной площадке, в квартире напротив.

Детально обсудив предстоящий выезд на водоем, в спорах и сомнениях друзья, наконец, определились с местом, где они откроют очередной рыболовный сезон. Выбор пал на небольшую речушку под названием Цон – там по ранней весне всегда хорошо ловилась разнообразная «белая» рыба. А чтобы отвести душу как следует, было решено, что на рыбалку они поедут с обязательной ночевкой на даче у Витькиных родителей. К тому же сама дача располагалась всего в каких-то трех-четырех километрах от их тайного уловистого места.

Стоило бы отметить, что родители всегда поощряли данное увлечения друзей – лишь бы успеваемости не вредило – и потому легко отпускали подростков одних. К тому же они знали, что заботливый Витькин дед еще прошлым летом установил на даче для своих домочадцев чугунную печку-буржуйку. Худо-бедно, но за неполный вечер видавшая виды печурка вполне прилично прогревала небольшую комнатку первого этажа. А это значило, что несмотря на раннюю весну, в натопленном помещении ребята уж точно не замерзнут ночью. К тому же оба были заядлые спортсмены и оттого на вид казались заметно старше своего истинного возраста, хоть Вовке лишь только должно было исполниться тринадцать, а Витьке шел пятнадцатый год,

Сказано – сделано. Приняв окончательное решение, друзья-рыболовы рьяно взялись за подготовку и вскоре походные рюкзаки и летние снасти были аккуратно выставлены в прихожих их квартир, аккурат рядом с входными дверями. Оставалось только запастись провизией, и… вперед, на встречу приключениям!

***

На следующий день, как и планировалось, с раннего утра юные рыбаки уже были на заветном месте. В радостном предвкушении поимки заветного трофея день пролетел как час. Мальчишки и не заметили, как яркое весеннее солнышко, что так приятно пригревало еще пару минут назад, нехотя нырнув за кромку макушек ближайших ракит, очень быстро уступило место промозглой, еще по-зимнему пронизывающей насквозь речной сырости. Действительно, природу не обмануть – стояла лишь третья декада марта, двадцать четвертое число.

– Что-то я продрог, – передернув плечами, Вовка еще глубже втянул озябшие кисти в рукава теплой куртки. – Может, на сегодня хорош?

Приятель спорить не стал. Пару минут на сборы, и друзья двинулись в обратный путь. Спотыкаясь через шаг об разбросанные в хаотичном порядке и совершенно невидимые в высокой жухлой траве кочки кротовых нор, счастливые и довольные, они бодро шагали через заливной луг по направлению к дачному поселку.

Правда, к тому моменту, когда они его пересекли, на округу уже опустились серые угрюмые мартовские сумерки. Ребят это несколько расстроило, поскольку до дач еще было далеко, а вокруг не было видно ни единой живой души. А ведь впереди еще была железная дорога и пугающая темнотой длинная лента лесополосы, что тянулась вдоль путей до самого дачного поселка. Идти по ней в кромешной темноте было то еще удовольствие. Сойдешь с едва заметной тропинки и вмиг окажешься или в густом буреломе из молодой поросли осин, или угодишь прямиком в заросли кустов бузины. А там только и знай, что береги глаза да лицо от острых веток и сучков, наткнешься – мало не покажется.

Однако опасения на этот раз оказались напрасны. В лесополосе хоть и было темно, но точно не так, как это бывало летом. Отсутствие листвы давало о себе знать, а потому эта часть пути прошла без приключений.

Наконец тропа нырнула в прогалок между деревьями ведущим к крайним дачам, и друзья заметно повеселели. Уверенно шагая вперед, мальчишки принялись болтать о всякой ерунде. А для того чтобы выпустить пар от переполняемых юные души эмоций, естественно, стали пугать друг друга всевозможными страшилками. Куда ж без этого! Темнота и атмосфера мартовского вечера были словно специально созданы для подобных историй.

Градус страха повышался с каждой минутой и в какой-то момент, сами того не замечая, они поняли, что стали побаиваться собственных рассказов. Разговор вновь угас и вот уже как с минуту они шли в абсолютной тишине.

И все же неугомонному Вовке это быстро прискучило. К тому же ему припомнился ужастик про мрачного демона, что совсем недавно он посмотрел на взятой напрокат видеокассете. По сюжету фильма потусторонний монстр являлся в полночь на пустынной дороге, принимая облике человек в черной одежде. Он подкарауливал случайных путников, совершал зловещий ритуал, а затем жестоко убивал, пожирая их внутренности.

«Точно! Нагоню-ка я сейчас на Витьку жути!», – уже предвкушая эффект от своего рассказа, покосился озорник на друга.

– Слушай, Вить… – только и успел произнести он, как умолк на полуслове.

Из глубины кустов, шумно топая тяжелыми ботинками, на тропинку вышел человек. Это произошло столь стремительно и неожиданно для обеих сторон, что спешащий незнакомец и растерявшиеся мальчишки едва не столкнулись друг с другом лбами.

Пытаясь разглядеть, кто же это перед ним оказался, мужчина чуть вытянул голову вперед и близоруко уставился на ребят сквозь толстые линзы роговых очков. Молодой месяц на небе едва показывал рожки и от того отраженный свет был слишком тускл, чтобы дать возможность путникам хорошенько разглядеть друг друга. И все же, уже привыкшие к темноте глаза позволили Вовке рассмотреть чужака.

На вид это был худощавый мужичок неопределенного возраста, на полголовы выше него, в очках, с густой черной бородой и усами.

«Черный человек!.. Демон!» – не на шутку струхнул семиклассник, перед глазами которого замелькали кадры из фильма, который он только что собирался рассказать приятелю.

Действительно, все предметы гардероба путника имели единую зловещую цветовую гамму. Удлиненный черный осенний плащ, черная широкополая шляпа, черные брюки, заправленные в высокие черные ботинки, в руке – черный зонт-трость…

Перепуганные до смерти, прижавшись плечом к плечу, мальчишки поначалу растерялись, не зная, как поступать дальше. Идти по тропинке, сделав вид, что ничего не произошло или… на всех парах мчаться прочь от этого места!

Витек, нахмурившись, молчал. У Вовки же от страха зуб на зуб не попадал.

Тем временем черный человек продолжал с любопытством рассматривать юных рыболовов. К нарастающему ужасу мальчишек он принялся как-то странно и быстро-быстро шевелил губами, издавая странные тихие звуки. Бормоча непонятные слова – словно что-то подсчитывая – мужчина одновременно возбужденно сопел.

Секунды тянулись как минуты, и, казалось, еще мгновение, и они превратятся в часы. Пауза для принятия решения явно затянулась, и сколько это могло длиться дальше – сказать было сложно. От страха ноги мальчишек словно вросли в землю.

Внезапно мужчина перестал вести вслух свой странный подсчет, нервно облизал губы и… расплылся в широкой улыбке. Правда улыбка эта скорее напомнила оскал свирепого хищника за миг перед нападением, нежели приветствие доброго самаритянина.

Увидев это, Вовка сдрейфил окончательно. Мальчишка явственно ощутил, как к горлу подкатил нервный ком. Ладони жутко вспотели, а ноги так противно задрожали, что казалось, что еще чуть-чуть, и они вообще перестанут его держать, и он без сил повалится на сырую холодную лесную тропика.

От позорной участи его спас на удивление уверенный голос Витька. Тот негромко кашлянул, повернул к нему голову и, явно чтобы казаться взрослее, заметно добавил баска в тембр своего еще неокрепшего подросткового голоса:

– Вов, а может, когда вернемся на дачу, потренируемся?.. Удары отработаем, уходы… Дед же сказал, что к нашему приходу смастерит «грушу» и повесит ее в сарае.

Пусть Вовка хотя и не ожидал от приятеля подобного хода мысли, однако, сообразил довольно быстро.

– А что, классная мысль! – собравшись с духом, глухо выдавил он из себя, всеми силами стараясь подыграть другу. – Тренер же нам сказал на каникулах не прохлаждаться. Областные соревнования на носу…

– Ага, – кивком подтвердил Витек, при этом незаметно толкнув его локтем в бок.

Это был четкий знак, и Вовка считал его с полуслова. Поэтому почти синхронно оба неспешно двинулись по тропинке. Правда, не забывая и безотрывно следить боковым зрением за подозрительным типом в черном прикиде.

А что? Кто его знает, что у него на уме? Вдруг сзади нападет?

Незнакомец же явно нападать на ребят не собирался. Недвижимый, все так же оставаясь на прежнем месте, он лишь проводил ребят задумчивым взглядом. Но как только они отошли на десяток шагов, «черный» резко вышел из спячки. Воровато оглядевшись по сторонам, он шустро юркнул в те же кусты, из которых и появился и, растворившись в темноте мартовского вечера, быстро засеменил к краю лесополосы.

«Фуух… пронесло, – с облегчением выдохнул Вовка, едва друзья оказались на территории садоводческого товарищества. – Нет, пожалуй, надо меньше ужастиков на ночь смотреть, а то потом всякое мерещится…»

– Витек, ты как? – осторожно поинтересовался он у друга.

– Нормально, – ответил тот, все еще бросая косые взгляды назад через плечо.

И тут же, не сговариваясь, друзья покрепче сжали в руках удилища и, несговариваясь, дружно прибавили шагу. Правда, вскоре возникло одно «но» – обоим нестерпимо «придавило по-маленькому».

Понимая, что до конечной цели уже совсем близко, мальчишки резво свернули к ближайшему забору.

***

В округе стояла практически мертвая тишина, нарушаемая лишь одиноким собачьим лаем да далеким глухим тарахтением одинокого автомобиля. Что, собственно, было и не удивительно. В это время года садоводческое товарищество традиционно пустовало. Ранняя весна даже у самых рьяных дачников неизменно вносила коррективы в трудовые планы: большинство тружеников земли просто физически не имели возможности ночевать на своих легких летних фазендах по причине холодов.

Однако на этот раз все оказалось несколько иначе. Окно одноэтажного домика, метрах так в ста на противоположной стороне улицы, непривычно светилось приглушенным светом лампочки Ильича. Этот робкий признак цивилизации одновременно и обрадовал, и окончательно успокоил ребят, поскольку недвусмысленно указывал на присутствие где-то поблизости взрослых.

И все же на взбудораженные от свалившегося приключения юные умы сей факт подействовал самым парадоксальным образом, мгновенно возбудив приступ нездорового любопытства. Причем на младшего из компании это подействовало явно сильнее.

– Витек, у меня есть прикольная идея! Давай заглянем в тот дом и посмотрим, кто там и что делает?.. Интересно же, кто еще, кроме нас, решил заночевать в такую холодрыгу? – вышел с неожиданным предложением сорванец.

– Ты что, на всю голову больной?.. – с недоверием покосился на него приятель. – Ведь чтобы в окно заглянуть, придется через забор перелезать и по чужому участку пробираться… А вдруг нас застукают и решат, что мы дачные воришки?.. Представляешь, как нам тогда влетит?!.. Не… что-то мне не охота, – пошел на попятную Витек.

– Трусишь?.. Так и скажи. Я тогда один пойду. А че бояться-то?.. Короче, давай так: я – на разведку, а ты – стой на шухере около калитки, – не на шутку расхрабрился Вовка.

Отдав приятелю на хранение удочку и рюкзак, он неспешно направился в сторону выбранной цели. Ловко перемахнув через невысокий деревянный штакетник и стараясь не ступать на вымощенную битым кирпичом дорожку, он как можно тише подкрался к крыльцу небольшого деревянного домика.

Добравшись до входной двери, как профессиональный разведчик, он прислонил к ней ухо и прислушался: внутри было подозрительно тихо. Немного осмелев, Вовка шагнул к окну и осторожно заглянул внутрь, благо оно не было зашторено.

На первый взгляд комната казалось пустой. Сквозь запыленное стекло в тусклом свете единственной потолочной лампочки с трудом просматривалась небогатая дачная обстановка. Около окна располагался небольшой кухонный стол с придвинутыми к нему двумя видавшими виды венскими стульями, а чуть дальше – облезлое кресло с деревянными подлокотниками и допотопный буфет с посудой. В углу раскорячился небрежно застеленный постельным бельем диван-книжка. На светло-сером пятне скомканной простыни громоздились две бесформенные подушки, а ком из цветастого стеганого одеяла лежал на полу. Тут же валялись мужские темные брюки и вязаный свитер в полоску.

«Так-так… Одежда на полу. Интересно, а где же сам хозяин?» – призадумался Вовка, ощущая себя, ни больше ни меньше, героем шпионского боевика.

Увлекшись игрой, теперь он старался запоминать все в деталях, чтобы потом рассказать своему старшему струсившему приятелю.

На столе были явные признаки недавнего банкета: раскрытая коробка шоколадных конфет фабрики «Красный Октябрь» – Вовка такие очень любил, а потому признал их сразу – две пустые бутылки из-под «Советского» шампанского и, как ни странно, всего один стеклянный фужер.

«Хозяин один что ли праздновал? Странно как-то…» – искренне удивился юный следопыт.

И тут его внимание привлекло прерывистое свечение, исходящее от края стола. Приглядевшись, он понял, что это за дополнительный источник света. Там располагался импровизированный подсвечник, сделанный из обычной обрезанной до половины пластиковой «полторашки». Из него наружу торчала, чуть наклоненная на бок, толстая парафиновая свеча. При этом внутри самого подсвечника отчетливо просматривался уровень какой-то жидкости.

«Воды, наверное, налили, чтоб не загорелось… Хм, но все равно, так и до пожара не долго…» – искренне удивился беспечности хозяев Вовка.

Он уже было собрался ретироваться восвояси, как внезапно его внимание привлекла необычная вспышка свечи. Секунда, и ее пламя без видимой причины запылало в разы сильнее.

Вовка заворожено уставился на чудо, пытаясь понять, что же произошло. И тут он понял причину. Вплотную к свече прилегал, плотно обвивая ее по спирали, туго скрученный из бумаги самодельный фитиль, нижняя часть которого была утоплена в той самой жидкости в обрезке бутылки.

«Странная конструкция…» – только и успел подумать юный разведчик, как тут же произошел еще более яркий всполох пламени.

Пых!

Это огонь свечи, пробежав змейкой по бумажному фитилю, нырнул внутрь подсвечника-самоделки. Секунда, и комната озарилась яркой вспышкой неестественного сине-зеленого пламени. Пластиковые края баклашки стали быстро плавиться, а через образовавшиеся прорехи на стол во множестве побежали огненные змейки-ручейки. Они быстро залили кухонный стол вокруг подсвечника и, добежав до края, огненным дождиком закапали на деревянный пол, превращаясь в маленькие пылающие лужицы.

Оторопевший горе-разведчик растерялся. Не зная, что предпринять, он лишь судорожно метался у окна. Но тут его взгляд упал в противоположный угол комнаты, туда, где располагалась старенькая двухкомфорочная газовая плита. Рядом с ней на полу лежал газовый баллон.

– Аааа! – издал испуганный вскрик Вовка, тут же ощутив, как по спине побежал холодный рой мурашек.

Тем временем набирающий силу огонь уже подобрался к резиновому шлангу баллона.

«Щас рванет! Надо тикать!» – мелькнула шальная мысль, но вместо этого Вовка лишь сильнее прильнул к стеклу.

Его взгляд метался по комнате в поисках хозяина дачи. От накатившего волнения он даже привстал на цыпочки. Он уже было собирался изо всех сил крикнуть: «Пожар!», как вдруг потерял дар речи. Из-под края столешницы, что почти полностью перекрывала обзор пространства около окна, торчали голые ноги лежащего ничком человека.

Забыв о всякой осторожности, ведомый лишь мыслью о спасении несчастного, Вовка смело ринулся к входной двери. Однако открыть ее он так и не успел.

Бах!!!

Раздался громкий хлопок, и вслед за ним в дверь с силой ударило изнутри. Вовку спасло лишь то, что та открывалась наружу. Отброшенный ударной волной назад, мальчишка плашмя рухнул спиной на рыхлую огородную землю.

Первые пару секунд он ощущал себя словно парящим в невесомости. Он ничего не видел, не слышал и не совершенно ощущал своего тела. Но очень скоро как по щелчку пелена перед глазами сменялась яркими зелеными вспышками, в ушах отчаянно зазвенело, а голова, гудя на все лады, застучала болью в такт с ударами сердца.

«Аааа!» – взвыл Вовка от боли и, зажав руками уши, стал кататься по земле.

Секунды шли, вокруг пылал пожар, а он все катался и катался по земле не в силах унять боль. Однако, переборов себя, мальчишка с трудом, но все-таки поднялся на ноги. Глаза слезились, а перед ними мелькало блеклое желтое пятно.

Все еще до конца не осознавая, свидетелем чего он только что стал, шатаясья на ватных ногах, он бездумно уставился на пылающий дачный домик. Огонь безжалостно пожирал деревянное строение.

– Беги, беги!.. – эхом отозвались, доносившиеся словно из далека, чьи-то истошные крики.

Это перепуганный до смерти Вите, маша, как крыльями, зажатыми в руках удочками, орал за забором не своим голосом .

Словно в замедленном кино Вовка повернул голову в сторону друга и… В ту же секунду в голове что-то щелкнуло. Подскочив как ужаленный, с ополоумевшим взглядом и что-то несвязно выкрикивая на ходу, он со всех ног кинулся прочь от пылающего строения. Как заправский прыгун перемахнув с разбега через штакетник, он промчался мимо опешившего товарища.

Вовка сейчас ни о чем не думал. Он просто несся по темноте проулка к единственному, казавшемуся ему безопасному месту – к даче Витькиных родителей.

– Стой!.. Стой!.. Меня подожди!.. – раздался позади крик приятеля. Но он его не слышал. Страх, что гнал вперед, был просто ужасающ.

Понимая, что дальше кричать бесполезно, Витек матюгнулся, забросил за спину рюкзаки и с удочками наперевес помчался вслед за быстро удаляющимся приятелем.

Минут через пятнадцать минут они уже сидели на дачной кухне. Вовка с трясущимися руками пытался пить из железной кружки горячий чай, а Витек, как нахохлившийся воробей, пристроился рядом на скрипучем табурете и раскачивался взад-вперед, не зная, что делать дальше.

Так продолжалось еще какое-то время, пока внезапно, заикаясь, Вовка с надрывом не заявил:

– Вить, чччестное слово… это не я пожар устроил! Там на столе свечка стояла! Она сама упала и дом подожгла!

Подняв на приятеля полные страха глаза, он тихо прошептал:

– А еще там на полу мужик… голый… лежал… Он ведь теперь, наверное, сгорел?..

Витек ошарашено слушал друга, не в силах ничего произнести.

– Вить, давай никому не будем об этом говорить? – уже с каким-то отчаянием, умоляюще обратился Вовка к онемевшему другу. – Все это очень странно… И страшно.

– Давай, – наконец вымолвил Витек. – Только в любом случае нам сейчас нужно бежать за пожарными. А то так весь дачный поселок сгорит.

Он на секунду умолк и тихо добавил:

– И наша дача тоже.

И тут же, подскочив на месте, кинулся к двери.

– Эй, а как же я? Я здесь ни за что один не останусь! Я с тобой! – вскрикнул Вовка, бросившись вслед приятелю.

Как оказалось, это произошло очень вовремя. Спустя каких-то пару минут к забору их дачного участка подошел уже знакомый бородатый человек в черной одежде. Озираясь по сторонам, тот угрем прошмыгнул в открытую калитку и двинулся к дачному домику. Он осторожно заглянул в одно окно, затем в другое. Никого не обнаружив в доме, мужчина грязно выругался и быстро покинул расположение дачи. Выйдя в проулок, он как призрак растаял в темноте, словно его никогда там и не было.

А спустя еще минут тридцать прибыла пожарная бригада. Правда, к тому моменту тушить уже было нечего: деревянный домик, где произошло возгорание, сгорел дотла. Зато при осмотре пепелища был обнаружен обгоревший труп мужчины. По рации был вызван наряд милиции, а прибывшая следственно-оперативная группа проработала почти до самого утра. И все без результата. Попытки милиционеров найти свидетелей пожара оказались тщетны. Во всем дачном поселке не оказалось ни единого человека, не считая, конечно, двух несовершеннолетних рыболовов. Но мальчишки отпирались, как могли. Они клялись и божились, что понятия не имеют, как все произошло, а потому дежурному дознавателю ничего не оставалось, как лишь поверить им на слово. К тому же прибывший следователь пожарной службы заключил, что первоначальный очаг возгорания находился внутри дома, следовательно, подозревать кого-то в умышленном поджоге не имело смысла.

«Несчастный случай», – так звучал окончательный вердикт.

***

На следующий день друзья проснулись лишь к обеду. На улице уже ярко светило солнышко и было вновь не по-мартовски тепло. Вчерашние события уже не казались им столь пугающими, а потому, взвесив все за и против, друзья все же решили сходить на рыбалку.

Путь вновь пролег мимо того самого злополучного дачного участка, где ночью случился пожар. Правда, теперь они знали, кем был сгоревший в огне человек. Оказалось, это была областная знаменитость – руководитель духового оркестра филармонии Кулебаба. Смешная фамилия, решили мальчишки, но именно так, по крайней мере, называли его между собой милиционеры.

Подойдя к пепелищу, друзья обнаружили, что деревянный забор со стороны улицы, который ночью так ловко штурмовал Вовка, теперь практически полностью отсутствовал. Целым оставался лишь один пролет, что примыкал к железной входной калитке. В этом месте к штакетинам была прибита небольшая прямоугольная жестяная пластина. На ней какой-то шутник-художник синей масляной краской изобразил смешное человеческое лицо и аккуратным, почти каллиграфическим почерком подписал: «Осторожно: слишком добрый хозяин! Зацелует до смерти!»

– Смешной, наверное, дядька был, – мрачно изрек Витек.

– Наверное… – с непонятно откуда взявшейся и нарастающей с каждой секундой тревогой протянул следом Вовка.

От вчерашних воспоминаний у него зашевелились волосы, и повеяло холодком вдоль спины. Стараясь как можно быстрее избавиться от неприятных ощущений, он уже было собрался двинуться дальше, как вдруг внимание привлекло кое-что еще.

«Что это за цифры такие?.. Триста тридцать три…» – неуемное мальчишечье любопытство в который раз пересилило инстинкт самосохранения.

– Вить, смотри. Это пожарные, что ли, красной краской написали?.. – обратился он к другу, указывая на свежие темно-красные загогулины на деревянных штакетинах около таблички.

Витек с деловым видом потрогал краску на одной из штакетин. Размазав ее между большим и указательным пальцами, он осторожно поднес их к носу.

– Не, это не краска… – парень брезгливо фыркнул и принялся тереть пальцы о штанину. – Фу, да это же кровь!

От расстройства он даже сплюнул на землю.

– Ладно, пошли. Итак, весь утренний клев проспали… – недовольно пробурчал Витек, всем видом стараясь не выказывать, что ему не по себе, оттого, что он потрогал чью-то кровь.

Вовка понимающе кивнул и послушно засеменил за приятелем. Он и сам не хотел больше вспоминать о вчерашних событиях. Если честно, он вообще мечтал обо все позабыть.

Глава 2

За двадцать шесть лет до описываемых событий. 1970 год, город Орел, СССР.

Весна ворвалась в город внезапно и бурно.

В последней декаде марта произошел резкий перепад с мороза на тепло, и все в природе пришло в движение. Ручьи зажурчали, птицы запели, а во дворах по ночам заорали любовные песни опьяненные инстинктом размножения несносные коты.

Что уж тогда говорить про молодых людей. На них весна действовала куда более особым образом, превращая кору, подкорку и эндорфинную систему головного мозга в клокочущий коктейль любовных эмоций.

Вот и у двух студентов исторического факультета Орловского педагогического института – Любы Кудряшовой и Алексея Галушки – фактор весны невольно спровоцировал бурный всплеск гормонов. Нет, конечно же, в этом не было ничего удивительного, поскольку молодые люди давно и открыто выражали друг другу чувства. Просто до этого момента влюбленные блюли некий негласный кодекс невинности, не позволяя себе никакой близости.

Теперь же, с приходом весны, упрямая физиология помимо их воли все больше и больше захватывала территории моральных принципов.

Стоило бы отметить, что эти двое будто нашли друг друга, сходясь практически во всем, что касалось вопросов брака и семьи. При этом оба – в прямом смысле слова – были повернуты на дохристианской истории Руси и обрядах бракосочетания. Люба и Алексей на полном серьезе считали, что первое соитие возможно исключительно в особый день и в особом месте.

Вот поэтому именно сейчас, в канун предстоящего дня весеннего равноденствия, влюбленные начали усердно готовиться к предстоящему выезду в «поле». Такое название студенты исторического факультета присваивали всем вылазкам на места археологических раскопок. И хотя долгожданная поездка вынуждала пропустить обязательные субботние лекции, они ничуть не тревожились о подобных мелочах. У Алексея было надежное прикрытие тыла. Его родители были действующими работниками местного обкома партии, а значит, о благополучном завершении учебы ему точно беспокоиться было нечего. Что же касалось Любы, то здесь ситуация была иной. Отца у нее не было, а мать – простая сельская труженица – проживала в соседней Брянской области. И все же Люба шла на любой риск, поскольку искренне верила своему избраннику, который не раз клятвенно заверял, что в случае чего, поможет с решением любого вопроса.

Парень, конечно, откровенно лукавил. Однажды он уже заикнулся родителям о планах на возможную женитьбу, и тут же получил шквал гневных возмущений. Больше всех против невесты-простолюдинки истерила мать, втайне мечтавшая подыскать для сына подходящую партию из дочерей руководящего состава области. Разговор закончился скандалом, в результате которого Алексей собрал вещи, хлопнул дверью и переселился в студенческое общежитие.

Но сейчас, в преддверии задуманного, семейные дрязги его мало волновали. Куда более влюбленного юношу занимало осуществление предстоящей задумки. Для осуществления запланированного они намеривались попасть в интереснейшее место Орловщины: в район раскопок древнего городища под названием Большая Слободка, что обнаружили археологи в конце пятидесятых годов недалеко от Шаблыкино.

Когда-то давно, еще в дохристианский период – где-то на рубеже IV-VII веков нашей эры – на правом берегу реки под названием Навля проживали племена, относящиеся к мощинской культуре. Эти древние славяне, ведя оседлый образ жизни, традиционно строили на берегах рек поселения-городища. Но, что намного важнее, рядом с таким городищем обычно строилось и культовое сооружение – грунтовый могильник для особого обряда погребения.

Обычно, после трупосожжения на больших ритуальных кострах, прах с украшениями и остатками одежды покойных помещали в специальные глиняные сосуды, которые глубоко замуровывались в основание курганных могильников. Поэтому, предполагали они, где-то рядом обязательно должны были располагаться и древние славянские капища.

Это и была их цель.

Влюбленные рассуждали просто: «Раз эти места в древности были выбраны для столь значимых деяний, значит, они обладают сакральной силой. Той самой, которая сделает их первое любовное соитие особым, способствующим рождению одаренных детей».

Странные, конечно, были у них убеждения, но не нам об этом судить. Важнее то, что вскоре последовало за этими событиями.

***

Итак, наступило утро 21 марта 1970 года – день весеннего равноденствия, начало календарного года по древнеславянской традиции.

В двухместной брезентовой палатке «Памирка-2» было холодно и неуютно, но только не влюбленным. Заранее утеплив основание лапами ельника, они комфортно переночевали в большом двуспальном зимнем мешке. К тому же романтика первой брачной ночи в «особом месте» с лихвой перекрывала любые походные неудобства.

С первыми солнечными лучами они проснулись. Настроение у обоих было прекрасным – еще бы, наконец-то состоялась долгожданная ночь любви! Весь мир им казался в розовом свете, и даже утренний мартовский холодок ничуть не смущал влюбленную парочку.

Минута-другая объятий и, не удержавшись, они вновь погрузились в мир чувственных наслаждений. Время потеряло счет, и только ближе к обеду, когда яркое весеннее солнышко уже хорошенько прогрело воздух, они соизволили выбраться наружу.

Насобирав валежника и наломав сухостоя, Алексей развел костер. Люба установила походную треногу и подвесила на ней закопченный алюминиевый чайник.

– Люба, посмотри в моем рюкзаке чай со слонами… Попьем с тобой настоящего, индийского, – не преминул возможностью подчеркнуть свой статус Галушка. – Бате в спецпайк аж три пачки положили. Я одну и прихватил, когда домой за снаряжением заглядывал.

– Ага, нашла.

Она знала, что у Алешкиных родителей сей дефицитный товар всегда водился в изобилии: сказывалось снабжение партийных работников.

Вскоре вода закипела. Люба заварила ароматный чай и разлила его по железным кружкам.

Сидя на поваленном стволе березы и попивая чаек вприкуску с сухарями и шоколадными конфетами, влюбленные принялись болтать о всякой ерунде. Они настолько увлеклись, что не заметили, как со стороны реки появилась седая морщинистая старуха в черном потрепанном одеянии.

Подтягивая при ходьбе ногу, бабка с трудом доковыляла до их лагеря и, встав у ребят за спинами, стала сверлить студентов пристальным взглядом.

– Какие черти вас сюда принесли?! – громко и резко, скорее не произнесла, а каркнула она надтреснутым голосом. – Что за вертеп вы на могилах устроили?

От неожиданности перепуганные молодые историки даже чуть подскочили на месте. Причем Люба совершила это настолько неловко, что выплеснула себе на походные штаны полкружки кипятка.

– Бабушка, ну зачем же вы так пугаете? Так и заикой можно остаться… или чаем захлебнуться, – попытался пошутить Алексей, но, вместо этого,его по необъяснимой причине накрыла волна панического ужаса.

– Тебе, дружок, это точно не грозит, – проскрипела как столетняя корабельная сосна бабка. – Через две недели тебя другая вода к себе заберет. И будет это не через чай.

Старая карга на мгновение замолчала, закрыла глаза и зашамкала беззубым ртом.

– Через водку помрешь.

Алексей оторопел.

– Да я и не пью вовсе, – только и нашелся он что ответить.

Старуху его мнение, по всей видимости, абсолютно не интересовало. Посверлив его взглядом еще с пару секунд, она плюнула себе под ноги и переключилась на Любу.

Ее она рассматривала куда дольше избранника. Подслеповато щурясь, седовласая фурия скользила взглядом то вверх, то вниз, после чего принялась водить глазами вправо-влево. В итоге она уставилась на Любин живот и принялась что-то нашептывать скороговоркой, одновременно завязывая узелки, на появившемся, словно из воздуха, пучке сухой травы.

Студенты в ужасе наблюдали за ее действиями, боясь произнести даже слово.

Внезапно деревенская ведьма умолкла, ее глаза, сверкнув белками, закатились вверх и, громко отрыгнув воздух, она вынесла вердикт:

– А с тобой, девица, даже разговаривать не желаю. По дурости своей ты столько бед натворишь… Свет мил не будет!

После чего шагнула к костру и кинула в него сплетенный венок из пучка сухой травы. Тот вспыхнула как порох, за секунду превратившись в серый пепел.

– Лучше уходите отседа прочь, блудники. Не про вас это святое место, наследники Содома и Гоморы.

Произнеся это, старуха еще раз гневно сверкнула темно-карими – практически черными – глазами и, ковыляя, побрела обратно в сторону реки.

Перепуганная до смерти, Люба в отчаянии посмотрела на любимого. Тот же, пытаясь хоть как-то сохранить лицо, набрался смелости, и с напускной бравадой громко бросил вслед уходящей прорицательнице:

– Люба, ты чего так перепугалась? Бабка, наверное, местная сумасшедшая. Вот и несет всякую околесицу.

По глазам девушки он понимал, что требуются куда более железные доводы.

– Люб, ты подумай, от какой водки я должен захлебнуться? Я ведь даже и не пью… Пойдем лучше допьем чай, пока кипяток не остыл.

– Нет, Леш, не до чая мне. Что-то мне нехорошо… Я очень боюсь тех бед, что она напророчила. Давай, лучше уйдем отсюда.

Глаза Любы застыли в немой мольбе.

– Ну если ты так боишься… Хорошо. Пойдем тогда палатку собирать и рюкзаки паковать.

Как только все было собрано, Алексей сходил к реке и, принеся воды, залил костер.

– Ну что, Люба, все готово.

Девушка молчала. Она в нерешительности переминалась с ноги на ногу, словно хотела что-то сказать, но никак не могла решиться.

– Леш, – начала она осторожно, – сегодня же только суббота? На занятия нам только в понедельник… Может, поехали в гости к моей маме? Тут совсем недалеко, минут сорок на рейсовом автобусе. Я хочу вас познакомить друг с другом.

От такого предложения Алексей оторопел. Одно дело встречаться с девушкой и лишь только думать о возможной женитьбе, а совсем другое дело ехать свататься к будущей теще.

– Отличная идея, – не слишком уверенно кивнул Алексей, всеми силами стараясь не выдавать своих сомнений.

Помня последний разговор с матерью, вопрос женитьбы он считал еще слишком преждевременным. Хотя и надеялся, что если ему удастся переубедить отца. Вот тогда…

– Люб, ты только матери про эту сумасшедшую бабку не рассказывай. Хорошо? И в институте. Засмеют ведь, если кто узнает…

И помимо своей воли он оглянулся по сторонам.

Вокруг никого не было. Лишь на верхушке старой ели громко каркнула ворона.

Глава 3

А ровно через две недели с момента описываемых событий – 4 апреля 1970 года – в город Орел внезапно пришла «большая вода». Из-за установившейся аномально теплой погоды и непрекращающихся проливных дождей, снег, которого в эту зиму выпало с избытком, стал катастрофически быстро таять. Промерзшая за долгую зиму земля просто физически не успевала за столь короткий срок принять в себя такие объемы воды.

Легко представить к чему в итоге это привело.

Талые воды единым потоком устремилась в главную речную магистраль области. Река Ока и ее приток Орлик вскрылись практически одновременно. Уровень вод рек рос так стремительно, что уже через шесть часов с момента начала паводка обе вышли из своих берегов. Все это происходило ночью, и на утро в зоне затопления оказались десятки прибрежных улиц и почти тысяча домов.

А вода все прибывала и прибывала…

В городе было объявлено чрезвычайное положение. Наводнение оказалось сильнейшим за последние сто лет. Многоэтажные дома, расположенные в непосредственной близости от Оки, теперь стояли затопленные по вторые этажи. В частном же секторе дела обстояли еще хуже: местами из воды наружу торчали одни только крыши.

Люди спасались, как могли. Кто-то в срочном порядке перебирался на верхние этажи, а кого-то из горожан приходилось эвакуировать на лодках прямо с крыш их затопленных домов.

Организованный городскими властями штаб по чрезвычайным ситуациям работал круглосуточно и на пределе возможностей. В кратчайшие сроки были организованы группы добровольцев для оказания помощи пострадавшим от наводнения. Среди таких добровольцев оказались Алексей и Люба.

Вечером пятого апреля на большой весельной лодке, в компании со своим однокурсником, студентом-историком по фамилии Кондратьев, они занимались развозом питьевой воды и продовольствия, отрезанным от цивилизации разгулявшейся стихией горожанам.

Неспешно скользя сквозь речные заторы, их лодка направлялась к наполовину затопленному трехэтажному многоквартирному дому по улице Степана Разина. Здесь их давно уже ждали: из открытых настежь окон то и дело выглядывали многострадальные жильцы, с надеждой взирая на молодых студентов.

– Граждане, граждане, не волнуйтесь, всем всего хватит! У нас тут целая лодка продовольствия и несколько канистр с питьевой водой. Не спешите, всем все по очереди раздадим, – успокаивал невольных заложников стихии Алексей.

Меж тем его товарищ уже аккуратно подруливал кормой, нацелившись причалить к водосточной трубе.

Такая осторожность, определенно, имела смысл. В мутной речной воде чего только не было. Но главное опасение вызывали так называемые «торпеды». Это были бревна-плавуны от разрушенных паводком частных домов, плохо различимые мощные льдины с выступающими острыми краями, а так же стволы выкорчеванных паводком деревьев.

Не успели комсомольцы пришвартоваться, как из открытого настежь крайнего окна третьего этажа высунулась взлохмаченная рыжая голова. Человек неопределенного возраста с опухшей помятой физиономией зло уставился на ребят горящим безумием взглядом. Страдальчески закатив глаза, он истошно затянул пропитым сиплым голосом:

– Водку, водку-то привезли?!.. Водка, у вас есть?!.. Я же сдохну, если не опохмелюсь! Третий день без капли во рту…

Растерянные студенты не знали, что и ответить.

– Ну чего, суки, молчите?.. Так есть у вас водка или нет?!

Как старший в команде отвечать наглому алкашу вызвался Алексей.

– Какая водка, мужик, ты что, очумел? Мы людям воду и продукты привезли, а ты тут такое городишь…

Не зная, что добавить еще, Алексей демонстративно отвернулся и принялся разбирать коробку с сухпайками. И это для него оказалось роковой ошибкой.

Со словами: «Ну, тогда я с вами поплыву!», охваченный белой горячкой алкаш смело сиганул из окна третьего этажа, целя точно в центр плоскодонки. Однако в последний момент, оступившись, он зацепился носком ботинка за подоконник и спикировал вниз головой точно в борт лодки.

Раздался жуткий треск, не то треснувшего деревянного борта, не то черепной коробки, но уже в следующее мгновение рыжий камнем пошел ко дну.

Но это было еще не все. Сила от удара тяжелого человеческого тела резко качнула лодку и Алексей, не удержав равновесия, плюхнулся в ледяную воду. Он не успел даже вскрикнуть, лишь взмахнул руками. По неблагоприятному стечению обстоятельств парень упал прямиком на торчащий из воды обломанный сук подтопленного дерева. Острый конец как по маслу вошел в грудную клетку. Студент ойкнул, захрипел, несколько раз дернулся и затих. Ствол неспешно кувыркнулся вокруг своей оси и увлек безжизненное тело под воду.

Люба, на глазах которой все это произошло, вначале впала в ступор. Но, не прошло и пары секунд, как без раздумий с диким криком она прыгнула в воду. Судорожно шаря руками в речной мути, девушка пыталась нащупать тело любимого. Она даже несколько раз ныряла, но все бестолку – отыскать Алексея ей так и не удалось. По всей видимости, подводное течение уже отнесло его куда-то в сторону, а в беспроглядной речной мути, представлявшей из себя взвесь ила и грязи, рассмотреть что-либо было практически невозможно.

Сколько бы она так плавала и ныряла – сказать трудно, но вскоре силы стали ее покидать. Ее движения замедлились, и она стала хватать ртом воду. И лишь тогда, придя в себя от первого потрясения, на помощь ей пришел третий член команды – студент-историк Кондратьев.

Ухватив Любу за ворот куртки, он буквально силком затащил ее обратно в лодку. Придавив девушку ко дну всем весом своего тщедушного тела, не зная, что дальше предпринять, он в отчаянии выкрикнул самые страшные для нее в тот момент слова:

– Люба! Не надо, не надо!.. Все, Леша утонул!.. Ты ему ничем не поможешь, только себя погубишь!.. Вода, вода его забрала!..

Когда до обессилившей, находящейся на грани обморока Кудряшовой дошел смысл последней фразы, то, издав истошный крик, она лишилась чувств.

***

Немного позднее Люба оказалась в больнице, куда ее доставили на карете скорой помощи. Да только лучше ей от этого не стало. Едва придя в себя, у нее вновь приключился истерический припадок. Понимая, что такой пациентке в первую очередь требуется специализированная психиатрическая помощь, врачи немедленно отправили девушку в профильное учреждение, где под присмотром психиатров и действием успокоительных она провела больше трех месяцев.

Однако и это было еще не все. Спустя несколько дней после трагического инцидента с купанием в ледяной воде у студентки Кудряшовой развилась двусторонняя крупозная пневмония. Воспаление легких развивалось так стремительно, что вскоре Люба оказалась на грани жизни и смерти. И лишь благодаря «лошадиным» дозам антибиотиков, доктора смогли ее тогда спасти. Но самым печальным оказалось то, что за время пребывания в психиатрическом стационаре ни Люба, ни доктора не догадывались о ее беременности. Это обстоятельство открылось спустя месяц после выписки, когда, взяв академический отпуск, она поселилась в деревне у матери. Мать-то и заметила, что у дочери как-то странно округлился живот, который стал расти как на дрожжах. К тому моменту уже заканчивался пятый месяц беременности.

Когда до заторможенной от постоянного приема седативных средств Любы дошло, что все это время она горстями пила таблетки и глотала бесконечные успокоительные порошки, ей стало страшно. Только теперь уже не за себя, а за своего еще не родившегося ребенка.

Не видя иного выхода, Кудряшова решилась открыть правду родителям Алексея. Результат оказался вполне закономерным: матери покойного жениха стало плохо, и ее увезли в больницу на «скорой». Зато отец Алексея, Иван Федорович Галушка, мужчина старой большевистской закалки да к тому же бывший боевой офицер, с огромным трудом, но все-таки принял для себя непростую весть.

Старый коммунист рассудил практично: «Сына в живых больше нет. Ради кого тогда жить? Но если родится ребенок, то это будет его, именно его, родной внук или внучка».

Галушка-старший принял Любу как родную дочь и согласился помочь пройти углубленное обследование в одной из обкомовских номерных больниц столицы, куда у него имелся особый доступ. Правда, для этого необходимо было формально признать Кудряшову законной женой погибшего сына. Для человека его ранга сделать это официально было сложно, но… можно.

И через три недели Люба уже находилась на обследовании в передовой по тем временам московской клинике закрытого типа для партийной номенклатуры.

***

Тишина медицинского кабинета, добрую половину которого занимал совершенно непонятного для Любы назначения аппарат, одновременно пугала и обнадеживала.

– Доктор, что там? – взволнованно поинтересовалась она, когда высокая дородная женщина в белом халате и накрахмаленном высоком колпаке, сделала последний завиток перьевой ручкой в стационарной карте беременной.

– Ну что, милочка, могу вас успокоить. Результаты ультразвукового обследования и выполненных анализов показывают, что беременность у вас протекает хорошо, – строгим голосом заправского «сухаря» изрекла акушер-гинеколог в звании доцента медицинских наук.

Однако затем, немного смягчившись, с улыбкой добавила:

– Да, и самое главное… Поздравляю, у вас будет двойня!

Глава 4

«Пельмень- пельмень, лепят все кому не лень.

Пельмень- пельмень, ешь его хоть каждый день.

Мама – скалка, папы – нет,

Смерть придет к тебе в обед»

Нелепые слова детской дразнилки как острые ножи втыкаются в спину маленькой темноволосой девочке, заставляя ее вздрагивать при каждом слове. Худенькие плечики дрожат, а по-детски щекастое личико бело как мел. Однако слез не видно, и лишь поджатая и закусанная до крови нижняя губа является единственным проявлением ее истинных чувств.

Но не страх, не отчаяние и не уныние сейчас царит в душе ребенка, а еле-еле сдерживаемая обида на весь белый свет, где она оказалась не по своей воле и непонятно зачем.

– Не какая я вам не пельмень! – пискляво выкрикивает она, резко разворачиваясь к своим юным мучителям, примерно такого же возраста. – Сейчас придет мой брат, он вам покажет, как меня обижать! Он – самый лучший, самый добрый! Он – умный и сильный! Совсем не такой как вы, глупые маленькие дети!

В ответ мальчишки лишь звонко смеются и с удвоенной силой начинают распевать придуманную ими же несуразную песенку-дразнилку.

Видя, что угрозы не действуют, девчушка начинает оглядываться по сторонам. Она шарит взглядом по земле, целенаправленно что-то ища. И в какой-то момент она это находит. Это большой темно-зеленый осколок от разбитой пивной бутылки.

Девочка наклоняется и поднимает его с земли. По-звериному оскалив зубы, со всей злостью, на какую только способна, она громко угрожающе кричит:

– Если вы сейчас же не замолчите, я вас всех изрежу вот этим стеклом!.. Я не шучу!

Однако слова абсолютно не действуют на юных мучителей. Сорванцы продолжают издеваться с удвоенной силой, со всех сторон по очереди больно тыча ее пальцами в спину и обзывая другими, куда более обидными словами. Они отлично знают, что для них она не представляет никакой угрозы, ведь многие из них намного выше и уж точно сильнее сопливой мелюзги.

Именно поэтому главный зачинщик ребячьих проделок и злых забав – самый старший в компании, курчавый сорванец по имени Сережа – смело выходит вперед. Он приближается к девочке вплотную и, угрожающе над ней нависнув, с ехидной улыбочкой начинает ее подначивать под одобрительный ребячий смех:

– Да у тебя кишка тонка, малявка! Смотри, стеклышком пальчики не порежь, а то бо-бо будет!

Вместо ответа девчушка делает полшага вперед и молниеносно вскидывает руку с зажатым в ней стеклом. Раздается испуганный визг, и мальчишка хватается за лицо.

Ребятня мгновенно притихает. Все с ужасом наблюдают, как у вожака между пальцев начинает струиться ярко-алая кровь.

Вот красные ручейки уже бегут по кистям, вот они окрашивают голубые манжеты нарядной школьной рубашки в багровые тона…

Мальчик Сережа дрожит. Он медленно убирает руки от лица и округлившимися от ужаса глазами смотрит на свои окровавленные ладони. Он еще до конца не верит, что это происходит именно с ним. Зато приятелям во всей красе открывается жуткое зрелище: через всю левую щеку их приятеля пролегла глубокая рана, из которой крохотными фонтанчиками пульсируют струйки крови.

В следующую секунду с душераздирающим криком повергнутый ребячий атаман со всех ног бросается в сторону родного дома. Он мчится по пыльной дороге, визжа на всю округу поросячьим криком и поднимая за собой клубы серой пыли.

Как стайка испуганных воробьев, вслед за ним врассыпную разбегаются и перепуганные до смерти мальчишки, оставляя в полном одиночестве посреди опустевшей деревенской улицы отчаянную кроху.

Так она и стоит, маленькая девочка с развевающимися на ветру темными волосами, крепко сжимая в руке окровавленный осколок. В суженых щелочках ярко-зеленых кошачьих глаз пляшут огоньки недетской ярости. Ей ничуть не жаль покалеченного мальчишку. Если честно, ей вообще никого не жаль. Даже больше – она всех ненавидит. Хотя… все же нет. Есть один на свете человек, который ей истинно дорог. И это не мать. И не отец, которого она не видела ни разу в жизни. Это – ее родной братик. Единственный в мире человек, которого она любит всем сердцем, преданно и самозабвенно. Да что говорить, лишь с ним она чувствует себя единым целым, единым и не разделимым. Только ему она может доверить свои самые сокровенные тайны. Только ему…

При мыслях о брате ее выражение лица начинает меняться. Под тонкой нежной кожей внезапно появляется мелкая рябь хаотичных мышечных сокращений. Глубина тиков все усиливаются и усиливаются, а их количество нарастает с каждой секундой. Со стороны это выглядит так, словно ребенок намеренно жутко гримасничает, строя кому-то страшные рожицы.

Достигнув апогея, все внезапно прекращается. Детское личико теперь недвижимо, застыв в неком подобии гипсового слепка. Она почти не дышит.

Но вот щупленькое тельце чуть вздрагивает и следом его начинает бить крупная дрожь. Она обхватывает себя за плечики, склоняет голову и присаживается на корточки.

Так длится еще с минуту.

Когда, наконец, дрожь проходит, малышка поднимает голову. Ее взгляд уже совершенно иной. Это не прежняя дикарка, до смерти перепугавшая деревенскую детвору. Это робкая и неуверенная в себе кроха, испуганно озирающаяся по сторонам в попытках понять, что же произошло, и как она здесь очутилась.

Она с недоумением смотрит на крепко зажатый в руке осколок стекла и в замешательстве подносит его к глазам. Она завороженно смотрит на сверкающие острые грани, на свернувшуюся вишневым сгустком кровь… Она рассматривает красные бусины брызгов у себя на руке… Недоуменно вглядывается в них, не в силах вспомнить, что с ней приключилось всего пару минут назад.

Когда же память возвращается, до нее с ужасом доходит, что она натворила. В ярко-зеленых кошачьих глазах появляются слезы. Пухлые губы начинают дрожать, а правая щека истерично перекашивается. Она широко раскрывает рот и…

Кажется, еще секунда, и раздастся оглушительный детский рев.

Но этого не происходит.

Вместо этого девчушка вытягивается в струну, чем-то начиная напоминать натянутую тетиву лука. Она замирает и издает не то рык, не то протяжный стон, после чего вновь устремляет взгляд на окровавленное стекло.

Только на этот раз во взгляде горит нездоровое любопытство.

Девочка осторожно подносит стекло ко рту, высовывает влажный розовый язык и… пробует кровь на вкус.

В бездонно-черных расширенных зрачках начинают кружить хоровод тысяча крохотных чертиков.

***

Как всегда на этом моменте он просыпается.

«Нет! Не надо! Не делай этого!!!» – разносится по квартире истошный мальчишеский крик.

Вскочив с постели с еще закрытыми глазами, парнишка лет пятнадцати оказывается стоящим босыми ногами на старом ковре посреди комнаты. Он судорожно пытается сообразить, где он находится.

Худой и нескладный, подросток тяжело дышит, хватая воздух ртом. Его лоб покрыт испариной, а пальцы рук мелко трясутся.

Постепенно он успокаивается, с облегчением понимая, что это всего лишь страшный сон, и не более.

Его зовут Ян, и этот кошмар ему снится с определенной периодичностью на протяжении уже многих лет. Один и тот же сон.

«Как хорошо, что она осталась в деревне у бабушки! – тревога никак не хочет его отпускать. – Только там ей и место! Нам с мамой хорошо и одним. Подальше от ее больных фантазий!»

Он торопливо убирает спальные принадлежности с кресла-кровати, служащей ему постелью, и раскрывает настежь окно. На улице шумят машины, слышны голоса спешащих на работу прохожих, пахнет свежестью майского дождя и молодой листвой.

Паренек смотрит на будильник: уже практически восемь.

«Черт, до занятий осталось всего полчаса!» – тихо злится он про себя.

Опаздывать в школу Ян не любит: зачем портить хорошие отношения с учителями? Он – круглый отличник, один из лучших учеников, гордость школы и пример для остальных. И не важно, что мальчишки во дворе его вечно дразнят, так и норовя лишний раз обидеть. Куда важнее, что в учебе – он лучший в классе. Он – один такой! Он – особенный! А самое главное – об этом знает мама!

Вспомнив про мать, Ян обеспокоенно прислушивается к звону посуды на кухне.

«Что же она опять забыла меня разбудить? Совсем от своих таблеток память потеряла!.. Когда же она, наконец, вылечится?.. Когда мы снова заживем нормально, как остальные семьи?»

Злость кипучей волной накатывает на подростка, хотя он прекрасно понимает, что прежней его мать уже не будет, наверное, никогда.

«А может это и к лучшему, что у нее появился друг? – появляется спасительная мысль. – Дядя Кеша такой необычный. Всегда весел и приветлив. В принципе, он мне тоже нравится… Хм, даже очень. Главное, чтобы он никогда про НЕЕ не узнал. Иначе, не будет маме счастья…»

Наспех почистив зубы, Ян начинает принюхиваться и озабоченно выглядывает в коридор. Там запах пригоревшей яичницы ощущается в разы сильнее.

«Опять забыла снять сковороду с плиты!.. Похоже, яичница на сегодня отменяется… Ну, да ладно, обойдусь и бутербродом», – констатирует он очередной печальный факт.

Тем временем из кухни раздается высокий женский голос. Мать пытается напевать задорную, но глуповатую песенку из музыкального фильма, премьера которого прошла буквально две недели назад.

«Интересно, как она умудрилась запомнить слова с первого раза, если забывает элементарные вещи? – удивляется Ян, застегивая на ходу рубашку. – А может, не все потеряно, и она вновь станет прежней?.. Ведь бывают на свете чудеса?!.. Да, все-таки дядя Кеша хорошо на нее влияет…»

Он заходит на кухню и обнимает мать за плечи. Быстро, скорее по привычке, целует ее в щеку и, схватив со стола бутерброд с плавленым колбасным сыром, возвращается в прихожую.

«До начала уроков осталось пятнадцать минут. Завтракать опять придется на ходу…» – раздосадовано заключает он, перебрасывает на ходу через плечо школьную сумку и торопливо выбегает на лестничную площадку.

Глава 5

Ноябрь 1986 года, город Орел, СССР.

Любовь Кудряшова остановилась около обитой коричневым дерматином двери и, поставив на половичок авоську с продуктами, принялась с усердием искать в дамской сумочке связку ключей.

«Куда же они делись?.. Я хорошо помню, что брала их с собой, когда уходила из дома. Да и на работе несколько раз проверяла: они точно были на месте…»

В том, что память ее больше не подводит, она нисколько не сомневалась. За последние полгода, после того как в ее жизнь вошел ОН, все, буквально все изменилось. Она вновь стала похожей на прежнюю себя, на ту Любу-хохотушку, которой все ее знали.

«Память у меня сейчас что надо… Почти как в институтские годы, когда могла на спор выучить десять страниц с чистого листа. А все потому, что отказалась от этих чертовых таблеток! Нет у меня больше душевного расстройства. Прошло, как и не бывало. И все благодаря ЕМУ…»

Она смогла даже, наконец, устроиться на постоянную работу. Правда, всего лишь оператором подстанции повышения давления системы водоснабжения многоэтажных домов. Но и это для начала было неплохо. Хотя, работенка, конечно, так себе – низкой квалификации и не особо хорошо оплачиваемая. В любом случае, это стало ощутимой прибавкой к их скудному семейному бюджету. Спасибо, конечно, свекру, который все годы ее болезни практически содержал их с Яном, хотя сам был давно на пенсии.

В новой работе Любе больше всего нравился график – сутки через трое. Благодаря этому у нее оставалось свободное временя не только для семейных дел, но и для своего нового увлечения.

Астрология. Это слово обрело для нее не просто обозначение таинственного мира звезд и созвездий, непостижимым образом влияющих на людей, оно стало долгожданным билетом в новую жизнь, в которой есть ОН. Аркадий открыл для молодой женщины безграничную вселенную чудес и загадок, которым официальная наука так и не смогла дать точного объяснения. Новое увлечение настолько захватило Любу, что теперь, как послушная ученица, она каждый божий день корпела над книгами, стараясь глубже вникнуть в суть этого непростого вопроса. Это было настолько захватывающе, что порой ей казалось, что она изначально была создана именно для того, чтобы составлять гороскопы.

«И все же – не стану себе врать – главное для меня это ОН. И только ОН! От одной только мысли все внутри замирает и трепещет», – мечтательно вздохнула Люба.

Да, теперь у нее есть любимый мужчина. И главное какой! Буря! Нет, не верно… Ураган страстей – вот лучшее определение, которое смогло бы ему подойти. Неутомимый, страстный и вечно ее желающий! А еще… А еще – в этом она боялась признаться даже себе – подарившей ей то, чего она была всегда лишена. Да-да, вы почти угадали. Благодаря Кеше она смогла, наконец, познать, что же такое настоящее женское блаженство!

Оргазм… Нет, об этом она никому не расскажет! Ни за что! Да, в прочем, и некому… С той поры как недуг скрутил ее разум своими невидимыми клешнями, все подруги исчезли, словно их никогда и не было. А теперь, где их искать?.. Да и надо ли?..

«Ну и пусть, что про меня все забыли! Главное, у меня есть ОН, а это куда больше, чем все подружаки-однокурсницы вместе взятые. Даже сынишка, Янчик, хоть и школьник, и то увлекся астрологией. Что тут говорить – УЧИТЕЛЬ умеет вдохновлять людей! – с тихим восхищением размышляла Люба. – Ага, а вот и ключи нашлись!»

Она достала связку и вставила ключ в замок.

***

Однако обо всем по порядку.

События, столь резко изменившие жизнь Кудряшовой, начались с банальной истории. Как-то вечером, гуляя перед сном на свежем воздухе по рекомендации врачей, она повстречала в городском парке экстравагантного мужчину, неопределенного возраста, который крепил к доске объявлений исписанный неровным почерком альбомный лист.

Незнакомец сразу же привлек ее внимание необычной внешностью и одеждой, которая была выдержана в единой цветовой гамме. Удлиненное драповое пальто, брюки с безупречными стрелками, но почему-то заправленные в «дутыши», вязаный шарф, в два оборота обмотанный вокруг шеи и даже пижонская широкополая шерстяная шляпа – все они были гнетущего черного цвета. Мрачноватый вид усиливали жгуче-черные усы и такая же черная с проседью густая борода лопатой. Завершали портрет незнакомца темно-карие, практически черные, внимательные глаза, спрятавшиеся за толстенными линзами очков с массивной пластмассовой оправой.

«Лекция по занимательной астрономии.

Тема: «Астрология – наука ХХ века или шарлатанство?»

Лектор: кандидат философских наук, А.И. Тверд

ДК «Железнодорожников», начало 21 марта в 18-00, вход бесплатный».

Заметив подошедшую Любу, мужчина повернулся в пол оборота и, вежливо поздоровавшись, с улыбкой поинтересовался:

– А вы, девушка, верите в астрологию?

Находящаяся под воздействием седативных препаратов, да к тому же давно отвыкшая от мужского внимания, поначалу Люба даже не отреагировала на обращенный к ней вопрос. Уставившись перед собой отсутствующим взглядом и чуть растягивая слова, она растерянно переспросила:

– Что?.. Вы это ко мне… обращаетесь?

– Да-да, к вам, сударыня. Вы верите в астрологию?

– Нет, наверное… – неуверенно произнесла она, пытаясь сообразить, к чему тот клонит. – Но я верю, что есть люди, которые предсказывают судьбу.

– Ну, это уже что-то… – неопределенно ухмыльнулся в ответ бородач. – По крайней мере, вы не столь безнадежны, как кажетесь на первый взгляд. Между нами говоря, предсказывать судьбу другим – это слишком субъективно. И, как бы выразиться по-другому… э-э-э… в общем, довольно примитивный процесс интуитивной интерпретацией чувственного восприятия мира. При таком способе прогнозирования всегда есть место ошибке.

Он внимательно заглянул Любе в глаза, словно пытаясь прочесть: понимает она его или нет?

Взгляд Любы по-прежнему ничего не выражал: с глуповатым видом она лишь хлопала густыми ресницами.

Мужчина немного опечалился.

– Как по мне, гадания на кофейной гуще и прочая ворожба не являются достоверной оценкой вероятности развития грядущих событий. Настройка человеческого восприятия штука довольно тонкая и деликатная, а потому не всегда позволяющая попасть на нужную волну предвидения. Кстати, именно на этом моменте многие гадалки и прокалываются.

Он прервался и окинул ее с ног до головы быстрым взглядом. Как показалась Любе, на этот раз уже с какой-то завуалированной недвусмысленной заинтересованностью.

Однако уже в следующую секунду загадочный собеседник вновь посерьезнел и в профессорской манере заправского лектора на полном серьезе заявил:

– А вот астрология, сударыня, как относительно объективный инструмент познания мира, несомненно, куда более беспристрастна в вопросах прогнозирования событий и явлений.

Люба не знала, что и ответить. Ее мысли текли так вязко и тягуче, что ей с трудом удавалось уловить даже общий смысл произнесенных слов. И все же, чтобы проявить хоть немного вежливости, она согласно кивнула в ответ.

Человек «в черном» словно этого и ждал. Воодушевившись, он начал пространный рассказ о далеких звездах, планетах и зодиакальных созвездиях и о их влиянии на судьбы людей и, вообще, на все происходящее в мире. Он категорично утверждал, что все взаимосвязано и находится в невидимой гармонии, нужно лишь научиться распознавать эти факты и правильно интерпретировать полученные результаты. Его рассказ был настолько живой и образный, что, не заметив как, Люба целиком погрузилась в новые и до сей поры неизвестные ей аспекты человеческой жизни.

– А хотите, сударыня, я угадаю, кто вы по знаку зодиака? Впрочем, это и так у вас на лице написано! – широко улыбаясь, заключил незнакомец. – Шучу-шучу!.. Вообще-то, в основном все написано на ладонях и стопах.

– И кто же я, по-вашему? – недоверчиво поинтересовалась Кудряшова.

– Шучу-шучу!.. Вообще-то, в основном все написано на ладонях и стопах.

Произнеся это, мужчина смело, но деликатно взял ее за кисти.

Сама не зная почему, Люба не стала этому противиться.

Скрупулезно осмотрев ее ладони, он повертел их вправо-влево, согнул-разогнул кисти, изучил складки и линии, после чего стал по очереди пристально разглядывать каждую фалангу и ногти.

– Смею предположить, что вы Телец. Родились где-то в конце апреля… Здесь, как говорится, и к бабушке не ходи, – он улыбнулся обезоруживающей улыбкой. – В прошлом пережили большое горе… вероятно, смерть близкого человека… Да и сами были на краю гибели.

Люба молчала. От охватившего ее беспокойства она боялась даже шелохнуться.

– Так, что еще можно сказать?.. Ага! – было заметно, что новое открытие очень обрадовало бородатого хироманта. – У вас должно быть как минимум двое детей. Скорее всего, мальчик и девочка. Один ребенок наверняка невероятно изобретателен, а другой – очень артистичен… Впрочем, вы и сами наделены немалыми талантами. Вам определенно стоит познакомиться с астр…

Он запнулся на полуслове.

– Не может быть!.. А вот это уже не случайность…

С каждой секундой мужчина становился все более и более возбужденным. Кончики его пальцев задрожали, и он нервно облизнул губы.

Нервным движением руки поправив очки, он почти шепотом поинтересовался:

– Извините, а как вас зовут? Ваше имя, случайно, начинается не на букву «Л»?

Едва он это произнес, Люба ощутила, как у нее подкашиваются ноги. От этого, в принципе, безобидного вопроса ее охватил нешуточный страх. Точь-в-точь, как тогда в лесу во время встречи со зловещей старухой-оракулом.

– Люба, – прошептала она. – А как вы об этом узнали?

– Неважно, – быстро ответил незнакомец и отпустил ее руки.

Отвернувшись в сторону, он принялся беспокойно теребить свою бороду.

Так прошла минута. Затем другая.

Внезапно мужчина вновь оживился.

– Понимаете, – воскликнул он с горящими безумством глазами, – именно сегодня мой личный гороскоп сулил мне встречу с роковым Тельцом, которая даст то самое недостающее звено! Это просто невероятно!

Он принялся шагать взад-вперед по асфальтовой дорожке. После чего вновь подскочил оторопевшей Любе и с жаром схватил ее за руки.

– Признайтесь, ради всего святого, кто ваши дети по знаку зодиака?

При этом он так на нее взглянул и обезоруживающе улыбнулся, что Кудряшова растаяла.

Люба сдалась, так и не начав бой. Этот странный тип ее одновременно и смертельно пугал, и непостижимым образом притягивал к себе как магнит.

– Люба, пожалуйста, только не бойтесь меня! – в его голосе было столько искренности. – Меня зовут Аркадий Тверд. Я – ученый-исследователь, а не какой-то злодей-чернокнижник, как вы могли себе вообразить.

Все это было сказано настолько доброжелательным тоном, так убедительно, что, учитывая многолетний прием транквилизаторов и антидепрессантов, а так же полное отсутствие мужского внимания, критическое мышление женщины в эту минуту было явно не на высоте.

– Мои дети – Стрельцы.

– Когда именно они родились?

– Они родились в один день, двадцать восьмого ноября, – ответила Кудряшова и неожиданно расплакалась.

Уточнять что-то еще ее новый знакомый не стал, а вместо этого, приобняв Любу за плечи, слегка притянул к себе. Все это вновь было проделано настолько тактично и ненавязчиво, что не только не смутило Любу, а, наоборот, показалось ей приятным и уместным.

А она все плакала и плакала, по какой-то непостижимой причине рассказывая своему новому знакомому историю своей жизни. Люба плохо помнила, что он ей отвечал, но одно она запомнила точно.

– Люба, я жду вас в пятницу, в восемнадцать ноль-ноль, на лекции в ДК «Железнодорожников». Обязательно приходите – вам это точно понравится.

– Хорошо, – со всхлипами, размазывая по щекам слезы, ответила Кудряшова.

– И, запомните, ваши дети – не Стрельцы. Они – Змееносцы. Впрочем, как и я.

Люба непонимающе посмотрела на Тверда. Тот же, ничего не объясняя, по-военному развернулся на каблуках и уверенно зашагал по асфальтовой дорожке в сторону выхода из парка.

«Змееносцы?… Какие еще такие змееносцы? – путались мысли у нее в ее голове всю дорогу до дома. – А я-то хороша, дуреха!.. Вот чего, спрашивается, посреди улицы нюни перед незнакомым человеком распустила?.. Какая еще к дьяволу астрология? Дома Янчик не кормленный! Домой, домой, домой…»

И все же в пятницу она сделала свой выбор.

После той памятной лекции по астрологии она начала свою жизнь с нуля.

***

«Змееносец… Теперь-то я хорошо знаю, что это за знак такой», – улыбнулась Люба, поворачивая ключ в замке.

Толкнув входную дверь, она очутилась в маленькой прихожей. И первое, что ей бросилось в глаза, были огромные, сорок пятого размера, не меньше, начищенные до блеска осенние ботинки, а рядом незнакомые ей новенькие осенние женские полусапожки.

«А кто это у нас в гостях? То, что ботинки не Яна – это точно… У него сороковой… – удивилась она, рассматривая обувь. – У нас Аркадий, что ли, в гостях?!.. А что за женщина тогда?..»

И тут из глубины квартиры донеслись подозрительные шум и стоны.

От нехорошего предчувствия у Любы екнуло сердце.

Послышался ритмичный скрип дивана. Пауза, и вновь все повторилось.

Бросив авоську с продуктами на пол, не разуваясь, они кинулась в комнату. Открывшаяся перед ней картина заставила Любу потерять дар речи.

На диване в страстном переплетении лежали два обнаженных человеческих тела. И эти двое увлеченно занимались любовью.

– Учитель… – только и смогла вымолвить она. – За что?..

Тверд вздрогнул и, шустро вскочив на ноги, ничуть не стесняясь своей наготы, замер перед остолбеневшей хозяйкой.

– Помнишь, Люба, я говорил тебе, что наша мартовская встреча была неспроста? Вот, посмотри, это и есть то самое недостающее звено моего личного гороскопа.,

Произнеся это, он отошел в сторону.

С дивана на Кудряшову испуганно и одновременно с вызовом смотрели такие знакомые глаза.

– Яна?.. – только и смогла прошептать Кудряшова. – Да разве такое может быть?..

Ее сознание, как в быстро меняющемся калейдоскопе, стало стремительно рассыпаться на множество мелких фрагментов, чтобы уже в следующее мгновение собраться в абсолютно новый вариант воспринимаемого мира. А затем в новый, и в новый… И так до бесконечности.

Необратимый процесс потери разума был запущен. С тех пор сумасшествие стало для нее обыденной реальностью. Больше в нормальное состояние сознания Кудряшова так никогда и не приходила.

А потому, спустя пару дней, ее госпитализировали в психиатрическую больницу, где она так и осталась под наблюдением врачей на постоянной основе.

Глава 6

Март 1996 года, город Орел, Россия.

В комнате царил полнейший беспорядок. Но так могло показаться лишь на первый взгляд. Стоило присмотреться более внимательно, как неизбежно напрашивался вывод, что во всем этом хаосе присутствует определенный принцип и все здесь находится в строгом соответствии с жизненным укладом жильцов.

Главным принципом, которому здесь все подчинялось, была незримая черта, некая медиана, разделявшая комнату на две части – женскую левую и правую мужскую половины.

В левой половине на видном месте располагался темно-коричневый лакированный шкаф времен брежневского застоя, доверху забитый женскими вещами, причем так плотно, что одна из дверок – просто физически – была не в состоянии закрыться. Зато старенький трельяж, приютившийся в углу и сплошь заставленный разномастными иностранными косметическими средствами и дамскими аксессуарами, выглядел угрюмым старым воякой, с застегнутым на все пуговицы парадным мундиром.

Рядом с трельяжем на стене, увешанной вырезками из глянцевых журналов мод, в золотистой рамочке висела цветная фотография. С нее мило улыбалась молодая девица двадцати-двадцати двух лет в ярко-красном закрытом купальнике и зачесанными назад короткими темно-русыми волосами. Радостно сверкая идеально-белоснежной улыбкой, она выглядела абсолютно счастливой.

Чуть ниже, сильно диссонирую с фотографией, к серо-зеленым болотного оттенка обоям английскими булавками был приколот плакат с изображением Курта Кобейна – лидера известной рок-группы «Нирвана». Фронтмен, с ниспадающими на гитарный гриф волосами, был одновременно угрюм и печален. Но особую депрессивную нотку его образу придавала надпись в правом нижнем углу плаката. Чем-то буро-коричневым, сильно похожим на старую запекшуюся кровь, там были неразборчиво начертаны какие-то цифры.

Завершал антураж женской половины каскад из трех застекленных полок, под завязку набитых книгами. В основном это была литература эзотерического толка, а так же книги и руководства по прикладной астрологии.

В правой же половине комнаты во всем чувствовалась твердая мужская рука. Мебель была расставлена просто, удобно и практично, а личные вещи хозяина с педантичной безупречностью были аккуратно разложены по своим местам. Около стены стоял старенький комод, над которым, на покрытой лаком самодельной деревянной полке-подставке ютился зачехленный духовой инструмент – труба.

В углу располагался большой книжный шкаф. Только, в отличие от женской половины, здесь присутствовали издания совершенно иного толка. Руководства по криминалистике, судебной медицине, правоведению, делопроизводству и прочей юридической специфики, чередовались с учебниками по психологии, психиатрии и социологии.

Напротив окна стоял простенький письменный стол, а на нем, в массивной деревянной рамке большим пятном на выщербленной поверхности столешниц выделялась черно-белая фотография. На ней был запечатлен молодой человек с видеокамерой в руке.

Даже мимолетного взгляда хватало, чтобы понять, что он приходится родным братом девицы, чей портрет висел на стене в противоположной части комнаты. Сходство между ними было просто поразительным.

Завершала убранство комнаты классическая триада уюта развитого социализма: растопырившийся на кривых ножках диван времен позднего СССР, его ровесница – кресло-кровать и запыленный телевизор «Рубин» с водруженным на него новеньким видеомагнитофоном «Электроника».

В настоящий момент в кресле-кровати, поджав под себя ноги, сидела изящная миловидная девушка, облаченная в розовый банный халат. Выразительные ресницы ярко-зеленых «кошачьих» глаз были искусно подкрашены тушью, а на верхних веках металлическим отливом играли светло-серые тени. В тон им были накрашены и чуть полноватые капризные губы. Волосы же брюнетки были аккуратно уложены назад и зафиксированы гелем с эффектом мокрых волос.

Перед ней на журнальном столике была аккуратно разложена старенькая, местами уже затертая и выцветшая карта центральной России. В одном месте на карте маркером была нанесена жирная точка красного цвета, рядом с которой ярким пятном просматривался многократно обведенный вопросительный знак. Немного правее аккуратным женским почерком была сделана приписка: «Причина всего».

Кроме этого на карте, словно циркулем, был прочерчен практически идеально ровный круг, проходящий через два областных центра – Орел и Брянск.

Один из углов карты был придавлен перекидным календарем, на открытом листке которого читалась надпись: «21 марта 1996 года – День весеннего равноденствия». Тут же на журнальном столике находился двухкассетник «SHARP», из динамиков которого гремела «Smells like teen spirit» уже упомянутой выше группы «Nirvana».

Внезапно, перекрывая ритмичный грохот «гранжа», по квартире разлилась заливистая трель дверного звонка. Услышав ее, брюнетка выключила магнитофон, легко подскочила с кресла и, скинув с себя банный халат, принялась облачаться в заранее приготовленную одежду.

В черной полупрозрачной текстурной блузке и обтягивающей удлиненной юбке она вскоре стала выглядеть как звезда эстрады.

– Ждать нечего! – твердо скомандовала она сама себе. – Сегодня идеальный день для начала нашей задумки!

И хотя во взгляде «кошачьих» глаз мелькали тени сомнений, выражение лица молодой брюнетки оставалось налитым суровой решимостью.

Порывисто развернувшись, она твердым шагом направилась к входной двери.

Долгожданным гостем оказался высокий нескладный молодой человек с угревой сыпью на щеках. Смешные черные кучеряшки, торчащие из-под обтягивающей голову шапочки с большим помпоном, придавали ему забавный вид. Он смущенно переминался с ноги на ногу, словно не решаясь войти внутрь. , и робко улыбался хозяйке квартиры виноватой улыбкой.

– Яна, привет! Как хорошо, что ты уже готова! – начал он порывисто, робко улыбнувшись хозяйке квартиры виноватой улыбкой. – Я так боялся, что ты откажешься со мной пойти… Ты же знаешь, как я отношусь к маэстро. А сегодня такой день!.. Такой день!… У Сергея Георгиевича вышла новая концертная программа, где он лично исполнит соло на трубе. Поверь, это будет огонь!

Пока гость это произносил, он то и дело опасливо заглядывал вглубь квартиры, словно пытаясь понять: есть там кто еще или нет.

– А Ян дома? – не выдержав, осторожно поинтересовался он.

– Нет, уехал в Самару. У него экзамен скоро. Как сдаст, так и вернется.

Сказала, как отрезала брюнетка.

– Дима, а зачем он тебе? – в голосе девушки послышалась откровенная насмешка. – Насколько я помню, еще в прошлый раз он все конкретно тебе объяснил… Не твой это человек, и не твой знак зодиака, как бы ты об этом не мечтал.

Видя, что ее слова расстроили гостя, уже чуть более снисходительно добавила:

– Ладно, Дим, не топчись на пороге. Проходи и закрой за собой дверь. Нечего соседям наш разговор слушать. А то уши от сплетен завянут!

Последнюю фразу она произнесла нарочито громко, словно обращаясь к кому-то конкретно на лестничной площадке.

Молодой человек не стал дожидаться повторного приглашения и шустро юркнул в прихожую, тут же захлопнув за собой дверь.

– Молодец, – похвалила его брюнетка.

Посмотрев на себя в зеркало на стене в прихожей, она поправила прическу и, распылив на шею духи, игриво подмигнула своему отражению.

Реакция гостя оказалась немного странной. Чуть наклонившись вперед, он мечтательно потянул воздух носом. Ярко-синие глаза затянуло туманной поволокой, а пухлый рот чуть приоткрылся.

– Эй, дружок, не расслабляйся! – на ходу насмешливо кинула ему хозяйка, меж тем уже надевая клетчатое весеннее пальто. – Помчали, Ромео, а то можем и опоздать!

Вместо ответа парень вслед скривил кислую гримасу и, словно передразнивая ее, едва слышно фыркнул.

«Глупышка, неужели ты думаешь, что сможешь меня заинтересовать?» – от этой мысли ему стало смешно, и он едва заметно улыбнулся уголками рта.

И в то же время, желая подыграть, в привычной для себя манере он послушно промямлил:

– Уже бегу, дорогая… Ты ключи от машины не забыла?

Глаза брюнетки вспыхнули холодным огнем. Она подошла к гостю вплотную и с угрозой заглянула тому в глаза.

– Запомни, Димончик, я никогда ничего не забываю. Никогда… – произнесла она ледяным тоном.

Секунду подумав, она добавила уже более спокойно:

– Особенно, если кто-то сделал мне больно…

Бросив на нее короткий недоумевающий взгляд, молодой человек мгновенно распахнул входную дверь и пулей выскочил на лестничную площадку.

Он был так взволнован ее словами, что даже не заметил, как в этот момент тихонько захлопнулась приоткрытая дверь квартиры напротив. А следом кто-то тут же прильнул к дверному глазку.

Едва парочка спустилась вниз и покинула подъезд, дверь квартиры напротив вновь отворилась, и на лестничной площадке показалась грузная пожилая женщина со сдвинутым набок каштановом шиньоне.

Она на цыпочках подкралась к двери квартиры молодой брюнетки и осторожно прильнула к ней ухом.

Постояв так с минуту, пенсионерка разочарованно вздохнула и выдала одну лишь ей понятную фразу:

– Врет ведь, сучка, врет…

***

Тремя днями позже все та же досужая бабка вновь была на своем посту. Только на этот раз она караулила не соседку, а стоя у двери, вслушивалась в звуки на лестничной площадке. Она с волнением ожидала возвращения из гостей своего единственного и ненаглядного великовозрастного сыночка.

«Ну где же Вадик так задерживается?.. Уж половина третьего, а его все нет! Где его черти носят?!» – ругнулась она, и вот уже второй раз за сегодняшний вечер отправилась на кухню принимать «Корвалол».

Пока она отсчитывала положенные на прием двадцать капель успокоительного, за окном раздался звук подъехавшего автомобиля. Мотор заглох, хлопнула дверца и в ночной тишине послышались глухие нетвердые шаги – кто-то с трудом поднимался по лестнице.

«Ах, Вадик, ах, засранец! Опять напился и деньги теперь на такси тратит! А мне ведь пенсию только через две недели принесут!» – в сердцах воскликнула она, закрутила пробкой пузырек с лекарством и, насколько ей позволяла грузная комплекция, заспешила к заранее приоткрытой входной двери.

Шаги поднимающегося по лестнице человека приближались.

Наполовину высунув наружу голову, досужая пенсионерка уже собиралась разрядиться гневной тирадой, обращенной к загулявшему сыну, но в результате ей удалось лишь выдавить из себя:

– Здрасьте…

Перед ней на лестничной площадке стоял бородатый человек с усталым лицом в шляпе и очках. На нем мокрой тряпкой свисал черный плащ, а в руке он держал черный кожаный чемоданчик.

Пустым взглядом он окинул старуху с ног до головы, повернулся к ней спиной и принялся шарить рукой в кармане в поисках ключей.

Он открыл дверь, прошел внутрь и включил в прихожей свет. В задумчивости постояв на месте, мужчина повернулся к бабке и холодным голосом с металлическим оттенком, выделяя каждое слово, утробно изрек:

– Astra inclinant, non necessitant * (Звезды склоняют, а не принуждают)

После чего захлопнул дверь.

– Сам дурак, и не лечишься! Тьфу, на тебя! – огрызнулась в ответ разобиженная от непонятных слов пенсионерка, и с досады сплюнула на пол.

Глава 7

Август 1996 года, город Брянск, Россия

По порожкам женской консультации спускались двое – он и она.

Мужчина смотрелся очень представительно: высок, широк в плечах, хотя и несколько полноват, с элегантной шкиперской бородкой, обрамляющей волевой подбородок и вдобавок в больших квадратных очках. Он сиял от счастья. Раз за разом поворачиваясь к своей спутнице, он то обнимал ее за плечи, то что-то эмоционально говорил, размахивая руками по сторонам, и вот уже в который раз нежно целовал в щеку.

Его спутница была явно в другом эмоциональном состоянии. Она была чем-то обеспокоена. И хотя на строгом лице сейчас светилась радостная улыбка, но в глубине серых внимательных глаз затаилась тревога. По-спортивному подтянутая, она шла твердой походкой уверенного человека и за все это время не произнесла ни слова.

Навскидку ей можно было дать не больше тридцати, однако сеточка мелких морщин вокруг глаз упрямо указывала на то, что это не совсем так.

На женщине была новенькая с иголочки милицейская форма, на которой, горя звездами, сверкали погоны майора. Светлые волосы, подстриженные под удлиненное каре, были распущенные по плечам и развевались от каждого порыва ветра.

И действительно, день сегодня выдался на удивление ветреным. Правда ей сей факт был отчасти приятен, поскольку дуновения ветра хоть немного облегчали так утомившую за долгое лето жару. Жару она не любила больше всего на свете, втайне радуясь, что лето на исходе и до наступления так любимой ею осени осталось всего-то несколько дней.

Подойдя к припаркованной на больничной стоянке старенькой красной «Ниве», парочка разделилась и забралась внутрь.

– Олеся, милая, даже не спорь! – начал мужчина, едва они пристегнули ремни безопасности. – Я категорически настаиваю! Ты просто обязана написать рапорт о переводе в следственный отдел. Ты – майор, человек солидный, хватит по подворотням за преступниками бегать!.. Что тебе только что врачи сказали?.. Ты – позднородящая. Понимаешь?.. А это, моя дорогая, значит то, что к периоду вынашивания ты должна относиться с двойной осторожностью. В конце концов, я ведь врач, да еще и отец будущего ребенка!..

Мужчина поперхнулся, прокашлялся и в растерянности развел руки в стороны.

– Врач-врач… – улыбнулась его спутница. – Только не забывай, Славик, что ты – врач-офтальмолог, а не акушер-гинеколог!.. Хотя, ладно, убедил. Сегодня пишу рапорт на перевод. Переживет годок-другой уголовный розыск без досужей оперативницы.

Мужчина активно закивал головой.

– Но, мой любимый муж… – женщина-майор взяла паузу и строго посмотрела на супруга, – ты упускаешь из вида одну важную деталь. Пусть и как следователь, но дежурить и выезжать на места преступлений мне все равно придется. К тому же ты не забывай, я – Олеся Сергеевна Киряк, и этим все сказано. Да и следствие вести, уважаемый товарищ доктор, это вам не в кабинете штаны просиживать, та еще нервотрепка.

– Но и ты учти, расследование вести – это не бандитов задерживать. Следователь – не опер, восемьдесят процентов времени в кабинете проводит, – парировал муж.

– Молодец, подготовился.

Улыбка чуть сняла напряжение с лица блондинки.

Приободренный муж продолжил:

– Хватит с нас уже твоих приключений. Ты взгляни, твоя левая кисть до сих в кулак не сжимается. А у тебя, между прочим, уже пятый месяц пошел. Скоро живот начнет расти – себя не узнаешь. Как ты представляешь погоню колобка за бандитами?

Напоминание о растущем животе озадачило Киряк. Она кинула на него быстрый взгляд – вроде бы еще не выступает – после чего взглянула на травмированную кисть.

«Славик, конечно, прав – рука еще до сих пор не восстановилась. Хотя, нет… почти в полном порядке», – заупрямилась она и предприняла попытку незаметно от мужа све же свести пальцы до конца в кулак.

Она отлично помнила, сколько времени занял у нее период реабилитации после двух перенесенных операций. То была история трехгодичной давности, когда во время задержания опасного преступника тот нанес ей тяжелейшую травму, раздробив кости левой кисти. Все было настолько серьезно, что на кону стояла ее дальнейшая карьера оперативницы. И все же она выстояла. Полгода после операции она через боль, через слезы и буквально через не могу, день за днем методично разрабатывала искалеченную руку. Сначала с врачом в поликлинике УВД, а позднее – самостоятельно в спортзале на занятиях карате. В итоге сила характера и упорство сделали свое дело: ей удалось пройти медкомиссию, получив зеленый свет для продолжения милицейской службы.

– Слав, давай не будем вспоминать о плохом, а то я нервничать начинаю. А мне это вредно.

Она хотела завершить разговор, но, видя, как опечалился муж, решила смягчить ситуацию.

– Я же сказала тебе, что согласна, – она потянулась к мужу и поцеловала его в губы. – Все, дорогой, вези меня в управление, через час доклад у Лешко.

***

– Сергей Сергеевич, надеюсь на ваше понимание, – майор уголовного розыска Киряк положила на стол шефа служебный рапорт о переводе.

На лицо начальника отдела областного УГРО не дрогнул не единый мускул.

Повисла тяжелая пауза.

– Честно скажу… не ожидал, – наконец, вымолвил полковник, в задумчивости запустив руку в копну своих густых седых волос.

Проведя по ним рукой, он с досадой недовольно прокряхтел:

– Олеся Сергеевна, а вы уверены, что окажитесь на своем месте?

– Так точно, товарищ полковник, – уверенно отчеканила майор.

Взглянув на замершую в напряжении подчиненную, подполковник смягчился.

– Зато, наверное, какой дотошный следователь появится в областной прокуратуре.

Не сдержавшись, он чуть улыбнулся и добавил:

– Да еще и с пополнением.

– Сергей Сергеевич, спасибо за понимание и поддержку! Поверьте, я не подведу, – с огромным облегчением произнесла Киряк и, сама того не замечая, положила руку на живот.

От наблюдательного начальника УГРО это, конечно, не ускользнуло, но по многолетней привычке он и бровью не повел.

– Это мы еще посмотрим… – уже вновь привычно строго подвел он итог беседы. – Однако прежде чем я подпишу рапорт, вам придется напоследок еще поработать опером. Сегодня утром поступил запрос из следственного отдела областной прокуратуры о выделении в их распоряжение двух опытных оперативников. Оба будут включены в состав специально созданной группы. Руководить группой будет старший следователь по особо важным делам Петр Ильич Свешников. Думаю, вы с ним хорошо знакомы. Кроме вас, в его распоряжение поступает капитан Ярыгин. Он приступит с четверга, поскольку сейчас находится на больничном листе. Поэтому, считайте, что с этой минуты вы уже находитесь в подчинении Свешникова.

Олеся Сергеевна уже хотела ответить: «Есть», но решила повременить, поскольку поняла, что Лешко донес до нее еще не всю информацию.

И действительно, немного помолчав, Сергей Сергеевич продолжил:

–Теперь что касается самого дела. Расследование начато недавно, а потому пока нет никакой ясности – случайность это или совпадение…

Лешко взял паузу и внимательно посмотрел на Киряк.

– В общем, есть подозрение, что у нас объявился маньяк.

Последние слова дались ему явно тяжело. На то была причина. Как знала Киряк по рассказам сослуживцев, будучи простым лейтехой, Лешко однажды вышел на след такого нелюдя. Правда, было это в Забайкальской тайге, и тогда молодому оперативнику пришлось в одиночку обезоружить и задержать опасного преступника. А вот спасти находящуюся в заложницах молодую женщину – работницу местного сельмага – он так и не сумел. Как считал сам Сергей Сергеевич, в те времена он был слишком самонадеян, наивен и по-юношески горяч. Именно с тех пор он с особой болезненностью реагировал на дела, в которых мог фигурировать серийный убийца.

На Олесю Сергеевну слова, что в области завелся маньяк, произвели прямо противоположный эффект. Мгновенно подобравшись, она теперь ловила каждое слово начальника.

– Пока это лишь предположение. Официально эту версию еще нигде не озвучивали: прокуратура не желает излишней огласки. Пока о данном расследовании будут знать лишь главный прокурор области, начальник областного УВД и руководитель группы Свешников. Ну и, конечно, привлеченные сотрудники: вы, Ярыгин, начальник криминалистического отдела Иванов и эксперт-криминалист, который будет вести видеосъемку.

Последнему факту Киряк откровенно удивилась, однако промолчала. Лешко словно прочитав ее мысли, тут же пояснил:

– Это не моя прихоть. Это, так сказать, веяние времени. С учетом общественной значимости совершенных деяний, а так же для детальной фиксации улик следственным отделом прокуратуры было принято решение о проведении видеосъемки на всех этапах предварительного расследования. Большего пояснить не могу. Обо всех деталях вас проинформирует Свешников.

– Так точно, товарищ полковник.

– Тогда с богом, майор Киряк. Сейчас позвоню Петру Ильичу: пусть принимает пополнение.

В интонации Лешко Олеся Сергеевна почувствовала грусть.

«Все будет хорошо, товарищ полковник. Я вас не подведу. И не в таких передрягах бывала», – невозмутимо заключила она.

Глава 8

В кабинете старшего следователя по особо важным делам подполковника юстиции Свешникова ее уже ждали. За большим письменным столом, заваленным кипами бумаг и стопками папок со служебными документами, ссутулившись, сидел краснолицый, крепкий на вид мужчина лет так под шестьдесят. Небольшого росточка, пузатенький, в темно-синей форме прокурорского следователя, он смешно шевелил пегими с проседью пушистыми усами и читал какой-то документ в раскрытой папке из кожзама. Практически круглые, чуть на выкате, карие глаза возбужденно блестели, а на губах блуждала таинственная улыбка. Своим видом он очень напоминал одного из гномов Диснеевского мультфильма про Белоснежку. За это среди коллег имел за глаза прозвище Старый Гном. Оно ему и вправду очень шло.

И все же столь забавная на первый взгляд внешность была не более чем ширма, за которой скрывался мощнейший аналитический ум и незаурядные способности. Что касалось вопросов психологии ведения допросов у подозреваемых лиц – ему не было равных во всем следственном отделе областной прокуратуры.

Оторвав взгляд от служебного документа, Свешников доброжелательно, по-стариковски, улыбнулся и, словно считая само собой разумеющимся, первым делом предложил Киряк немного перекусить.

Петр Ильич вообще был большим любителем хорошенько поесть, а потому шутки, ходившие о нем – что, мол, Старый Гном питается двадцать четыре часа в сутки – определенно имели под собой реальные основания. В этом Олеся Сергеевна убедилась буквально через пару секунд.

Не дав ей произнести в ответ ни слова, кряхтя и сопя, Свешников полез под стол и достал оттуда большой кожаный портфель. Раскрыв его, он извлек упакованный в несколько целлофановых пакетов свой походный продуктовый запас: три бутерброда с толстенными ломтями вареной колбасы, четыре огурца, два мясистых помидора, пять отварных картофелин, щедро посыпанных укропом, четверть буханки порционно нарезанного черного хлеба, пучок лука и пучок петрушки. Пошарив рукой по дну, он с особой осторожностью извлек и выложил на стол аккуратно завернутое в бумагу, мелко нарезанное сало с чесноком.

– Вот, супруга на обед собрала… Не ахти что, конечно, да и без борща… Но, как говорится: «Что бог послал». Угощайтесь, Олеся Сергеевна.

Поначалу Киряк решила было отказаться, считая, что требуется проявить такт – все-таки это был ее первый день в качестве подчиненной Свешникова. Но затем, поразмыслив, пришла к выводу, что отказ может выглядеть как минимум не учтиво. К тому же, отказавшись от еды, она однозначно бы слукавила, поскольку в действительности была зверски голодна.

С тех пор как она забеременела, ее почти беспрерывно мучил жутчайший, совершенно неконтролируемый и так несвойственный ей ранее голод. Сегодняшний день не был исключением. И это несмотря на то, что за завтраком она съела двойную порцию яичницы с колбасой, пять пышных сырников со сметаной, приготовленных заботливым мужем, запив все это двумя кружками сладкого чая с вареньем.

И все же столь плотный завтрак ей ничуть не помог. Вот уже как полчаса она упрямо гнала от себя навязчивую мысль – ей безумно хотелось заварных пирожных, причем непременно с очень-очень жирным заварным кремом.

***

Завершив традиционный второй завтрак, Свешников удовлетворенно откинулся в рабочем кресле. Попивая чаек из большой глиняной чашки, он неторопливо и обстоятельно ввел новую подчиненную в курс дела.

Выяснилось, что первая жертва была обнаружена двадцать четвертого июня сего года. Ею оказалась некто Рахманова Ольга Викторовна, тысяча девятьсот тридцать второго года рождения, жительница села Радогощь, Комаричского района Брянской области. Ее обнаружили на берегу небольшой речушки Нерусса, погруженную головой в воду. Со слов родственников, погибшая рано утром погнала на речку гусей, а домой так и не вернулась.

При осмотре места происшествия складывалось впечатление, что старушка, вероятно, потеряла сознание, упала в воду и захлебнулась. К тому же у нее был букет хронических заболеваний, которые могли привести к внезапному обмороку. Например, она страдала сахарным диабетом и постоянно подкалывала инсулин. И хотя судмедэксперт, проводивший осмотр, заострил внимание дежурного следователя на том, что на трупе имеется свежий след от инъекции в области правого плеча – что не характерно для места инсулиновой «подколки» – тот на этот факт внимания не обратил. Дело было закрыто с формулировкой: «Несчастный случай».

– Появился, Олеся Сергеевна, у нас в экспертно-криминалистическом отделе юный Шерлок Холмс, – внезапно перепрыгнул на другую тему Свешников. – Без году неделя, как приступил к самостоятельной работе, а до того в стажерах ходил. Фамилия у него, кстати, знатная и аппетитная. Галушка. Ян Алексеевич Галушка.

На этих словах весельчак Свешников не выдержал и по-детски прыснул в кулак. Правда, быстро исправился, вновь придав лицу серьезный вид. Он важно поправил усы и продолжил:

– Парень, стоит отметить, конечно, старательный. Но главное – очень наблюдательный, что в его профессии наиважнейшее качество. Причем весь процесс осмотра места происшествия на видеокамеру снимает. Все-все, до мелочей. Говорит, это современный подход в криминалистике и перспективный способ выявления незамеченных ранее улик. Мол, позднее, уже незамыленным глазом, можно сколь угодно долго пленку пересматривать и оценивать детали места преступления. И что вы думаете? Нашел-таки, шельмец, те самые ускользнувшие ото всех детали! Но это я бегу вперед паровоза.

Петр Ильич сделал большой глоток чая и довольно крякнул.

– Спустя ровно месяц после гибели Рахмановой – двадцать четвертого июля – произошел еще одна загадочная смерть. В поселке Красное Знамя Брасовского района случился пожар – загорелась крыша частной баньки. Может, искры из дымохода попали на рубероид и тот прихватился, а может и умышленный поджог. Кто знает?.. В любом случае силами соседей пожар был быстро потушен. Но когда они заглянули в предбанник, то обнаружили там труп хозяйки, семидесятитрехлетней Лариной Зинаиды Петровны. Бабулька лежала поперек прохода. Прибывшая на место следственно-оперативная группа выдвинула три версии: несчастный случай, убийство и суицид. Дело в том, что печная заслонка была полностью перекрыта.

Киряк слушала затаив дыхание, боясь упустить малейшую деталь преступления.

Меж тем Свешников продолжал.

– Поначалу у местных следователей на первое место вышла именно версия с убийством, точнее, с местью. Дело в том, что Ларина не один год состояла на учете в психдиспансере по причине навязчивых бредовых идей. Она на полном серьезе считала, что с возрастом у нее открылся дар оракула. А потому всем в деревне и округе она регулярно делала всякого рода предсказания: как хорошие, так и плохие. Но что любопытно, иногда попадала точно в цель. Народная молва быстро разнесла эту весть, и к Лариной потянулись посетители. Даже из областного центра приезжали за консультацией к бабе Зине. Поэтому была выдвинута версия, что своим необузданным языком бабка могла наговорить нечто такого, что повлекло за собой месть пострадавшего.

– Имеются свидетели таких предсказаний? – уточнила Кирякк.

– Нет. Свидетелей нет, но неожиданно появилась другая зацепка. В области плеча гадалки обнаружен точно такой же след от инъекции, как и у Рахмановой.

– Да, это уже что-то,– согласилась Олеся Сергеевна.

– Правда, и тут заковырка нашлась. Выяснилось, что Лариной периодически случались приступы буйного помешательства. Как она сама говорила: бесы ее мучили. В такие моменты все заканчивалось тем, что соседи вызывали скорую, и приехавшая бригада вводила ей успокоительное. Правда, делались эти инъекции, как придется: кто-то держал буйную старуху, кто-то делал ей укол. Фельдшеры из местной ЦРБ подтвердили этот факт, но категорично утверждали, что в день трагической гибели вызова к Лариной не поступало.

– А как обстоят дела с наследниками? У нее же, как я понимаю, был собственный дом с банькой, наверняка и земельный участок имеется, – поинтересовалась Киряк, по привычке пытаясь идти от простого к сложному.

– Версия с наследниками была отметена сразу, – Свешников был категоричен. – Ларина жила одиноко, да и родственников у нее не оказалось. Все померли уже. Получается, остается или месть, или бабка сама решила на себя руки наложить. В итоге районные следователи не стали мудрить и со скрипом, но закрыли это дело с формулировкой: «Самоубийство».

«Знакомо, – подумала Киряк, не раз сталкивавшаяся с подобными ситуациями. – Районные не церемонятся».

– Кстати, к Лариной наш юный Шерлок Холмс так же выезжал. Правда, еще в ранге стажера, – сделал примечание Свешников. – И так же все запечатлел на камеру.

– Все пленки приобщены к делу? Можно взглянуть?

– Да, я предоставлю вам такую возможность. Люблю незашореный свежий взгляд.

– Вы знаете, – продолжил он, – я и сам несколько раз пересматривал эти видеокассеты, и только благодаря этому смог найти несколько ускользнувших от районных следователей важных деталей. Так что наш новый эксперт-криминалист – молодец!

А дальше Свешников рассказал, что третьей жертвой предполагаемого маньяка оказалась не просто пожилая женщина, а инвалид-колясочник. Произошло это буквально три дня назад. Причем, как он отметил, опять-таки двадцать четвертого числа.

– Вот далось убийце это число! – в сердцах воскликнул Старый Гном. – Это что ж получается, если не поторопимся, то в сентябре нас очередной подарочек ожидает?

Оказалось, что некая семидесятилетняя Алина Тимофеевна Абакова по состоянию здоровья в течение последних лет находилась на постоянном проживании в доме-интернате для престарелых и инвалидов Навлинского района. Только, помимо всевозможных болячек, была у нее еще одна беда – старушка была не прочь хорошенько приложиться к бутылке. Правда, за какие-то ее прежние заслуги перед Родиной руководство интерната смотрело на ее причуды сквозь пальцы. Абакова же была классическая «тихушница». Обнаруживалось все обычно на вечернем обходе, когда медперсонал находил бабульку спящей мертвецким сном в своей комнате, но с обязательным присутствием поблизости початой бутылки водки.

Но три дня назад случилось ЧП: ее обнаружили за главным интернатским корпусом в канаве, вырытой ремонтниками для замены изношенных канализационных труб. Она мертвая лежала в траншее со свернутой набок шеей, рядом со своей инвалидной коляской.

– Естественно, наиболее вероятной версией стало предположение о несчастном случае. Мол, в пятницу рабочие так сильно спешили по домам, что забыли огородить место выемки грунта. Только не все так просто… – одним глотком Свешников осушил кружку до дна.

– С учетом того, что несчастный случай произошел в государственном учреждении, я лично выезжал на место происшествия, – уточнил Свешников. – Поэтому, могу со стопроцентной уверенностью заявить, что никаких зацепок, указывающих на спланированное убийство, не было.

Петр Ильич взял театральную паузу и выдал фразу голосом победителя:

– Зато эксперт Галушка обнаружил! Он смонтировал три видео на одной кассете и указал мне на важные детали, их объединяющие. Первая деталь – это тоненькая самиздатовская книжка «О чем нам могут рассказать звезды» за авторством некоего Аркадия Тверда. Она присутствовала на каждом из трех мест происшествия: в кармане утопленницы, в предбаннике угоревшей Лариной и в траншее рядом с телом Абаковой. А второй деталью были цифры – три тройки. В первом случае эти триста тридцать три были начертаны на илистом берегу рядом с утопленницей из Радогощи. Причем, видели их все, но почему-то решили, что это местные ребятишки развлекались. Сейчас ведь лето, и местная детвора купается в речке каждый день. А во втором – те же три тройки были написаны мелом на входной двери баньки.

От воодушевления, с каким Свешников рассказывал об этом, он раскраснелся и вспотел. Он щелкнул кнопкой и включил настольный вентилятор.

– Честно скажу, вначале я Галушке не поверил. Даже хотел на смех поднять с его излишней наблюдательностью и притягиванием фактов за уши. Но, когда он сделал стоп-кадр с места происшествия в интернате, мне стало не до шуток. На нижней поверхности сиденья инвалидной коляски читались написанные красной краской: «333».

– Это не могло быть совпадение? Например, это был инвентаризационный номер?

– Я уже проверил, это не он. А вот заключение экспертов. Прочтите, Олеся Сергеевна.

Киряк пробежалась глазами по документу. В заключении было четко указано, что надпись нанесена веществом, по химическому составу соответствующим губной помаде импортного производства.

Пока она читала, Свешников впал в задумчивость. Он устремил отсутствующий взгляд в угол комнаты и ушел глубоко внутрь себя.

– Петр Ильич, это все имеющиеся на данный момент зацепки?

Старый Гном вздрогнул, два раза моргнул и снова вернулся в реальность.

– Нет, конечно же, дальше еще веселее. Я обратился к Лешко и он выделили мне в помощь капитана Ярыгина. Тот съездил в районы и добыл новую информацию. Оказалось, что все три погибшие были… Как бы правильно их назвать? Короче, в народе таких называют «бабками».

Олеся Сергеевна вопросительно подняла бровь.

– Ай… ну как по другому-то сказать?! Бабки, гадалки, ведьмы, ворожеи… Я думаю, вы понимаете, о чем я, – оказавшись не в своей тарелке, нервно выпалил следователь по особо важным делам.

Хотя и сильно удивившись, Киряк постаралась сохранить на лице серьезное выражение.

– Да, Петр Ильич, я отлично понимаю. Действительно, довольно неожиданный получается мотив для убийств.

– Ярыгин выяснил, что Рахманова слыла в округе опытной ворожеей, а Абакова профессионально гадала на картах. Впрочем, куда важнее оказалось то, что за некоторое время до гибели ко всем старухам приходил подозрительный бородатый тип в очках и черной широкополой шляпе. О чем он с ними беседовал, узнать не удалось, зато был составлен его словесный портрет и фоторобот.

Петр Ильич достал из стола листок с изображением незнакомца. На вид это был мужчина средних лет, европейской внешности, с густой бородой «лопатой» и пышными усами. Очки в крупной оправе и широкополая шляпа придавали ему весьма импозантный вид. Какие-либо иные приметы отсутствовали, за исключением очков, которые были с толстенными линзами.

– Да, не слишком приметно… – едва слышно протянула Киряк. – Любой бородач – надень на него очки и шляпу – сразу же окажется в роли подозреваемого… А что насчет книжки? Может дело в ней? Есть по ней какие-нибудь зацепки?.. Опечатки пальцев…

– Молодец, Олеся Сергеевна, в самую точку попали!.. Хорошего оперативника за версту видать! – воодушевился Старый Гном. – Так вот, сумел Ярыгин отыскать все три книжки и, изъяв со всеми формальностями, передал криминалистам. И что вы думаете? Есть отпечатки, да еще какие! Можно сказать высшего качества, не на каждом месте преступления такие получишь. Причем сразу на всех трех экземплярах обнаружены одинаковые «пальчики».

«Это уже что-то…» – отметила про себя Киряк.

– И они не принадлежат погибшим старухам! Понимаете, что это значит?..

– Так точно.

– Вот и я о том же.

– А что по автору книги? Что про него известно?

– Пока информация скудная. Родился в Рязани, бывший офицер, работал на кафедре философии в одном из московских институтов. Астролог-самоучка. Где сейчас проживает – неизвестно. А так, по нашей линии, нигде не засветился. Не привлекался, ни состоял, ну и так далее.

Петр Ильич встал из-за стола и принялся расхаживать по часовой стрелке по кабинету. Молчаливое хождение заняло у него пару минут, не меньше.

Резко остановившись, он внимательно посмотрел на Киряк.

– Вот вам и первое задание, Олеся Сергеевна. Отправляйтесь в экспертно-криминалистический отдел, побеседуйте с их начальником Ивановым, а заодно и познакомьтесь с Галушкой. Руководством принято решение включить его в состав группы.

Свешников развернулся и двинулся по кругу в обратном направлении.

– Есть, – отрапортовала майор Киряк, продолжая с интересом наблюдать за своим новым начальником.

Тот это заметил.

– Что вы на меня так смотрите? – не удержался и вновь хмыкнул Петр Ильич. – Моцион! Обещал жене, что каждые три часа буду по пятнадцать минут ходить. Боится, что я со своим сидячим образом жизни окончательно в колобка не превратился.

Еще не привыкнув к своеобразию характера шефа, Киряк лишь кивнула головой.

– Разрешите идти?

– С богом.

Глава 9

Добравшись до экспертно-криминалистического отдела, Олеся Сергеевна первым делом заглянула к его начальнику – подполковнику Иванову. С ним она была хорошо знакома. Тот проживал в соседнем подъезде их пятиэтажки, а потому практически ежедневно она встречала его во дворе дома, выгуливающего своего престарелого пекинеса.

Когда она видела их рядом, то каждый раз ей на ум приходило единственное сравнение: «Хозяин и собака – на одно лицо». И действительно, лицо Иванова, как и морда лохматого питомца, было чуть приплюснуто по фронту, а потому по-особому выразительно на нем выделялись меланхоличные, чуть навыкате светло-карие глаза.

– Иван Алексеевич, добрый день, – поприветствовала его Киряк, остановившись на пороге кабинета. – К вам можно?

Курящий в задумчивости у раскрытого окна мужчина неторопливо обернулся. Судя по едва заметному кивку, он определенно не возражал, если она войдет.

– Здравствуйте, Олеся Сергеевна. А я вас уже заждался, – тихо, чуть нараспев, произнес Иванов. – Как узнал, что вас включили в состав опергруппы, ожидал, что уже к девяти ко мне прилетите. А нет, ошибся. Только сейчас изволили заявиться.

По выработанной годами привычке он взглянул на настенные часы.

– Так и я обо всем узнала лишь час назад, – сдерживая улыбку, деловито парировала оперативница.

Образ печального пекинеса, с дымящейся в пасти сигаретой, вновь помимо воли нарисовался в ее воображении.

– Иван Алексеевич, мне нужны экспертные заключения по трем смертям в рамках расследуемого дела о гибели пожилых женщин. А заодно хочу познакомиться с вашим уникумом, новым сотрудником по фамилии Галушка.

– Как минимум по трем смертям, – пропустив ироничное замечание о молодом эксперте мимо ушей, поправил ее начальник экспертно-криминалистического отдела.

Киряк настороженно взглянула на Иванова.

– Иван Алексеевич, я чего-то не знаю?..

– Да, моя дорогая. Об этом еще никто не знает… Будете первой, с кем я поделюсь своим наблюдением.

– Я вся во внимании.

– Этот выскочка Галушка с одной стороны порадовал меня, как наблюдательный и думающий специалист, а с другой – очень разозлил. Это что же получается, мои криминалисты с огромным опытом просмотрели, а он, желторотый птенец, смог вот так, с кондачка, взять и обнаружить важные улики? Как-то неправильно получается. Скажу больше – так не бывает.

Иванов неспешно прошествовал к своему креслу, небрежно держа в руке дымящуюся сигарету.

«Ревность – страшная вещь, а уж ревность к работе – так и вовсе ужасающа», – усмехнулась про себя майор.

– Именно по этой причине я вчера решил лично пересмотреть весь материал, да в картотеке хорошенько порылся. У меня, знаете ли, к дактилоскопии особая любовь еще с университетских времен… – угрюмое лицо главного специалиста просветлело. – И знаете, что я обнаружил?.. Еще два случая, где фигурируют «пальчики» с брошюр по астрологии. Первый случай – свежий суицид. Три месяца назад в своем гараже покончил с собой некий гражданин Серыкин. Основная версия – самоубийство. Опустошив почти две бутылки водки, этот товарищ свел счеты с жизнью самым банальным образом: захлопнул гаражную дверь, завел машину и улегся возле выхлопной трубы. Итог – смертельное отравление угарным газом. Именно на одной из бутылок один из «пальчиков» и проявился. Только вот одна странность… Эту пустую бутылку обнаружили в багажнике, аккуратно завернутую в газету и перехваченную резинкой. Спрашивается, для чего такая щепетильность, если ты на тот свет собрался?..

– Соглашусь, логики тут мало.

– Вот и я про то же толкую. А не помог ли кто ему уйти на тот свет?

Иванов неспешно затушил в пепельнице окурок и закинул ногу за ногу.

– Вторым происшествием, где засветился эти «пальчики», стало покушение на убийство местного бизнесмена по фамилии Сладчий. Год назад его взяла в оборот проститутка. Он привел ее домой, а она ему Клофелин в бухло накапала. А когда барыга отключился, то благополучно обчистила его сейф, прихватив с собой десять тысяч долларов.

Киряк насторожилась.

«Маньяк, убивающий старух – это одно, а суицидник и ограбление бизнесмена это совсем из другой оперы. Или это звенья одной цепи?.. Пожалуй, стоит отработать обе версии», – заключила она.

– Думаете, в обоих случаях замешана женщина? А что по отпечаткам? Они женские?

– Тут, Олеся Сергеевна, закавыка имеется. Все косвенные признаки неконкретны: и размеры отпечатков, и соотношение размеров первого и пятого пальцев, и расстояние между гребешками папиллярных линий и ширина самих линий. Как-то смешанно все. Хотя, скорее всего, опечатки действительно принадлежат женщине. Но, учтите, вероятность ошибки не исключена.

Подполковник заерзал на кресле. Он явно нервничал. Киряк знала, что Иванов очень самолюбив, а потому взаимодействовать с ним следует деликатно.

– И еще какое дело… Обычная классификация отпечатков ведь на чем основана?.. Правильно. На выявлении определенных видов папиллярного узора: дуги, петли, завитки, их разновидностях, гребневой счет и прочие специфические признаки папиллярных линий и потовых пор… Но иногда бывает, что папиллярные узоры настоль уникальны, что их запоминаешь сразу, безо всякой классификации. Как, собственно, и в данном случае. Обнаруженная «двойная петля» – это довольно редкий тип папиллярных узоров, а уж обнаруженная мной на всех местах преступлений зеркальная «двойная петля», да сразу на обоих больших пальцах – это огромнейшая редкость. Да и те, кому они принадлежат – тоже интересные субъекты.

– Иван Алексеевич, это вы к чему клоните?

– Сейчас поймете, – тот слегка качнул головой. – В последнее время в журналах по криминалистике стали появляться аналитические статьи, где авторы выкладывают статистические данные по частоте встречаемости различных типов папиллярных узоров у разных групп преступников. Так вот, некоторые дюже умные пытаются связать особенности типа узора с наследственной предрасположенностью к определенному виду преступлений. И одним из признаков склонности человека к насильственным действиям – в частности к убийствам – они как раз и считают эти самые «двойные петли».

– Любопытная теория. Нам бы в работе по профилактике правонарушений точно пригодилась бы, – оживилась Киряк. – Да и серийников можно было заранее вычислять.

Иванов задумчиво потер подбородок.

– Согласен. Но науке еще предстоит с этим разобраться. Мы же пока вернемся к нашим баранам. Возможно, обнаруженные зеркальные «двойные петли» это и есть отпечатки убийцы, но нельзя исключить, что и его сообщницы с весьма специфическими чертами личности.

– Женщина-маньяк или маньяк с сообщницей? – недоверчиво уточнила Олеся Сергеевна. – Как-то не укладывается это в теорию о серийных преступлениях. Или у вас имеются факты, о которых я еще не знаю?

– Имеются.

Иванов закурил очередную сигарету.

– Дело в том, что на книженциях, доставленных для проведения дактилоскопической экспертизы, помимо «пальчиков» жертвы и уникальных «двойных петель», в изобилии присутствуют еще одни отпечатки, принадлежащие третьему лицу.

– Вот как…– непроизвольно вырвалось у Киряк.

– С высокой степенью вероятности это мужчина. Чуть выше среднего: метр семьдесят шесть – семьдесят восемь. Большего пока сказать не могу. Но куда интереснее другое. Его «пальчики» имеют одну примечательную особенность – последствия множественных травм подушечек концевых фаланг. На отпечатках присутствуют следы рубцовых изменений. Раны, скорее всего, заживали вторичным натяжением.

– Считаете, это искомый нами маньяк?

– Не исключено, – пожал плечами эксперт.

– А не могут ли «двойные петли» и отпечатки изуродованных пальцев принадлежать одному и тому же человеку?

– А вот это точно исключено, – категорично заявил Иванов. – Отпечатки однозначно принадлежат разным людям. Причем, травмированные «пальчики» располагаются исключительно на обложках книг. Внутри, на страницах, их нет. Складывается впечатление, что человек с изуродованными концевыми фалангами лишь держал эти книги в руках, но не заглядывал внутрь. Зато отпечатки больших пальцев с «двойными петлями» повсюду: и на обложке, и на страницах.

– Да уж, Иван Алексеевич, озадачили вы меня… – покачала головой Киряк. – Только вот беда – с материалами дела я еще не ознакомилась, поэтому, задавать вам уточняющие вопросы, считаю пока нецелесообразно. Буду переваривать полученную информацию. В любом случае, спасибо.

– Не за что, – привычно вялым тоном протянул Иванов, неспешно встал с кресла и направился к раковине. – Обращайтесь, если что.

– В этом можете не сомневаться, – улыбнулась Киряк. – Кстати, а где бы мне найти эксперта Галушку? Прямо горю желанием познакомиться с вашим новым подчиненным.

– Он в фотолаборатории. Только, если что, не пугайтесь. Он… как бы точнее выразиться… несколько своеобразный молодой человек, – Иванов прервал мытье рук и с хитрецой взглянул на Киряк.

Уголки его рта едва заметно дернулись в стороны и снова приняли прежнее положение.

Киряк отлично знала, что это могло означать. Таким манером подполковник Иванов обычно улыбался.

«Интересно, с чего бы?»

***

В первом из двух кабинетов, отведенных под нужды фотолаборатории, Киряк никого не обнаружила. Зато обратила внимание на приоткрытую дверь лаборантской. Это было несколько странно, поскольку грубейшим образом нарушало технологию работы с фотопленкой.

Она шагнула к приоткрытой двери и осторожно заглянула внутрь.

Пространство лаборантской было залито неярким красноватым светом, источником которого служили два настенных фонаря со специальными светофильтрами. Около входа была установлена ширма, отчего из коридора хорошо просматривался лишь участок стены напротив, выложенный светлыми квадратиками кафельной плитки. И в этом месте творилось явно что-то странное.

В красноватых бликах настенного фонаря на глянцевой кафельной поверхности стены плясали две огромные человеческие тени. Они, как два мрачных костра, то медленно извивались, то начинали двигаться из стороны в сторону в завораживающем ломаном танце. Ног у танцующих фигур не просматривалось ног. Создавалось впечатление, что тела выходили прямиком из пола, сразу переходя в руки и головы. И все же самым интригующим элементом фантасмагории были головы танцующих теней. Из макушек, плавно сходясь к центру, торчали не то две толстые антенны, не то два…

От пришедшей аналогии Киряк аж передернуло.

«Неужто беременность так на мне сказывается?.. Чертовщина мерещиться стала…» – нервно усмехнулась она и, мотнув головой, чтобы избавиться от наваждения, постучала костяшками пальцев в дверную притолоку.

Должного эффекта это не произвело. Танцующие фигуры продолжали двигаться в своем беззвучном странном танце.

Более медлить Киряк не стала и, толкнув дверь, уверенно шагнула внутрь.

Картина, открывшаяся ее взору, оказалась куда более странной, нежели пляска теней на кафельной стене. Посередине комнаты спиной к ней на коленях стоял молодой человек и, ритмично сокращаясь всем телом, самозабвенно исполнял свой ломаный танец. На плечи был наброшен темно-синий лаборантский халат, а на голове водружены большие наушники, соединенные как нимб широкой пластиной-дугой.

«Вот тебе и рога», – улыбнулась Киряк и деликатно постучала указательным пальцем по плечу танцора.

Это, в принципе, безобидное действие привело к весьма неожиданному и уж точно несоразмерному эффекту. За доли секунды молодой человек вскочил с колен и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, оказался лицом к оперативнице.

Звенящее напряжение повисло в воздухе. Киряк даже показалось, что она ощущает, как в тесном пространстве фотолаборатории вибрирует воздух.

Перед ней стоял симпатичный молодой брюнет лет двадцати пяти. Среднего роста, худощавый, с несколько удлиненными взъерошенными волосами, которые, ниспадая, доходили ему практически до края острого подбородка. Из-под рабочего халата выглядывала черная футболка с надписью на английском языке: «Kurt Cobain» . На нем были затертые до дыр черные джинсы, а на ногах красовались полуспортивные кеды с тремя полосками по бокам.

Настороженным взглядом он скользил по Киряк, пытаясь понять, кто же перед ним находится.

– Извините, что оторвала вас от столь важного дела, – с едва уловимой ноткой иронии начала Киряк, – но я ищу Яна Алексеевича Галушку. Вы не подскажите, как его найти?

Выражение лица танцора преобразилось. Теперь перед ней стоял совершенно другой человек: спокойный и уверенный в себе молодой мужчина.

– Позвольте представиться, Ян Алексеевич Галушка. Но вы можете обращаться ко мне просто – Ян. До Алексеевича, как вижу, в ваших глазах я еще не дорос, – зачесав волосы назад, приятным глубоким баритоном произнес он. – Прошу прощения за мое представление, но с помощью танцев я снимаю умственное и психологическое напряжение.

Произнеся это, Галушка по-хозяйски уверенно подошел к стене и нажал на клавишу настенного выключателя. Холодный свет люминисцентных ламп больно ударил Киряк по глазам, заставив на миг зажмуриться. Когда же она вновь их открыла, молодого криминалиста в лаборантской уже не было. Обнаружила она его в соседней комнате, стоящим около письменного стола.

Галантно придвинув к ней один из стульев, тот любезно предложил гостье присесть.

– Располагайтесь, пожалуйста. Я весь в вашем распоряжении.

Уверенность, сквозившая в каждом его движении и тон, каким это было сказано, настолько контрастировали с неформальным видом, что чуть не застали Киряк врасплох. Ей сразу же вспомнились слова Иванова про своеобразие своего нового сотрудника.

«Это еще мягко сказано…», – усмехнулась она.

Словно уловив ход ее мыслей, Галушка произнес:

– Олеся Сергеевна, пожалуйста, не принимайте за чистую монету мой внешний вид. Это обманчивое представление. Я профессионал до глубины души и обожаю криминалистику. Но, к моему большому сожалению, терпеть не могу форменной одежды. Это еще с армии пошло… – уточнил он.

Видя, что его слова не произвели на гостью большого впечатления, Галушка добавил:

– К тому же я дипломированный психолог, а это уже почти диагноз. Хуже только у психиатров.

Он непринужденно расхохотался собственной шутке.

Киряк все так же молчала, с интересом разглядывая нетривиальную личность.

– Уж поверьте, на дежурствах и на выездах на места преступлений я обычно в другой одежде. Ну, или почти в другой… – он снова улыбнулся.

– Откуда вы знаете, кто я такая? – поинтересовалась Киряк, удивленная осведомленности молодого эксперта.

– Я весьма педантичен. И едва оказался в штате отдела, то первым делом выяснил, с кем придется взаимодействовать по работе. Я составил список сотрудников всех отделов управления внутренних дел. Для меня важно с первых дней наладить правильные рабочие отношения с коллегами по службе…

Впервые опытная сыщица была сбита с толку подобным подходом. За время службы в уголовном розыске она повидала немало типажей сотрудников внутренних дел. Были среди них и простаки, и добряки, и хитрецы, и беспринципные. И даже откровенные негодяи. Были, в конце концов, бездельники, и даже алчные и корыстные «оборотни в погонах». Но вот такого продумана, пусть и в должности сотрудника экспертно-криминалистического отдела, ей пока встречать не приходилось.

Решив присмотреться к сей неординарной личности внимательнее, Киряк пошла самым простым путем. Она сделала вид, что поверила всем его словам.

– Что ж, Ян Алексеевич, тогда сразу перейдем к делу. И первый вопрос, который меня интересует…

Глава 10

Беседа затянулась надолго, поскольку оказалась крайне любопытной и познавательной. Несмотря на молодой возраст, Ян оказался на редкость эрудированным и приятным в общении собеседником. Он умел не только внимательно слушать, но и давать емкий исчерпывающий ответ на любой вопрос, чем порой вводил Киряк в замешательство.

Помимо ее воли складывалось впечатление, что перед ней сидит не новоиспеченный эксперт-криминалист, а убеленный сединами интеллектуал профессорско-преподавательского состава какого-то вуза. Чего только стоили его познания в таком второстепенном для следствия вопросе, как астрология.

– Олеся Сергеевна, а вы уже прочли книжку с мест убийств?

– Нет, – честно призналась Киряк. – Я только сегодня официально прикомандирована к этому расследованию. Даже с материалами дела еще не успела как следует ознакомиться. А почему вы об этом спрашиваете? Вы сами читали?

–Да, конечно. Пока книга находилась на дактилоскопической экспертизе, я ее быстренько проштудировал, – словно само собой разумеющееся, небрежно бросил Галушка. – На самом деле там нет ничего интересного. Пустышка. Автор – дилетант. Книга рассчитана на таких же неучей, как убиенные старухи. У меня сложилось впечатление, что ее написал не вполне психически здоровый человек. Повсюду звучит одна и та же мысль, что особая миссия принадлежит Змееносцу, как знаку Верхнего зодиака. Мол, он является мостиком, соединяющим в единое целое оба зодиакальных круга. А для того, чтобы душе завершить полный круг перерождений и перейти на новый уровень сознания, Змееносцу необходимо собрать вместе души всех двенадцати знаков Нижнего зодиака. Это как, вообще?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.