Наталиса Ларий
Сказки темного города. Ворон

Глава 1

– Это что за осанка? – строгий, без тени эмоций тон, и трость наставницы безжалостно ударила меня по спине. – С такой осанкой потом сразу можешь прям на границе себе горло перерезать, поскольку тебя не то, что за актрису не примут, а и за посудомойку, – она подошла ко мне сзади и развязав завязки корсета рывком стянула их так, что я судорожно выдохнула, едва сдержав возмущение. – Что? Не нравится? – медленно обойдя меня, она встала напротив и, затянувшись тонкой сигаретой в длинном мундштуке, выдохнула дым мне в лицо. – Никто и не говорил, что будет легко, Марлин фон Барнс. Маловато воли для осваивания этого ремесла? Двери открыты. Вас здесь никто не держит. Вы знаете, что на заднем дворе всегда стоит запряженный экипаж, который в любую минуту может отвезти вас домой под теплое мамино крылышко, где вы через пару лет оперитесь и сможете занять достойное положение…шлюхи тех, кто через эти пару лет захватит наше государство и с превеликим удовольствием будет иметь вас прямо на столе вашего родового гнезда. Прическу она смастерила, – презрительно скривила она губы, рванув из моих волос торчащую шпильку. – А мушку кто сюда клеит? – поддела пальцем имитирующий родинку кусочек бархата у меня на щеке. – Паршивый образ.

Она еще раз смерила меня убийственным взглядом и переключилась на других девушек. Проходя мимо каждой, она склоняла голову набок и скептически приподнимала свою идеальную черную бровь. Мадам Рамона. Стерва. Не иначе. Никто ее не любил среди нас, сильфид-учениц корпуса «актрисок», как нас за спиной называли другие представители эскадрона лазутчиков, которых готовили для заброски на вражескую территорию враждебного нам клана оборотней-кораксов.

Мадам Рамона…Высокая ведьма-брюнетка с идеально стройным телом, королевской осанкой, гордо вскинутым подбородком и точеным аристократическим лицом редкой красавицы. Сама в прошлом прима-танцовщица в театре его величества, теперь же наставница в школе лазутчиков нашего ковена, занимающаяся оттачиванием нашего мастерства быть, как она говорила, не только легкой, воздушной и милой, но и стервозной, роковой, опасной представительницей женской половины нашего общества…и плевать, что сильфидам вторая часть черт характера и поведения не была присуща, она умела дрессировать так, что у каждой из нас со временем появлялась она, та темная изюминка потаенной женской сущности, которая так была нужна идеальной лазутчице-обольстительнице. Или же нам просто так казалось под неусыпным контролем черноглазой бестии Рамоны.

– Вот, моя девочка, – довольный голос мадам Рамоны прервал мои размышления. – Полюбуйтесь, – она вывела в центр комнаты Эзру, лучшую свою ученицу, которую всегда ставила нам в пример. – Вот идеальный образ. Ничего лишнего, – проговорила она, обходя ее кругом и легонько дотрагиваясь набалдашником своей трости к телу девушки. – Осанка – огонь, прическа, макияж, взгляд, даже запах, – она слегка нагнулась к шее Эзры и потянула носом, – ночная фиалка и амбра – любимый запах кораксов. Все слушала внимательно моя красавица. Не то, что некоторые, – враз гаркнула она на нас, окинув испепеляющим взглядом. – Вот какую куколку не пропустит мимо себя ни один мужчина. Мое лучшее творение. Учитесь, – гордо вскинула она голову.

– Конечно лучшее, – прошипела рядом со мной Джос, одна из девушек. – Не зря в содержанках самого брата его величества два года была. Небось не понаслышке знает, в какую обертку себя завернуть, чтобы захотелось побыстрее съесть содержимое.

Стоявшая с другой стороны от меня Китти засмеялась.

– Ничего смешного не вижу, – ядовито-слащавым тоном пропела мадам Рамона, подходя к Китти. – Некоторым так за всю жизни и не овладеть искусством заворачивания себя в красочную обертку, – она с печальным видом поддела тяжелые локоны рыжеволосой девушки, – ни один коракс не посмотрит на такую неряшливую девицу, которая даже локоны не может толком уложить в красивую прическу. Я уже молчу о всем остальном, – она окинула взглядом худенькую фигурку девушки в бледно-желтом платье.

– Можно подумать им интересно, что на нас надето. По-моему, мужчин интересует как раз то, что под одеждой, – хмыкнула Джос.

– Не скажи, – повела бровью мадам Рамона. – Как раз одежда в совокупности с остальными атрибутами соблазнения, – она убрала челку со лба Джос и заколола ее шпилькой, открыв высокий, красивый лоб девушки, – и создает ту почву для нужного нам интереса. Никогда не закрывай свой лоб. Так ты выглядишь простовато.

– А мне кажется, что они все специально делают все хуже, чем могут, – прочирикала ласковым тоном Эзра.

Мадам Рамона окинула нашу троицу взглядом и усмехнулась недобрым смешком.

– Ну пускай делают. Придет день посвящения в лазутчицы, и если они не выполнят все задания, вот тогда и посмотрим, что сделает Харт и куда он их отправит. Или вы думаете, что это место так, шуточки, – окинула она взором большой зал, – захотели, приехали, побыли, не понравилось и назад? Нет, мои дорогие. Вы приказ короля знаете. Кто переступает порог этого заведения, тот заведомо берет на себя ответственность за все – и за то, как осваивает знания, и за то, что должен показать на выходе. Уехать можете. Но после всего вам так подрежут крылья в нашем обществе, что вы до самой смерти не сможете стереть с себя клеймо предательницы всего нашего народа. Так что мой вам совет, мои воздушные создания, – она послала нам слащавую улыбку, – живите и радуйтесь тому, что в благодарность за вашу жертвенность ваши нищие семьи получают ох какие немаленькие деньги ну или то, ради чего вы здесь все собрались. Так ведь, Марлин? Твоя матушка и двое младших братишек зажили намного лучше после того, как тебе назначили баснословное жалование будущей лазутчицы?

– Лучше, спасибо, – проглотив комок неприязни в горле, проговорила я.

– Ну вот, – улыбнулась мадам Рамона. – Так что, если не хочешь, чтобы они из вполне сносного района перебрались вновь в те болотные трущобы, где живут одни нищие представители нашего общества, думай, прежде чем ходить передо мной с поникшими плечами и клеить мушки на лицо не так, как я тому учу. А теперь, если серьезно, – она вмиг изменила свой адский тон на наставнический, – вы, девочки, не понимаете просто, какую пользу принесете нашему государству в борьбе против этих пернатых оборотней. Каждая из вас – драгоценное сокровище, поскольку только сильфидам под силу скрывать от их самых искусных чтецов мыслей истинные намерения и держать образ обычных ведьм, с которыми у них военный союз, не теряя при этом своих способностей воздушных элементалей, – она поддела на моей шее кулон в виде причудливо изогнутого символа, наполненного нужной магией, которая как раз и помогала нам в том, о чем сказала мадам Рамона. – Ну, а теперь к книгам. Посмотрим, насколько вы хорошо выучили способности кораксов, их иерархию и знаки принадлежности к линиям крови.

Недовольно выдохнув, я поплелась следом за всеми к расставленным у окон столов. Заняв свое место, подперла голову рукой и с отрешенным видом раскрыла книгу рангов кораксов. Со скучающим видом пролистав несколько страниц, я задумчиво уставилась на рисунок огромного ворона, черные глаза которого словно смотрели в самую твою суть, изучая, пытаясь понять, чем ты дышишь и живешь. Кораксы. Оборотни, превращающиеся в огромных черных птиц-воинов. Твари темной стороны магии. До чертиков ненавидела их, тех, кто перевернул вверх дном все не только в нашем государстве, но и в моем маленьком мире, забрав жизнь моего горячо любимого отца. Война. Голод. Потеря единственного, кто мог содержать семью и не прошло и года, как я, моя мать и двое маленьких братьев пошли побираться…кусок хлеба и то роскошь. Вот что заслужила семья того, кто положил свою жизнь на плаху защиты государства. Злость. Я прекрасно понимала, что всем было нелегко в это голодное время противостояния нашего народа и кораксов, но не могла спокойно видеть то, как придворные разъезжали в шикарных экипажах в то самое время как остальные гибли на войне и голодали.

– Говорят, перья у главных кораксов словно сталь, – прошептала мне на ухо Джос. – А вместо когтей острые лезвия. И клюв сродни острому клинку.

– А еще они жрут младенцев и ютятся в огромных гнездах, – скептически ответила я. – Пока сами ничего не видели, слухам доверять глупо.

– Ставить все под сомнения – прекрасная черта для лазутчика, – раздался надо мной голос мадам Рамоны. – Но брать во внимание стоит каждую мелочь, пусть она и относится к разряду слухов.

– А почему никто так и не поймал еще ни одного главного коракса? – спросила я. – Учим все по книжкам да по слухам. Кто-то говорит, что они с железными крыльями, кто-то, что извергают огонь из пасти, а кто вообще говорит, что ничем от остальных они не отличаются, разве что белой окантовкой перьев на крыльях.

– Плохо слушала меня, – грозный голос, и набалдашник наставницы с глухим стуком опустился на стол прям рядом с моими пальцами. – Взять коракса не так-то просто в плен. Это их прихвостней, других военных представителей армии, да. Но правящий состав – птицы такого полета, что их не то, что практически невозможно застать врасплох где-то, чтобы в плен взять, а и перо выдрать – не выдерешь. Кроме того, правящие не слишком часто принимают свой птичий облик, разве что в тех случаях, когда вступают в бой особой важности. Не любят привлекать к себе пристальное внимание. Они даже на поле боя передвигаются в основном на лошадях.

– Отчего так? – спросила Китти.

– Силу накапливают. Чем реже обращается коракс, тем более мощна его убийственная сторона в момент обращения. Из рассказов наших покалеченных солдат знаете, на что способны обычные кораксы, вот представьте себе, на что способен тот, кто ими руководит. Не будь в наших рядах фэйри, не знаю, сколько бы продлилось наше сопротивление.

– А правда, что скоро в рядах нашей армии появится больше фэйри? Якобы те, кто до этого соблюдал нейтралитет, все таки решили поддержать нас, – спросила Эзра.

– Это еще не точно, – сухо бросила мадам Рамона. – Поэтому полагаемся пока на наши силы.

– Наши силы, – хмыкнула я. – Особенно нашей четверки.

Я всегда скептически относилась к тому, к чему нас готовили. Музыка, игра, танец, смазливая мордашка…Чушь полная. Эта мысль уверенно сидела у меня в голове на протяжении всего времени учебы несмотря на уверенность мадам Рамоны в том, что из нас получится едва ли не незаменимое оружие в борьбе против государства тех, кто был на порядок сильнее нас. Когда мне, как представительнице сильфид, вручили приглашение в школу лазутчиков, я пошла туда чисто по причине бедственного положения моей семьи и осталась здесь не потому, что верила в исход нашего дела, а только потому, что матери и братьям пообещали платить хорошее содержание даже в случае моей гибели.

– В твоих глазах, Марлин, – мадам Рамона присел на краешек стола и поддела пальцами мой подбородок, – все время горит недоверие. Я не могу понять, ты так не веришь в наше дело или же в свои силы? Ты всегда умалчиваешь об этом.

– Я не верю в то, что четверка молодых женщин, находясь в том чертовом вороньем гнезде, сможет принести пользу, которая будет соизмерима риску.

Мадам Рамона, помолчав пару минут, встала из-за стола и подошла к окну.

– Порой главная битва идет отнюдь не на поле боя, – проговорила она, гладя набалдашник трости своими длинными пальцами. – И не всегда сильное оружие – это то, что может уничтожить в два счета. Теневая сторона борьбы столь же важна, как и все остальное. Не нравится мне твой настрой, Марлин, – скривила она губы в недовольной улыбке.

– Она просто боится смерти, – проворковала Эзра. – Она так и сказала на занятиях у мадам Линоль.

– А ты не боишься? – огрызнулась я.

– Нет, – пожала своими точеными плечиками Эзра. – Я не столь пуглива, в отличие от некоторых.

– Ой, закрой рот, Эзра, – оборвала ее сладкий говор Джос.

– С тобой вообще никто не разговаривает, – был брошен ей надменный ответ.

– Замолчите все, – гаркнула на нас мадам Рамона. – Бояться смерти – это нормальное состояние. Именно страх порой заставляет идти по нужной тропе. И порой тот, кто в открытую говорит о том, чего он боится, намного сильнее того, кто направо и налево кричит о своем бесстрашии. Подумай об этом, Эзра.

Эзра враз недовольно вздернула подбородок, поскольку мадам Рамона редко вот так ее обрывала. Всегда доставалось нам троим.

– А теперь идите все в класс танцев, а ты, Марлин, останься здесь, – произнесла мадам Рамона.

Когда девушки вышли из комнаты, мадам Рамона придвинул свой стул к моему столу и уселась напротив.

– Чего ты на самом деле боишься, Марлин? Не скажу, что меня это очень волнует, поскольку даже у меня есть свои страхи, над которыми я работаю всю свою жизнь. Просто через неделю нужно будет решать, кому что доверить на задании, а я никак не могу понять, кто из вас на что способен.

– Я думала ваш выбор уже давно сделан, – хмыкнула я. – Можно? – кивнула на инкрустированный изумрудами портсигар.

Рамона открыла крышку и протянула мне сигарету и мундштук.

– Ты же не куришь, – прищурила она глаза.

– Не курю, – усмехнулась я и, затянувшись, зашлась кашлем. – Но вы выглядите так обворожительно, когда томно выдыхаете дым и задумчиво смотрите в окно.

– Ты хочешь быть похожей на меня? – повела она бровью и с интересом окинула меня взглядом.

– Не то что бы, – опустила я глаза. – Просто…вы идеальная. У вас такая походка, осанка, вы так изысканно приподнимаете подол платья, когда садитесь в экипаж, даже взмах веера в ваших руках подобен чему-то волшебному. Вот кому нужно ехать в Либерон. Под вашим крылом никто не пропадет и задание точно не провалит. А мы…куда нам к кораксам? Да еще в самый центр их гнезда? Эзра? При всем моем уважении, она авантюристка больше, чем лазутчица. Ее влечет все то, где можно получить эмоции, даже если они замешаны на опасности. Китти? Китти – милое безобидное создание. Ну танцует она лучше всех и что? Как ее не натаскивай, она не сможет хладнокровно убить даже муху, я уже не говорю про мужчину. Джос? Она единственная из всех нас более-менее хладнокровно смотрит на все. Но опять же…сильфида. Нам никому не деться от того, чем живет наша сущность. Нести прекрасное, а не быть подобной гарпиям, которые в мгновение ока могут горло перерезать и скрыться.

– Но нам не нужно, чтобы вы перерезали кому-то горло, – пожала плечами мадам Рамона. – У вас некоего рода другая деятельность. Хотя, кто знает, что там придется делать, чтобы спасать свою жизнь, – повела она, – но для этого мы и учим вас всем нюансам не только оборонной стороны магии.

– И что сильфиды могут сделать? – хмыкнула я. – Ветер нам в помощь, да и только. Но и его сила будет там подавлена, поскольку будем пользоваться чем там? – поддела я кулон на шее. – Я копирую способности ведьмы, умеющей общаться с животными, Китти – управление звуками, Джос целитель якобы, Эзра у нас будет уметь играть с огнем. И то, все это будет копировано, мы толком не сможем пользоваться даже этим.

– Магия не все в нашей жизни, на что полагаться стоит, Марлин. У вас у всех очень хорошая реакция, навыки умения нестандартно выходить из ситуации, вы все умные, сильные личности несмотря на мягкость, присущую сильфидам, и главное красивые, а нам как раз это и нужно. Гарпии? Они справятся там, где нужна кровь, вы же – там, где нужна красота и хитрость, – усмехнулась мадам Рамона. – А вообще, мне нужен более ваш ум и проницательность. Все остальное так, на всякий случай.

– Вы так до конца и не говорите нам, в чем будет заключаться наша работа в Либероне, – пристально глядя на женщину проговорила я.

– Позже. Пока Харт не будет уверен, что каждая из вас подходит для выполнения этого задания, нюансов вам сказать не могу. Хорошо умеешь заговаривать зубы, – усмехнулась мадам Рамона. – Ты так и не сказала, чего ты боишься.

– Не знаю, – пожала я плечами и подумав ответила, – боюсь оставить маму одну и братьев. Отец погиб. Если и я, то…

– Кто сказал, что ты погибнешь?

– А кто сказал, что этого не случится? – кинула я на нее пытливый взгляд.

– Все мы смертны, Марлин, – спокойно ответила мадам Рамона. – Никто не знает, кто и когда…Но многие погибнут, если кораксы возьмут наше государство. Ты знаешь это. Каждый из нас вносит свою лепту в то, чтобы этого не случилось. Поэтому, пусть эта мысль и придает тебе силы. Твои мама и братья, да и мы все, живы пока благодаря тем, кто сражается на поле боя и не только на нем. Ты одна из них, Марлин. Подумай об этом.

Я кивнула, и мадам Рамона поднялась со стула.

– А чего боитесь вы? – осмелилась спросить я.

Мадам Рамона уже стояла в дверях и услышав это ее рука замерла на дверной ручке. Кинув на меня строгий взгляд, она помедлила и проговорила:

– Мужчин. Я боюсь мужчин. Поэтому и не еду в Либерон.

Сказав это, она быстро вышла в коридор, оставив меня в недоумении смотреть ей вслед. Мужчин? Первая сердцеедка в заведении, на которую пускают слюни все наставники мужского пола, первая модница, первая…да во всем первая! И вдруг боится мужчин!? Такого ответа я не ожидала услышать. Поднявшись из-за стола, взяла в руки книгу рангов и направилась в танцевальный зал, откуда уже вовсю доносились звуки музыки и недовольные окрики нашей учительницы по танцам. Едва только я ступила на порог, как увиденное меня не очень порадовало. Опять танец четырех стихий.

– Марлин, быстрее, – требовательным тоном произнесла мадам Элея, высокая стройная блондинка-фэйри с изумительным взглядом голубых глаз.

Быстро стащив в себя платье, я натянула насыщенно-красный костюм, состоящий из широких полупрозрачных шаровар, расшитого камнями лифа и широкого набедренного пояса, который выгодно подчеркивал бедра. Когда я встала подле Джос, она шепнула мне:

– У Элеи плохое настроение, поэтому постарайся делать все идеально, а то снова заставит нас до самой полночи оттачивать какое-то одно движение.

Я молча кивнула и настроилась на заигравшую музыку.

– Спину тяни…носок…бедром более выразительно…подбородок выше…в глаза смотри…зад отъела…два дня без ужина…рукой более плавно…живот втяни…, – сыпала и сыпала комментарии недовольная Элея, прохаживаясь перед нами пока мы выводили до тошноты заученные движения.

– Чего она такая злая? – недовольно прошипела Китти, заскрипев зубами после того, как Элея больно стегнула ее розгой по бедру.

– Харт, наверное, больше не спит в ее постели, вот она и злится, – с наигранной улыбкой ответила Эзра, становясь на мостик.

– А ты все и знаешь, – усмехнулась я.

– Знаю. Он обычно по утрам из ее комнаты выходил последний месяц, а сегодня из своей. Надоела значит пташка ему наша, – прошептала Эзра.

– Нашел себе любовницу, – хмыкнула Джос. – Она же ледяная королева. Красивая, но ледяная. Такому, как он, огонь нужен.

– А кто у нас огонь? Не ты ли случайно? – усмехнулась Эзра.

– Может и я, – Джос никогда не скрывала того, что Харт, главный наставник лазутчиков, ей нравится. – Но только запрещено это. Так что…

– Разговорчики, мадмуазель. Во время танца музыку нужно слушать и слышать, а не шептаться, – холодным тоном бросила Элея.

– Конечно-конечно, мадам Элея, – прочирикала Эзра.

– Подлиза, – хмыкнула Китти, толкнув ее локтем в бок. – Вот кто лазутчицей лучшей будет, лиса ты наша.

– Нам бы всем тоже поучиться у нее надо, – серьезно ответила Джос. – Те, кто вернутся с задания, как я слышала, после окончания противостояния получат хорошую должность при этой школе.

– Должность, можно подумать мы ради этого все здесь. Ну разве что ты, – хмыкнула Эзра. – Хоть бы голову сберечь. А ты уже про должность думаешь. Нас в ад посылают, так что…

– Мадам Рамона права. Никто не знает где и когда настанет его последний час, так что думать нужно всегда о будущем, хотя бы ради того, чтобы не падать духом, – ответила я.

– Надоели мне ваши перешептывания, – уже едва ли не гаркнула на нас Элея, дав знак музыканту, чтобы тот перестал играть. – Марлин, полчаса растяжки. Эзра поработай с бедрами. Китти – руки. Джос – наклоны. Двигаетесь, как бревна. Кто на вас смотреть будет таких? Позорище.

– Как научили, так и двигаемся, – не выдержала Джос.

– Ты еще перечить мне будешь, девчонка? – взвизгнула мадам Элея.

– Я не перечу. Говорю, как есть. Сколько можно называть нас бревнами? Каждое занятие – одно и то же. Хотя бы раз кого похвалили, – буркнула Джос.

– Похвалю, когда будет за что! – процедила сквозь зубы мадам Элея. – А пока…вы сущий провал мой. Группа, которая была подготовлена перед вами – вот то были девочки! Золото! Одна другой краше! Жаль, что не довелось им блистать, моим красавицам! Судьба то какая…, – она не договорила и испуганно прикусила губу.

– Вы о чем это? – прищурила я глаза.

– Ни о чем, – отмахнулась она и хлопнув в ладоши приказала музыканту и играть, сама же вышла из зала.

– О чем это она? – настороженно посмотрела я на девочек.

Девушки перестали танцевать и подошли ко мне, нахмурено переглядываясь.

– Слышала я кое-какие слухи, – наконец проговорила Джос. – Говорят, что полгода назад уже пытались забросить девушек в Либерон, да только не доехали они до места назначения. На границе якобы в ловушку попали и им всем пришлось, – Джос сделала характерное движение рукой, имитируя перерезывание горла. – В живых ведь оставаться нельзя. Слишком многих лазутчиков в лицо знают. Поэтому нас и стали так экстренно готовить. Замена нужна.

– Красота, – пробурчала Эзра. – И как так можно…саму себя да на тот свет.

– Как-как, -хмыкнула Джос. – Кулончик-то у тебя на шейке с каким содержимым болтается? – она поддела подвеску с камнем, внутри которого словно жидкость какая-то была. – Я сразу поняла, что это яд-двойник, который призван уничтожить вмиг того, кто сам лично попросит его. Носим эти амулетики, срастаемся с ними, потому как призваны они не только имитировать силу ведьм, но еще и убрать нас по одной только нашей просьбе. Этакий личный убийца.

Как только она это проговорила, мы все, как одна, с отвращением посмотрели на висящие на шее украшения.

– Да чего смотрите так? – строго проговорила Джос. – Это наше спасение, а не погибель. В ситуации, в которой предыдущая группа оказалась, только смерть и была спасением для них всех. Шутка ли, попасть в лапы кораксов. Чтоб замучили, прежде чем убить? Ну нет. Уж лучше саму себя, чем кто-то из них удавит после пыток да насилия.

– Это верно, – серьезным тоном проговорила я, вспомнив историю соседской дочери, которая смогла бежать из плена, да только так и не оправилась, а через пару недель нашли ее висящей на яблоне в саду.

– Я не смогу, – засопев и захлопав ресницами прошептала Китти. – Ну какая из меня лазутчица? Я и мухи не обижу, если нужно будет!

– А от тебя того и не требуется, – хмыкнула Джос. – Главное подобраться к какому-то из главных да охмурить его так, чтоб мозг его и подумать не мог, что улыбающаяся ему прелестница на самом деле является лазутчицей вражеского государства. А уж кто-кто запудрить голову сможет, так это ты, Китти. Глазенки распахнешь, ресничками захлопаешь и коракс на блюдечке готовенький, – подбадривающим тоном проговорила Джос, потрепав по плечу Китти.

– Глазенки распахнешь, – наигранно томно выдохнула Эзра. – Не глазенки, а ноженьки свои длинные. Вот тогда может быть что-то и получится.

– Ты что такое говоришь? – одернула я Эзру.

Девушка посмотрела на меня, как на умалишенную, и процедила сквозь зубы:

– А ты что думаешь, Марлин, что ты там только ноги задирать будешь в танце? Нет, моя дорогая, там не только в танце, но и в постели это придется делать. Рамона молчит пока, но я ведь не дура. Зачем она нас учить белье правильное подбирать, духи, одежду и прочее. Чтоб просто в каком-то театришке вытанцовывать? Я вас умоляю! – хмыкнула она. – Придется не только головой работать, но и еще одним местом. Чтобы информацию важную узнать, нужно быть очень и очень близко к телу ее источника. А это, сами понимаете, что значит.

– Я не верю, что нас к такому обяжут, – дрожащими губами проговорила Китти.

– А ты вообще никому никогда не верь, – оборвала ее Эзра. – Даже здесь. Мы все даже для своих – лишь оружие и не более того. Что прикажут то и делать будем. Так что, мой вам совет, – она окинула нас взглядом, – если кто еще не распрощался со своей девственностью, настоятельно рекомендую сделать это, поскольку неизвестно кому она потом обломится на землях кораксов. Мне проще, я фору любому мужчине дам в опыте, а вот вы, – она с сожалением посмотрела на нас. – В общем вы меня поняли.

– Так странно, – отрешенно проговорила я, отвернувшись к окну и прокручивая слова Эзры в голове. – Жили раньше ведь в мире. Когда я маленькая была, с нами по соседству семья кораксов жила. Мать, отец и двое детишек, мальчик и девочка. С девочкой я дружила. Мальчишка, правда старше был, без конца подшучивал над нами, я его тайком ящером летающим называла. Ничего от них плохого не видел никто. А потом…потом война началась. Их семью помню ночью вывезли куда-то. Так говорят. А может не вывезли, а вырезали, – устало вытерла лоб ладонью. – Столько смертей. Столько жизней, судеб загубленных. Это когда-то прекратится?

– Прекратится, – строго проговорила Джос. – Обязательно прекратится. И если уж на то пошло, – она вздернула подбородок и скрипнула зубами, – коль надо оседлать кого из воронов, значит оседлаю. Жертва во благо победы над этими демонами летающими не может быть напрасной. А теперь хватит болтать, давайте еще раз прогоним танец. Мадам Элея права, нам еще ох как далеко до идеала, – она хлопнула в ладоши, подгоняя нас к центру зала.

Не прошло и пары часов, как мы вышли из зала для танцев уставшие и молчаливые. Едва только прошли по коридору в направлении своих комнат, как позади послышалось:

– Мадмуазель Марлин, подождите.

Обернувшись, я увидела мадам Рамону и Ханта, главного наставника школы лазутчиков.

– Кто-то удостоился внимания нашего холодного короля лазутчиков, – быстро прочирикала мне на ухо Эзра.

– Отстань, – огрызнулась я и направилась к Рамоне и Ханту.

– Пойдем, – кивнул мужчина, едва только я подошла ближе, и повел меня и Рамону в сторону крыла здания, где находился его кабинет.

Ступая следом за этими двумя, я безмолвно ругалась всеми мыслимыми и немыслимыми словами, которые не пристало произносить воспитанной леди, поскольку знала, что если Хант звал к себе в кабинет, то разговор будет еще тот.

Когда мы вошли в комнату, и дверь, словно мышеловка, захлопнулась за моей спиной, я встала по центру помещения и завела руки за спину, сцепив пальцы в замок, пытаясь унять так дрожь. Хант расположился за своим большим дубовым столом, Рамона же встала рядом с ним, скрестив руки на груди. Пара минут молчания, в течение которых я напряженно смотрела на Ханта – высокого мужчину лет сорока, с пронзительными зелеными глазами, которые излучали какую-то убийственную энергетику, так всегда мне казалось. Хотя, какой взгляд еще можно было ожидать от того, кто всю жизнь ходил по краю, работая на корону в качестве лазутчика…лучшего лазутчика нашего государства. Когда игра в молчанку мне надоела, поскольку стоять вот так под пронзительным взглядом Рамоны и Ханта было ох как неуютно, я проговорила:

– Может скажете уже, зачем позвали?

– Недисциплинированная, – недовольно кинул Хант Рамоне.

– Простите, – быстро проговорила, поняв, что это была просто проверка на то, насколько я заучила правила. Проверка, проверка…любая мелочь могла быть проверкой, и я никак не могла к этому привыкнуть.

– Покрутись, – кинул Хант, проигнорировав мои извинения.

– Зачем? – нахмурила я брови и тут же прикусила язык, увидев, как блеснули недовольством глаза наставника.

Сделав оборот вокруг себя, я вновь повернулась к Рамоне и Ханту.

– Платье сними, – последовало дальше.

Я испуганно расширила глаза и растерянно посмотрела на мадам Рамону. Та лишь кивнула сдержанно, давая понять, что нужно подчиниться. Проглотив комок в горле, я дрожащими пальцами развязала завязки платья и спустя мгновение мой наряд уже лежал на полу.

– Все снимай, – опять сухой приказ Ханта.

– К..как все? – в ужасе прошептала я.

– Просто. Все снимай, – проговорил мужчина, откидываясь на спинку стула.

– Мадам Рамона! – воскликнула я, пытаясь найти поддержку у наставницы.

– Марлин, делай что тебе говорят, – спокойно проговорила она. – Хант просит тебя не как мужчина, а как тот, кому нужно убедиться, что мои слова насчет того, что ты очень и очень красивая девочка, не просто слова. Ты знаешь, что одно из требований к моей подопечной лазутчице – никакого стеснения. Даже если внутри кипит лава из возмущения, ты должна делать то, что тебе говорят.

Гневно окинув взглядом Ханта, я нервно стащила остатки одежды и встала совершенно обнаженная перед ним. Он смотрел на меня с четверть минуты, скользя взглядом по моим длинным ногам, груди, шее, бедрам, затем поднялся и обошел меня кругом, явно оценивая.

– Даю добро. Пусть забирает ее. Я думаю она сможет его заинтересовать, – проговорил Хант и, развернувшись, вышел из кабинета, оставив меня в компании мадам Рамоны.

Я же стояла, боясь даже пошевельнуться.

– Одевайся, – проговорила мягко мадам Рамона.

Быстро собрав вещи, я натянула их на себя, чувствуя, что у меня зуб на зуб не попадает, так меня начало трясти. Рамона взяла бокал и налила немного вина из стоявшего на столике графина.

– Выпей, сразу отпустит, – проговорила она, поднеся бокал мне.

Я дрожащими руками ухватила хрустальную емкость и просто залпом осушила ее до дна.

– Первое боевое крещение прошла, – усмехнулась мадам Рамона. – Не дрожи так. Ты всего лишь разделась перед мужчиной.

– Всего лишь? – воскликнула я. – Да кто он такой, чтобы заставлять меня раздеваться перед ним!

– Я уже тебе сказала, – проговорила мягко мадам Рамона. – Не принимай близко к сердцу. За Хантом всегда остается решение – отправлять кого-то на задание или нет. Пока он не уверен, что ты идеальна, он бы не дал добро на это.

– Гадко так. Словно кобылу на рынке оценивает, – скривилась я.

– Это его работа, Марлин. И у тебя нет ничего такого, что он бы не видел у других женщин, – подмигнула она, желая хоть как-то смягчить произошедшее.

– А что за задание? – напряглась я. – И что значат его слова о том, что я смогу кого-то заинтересовать?

– Все позже, – проговорила мадам Рамона, подтолкнув меня к двери. – А сейчас иди. И к завтрашнему дню чтобы выучила все, что касается главных кораксов.

Выдохнув, я нехотя развернулась и поплелась обратно, чувствуя ужасный стыд после произошедшего и понимая, что Эзра в чем-то точно была права.

Глава 2

– Ты действительно считаешь, что это платье подойдет? – недовольно изогнула бровь мадам Рамона, окидывая меня пронзительным взглядом.

– А что не так? – огрызнулась я, посмотрев в зеркало на нежно-голубое платье, которое окутывало мой стан.

Мадам Рамона сбила пепел на пол и, протяжно выдохнув, подошла ко мне, швырнув при этом мундштук на стол так, что от сигареты полетели искры. Встав позади меня, она вытащила одну из шпилек в моих волосах и перебросила небрежно прядь мне на плечо.

– Локон длинных волос, лежащий у женщины на груди, делает особы акцент на ней. Только в этом платье и груди-то не видно. Одень то, красное, которое тебе вчера привезли, – проговорила она. – Этот наряд хорош для тех случаев, когда тебе нужно показать свою кротость и невинность, но никак не подходит для того места, в которое мы идем.

– Я вообще не понимаю, зачем нам туда идти, – сухо бросила я в ответ, заходя за ширму и стаскивая с себя платье. – Этот клуб знают все в столице. Порядочные леди туда не ходят.

– Кто такое сказал? – усмехнулась мадам Рамона, протягивая мне кроваво-красное платье с откровенным вырезом декольте.

– Китти, – ответила я, натягивая наряд и поправляя юбки. – Ее вы почему-то экзаменовали не в практически борделе, – скривила я губы в недовольной улыбке. – Ее повели в оперу и на утро благополучно объявили, что она принята в лазутчицы. Даже Эзру вы просто вывели на прогулку в парк и попросили стащить часы у одного из прогуливающихся джентльменов. Я молчу вообще о Джос, которой вы даже никакого задания не давали, просто отдав приказ зачислить ее в группу тех, кого забросят в Либерон. Почему меня ведете в это злачное заведение? – едва сдерживая негодование, я вышла из-за ширмы и встала перед мадам Рамоной.

– Вот так лучше, – усмехнулась та, проигнорировав мой вопрос.

Пока она помогала мне зашнуровать корсет, я пыталась понять, что у нее на уме, поскольку эта женщина всегда была для меня загадкой и меня до ужаса выводила из себя ее эта черта порой не давать ответы на вопросы.

– Вот теперь ты готова, – проговорила она и отошла в сторону, дав мне посмотреть в зеркало. – Черный подчеркивает твою тонкую талию, – она провела ладонью по черному контрастному поясу, который завязывался сзади в огромный бант. – Красный выгодно оттеняет белоснежную кожу и хорошо подходит твоим темно-русым волосам. Ну а к оливково-серым глазам подойдет вот это, – она взяла со стола футляр, достала оттуда серебряное ожерелье и надела его мне на шею, предварительно сняв с меня тот злосчастный амулет, который был призван стоять на страже моей жизни и смерти.

– Вы не ответили, – уже более настойчиво проговорила я, все еще пытаясь выудить из этой непредсказуемой женщины хоть тень намека на то, зачем мы идем в закрытый клуб, в котором собирались сливки общества приближенных к королю развращенных представителей власть имущих.

– Все позже, – проговорила мадам Рамона, кивнув мне на дверь. – А сейчас пойдем.

Напряженно выдохнув, я направилась следом за ней. Идя по коридору нашего большого особняка, находящегося далеко за пределами столицы, я то и дело ловила на себе колкие взгляды подопечных, осваивающих непростое ремесло лазутчиков нашего государства. Нашу четверку почему-то недолюбливали здесь и меня это порядком раздражало, поскольку причины для такого пренебрежительного отношения не было. Хотя…у нас было самое высокое жалование из всех выплачиваемых здесь, а деньги, как говорится, всегда были камнем преткновения в любых ситуациях, а уж в такое тяжелое время так и подавно.

Когда спустя пару минут быстрый экипаж стрелой полетел в сторону ночной столицы, я поежилась. Очень не хотелось идти в тот оплот праздного времяпрепровождения, куда меня тащила мадам Рамона. Клуб приближенных ко двору его величества был местом отдыха от дома и семьи, как рассказывала всезнающая Эзра, которая в свое время провела не одну ночь там в компании своего любовника-аристократа. Приходить туда можно было исключительно по приглашению кого-то, кто состоял в членстве, простых же зевак не пускали и на порог этого загадочного заведения, территорию которого по ночам освещали несколько десятков факелов. Огонь – стихия правящей династии короля, поэтому везде, куда мог приехать венценосец, зажигали факелы, как знак уважения к его силам.

Едва только экипаж притормозил, я нехотя вышла из него, приняв помощь подбежавшего ко мне мальчишки-лакея. Окинув взглядом озаряемый пламенем высокий особняк, я с опаской посмотрела на мадам Рамону.

– С тобой ничего плохого здесь не случится, – усмехнулась она, направляясь к ступеням, ведущим в здание.

– Смотря что в вашем понятии означает «плохое», – натянуто ответила я и пошла за ней следом.

Красная обивка стен, черный мраморный пол, зашторенные тяжелыми бархатными шторами высокие окна и запах каких-то пряных трав, которые явно курили присутствующие здесь гости – таким мимолетным видением встретил нас огромный холл.

– Мадам Рамона, – склонился едва ли не в три погибели подбежавший к нам дворецкий. – Мы вас давно не видели здесь. Очень рад, что вы решили вновь посетить наше прекрасное заведение. Ваш столик как обычно у окна.

– Спасибо, Листер, – мягко ответила мадам Рамона, скидывая ему на руки свой плащ и направляясь к дверям, за которыми и происходило все самое интересное.

Ступая следом за грациозной фигуркой наставницы, я едва могла унять дрожь в теле, прекрасно зная, что Рамона экзаменует меня в данный момент и от того, насколько хорошо я сдам экзамен, будет зависеть, будет ли у меня работа в рядах лазутчиков или нет. А будет работа, будет и денежное содержание моей матери и младших братьев, поэтому провалить испытание я не могла себе позволить.

Словно опутанная по рукам и ногам цепями понимания того, что от ближайшей пары часов зависит все в моей жизни, я пыталась держать себя так, как и учила меня Рамона – легкая, грациозная походка, небрежный взмах веера, ироничная улыбка на губах…вот только взгляд, даже не видя себя, я прекрасно знала, что в моих глазах горит ужас от непонимания того, что будет дальше. А дальше могло быть что угодно, ведь, судя по слухам, витавшим в нашей школе лазутчиков, Рамона могла приказать сделать на экзамене что угодно, даже заставить убить кого-то. Хотя, нас к такому не готовили, поэтому я молила высшие силы, чтобы приказ Рамоны носил менее кровожадный характер.

Едва только мы переступили порог огромного зала развлечений, как я настороженно окинула взглядом царившую атмосферу, пропитанную ненавязчивой веселой музыкой, издаваемой отполированным роялем, стоявшим у дальнего угла огромного помещения. Около десятка больших круглых столов, за которыми сидели смеющиеся и болтающие мужчины и женщины, разодетые в пух и прах, как сказала бы моя мама, пара карточных столов, со стороны которых периодически доносилась едва слышимая ругань проигравших, небольшая сцена, на которой стояла голосистая певичка в вычурном синем платье, которое едва прикрывало ее женские прелести, снующие туда-сюда слуги с подносами, уставленными яствами, и холеный лоск присутствующих, все это создавало приторно-сладкую картину, которая подняла во мне вону протеста. Война, голод, где-то там бродит смерть, забирая сотнями жизни тех, кто пытался защитить наши земли от порабощения, а здесь…звон бокалов и пьяные мужские взгляды, утопающие в женских декольте.

– Марлин, улыбнись, – прощебетала недовольным шепотом мадам Рамона, усаживаясь за столик. – Умение держать маску – одно из твоих главных орудий.

– Мне незачем держать маску там, где как раз маски всех и сорваны, – хмыкнула я, кивнув на одного из чопорных советников, который часто выступал на главной площади, призывая не падать духом отправляющихся на поле боя солдат. – Я всегда думала, что он отменный муж, – недовольно скользнула взглядом по мужчине, который склонился к шее какой-то рыжеволосой хохочущей дамы и покрыл ее поцелуями.

Мадам Рамона изогнула бровь, проследив за моим взглядом, затем пожала плечами и проговорила:

– Очень редко кто соответствует своему образу в обществе той потаенной сущности, которая в нем дремлет. Не бери в голову. Он может и правда прекрасный семьянин. Здесь он просто отдыхает.

– Ну да, – хмыкнула я, отвернувшись от неприятной картины. – Ну так что мне нужно будет сделать, дабы вы сочли меня достойной стать вашей зверушкой на побегушках? – строго спросила я, наблюдая за своей наставницей, которая взяла в руки бокал и пригубила пару глотков вина.

Мадам Рамона словно не услышала меня, продолжая разглядывать происходящее в зале. Пока она докуривала свою неизменную сигарету и допивала вино, я терпеливо ждала, когда же она сочтет нужным ответить на мой вопрос. Но она словно подогревала то мое переживание внутри, которое с каждой секундой ее молчания становилось подобно разрушающей лавине. Когда моя рука потянулась за сигаретой, лежащей на столике в серебряной коробочке, мадам Рамона треснула меня по руке мундштуком и проговорила строго:

– Слишком нервничаешь и выдаешь это тем, что берешься за сигарету. Сколько раз тебе говорила, что нужно уметь ждать!

– Простите, – отдернув руку нахмурилась я. – Вы знаете, как для меня важно то, пройду я это испытание или нет. А вы даже ничего не говорите!

– А для меня важно то, насколько ты усвоила то, чему я тебя учила, – ястребиный взгляд словно прошил меня насквозь. – Мое дело испытывать своих воспитанниц не только для того, чтобы понять, способны ли они исполнить то, на что их посылают, а еще и для того, чтобы понимать, не загублю ли я очередную душу, которая совсем не была готова к тем условиям, в которые ее зашвырнут.

– Я думала…

– Что? – одернула меня враз Рамона. – Что я бездушная тварь, готовящая идеальных солдат и не более того? Нет, моя дорогая, каждая ваша жизнь для меня дорога. Каждая. Мне никогда в подопечные не давали сильфид, и я не в восторге от того, что столь ранимые создания вынуждены будут участвовать в том, что им не под силу. Но меня в этот раз не спрашивают.

– Почему не под силу? – осторожно спросила я. – Вы ведь одобрили троих остальных.

Рамона зыркнула на меня испытывающим взглядом, затем проговорила тихо:

– Мне выбора не дали, Марлин. Поэтому я толком и не экзаменовала твоих подруг.

– Но если мы столь никчемны, как вы говорите, то зачем тогда вы выбрали именно нас? – спросила я.

– Дело в тебе, – помолчав сказала она. – Точнее в твоем прошлом. Девочки будут так, поддержкой твоей на всякий случай и не более того.

Услышав это, я изумленно уставилась на нее.

– И что такого в моем прошлом? – настороженно спросила я.

– А вот и та, кого мы ждем, – не ответив на мой вопрос, Рамона повернула голову в сторону входной двери в зал.

Проследив за ее взглядом, я увидела пожилую, высокую, грациозную женщину в темно-зеленом бархатном платье, которая направлялась к нашему столику. Я сначала нахмурилась, пытаясь вспомнить, где же я могла видеть эту невероятно красивую женщину преклонных лет, затем даже комок в горле сглотнула и перевела взгляд на Рамону.

– Мадам Аша! Я помню ее! Она была гувернанткой в семье тех кораксов, которые жили раньше по соседству с нами! – тихо воскликнула я.

– Да, это она, – ответила Рамона, кивком головы приветствуя женщину. – Только теперь она не мадам Аша. Это леди Дороти Варакса. Не по замужеству, конечно, – улыбнулась она подошедшей женщине. – Это ее заимствованное имя. Дороти Варакса – актриса в театре Либерона. Да и выглядит она иначе. По крайней мере там. Здесь Аша принимает свое обличье. Но зовем мы ее все Дороти, дабы не вызывать путаницы.

Пока женщина усаживалась напротив меня, я удивленно смотрела на нее, не понимая, к чему это все ведет.

– Ты изменилась очень, – улыбнулась эта новоявленная Дороти, окинув меня взглядом. – Прекрасная девушка вышла из того неказистого, конопатого ребенка, который столько времени проводил под крышей дома кораксов. Никогда не думала, что ты вообще сильфида, настолько ты была непохожа на них. А теперь вижу, что ошибалась.

– Ну и как? – Рамона повела бровью. – Думаешь зацепит она его? Хант возложил принятие решения всецело на тебя.

Леди Дороти откинулась на спинку стула и задумчиво пожала плечами.

– Да как сказать, – пронзительный зеленоглазый взгляд скользнул по моей фигуре. – Девочка красивая выросла. Но красоты ей будет мало, поскольку я сама не знаю, что он все время ищет. Женщины рядом с ним сменяются с такой скоростью, что я порой не успеваю запоминать их имена. Попробуй догадайся, как такого охомутать на более длительное время, чем пара ночей в его постели. Разве что уповать на то, что природа сильфид сможет стреножить коракса.

– Вы о чем? – в ужасе спросила я. – Или о ком?

Леди Дороти изогнула бровь и проговорила:

– Дамиан жив, Марлин. И его сестра, Бэсс. Их семья смогла тогда выбраться с наших земель. Отец только погиб, защищая детей и их мать, свою жену. Леди Руфию.

– Ящер жив? – проговорила я изумленно. – И Бэсс, моя подруга!?

– Да, ящер, – усмехнулась Дороти. – Она всегда тихонько так шипела на него, когда он то конфеты в вазе прятал от нее и Бэсс, то кукол, то еще что-то делал, чтобы позлить малышек. Ему тогда шестнадцать было. Им же по шесть. Ящер летающий, такое прозвище дала ему Марлин, – проговорила она с улыбкой Рамоне. – Только теперь это уже не тот ящер, которого ты помнишь, – враз став серьезной, сказала она мне. – Дамиан один из главных кораксов Либерона. Под его крылом та стая чертовых пернатых оборотней, которая атакует наши северные земли.

– Но он же не был из семьи главных кораксов! – недоуменно проговорила я. – Его семья была вполне себе обычной по меркам воронов-оборотней.

– Звание и способности главного коракса передаются не по наследованию крови, – ответила Дороти. – Ими наделяют за заслуги. Дамиан спас однажды одного из главных в битве за черноводную реку. Если бы не он, то главный коракс попался бы нам. В награду за это, тот взял его под свою опеку, начал его обучать и тому подобное, ну и вот уже же как пару лет Дамиан несет службу в рядах главных. Кровавый эскадрон, так кличут его воронов. До жути дисциплинированные, сильные и практические неуловимые представители армии кораксов. Сам король не единожды удостаивал наградой и самого Дамиана, и его эскадрон.

– И какое ко всему этому отношение имею я? – напрямую задала вопрос, чувствуя, что мне это все не понравится.

Рамона и Дороти переглянулись.

– Ты, Марлин, поедешь со мной в Либерон в качестве новой актрисы моей театральной труппы, – проговорила Дороти. – Твоей задачей будет подобраться как можно ближе к Дамиану.

– Насколько ближе? – резко спросила я.

– Настолько, насколько он сам захочет, – строго бросила Рамона. – И чем большего он от тебя захочет, тем ты лучше исполнишь то, что тебе будет приказано сделать.

– А что будет приказано? – осторожно спросила я.

– Об этом узнаешь только в том случае, если окажешься в его постели и он станет тебе доверять, – одернула меня Рамона.

– Я? В постели у ящера? – у меня даже руки задрожали от этой мысли. – Вы в своем уме? А если он узнает, кто я? Неужели вы думаете, что это прям так невозможно? Да, прошла уйма времени с того времени, как они покинули наши земли. Но все же! Я очень сильно похожа на мою маму. А он ее точно помнит. И ему не составит труда сложить два плюс два. Сильфида, похожая на бывшую подругу его матери. Тут дураком не нужно быть, чтобы понять, кто перед ним.

Мадам Рамона выдохнула клубок дыма и проговорила:

– А нам и надо, чтобы он узнал тебя, Марлин. Так ты быстрее просочишься под крышу его дома, ведь ты была дружна с Бэсс, и она точно захочет тебя увидеть.

– Пролезть подлой гадюкой в дом тех, кто всегда так хорошо относился ко мне? – дрожащими губами прошептала я.

– Говорила же тебе, она не сможет, – хмыкнула Дороти Рамоне.

– Они кораксы, – враз гаркнула Рамона на меня. – Не забывай, от чьих рук погиб твой отец.

Я виновато опустила глаза.

– Перестань, не гноби девочку, – проговорила мягко Дороти и положила свою ладонь на мою руку. – Тебя не заставят причинять вред именно Бэсс, или же лично Дамиану. Так ведь, Рамона? – она строго посмотрела на мою наставницу, и та утвердительно кивнула. – Но вот стать ближе к Дамиану тебе придется. Если получится, конечно. Но ты должна сделать все, чтобы это у тебя получилось. От этого зависят тысячи жизней, Марлин.

– К ящеру…с ящером…я не смогу, – простонала я, прикрыв на мгновение глаза. – Я до сих пор помню его колкие фразочки и то, как он издевался надо мной и Бэсс.

– Ну, трудно назвать издевательством запрятанные от вас конфеты или куклы, – усмехнулась Дороти. – Он уже не тот мальчишка, хохочущий с того, как вы перерываете весь дом в поисках запрятанной куклы. Это красивый молодой мужчина. Характер, правда, еще тот, на мой взгляд, но будь он другим, то не был бы сейчас одним из главных кораксов Либерона. Но, несмотря на это, он тебе понравится, я уверена. Я говорю это тебе к тому, чтобы ты не думала, что тебе придется терпеть внимание какого-то неказистого мужчинки, если ваши отношения в итоге выйдут в нужную нам плоскость.

– Сама мысль об этом ужасна, – прошептала я, захлопав ресницами, пытаясь скрыть набегающие слезы. – Эзра говорила, что в этом, скорее всего и будет состоять наше задание, но я все надеялась, что она неправа. Так, ладно, – выдохнула, пытаясь собраться с мыслями и понимая, что выбора особо нет у меня. – А как я объясню свое пребывание в Либероне? Мадам Аша и та носит иной облик, чтобы не быть узнанной. И тут я, сильфида с вражеской территории и вдруг оказываюсь рядом с Дамианом. Он же может заподозрить неладное.

– Он не просто может, он и так будет какое-то время с осторожностью относиться к тебе, проверять. Это обычное дело, – сказала Рамона.

– А девочки? Какова их роль будет при мне?

– Девочек я уже отправила в Либерон, – ответила Рамона. – Еще утром. Джос пока только останется здесь, а там посмотрим. Эзра будет подле тебя в театре. Китти же будет исполнять роль служанки леди Дороти. Но их сущность сильфид будет сокрыта, чтобы никто не заподозрил, что вы все связаны одной задачей. Китти будут наблюдать за тобой и Эзрой, в разе чего чтобы подсказать что или помочь. У нее более безопасное задание. А вот у тебя и Эзры…, – Рамона окинула меня пристальным взглядом, явно сомневаясь в том, что я смогу сделать все, как нужно, – вам, девочки, придется играть роль не столь порядочную. Твоя задача – Дамиан, у Эзры же будет другой объект, тоже главный коракс, я ее ввела уже в курс дела. Но за нее я не переживаю, эта свиристелка кого хочешь окрутит. А вот ты…

– Ты еще не спала ни с кем? – напрямую спросила Дороти.

Чувствуя, как мои щеки запылали, я лишь молча кивнула. Леди Дороти же перевела взгляд на Рамону.

– Тебе решать, Дороти, – проговорила та. – Ты лучше знаешь нашего ворона. Если его не слишком интересуют девственницы, то придется нашу девочку подучить немного, – она многозначительно изогнула бровь.

– Что значит подучить? – трясущимися губами прошептала я. – И кто учить будет?

– Да погоди ты, – махнула Дороти рукой на Рамону. – Пусть она сама решит. Если у нее есть ухажер, с которым бы она предпочла провести какое-то время, чтобы не невинной попадать в руки Дамиана, пусть так и будет. Мы не в праве настолько подавлять ее, чтобы лишить выбора в таком важном моменте в жизни каждой девушки. А вообще…я бы сделала ставку на то, что девочка будет более ценна в глазах нашего коракса, если она останется девственницей. Шлюх вокруг него пруд пруди. Его уже мало чем удивишь в этой области, как мне кажется. А вот если невинное создание – это уже другое дело. И доверия больше, и уважения. Но это мое мнение. Что скажешь на это, Марлин?

Чувствуя, что щеки мои просто пылают огнем, я едва смогла выдавить из себя:

– У меня нет…ухажера. И учиться у кого бы то ни было я не хочу такому ремеслу, – съязвила я, бросив недовольный взгляд на Рамону. – Поэтому, пусть будет так, как говорит леди Дороти.

– Ну, тогда забирай ее, – усмехнулась мадам Рамона, кинув взгляд на леди Дороти. – Экипаж ваш уже на заднем дворе.

– Как? Так скоро? – испуганно проговорила я. – А мой амулет. Вы забрали его, – я машинально провела рукой по шее. – Эзра говорила, для чего он.

– Тебе нельзя носить этот амулет, Марлин. Он подавит сущность сильфиды. Девочки да, они под прикрытием будут. А ты…ты должна быть как на ладони перед ним, – ответила строго Рамона.

– Но ведь, если вдруг, – проговорила я и замолчала, видя, что Рамона недовольна лишними расспросами.

– Если вдруг…не допусти этого «если вдруг», – строго отчеканила она. – И если вдруг, то тебя должна согревать мысль о том, что твоя мать и братья будут обеспечены до конца жизни в благодарность за то, что ты пожертвовала своей жизнью на благо государства.

– Ой, не слушай ее, – быстро проговорила леди Дороти, приобняв меня за плечи. – Ты там не одна будешь и уж поверь мне, я тебя в обиду не дам. А уж если что, то точно сумею вытащить из любой передряги. Я сама в Либероне уже как несколько лет топчу сцену театра и ничего, жива. А моя деятельность уж точно более опасная, чем та, что предстоит тебе. Так что выше нос, девочка. Вернешься домой и будешь встречена с достойными риска почестями. А теперь пойдем. Путь неблизкий, и нам до утра нужно пересечь границу Либерона.

Я растерянно посмотрела на Рамону, и та лишь слегка улыбнулась, затем обняла меня и прошептала на ухо:

– Доверяй лишь Дороти там. Эзра и Китти…они вроде бы надежны на первый взгляд, но я всегда с опаской отношусь к тем, насчет кого мой внутренний голос призывает подумать, прежде чем брать их в лазутчики. И насчет коракса, – она прищурила свои темные глаза, – повыдери ему перья, красавица моя. Ты это сможешь сделать, уж поверь мне, – подмигнув, она подтолкнула меня к выходу из зала, где меня уже ждала леди Дороти.

Печально улыбнувшись, я кивнула и направилась прочь из зала, ступая следом за грациозно вышагивающей бывшей гувернанткой.

Глава 3

– Не подавай вида первая, что узнала его. Он очень изменился с тех пор, как ему было шестнадцать лет, – инструктировала меня леди Дороти, пока мы тряслись в экипаже по ночной дороге на пути в Либерон. – В театре будешь играть маленькую роль, но поскольку будешь моей протеже, я буду водить тебя за собой везде после представления. Теперь о легенде. После смерти твоего отца семья была лишена даже того скудного содержания, которое было положено в таком случае, поскольку якобы твой отец был среди подозреваемых в измене королю. Ты испытываешь ужасную обиду и горечь за якобы клевету на отца, поэтому приняла решение уехать из своего государства в Либерон. Какое-то время работала в таверне на границе, затем тебя там увидела я и предложила место в театре. Эта сторона нашей легенды будет подтверждена достоверно, поскольку похожая на тебя девушка действительно работала в одной из таверен, потом уехала вместе со мной два дня назад в столицу.

– И где эта девушка теперь? – настороженно спросила я.

– Тебе это знать не стоит, – пожала плечами леди Дороти. – Далее Бэсс. Твоя подруга ничуть не изменилась с тех самых времен, как ты ее видела. Она так же кротка, послушна и мила. Только слушается теперь она своего мужа, коракса, который служит в военном совете короля. У нее двое детей, близняшки-мальчики. Живет Бэсс в огромном особняке на окраине столицы. В свет выходит редко, предпочитая развлечения у домашнего очага. Поэтому молоденькой актрисе особо негде будет пересечься с такой чопорной дамой, какой стала твоя Бэсс. Я так думаю, что если Дамиан и узнает в тебе ту девочку, которая некогда обзывала его ящером, то, возможно, сразу и не выдаст это, поскольку будет прощупывать почву насчет тебя.

– А если я ему не понравлюсь? – спросила я.

– Если не понравишься…тогда в любом случае нужно найти такой подход к нему, чтобы ты могла беспрепятственно бывать в доме у Бэсс, вращаться в их кругах и прочее. Ты просто обязана стать частью их семьи, Марлин, поскольку только так ты сможешь выполнить хоть часть того, что будет необходимо.

– Но что нужно будет сделать? – напряженно спросила я.

– Все потом, как и сказала Рамона. Если получится захомутать Дамиана, это будет одно задание, если же только влиться в семью в качестве подруги Бэсс – это уже совсем другое. Пока торопить события не будем. На данном этапе ты должна думать о том, как сделать то, что тебе велено. И еще, в столице к тем, кто не относится к кораксам, то есть всем остальным его жителям, всегда пристальное внимание, так что не пугайся, если вдруг тебя остановят на улице и начнут задавать вопросы. Это обычное дело.

– А где я буду жить?

– Я сняла тебе комнату в гостевом доме, который находится как раз напротив моего особняка. Место очень уютное и тихое. Постояльцев не так много и лишних глаз не будет. Но по приезду поживешь пару дней пока у меня.

Я кивнула и спустя несколько минут молчания спросила осторожно:

– А какой он…Дамиан? Я так поняла, что вы очень хорошо знаете о нем даже то, что знать и не должны бы.

Леди Дороти усмехнулась и щелкнула пальцами. Не прошло и пары секунд, как вокруг нее образовалось плотное облако тумана и когда оно исчезло, передо мной оказалась красивая женщина средних лет с длинными белокурыми волосами, восхитительными зелеными глазами, точеными чертами лица и великолепной фигурой, которая была облачена в шикарное платье темно-бардового цвета. Настоящая красавица-актриса, не иначе.

– Удивительно, – только и пробормотала я в ответ на такое обращение.

– Мать моя была метаморфом. Я долго это скрывала, ведь такие способности не слишком жалуют в обществе. Когда началась война, то ищейки короля таки вышли на меня. Мне было предложено работать во благо короны и государства. Пару лет сначала выполняла мелки поручения в Либероне. Затем заняла место этой актрисы, – пожала она плечами с грустью, и я поняла, что женщины, настоящей леди Дороти Вараксы, скорее всего более нет в живых. – То, что Дамиан жив, я узнала лишь тогда, когда он уже занял место в рядах главных. Увидела его как-то на спектакле сидящего в первом ряду. Я тогда едва не выдала себя, забыв даже слова при виде его. Не прошло и пары дней, как мне пришел приказ втереться к нему в доверие и наблюдать за ним. Мне это сделать не составило труда, поскольку я знала всю его подноготную – что он любит, чем может увлекаться, какие книги читал и многое другое, что мне известно из моей прошлой жизни, когда я была у него и Бэсс гувернанткой. Так что, мы с ним практически друзья, – усмехнулась она.

– И у вас ни разу не екнуло сердце, что вы можете подставить его? Вы столько лет практически заменяли ему мать, ведь, насколько я помню, мать Бэсс и Дамиана была, мягко говоря, холодна в отношении к детям.

В ответ на это леди Дороти нахмурилась и устремила взгляд в окно. Затем, спустя пару минут молчания, перевела взгляд на меня и проговорила:

– В битве с эскадроном Дамиана за черноводную реку погиб мой родной сын. Поэтому, как бы я раньше не любила этого мальчика, его солдаты отняли у меня смысл моей жизни. Нет, я не мщу ему, это не про меня. Я просто абстрагировалась от того, что некогда практически заменяла ему мать. Он для меня не тот мальчик, которого я воспитывала, он для меня один из главных кораксов Либерона и не более того. И тебе, Марлин, я тоже советую относиться к нему так же. К нему и к Бэсс. Они кораксы, враждебные нам сущности. Если встанет вопрос о том, направлять ли своих кровожадных пернатых солдат на дом, где живет твоя мать, Дамиан не будет долго раздумывать. Помни об этом, девочка моя.

– Ясно, – с грустью проговорила я, прекрасно понимая, чего стоило этой женщине едва ли не каждый день улыбаться, строя из себя некую другую особу в тот момент, когда сердце разрывалось от боли, которая никогда не притупляется.

– Ну, а что касается его…Дамиан из того гусенка-юнца превратился в очень красивого мужчину. Высокий, статный, сильный. От него всегда веет какой-то непреодолимо увлекающей харизмой. Именно она-то и обеспечивает ему ту вереницу влюбленно смотрящих на него девушек и молодых женщин, которые то и дело сменяются подле него. Ветреный до невозможного, – улыбнулась леди Дороти. – Вроде бы уже и возраст такой, что пора бы остепениться и семью создать, ан нет, не желает. Хотя, мне порой кажется, что он не хочет обременять себя серьезными отношениями до тех пор, пока не окончится война. Он ведь видел, как страдала его мать, потеряв своего мужа, отца Дамиана и Бэсс. Говорят, что она и ушла так рано поэтому, сначала пристрастившись к выпивке, а потом и наложив на себя руки. Слухи может, не могу сказать точно. Но то, что смерть отца Дамиан перенес очень и очень болезненно, это точно. Поэтому, на мой взгляд, и не привязывается он ни к кому, да и к себе привязывать никого не хочет. Пара ночей в постели с какой-то красавицей и уже следующие пару ночей подле него другая. А может я просто его идеализирую, ведь мне все кажется, что я слишком хорошо его воспитывала ранее, чтобы из него вырос такой повеса. Может он просто падок на женскую красоту и не более того. Этот вариант был бы более приемлем для нас, – засмеялась Дороти.

– Да уж, – скривила я губы в вымученной улыбке. – Хотя мне кажется эта затея заведомо провальной. Вариант с Бэсс более правдоподобен, ведь мы с ней в детстве были не разлей вода. А вот чтобы с Дамианом, это из ряда чего-то сказочного, да и только. Даже я…не могу с точностью сказать, что смогу правильно повести себя с ним. Какой другой мужчина, возможно, но только не ящер, – поежилась я, вспомнив колючий взгляд темно-серых глаз мальчишки, которого я помнила.

– Мне всегда было интересно, почему именно ящер? – улыбнулась Дороти.

– О, это еще та история, – простонала я с улыбкой. – Помните мне мама купила такую красивую сумочку с длинными лентами? Вы еще тогда на нее брошь свою прицепили, сказав, что так моя сумочка еще более красива. Так вот однажды я вернулась из вашего дома и запустила в сумочку руку, дабы достать оттуда конфеты, но вместо сладостей нащупала нечто скользкое. Я в ужасе отшвырнула сумку и оттуда выползла та огромная ящерица, которая жила в комнате у Дамиана. Не могу с точностью сказать, что это он ее туда мне подкинул, может она сбежала и сама забралась туда, но с того дня Дамиан стал для меня ящером и никем иным.

– Он точно не подбрасывал ее тебе, – уверенно сказала Дороти. – Поскольку целый день искал тогда это противное пресмыкающееся, перевернув весь дом вверх дном.

– Ну и поделом ему, – улыбнулась я. – Я тогда решила промолчать, что ящерица где-то спряталась в моем доме, поскольку знала, что он придет к нам, чтобы забрать ее. А мне до жути было стыдно, ведь по сравнению с домом Дамиана и Бэсс, домишко моей семьи был конурой, не иначе, и мне казалось, едва только Дамиан увидит, где я живу, то будет до конца жизни называть меня нищенкой.

– Столько времени прошло, – устало проговорила леди Дороти, откинувшись на спинку сиденья. – Ты вон в какую красавицу превратилась. Дамиан с Бэсс выросли и стали взрослыми. Я…постарела, – она на мгновение прикрыла глаза и на ее лбу выступила напряженная жилка. – Заключили бы уже перемирие, что ли. Сколько будем так косить ряды друг друга? Столько смертей, а конца этому ужасу и не видно.

Следующие несколько часов езды мы не разговаривали с Дороти. Она дремала, а я напряженно смотрела в темное окно, за которым едва были различимы мелькавшие стволы необъятных деревьев, растущих вдоль дороги. Миллионы мыслей кружили в моей голове. Воспоминания, к которым я никогда не думала вернуться, то и дело всплывали в моей памяти. Вот мы с Бэсс сидим на лужайке подле ее дома и листаем книжку с картинками, вот моя мама угощает нас душистыми пирожками, вот леди Дороти, тогда еще Аша, бранит нас за то, что мы оборвали все бутоны на розовом кусте, а вот Дамиан смеется над тем, как мы с Бэсс хлюпаем носами, рыща по дому в поисках новых кукол, которые подарила нам его мать. Дамиан…Я застонала, мысленно произнеся это имя. Никогда не думала, что смогу сказать, что не слишком обрадовалась известию о том, что он остался в живых. Он и Бэсс. Ведь хоть Рамона и сказал, что прямого вреда меня не заставят наносить ни ей, ни ему, но мне мало верилось в это. А вредить тем, кого знаешь…это было выше моих сил…даже во благо родной страны. Рамона была права. Не под силу сильфиде некоторые грани жизни лазутчиков, ох не под силу. Слишком много во мне было этого желания видеть всех счастливыми несмотря на ту муштру, которой мы подвергались в школе. Слишком много было моей сущности во мне, а она ну никак не хотела ложиться в постель без любви, никак не хотела врать бывшей подруге, и никак не хотела идти тем путем, которым заставляла меня идти чертова война. Проглотив комок в горле, я вспомнила голодные глаза братишек и отчаянный взгляд мамы, когда она стояла у окна и беззвучно плакала, не зная, чем нас накормить. Вспомнила ее слезы, когда она читала маленькое, невзрачное нацарапанное черными чернилами донесение о смерти отца. Только эти горькие картины в моей голове и заставляли отбрасывать свои сомнения и настойчиво требовали хоть что-то сделать для родных и для тех, кто так же, как и я, испытал ужасы потери и безысходности.

– Въезжаем на территорию Либерона, – сосредоточенный голос леди Дороти прервал мои размышления. – Пару часов и будем у меня. Уже утро практически, – она кинула взгляд на мелькающий за горизонтом кроваво-красный восход. – Днем отоспимся, а вечером в театр.

– Как, уже сегодня? – настороженно спросила я.

– Да. Промедление нам ни к чему. Быстрее сделаем то, что нужно, быстрее отправлю тебя и твоих подруг домой. Одной мне спокойнее здесь. Нужно беспокоиться лишь о своей жизни. Не люблю брать на себя ответственность за судьбы других, – резко ответила леди Дороти, и я поняла, что она переживает обо всем не менее, чем я.

Я молча кивнула, соглашаясь с ней, и следующие пару часов напряженно наблюдала за территорией Либерона. Благо, двигались мы по безопасному участку, поэтому кроме мирных деревенек и одиноких патрулей на пути к столице нам ничего устрашающего не попалось, ведь вся кровавая бойня была сосредоточена на северной стороне прилегающей к нашему государству территории.

Либерон, государство-колыбель кораксов. Именно здесь испокон веков жили они, эти оборотни-птицы и где бы они не проживали вне его территории, в любом случае превыше всего они ставили именно ее, эту землю, славящуюся своими богатыми на приносящие огромные деньги ископаемыми. Золото, серебряная руда, изумруды…чего еще им не хватало, я не могла понять. Хотя, как говорила мадам Рамона, битва шла за главный ресурс – население, которое, в случае победы кораксов, стало бы бесплатной рабочей силой, своим трудом добывающей то, что именовали одним словом «богатство».

Пока наш экипаж несся по бескрайним природным просторам, я еще была относительно спокойна, но когда его колеса загромыхали по мощеной дороге и мы миновали главные ворота столицы, вот тут меня и начала поколачивать едва уловимая дрожь. Как я не старалась отвлечь себя созерцанием готической архитектуры города, мои мысли то и дело нашептывали мне, что иду я по скользкой и опасной дорожке, которая непонятно куда заведет меня. Меня и моих подруг, которые, как я поняла, уже были в этом городе.

Не прошло и четверти часа, как экипаж остановился подле высокого, но какого-то узкого особняка, построенного из черного камня, украшенного лепниной, выкрашенной золоченой краской. Выйдя из экипажа, я окинула взглядом улицу, по которой сновали туда-сюда озабоченные прохожие и вальяжно расхаживающие влюбленные парочки.

– Это одна из главных улиц. В свое время актриса, обличье которой я ношу, была очень популярна и этот дом ей подарил один из поклонников, – тихо проговорила мне леди Дороти, подтолкнув меня ко входу в особняк. – Пойдем, незачем пока привлекать к себе лишнее внимание.

Поднявшись по истертым ступеням ко входу в дом, я отметила про себя, что особняк был хоть и не слишком большим, но довольно-таки дорогим. Чего только стоили золоченые витые перила и кованые двери, украшенные стальными цветами, покрытыми такой же позолотой. Едва только мы остановились у входа, как двери нам открыла Китти в форменном платье служанки. Увидев девушку, у меня словно гора с плеч упала, и я едва не бросилась ей на шею, но сдержалась, помня, что по легенде она всего лишь служанка в доме у леди Дороти. Но когда двери особняка захлопнулись за моей спиной, я не выдержала и обняла Китти, которая засопела носом, тоже едва сдерживая слезы.

– Бог мой, дети еще, – пробормотала едва слышно леди Дороти, наблюдая за нами. – И куда вас таких вот в лазутчики? Вы же сильфиды! Эмоции, ласка, любовь ко всему живому и прекрасному…как это затравить в себе? Ой, девоньки, не знаю я.

Выдохнув, она стащила с рук перчатки и сбросила с плеч плащ, отдав его Китти.

– Поесть и в кровать, – строго посмотрела она на меня. – К вечеру должна быть куколкой, а не затасканной тенью с темными кругами под глазами. Болтать будете потом. Отведи ее в столовую, а потом покажи комнату, – бросила она Китти. – У тебя на сон не более шести часов, – окинув меня взглядом, проговорила она и направилась на второй этаж.

Мы же едва не в обнимку пошли в направлении столовой, откуда доносился непередаваемый запах чего-то печеного.

– Это ты что ли все приготовила? – недоверчиво спросила я у Китти, когда та поставила передо мной очередную тарелку с просто невероятно красиво украшенным блюдом.

– Моя мама была поварихой у одной графини, – улыбнулась та и уселась напротив меня за стол. – Я полжизни провела на кухне. Так что это, – она кивнула на тарелки, – моя стихия. Многое, конечно, я умела делать при помощи своих сил, но здесь, когда они подавлены, пришлось вылеплять все руками, – она пододвинула ко мне тарелку, на которой лежал пирожок, украшенный причудливыми цветами. – И я не уверена, что мне по душе придется то, когда я вновь стану сильфидой. Шучу, конечно, – засмеялась она. – Творить руками так же увлекательно, как и при помощи магии.

– А Эзра? Она где? – спросила я.

Китти отломила кусочек печенья и, бросив его в рот, проговорила:

– Нас везли сюда порознь. Меня такой дорогой тащили сюда, что ты себе и представить не можешь. Ты ведь с Дороти поехала по открытому пути, она же у нас личность видная, ей везде дорога открыта в Либероне, – повела бровью Китти. – А мне последние километров пять пришлось идти пешком до столицы. Уже на подходе только какой-то извозчик предложил меня подвезти, а так бы я вообще не знаю, что со мной было бы. Так что Эзру я не видела. Они нас специально разделили, мне кажется, – проговорила Китти. – В целях безопасности. Случись чего, чтобы не дай бог мы не попали всем скопом сразу в лапы этих ворон, как случилось с теми девушками, о которых так горевала Элея. А где твой медальон? – нахмурилась Китти, кивнув на мою шею.

– Мне его нельзя носить. Я здесь сильфида, – пожала я плечами.

– Почему? – спросила удивленно Китти. – Мадам Рамона вкратце описала нам суть задания. Но чтобы ты без медальона…а вдруг попадешься, что тогда? Живьем же выпотрошат. Могли бы ведь без подавления сущности сильфиды его сделать для тебя.

– Не знаю, – напряженно отмахнулась я. – Она сказала мне, что я по максимуму должна быть естественной во всем. Рамона решила не рисковать…заданием, – проговорила я и опустила голову, понимая, что меня бросили как ягненка на закланье – выживай как хочешь. – Ну да ладно. Все потом. А сейчас спать. Шутка ли, больше половины суток провести в бешено мчащемся экипаже. Разбита вдребезги, честное слово. Пойдем, покажешь мою комнату.

Китти вскочила и, ухватив меня за руку, потащила за собой на второй этаж шикарного особнячка Дороти.

– Непередаваемо красивый дом, – тихо прошептала она, открывая дверь в одну из комнат. – Эта настоящая леди Дороти была еще той свиристелкой, раз ей такой дом подарили. Это же как нужно уметь мужчиной вертеть, чтобы он так раскошелился на тебя.

– Китти, – с упреком проговорила я, ткнув ее в бок локтем. – Нельзя мертвых обсуждать.

– Ой, да ладно, – махнула в ответ та и открыв дверь пропустила меня вперед.

Небольшая, уютная комнатка была обставлена в старинном готическом стиле. Деревянная кровать из красного дерева, накрытая темно-бордовым покрывалом, кованые светильники, коричнево-красный ковер на полу, камин с висящим над ним огромным зеркалом в раме из темного дерева, арочные окна с витражными вставками, сквозь которые пробивался разноцветный свет, какая-то величественная резная мебель из того же дерева, что и кровать – все это хоть и было явно дорогим, но навевало некоего рода уныние.

– У них везде готика, – проговорила Китти, подходя к окну, за которым была видна центральная улица.

– Кораксы, что с них взять. Темный клан с древними корнями, – пожав плечами ответила я, проведя пальцами по дорогой ткани бархатных штор. – Такая же обстановка была в доме у Бэсс и Дамиана, когда они жили на наших землях. Помню я до дрожи в коленках боялась ходить по длинному коридору, ведущему в комнатку моей подруги, так меня пугали темные тона, в которые было все отделано, ведь и без того тускло освещенный коридор казался мне каким-то по особенному мрачным и зловещим. Мне все чудилось, что вот-вот одна из дверей распахнется, оттуда выскочит какое-то чудовище и съест меня.

– Да, красиво, богато, но мрачно, – окинула взглядом комнату Китти. – Здесь ванная, там гардеробная, – махнула она рукой на две двери, ведущие в смежные помещения. – Платьев у тебя там целая куча. Все как на подбор по вкусу нашей мадам Рамоны. Шик, блеск, разврат, – усмехнулась Китти.

– Да какая разница, – махнула я рукой и, стащив пыльное платье, рухнула на кровать. – Главное не выдать себя и выжить здесь.

– Это верно. Ладно, отдыхай, – проговорила Китти, зашторивая окна. – Я разбужу тебя ближе к вечеру.

– Спасибо, – улыбнулась я и обняла подушку, чувствуя, что несмотря на ужасную тревогу в душе, спать буду просто беспробудным сном.

Шесть часов сна, были ли они? Когда меня затормошила Китти, мне показалось, что прошло всего мгновение, и уж никак не шесть часов. Но темень за окном заговорила об обратном, когда я направила свой сонный взгляд на него.

– Вставай, – настойчиво проговорила Китти, стаскивая с меня одеяло при первой же моей попытке снова закрыть глаза. – Тебе еще ванную принимать. Леди Дороти уже во всеоружии. У нее спектакль через час, так что поторопись.

Застонав, я соскочила с кровати и поплелась в ванную, где меня уже ждала теплая вода и пушистая пена, плавающая на ней. Наспех вымывшись, вытерлась полотенцем и почувствовала себя намного лучше. Вернувшись к Китти, я с ее помощью оделась в ослепительно-белое платье и терпеливо стала ждать, пока она затянет на мне корсет.

– Ну ты что! – вскрикнула от боли, когда Китти затянула его так, что я едва могла сделать вдох.

– Что? Ты вспомни, как нас утягивала мадам Рамона, – хмыкнула она, поправляя на мне юбку. – Мои ребра до сих пор помнят эту экзекуцию. Так, теперь волосы, – она усадила меня подле зеркала и ловкими движениями начала мастерить прическу, затем перешла к макияжу и спустя полчаса мой греховный образ был готов. – Этакий падший ангел, – пропела Китти, окидывая меня взглядом.

Я поднялась со стула и оглядела себя в зеркале. Шикарное белое платье из парчи с таким откровенным вырезом декольте, что я боялась даже думать о том, чтобы сделать реверанс, ведь едва прикрытая грудь могла не удержаться за тем тканевым пленом, в который ее попытались спрятать…да, такое платье было ни с чем не сравнимым орудием обольщения, не иначе. Даже у мадам Рамоны я никогда не видела такого одеяния. Тряхнув уложенными в крупные локоны волосами, я повернулась к Китти.

– Веер еще и перчатки, – засуетилась она, помогая натянуть тоненькие, как паутинка, перчатки на мои руки. – Кажется все. Нет, не все, – она снова подбежала к столику и взяла маленький пузырек с парфюмерной водой. Легонько тронув мою шею и грудь, она нанесла на них по капле непередаваемо пахнущей жидкости. – Ну вот. Теперь ты готова идти в наступление, – грозно проговорила она и рассмеялась.

– Не вижу ничего смешного, – буркнула я, пребывая отнюдь не восторге от предстоящего.

– Да, извини. Просто хочется немного поднять тебе настроение, – Китти легонько приобняла меня и поцеловала в щеку.

– Марлин! – послушалось в этот момент откуда-то с первого этажа, и мы с Китти направились туда.

Пока я спускалась по лестнице, стоящая в холле леди Дороти пристально наблюдала за мной. Когда же встала перед ней, она приподняла бровь и проговорила с легкой усмешкой:

– Невероятная, просто невероятная. Уж если этот дьяволенок не обратит на тебя внимание, то я тогда даже не знаю, – она легонько тронула рукой мой подбородок. – Как бы мне хотелось, чтобы тебя ждала иная судьба, девочка. Негоже такой чистой красоте падать так низко, как тебя заставляют это делать, – в ее глазах было столько грусти, что мне стало не по себе.

– Ничего, – улыбнулась я. – О некоторых вещах лучше пока не задумываться. Сейчас не мирное время, леди Дороти.

Она вздернула подбородок и хлопнув в ладоши проговорила:

– Ты права. Пойдем. Экипаж уже ждет.

Взмахнув подолом платья, она направилась на улицу, я же пошла за ней следом, бросив отчаянный взгляд на Китти, которая подбадривающе улыбнулась мне.

– Еще раз, – строго проговорила леди Дороти в тот момент, когда экипаж тронулся, – отца незаслуженно обвинили в измене, так и не добившись оправдания, ты уехала в Либерон, не желая оставаться в государстве, в котором столько несправедливости. Работала в таверне последний год, где я тебя и увидела месяц назад, затем предложила тебе занять место в моей труппе, поскольку уж очень мне приглянулась твоя внешность. Более ничего особенного придумывать не надо. Можешь смело рассказывать о своей жизни до того момента, как ты попала в школу лазутчиков. Вся твоя легенда найдет подтверждение и в таверне, и дома. Хант и Рамона позаботились об этом на тот случай, если все зайдет настолько далеко, что Дамиан решит проверить достоверность твоих слов и там, а уж у него точно есть лазейка на это, я более чем уверена.

– Хорошо, я все поняла, – ответила я, глядя в окно, за которым мелькали картинки ночной жизни столицы Либерона.

– Не будь такой скованной, Марлин, – неизменным строгим тоном проговорила Дороти. – Тебе все сейчас в новинку, поэтому любое твое поведение будет приемлемо. Можешь не переживать об этом.

– Я не о поведении своем переживаю, – сухо бросила в ответ. – А о том, насколько смогу сдержать эмоции, когда увижу Дамиана. Вы зря говорите, чтобы я не подавала вида, что знаю его, ведь я действительно помню каждую его черточку. Не думаю, что во взрослом мужчине так трудно распознать того юношу, коим он был. Мне кажется будет подозрительным, если я буду делать вид, что он прям никого мне не напоминает.

– Я тоже думала об этом. Давай так, ты сначала посмотри на него и реши, насколько ты смогла бы узнать его в толпе, не скажи я тебе, что это Дамиан. Если поймешь, что узнала бы его, то тогда можешь сказать ему об этом, если же нет, то предоставь ему самому решать, когда открывать тебе то, что он знает сильфиду по имени Марлин фон Барнс.

– Хорошо, – выдохнула я напряженно.

Спустя несколько минут извозчик притормозил нашу повозку у огромного здания театра, подле которого уже стояла целая вереница экипажей.

– Пойдем быстрее. У меня всего четверть часа на то, чтобы войти в образ, – проговорила леди Дороти, выпрыгивая из экипажа и направляясь к черному ходу.

Едва поспевая следом за ней, я то и дело вертела головой, пытаясь рассмотреть шикарный интерьер обители театрального искусства. Взбежав на второй этаж, Дороти просто пулей влетела в гримерную, где ее уже ждала молоденькая костюмерша.

– Мадам…! – воскликнула испуганно она.

– Знаю-знаю, – пропела елейным голоском Дороти. – Но верю в то, что твои волшебные пальчики сумеют за то скудное время, что у нас осталось, превратить меня в красавицу-герцогиню из нашей постановки.

Девушка улыбнулась и стала быстро наносить Дороти макияж, в то время как она представила меня ей в качестве будущей дебютантки театра.

– Завтра я дам тебе сценарий, будешь учить роль, – сказала она мне, чихнув от белого облака летающей вокруг нее пудры. – К вечеру чтоб все отскакивало от зубов. А сегодня постоишь за кулисами и посмотришь за представлением.

– Как скажете, мадам, – тоном прилежной ученицы ответила я и Дороти усмехнулась, окинув меня взглядом.

– Теперь платье, – суетливая костюмерша и гримерша в одном лице метнулась к висевшему платью и поднесла его леди Дороти.

Пока они были заняты костюмом, я с интересом рассматривала интерьер большой гримерной, которая, скорее всего, принадлежала только Дороти, а это говорило о том, что она была примой этого театра.

Хаос искусства, так я бы назвала то, что видела в этой комнате. Парики, платья, шляпки, перчатки и другие мелкие атрибуты одежды лежали и висели везде, где только можно. Пудра, баночки с мушками, румяна, помада и пузырьки с парфюмерией загромождали все пространство маленького гримерного столика. Бусы, веера, какие-то сценические украшения и сверкающие шпильки для волос в беспорядочном хаосе были свалены в огромную шкатулку, стоявшую на небольшом столике у окна. Большая ширма у одного из углов комнаты была увешана разного рода боа, шалями и накидками. Несмотря на весь этот бедлам, здесь было уютно и вся эта хаотичная неразбериха навевала желание и самой примерить на себя образ кого-то, кем в настоящей жизни ну никак не сможешь быть.

– Дороти! – в этот момент раздался нетерпеливый мужской голос, сопровождаемый громким стуком в двери. – Пять минут до выхода!

– Иду-иду, господин Лякрауз! – прощебетала Дороти и, поправив подол платья, пошла к двери.

Едва только дверь отворилась, на ее пороге показался невысокий, полноватый пожилой мужчина в белом напудренном парике, длинные локоны которого покрывали его широкие плечи. Поправив круглые очки, он удивленно уставился на меня.

– Это Марлин, наша будущая звездочка, – прощебетала леди Дороти, зыркнув на меня так, что я быстро сделала реверанс перед мужчиной, поняв, что это никто иной, как директор театра.

Мужчина подошел медленно ко мне и окинул с ног до головы оценивающим взглядом. Затем приподнял руку вверх и пальцем изобразил жест, который давал мне понять, что я должна покрутиться вокруг себя. Выполнив требование, я выдавила из себя милую улыбку и еще раз присела в реверансе, дав пузатику вдоволь насладиться видом моего декольте. Тот довольно прокряхтел и повернулся к Дороти.

– Это будет не звездочка, а звезда, – усмехнулся он. – Надо же какой бриллиант пылился на задворках какой-то таверны. Когда ты мне про нее сказала, я думал, что ты как всегда приукрашиваешь. Ан нет, вижу, что девица хороша. Если она так же хороша будет и на сцене, то я так думаю, что скоро тебе, Дороти, придется потесниться в гримерке для наших прим, – он бегло кинул на меня взгляд и подмигнул. – Тут, правда, есть еще конкурентка, мадмуазель Эзра. Приехала сегодня с рекомендательны письмом от моего старого друга из соседнего государства. Тоже до чертиков хороша бестия. Ведьма одним словом, – захохотал он. – Эта более нежность, – он окинул меня взглядом. – Сильфида, куда же денешь ее суть. А та…огонь! Рыжая, глаза зеленющие, я такой девки давно не встречал. В общем, в театре полный комплект красавиц. Более нам никого не надобно. Ладно, хватит болтать, уже хлопают, – прислушался он к доносившемуся с первого этажа шуму рукоплесканий. – Быстро на сцену, быстро! – гаркнул он, подтолкнув Дороти к выходу.

Когда мы с костюмершей остались одни, она улыбнулась и кивнула мне, предлагая следовать за ней.

– Ты правда сильфида? – с интересом спросила она.

– Да, – ответила я, ступая следом за ней в сторону мира закулисья.

– В нашем государстве сильфид можно по пальцам пересчитать, – она окинула меня пытливым взглядом. – В основном это те, кто служит ее величеству. Когда я была маленькой, то думала, что вы – невидимый народ, сотканный из воздуха.

– Невидимыми могут становиться только те, в чьих венах течет чистая кровь. Таких очень и очень мало, и живут они на землях туманного Альбиона. Таким же, как я, полукровкам, подвластно управление воздухом как стихией и не более того. У меня даже крыльев нет, поскольку мой отец был простым ведьмаком, да и мама тоже полукровка, – ответила я. – Сильфиды, живущие в этой части мира, более уже ведьмы, чем воздушные элементали, как таковые. Взаимодействие с воздухом и темперамент – вот и все, чем мы отличаемся от остальных.

– Это точно, – усмехнулась девушка и перешла к сплетням. – Видела бы ты ту актрисульку, о которой говорил мистер Лякрауз. Эзра, – протянула томно девушка, закатив глаза под лоб. – Всего пара часов в стенах театра, а уже едва ли не королевой здесь расхаживает. Протеже чертово, – выругалась она.

Услышав это, я едва сумела сдержать улыбку, представляя себе, что здесь уже успела вытворить Эзра, ведь то, что она ох как хорошо играла свою роль ведьмы с короной на голове, я знала наверняка.

– А вот и она, – заводя меня за кулисы, проговорила девушка, кивнув в сторону стоявшей у занавеса Эзры, которая смотрела в щелочку на начавшееся представление. – Заводить дружбу с такой гадюкой я вам здесь не советую. Подставит и глазом не моргнет. Но это мое мнение, а там сами уж смотрите. А теперь извините, но мне нужно приготовить костюмы для переодевания во время антракта, – она сделала реверанс и быстро направилась к висевшим за кулисами платьям.

Я же направилась к Эзре. Едва только подошла к ней сзади, как она надменно окинула меня взглядом и, нервно передернув плечами, отвернулась, всем видом давая понять, что я блоха из блох здесь. Я едва не засмеялась.

– Не переигрывай, – шепнула тихонько ей на ухо.

– Марку стервы держать надо, – усмехнулась Эзра. – Мы с тобой здесь не подруги, а соперницы, как инструктировала меня мадам Рамона.

– Ох, не хочется мне быть твоей соперницей, даже наигранно, – хмыкнула я.

– Терпи, моя ты ангелоподобная сильфида, – она окинула взглядом мое шикарное платье. – Какая ты соперница мне, ведьме такого масштаба? – она тряхнула шикарной гривой выкрашенных в огненно-рыжий цвет волос.

– О да, это вообще не обсуждается даже, – прошептала я, осторожно посмотрев в щелочку, через которую был виден зал. – Рамона сказала, что твоя цель какой-то из кораксов.

– Как и у тебя, – натянуто ответила Эзра.

– Ты нервничаешь? – удивленно спросила я, окинув взглядом враз посерьезневшую девушку.

– А как не нервничать? – зашипела она на меня. – Думаешь, если у меня опыта как у шлюхи из борделя, то мне за радость прыгать в постель того, кто голову тебе оторвет, едва только заподозрит, кто гадюкой пробрался к нему под крыло? Ты хоть своего этого крылатого оборотня с детства знаешь, а мне вообще дьявол достался. Попробуй такого охомутай.

– Я вижу тебе Рамона о моем задании вкратце рассказала, мне же ничего сказано не было. Кто объект твоего внимания, Эзра?

– Сайфер, – прошептала Эзра и напряглась, как струна.

– Ты шутишь? – глухим голосом спросила я.

– Это похож на шутку, Марлин? – бросила она на меня злой взгляд.

– Но…они не могли, – нахмурившись проговорила я. – Главный генерал кораксов? Этот идеальный убийца и тебя к нему? Да он же на раз и два поймет, кто ты такая, едва только хотя какой-то твой жест или поведение не будет соответствовать чистокровной ведьме, которую ты играешь! Бог мой, Эзра, – простонала я, понимая, что творится в душе у девушки, которую посылали на закланье и не иначе.

– Придется играть идеально, – натянуто ответила она. – Иначе я не жилец. Благо, хоть амулет не забрали, как у тебя, – кивнула она на мою шею. – Ели что, то хоть умру по собственной воле.

– Прекрати, – одернула я ее. – Ты еще его не видела, чтобы так рассуждать. Нам одно могут говорить, а на деле все совсем иначе. Ты же знаешь, как мадам Рамона любит завышать уровень опасности.

– Нет, Марлин, – покачала головой Эзра. – Меня в пекло прямиком кинули. Да хоть бы сказали, что в итоге то будет нужно сделать, кроме как искусно облизывать его в постели. А то – все потом, после того, как заползешь ему в голову своими любовными щупальцами, – прокривлялась она, перебрав пальцами свою шикарную шевелюру.

– Мне так же сказали, – тихо ответила я. – Потом…а что потом, неизвестно.

– Боятся, а значит сделать хотят что-то крупное. А раз крупное, значит не вернемся мы домой, Марлин. Вот увидишь. И принесло же этого твоего Дамиана тогда на помощь этому дьяволу. Наши же его почти взяли тогда. Так нет, этот птенец самого генерала спас, утерев нос нашим солдатам. Вот прям из пальцев ускользнул, тварь, – выругалась Эзра.

– Я не знала, что это Сайфера спас Дамиан, – проговорила удивленно я.

– Да мы вообще много чего не знаем, – ответила тихо Эзра. – Я тоже это узнала уже здесь, когда одна из здешних работниц шепталась с костюмершей о том, что сегодня на спектакль придет сам Сайфер со своим протеже-спасителем, то есть с Дамианом. Наблюдая за ними, я так поняла, что эти двое здесь местные сердцееды. Представляешь, под кого нас подложить решила Рамона? Под пернатых оборотней-пожирателей сердец молоденьких красавиц, – Эзра зловеще наигранно оскалила свои идеально ровные зубы.

– Дура, – ткнула я ее в бок. – Не смешно.

– А нам с тобой только и остается, что не терять юмор, поскольку если не будем абстрагироваться от того, насколько все это опасно, с ума сойдем.

– Знать бы, что потом будет, – задумчиво прошептала я. – Не так страшно бы было. А так…

– Узнаем, – передернула плечами Эзра. – Главное сейчас нужно сделать, а уже потом все остальное приложится. И где они? – нервно тряхнула она волосами. – Четыре места в первом ряду пустуют, – кивнула она на красные стулья. – Это точно они будут здесь сидеть и если четыре кресла, то, держу пари, что с спутницами будут.

– Этого еще не хватало, – выдохнула я отчаянно.

– Тьфу, – хмыкнула Эзра. – С таким-то декольте ты любую девку на второй план отодвинешь, едва перед его светлостью Дамианом реверанс пониже сделаешь. Я тоже, когда брата короля хомутала, в таком платье на бал пришла была. Ты только не дыши, когда склоняться будешь в реверансе, не то грудь на раз и два предстанет пред его прекрасные очи во всей красе. Я этого не знала, поэтому тогда со мной именно так и произошло…но это-то тогда и обеспечило мне нужное внимание со стороны его высочества, – усмехнулась она.

Я едва смогла сдержать смех, представив эту картину.

– Думаю ты со своим-то опытом справишься даже с самим Сайфером. Рамона знала, кого посылать к нему, – проговорила я.

– Твои слова да высшим силам в уши. Мне это ох как нужно, поскольку я обязательно должна вернуться домой, – натянуто улыбнулась Эзра и, приложив к губам палец, прошептала, – Тише. Идут.

Услышав это, я даже вцепилась в плечи Эзры руками, пристально глядя на четыре фигуры, движущиеся по проходу к своим местам. Двое мужчин и две женщины. Следующие несколько минут я не слышала ничего и никого, только звук своего бешено бьющегося сердца, стук которого отдавал гулким пульсированием у меня в ушах. Двое высоких мужчин…больше ничего не видела. Только они и более никого не существовало для меня вокруг. Отчаянно переключая взгляд с одной фигуры на другую, я пыталась понять, кто же из них Дамиан, и только когда мужчины подошли ближе, я не сомневалась ни секунды в том, кто из них кто. Дамиан…чертов ящер…Взгляд его насыщено-графитовых глаз, который, казалось, пронизывал насквозь своим властным блеском и в котором отражалась его какая-то темная сторона души, я не спутала бы ни с каким другим взором. О да, мальчишка-юнец вырос, но ничуть не изменился, теперь я это точно знала, стоило мне только взглянуть на него. Да, передо мной был невероятно красивый молодой мужчина с словно отточенными мужественными чертами лица, темно-пепельными волосами в тон его глаз, едва уловимо насмешливой улыбкой красиво очерченных губ, над которыми красовалась та родинка, которая так раздражала меня в детстве, теперь же она придавала строгой внешности коракса какой-то только ему присущий шарм, слегка смягчая стальное выражение его лица. Хорош, ничего не скажешь. Рамона была права. Чего стоило только его мощное тело, облаченное в черный фрак. Скользнув взглядом по его длинным ногам, которые он слегка небрежно вытянул вперед, сидя на кресле, я повела бровью…ящер? Отнюдь нет. Теперь уже передо мной был дракон, не иначе, который вполне заслуженно носил свое звание одного из главных кораксов Либерона. Секунда, еще одна и еще, и меня охватил озноб от той непередаваемой энергетики, которую я ощущала даже находясь от него на расстоянии в пару-тройку десятков метров. И снова тот страх…детский, навязчивый, вновь вернулся ко мне. Никогда не могла понять, почему я боялась его, тогда еще зеленого юнца, который так часто насмехался надо мной и своей сестрой. Ящер…в какой-то момент я поняла, почему дала ему свое имя. «Дай имя своему страху и от отступит», – всплыла в моей памяти реплика матери, когда она предложила дать имя темноте, которую я так боялась маленькой. И это подействовало. Я могла уже спокойно засыпать без оставленной у моей кроватки свечи. Но это сработало лишь с темнотой. Ящер…данное мной прозвище для Дамиана ничем мне не помогло. Я все так же боялась его, когда приходила в гости к Бэсс…в прошлом…но и в данный момент я понимала, глядя на темноволосого теперь уже взрослого красавца, что ничуть не избавилась от того непреодолимого желания сжаться в маленький комочек под взглядом его графитовых глаз. Чувствуя приближающуюся панику, я прошептала тихо Эзре:

– Я не смогу. Только не к нему!

Эзра ничего не ответила мне и тут только я ощутила, насколько напряжены ее плечи, за которые я судорожно цеплялась пальцами. Тряхнув волосами, словно сбрасывая то наваждение, которое укутало меня при виде Дамиана, я перевела взгляд на Сайфера и поняла, почему так напряжена Эзра. Абсолютная власть, сила и могущество – он был воплощением их, не иначе. Высокий, черноволосый коракс лет тридцати пяти – сорока, был словно вылеплен из сдержанной, холодной, расчетливой неземной субстанции, по-другому я не могла сказать. Спокойный взгляд более светлых, нежели у Дамиана, глаз, будто видел насквозь всех и вся вокруг, широкие черные брови словно никогда не меняли своего строго нахмуренного изгиба, а плотно сжатые во властную полуулыбку губы едва ли могли улыбаться для того, чтобы выказать кому-то какие-то приятные эмоции, нет, этот мужчина явно был не из тех, кто показывал хоть каплю тепла. Это было видно даже из того, как его довольно-таки молоденькая спутница то и дело с улыбкой что-то говорила ему, едва не заглядывая ему в глаза, явно пытаясь ненавязчиво выпросить хоть каплю одобрения или внимания к себе, мужчина же в ответ лишь бегло бросал на нее непрошибаемый взгляд, затем снова переводил его на сцену, на которой выводила свою душетрепещущую арию леди Дороти.

– Ты не можешь? – наконец спросила Эзра. – А я могу? Я вот такого могу? Да к нему подступиться непонятно как, не то что в постель пролезть, да еще так, чтобы тебя оттуда не вышвырнули через пару ночей. Твой молодой еще, – кинула она взгляд на Дамиана. – Сколько ему? Около тридцати, тридцать с небольшим? Да и не в этом дело. Сайферу тоже ненамного больше. Но твой, он, на мой взгляд, не пресытился еще ничем, просто не успел еще. Страсть, радость, желание получать от жизни – он еще всего этого не утратил, его легко увлечь будет, главное понять, чего он хочет. Он вроде и холоден, но нет, смотри как сверкают периодически его глаза, когда он слушает реплики актеров. Ему интересно, он испытывает удовольствие от актерской игры. Он даже спутнице своей мельком улыбается, да, пусть и из вежливости, но улыбается! Ему не все равно, он не хочет обидеть. Шлюху и не хочет обидеть своим невниманием. Черт, Марлин, да я в два счета охмурю этого Дамиана, несмотря на его неприступный вид. Но не этого, прожженного жизнью, – она протяжно выдохнула, вновь посмотрев на Сайфера, который со скучающе-надменным видом поглаживал свой волевой подбородок длинными пальцами. – Это дьявол, не иначе. Пресытившийся всеми возможными земными удовольствиями дьявол. Вот он точно жрет девичьи сердца на завтрак. Чертова Рамона, переоценила ты мои возможности опытной шлюхи, – нервно хохотнула Эзра, отойдя от занавеса.

В этот момент раздались рукоплескания, и я быстро постаралась встать подальше от сцены, поскольку поняла, что сейчас наступит небольшой антракт. Встав у столика, на котором стоял графин с водой, я дождалась, пока со сцены за кулисы вернется Дороти и, когда она подошла ко мне, я тихонько проговорила:

– Эзра…она боится. Я никогда не видела ее такой. Может вы чем-то поможете ей, подскажете что.

Дороти бросила мельком взгляд на Эзру, наигранно сыплющую комплименты паре молоденьких актрис, с которыми она уже, скорее всего, успела подружиться, и проговорила тихо:

– Эта девочка сама по себе, Марлин. Помогать ей мне указаний не давали. Сказали отдать лишь письмо с заданием, если она сможет подобраться поближе к Сайферу, и все.

– Но! – открыла я рот в возмущении.

– Сказала нет, она сама по себе, один на один с этим мужчиной и точка.

– Почему? – строго спросила я.

Дороти окинула меня напряженным взглядом и помолчав спросила тихо:

– Ты видела его?

– Да, – пожала я плечами.

– И что тебе не ясно после увиденного? – резко спросила Дороти. – Он первый из главных кораксов. Это птица такого полета, что даже я выступала против того, чтобы Хант и Рамона посылали лазутчицу к нему. Если она провалит задание, то…, – сказав это, Дороти отвела взгляд на долю секунды. – Поэтому никакой помощи, даже словом. Запомни это. Ты сама по себе, она сама по себе.

– Но почему так? – не унималась я. – Что с того будет, если вы натолкнете ее на правильный путь с ним?

– Ничего не будет. Но делать этого я не буду. Рамона всему, чему надо ее обучила. Мои слова ей ничем не помогут, если она боится Сайфера. А бояться ей его стоит, уж поверь мне, – отчеканила Дороти, нервно обмахнувшись веером.

– То есть вы бросили ее? – зло спросила я. – О таком речь не шла, когда мы собирались сюда!

– А много тебе говорили о том, что касается Эзры? – едва не гаркнула на меня Дороти. – Она знала на что шла. Ей сразу сказали, что она, возможно, не вернется, если выдаст себя!

– Эзра не пошла бы на такое, – тихо проговорила я. – Она авантюристка, но не до такой степени.

– А что ты знаешь о ней, Марлин? – пристально посмотрела на меня женщина. – Ты знаешь, что она покушалась на жизнь самого его высочества, за что была упрятана в темницу, где родила ребенка, который теперь находится в доме для обездоленных малюток? Ее из тюрьмы вытащила Рамона. Она предложила Эзре в обмен на свободу и более-менее обеспеченную жизнь с дочерью, пролезть к Сайферу так же, как она в свое время пролезла к его высочеству, вскружив ему голову так, что он и подумать не мог, что в его постели спит его будущая, благо несостоявшаяся, смерть. Так что, если эта девка выкинет из своей головы страх и сделает все, как надо, домой она вернется и у нее начнется новая жизнь. И у нее, и у ее дочери. А нет…ну значит Рамона сделала ставку не на ту шлюху.

– Этого не может быть, – в ужасе посмотрела я на Дороти. – То есть Хант и Рамона пользуются тем, что любовь матери на что угодно толкнет в желании защитить своего ребенка?! Бедная Эзра, – я отчаянно посмотрела на девушку, которая всеми силами старалась держать образ стервозной актриски-ведьмы, хохоча в компании двух молодых актрис, которые то и дело поглядывали недружелюбно в мою сторону.

Дороти ничего не ответила, лишь взглядом давая ответ на мой вопрос. Затем она развернулась и направилась к костюмерше, которая уже нервно пританцовывала, держа наготове тяжелый бархатный плащ с горностаевой оторочкой. Пока Дороти надевала плащ, я напряженно переводила взгляд с нее на Эзру. Подлость во имя государства. Такого я не ожидала от Рамоны и Ханта, хотя прекрасно понимала, что мы, по большому счету, лишь оружие в их руках и не более того, несмотря на последние слова Рамоны о том, что она беспокоится о всех нас. На мгновение закрыв глаза, я решила подумать об этом всем тогда, когда окажусь в более спокойной обстановке. Было страшно даже думать о том, какие подводные камни скрывались в том, что касалось моего задания, а в том, что они были, я прекрасно понимала. Так в раздумьях я стояла до тех пор, пока Дороти, приведя себя в порядок, не вернулась ко мне.

– Песню ритуальную сильфид ведь знаешь? – резко спросила она.

– Знаю, – осторожно ответила я.

– Как только окончится спектакль, я попрошу тебя выйти на сцену. Представлю как новую актрису нашего театра и попрошу спеть. Так что будь наготове. И чтоб исполнение было идеальным. Голос у сильфид, насколько я знаю, просто ангельский, поэтому с этого и начнем восхождение к нашему дьяволу. Дамиан всегда любил слушать пение твоей матери, когда она приходила в гости, думаю ты поешь ничуть не хуже нее. Хорошо бы сыграть еще на арфе. Сможешь?

– Смогу, – пожала я плечами. – Мама в детстве учила меня, да и Рамона заставляла практиковаться. Так что и спою, и сыграю.

– Ну и прекрасно, – проговорила она и, развернувшись, пошла к занавесу, который спустя несколько секунд поднялся, призывая актеров на сцену.

– И спою, и сыграю, и станцую, – скривила я губы в напряженной улыбке. – Чего не сделаешь во благо короны, государства и родных.

Одна мысль точила меня изнутри…я и представить себе не могла, что переживала в этот момент Эзра, которая была повязана по рукам и ногам болью за ребенка. Почему она никому не говорила о том, кем она была на самом деле? Как могла скрывать за той маской бойкой соблазнительницы, которую мы видели каждый день подле себя, настоящую продуманную преступницу. И было ли правдой то, что сказала мне Дороти? Я уже не понимала, кому можно доверять, если вокруг столько недомолвок. В любом случае, я решила не делать поспешных выводов насчет Эзры, пока не выслушаю ее версию правды.

Выдохнув, я осторожно выглянула в небольшую щель занавеса. Дамиан и Сайфер сидели все так же в компании своих спутниц, наблюдая за игрой актеров. Нахмурившись, я пыталась припомнить то, каким был в прошлом Дамиан – жесты, голос, смех, манеру держать себя, одеваться и прочие мелочи, которые за те короткие минуты, что оставались до выхода на сцену, словно помогали мне прожить жизнь маленькой Марлин заново. Прищурив глаза, я наблюдала за тем, как он слегка запрокидывал голову назад, смеясь над какой-то репликой, летящей со сцены. В такой момент он не выглядел столь устрашающе и я, вдохнув судорожно, начала свыкаться с мыслью, что нужно будет наступать себе на горло и брать себя в руки, как это делала Эзра, которая стояла поодаль от меня, скрестив руки на груди и так же пристально наблюдая за объектом своего задания. Нда…я не представляла себе, как она сделает то, что от нее требовалось, поскольку если я Дамиана побаивалась в данный момент исключительно потому, что нас связывал с ним небольшой отрезок жизни, о котором у меня были лишь неприятные воспоминания, которые можно было, по большому счету, отбросить и попытаться узнать этого, нового Дамиана, то в случае с Сайфером страх Эзры был вполне себе объясним, поскольку даже понимая то, что я ровным счетом никакого отношения к этому мужчине иметь не буду, при взгляде на него и меня окутывал какой-то дикий ступор.

– Ты не будешь одна, Эзра, – прошептала я себе под нос. – Вместе попали в эту передрягу, вместе и выползем отсюда. И плевать мне на Рамону и Ханта, моя дорогая леди Дороти.

Едва только я проговорила это, в зале послышались громкие рукоплескания, которые длились минут пять точно, затем, когда они немного утихли, прозвучал мягкий голос Дороти:

– Спектакль окончен, но мне бы хотелось вас, мои дорогие поклонники этого прекрасного театра, порадовать еще кое чем. Сейчас на сцену выйдет прекрасная молодая девушка, которую я встретила чисто случайно в одной из своих поездок. Никогда бы не могла подумать, что столь тяжелое путешествие в отдаленный уголок нашего государства обернется таким успехом. Девочка просто изумительна. Талантлива, прекрасна, словно нераспустившийся бутон, а этим она обязана своей природе, которая всегда щедро одаривает тех, кто имеет такое прекрасное происхождение. Дамы и господа, представляю вам сильфиду, мадмуазель Марлин.

– Ну вот и все, – простонала я, услышав побежавший по залу изумленный шепоток.

Сделав глубокий вдох, затем еще один и, когда подняли занавес, я нарисовала на своем лице легкую улыбку. Подобрав подол платья, сделала шаг навстречу дороги в один конец, поскольку в этот момент я еще не представляла себе, куда это все заведет меня. Двигаясь, как в тумане, взялась за протянутую мне Дороти руку, которая что-то говорила еще зрителям, но смысл сказанного ею я не улавливала, поскольку все мое внимание было приковано к сидевшему от меня метрах в десяти мужчине. Хотя я тщательно старалась делать вид, что не смотрю конкретно на него, а просто окидываю взглядом присутствующих, да только мой взгляд то и дело встречался с его глазами, которые с каждой секундой созерцания меня на сцене становились все темнее, а черные брови все сильнее принимали напряженный изгиб. Узнал! Черт, узнал…только и пульсировало у меня в голове понимание того, что смотрящий на меня коракс узнал во мне, взрослой уже, ту маленькую девочку, которая прозвала его ящером. Если бы не Дороти, я бы точно не смогла ни подойти к стоявшей в дальнем углу сцены арфе, ни взять себя в руки. Только ее строгий шепот у самого моего уха: «Возьми себя в руки, иначе все провалишь!», вернул меня к действительности. Тряхнув волосами, я села на стул и огромным усилием воли заставила себя сосредоточиться на серебристых струнах этого волшебного инструмента, который под моими пальцами начал выводить волшебную мелодию. Голос…песня…я словно слышала себя откуда-то издалека. Бог мой, сколько же времени прошло. Дамиан и правда очень любил слушать пение моей матери, но играла она тогда не на арфе, а на рояле. Дамиан же стоял, облокотившись на него, и словно завороженный смотрел на мою маму. Я в такие минуты даже ревновать начинала, поскольку она всегда с улыбкой взирала на него, в то время как на меня могла шикнуть строго, сказав, чтобы я не мешала ей играть. Песня длиною в несколько минут показалась мне длиною в целую вечность, настолько мне было тяжело в эту минуту вживаться в образ простой маленькой сильфиды, которую нелегкая судьба заставила искать будущее во вражеском Либероне. Не поверит…не поверит Дамиан в эту сказку, я была больше чем уверена, поскольку он даже в юности не был наивным глупым мальчишкой, а теперь…теперь и подавно. Последнее движение пальцев по струнам и вслед за умолкнувшим инструментом взревел рукоплесканиями зал. Поднявшись со стула, я вышла в центр сцены и сделала легкий реверанс, понимая, что блистать своим декольте сейчас неуместно. Довольная Дороти подвела меня к краю сцены и к моим ногам начали класть букеты цветов, а какой-то мальчишка-лакей вбежал на сцену и что-то прошептал ей, она же в свою очередь что-то ему ответила и сделала реверанс, посмотрев на Дамиана, который слегка склонил голову и, поднявшись с места, направился к выходу, уводя за собой свою спутницу. Следом за ним направился и Сайфер, за которым, словно собачонка, побежала сопровождающая его красавица.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.