Марина Залесская
Звездная Ласточка

Прибытие

Я сидел на сборном пункте центрального телепорта планеты Негев¹ системы α Гончих псов – Сердце Карла². Странная планетка. Как будто начинающий оформитель отдал свой первый опыт трехмерного дизайна терраформу-любителю, и они, понатыкав в черепа чипы с новейшими кибернаркотиками, вместе сотворили адское произведение высокой творческой мысли. Я слышал, что стали выпускать киберстимуляторы отдельно для каждой профессии, специфические энергетики под определенные запросы. Но меня это мало интересовало, заливать в мозг всякую отраву могут позволить себе только обычные люди, а я – мод Бета-4³ – никогда не употреблял кибернаркотики: ясная голова и твердая рука необходимы для выживания в опасных местах, в которых приходится работать.

И вот новое назначение – Негев, обычная планета, естественного происхождения. Сердце Карла постаралось и оформило ее по своему вкусу без привлечения неумелых дизайнеров. Вся поверхность планеты покрыта, как вы правильно догадались, разнообразными пустынями: песчаными, каменистыми, глинистыми и даже снежными. Кое-где все-таки зеленели оазисы, в которых копошилась местная, весьма странная жизнь. То, что на Негев существуют разумные инсектоиды, первооткрыватели догадались не сразу. Необычные существа – коккулюсы – выглядели организованными насекомыми, проживали в глиняных мазанках, похожих на гигантские соты, днем спали, а ночью выходили на охоту и спаривание.

Колонии инсектоидов не заинтересовали Всегалактическую Конфедерацию⁴, и на пустынной планетке, несмотря на вопли ксенопсихологов⁵, открыли полигон для генных модификаций. Генетики принялись с увлечением модифицировать и местных тварей, и организмы, привезенные с других пустынных миров. Естественно, решили и коккулюсами заняться.

Но, на их счастье, среди ненормальных ученых, сующих свой нос в гены, которые создала природа для своих целей, а не для их пытливого ума, нашелся ксенопсихолог-любитель – Самюэль Бриль. Именно он догадался, что странные насекомые, похожие на богомолов в накидке – разумные. Самюэль Бриль зафиксировал свой разговор с величественным коккулюсом в красном капюшоне и выслал запись известному ксенолингвисту⁶ Рону Швайберу. Лингвист расшифровал неуклюжие попытки контакта Бриля с насекомым и пришел в ужас. Неразумный богомол оказался царевичем Крах’Тармом II. Бедняга изо всех скрипел и свистел, надеясь привлечь к себе внимание глупых существ в белых халатах, но им заинтересовался только Бриль. Царевича не успели подвергнуть модификации, ему повезло, а вот десяткам его сородичей – нет. И хотя Самюэль Бриль и ксенолингвист подняли шум на всю Всегалактическую Конфедерацию, пытаясь объяснить, что на планете с разумными обитателями идет геноцид, решение о закрытии полигона вступило в силу не сразу, и десятки коккулюсов остались изуродованными навсегда.

Царевича с почетом сопроводили домой. Его хитрый папаша – кстати, ничуть не переживавший из-за потери потомка – взял чадо обратно, но запросил с Всегалактической Конфедерации возмещение за причиненные моральные страдания. Полигон генных модификаций быстренько свернули, потеряв в спешке сотни две удравших монстров. Царю Тураху I сделали все, что он захотел: укрепили дворец, который ученые считали чем-то вроде огромного термитника, насадили несколько крупных оазисов – это несущественные мелочи. А по-крупному: приняли Негев во Всегалактическую Конфедерацию, а царя назначили главным представителем от цивилизации коккулюсов в Совете Галактик. Пока царь Турах I с восторгом путешествовал по разным мирам на полученной в подарок яхте, сбежавшие монстры начали охоту на его поданных. На планете срочно построили вахт-станцию, крупный телепорт и направили отряд моди для охраны коккулюсов.

И вот я в пункте сбора, жду остальную команду. Мы сменим вахтовиков, просидевших на Негев ровно полгода. Не могу сказать, что я рад назначению. Я люблю работать на водных планетах, а раскаленная Негев мне не по вкусу. К тому же меня тревожило какое-то неясное предчувствие беды. Со мной такое часто бывает, может быть, от родителей досталось или смодифицировали паранормальную способность и ждут, когда я ее разовью.

Меня зовут Сильвион, я стандартный генный модификант. Стандартный означает – без продвинутых изменений. Обычный набор свойств: мгновенная реакция, регенерация, регулируемый теплообмен, выносливость, кости, укрепленные титановым сплавом, улучшенный слух, острое зрение в разных спектрах. Все технические характеристики моих модификаций прописаны в личном файле, можно ознакомиться, если допуск есть. Но ничего особенного в моем кейсе не найдете.

Кроме стандартных моди, существуют еще и продвинутые: с жабрами или с крыльями, или с тем и другим вместе. Я видел их несколько раз. Держатся особняком, занимаются в секретном корпусе, информации о них нет. Нас они презирают, называют гладиаторами – убойным мясом, а себя мнят людьми будущего. А мы считаем их подопытными кроликами.

Мои родители отказались от меня в раннем детстве, а может быть, и погибли. Если так, то тогда они молодцы, что не взяли меня с собой в день своей смерти, а где-то оставили. Скорее всего, в трущобах каких-нибудь. Место моего рождения засекречено, как и у всех моди. Незачем нам знать, из какой помойки нас вытащили. Во Всегалактической Конфедерации много заброшенных нищих планет, где население живет бедно и скученно. Эти планеты – пастбища Юнимода⁷. Агенты организации покупают детей за бесценок, жители трущоб плодятся как тараканы и рады избавиться от лишних ртов. Дети больные, конечно, но что такое болезни для могущественной организации. Они исправляют любых: косеньких, глухих, слепых, рахитичных. И изменяют, подбирая для слабенького ребенка обычные модификации. Продвинутые изменения нам не выдержать.

– Сильв, привет! – из телепорта вышла Моника. – О чем задумался? Подружку свою ждешь?

Я насторожился. Моей подружкой считалась Мирослава Асторио, мод Ловец из группы альфа. Неужели Мири будет нести вахту на Негев?

Меня залило волной счастья, и только умение любого мода контролировать свои эмоции не позволило расплыться в радостной улыбке.

Но Моника заметила:

– Губу закатай. Ходит слух, что наша княжна побывала на Земле-1⁸ и закрутила там роман с местным жителем.

– Роман? – глупо переспросил я.

– Не понимаешь? Секс – это у нас, у обычных моди. А у княжны – роман, огромное светлое чувство, – пояснила Моника.

– Завидуешь? – поинтересовался я.

– Вот еще, – дернула плечом Моника. – Я Станко люблю, и люблю взаимно. Зачем мне несчастный роман? Станко вскоре появится, он будет работать с нами.

Моника, красивая черноволосая девушка с безмятежными синими глазами, была влюблена в Станко – Бета-5. Но взаимность ей только мерещилась. Станко мечтал стать ученым-ботаником и все свободное время посвящал изучению растений. Монику это вовсе не смущало, она надеялась, что когда-нибудь Станко оторвется от мхов и лишайников и обратит внимание на нее. А Монику, в свою очередь, любил Оса – Бета-1. Оса обладал приметной мутацией – окрашенными в черно-желтую полоску волосами. Многим из нас стараются сделать какую-нибудь яркую фишку, чтобы люди нас легче запоминали. Вы думаете, нас трудно различить? Нет, мы все разные и совсем непохожие. Но в лучшем случае люди смотрят на нас, как на андроидов, а в худшем – как на монстров. Вот наши создатели и выдумывают для нас различные украшения. У меня, например, серебристая шевелюра. Монике ничего не стали делать, она и так красивая. Моника – мод второго поколения, то есть ее родители, в отличие от моих – обычных людей – уже были модифицированы. Скорее всего, ее мама и папа друг друга и в глаза не видели. Их клетки отобрали, соединили и вырастили Монику в инкубаторе.

– Осу тоже направили на Негев? – поинтересовался я.

– Не знаю,– вздохнула Моника. – Хотя бы Оса здесь не появился, а то будет грызня.

Моника знала, о чем говорила. Кроме того, что Оса безответно любил ее, он терпеть не мог Мирославу и очень холодно относился к Станко. С Мири он ссорился с детства, а недавно у них случился конфликт на Всегалактических гонках на скайкарах. Оса считал, что Мири незаслуженно присвоили группу альфа, когда он до сих пор болтается в бетах. А к Станко он ревновал Монику. Как видите, у нас все как у обычных людей: любовь, зависть, интриги, ревность.

Моргнув, пискнули звездочки на занавеске⁹, и из телепорта вышла Мири. Моника сразу же полезла к ней обниматься-целоваться. Мы, моди, сдержаны в проявлениях чувств. Ни сильная радость, ни гнев – нам не свойственны. Нас специально тренировали регулировать спектр человеческих эмоций, и никто из нас не будет так бурно приветствовать товарища. Но не Моника. Она игнорировала регулирование гормонального фона и делала, что хотела. Я думаю, именно поэтому Станко держался от нее подальше, боялся, что его унесет бурей эмоций Моники.

Я исподтишка разглядывал Мири. Она сильно изменилась: повзрослела, посуровела, сбросила девчачью наивность и мечтательность. От подростка, каким я ее запомнил, ничего не осталось. Черты лица заострились, резко обозначились скулы, в ручейных глазах застыла печаль. Мири улыбалась, но не так открыто, как раньше, а сдержанно, из вежливости. Наша княжна воспитывалась в строгости, и я знал, что никакие беды она не покажет чужим людям. К несчастью, я не относился к ее близкому кругу избранных.

Я угрюмо сидел, и Мири подошла ко мне сама.

– Сильв! Я так рада тебя видеть! – и она улыбнулась, как три года назад, светло и искренне.

– Я тоже рад. Как дела, Мири? – я произнес ничего не значащие вежливые слова приветствия, а внутри у меня бушевала радость. Когда-то я выучил ее милое лицо наизусть, и теперь видел на нем каждое, даже самое маленькое изменение, нанесенное потерями.

– Дела нормально, – ответила девушка. – Вот только что вернулась с Меандра. Вылавливала диких измененных лимнад.

– И тебе не дали отпуск после работы на Меандре? – поразился я.

– Я отказалась от отпуска, – тихо ответила Мири.

Странно. Работа на Меандре считалась одной из труднейших для моди. Психологические травмы косили даже самых стойких, и поэтому там работали только альфы.

Меандр – планета, на которой в эпоху Великих Генных модификаций разразилась гуманитарная катастрофа. Нелегальным генетикам приглянулись местные обитатели рек и озер – красивые полуразумные создания, похожие на греческих нимф. Светло-зеленые лица, изумрудные глаза, блестящие зубы, копна кудрей травянистого цвета, полные зеленые губы – все это произвело фурор у модниц Галактического Союза. Многие девушки модифицировали кожу, добавляя в нее зеленый пигмент, и делали себе руки с перепонками на ладонях, как у меандрских лимнад. Извращенцы тоже захотели иметь чудесных экзотических созданий в своих гаремах. Богачи стали заказывать лимнад для бассейнов и личных озер, но бедняжки гибли от тоски. Естественно, нелицензированные модификаторы вплотную занялись речными нимфами.

Прекрасные создания обитали лишь в одном месте на Меандре – в Озерном крае, окруженном горами. Хищники в закрытой экосистеме не водились, и лимнады процветали. Существа женского и мужского пола были так похожи, что разобрать, кто есть кто, оказалось почти невозможно. Генетики пытались приручить нимф и приспособить их к жизни в воде разного состава, но генотип пресноводных обитателей оказался настолько стойким, что они массово гибли. Когда преступления раскрылись, на Меандре осталось лишь две сотни лимнад. Одичавшие несчастные создания боялись всего и всех. Они умирали, не находя себе пары, и вскоре на Меандре не осталось бы ни одного чудесного создания, но им пришли на помощь. На планете организовали центр спасения пресноводных нимф. Их отлавливали и переселяли в тщательно охраняемый водоем. Лимнады расцвели, завели потомство, защебетали, пытаясь общаться со спасителями. А вскоре нимфы вышли на зеленые поляны, взялись за руки и запели. Волшебный концерт меандрских лимнад транслировался на всех экранах Вселенной и собрал множество зрителей. Песни нимф стали невероятно популярны и уже нашлись желающие использовать экзотических певцов в турне по просторам Галактики. Но Меандр закрыли для посещений через телепорты и выставили орбитальную охрану.

– Тяжело пришлось? – сочувственно спросил я, с тревогой глядя на бледное Мирино лицо.

Она пожала плечами.

– Как всегда на планетах с гуманитарными катастрофами. Половина из найденных лимнад погибала от инфарктов. Я разговаривала с найденными русалочками часами, и вот казалось, я уже смогла уговорить их отправиться со мной в заповедник. Мы идем к флаеру, я заливаюсь соловьем, расписывая, как хорошо русалкам жить в чистой воде среди сестер и братьев. Но стоило показать контейнер для транспортировки, как нимфы тряслись от страха и умирали. Или залезали в переноску, но гибли в дороге. Когда становилось совсем не по себе, я слушала пение спасенных лимнад, отдыхала, а потом снова отправлялась на поиски.

Почему же моди тяжело работать на таких планетах? Казалось бы, мы устойчивее, чем люди, к ужасам Эпохи Великих Генных изменений, но нас учили убивать жутких монстров, а не спасать несчастных изуродованных гуманоидов. Я видел документальный фильм о ловле диких лимнад. Голодные, грязные – они тряслись от страха, окукливались или погибали. Видеть, как на твоих глазах умирает прекрасное необычное существо, очень тяжело. Поэтому на Меандре работают специально обученные альфы, которые передвигаются как привидения, почти не дышат, часами сидя в засадах, и умеют вести длительные переговоры с найденными нимфами. После месяца такой работы моду дают отпуск. А Мири не взяла. Узнать бы, почему?

Из телепорта вышел Станко. Моника с визгом повисла у него на шее.

– Станко, я привезла для тебя семена редких растений. Они сами вьют гнезда для птиц!

У Станко загорелись глаза. Видимо, гнездовые растения редкие, и Станко с удовольствием возьмет их в свою коллекцию.

– Но как? Как ты смогла вывезти семена? Гнездовки тщательно охраняются на Бамбуковой планете. На контрабандиста, если поймают, наложат крупный штраф.

– Ты доволен? – Моника радостно заглядывала парню в лицо.

– Не поверю, пока не увижу, – Станко осторожно расцепил руки Моники.

Я понимал его. Моди не рекомендуется вступать в близкие отношения. Но так как люди нас игнорируют, других кандидатур для любви у нас нет. Всех моди повергают ежегодно обновляемой химической стерилизации, затрагивающей только производство половых клеток. Поэтому секс между моди разрешен – пожалуйста, на здоровье. Но глубокие чувства контролируют и пару обычно разлучают навсегда. Юнимод строго следит, чтобы парочка никогда не работала в одной команде. В нашем фольклоре ходит немало трагических историй о разлученных влюбленных. Древний писатель Шекспир обзавидовался бы. Поэтому Станко не хотел разочарования ни для Моники, ни для себя, и сторонился пылкой девушки. А Моника продолжала любить его и каждый раз, когда они встречались, надеялась, что Станко сдастся ее очарованию.

– Что это за обнимашки? Ну-ка, прекратили немедленно, – вышедший из телепорта Оса перекосился от ревности.

– Моника принесла для меня семена гнездовки, – мирно пояснил Станко. – Это редкое растение класса…

– Ну, завелся. Начихать мне на класс твоей травы. На работе никаких личных отношений, – сказал Оса и с нажимом добавил: – Я не разрешаю.

Я не выдержал:

– Чего ты так раскомандовался? Альфу не видишь, что ли?

– И эта здесь, – процедил Оса. – Группа психопатов выходит на охоту.

Мири оторвалась от стенки, с которой почти слилась.

– Оса, запомни, – твердо сказала она. – Впредь командовать буду только я. Малейшее непослушание – и запись с твоим поведением отправится в Юнимод.

– Но пока группа не собралась, ты не командир, – парировал Оса. – Вдруг еще альфу пришлют.

– Две альфы на один отряд никогда еще не было, – заметил Станко. – Оса, не кипятись. Тебе придется смириться с тем, что Альфа-3 – командир. Для всех будет лучше, если в группе не будет ссор.

Оса пожал плечами и надменно замолчал.

Наконец телепорт привел в пункт сбора последнего члена группы

– Всем привет! – весело поздоровался Фокс, мускулистый рыжий парень. – Что скучные такие? Отличная планетка! Я люблю, когда жарко.

У многих из нас были свои предпочтения по поводу мест работы. Но Юнимод нашим мнением никогда не интересовался.

– Итак, группа собралась, – сказала Мири и приступила к командирскому напутствию. – Я, Альфа-3, командир отряда моди, прибывших на Меандр нести вахту на главной вахт-станции планеты Негев, осознаю полную ответственность за свои приказы и принимаю в команду… Бета-1!

– Я! – нехотя выдавил Оса.

– Бета-2!

– Это я, Мири, разве ты не знаешь? – пропела Моника.

– Прошу отвечать как положено, – строго сказала Мири, но улыбнулась.

– Бета-3!

– Я! – четко ответил Фокс.

– Бета-4! – продолжила Мири.

– Я!

Мири скользнула по мне взглядом. Да, я Бета-4. Высокий ранг для меня – сына жителей трущоб. Хорошо, что мои родители от меня отделались, сейчас нищенствовал бы в фавелах.

– Бета-5! – закончила перекличку Мири.

Станко ответил не сразу. Он увлеченно разглядывал семена гнездовки, полученные от Моники, и недовольно хмурился. Видимо, Моника неправильно транспортировала драгоценные семечки. Может, их надо было во льду держать. Мне пришлось ткнуть его в бок. Станко торопливо сказал: «Я!» и снова углубился в рассматривание будущих гнездовок.

– Альфа-3! – влез Оса. – Ты бы сделала внушение нашему ботанику, а то он и на операции будет травки разглядывать.

Фокс хохотнул, Моника надулась, а я выжидающе посмотрел на Мири.

Она не сделала замечание Станко, а коротко приказала:

– Отряд, флаер готов к вылету. На выход!

Мы прихватили рюкзаки и через узкий коридор направились на посадку.

Воспоминания

Мы летели над скучной песчаной пустыней с высокими дюнами. Ветер лениво гнал оранжевые волны песка, покрывая барханы причудливой рябью. Каждый из нас занимался своим делом. Фокс дремал, Станко возился с семенами, Оса надменно хмурился, Моника рассматривала в зеркальце свежее прелестное личико и делала гимнастику от морщин, до которых она вряд ли доживет. Мири подсоединилась к планетной сети и полностью погрузилась в общение с ИскИн. Наша княжна – молодой гений. У нее несколько открытий в различных научных дисциплинах и десяток запатентованных изобретений.

А я любовался ее точеным профилем и вспоминал нашу первую встречу. Я недавно перешел на второй уровень Академии Юнимод. В просторных помещениях с новейшими голографическими экранами, которые по старинке называли аудиториями, моди сидели не часто – в основном, лишь для прослушивания лекций Обычные общеобразовательные курсы студенты проходили ускоренным методом: заливали в мозг информацию, используя обучающие чипы, и ждали несколько дней, пока полученные знания усвоятся. Заниматься с преподавателями могли только дети обеспеченных родителей, но они, ясное дело, не хотели утруждать себя учебой, а предпочитали прожигать денежки, слоняясь по планетам развлечений. Рано выявленные одаренные дети также занимались по специальной программе с личными учителями. Всем остальным, а тем более – моди, знания закачивали при помощи чипов. Не все сразу, конечно, а постепенно – в течение короткого детства. Считалось, что такое образование хуже традиционного обучения с книжками и преподавателями, потому что давалось без труда и усилий. Но прогресс не остановить, почти все использовали «метод поглощения», тратя на учебу всего несколько лет.

Мири тоже применяла обучающие чипы, но не из-за экономии времени, а из-за того, что ее мозг усваивал любую информацию почти мгновенно и постоянно просил пищи, как горящий костер.

Откуда я, современный человек, рожденный в начале сорок первого века, знаю про костер? Все очень просто: научился разжигать и поддерживать его на занятиях по выживанию в различных условиях. Несколько раз в месяц нас забрасывают в реконструкцию, максимально приближенную к реалиям какой-нибудь адской планеты. Имея с собой минимум вещей, мы учимся выживать и выполнять различные хитрые задания: спасать невесту вождя племени, находить секретную лабораторию, убивать монстров, мало ли, что придет в голову разработчикам квестов для моди. Любой из нас выживет в самых тяжелых условиях, это наша будущая работа.

Вернемся к Мири. Все обязательные дисциплины она давно усвоила и уже принялась за программу высших учебных заведений, но ей пришлось затормозиться. Вернее, ее отец, боясь, что Мири не выпутается из глубин мозга, запретил ей закачивать информацию в подкорку. Обо всем этом мне стало известно позже, а пока я сидел на лекции, которую вел специально приглашенный генетик-модификатор. Он рассказывал о работе ученых на научных станциях, на живодернях, как мы их называли. Вряд ли лектор мог поведать нам что-то новое, но руководство Юнимод считало, что моди полезно живое общение с людьми.

Ученый заикался, кашлял, сыпал специальными терминами, подробно описывал протоколы проведения научных опытов, говорил о технике безопасности, и я уже начал засыпать, как вдруг нано-стенку прорвал характерный треск, и в аудиторию вошла девочка лет тринадцати. Все с удивлением уставились на незнакомку.

Юнимод модифицировал многие гуманоидные расы, по кампусам постоянно бродили разные экзоты, и мы давно уже привыкли к ним, а девочка выглядела обычно: удобная высокотехнологичная униформа моди, аккуратно убранные светлые волосы, чистое симпатичное личико, прозрачные глаза. Но она пришла с сопровождающим – андроидом последней модели ANDR-135, одетым в новый костюм и модные туфли.

Оса присвистнул. Он интересовался андроидами и знал, что позволить себе такую дорогую человекоподобную машину могли лишь единицы.

– Господин Карссон, – андроид обратился к лектору нормальным человеческим голосом, не механическим. – Позвольте представить вам княжну Мирославу Асторио. Княжна учится в секторе «А», и ее недавно направили на лекцию. Мы опоздали и просим прощения. Я сопровождаю княжну, меня зовут Роберт. Может ли княжна сесть и слушать лекцию?

Ошеломленный лектор кивнул. Девочка огляделась и, увидев рядом со мной свободное кресло, осторожно присела рядом. Удобное кресло растеклось, приглашая ее прилечь, но девочка не обратила внимания. Андроид отошел к стене, вытянулся в струнку и застыл, как будто у него кончился заряд батарей. В аудитории повисла тишина. Такого еще не случалось ни разу. Моди – а девочка точно была мод: на ее руке пульсировал такой же красный браслет, как и у всех нас, – никогда никто не сопровождал. Мы – отказники, сироты, будущие убийцы монстров. Юнимод не будет даже дожидаться, когда мы окончим обучение и начнет посылать нас на задания лет с четырнадцати. Так откуда же у девочки такая дорогостоящая охрана? Богач отдал ребенка в моди? Немыслимо.

Мы строили всякие догадки, лектор усыпляюще бубнил, Мирослава сидела с отстраненным видом. А я разглядывал ее чистый профиль, любуясь нежной красотой.

Но вот лектору надоел шум в аудитории, и он сказал, обращаясь к девочке:

– Милочка, будьте добры, поведайте всем о вашем статусе. Я не знаю, как к вам обращаться.

Девочка встала с места и заговорила звонким, как колокольчик, голосом. Ее ладонь осталась на подлокотнике, тонкие пальцы дрожали.

– Как сказал Робби, меня зовут Мирослава Асторио. Я мод и приемная дочь Приор-Князя Максимилиана Асторио. Недавно я угнала из ангара Юнимода скайтран¹⁰, и князь не разрешает мне ходить без охраны.

Аудитория восторженно загудела. Девчонка угнала из секретного ангара скайтран? Этот поступок настолько фантастичен, что такой сказки нет даже в нашем богатом на выдумки фольклоре. Есть история о летающем моди, который поднялся высоко в воздух, но не умер от недостатка кислорода, а попал в руки черного человека и спасся, а о краже скайтрана – нет.

Мирослава продолжила:

– Пожалуйста, обращайтесь ко мне по имени. Титул княжна я использую только в замке Приор-Князя, по его настоянию.

– Что за титул такой – княжна? – ядовито поинтересовался Оса.

– Принцесса, – коротко ответила Мири.

Девчонки восторженно зашептались. Принцесс они видели в исторических драмах «Галакт Пикчерз» и, конечно, мечтали походить на этих разряженных ломак.

– А у тебя есть корона? – пискнула Мышка, маленькая девчушка с косичками. Мышка – из расы медленно взрослеющих долгоживущих гуманоидов глеоров с планеты Индиго системы α Центавра. Сейчас Мышке уже восемнадцать, но выглядит она лет на восемь. После модифицирования ее развитие слегка ускорилось, и Юнимод надеялся, что Мышка выправится и догонит ровесников.

– У меня есть тиара – небольшая корона, – обращаясь к Мышке, ответила Мири. – Я надеваю ее на торжественные приемы.

– Ты живешь в замке? – с любопытством спросила синеглазая красотка Моника.

– Да, – подтвердила Мирослава. – Приор-Князь владеет огромным замком.

Мири не рассказала, что замок ее опекуна путешествует в мезопространстве, я узнал об этом гораздо позже.

– Замок! – по аудитории пронесся восторженно-завистливый вздох.

Вмешался лектор.

– Милочка, я слышал о таинственной расе Приоров – странников между звезд. Но у них почти не бывает потомства, зачем же тебя отдали в моди?

– Я не Приор, а обычная сирота, меня удочерили уже после модификации, – пояснила Мирослава.

Интерес к ней мгновенно угас. Такая же подобрашка, как и мы. Богатый князь решил завести себе необычного зверька и взял девчонку жить в замке. А работать она будет, как и все. Юнимоду нет дела до усыновителей.

– Милочка, – мягко сказал лектор. – Я думаю, что это не так. Тайна твоего происхождения еще не раскрыта. Поверь мне, я хорошо разбираюсь в генотипах гуманоидов, и что-то здесь не то.

Мирослава пожала плечами:

– Я неоднократно сдавала кровь на анализ, можете ознакомиться.

Лектор тут же полез в ком¹¹, вытащил из браслета на левой руке квадратик переходника, сунул его в чип на бритом черепе и замер, подключившись к ИскИн Юнимода. Аудитория, замерев, смотрела на привычные движения, как будто лектор показывал фокус, а не банально знакомился с делом девчонки.

Наконец, преподаватель вытащил переходник, аккуратно вставил его в браслет и сказал:

– Твое дело засекречено. Для ознакомления оставлен только реестр модификаций. Так что я прав, милочка. Не согласишься ли ты сдать кровь? Я сам сделаю анализ.

– Запрещено! – вмешался андроид. – Медицинские манипуляции с княжной, включая забор крови, строго запрещены лицам, не имеющим специального допуска.

– Что ж, – сокрушенно сказал генетик. – Тайна происхождения сей миловидной особы, видимо, раскроется позже. А пока продолжим лекцию.

– Да какая тайна? – не выдержал Оса. – Князек взял себе поиграть девчонку, подобранную в какой-нибудь канаве на задворках Вселенной. На охоту будет выпускать и гостям показывать.

– Про то, где меня нашли, ничего не известно. А вот в твоем происхождении нет никакой тайны, – неожиданно холодно заявила Мирослава. – Тебя подобрали в канаве на планетоиде Мусорка-300.

Мусорками называли планетоиды с отходами. Там тоже жили люди, вернее, не жили, а влачили жалкое существование

– Дура! – вскипел Оса. – Откуда ты знаешь?

– Девочка права, – сокрушенно качая головой, сказал лектор. – Ваш фенотип свидетельствует о принадлежности к вырождающимся колонистам мусорных планетоидов. А вот как Мирослава определила порядковый номер Мусорки – это интересно.

– Все просто, профессор. Небольшие кисти рук, мягкий волосяной покров на голове, большой нос орлиной формы с высоким переносьем, широкий рот, узковатые глаза – признаки американоидной расы, современных «индейцев», сбежавших от цивилизации на, как выразился Оса, задворки Вселенной, – отрапортовала Мири.

– Правильно, милочка, – нетерпеливо сказал лектор. – Данный индивид действительно давний потомок американских индейцев. Но почему именно Мусорка-300? Поясните.

– Брови и ресницы, – ответила девчонка. – Разве вы не заметили, профессор?

– Потрясающе! Брови у мальчика отсутствуют, и он сделал татуировку, а ресницы нарастить не смог.

Аудитория обидно загудела, а Оса злобно нахмурился.

– Именно на Мусорке-300 колонисты живут глубоко под землей, так как поверхность планетоида используется для свалки радиоактивных отходов. Брови и ресницы у переселенцев давно исчезли, – продолжил лектор. – Юнимод, конечно, мог вырастить мальчику брови, но, видимо, техник-модификатор поленился. Молодой человек, вам повезло. Скорее всего, вы четвертый ребенок в семье…

– Третий, – поправила Мири. – Третий ребенок в семье. Двоих детей колонисты еще могут прокормить, а третьего выбрасывают из подземелий на верную смерть. Ребенка подобрали на поверхности Мусорки-300 и модифицировали.

Аудитория молчала. Мы знали, что на многих планетах Вселенной существует нищета, некоторые заброшенные колонии стремительно деградируют, и нас этим особо не испугаешь.

Я спросил:

– А что делают с четвертым и последующими детьми?

Мири смотрела на пустую стену и молчала.

– Убивают нерожденными, – сказал лектор. – Вместе с матерью.

Все притихли. Жалостливая Мышка тихо плакала, вытирая слезы сгибом локтя. Моника подозрительно кривила пухлые губки, Оса сидел бледный и несчастный. Нас учат быть равнодушными, но мы все-таки люди. Иногда мне кажется, что мы добрее и лучше, чем обычные, не модифицированные люди.

– Милочка, – неожиданно спросил лектор. – А как вы догадались, что я – профессор?

– По употребляемым вами выражениям, – пояснила девочка. – Вы назвали сетку, используемую для ловли монстров, универсальной ловушкой системы Торнтона. Ее изобретатель – выпускник Галактического университета имени Эйнштейна, Уильям Торнтон. Он называл свое замечательное изобретение именно так. Об этом знают только его сокурсники, все остальные говорят просто «нано-сетка».

– Да, я выпускник Галактического университета, – подтвердил лектор. – Но профессор? Милочка, объясните, не томите, – настаивал преподаватель.

– Значок, – коротко ответила Мири.

Лектор потрогал маленький голубой значок и задумчиво почесал бритый череп.

– У вас прицеплен значок профессорского клуба. Сейчас не носят такие. Эмблемы и другие опознавательные знаки делают в материализаторе¹² вместе с одеждой. Ваш значок эмалевый, ручной работы. Значит, он выдавался узкому кругу лиц. Я решила, что буквы ГАП на страницах раскрытой книги старинного образца означают: Галактическая Ассоциация Профессоров. Я ошиблась?

– Нет, мой юный Шерлок Холмс, – улыбнулся профессор. – Ты очень умна и наблюдательна.

– Шерлок Холмс? – озадаченно спросила Мири. – Кто это?

– Знаменитый сыщик. Потом! – замахал он руками, видя, что мы все полезли в комы. – Потом узнаете. Лекция окончена. До свидания, юные друзья. Надеюсь встретиться с вами вновь. До свидания, княжна Мирослава.

Лектор ушел, а аудитория загудела. Мы переваривали две новости: появление княжны-моди с охранником-андроидом и происхождение надменного Осы.

Все моди втайне считали себя украденными детьми миллионеров или президентов. А Оса уверил всех, что он потерянный сын короля планеты Тай-бо. Дескать, король избавился от одного сына, чтобы не было распрей между принцами-близнецами. И вот, когда оставленный брат умрет, тогда найдут его, Осу, и заберут во дворец. А оказалось, что Оса не принц, а третий отпрыск мусорщика со свалки радиоактивных отходов.

Мири собралась уходить, но Оса перегородил ей дорогу.

– Дрянь! – прошипел он. – Ты живешь в замке со слугами, а мы в общежитии. Но работать ты будешь с нами, и я уверен, что мне представится случай…

Оса замахнулся. Я хотел заслонить девочку, но не успел. Лицо Мири заострилось, в прозрачных глазах зажглись опасные огоньки. Молниеносный выпад ногой – и Оса грохнулся на пол. Специальное покрытие, мягко спружинив, не позволило ему сильно удариться, но он нелепо валялся у наших ног, растопыренный как лягушка.

Мири подошла ко мне и тихо прошептала на ухо, обдав свежим дыханием:

– Спасибо за то, что попробовал защитить меня.

Андроид взял девочку за маленькую ладошку и укоризненно покачал головой:

– Княжна, не покалечьте детей. Молодые люди, я советую вам не трогать княжну Мирославу. Она проходила обучение тайным единоборствам в реконструкции средневековой Японии. Пойдемте, княжна, я отведу вас в общежитие.

Андроид взял девочку за ладошку, и они скрылись.

Так закончилась негласная власть Осы и началась моя дружба с Мири.

Вахт-станция. Муви-футбол

Пролетев сквозь защитный купол, флаер приземлился на летном поле центральной вахт-станции – ВС-1. Посадочные площадки для воздушного транспорта делали далеко не на везде. А на просторной территории ВС-1, кроме аэродрома, построили даже интеллектуальный гейм-стадион, хотя вряд ли кто из моди захочет побегать с мячиком. Беготни нам хватает и на работе.

На стадионе стайка подростков играла в муви-футбол. Команды состояли из двух человек: вратарь и нападающий. В отличие от классического футбола, ворота с голкиперами не стояли на месте, а хаотично передвигались по «умному» покрытию стадиона. Дети играли весело, азартно и бестолково: бегали туда-сюда, суетились, дрались, футбольное поле, громко хрюкая, заглатывало потерянный мяч и тут же выплевывало новый снаряд рядом с игроком. Комментировал и одновременно судил игру ИскИн вахт-станции. Если нападающий промахивался или забивал гол в свои ворота, противный голос истошно орал: «Мазила!», а если гол пропускал вратарь, тот же голос возмущался: «Решетка!».

– Решето, – негромко сказала Мири.

– Что ты бормочешь, Альфа-3? – недовольно спросил Оса.

– ИскИн хотел обозвать футболиста – «Решето!», а крикнул – «Решетка!». Современные люди не знают, что означает слово «решето», – непонятно пояснила Мири.

– Что же оно означает? – поинтересовался любопытный Станко.

– Решето – это старинное бытовое приспособление с мелкой сеткой для просеивания муки. Не используется уже несколько тысячелетий. Поэтому в память ИскИн занесли слово «решетка».

– Мири, слово «решетка» мы тоже не знаем, – укоризненно сказала Моника. – Мы обычные моди, не вундеркинды.

– Извините, – покаялась Мири. – «Решетка» – термин в общей алгебре.

– «Решетка» – это обычное металлическое ограждение, – проявил эрудицию Станко.

Оса недовольно хмыкнул, что означало: «Сильно умные».

Подростки заметили нас, побросали мячи и подбежали поближе. Игровой голос тут же просительно заныл: «Куда ушли? Давайте доиграем!», а поле, чавкая, засосало все мячи внутрь и нарисовало на интерактивной поверхности огромную слезу. Детишки с любопытством глазели на нас, приставляли пальцы к голове, кривлялись и корчили обидные рожи, изображая монстров. Обычная реакция на моди, мы давно привыкли. Если взрослые еще как-то пытались изобразить толерантность, то их отпрыски ничего не стеснялись.

– Терпеть не могу детей, – буркнул Оса. – Какой кретин объединил под одним защитным куполом вахт-станцию и детский сад?

– Да ладно тебе, – проворковала Моника. – Они милашки. Если бы я не была модом, то родила бы троих малышей.

Она многозначительно посмотрела на Станко, который рассматривал какое-то растение с длинными усиками. Еще одна особенность ВС-1. Кусты и цветы не высаживали на вахт-станциях, предназначенных лишь для проживания моди. Наличие детей и растений на военном объекте – явное нарушение техники безопасности. Если что-то случится – монстр из вивария сбежит или цветок вдруг в хищника мутирует, то виноватыми останемся мы, моди. Интересно, знает ли начальство о том, что творится на Негев?

Подростки продолжали глумиться, и Фокс не выдержал:

– Альфа-3, Мири, попроси малюток освободить поле. Давайте покажем им мастер-класс.

Мирослава подумала и согласилась. Она обратилась к высокому пареньку в форме с надписью: «Красный дьявол»:

– Ты здесь старший?

Мальчик покраснел и гордо кивнул.

– Можно мы сыграем один сет?

– Охотники на монстров умеют играть в муви-футбол? – недоверчиво спросил подросток, но посмотрел на заинтересовавшихся товарищей и кивнул.

Наш отряд разбился на двойки: Моника, конечно, захватила Станко, Мири подошла ко мне, ну а Осе достался Фокс.

Мы встали в центр игрового поля.

– Геймеры! – нежно проворковал ИскИн, явно копируя Монику. – Геймеры, дайте названия командам!

– «Ласточки»! – сказал я.

– «Голубые глазки»! – прощебетала Моника

– «Хитрые лисы»! – выкрикнул Фокс.

– Принято! – утвердительно сказал голос.

– ИскИн, подожди, – вмешался Оса. – Наша команда будет называться «Злые Осы».

– Название изменено, – сухо ответил ИскИн. – Команды, приготовьтесь! Ваши эмблемы готовы!

На наших спинах загорелись яркие рисунки: птичка с раздвоенным хвостиком, наивные голубые глаза с длинными хлопающими ресницами и оса со зверской ухмылкой.

– Голкиперы, займите места в воротах. Форварды, встаньте на красный круг. Старт!

Я побежал к черно-белым воротам, Станко к голубым, а Оса с Фоксом замешкались, выясняя, кто куда направится. Между тем девчонки получили по мячу и по очереди весело отправляли их в пустые ворота «Злых Ос». Станко и я умирали со смеху, дети скакали от восторга, всем стало легко и свободно. Наконец, «Злые осы» определились, Фокс занял место вратаря, и игра началась всерьез. Ловкие юркие девчонки летали по полю с неуловимой быстротой. Они как будто сговорились между собой и отправляли мячи Фоксу. А техничный Оса, полностью используя способности моди, носился как ветер, успевая отбиваться от Мири и Моники, и точно бил по моим воротам, особенно он доставал Станко.

Дети болели за «Злых Ос».

– Поддай им! – орали они. – Забей «Ласточкам» и «Глазкам»!

Игровой голос от них не отставал. Он стал подражать известному комментатору Тило Текило, который постоянно болтал, ведя соревнования.

– «Злые осы» ведут в счете, – вопил ИскИн, – но игрок из «Голубых глазок» забивает гол в их ворота! Рыжая оса пропускает еще один мяч от «Ласточки»! Двое на одного! Меж тем вратарь «Ласточки» отбивается от форварда «Злых Ос». Точный удар! Го-о-о-л! Общий счет: «Злые Осы» забили пятнадцать раз, «Ласточки» – тринадцать, «Голубые глазки» – одиннадцать. Игроки, внимание! Ворота начинают двигаться.

Поле под моими ногами стало текучим и поплыло вперед-назад и по кругу. Игроки замешкались лишь на несколько секунд. Мири уловила алгоритм движения ворот, обошла Осу и забила красивый гол Фоксу. Моника порхала по стадиону, как тропическая бабочка, улыбка не сходила с ее лица, синие глаза сияли. Я навсегда запомнил ее такой: юной и прекрасной, уверенной в том, что у нее будет семья: муж и дети. И Мири, моя ласточка: легкая, изящная, с румянцем на щеках. Я любил ее, давно и безнадежно. Я отдал бы все, чтобы она бегала только с мячом, а не за монстрами.

Я запомнил их всех, всех моих друзей, с которыми вырос, учился, работал. Молодые и красивые, они играли в детскую игру, сами еще почти дети: моя любимая Мири, безмятежная Моника, сосредоточенный Станко, веселый рыжий Фокс, надменный, но такой одинокий Оса. Они играли в последний раз в жизни и не знали об этом.

Вахт-станция. Нэт Алон

Из основного корпуса ВС-1 вышел мужчина средних лет с седыми висками, острым пронзительным взглядом черных глаз и протезом на месте левой руки. Он подошел к краю поля и громко сказал:

– Немедленно прекратить! Развели балаган.

Ворота, доставив вратарей в центр, резко затормозили, зашипели и растаяли. Игровое поле обижено квакнуло, сказало тоненьким голосом:

– Вот всегда так. Только разыграешься, стратегию разработаешь, футболистам ее подсунешь, а тут приходят и выключают. Злые вы!

И, хлюпая, заглотило все мячи.

Мы растеряно стояли в центре стадиона. Моника, не понимая, почему закончилась веселая игра, недоуменно оглядывалась, Оса поддерживал ее и что-то ласково говорил. Мири собиралась забить гол Фоксу, но мяч пропал, и она упала прямо мне в руки. Я крепко держал ее, чувствовал тонкие ребра под ладонями, видел родниковые глаза так близко, что мог утонуть в их глубине, слышал, как она дышит. Она смотрела на меня и молчала. Фокс и Станко что-то кричали, махали руками, но звуки из внешнего мира до меня не доносились. Все несколько раз за всю жизнь мне удалось держать Мири в объятиях, и я бережно коллекционировал редкие мгновения, складывая их в коробку призрачных воспоминаний.

Оса дернул меня за рукав и прошипел:

– Прекратите обниматься. Начальник вахт-станции пришел. Отправит на вас жалобу в Юнимод, и не увидишь свою княжну никогда.

Я поставил Мири на ноги и разжал руки. Если какое-то чувство и промелькнуло у нее в глазах, то сразу же погасло, лишь бледные щеки слегка порозовели.

Она подошла к начальнику вахт-станции, представилась и добавила:

– Отряд считается принявшим вахту только после регистрации личных браслетов в терминале ИскИн.

– Знаю я, – буркнул наш будущий шеф. – Все отряды так делали. Спускались из флаера и начинали играть. Как дети малые. Идите, регистрируйтесь. А вы возвращайтесь по домам, – обратился он к подросткам и напугал их. – Сейчас в виварии дезинфекция начнется, монстры выть начнут.

Возбужденно гудя, ребята удрали.

Про воющих монстров шеф слегка загнул. Дезинфекция – обычная процедура в вивариях. Безопасная и безболезненная. Но некоторые подопытные ее чувствуют и начинают беспокоиться.

– Меня зовут Нэт Алон, – представился шеф. – Коммандер войск специального назначения. – Он помялся и добавил: – В отставке.

Все понятно. Старый опытный боец, заслуженный ветеран. Несмотря на многочисленные шрамы, выглядит моложаво, потому что военным ветеранам высокого звания, в отличие от всех остальных, разрешено проходить легкие омолаживающие модификации. Обычно такие вояки на пенсии чахли и быстро умирали, поэтому командование шло им навстречу и находило теплую должность – такую, как начальник вахт-станции: конкретной работы немного, а ответственности и значимости хватает.

Нэт Алон поднял протез и, явно красуясь, показал нам искусственную руку с кучей чипов. Мы одобрительно покивали головами. Такой протез управлялся мозгом и стоил очень дорого. Видимо, наш начальник хорошо повоевал, заслужил и спокойное место работы, и продвинутый протез.

Наручное считывающее устройство, моргая зеленым сенсором, шесть раз пропикало, зафиксировав наши идентификаторы. Все, вахта началась.

Вахт-станция. Ужин

Кроме стандартного жилого корпуса на ВС-1 находились: административное здание консульства, дом для послов и их семей, склады, ангары и даже тир с мишенями в виде монстров. И, конечно, большой научный центр с просторным виварием и госпиталем для искалеченных коккулюсов. Официально считалось, что генетики работают над последствиями модификаций инсектоидов, а что на самом деле там происходило – никто не знал. Моди на научную станцию не пускали, разве что при чрезвычайной ситуации. Мы и не лезли туда. Монстров мы видели достаточно и любопытством не страдали.

Разместились мы роскошно. Просторная жилая комната досталась каждому, не пришлось ютиться по двое-трое в одной конуре. Побросав вещи, мы все, кроме нашего ботаника, отправились исследовать свои временные владения. Станко остался в каюте, благоустраивать драгоценные семена гнездовки.

Нам выделили весь первый этаж. На полностью автономном втором этаже жила обслуга консульства. Видимо в посольстве не желали обходиться роботами или андроидами. Удобно устроились, ничего не скажешь.

Большой кухонный блок походил на приличных размеров столовую, на нескольких маленьких столиках кто-то заботливо постелил скатерть и поставил искусственные цветочки в маленькую белую вазочку. Огромный холодильник со встроенным метериализатором, поблескивая хромированными боками, манил заглянуть в его прохладное нутро и чем-нибудь поживиться. Бытовые приборы выглядели совсем новыми, как будто на кухне никто не готовил.

Побродив по кухне, Оса и Моника отправились посмотреть бассейн, Фокс пошел в тренажерный зал, я изучал план ВС-1, а Мири, вытащив из материализатора белый фартук и шапочку, колдовала над кофеваркой, и вскоре по столовой поплыл горьковатый аромат крепкого напитка. Тут же прибежали Фокс и Моника, надеясь получить по чашке кофе. Но Мири их прогнала.

– Дайте мне сорок минут, и я приготовлю ужин. Отметим начало вахты. А кофе для меня. Мне надо сосредоточиться. Нэт Алон, что-то я про него слышала. Поищу в чертогах памяти.

Чертогами памяти Мири называла свой гениальный мозг, который хранил все, что она когда-либо читала, слышала и видела. Информация хранилась не как попало, а строго упорядоченно. Мири говорила: «Все разложено по ящичкам, по файлам то есть. Я слежу за порядком в чертогах, иногда ненужное удаляю».

Галактический ИскИн считает Мири уникумом и неоднократно звал ее влиться в его Разум. Я не особо понимал, как это можно сделать, и надеялся, что Мири не поддастся на уговоры, останется с нами. Смерть придет за нами сама, вот тогда ИскИн пусть и забирает княжну к себе.

Голодные, мы стояли рядом и хищными взглядами провожали каждое движение нашего кулинара. На запах пришел Станко и даже Оса, который не любил находиться с Мири в одном помещении.

Она достала из материализатора шесть отбивных из мяса, специально выращенного для условий вахт-станций. Подумала и добавила еще одну.

– Для Нэта Алона, – пояснила Мири.

Обивные, которые почему-то назывались рибай¹³, не отличались особым вкусом, но Мири умудрялась сотворить из них кулинарный шедевр. Она завернула каждый ломтик в прозрачную пленку, отбила специальным молоточком и отставила в сторону. Потом приготовила вкусно пахнущую начинку из сыра и зелени, ложкой выложила на отбивные, скатала в рулеты, перевязала ниткой и отправила конвертик в духовку, выставив нужную программу.

В странный прибор с прозрачным корпусом она насыпала оранжевый рис косихикари¹⁴, выращенный на планете Ямато¹⁵, специи, соль, масло, долила воды, задала программу, и внутри прибора заклубился пар, обволакивая каждую рисинку.

А сама принялась за салат. Овощи она нашла в холодильнике, почти настоящие – тепличные. Проворные руки Мири быстро мелькали, острый нож стучал по дощечке, измельчая разноцветные ингредиенты. Мири порезала даже фиолетовый огурец и розовые кочанчики капусты кале. Станко одобрительно кивал, значит, все в порядке, не отравимся. Соль, перец из мельнички, масло.

Лимона Мири не нашла и потянулась к материализатору, но Станко, покопавшись в недрах гигантского холодильника, достал некий плод темно-зеленого цвета с толстыми пупырышками и протянул Мири:

– Держи, это пустынный лайм, эндемик¹⁶ Негев. Очень кислый, много не выжимай. Давай лучше я.

Мири охотно уступила ему место, Станко аккуратно выжал на ворох порезанных овощей несколько капель из лайма и, заботливо завернув в пленку почти целый плод, сунул его в карман.

– В грунт высажу, – пробормотал он, – молодое деревце очень красивое. А под старым лаймом куккулюсы свадьбы справляют. Страшноватое зрелище, увидите еще.

Нам, конечно же, хотелось узнать, что за «страшные свадьбы» у инсектоидов, но отряд сглатывал слюну и мысленно стучал ложками, предвкушая вкусный ужин.

Мири перемешала горку овощей, посыпала сверху мелкопорезанной зеленью, и салат запестрел, как яркий цветок.

– Альфа-3, – сказал Оса, – заканчивай украшательства, я хочу есть. Сейчас сырой лайм сгрызу.

– У меня все готово, – ответила Мири. – Осталось всего пять минут, и я накрою на стол.

Из всех моди, которых я знаю, только Мири умеет готовить. Научилась у настоящего повара в одном из миров, где ей пришлось пожить.

Ровно через пять минут пропикала духовка и, гостеприимно звякнув, открыла дверцу. Запах поджаренного мяса немедленно проник в ноздри, отряд дружно сглотнул слюну и шустро занял места за столиками, глядя на Мири, как голодные птенцы на кормящих родителей.

Знакомство с Оливией

Мири поискала тарелки, не нашла, и уже задала программу в материализатор, но ее отвлек стук женских каблуков. От удивления она выронила ложку, у ребят вытянулись лица, а в столовую вплыла девушка в мини-юбке. На бесконечно длинных ногах девицы красовались туфли на высоких каблуках, уместных на вахт-станции также, как скафандр на балу. Волосы и глаза девушки отливали серебром по последней моде. Пышную грудь красотки обтягивал крошечный топик, меняющий цвет каждую минуту.

Я сначала подумал, что это андроид последней модели, но девица, виляя бедрами, подошла ко мне вплотную, и я уловил запах духов.

– Оливия, – томно представилась она. – Как тебя зовут?

Я молчал. Моди не разрешается общаться с обычными людьми. Человек должен дать разрешение хотя бы устно, но желательно использовать комм. Обвинить мода в домогательстве проще простого, поэтому мы старались фиксировать все личное общение с людьми.

– Говори, разрешаю. – Оливия поднесла свой комм к моему браслету.

Два устройства одновременно пикнули, и я ответил:

– Меня зовут Сильвион, я – Бета-4.

Оливия проделала то же самое с остальными ребятами. Особенно ее заинтересовал симпатичный накаченный Фокс.

– Привет, малыш, – пропела девица. – Присяду к тебе?

Фокс ошеломленно кивнул. Никто из нас не понимал: почему на вахт-станции находилась такая девушка. Может, она из обслуживающего персонала посольства? Но не похоже, она ведет себя как хозяйка. Оливия подтвердила мою мысль, обратившись к Мири, занятой напитками.

– Эй, мод, подавай на стол! – крикнула девица.

Мири удивленно подняла бровь, но вежливо спросила:

– Леди, не будете ли вы так любезны показать, где находятся тарелки и приборы.

Девица опешила, но быстро собралась и заносчиво ответила:

– В материализаторе, не знаешь, что ли? Одноразовые заказывай, поели-выбросили.

Мири пожала плечами и, нажав сенсор, вытащила из материализатора тарелки. Она любила готовить, красиво накрывать на стол и считала, что для торжественного ужина нужны хорошие тарелки.

Вскоре перед каждым лежал истекающий соком рулетик, стояла чашка с ароматным оранжевым рисом, розетка с салатом и стакан апельсинового сока со льдом. От запаха еды кружилась голова, и мы поспешно начали есть. Я знал, что многие просились к нам в отряд именно из-за Мириных кулинарных способностей.

– А где вино? – капризно протянула Оливия. – Или хотя бы пиво?

– Леди, – твердо сказала Мирослава, – употреблять алкоголь на работе нам строго запрещено.

– Как скучно! – заныла девица и обратилась к Фоксу: – Малыш, ты тоже не пьешь?

Парень кивнул, гадая, чего от него надобно Оливии.

Обычно люди сторонились и избегали нас, считая, что моди – это латентные монстры. Вдруг как вылезет из него страшилище! Никакие уговоры и объяснения особо не помогали, и мы даже радовались этому, проблемы нам не нужны.

Отряд дружно орудовал ножами, разрезая на кусочки вкуснейшее мясо с острым соусом. Девица тоже уплетала за обе щеки и беспрерывно трещала, рассказывая о сплетнях посольства:

– Скоро этот урод жениться будет, отправитесь его охранять.

– Какой урод? – поинтересовался Оса.

– Ну царевич этот в красном капюшоне, насекомый, – поведала Оливия.

– Насекомое, – машинально поправил Станко.

– Малыш, возьмешь меня с собой? – девушка обратилась к Фоксу и, гордо выпятив грудь, добавила: – Папочка не разрешает мне выходить за купол. Боится.

Она зря старалась. Сексуальные инстинкты у моди такие же, как у обычных людей, но каждый из нас в совершенстве умеет регулировать гормональный фон и способен не реагировать на призыв даже такой аппетитной красотки, как Оливия.

Фокс превратился в глыбу льда и осторожно убрал с колена руку девушки. И вовремя.

На сногсшибательные ароматы еды пришел Нэт Алон. Весело потерев ладони, он спросил:

– А чем это здесь так пахнет? А чем это угощают?

Он сел за столик, но заметил Оливию, трущуюся об Фокса, и его лицо исказила страшная гримаса гнева и горя одновременно. Он побледнел, кривые шрамы, украшающие скулы и лоб, задергались, придавая Нэту Алону свирепый устрашающий вид.

– Папочка, – вскочила Оливия, – мы все съели, тебе ничего не оставили. Эй, мод! – крикнула она, обращаясь к Мири. – Ну-ка, приготовь мясо и для папочки!

Мири спокойно пошла на кухню.

Окаменевшее лицо Нэта Алона тронула вымученная улыбка.

– Отставить! Алфа-3, садись и доедай. Я вскрою паек.

Нэт Алон полез в холодильник, достал упаковку готовой еды и отодрал крышку. Обычная самонагревающаяся еда в условиях вахт-станции, мы все употребляли ее. То, что приготовила Мири, и вправду считалось торжественным ужином.

Оливия покинула облегченно вздохнувшего Фокса, уселась рядом с начальником и умильно смотрела на него. Дожевав паек, Нэт Алон встал и сказал:

– Ливи называет меня папочкой, но на самом деле она моя племянница. Девочка – сирота, я взял ее с собой, чтобы она не скучала.

Мы закивали. Племянница так племянница. До людских игр нам дела нет.

Крепко ухватив Оливию за локоток, Нэт Алон поволок девушку из кухни. Она тихонько скулила ноющим голосом, начальник что-то шипел, а мы чувствовали себя виноватыми, непонятно почему. Нэту Алану ничего не стоит нажаловаться в Юнимод, что Фокс приставал к Оливии.

– Спокойно, Фокс, – твердо сказала Мири. – Я фиксировала вашу встречу. Если Нэт отправит жалобу, мне есть чем ответить.

Фокс, сжатый как пружина, немного расслабился.

Вскоре до нас донеслись звуки ссоры. Нэт Алон кричал и бранился, Оливия жалобно рыдала. Неужели они включили громкую связь? Каюты обычно хорошо звукоизолированы.

– Отряд! – продолжила Мири. – Я предчувствую проблемы на этой вахт-станции. Рыба гниет с головы.

Мы недоуменно уставились на нее, а Оса буркнул:

– Надоели умники.

Станко понимающе кивнул и разъяснил:

– Мири хочет сказать, что беспорядок на вахт-станции начался с Нэта Алона. Он должен был заявить наверх о нарушениях внутри купола, о привезенных детях, и конечно – не брать с собой никаких племянниц.

– Отряд, нам не повезло, – задумчиво сказала Мири. – Я вспомнила, кто такой Нэт Алон. Знаменитый Черный Конкистадор Нэттан Алонский. Безжалостный и жестокий, он прославился участием в геноцидах на дальних планетах Галактики. Его поймали и судили. Нэттан отсидел срок в крио-тюрьме, состарился. И здесь у него не теплое место работы, а ссылка. Будьте бдительны!

Ссора перешла в страстные стоны и томные всхлипы.

– Стерва, – выплюнула примолкшая Моника. – Живет со стариком, а пристает к моду. Бордель, а не вахт-станция.

– Нет, – ответила Мири. – Оливия не так проста, как притворяется. У нее есть какая-то цель, и она ведет свою игру.

– Все равно, – не унималась Моника. – Девица опасна. Мальчики, держитесь от нее подальше.

Мы кивнули и, захватив по яблоку, разошлись по комнатам.

Трудовые будни

Рабочий день мода начинается рано, в пять часов местного утра. Адаптация нам не нужна, модифицированный организм привыкает к смене времени и климата почти мгновенно.

Я проснулся за три минуты до сигнала к побудке и позволил себе немного поваляться в койке.

– Утренние процедуры, – напомнил комнатный искин¹⁷.

– Отстань, – лениво сказал я, потянулся и встал с койки, – сам знаю.

– Не ходи босиком, – проворчал искин.

Он изображал из себя заботливую няньку. Видимо, предыдущий жилец покопался в меню и выбрал такой «мамочкин» режим. Надо будет сбросить настройки до стандартных, мамочку я не помню, а имитация мне ни к чему.

Я умылся, радуясь тому, что на ВС-1 не надо экономить воду. Обычно на каждого мода приходится определенное количество драгоценной жидкости, перебрал норму – пользуйся ионизатором. В бритье необходимости нет, волосы на теле и лице у всех моди навсегда удаляют в период созревания. Брови и ресницы оставляют, не звери же модификаторы.

– Причешись, – посоветовал искин, – не ходи лохматым.

С прической у нас тоже проблем нет, у мальчиков на голове разноцветные ежики, отрастающие не более чем на два сантиметра. Шевелюру можно и удлинить, но никто из нас такую ерунду не делал. У девочек густые длинные волосы входят в комплект базовой модификации, и им этого достаточно.

Я взъерошил серебристую прическу пятерней.

– Какой милый мальчик! – проворковал искин. – Побрызгайся парфюмом. Выбирай, полная линейка современных мужских ароматов к твоим услугам.

В стенке появилась прозрачная витрина с рядами ярких пузырьков.

– Отключу, – пообещал я.

Но выбрал скромный темно-синий хрустальный кубик с посеребренным пульверизатором и четкой выпуклой надписью на грани: «Космический рейнджер».

– Хороший выбор, – одобрил искин, – свежий хвойный аромат кедра с тонкими нотками белого лимона и мужественным оттенком мускатного ореха. Новая коллекция парфюма этого бренда. Кроссовки у них неплохие, заказывай, твой размер у меня в базе.

– Не надо, – отверг я заманчивое предложение, – достаточно парфюма.

Слышал я про эту обувь, действительно качественная, но на вахт-станции все дорого, бесплатно только то, что нужно для работы, и какой-то минимум для быта, плата за роскошь и излишки списывается с личного счета.

Я решительно нажал на помпу и щедро обрызгал себя душистыми, остро пахнущими струйками, хотя ухищрения по украшательству своей персоны – развлечение людей. Мы – универсальные солдаты, и внешность последнее, что нас беспокоит. Исправление тяжелых дефектов лица и конституции также входит в набор изменений, видимо, модификаторы считают, что сражаться с монстрами должны гармонично развитые убийцы. А если ребенок изначально не урод, то на выходе получается почти идеальное существо. В нашем отряде все красивы, как на подбор: Моника так хороша, что захватывает дух, на акварельно-нежную Мирославу невозможно наглядеться, хотя ее внешность вообще не трогали, тонкая резьба скул и прозрачные глаза достались ей от генетического донора¹⁸. У Осы – необычные, чуть индейские черты лица, а полосатые волосы придают ему сногсшибательный шарм. Это не мое выражение, девочки так шептались, а я подслушал. Я и не знаю, что такое «шарм», видимо, какой-то кибернаркотик, сбивающий с ног. Фокс – рыжий, симпатичный и идеально сложенный. У Станко интеллигентный вид, умные серые глаза. И я тоже не урод. Мири называет меня Telpe¹⁹ – серебро по-эльфийски. Да, Мирослава знает и эльфийский. Жила у них целый год. Интересно, есть ли язык, на котором она не говорит?

Надев тренировочную форму, я отправился в тренажерный комплекс, где уже занимался Фокс. Я тихонько вздохнул. В спортивном зале веселый, добродушный Фокс превращался в свирепого тренера. Сразу же после энергичной разминки Фокс отправил меня на учебный «Маятник». Я ловко, как мне показалось, пробежал между рядами несинхронно качающихся канатов с тяжелыми шарами, но Фокс все равно остался недоволен:

– Опаздываешь на десять секунд, Сильв. Прекрати мечтать и работай.

Я прекратил и сделал «Маятник» вовремя.

– Иди на круговую, – буркнул Фокс.

– А где остальные? – спросил я.

– Станко и Оса плавают в бассейне, Моника сейчас придет, а Мирослава бегает по стадиону и думает. Не мешай ей, – добавил Фокс, видя, что я тоже собрался на стадион. – Работай, я уже выставил тебе нужную программу.

Я закрутился, как белка в колесе. Я видел диких белок на квестах по выживанию. Меня тогда забросили в искусственно смоделированный мир «Зверополис». Маленькие животные в нем выросли до гигантских размеров, а большие – уменьшились. Ко мне повадилась ходить громадная фиолетовая белка ростом с кенгуру и с клыками, как у тигра. Наглая зверюга своровала почти все мои припасы и погрызла оружие. Вот такую тварь я с удовольствием засунул бы в колесо. А пока белкой был я. Пресс, штанга, отжимания, приседания – стандартный набор любого бодибилдера, но Фокс не забывал прибавлять гравитации, и через пятнадцать минут мою тренировочную форму можно было выжимать.

Появилась Моника. Хорошенькая, ладная, в новой спортивной одежде, она весело поздоровалась и отправилась на «Маятник». Я собирался идти в душ, но остался полюбоваться Моникой. Она, как легкий мотылек, порхала между качающихся болванок, показала рекордный результат и заслужила одобрение тренера.

На завтрак все пришли вовремя, по сигналу ультразвукового свистка, который подавал дежурный. Люди его не слышали, только моди. Сегодня дежурил Фокс. Это означало всего лишь зарядить кофемашину и вытащить из материализатора индивидуальные пайки. На вахт-станциях завтраки не отличались разнообразием: синтетические БЖУ²⁰, которым придали вид обычного блюда. Например, сегодня в меню значился омлет, сэндвич и грушевое желе: имитация хлеба и сыра и нечто сладкое, желтое, действительно напоминающее грушу. Мы без аппетита жевали полезную, но безвкусную еду, пили кофе и молчали. После завтрака Альфа-3 будет распределять работу, а пока нам хотелось побыть наедине со своими мыслями. Но не удалось.

Цок-цок-цок – простучали каблуки, и в столовую вплыла Оливия.

Мини-юбку сменили мини-шорты, почти не скрывающие упругие ягодицы, топик превратился в переливающийся лифчик, в лиловых волосах красотки сверкали разноцветные нити. Не девушка, а ходячий праздник.

Она уселась рядом с Фоксом и, капризно надув губки, обратилась к Мири:

– Мод, почему ты ничего не приготовила? Надоело каждый день синтетику жевать. Спекла бы панкейки²¹. Я обожаю выпечку с джемом черимойя.

Мы как по команде взглянули на нашего биолога.

– Редкий и дорогой фрукт с уникальным мультивкусом, – отбарабанил Станко. – Черимойя известна также под названием Кремовое яблоко и Дерево мороженого. Выращивается всего в одном месте в Галактике – на планете Коламбус системы …

– Все понятно, – перебил его Оса, – деликатес. Сожалею, Оливия, но бюджет вахт-станции не предусматривает заказ редких и дорогих блюд.

– Но ваша мод могла бы испечь чего-нибудь, – не унималась девица, – а джем я бы выпросила у папочки. Сегодня уже поздно, а завтра, слышишь, мод, приготовишь нормальную еду.

– Оливия, – твердо сказала Мири. – Моди работают в рамках своих должностных инструкций. В мои обязанности готовка не входит.

– Но я приказываю! – возмутилась девушка.

– Вы перепутали моди с андроидами. Мы не слуги. У нас есть работа, и мы ее выполняем, – четко ответила Мирослава.

Оливия надулась.

– Но вы можете обратиться в Юнимод, – спокойно добавила Мири. – Вашу жалобу рассмотрят. Если ее удовлетворят и переведут мода из Альфа-группы в повара, я с удовольствием буду готовить для вас.

Моника тихонько захихикала, Оса хмыкнул, я и Станко улыбнулись, лишь Фокс сидел, как статуя, потому что рука Оливии шаловливо гладила его бедро.

– А пока я не повар, – продолжила Мирослава, – а командир отряда, то собираю всех на планерку.

Мы прошли в ЦДП²², оставив Оливию допивать кофе.

– Отряд! – сказала Мири, стоя у огромного темного экрана. – У нас сегодня – кроме обычного патрулирования – есть два экзотических задания. Первая задача: мы должны сопроводить невесту царевича Крах’Тарма II на бракосочетание. Невеста…

– Мири, напрасно ты говоришь – невеста, – перебил ее Станко. – Коккулюсы – гермафродиты, каждый из них одновременно и жених, и невеста.

– Вот ребята весело живут, – засмеялась Моника, – не то, что мы.

Станко открыл рот, чтобы поведать нам об особенностях размножения различных рас Вселенной, но Мири его остановила. Когда надо, она из милой девушки превращалась в строгого командира.

– Потом. Лекцию прочтешь нам позже, – твердо сказала она. – Искин, выведи на монитор обзор поселения Аркнор, в котором проживает невесто-жених нашего царевича.

Экран моргнул, и на стене появился зеленый островок посередине каменистой пустыни. Неказистые домишки, колодец на центральной площади, кривые улочки, маленький рынок. В городке роилась жизнь. Коккулюсы бродили по своим делам, завидев знакомого, останавливались и начинали общение, ощупывая друг друга усиками, на рынке шла бойкая торговля-обмен. По краю поселка ходили крупные сторожевые инсектоиды с небольшими кудрявыми ушастыми животными. Я назвал их про себя – пудели.

– Невеста… Прости, Станко, но я буду называть это существо – невеста, потому что царевич в моем представлении – мужчина. Итак, нашу невесту зовут Храха, она из знатного богатого рода Шлорх. За ней дается хорошее приданое: крупный оазис в квадрате В-5…

Монитор показал приличных размеров зеленый сад с красивыми цветами и озерком с чистой водой.

– Это не просто сад, это священная роща «Цветы пустыни». Здесь и будет проходить свадьба. Но пока невесту надо доставить жениху. Храха отказывается путешествовать на грузовике. Поэтому за ней отправятся Оса и Моника.

Оса засиял от счастья, но спохватился и привычно нахмурился. Моника расстроенно молчала, она надеялась, что ей в напарники попадет Станко.

– Вы полетите на грузовом скайтране вместе с представителями посольства и сватом из племени нашего царевича, – продолжила Мири. – Он совершит все положенные ритуалы и отправится обратно. А вам придется сопровождать невесту в город Уаршот. Будьте вежливы, у вас, по сути, дипломатическая миссия. Я надеюсь, язык коккулюсов все выучили перед поездкой?

Мы кивнули. Нужные для работы языки нам закачивали в мозг с помощью специальных программ.

– Невеста проживает в самом большом доме. Наверное, это дворец по местным меркам.

Монитор показал причудливый домик со сложной крышей и с чахлым деревцем возле двери. Возле домика сидел серо-рыжий «пудель». Оказалось, что он не кудрявый, а голый, а темно-ржавые завитки – это окрас шкуры.

– Это бубри – охранное животное, аналог нашей собаки. Личный охранник новобрачной, бубри по кличке Церк, отправится с ней. Оса и Моника, внимательно следите за сторожем, если с ним что-то случится, то свадьба не состоится.

Станко с интересом уставился на экран.

– Увеличь изображение животного, я хотел бы рассмотреть его поближе, – попросил он

– Успеешь, – пообещала Мири, – с бубри и связано второе необычное задание.

– Мири, не томи, – заволновался Станко.

– Ладно – согласилась Мирослава. – Искин, 3D визуализация и масштаб крупнее.

Картинка ожила: зашелестела сухая солома на крышах, застрекотал крупный инсектоид, вышедший из домика, чтобы напоить сторожа, запахло нагретыми на солнце камнями, острыми инопланетными ароматами – и все это перекрывала едкая вонь от сидящего животного. Ростом с небольшую собаку, с торчащими ушами, узкими прорезями глаз и пучками черных усов, оно казалось уродливым. На голом сером теле вились странные рыжие узоры в виде колечек и завитушек. Но бубри тоненько взвизгнул, доверчиво потерся об лапы куккулюса и так сильно напомнил при этом глупого ушастого щенка, что Моника сказала: «Какой хорошенький!»

– Станко, твое задание связано с другим охранником. Шорк, личный бубри нашего подопечного царевича, сломал лапу, и ученые любезно предложили вылечить беднягу. Лапа быстро срослась, но Шорк не пожелал отправляться к хозяину и сбежал. Его не могут найти. Все записи за этот день уничтожены. Кто выпустил бубри и где его искать неизвестно. Ученые в ужасе. Без бубри свадьба царевича не состоится. Еще одного прокола с коккулюсами Галактика им не простит – и исследования закроют. Поэтому ты, Станко, отправишься в научный центр и отыщешь Шорка. Вперед! Ты свободен. Возьми пропуск у ИскИн. Все необходимые сведения получишь по дороге.

– Мири, можешь рассказать, почему ты считаешь, что Оливия ведет свою игру? А то я буду думать об этом, а мне надо ловить бубри, – спросил Станко. – Оливия мне показалась обычной содержанкой немолодого мужчины со средствами. Девушка без комплексов.

– Хорошо, я расскажу, – ответила Мири и сложила пальцы для щелчков. – Помните, сначала она подошла к Сильву, но отвергла его – по известной причине…

Я покраснел всей поверхностью тела. Конечно, ребята знали о моей безответной любви к Мири, но я все же надеялся, что это не так заметно.

Отряд молчал.

– Оливия на несколько секунд остановилась у Станко и Осы, но не задержалась и около них, по тем же соображениям, – продолжила Мири.

Теперь покраснел Оса, а вместо Станко опустила голову Моника.

– Итак, Оливия почти мгновенно определила свою жертву. Это ты – Фокс! Конечно, Оливия могла попробовать приставать и к Станко, но ей нужен точный выбор. Как она догадалась, что Фокс – единственный свободный парень в нашем отряде? – спросила она у нас.

Мы молчали. Моника сжала кулачки так, что костяшки побелели.

– Убью стерву, – прошептала она.

– Вот поэтому она и отказалась от Станко, – подтвердила Мири. – Она хочет вызвать ревность, но не твою.

Мирослава, как обычно, подробно доносила до нас свои умозаключения и после того, как заканчивала, мы недоумевали, почему сами не догадались, это ведь ясно и понятно.

– Оливия встречает отряд моди не первый раз, и она должна хорошо знать, что вовлечь мода в интрижку с человеком – очень непросто. Однако она пошла на это и выбрала именно Фокса. Вероятно, она читала его личное дело, – продолжила разъяснять Мири и добавила: – И все остальные тоже. Она сличала каждого парня с описанием его внешности в индивидуальном кейсе и подбирала нужные «Особые отметки». А у тебя, Фокс, они именно такие, какие ей надо.

Рыжий Фокс покраснел и стал одного цвета с волосами. У него было несколько связей с человеческими девушками, оформленные как положено, разрешенные Юнимод, но все же в личном деле Фокса появилась запись: «Вступал в неуставные отношения». У каждого из нас есть особые пометки. У меня – «Безответно любит Мирославу Асторио», у Осы то же самое, только девушка другая, у Станко – «Интроверт, склонен к размышлениям, мечтает о личной ферме».

– Ну что, все вспомнили свои грехи? – съязвил Оса.

– Я продолжу, – холодно сказала Мирослава. – Зачем обычной содержанке лезть в личные файлы моди? И откуда у нее доступ? Итак, я считаю. Раз – Оливия опытный хакер, незаметно взломавшая защиту личных файлов моди.

Мирослава щелкнула пальцами, как бусиной невидимых четок. Она всегда так делала, когда считала свои выводы.

– Два – правильный выбор жертвы. Это Фокс, – щелк, вторая бусина с треском подвинулась к соседке. – Три – она прекрасно знает, что ее «дядя» будет ревновать, и делает все это специально. Она хочет расшатать его, – стукнула еще одна бусинка. – И, наконец, четыре. Звукоизоляция каюты начальника. Это она отключила ее, скорее всего, во время жалобного плача. Нэт Алон – матерый волк, он никогда бы не допустил такой промах. Значит, Оливия захотела, чтобы мы узнали об их интимных отношениях.

Мы молчали, ожидая последнего заключения.

– Вывод – Оливия ведет свою игру против Нэта Алона. Она компрометирует его и дразнит, пытаясь вызвать ревность. Девушка очень не проста. Постарайтесь не иметь с ней дел, – сказала Мири и добавила: – Это относится не только к Фоксу, а ко всем. Сегодня она дернула меня, но скандала не получилось. Ну, не мне вас учить, как держаться с людьми.

– А ИскИн? Ты узнавала информацию в Сети? – спросил Станко.

– Конечно, – ответила Мири. – Информация о Нэттане Алонском засекречена, о Нэте Алоне есть незначительные сведения: перечень боевых заслуг и наград. О том, что это один и тот же человек – нет данных. Может, моя догадка неверна, но я так не думаю. Нэт Алон выписал Оливию из дорогого эскорт-агентства «Грезы страсти», поставляющего девушек обеспеченным клиентам. Оливия Берри – двадцать лет, биография обычная – из бедной семьи колонистов с выделенной планеты²³, образования нет, денег нет, кроме внешности, ничего не имеет, прозвище- Ягодка.

– Похожа на ягодку, – буркнул Оса, – ядовитую.

– Закончили с Оливией и продолжаем, – голос Мири вновь стал деловым. – Станко отправляется ловить бубри царевича. Поймаешь, отвези в город, отдай хозяину лично в руки. Пусть следит за своим охранником, а то не женится. До вечера, Станко. Будь на связи.

Станко вышел, явно довольный заданием. Он обожал навещать научные станции. Ему даже удалось несколько раз поучаствовать в опытах. Станко неоднократно отправлял прошения в Юнимод о переводе в охрану научных центров, но получал отказы. И вдруг ему так повезло. Он рассчитывал быстро поймать бубри, а все остальное время бродить по лаборатории и виварию.

– Я и Сильв отправляемся в обычный патруль. Зафиксирована активность симулякров в квадрате С-7, – Мири взмахнула рукой, и на мониторе показались невысокие горы с голыми пиками, ущельями и клочками скудной растительности на пологих склонах.

Я изо всех сил старался сдержать радость и не расплыться в счастливой улыбке. Целый день с Мири наедине, такая удача мне и не снилась.

– Фокс, ты остаешься дежурным… – сказала Мири и запнулась.

Она хотела еще раз предостеречь Фокса, но решила не делать этого, не детский сад.

– Я надеюсь, с реестром местных симулякров все знакомы?

Мы покивали, что означало: «А как же». Список монстров – наша библия. Никто из нас не знал, что такое «библия», но выражение прижилось.

Мири закончила планерку:

– Оса и Моника, идите в посольство, ждите делегацию. Затем отправитесь в город Уаршот, подберете свата и полетите за невестой. Возьмите с собой припасы и воду на несколько дней, то, что едят инсектоиды, вам вряд ли понравится. Повторюсь: предельная вежливость, исполнять все капризы невесты, следить за бубри так же, как за новобрачной. Вы свободны, отправляйтесь.

Оса, сияя от счастья, вышел. Я его понимал: несколько дней наедине с Моникой, пусть даже в окружении невесто-жениха и непонятных бубри – это редкая удача.

Моника укоризненно взглянула на командира.

– А Станко отправился на задание один. Вдруг с ним что-то случится?

– Моника, – не выдержал Фокс, – а я здесь для чего? Упаковки от пайков в утилизатор выбрасывать и слушать сплетни Оливии? Я прослежу за Станко. Лети на задание.

Моника гордо подняла подбородок и вышла. Если бы в ЦДП была нормальная дверь, она обязательно бы ею хлопнула. Но дверей вообще не было, только вход-выход из наноматериала.

Фокс отправился на кухню, убирать после завтрака. А Мири подошла ко мне.

– Telpe, отправляемся в первый патруль на этой планете. Пусть он пройдет удачно, и монстры нас не убьют.

– Пусть первый патруль пройдет удачно, – эхом повторил я.

Секретная лаборатория Негев-03

Парень пришел рано утром. Высокий, симпатичный, с умным взглядом серых глаз, он сразу вызвал ажиотаж у женской части охраны и обслуживающего персонала. Девушки подходили ко мне, дергали за рукав и задавали какой-нибудь глупый вопрос. Иззи, моя помощница, прибежала якобы получить указания. Но когда я сказал: «Позже», она тут же спросила: «Пушинка сегодня такая вялая, плохо ест, может быть, дать ей травку для чистки желудка?».

Пушинкой звали всеобщую любимицу – песчаную слассу, зверька, похожего на лису с длинным носом. Упитанное животное превратилось в рыжий шар с черным любопытным хоботком, чиркало животом по полу и нуждалось в голодовке, а не в травке. Пока я объяснял хлопающей ресницами девушке, что, если она будет закармливать Пушинку, я посажу слассу в клетку на диету, Иззи вовсю кокетничала с красивым парнем. Но он, вежливо улыбаясь, показал браслет мода, и девушка тут же разочарованно испарилась.

– Станко Ковалевич, – представился парень. – Бета-5. Прибыл помочь вам поймать бубри.

– Шмуэль Бен-Леви, – я тоже назвал себя. – Бета-5, наши родители остались верны традициям предков и дали детям старинные имена.

– К сожалению, Шмуэль Бен-Леви…

– Просто Шмуэль, – перебил я, – а ты просто – Станко. Я вспомнил, что ты не знаешь своих родителей. Извини, забыл. Э-э-э, Станко, – продолжил я, – у меня нет предубеждений против моди. Мой предок участвовал в основании проекта «Модифицированный человек будущего», поэтому я хорошо знаю, что ни в каких монстров вы не превращаетесь. Вам делают обычные улучшения, воплощая в жизнь мечты древних фантастов, которые считали, что венцу Вселенной неплохо бы иметь, кроме разума, острый слух, зрение в разных спектрах, а самое главное – ускоренную регенерацию, чтобы солдаты восстанавливались прямо в бою.

Парень поднял брови, я подумал и понял, какую чушь сморозил. Моди ведь не спрашивают, хотят ли они быть бойцами, а просто модифицируют в детском возрасте и отправляют убивать монстров. Выводят, как бойцовых собак. Хорошо, что сейчас нет крупных межпланетных конфликтов, а то бы отправляли и на войну. Но не мое дело решать, что в этом мире справедливо, а что – нет, я всего лишь хочу найти чертова бубри и вручить его царевичу Крах’Тарму II.

– Где записи? – спросил мод. – Покажите мне записи, сделанные в клинике в тот день, когда пропал бубри.

– Э-э-э, нечего показывать, – уныло ответил я. – На дисплеях – пустота.

– Соседние помещения? Вольеры с местной фауной? – продолжал допрашивать Станко.

– Почти все записи этого дня и следующего стерты, – ответил я, опустив от стыда голову.

– Кто-нибудь посторонний приходил в день пропажи бубри? – допытывался Станко.

Я напряг память и вспомнил:

– Нэт Алон с племянницей Оливией. Такая симпатичная, непосредственная девушка!

– Непосредственная девушка оставалась одна? – встревожился мод.

Я замялся.

– Шмуэль, вам придется ответить, – настаивал парень. – Я повторю вопрос. Оставляли ли Оливию одну без присмотра?

Я быстро ответил и даже не соврал, только умолчал о том, что бегал к помощнице за конфетами для девушки, и за это был вознагражден жарким поцелуем:

– Когда Нэт Алон отправился поговорить с руководителем лаборатории, Оливию развлекал я. Показал ей лечебницу, виварии, в столовую отвел. Сделал для девушки маленькую экскурсию. Но неужели ты думаешь, что такая милая девочка могла сломать защиту? Это невозможно!

– У вас плохая система защиты, – с иронией сказал мод.

Я приободрился:

– Защита и охрана не мое дело. Я четко помню, что, оставив в клетке еду и питье, закрыл вольер и включил сигнализацию. Бубри лежал на полу и печально смотрел на меня. Я еще пожалел его тогда, решил, что Шмулику скучно, и подбросил пленнику парочку песчанок для развлечения. Оливия с дядей уже ушли к тому времени

– Шмулик? Вы так называете бубри? – удивился Станко

– Да, а что? Шорк пока произнесешь, язык сломаешь, а Шмулик хорошее имя. Он отзывался на новую кличку. – Я, как будто оправдываясь, стал защищать зверюшку. – Шмулик очень умный, вел себя идеально, на лечении не орал, наркоз перенес хорошо, быстро и без последствий вышел из искусственного сна. Почему он убежал, никак не пойму.

Парень нетерпеливо сказал:

– Мне надо осмотреть лечебницу, в которой лечили священное животное, а также…

Я перебил его:

– Станко, почему ты называешь обычного домашнего любимца инсектоида – священным?

– Я получил сведения от ИскИн и подумал над полученными данными. Коккулюсы не отправляются на бракосочетание без бубри, – ответил парень. – Вероятно, охранники для чего-то нужны. Никого из людей никогда не приглашали на свадьбы коккулюсов, и нам повезло, что царевич неожиданно пожелал охрану. Вот и посмотрим, что будет делать бубри на бракосочетании. Я уверен, что не благословлять молодых, – засмеялся мод.

Я немедленно загорелся желанием попасть на торжественное мероприятие:

– Станко, а количество приглашенных ограниченно?

– Я не знаю, – пожал плечами мод, – списки гостей утверждает консул по согласованию с царевичем и начальником ВС-1. Но надеюсь, что наш командир Альфа-3 включит меня в группу сопровождающих

– И я уже попросился в наблюдатели. В этом мы с тобой схожи, – рассмеялся я. – В конце концов, это я лечил Шмулика. И удачно вылечил, лапа полностью срослась и зверь не хромает.

– Мы собирались в медотсек, – напомнил Станко.

Сначала лечебница мода не впечатлила. Обычные медицинские капсулы с огоньками-маркерами, показывающими состояние пациента. Но потом он увидел пульты управления.

– Что это? – жадно спросил Станко и, присмотревшись, добавил: – Аппараты для генетических модификаций! Почему они здесь? Это же просто лечебница!

Я молчал. Мы долго не решались позвать моди на помощь, надеялись сами найти Шмулика, но прошло три дня, а зверь так и не появился, и свадьба коккулюса может сорваться, а над научной станцией висит угроза ликвидации. Наш руководитель Гленн Айтвуд обратился к начальнику ВС-1, и тот пообещал выделить моди для поимки беглеца Шмулика. И вот теперь мод разгуливает по станции и сует свой любопытный нос в наши секреты.

– Вы модифицировали бубри? – с ужасом спросил Станко.

– Э-э-э, – замялся я.

– Вам придется ответить, мне надо знать точно, – холодно сказал Станко.

«Чертов мод! Чертов Айтвуд! Почему я должен за него отдуваться?»

Я знал, что Айтвуд имел какие-то дела с начальником ВС-1. Нэт Алон приходил к нему в кабинет, они долго беседовали, включив полную звукоизоляцию, а после, наговорившись и выпив литры необычного кофе, который мы выращиваем сами, отправились в секретную лабораторию в подвале и провели там несколько часов. Если бубри пробрался туда, то Айтвуду придется поделиться своими тайнами с модом.

Станко ждал, и мне пришлось ответить:

– Видишь ли, друг мой…

Мод удивился, но я продолжил:

– Так вот, руководство дало указание укрепить лапы Шмульки титановым сплавом. Ну, таким же, как у вас. Хотели как лучше, чтобы бубри больше не ломал конечности. А что, не надо было?

– Вы можете вернуть все назад? Просто срастить лапу, как при обычном переломе? – спросил побледневший Станко.

– Э-э-э, конечно. А зачем? Что случилось? – недоумевал я.

– Шмуэль, – ответил мод, – бубри почувствовал модификацию и решил, что он уже не он, и этот «не-он» не может участвовать в бракосочетании царевича. Уберите изменения немедленно!

– Уберу-уберу, – поспешно согласился я. – Только кому? Где Шмулька?

– Мне нужна какая-нибудь вещь царевича. Он ведь… – мод на секунду замялся и уверенно продолжил: – Крах’Тарм лечился в вашей клинике, у вас должны остаться какие-нибудь предметы, принадлежащие ему. Принесите их. И еще. У вас наверняка имеется клетка с местной пустынной фауной. Мне надо попасть туда, – твердо закончил Станко.

«Катастрофа!» – подумал я.

Все, что ему требовалось, находилось как раз в секретной лаборатории в подвале.

– Видишь ли, Станко, – осторожно начал я. – Царевич содержался в месте, к которому у меня доступа нет. А в большой вольер с террасформированной пустыней я могу тебя провести. Ищи Шмульку без личных вещей Крах’Тарма.

– Он не выйдет, – пожал плечами мод. – Бубри хорошо спрятался и сейчас очень несчастен: он не ел и не пил несколько дней и собрался умирать. Если я не найду его сегодня, то Шмулька погибнет.

Я обреченно вздохнул и связался с Гленном Айтвудом. Тот прибежал через пять минут, как всегда встрепанный, обсыпанный крошками от печенья, с пятнами от кофе на белом халате, и донельзя разгневанный. Не стесняясь в выражениях и не обращая внимания на мода, он долго орал, что, дескать, Шмуэль, руки у тебя дырявые, что поручить ничего тебе нельзя, что все распустились и если мерзкая тварь не найдется, то именно ему, Гленну Айтвуду, придется отвечать перед Союзом Конфедерации.

Прооравшись, шеф вытер лоб бумажным платком и спокойно произнес:

– Пошли вниз. Шмуэль, скажи моду, что если он будет болтать, я напишу жалобу в Юнимод, и его вместе со всем его отрядом направят в какую-нибудь преисподнюю.

Гленн Айтвуд не считал моди за людей и не желал к ним обращаться напрямую.

Станко все понял и кивнул. Он давно привык к этому.

Скоростной лифт почти мгновенно опустил нас на самый нижний этаж научной станции. Выйдя из кабины, мы уткнулись в глухую стену из наноматериала. Лишь одиноко моргал красный сенсор, предупреждая о защите. Айтвуд привычно поднес комм, светодиод позеленел, но через секунду опять замигал тревожным светом.

– Гленн Айтвуд – идентификация успешна, – информировал искин.

– Пропусти! – нетерпеливо сказал шеф.

– С вами два неопознанных субъекта, – сообщил искин.

– Сверься с базой и дай нам пройти, – рассердился шеф. – Ребята, покажите этому чурбану коммы.

Мы дружно протянули руки.

– Шмуэль Бен-Леви – старший генетик научной станции, Станко Ковалевич – мод Бета-5, – распознал нас искин.

– Да, они со мной – раздраженно пробормотал шеф.

– Гленн Айтвуд, вы подтверждаете допуск в лабораторию Негев-03 данных субъектов? – не унимался охранник.

– Подтверждаю! – рявкнул шеф.

– Шмуэль Бен-Леви, проход в лабораторию Негев-03 автоматически означает ваше согласие на неразглашение секретных данных. Подтвердите, – ровно произнес механический голос.

Я обреченно поднес комм к хищно вспыхнувшему огоньку. Я не очень хотел быть посвященным в секреты тайных лабораторий. Меньше знаешь, крепче спишь.

– Станко Ковалевич, проход в лабораторию Негев-03 автоматически означает ваше согласие на неразглашение секретных данных. Подтвердите, – повторил искин.

Станко медлил. Он задумчиво хмурил брови и молчал.

– Шевелись, мод! – не выдержал Айтвуд. – Если беглец сдохнет, я и тебя привлеку к ответственности.

Станко поднял руку. Сенсор гостеприимно загорелся зеленым огоньком, в наностене появился проем, и мы вошли.

Широкие коридоры лаборатории заливал неяркий свет. Иногда нам навстречу выбегали сотрудники, но увидев шефа с незнакомыми людьми, кивали, бормотали приветствие и торопливо скрывались за углом. Наш путь проходил мимо закрытых помещений с запрещающими знаками на дверях и вивариями в виде больших кубов. Боксы не пустовали, если напрячь зрение, то сквозь темные стены можно было разглядеть очертания уродливых существ. Внутри клетки имели пригодную для сидящих в ней организмов среду обитания, и если модификам²⁴ требовалось солнце, то терраформ навешивал искусственное светило, если вода – то создавал бассейн. Снаружи все эти ухищрения не видны, и это хорошо, потому что даже по едва угадываемым очертаниям модифики наводили страх и ужас.

«Фобос и Деймос²⁵», – пробормотал я, вытер холодный пот и украдкой посмотрел на Станко. Мод шел как ожившая каменная статуя. Лицо его побелело, в серых глазах стояли слезы.

«Он видит, – догадался я. – Моди обладают зрением в ультрафиолетовом и инфракрасном спектре. И Станко ими воспользовался. Бедный мод, что же ему теперь делать? Ведь то, что здесь происходит – это преступление. Но если он расскажет, шеф найдет способ навредить ему и его товарищам».

Наконец мы подошли к просторному помещению, где перед прозрачными мониторами сидели немногочисленные сотрудники. Наверху я их никогда не видел. Маловероятно, что генетики с таким уровнем секретного допуска работают вахтами, значит, они полностью автономно живут на нижнем уровне, имеют свой гараж для транспорта и тайный выход наружу.

Завидев шефа, сотрудники и не подумали подорваться со своих мест, как это делали у нас, а продолжили работать, разглядывая на дисплеях изменяемые цепочки ДНК. У Станко загорелись глаза, и он с жадным интересом уставился на экраны, следя за действиями ученых. Генетики, подобно богам, вмешивались в основы мироздания и творили чудеса, создавая новые существа. И, то, что модифики иногда получались уродами – всего лишь отходы производства. Брак изучали, выявляли причины неудачи и уничтожали. Никто не хотел повторения Эпохи Великих Генных Изменений, когда сбежавшие монстры значительно проредили человеческие поселения. С тех пор все генные модификации строго запретили, и то, что здесь творилось, нарушало закон. Как ученому, мне было чрезвычайно интересно, но как гражданин – я возмутился таким преступлением.

Шеф молчал, дожидаясь, когда кто-нибудь из сотрудников его заметит, и когда темноволосая женщина средних лет оторвалась от монитора и посмотрела на нас, уважительно представил ее:

– Стелла Браун – руководитель лаборатории Негев-03.

Женщина кивнула и, потеряв интерес к нашей компании, снова потянулась к монитору.

– Стелла, – поспешно спросил шеф, – что-нибудь из вещей царевича сохранилось?

– Царевича? – переспросила женщина. – Вы имеете в виду коккулюса под номером сто двадцать четыре?

Шеф стал терять терпение.

– Да, крупный инсектоид в красном капюшоне, который оказался царевичем Крах’Тармом II, – раздраженно сказал он.

– Я помню эту историю, – кивнула женщина. – А что именно вам надо и зачем?

– Мэм, – вступил Станко, – нам надо разыскать личного бубри царевича, и для этого нужен предмет с запахом его хозяина.

– А-а-а, даже мод здесь, – удивилась Стелла. – Значит, дело серьезное, если мода прислали на выручку разгильдяям.

– Стелла! – укоризненно сказал шеф.

– А кто же вы? – жестко спросила женщина. – У вас убежало подопытное животное, имеющее важное значение для аборигенов. Вот из-за таких, как вы, Галактика пережила Катастрофы. У меня ведется строгий учет модификов. Не нужен опытный экземпляр – подписываю акт на ликвидацию и лично слежу за исполнением.

На белом лице Станко жили одни глаза. Я даже на расстоянии чувствовал, какой ужас вызвали в нем слова Стеллы. Он подумал, что так и с моди поступают. Ликвидируют в случае брака. Стелла заметила состояние Станко и насмешливо сказала:

– Нет, мод. С вами так не поступают. Неудачных индивидуумов не ликвидируют. Если модификация не удалась, что случается очень редко, ребенка отправляют в специальный интернат, и он растет вместе с обычными детьми. Но под наблюдением – вдруг изменения проявятся позже.

Станко слегка расслабился.

– Пойдемте на склад! – женщина встала с места.

Она оказалась высока, стройна, с правильной осанкой, с короткой стрижкой, не скрывающей два вживленных чипа. Интересная женщина, я бы не прочь познакомиться с ней поближе.

Я гордо выпрямился, одернул халат и незаметно поправил вьющиеся волосы, доставлявшие мне немало хлопот, но Стелла не обратила на мои старания никакого внимания.

Склад представлял собой небольшой сенсорный терминал. Стелла поколдовала над пультом управления, и на экране возник бокс, в котором содержали царевича. Довольно уютное помещение, с точки зрения инсектоида. Много оранжевого песка, глиняный домик, небольшой оазис, колодец с водой и маленькое озерцо. Курорт для коккулюса, хоть в этом бедняге повезло.

– Исследуемый под номером сто двадцать четыре проживал в нано-клетке год назад, и как вы сами понимаете, сейчас здесь живет другой индивид. Но от прежнего хозяина кое-что осталось. Искин, выведи на экран личные вещи модифика.

– Но царевича не успели модифицировать! – в ужасе воскликнул Станко.

– Это рабочий термин, – пожала плечами Стелла. – Не обращай внимания.

На экране появились несколько предметов: кружка, миска и небольшая свистулька, вырезанная из дерева.

– Это все. Больше у коккулюса ничего не было. Приборы для еды и питья ему выдали. Свистулька – единственный предмет, принадлежащий лично инсектоиду, он хотел забрать ее с собой, но не нашел. Выбирайте, что хотите.

– Я возьму свисток, – сказал Станко.

– Сейчас его доставят. Надеюсь, вы понимаете, что, свисток лежит у нас давно, – сказала Стелла. – Несмотря на аккуратное хранение, запах мог и не сохраниться.

– Бубри учует, я уверен, – ответил мод.

Стелла посмотрела на него с интересом, хотела что-то спросить, но сенсор мигнул зеленым, и из окошка выпала прозрачная капсула со свистулькой.

– Вакуумное хранилище! – воскликнул Станко с восхищением. – Запах запечатан. Я найду бубри!

– Какой приятный молодой человек, – улыбнулась Стелла. – Не хотите перевестись к нам в охрану?

– Спасибо, мэм, я польщен, – ответил мод. – Но это невозможно.

– Жаль, – вздохнула Стелла.

Обратно мы поднимались молча, а как вышли из лифта, шеф угрожающе сказал:

– Забудьте обо всем, что видели. Не ваше это дело. О наказании я вам говорил. Особенно ты, слышишь, мод. Если в тебе заговорит совесть, и ты кому-нибудь расскажешь, я даже из крио-тюрьмы сделаю так, что никто из вашего отряда не выживет.

Станко не удостоил его даже кивком. Я надеюсь, что он никому не проговорится, жаль, если погибнет такой толковый парень.

– Хочешь перекусить? – спросил я мода.

Тот угрюмо молчал.

– Станко, – нерешительно сказал я. – Я понимаю твои чувства. Но мы с тобой лишь пешки, если мы надумаем протестовать, нас сметут с доски вместе с другими незначительными фигурами. Если не хочешь обедать, я попрошу помощницу, и она принесет нам бутерброд и кофе. Перекусим и отправимся в Пустыню.

Станко кивнул:

– И воды, пожалуйста.

Вскоре явилась моя помощница Иззи. Она обновила макияж и надела короткий халатик. Все-таки симпатичный парень понравился ей, и девушка решила закрыть глаза, на то, что он мод. На Негев такая скучная жизнь, вот молодежь и развлекает себя как может.

Станко неожиданно оживился, незаметно опустошил всю тарелку с бутербродами, выпил две чашки кофе, забыв про воду. Еще бы! Мы сами выращивали великолепный экзотический кофе Оранж-модифик Негев-03. Копи Люпак – был такой сорт кофе в древности, известный тем, что зерна, пройдя обработку в желудках циветт – маленьких зверьков, выходили наружу естественным путем и после очистки шли в продажу. У нас зерна кофейного дерева служили пищей для личинок огромных оазисных ос. Насекомые модифицированные, конечно, вряд ли обычной осе придет в голову кормить своих личинок горькими кофейными зернами. А наши личинки обожали предложенное угощение, съедали все, окукливались, вот из коконов мы и делали восхитительный напиток. Я думаю, что Гленн Айтвуд приторговывает нашим кофе, потому что последнее время осы плодятся и таскают зерна, как заведенные, а кофе в лаборатории не прибавляется.

Итак, Станко так расхваливал напиток, что Иззи щедро отсыпала ему в банку ароматного темного порошка и уверила мода, что подарок дождется его по возвращению из Пустыни. Станко обаятельно улыбнулся покоренной девушке, и мы пошли в огромный вольер, представлявший собой огороженный участок Негев. Мод почему-то решил, что Шмулька прячется именно там.

Спасение Шмульки

Мы шли в Пустыню. Так называлась большая терраформация, где ученые создали несколько природных зон планеты Негев и тем самым достаточно точно воспроизвели животный мир, который отлично прижился и развился без человеческого участия.

Я постепенно отходил от увиденного в секретной лаборатории. Несмотря на строжайший запрет Всегалактического Союза, генетики по-прежнему проводят эксперименты по модификации живых организмов. Конечно, они учли печальный опыт предшественников, перенесли опасную лабораторию в подземелье, установили мощную охрану, тщательно следят за полученными результатами, вовремя уничтожают брак, но бедные монстры, получившиеся в результате неудачных вмешательств в геном, показались мне созданиями преисподней, а ученые – вивисекторами. Я не верил, что все это делается для блага цивилизации и был согласен с Всегалактическим Союзом о полном запрете жестоких исследований и.

Я долго думал и сомневался: сказать ли Мири о том, что происходит на нижних этажах научной станции, но только после нескольких чашек местного кофе наконец принял решение. Я ничего не скажу. Жизнь моих друзей превыше всего. Ну, свернут лабораторию на Негев, откроют в другом месте. Мало ли в Галактиках заброшенных планет, заселенных вырождающимися колонистами. Они обрадуются любой лаборатории, хоть по производству чертей, лишь бы организаторы адского полигона слегка улучшили их жалкие условия существования.

Итак, кофе, бутерброды и Иззи – симпатичная помощница Шмуэля прочистили мою голову, я решил не думать о секретной лаборатории и сосредоточился на поимке бубри.

Шмуэль всю дорогу бубнил о правилах поведения в Пустыне: не шуметь, песок не ворошить, животных не пугать и вообще лучше никуда не ходить и не дышать, потому что в Пустыне сформирована устойчивая экосистема с минимальным воздействием извне.

Я слушал невнимательно, так как план уже созрел. Я не собирался бродить по Пустыне и уж тем более рыться в песке. Я хорошо понимал, сколько труда вложено в терраформацию, раз уж сотрудники научной станции не отправились туда искать бубри. А ведь Шмулька именно там.

Я представил себя Шмулькой. Станко Ковалевич исчез, а остался Шорк, маленький охранник, верно служивший своему хозяину. У меня серая шкурка и на ней рыжие завитки, они живые и цветут. Шогги, которые последнее время бродят по городу, говорят, что я плохо пахну, но амма – мой хозяин – этого не замечает. Я рядом с хозяином с самого рождения, мои завитки еще не цвели, я плохо вижу и только чувствую восхитительный запах амма. Говорят, что я нужен для какой-то цели, но пока не знаю – для какой. Я еще молод, много бегаю, и так горжусь высокими и красивыми прыжками за летающими мбембе. Однажды я промахнулся, упал на камень и сломал лапу. Амма долго причитал надо мной. Я изо всех сил пытался сказать ему, что лапа скоро срастется, но хозяин все равно расстроился. Пришли шогги, странные, непонятно пахнущие, существа в черной гладкой шкуре, и хозяин отдал меня им. Я оказался негодным охранником, от меня отказался хозяин. Моя душа наполнилась горем, но я надеялся, что амма одумается. Иголка внезапно кольнула лапу, и я уснул. А когда очнулся, лапа уже не болела, но я как будто умер. Я чувствовал твердые чужие нити в лапе и знал, что не смогу сделать для амма то, что он от меня ждет. Шогги не обижали меня, заботились, хорошо кормили, называли смешным именем. Но амма не пришел за мной. Я лег и приготовился к смерти, но добрый дух открыл дверь норы, в которой меня держали шогги, и я выбрался наружу. Я учуял Пустыню и побежал в родные пески. Шорк не останется в чужой норе, он умрет на воле!

– Станко! – толкнул меня Шмуэль. – Мы на месте, очнись!

Я встряхнулся. Итак, бубри выбрался из клетки и нашел единственное знакомое ему место – родную пустыню. Я точно знал, что Шмульке кто-то помог, и скорее всего, этот кто-то – Оливия. Зачем ей вредить ученым – непонятно. Если свадьба царевича не состоится, то научную станцию закроют, но ей с этого какой прок? Кстати, вход в Пустыню бубри тоже открыл неведомый помощник, потому что попасть туда оказалось не просто. Совсем не просто. Идентификация, дезинфекция – и только после этого шлюз запустил нас в Пустыню.

Жара обрушилась сразу и без предупреждения. Шмуэль сначала вытаращил глаза и задохнулся, но вскоре отрегулировал защитный костюм и тревогой посмотрел на меня. Я немного жалел, что пренебрег защитой, но моди неплохо переносят перепады температуры, а шлем мог ухудшить обоняние и слух. Я поторопился запустить терморегуляцию и вскоре испытывал лишь небольшой дискомфорт.

Шмуэль смотрел на меня с восторгом и завистью. Я давно привык к этому. Люди часто завидуют моди, когда мы используем свои способности, но к улучшенным свойствам нашего организма прилагается опасная работа и почти полная невозможность распоряжаться своей судьбой. Я, например, хотел бы стать биологом или генетиком, но это неосуществимо, несмотря на то, что я умудрился дистанционно получить диплом престижного Колумбийского университета. Моди охотно принимают в учебные заведения, почему бы нет? Но за обучение мы платим из своей не очень большой зарплаты.

– Станко, – раздался приглушенный шлемом голос Шмуэля, – ищи бубри. Нам еще надо отвезти его царевичу. А перед этим убрать модификацию. Скоро стемнеет, а я побаиваюсь находиться в Пустыне вечером.

Не тратя время на разговоры, я кивнул и огляделся. Впереди расстилалось безбрежное оранжевое море песка. Юрко бегали ящерки-мбембе, прыгали колючники – интересный вид местной полуразумной фауны, в розоватом небе летали рептилоиды.

– Может, Шмулька отправился в оазис? – спросил потерявший терпение генетик. – Там хотя бы вода есть. Но оазис далеко, километра два пути, вездеходы в Пустыне не разрешены, только в случае ЧП. Объявить чрезвычайную ситуацию?

– Нет, Шмуэль, твой тезка здесь. Он пришел в пустыню умирать, я уже говорил. Бубри не мог уйти далеко. Теперь помолчи пожалуйста, я буду слушать.

– Слушать? – переспросил ученый. – Ах, да, улучшенный слух входит в модификацию. Что ж, слушай, а я посмотрю.

Я пожал плечами. Прислушивающийся мод – зрелище малоинтересное. Но Шмуэль глядел на меня с любопытством, хорошо заметном даже сквозь защитную маску. Я нашел удобный бархан и сел на горячий песок. Мозг заработал с неуловимой быстротой, определяя поступающие в нос молекулы запахов, а в уши – вибрации звуков, и давал им знакомые названия.

Звенящий зной и нагретый песок забивали все, но вскоре я стал различать малейшие нюансы: прошмыгнувшая ящерица, медленно ползущий по своим делам жук, оса с остро пахнущим кофейным зерном в жвалах – я мог читать пустыню как книгу. Но где же Шмулька? Маленькое испуганное животное, решившее погибнуть, но не пойти к хозяину с испорченным телом. И вскоре я почуял его! Молекулы страха проникли в нос, и я пошел на источник запаха, как собака-ищейка. Шмуэль поплелся за мной. Идти оказалось нелегко, ноги вязли в песке, ветер гнал в лицо жар и, усиливая запах, сигналил, что мы идем в верном направлении.

Большой колючий шар желтого цвета недовольно восседал на небольшом холмике и злобно похрюкивал.

– Шмулька здесь, – сказал я. – Сильный запах и колючник, ожидающий смерти бубри.

– Наверное, ты прав, – ответил ученый. – Негевский янтак всеяден, но больше всего он любит органику, нужную ему для размножения.

Я достал припасенный бутерброд и подержал его на руке. Колючник унюхал добычу, насторожился, но с холмика не убрался. Тогда, размахнувшись, я бросил бутерброд подальше от дюны. Прожорливый шар шустро слетел с холма и, подпрыгивая, помчался к бесплатной еде. Слопав подачку, янтак отправился восвояси. Если ему повезет, и удастся сожрать еще чего-нибудь, то он приступит к вегетативному размножению, то есть разделится. Конечно, мне хотелось бы посмотреть на это, но сначала – поимка бубри. Я обратился к ученому:

– Шмуэль, а теперь стойте и не двигайтесь. Я надеюсь, вы взяли с собой нано-сетку?

Ученый покачал головой и показал мне шприц со снотворным.

– Надо постараться обойтись без медикаментов, – сказал я. – Наши руки должны приносить животному только добро. Придется доставить Шмульку без подручных средств.

Шмуэль посмотрел на меня с недоверием, а потом с восхищением. Что ж, постараюсь не разочаровать его.

Я прислушался к звенящей тишине пустыни. Время замерло. Уши и нос опять превратились в фильтр, отбирающий среди хаоса звуков и запахов мельчайшие частицы страха, жажды и приближающейся смерти. И я услышал их! Печальная мольба о спасении неслась совсем рядом, из-под холмика. Глубоко в песке пряталось живое существо, оно умирало, запах боли постепенно просачивался ко мне, и пришлось поторопиться.

Я сел на обжигающий ковер пустыни, достал контейнер со свистком царевича, надломил упаковку и замер. Запах смерти сменился запахом неожиданной надежды и отчаянной жаждой спасения.

– Хозяин! Хозяин! – молча звал затаившийся зверек. – Ты нашел меня!

В оранжевом песке образовалась ямка с ручейками-змейками. Кто-то осторожно раскапывался, пытаясь вылезти наверх. Шмуэль смотрел на меня благоговейно, но ничего особенного я не сделал, лишь определил место, где мог спрятаться бубри.

Маленькие оранжевые холмики выплескивались наружу, как будто пустынный крот рыл отнорок и выбрасывал наверх ненужную землю. Шмуэль делал отчаянные пасы руками, призывая помочь бубри, но я приложил палец к губам и покачал головой. Ни в коем случае нельзя мешать животному вылезти самому, испугается чужих людей и зароется снова.

Бубри старательно выкапывался, и вскоре из ямы показались задние лапы, хвост, а затем, постепенно, кряхтя как старик, Шмулька вытащил наверх тощенькое тельце и несчастную мордочку с засыпанными песком глазами и ноздрями. Он слепо полз на запах и остановился возле моих ног. Шмуэль тер заплаканные глаза, и я тоже с жалостью смотрел на зверька. Изможденный скелетик, вот что осталось от энергичного забавного животного, которого я видел на экране. Резкий запах у бубри исчез, рыжие завитки на шкуре посерели. Он лежал возле меня и умирал, жадно принюхиваясь к родному запаху.

– Шмуэль, снотворное быстро! – крикнул я.

Ученый подал шприц, и я быстро ввел бубри лекарство. Я планировал, что Шмулька сам пойдет к выходу из Пустыни, но время шло на минуты. Укола зверек не почувствовал и вскоре мирно уснул.

– Шмуэль, сообщите в клинику, пусть готовят медицинскую капсулу. Я побегу вперед, а вы догоните, проведете отмену модификации и вылечите бубри. Поторопитесь! Сообщите искину, пусть пропустит меня без задержек.

Я осторожно взял в руки обвисшее тельце, накрыл Шмульку своей курткой и побежал к выходу. Ноги застревали в оранжевом песке, горячий воздух обжигал лицо, но я направил все силы на стремительный бег. Позади меня что-то кричал Шмуэль, но я не слышал. Колючник, которому я скормил бутерброд, прилично подрос, покраснел, и противно чмокая, путался под ногами в надежде на поживу. Я отпихнул его ногой, янтак обиженно отпрыгнул, вытащил из себя когтистую лапу и угрожающе пригрозил мне. Возня с колючником отняла драгоценную минуту, и я ускорился. Под ладонью еле слышно бился пульс Шмульки. Значит, жив еще.

Наконец, я добрался до спасительного шлюза. Идентификация – успешно, дезинфекция – успешно. Пульс Шмульки почти остановился, но я уже выскочил наружу и осторожно положил зверька в передвижную медицинскую капсулу, которую прикатил к шлюзу испуганный лаборант. Капсула закрылась, тревожно запикала, заморгала красными огоньками, заволоклась белым туманом, и Шмульку увезли.

Вывалившись из дезинфекционной камеры, Шмуэль вопросительно уставился на меня. Ученый тяжело дышал, глаза покраснели, щеки обвисли, быстрый бег нелегко дался бедняге.

– Все в порядке, – я поторопился успокоить его. – Мы успели!

Шмуэль со свистом выдохнул и рухнул на пол. Как бы не пришлось оживлять и его.

Прибежавшая на помощь Иззи захлопотала вокруг начальника: стакан энергетика внутрь, укол стабилизатора в плечо, ласковое воркованье – и Шмуэль поднялся.

– Станко, – сказал он. – Пока бубри проводят оздоровительные процедуры, я немного полежу. А ты осмотри научную станцию. Иззи проведет тебя.

Я обрадовался. Экскурсия по научной станции – это подарок судьбы. Но я хотел посмотреть, как Шмуэль будет убирать модификации у бубри.

– Нет, – разочаровал меня ученый. – Наблюдать за этой процедурой тебе не разрешено.

Я с сожалением вздохнул и отправился с Иззи.

Молекулярная кухня и рыба с картошкой

Шмульку вынесли через три часа. Выглядел он как новенький. Глазки открылись, на шкурке ярко цвели рыжие завитки. Загогулины, перетекая, передвигались по телу бубри, складываясь в причудливые узоры. Шмулька перестал походить на обтянутый кожей скелетик, его бочка слегка округлились, хвостик задорно торчал, уши забавно шевелились.

Если бы не едкий запах, то бубри вполне могли бы стать домашними любимцами жителей Союза Галактик. Ушлые торговцы мигом наладили бы импорт маленьких смешных зверьков с планеты Негев, ведь многие пожелали бы иметь при себе необычное существо со странной шкуркой, веселым взглядом, маленьким хвостиком и ушами-антеннами.

На планетах Галактики часто возникала мода на разных экзотических животных. Сейчас за всеми модницами летает ручная сурра, вывезенная с планеты Глеор. Симпатичная зверюшка, похожая на котенка, умная и хорошо приручаемая. Конечно, сразу же возникла целая индустрия товаров для сурр: ошейники, цепочки, поводки, парикмахеры и даже брачные агентства. Меня как-то наняли сопровождать сурру жены президента планеты Гермес. Очаровательное животное по кличке Леди Грация путешествовало к жениху по имени Бархат, который жил на планете Арделла. Хозяйки сурр не выносили путешествий на межзвездных кораблях, а животные боялись телепортов. Поэтому полетел я, и моя сурра стала любимицей всего корабля. Я получил десятки заказов на отлов милых животных и при возможности мог бы разбогатеть. Неожиданно мне пришла мысль, что генетики вполне способны лишить бубри запаха и начать торговать животными.

Шмулька рассеял мою тревогу. Несмотря на вполне цветущий вид, зверек грустил. Держа в лапах свисток царевича, он понуро лежал в клетке на куче специально насыпанного для него песка. Видимо, бубри так привязаны к родной пустыне, что вряд ли приживутся в чужом месте.

За то время, пока лечили Шмульку, Иззи успела показать мне почти всю научную станцию. Мы побывали в лабораториях, понаблюдали за опытами, сходили в оранжерею, засаженную сотнями экзотических растений. Чего здесь только не росло! Гибриды, эндемики, опытные сорта, модифицированные образцы. Садовники щедро отсыпали мне семян, и я немедленно захотел домой, на вахт-станцию, чтобы посадить эти семена в грунт.

Но у Иззи были на меня свои планы. Поработав экскурсоводом, она захотела развлечений.

– Станко, пошли в бар! – сказала она. – Я угощу тебя коктейлем «Пустыня Негев».

Я согласился – почему бы и нет.

Скоростной лифт за несколько секунд опустил нас вниз. Никаких непроницаемых стен, никакой охраны – вокруг зелень и вода. Мы попали в большой парк отдыха. Голубые бассейны, имитации моря и пляжа, зонтики, лежаки, бары и… пустота. Шустро бегают роботы-уборщики, собирают видимые только им пылинки, бассейн регулярно создает искусственную волну, но никто не прыгает и не визжит от восторга. Многочисленные бары сверкают хромированными стойками, над чистыми столиками висят мониторы с бегущими строчками меню.

– Садись! – пригласила меня Иззи в симпатичное заведение с неоновой вывеской «Молекула вкуса».

Экран с меню моментально слетел вниз и лег передо мной на столик. Я недоуменно вглядывался в список странных блюд. Икра из сока жакобы – местного фрукта, рыба со вкусом шоколада, лососевый чай, мясной коктейль, мороженое из краба. Что это такое? Я вопросительно уставился на девушку, неужели она привела меня в ГМО-бар?

– Молекулярная кухня, – пояснила Иззи. – Синтез кулинарии и науки. Никаких модификаций, не бойся. Такая технология приготовления блюд была популярна в древности, в двадцать первом веке. Потом секреты молекулярной кулинарии утерялись, а сейчас они снова на пике моды. Ты не знал?

Я не захотел прослыть невеждой и кивнул, хотя понятия не имел о том, что можно так издеваться над продуктами. Но я хотел есть и решил осторожно спросить:

– Иззи, а обычной еды у вас нет? Я бы не отказался от бифштекса с картошкой.

Девушка разочарованно вздохнула, но встала из-за столика. Экраны с меню мгновенно свернулись в конвертики и поднялись в воздух.

Следующее заведение оказалось молодежным баром с залихватским названием «Пьяный колючник». Меню здесь отсутствовало вовсе, на столиках лежали коврики с перечнем незатейливых блюд. Я с облегчением ткнул пальцем в строчку «Fish&Chips»²⁶, пробежал по менюшке взглядом и добавил безалкогольное пиво.

Иззи долго изучала блюда, недовольно хмурилась, потом позвала официанта. Подавальщиком оказался симпатичный робот с кокетливым фартучком в горошек на металлической талии.

– Приветик, я Сандра! – бесцеремонно обратился к нам официант, мигая зелеными светодиодами. – Что ты капризничаешь, дорогуша? Разносолов у нас нет. Бери пасту и пиво.

– Пасту у нас в столовке готовят, надоело, – отвергла Иззи предложение Сандры. – Подай меню из «Молекулы вкуса».

– От конкурентов не принесу, – оскорбилась Сандра. – Топай сама.

– Будешь так разговаривать, выключу и отправлю в мастерскую, – пообещала Иззи. – А там тебя перепрограммируют в уборщицы.

Сандра обиженно засверкала красными лампочками, покачиваясь и поскрипывая, пошла в бар молекулярной кухни, на вытянутых манипуляторах принесла конвертик с меню и подала его девушке.

– Стейк из лосося, оливки и спагетти, – заказала Иззи. – И два фирменных коктейля «Пустыня Негев». Пива не надо.

Сандра сменила гнев на милость, заморгала зелеными огоньками и важно удалилась.

– Устаревшая модель ресторанного робота, – смущенно сказала девушка. – Не хватает средств поменять на более новую.

– Иззи, поверь мне, за все время своей работы я первый раз вижу такую богатую научную станцию. Вот этот комплекс, – я обвел рукой окружающее пространство, – для кого он построен? Почему пустует?

– Все заняты, – пожала плечами девушка. – Мы увлечены своей работой. В будние дни сюда никто не ходит. А вечером здесь развлекаются парочки, вроде нас. Иногда дни рождения отмечают или успешное окончание проекта.

Она смущенно потупилась. В ожидании заказа мы тихонько разглядывали друг друга. Иззи мне нравилась. Она мило краснела, поправляла белый мини-халатик, сдувала с хорошенького личика светлую челку и смешно прикусывала нижнюю губу. Наверное, и я ей понравился. Последнее время обычные девушки почему-то стали увлекаться моди. Я считаю, что это мода на экзотику. Смешно звучит: мода на моди.

Мирослава, командир нашей группы, считает, что такие увлечения опасны для нас. В любой момент человек может дать обратный ход и отправить в Юнимод жалобу на домогательства со стороны мода. И никакие официальные разрешения не спасут. Я всегда помнил об этом. Но после поимки бубри в крови гулял адреналин и мне хотелось развлечься, а на вахт-станции такой возможности не было. Мири никогда не вступает в краткосрочные связи, Оливия – опасна, а Моника…

Моника, наша синеглазая красотка. Я знал, что она давно влюблена в меня. Влюблена, несмотря на негласный запрет Юнимода на близкие отношения между моди. Я старался держаться от нее подальше и не втянуться в воронку чувств и ее притягательного очарования. Ураган смел бы нас обоих. Не знаю, на сколько еще хватит у меня выдержки. Я не хочу, чтобы Монику постигла судьба Венди.

Венди была моей девушкой. Почему была? Венди уже нет, она погибла два года назад. В бойне на Гигасе. Венди направили на эту несчастную планету, ставшую могилой не только нескольким десяткам моди, но и сотне космодесантников, в самый разгар сражений с «Икарами». «Икаров» сотворила команда Франкенштейнов – генетиков-психопатов. Франкенштейны мечтали создать Homo volatitis, или «Икара» – человека летающего. Годы работы, опытов, взлетов и падений привели к успеху: летающий человек совершил свой первый полет на Гигасе – гигантской планете системы Альтаира. Просторы Гигаса позволили разместить огромные научные комплексы с полигонами для испытаний. Места хватило всем. «Икаров» выводили в высокогорном районе материка Сундаланд. Они прыгали со скалистых утесов и парили над долинами, как птицы. Характер у «Икаров» оказался злобный и мстительный. Множество их сородичей разбились в ущельях, и они помнили об этом. И когда ученые решили представить своих Homo volatitis на Всегалактической конференции генетиков, Икар-Х-1000 поднял бунт. Разумные люди-птицы научились пользоваться лучевыми бластерами и легко перебили весь персонал научной станции, не пожалели даже женщин. С особой жестокостью они расправились с Франкенштейнами – выкололи им глаза и скинули в пропасть. Уничтожив научную станцию, Икары отправились резвиться по планете. Гигас запросил помощи. К сожалению, оказалось невозможно применить оружие массового поражения для полной зачистки. Гигас славился термальными источниками с омолаживающей минеральной водой и внутренними соляными морями. Естественно, на планете настроили оздоровительных курортов. Отдыхающие спокойно грелись в источниках и просаливались в морях, ничего не зная о полигонах для модификаций, а вот монстры о туристах проведали быстро. Началась массовая резня. На Гигас срочно прислали отряды моди и даже людей-спасателей. В этой мясорубке и погибла Венди.

Милая, наивная, худенькая девочка с копной каштановых кудрей, с серыми глазами, она стала моей первой женщиной. Мы любили друг друга отчаянно и безнадежно, мечтали пожениться, работать на ферме, завести детей. И она, и я точно знали, что это никогда не случится, но – мечтали. Человек не может жить без мечты. Мы тщательно скрывали наши отношения, никогда не забывали выключать на встречах коммы. Мирослава научила меня стирать все записи с внутреннего искина и подсовывать ему картинки спокойно спящего и мирно похрапывающего мода. При свидетелях нам приходилось держаться ровно-отстраненно. Я помню, как Венди хмурилась, когда я проходил мимо, делала равнодушный вид, а в серых глазах плескалось счастье. Страсть занимала почти все время, которое мы проводили вдвоем. Венди уходила в четыре часа утра, до включения роботов-уборщиков. Наши общие минуты стремительно убегали, огонь сжигал нас, мы обгорали до головешек, но все же находили время для разговоров, делились планами и надеждами. Я хотел купить ферму и разводить редкие растения. Я обещал Венди назвать самый красивый цветок ее именем. А она хорошо рисовала. Мне пришлось уничтожить почти все ее картины, я боялся, что Юнимод узнает о нас. И он узнал. Нас немедленно разлучили, и мы больше никогда не встретились. А вскоре Венди погибла, и у меня осталась только память о тоненькой сероглазой девочке с пышными кудрями и цепочкой выпирающих позвонков на узкой спине. А когда погибну и я, память о Венди навсегда исчезнет.

– Станко, – прервала мои грустные воспоминания Иззи, – о чем ты задумался?

– Когда принесут заказ? – ответил я. – Есть хочу.

– Скоро. Станко… – смущенно мялась девушка.

– Что?

Она решилась:

– А правда, что моди во время секса нагреваются?

Надо же! Люди сплетничают о нас. Я стал замечать, что в последнее время люди стали заводить связи с моди. Недолгие, все же это неприлично, но, видимо, им так хочется попробовать запретного. А потом обсудить с друзьями: «Ах, это просто незабываемо. Он (она), нужное подчеркнуть, так нагрелся (нагрелась), нужное подчеркнуть, как печка. Что такое печка? Не знаю, что-то горячее, может быть, на них лежат?».

– Хочешь выяснить? У тебя есть шанс! – Не подумав, брякнул я.

Иззи кивнула.

Я ругал себя последними словами. Зачем я создаю себе проблемы? Человек в любой момент может откатить назад и написать жалобу в Юнимод. Расследование, конечно, проведут, вину мода не установят, но в личное дело запишут и будут пристально следить.

– Иззи, тебе придется дать официальное разрешение. Ты знаешь об этом? – спросил я.

Девушка кивнула и потянулась к комму.

– Не сейчас! – я поспешно остановил ее. – Сначала обед.

Я не очень понимал, что со мной происходит. Может, прошла боль от потери Венди? Нет, не прошла. Не было и дня, чтобы я не вспоминал о ней. Иззи, конечно, очень мила, но никаких чувств у меня к ней нет. Моника? Да, это она. Моника – не тихая нежная Венди. Если Венди можно сравнить с прозрачной горной речкой, то Моника – это огонь! Языки пламени, не знающие запрета. Она сожжет меня и сгорит сама. А я берегу себя от боли. Боюсь попасть в водоворот новой любви. И сопротивление требует много сил. Поэтому я хочу отвлечься на мимолетные отношения.

Разобравшись в себе, я повеселел и решил, что, если Шмульку не вынесут после обеда, я пойду с Иззи.

Позвякивая и поскрипывая, прикатила Сандра, неся на вытянутых манипуляторах два подноса. Фартучек в горошек сменил кружевной передник, на голове красовалась белая шапочка, залихватски нахлобученная на светодиоды. На металлическом корпусе была примагничена наклейка: «Исполняем любые ваши пожелания за ваши денежки».

– Ну что, ребятки? Поворковали? А сейчас будем кушать, – и она положила передо мной странный промасленный кулек из желтоватой бумаги с напечатанными на нем буквами.

От свертка одуряюще пахло жареной картошкой.

– Чего смотришь так недоверчиво? – проворчала Сандра. – Это fish and chips в газете. Аутентичная подача, по рецепту прошлых веков. Газетка-то съедобная, не бумага со свинцовой краской.

Я осторожно развернул сверток. Внутри и вправду оказалась жареная рыба в корочке и румяные ломтики картошки.

– Кушай, кушай, – умильно говорила Сандра, – сама готовила. Сама рыбу в пруду ловила. Живая рыбочка хвостом била, глаза пучила, а я ее по голове молоточком – тюк! И на сковородку. Соус капни, кетчуп называется. Из томатов делаем, настоящих, не ГМО.

Я съел кусочек рыбы и ломтик картошки, по совету Сандры окунув их в кетчуп, и расплылся в улыбке от удовольствия.

– Вкусно? – тревожно спросил робот.

Я невнятно промычал:

– Очень вкусно.

Иззи смотрела на меня с завистью.

– А теперь для тебя, крошка, – фамильярно обратилась к девушке Сандра и аккуратно поставила на стол три небольшие изящные черные тарелочки. На одной лежали две яблочные зефирки, на другой оказались темно-синие капсулы, а на третьей красовалась горка взбитых сливок.

– Все как заказывала: стейк из лосося, оливки и спагетти.

Я недоуменно уставился на заказ Иззи. Ну, допустим, синие капсулы – это оливки, а точнее, маслины. А где же лосось и спагетти?

Девушка отрезала кусочек зефира, положила в рот и объявила:

– Стейк из лосося.

Она медленно прожевала зефир и предложила мне:

– Хочешь попробовать?

Я не отказался и, сгорая от любопытства, съел маленький кусочек. Это действительно был лосось! Свежий запеченный на гриле лосось, в меру соленый и чуть подкисленный.

– А теперь спагетти! – Иззи протянула мне ложечку взбитых сливок.

Я ожидал почувствовать сладкий приторный вкус лакомства, но это оказались макароны! Настоящие спагетти в хитром остром соусе. Надо будет спросить у Мири, она хорошо готовит, и спагетти мы ели часто.

Темно-синяя капсула завершила дегустацию молекулярной кухни. Настоящие консервированные оливки, с лимоном внутри.

– Чудеса! – воскликнул я.

Иззи искренне радовалась, что смогла удивить меня.

– Да, – согласилась девушка. – Кулинария и молекулярная физика творят чудеса. Заказать для тебя что-нибудь еще?

– Не надо, – отказался я и вернулся к своей рыбе с картошкой. – Молекулярная кухня – это забавно, но я хотел есть.

Некоторое время мы молча ели. Утолив голод, я стал думать о задании, о том, как царевич Крах’Тарм II воспримет подлеченного Шмульку. Мы мало что знали о коккулюсах. Их образ жизни, повадки, привычки, особенности размножения – все это оставалось terra incognita для людей.

Иззи тоже молчала. Может быть, она передумает?

Напряженную обстановку разрядила Сандра. Она принесла маленький поднос с двумя высокими стаканами, оформленными под тропический коктейль.

– «Пустыня Негев», наш фирменный коктейль! – торжественно сказала Сандра, со стуком поставив на стол бокалы.

Я долго разглядывал шедевр барного искусства. В хрустальном прохладном чреве стакана таинственно плескалась пустыня. Разноцветные слои точно воспроизводили пустынный пейзаж: песок – оранжевая прослойка, колючник – желтая, ящерки – коричневая, светило – нежно-розовая. Сверху над бокалом курился дымок, будто нагретый воздух поднимается с горячего песка.

Пока я раздумывал, как же это пить, Иззи втянула жидкость через трубочку, и на ее лице появилась довольная улыбка.

Я поступил также, и… Огненная лава понеслась по горлу, полетела к желудку и закружилась в бешеном танце. А потом стало легко и невесомо. Лава улеглась, сменилась горным ручьем, ручей постепенно превратился в сладкие нежные хлопья с привкусом малины. Голова зашумела, пространство закружилось. Яркие цветные картины сменялись черными ужасными провалами, на дне которых копошились какие-то безглазые белые существа. И снова сияющий мир, живая смеющаяся Венди бежит ко мне по разноцветной дуге. Густые кудри подпрыгивают пружинками, челка закрывает глаза, Венди хохочет и сдувает ее, как недавно делала Иззи. Но радуга резко идет вниз, Венди падает в черную пропасть, белые существа кидаются на нее и тело девушки тонет в белой студенистой массе.

От ужаса я открываю глаза и оглядываюсь. Напротив меня в полной прострации сидит Иззи, почти сползшая со стула. Нас отравили? Но блаженная улыбка Иззи подсказывает мне, что это не яд, а скорее, какой-то психотроп-галлюциноген. Моди устойчивы к ядам и я немедленно принялся за очистку, мысленно направив все силы организма на подавление наркотических веществ.

– Неси воды и льда. Шевелись! – хрипло приказал я Сандре.

Робот, перестав скрипеть и качаться, шустро направился за стойку и принес графин воды, чистые стаканы и колотый лед. Я залпом осушил два стакана воды, в голове прояснилось, модифицированный организм послушно справлялся с наркотиком, залечивал нанесенный вред.

Я принялся за Иззи. Проверив, работает ли запись на комме, я подошел к девушке, усадил ее на стуле ровно, поднес ей стакан воды и заставил выпить. Она стучала зубами о край, но глотала.

– Пей второй! – я без промедления налил ей второй стакан.

Она стала сопротивляться.

– Не хочу, – ныла Иззи, – зачем ты рушишь весь кайф? Пошли займемся любовью. Давай свой комм, я скажу все, что надо.

Все понятно. Кто-то примешал в коктейль наркотик, надеясь на то, что я забуду включить комм, и можно будет обвинить меня в сексуальном насилии к человеку. Плохо дело. Неужели у Оливии есть сообщник на научной станции?

– Если не будешь пить воду, вызову рвоту, – пригрозил я, хотя это было совершенно бесполезно. Наркотик моментально попал в кровь и желудок чистить неэффективно.

Иззи выпила и второй стакан. Я положил в белую салфетку кусочки льда, закрутил в повязку и положил девушке на лоб.

– Холодно! – пожаловалась она. – И мокро!

– Пакет со льдом неси! – скомандовал я бывшей Сандре.

Пока робот ходил за пакетом, я отнес Иззи на ближайший диванчик. Какая она легонькая! Как пушинка. Моя Венди была стройнее, чем Иззи, но тяжелее – из-за костей, укрепленных титаном. А я все равно носил девушку по комнате. Мне нравилось думать, что однажды я перенесу Венди за порог нашего дома.

Я достал из рюкзака аптечку, вколол Иззи универсальное противоядие и стал ждать. Подумав, сделал укол и себе. Иззи что-то простонала. Да, отравитель не рассчитал дозу. То, с чем справился мод, вывело из строя человеческую девушку. Злодей мог бы использовать две разные дозы, но явно побоялся, что тупой робот перепутает бокалы и человек умрет от передозировки. Убийство все-таки в его планы не входило, что радует.

Кстати, а может быть, робот мне ответит, кто сделал для нас «Пустыню Негев»? Он уже перестал изображать из себя разбитную официантку и молча стоял рядом, абсолютно ко всему равнодушный.

– Вопрос! – сказал я официальную формулировку.

– Спрашивай, – металлическим голосом ответила бывшая Сандра.

– Кто делал коктейль?

– Коктейли хранятся в крио-камере бара. Официант достает заказанные напитки и через три минуты они превращаются в «Пустыню Негев».

– Но ты долго не нес коктейли. Обычно выпивку подают в самом начале, чтобы гости расслабились и заказали что-нибудь еще. Что случилось? – я продолжил допрос.

– Крио-камера «Пьяного колючника» сломалась, я сходил в кафе «Молекулы вкуса» и взял оттуда.

– Но это же фирменный коктейль вашего заведения! – удивился я.

– Нет никаких фирменных блюд и напитков, – механически ответил робот. – Все заказы поступают из новейшей модели материализатора, синтезирующего еду по засекреченной технологии. Разные заведения сделаны, чтобы создать у людей иллюзию выбора.

Что ж, теперь все понятно. Некто сломал крио-камеру молодежного бара и «Сандра» принесла отравленные напитки из кафе молекулярной кухни.

Я попробовал спросить по-другому:

– Есть ли записи о посторонних лицах в развлекательном парке?

– Все записи уничтожены. Искин развлекательного комплекса пытался их восстановить, но безуспешно.

Иззи ожила. Она сняла со лба растаявший пакет, с недоумением посмотрела на мокрый халатик и диван, схватилась за голову.

Я вколол ей еще один шприц с нейтрализатором.

– Что со мной? – испуганно спросила Иззи. – Почему мне так плохо?

– Отравилась молекулярной кухней, – пробурчал я.

Иззи испуганно уставилась на меня.

– Но ведь это ЧП! – воскликнула девушка. – Надо срочно рассказать Гленну Айтвуду!

Я пожал плечами.

– Ты ничего узнаешь. Все записи стерты. Иззи, не поднимай шум, это бесполезно. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Долго я была в отключке? – ощупывая себя, поинтересовалась девушка.

Только я собрался ответить, как запищал комм. Шмульку вынесли из лаборатории и везут к выходу.

– Все, мне пора! До свидания, Иззи, – попрощался я, не добавил, что узнать о нагреве мода во время секса она сможет в следующий раз.

Пока Иззи ходила в туалет, я забрал ее бокал с коктейлем, засунул его в водонепроницаемый пакет и направился к выходу.

«Торнадо-Спирит»

Провожать Шмульку вышла целая процессия: ученые, лаборанты, техники – многие захотели посмотреть на зверька, который принес столько хлопот. Впереди толпы стояли гордый Шмуэль и сердитый Глен Айтвуд. Даже Иззи пришла – бледненькая, но живая. Все-таки нейтрализаторы, которые нам выдают, работают отлично. И это радует. Значит, не такой уж мы расходный материал, если Юнимод не жалеет для нас новейшие разработки.

Желтой стрекозой из ангара стремительно вылетел флаер и лихо приземлился рядом с толпой. Я нахмурился. К чему привлекать к себе внимание модным цветом воздушника? Над пустыней носятся стаи хищных рептилий, среди них могут попасться крупные экземпляры.

– Этот флаер не годится для полетов над Негев, – твердо сказал я. – Такая яркая пташка хороша для всегалактических гонок, а не для опасных операций. Предоставьте воздушник защитного цвета.

– Мод, полетишь на той машине, какую дали, – повысив голос, ответил Глен Айтвуд. – Прекрати здесь распоряжаться! Ты наемник – и веди себя соответствующе. – Начальник научной станции вышел из толпы и начал командовать: – Кто летит в город Уаршот, залезайте во флаер! Пошевеливайтесь! Шмуэль, заходи! Переводчик – вперед! Два сотрудника научной станции, по желанию. Есть добровольцы или я выберу сам?

Пять человек вышли вперед.

– Два, я сказал, а не пять! – рассердился Айтвуд. – Ничего не умеете делать правильно! Всех уволю и новых наберу!

Два человека из пяти вернулись в толпу. Интересно, что на начальственные вопли мало кто обратил внимание. Привыкли, наверное.

– Иззи, а тебя зачем черт вынес? В пустыню захотела? А там начнутся обмороки, жалобы. Знаю я вас, женщин, много проблем и ноль пользы, – разорялся Айтвуд.

– Сексизм, – пискнула Иззи.

– Что-о-о? – взвился начальник. – Возвращайся домой, там и будешь про сексизм рассуждать. Берешь их на работу, молодых, бестолковых, а уважения никакого. Ступай в телепорт. По практике зачет не получишь.

По толпе пронесся ропот и возмущение.

– Молчать! – рявкнул Айтвуд.

Ему бы космодесантниками командовать. Не ученый, а армейский старшина.

Иззи, опустив голову, вышла из тройки добровольцев. Я и Шмуэль вступились за нее почти одновременно.

– Глен! Девушка моя помощница. Она исполнительная, расторопная, хорошо изучила инсектоидов. Я без нее – как без рук! – изо всех сил стараясь говорить тверже, произнес Шмуэль, высунувшись из люка.

– Я провел некоторое время с Иззи и подтверждаю слова Шмуэля Бен-Леви. Иззи – хороший специалист и напарник, – сказал я как можно уверенней.

– Свои подтверждения, мод, выброси в унитаз. А ты, Шмуэль, и так без рук, – грубо ответил Айтвуд.

Толпа негодующе загудела.

Айтвуд хотел прикрикнуть и даже открыл рот, но почему-то передумал отправлять Иззи домой и нехотя пробубнил:

– Ладно, пускай летит. Я сегодня добрый, – он ухмыльнулся, шлепнул девушку по попе и направил ее к флаеру.

Умница Иззи не стала обижаться, а заторопилась к Шмуэлю. Она ловко забралась внутрь флаера и притихла, как мышка.

– Лететь сможет только один из вас, – недовольно пробурчал Айтвуд, обращаясь к двум оставшимся сотрудникам. – Кто такие? Представьтесь! Развели персонал, разве всех упомнишь.

– Фуйиоко, – представился невысокий парень монголоидного типа. – Старший сотрудник лаборатории изучения негевских янтаков.

– Колючников, что ли? – уточнил Айтвуд.

Фуйиоко кивнул и добавил:

– Специалист по полуразумным расам.

– А ты? – начальник научной станции обратился ко второму добровольцу и пригляделся к безволосому вытянутому черепу стоящего перед ним существа. – Ксенос? Как зовут тебя, чучело?

Толпа провожающих, и я с вместе ними, возмущенно ахнула. Глен Айтвуд может спровоцировать межрасовый конфликт! Вдруг окажется, что гуманоид – большой ученый на своей родине, или, что еще хуже, представитель знатного рода.

Я не понимал поведение руководителя научной станции. Любая проверка сразу обнаружит и принижение женщин, и ксенофобию. Но я простой мод, мне надо доставить бубри хозяину, остальное не мое дело.

– Кридеовайн, – не размыкая узких губ, произнес гуманоид. – Я – представитель расы афли с планеты Афли-Хан шарового скопления Майалл II Галактики Андромеда. Мы вошли в Всегалактический Союз всего пятьсот лет назад. Раса афли находится на Первом уровне развития цивилизации по шкале Кардашева²⁷. Я ответил на ваш вопрос?

– Пол? – буркнул Айтвуд.

Я уже знал, что скажет ксенос. Гуманоидные расы Вселенной – мой любимый курс. То-то сейчас Айтвуд удивится.

– Афли живут сложными семьями. В моем Гнезде было пять особей. Я – Третий Птенец. Но мне пришлось покинуть Гнездо. Семья направила меня на учебу в Колумбийский университет. Сейчас мое Гнездо превратилось в четырехугольник. Но Старшие собираются родить еще двоих Птенцов. Мы трехполы. Для сотворения нового Птенца нужны двое Старших и один из Птенцов. Старшие выбирают время, подходящие для оплодотворения, и приступают к акту. А Птенец в момент зачатия присоединяется к ним для передачи Ра, то есть – души, – в голосе гуманоида звучала потусторонняя печаль.

Все потрясенно молчали. Даже я. Одно дело изучать процесс размножения афли на лекции, а другое – слышать рассказ непосредственного участника сложных отношений.

Ксенос закончил свой рассказ с трагическим надрывом:

– После передачи Ра Птенец умирает, но его душа живет в малыше. Мне не повезло, я покинул семью.

– Конечно, не повезло, выучился, человеком стал, и душа при тебе осталась, – не подумав, брякнул Айтвуд.

Все засмеялись.

– Вы не понимаете! Люди – существа плоские, их сознание не развито. Отдать Ра – это великая честь! – воскликнул ксенос.

– Про честь потом расскажешь, – оборвал его Айтвуд. – Специальность у тебя какая?

– Ксеноюрист, ксенопсихолог, ксенолингвист. Консул с полномочиями представительства интересов Всегалактического союза, – холодно ответил гуманоид. – Я не работаю на научной станции, Айтвуд. Меня направило посольство. Уведомление вы получили, но видимо, забыли.

Глен Айтвуд посерел:

– Ты… вы… не серчайте. Устал я возиться с этой царской псиной. Летите, конечно, если хотите.

По лицу и телу Кридеовайна побежали багровые стрелки. Видимо, у расы афли это означало крайнее возмущение.

– Немедленно предоставьте флаер с защитным покрытием, – приказал Кридеовайн. – Мод Станко Ковалевич дал вам правильный совет. Яркая окраска воздушника может привлечь летающих рептилий, пилот будет вынужден резко менять этажи полета. Это ненужные действия.

– Сейчас, сейчас, – испуганно забормотал Айтвуд. – Эй, вы, во флаере, вылезайте! Пилот, как там тебя? Кайл, что ли? Меняй воздушник на «Торнадо»!

Пассажиры посыпались вниз, флаер развернулся и улетел в гараж, обдав нас теплым воздухом. Толпа постепенно рассосалась. Осталась только наша делегация.

Шмуэль с ксеносом Кридеовайном и Фуйиоко завели научную беседу об особенностях полуразумных рас на Негев. Иззи с интересом слушала, но увидев, что я стою в одиночестве, подошла ко мне, присела на корточки и смело протянула палец внутрь клетки с бубри. С отвращением глядя на предложенное, Шмулька презрительно отвернулся.

– Я рада видеть тебя живым и здоровым, малыш. Скоро мы вернем тебя амма ^хозяин (язык коккулюсов)^ и ты снова будешь прыгать за мбембе ^вид маленьких ящериц (язык коккулюсов)^. Только осторожно, не сломай опять лапу, – ласково сказала Иззи.

Шмулька сменил гнев на милость и скосил на девушку любопытный темно-лиловый глаз.

– Мне иногда кажется, что бубри – тоже разумные. Они такие умницы. – Иззи вопросительно посмотрела на меня.

Я немного подумал и ответил:

– Нет, Иззи, ты ошибаешься. Бубри давно прирученные животные. Они живут рядом с коккулюсами века, а может быть, и тысячелетия. Бубри – как собаки, реагируют на знакомые слова. Вот, смотри.

Я просвистел на языке коккулюсов слово «пустыня»:

– Хаамда!

Шмулька подскочил вверх и, жалобно поскуливая, заскреб стенки клетки. Узоры на его шкурке закрутились в клубки, меняя цвет с рыжего до черного.

Мы завороженно смотрели на зверька.

– Он тоскует, – прошептал подошедший Шмуэль. – На лечении его завитки все время были темно-серыми. – Потерпи, мальчик, скоро ты будешь дома, – обратился ученый к бубри.

Из ангара выехал вездеход хищной обтекаемой формы с защитным покрытием, меняющимся в зависимости от окружающей среды. Ксенос присвистнул от восхищения, в точности как человеческий мальчишка:

– Отличная машина! Мощный двигатель, воздушная подушка, мимикрия! Последняя модель концерна Planet Rover – «Торнадо-Спирит».

Я разделил его восторг. Внедорожники «Торнадо-Спирит» – лучшее, что создано для освоения планет. Для стремительной езды модель оснащена бесшумным термоядерным двигателем на лазерном сжатии, наличие антигравитационной подушки позволяет невысоко парить над поверхностью пустыни. Барханы, устья пересохших рек, каньоны – все это не проблема для мощного внедорожника.

Желая похвастаться, пилот сделал защитное покрытие из искусственного полимера прозрачным и показал нам просторное нутро «Торнадо-Спирит!

– Залезайте, чего стоите! – проорал он. – Самый лучший вездеход шеф для вас выделил. Делегации на ней возим. Машина – зверь! А вы собаку царскую перевозите. Провоняете псиной весь салон. Надеюсь, пес не блохастый?

– Пилот Кайл! – резко сказал Кридеовайн. – Советую вам помолчать. Вы наемный работник и будете перевозить того, кого понадобится. Животное – не собака, а любимый бубри царевича Крах’Тарма II.

– Бубри-мубри, подумаешь, – проворчал водитель, – садитесь!

А ксенос – молодец, ловко осаждает разгильдяев с научной станции!

Мы ручейком потекли в кабину вездехода: Шмуэль Бен-Леви, Иззи, Кридеовайн, Фуйиоко и я с бубри. Переводчик, немолодой рыхлый мужчина, мялся и идти не хотел.

– Ростас, чего ты стоишь? – позвал его Шмуэль. – Залезай!

– Можно мне не ехать? Мод знает язык коккулюсов, ну и вы тоже. А у меня на песок аллергия, – пожаловался Ростас, обращаясь к Кридеовайну как к старшему.

Я передернул плечами. Большинство людей – трусливы. Они живут долго, и почти никому из них не хочется рисковать длинной жизнью из-за работы. Видимо, этот Ростас выучил язык коккулюсов ради интереса, а потом оказался одним из немногих нужных специалистов. Ему предложили выгодный контракт, он и отправился на Негев ради большой зарплаты. Ростас думал, что будет переводить, сидя на научной станции, а оказалось, надо таскаться по пустыне, по маленьким обшарпанным городкам инсектоидов.

– Оставайтесь, – с легким оттенком презрения сказал Кридеовайн, которого я про себя называл Крид.

Ростас трусцой побежал в помещение станции, а мы отправились в город Уаршот – на родину бубри.

Смерч

«Торнадо-Спирит» скользил над пустыней, как настоящий песчаный дух – быстро и бесшумно. Специальные устройства издавали ультразвуковые сигналы, распугивали местную фауну. Люди, конечно, не слышали ультразвук, а мне он мешал. Я сосредоточился и уменьшил порог слышимости до обычных значений. Шумовые помехи исчезли, теперь можно было и оглядеться.

Просторный шестиместный салон вездехода мог вместить и десяток людей при надобности. Удобные кресла легко превращались в койки. На небольшой кухне стояли автономный материализатор и кофеварка – почему-то кофе все предпочитали натуральный, а не синтетический. «Торнадо-Спирит» имел вместительный багажник с настраиваемой температурой и санузел с ионизатором. При необходимости в машине можно достаточно долго жить, пока не кончится заряд материализатора. Я подумал, что неплохо бы поездить на «Торнадо-Спирит» по Негев. Может быть, Мири сумеет договориться с Гленом Айтвудом?

Кабина пилота отделялась от салона непрозрачной нано-перегородкой. Особой надобности в водителе, конечно, не было. «Торнадо-Спирит» управлялся автопилотом – искином, соединенным с центральным искином научной станции. Оставался небольшой процент возможного обрыва связи, вот на этот случай водитель и нужен. А пока наш пилот Кайл развлекал себя просмотром нового боевика студии «Галакт Пикчерз». Я увеличил порог слышимости и слушал фильм вместе с ним. Храбрые космодесантники лихо уничтожали злющих летающих монстров. Почти каждую секунду раздавались характерные звуки выстрелов из лазерных бластеров: «Пиу-пиу!», и на экране можно было увидеть меткое попадание и разлетающуюся с противным чмоканьем плоть монстра. Все фильмы имели один и тот же надоевший сюжет. Стрельба, ошметки монстров, победа отважных воинов, смерть второстепенных персонажей и непременная награда главному герою – местная красотка, растрепанная и испуганная, но очень сексапильная. На самом деле, космодесантники не воюют с монстрами. Для этого есть мы – модификанты. А десантники сражаются с космическими пиратами и участвуют в местных планетных разборках.

Я отключился от боевика и вернулся в салон. За это время люди переоделись в защитные костюмы и взяли по шлему. Я в защите не нуждался. Не такие уж жаркие пустыни на Негев. Мне достаточно моей функциональной формы. Гуманоид Крид тоже не облачился в специальный костюм. На мой немой вопрос он ответил:

– У меня такие же модификации, как и у тебя. Многие работники посольств проходят цикл изменений на клеточном уровне. Наша работа достаточно опасна, многие консульства находятся на враждебных планетах или на планетах с тяжелыми условиями проживания. На Негев атмосфера не ядовита, а к высокой температуре я привык.

– И к суточным перепадам тоже? – спросил я.

Крид молча кивнул.

Только что я узнал интересную вещь. Оказывается, люди и даже ксеносы тоже проходят модификации. В отличие от нас, они модифицируются во взрослом возрасте и сознательно дают согласие на процедуру. Это означает, что люди и гуманоиды хорошо переносят трансформацию клеток. Неужели людей опять начнут модифицировать? Сначала для работы, а потом и просто так. Значит, мы, моди – перестанем быть уникальными? И может, нас отпустят из Юнимода?

Сердце подпрыгнуло от нечаянной радости, когда я подумал, что могу закончить карьеру мода и купить ферму. Как жаль, что моя Венди не дожила до этого. Закралась мысль о Монике, но я прогнал ее. Моника не тихая Венди, она не захочет сидеть на ферме и полоть грядки. Страстная и бесстрашная, она найдет себе дело получше. Я резко оборвал себя. Никто нас не отпустит. На модификации и обучение затрачены немалые средства, будем отрабатывать. Уютный домик с садиком и оранжереей схлопнулся и отправился на хранение в дальние уголки памяти.

Я потянулся к комму, чтобы послать сообщение Мири, но остановился. Она в патруле, не буду ее отвлекать. У нас есть правило: не отвлекать друг друга не срочными сообщениями, только по делу.

Крид внимательно смотрел за моими метаниями.

– Командиру хотел доложить о модификациях ксеносов? – насмешливо спросил он, смешно наморщив высокий лоб.

Бровей у ксеноса не было, поэтому в мимике участвовали только большие сливовые глаза, изобразившие дурашливое недоумение. Они вытянулись в овал, радужка вытеснила белки, а зрачки стали дугообразными. Мне ужасно захотелось зафиксировать гримасу ксеноса, но конечно, я постеснялся.

– Твой командир – мод Мирослава Асторио? – поинтересовался Крид.

Я кивнул.

– Ты знаешь про ее отца? – Крид посерьезнел.

– У нее нет отца. Мири приемная дочь, она так нам говорила, – неохотно сказал я, не желая поддерживать сплетни о Мири.

– Ты ошибаешься, – холодно произнес Крид.

А может быть, мне холод только померещился? Особенности мимики расы афли я не помню.

– Ты прав, я с теплотой отношусь к моди. Чтобы выразить расположение к кому-либо, афли необходима энергия. Мы берем ее из себя и холодеем, а по натуре мы замкнуты и недоверчивы, настоящие интроверты. Поэтому и умирает Птенец, отдавший Ра, у него просто не остается жизненных сил, – разоткровенничался гуманоид.

Я хотел задать много вопросов, но не стал. На лекциях по этике нам усердно вдалбливали, что мод ни в коем случае не должен приставать к людям – в данном случае, к гуманоиду – с расспросами. Крид хоть и не человек, но написать жалобу в Юнимод о чрезмерном любопытстве мода вполне может. Неприятно, но факт.

– Вернемся к Мирославе Асторио…

Он не успел договорить. Внезапно Шмулька пронзительно завизжал и забился в переноске. Обзорные окна заволокло оранжевой тучей. По стенам вездехода лупил колючий песчаный дождь. Конечно, песок не мог повредить суперсовременное покрытие машины, но стало страшновато. Пилот подпрыгнул на кресле, где уютно устроился, выключил боевик, активировал передачу внешних звуков, и все содрогнулись от ужаса. В динамиках завыло, засвистело и загудело, как будто заработали тысячи мощных пылесосов.

– Торнадо! – заорал пилот. – Черт подери, настоящий смерч! – он снял перегородку кабины и обратился ко мне. – Мод! Ты оказался прав! На флаере мы бы грохнулись вниз! Вот вам и рептилии. По ним хоть пострелять можно, а торнадо придется переждать. Внутри «Торнадо-Спирит», ха-ха-ха!

– Пострелять? – рассердился Шмуэль. – Что вы себе позволяете? Вся фауна планеты Негев охраняется, стрелять и убивать строго запрещено. Негев – уникальный заповедник животных-эндемиков…

– Понял, понял, – прервал его пилот. – Когда эти уникальные у вас кусок ляжки отхватят, я посмотрю, как вы их будете охранять.

– Довольно перебранок! – приказал Крид. – Что будем делать дальше? И почему вы не посмотрели сводку погоды?

– Это не в нашей компетенции! – хором ответили сотрудники научной станции. – Пилот обязан был доложить Айтвуду о неблагоприятной погоде, и тот отменил бы поездку.

Кайл почесал кудрявую голову:

– Я и передал: вероятность урагана восемьдесят три процента. Глен решил, что успеем.

– Искин! – обратился Крид к бортовому компьютеру. – Веди «Торнадо-Спирит»!

Ответа он не дождался.

Я вздохнул и принялся объяснять:

– Скорее всего, пилот забыл поставить обновления. Старая идентификация Кайла уже просрочена, а новая не активирована.

– Приказать нельзя? Это ведь всего лишь компьютер? – спросил Крид.

Я посмотрел на Шмуэля.

– Э-э-э, видите ли, Кридеовайн, «Торнадо-Спирит» – личный вездеход Айтвуда, – промямлил Шмуэль.

– Зачем руководителю научной станции такая машина, девушек по барханам катать? И причем здесь искин? – раздраженно сказал Крид, и его глаза, вытянувшись в овал, снова изобразили насмешливое недоумение.

Поняв, что от Шмуэля толку нет, я четко ответил:

– Глен Айтвуд по непонятной причине отключает бортовой искин. Пилот Кайл должен был запросить пароль, но забыл.

– И что теперь? – осведомился Крид.

Я пожал плечами:

– Кайл поведет «Торнадо-Спирит» самостоятельно.

Иззи грустно шмыгнула носом, Фуйиоко усмехнулся, а Шмуэль шумно высморкался.

– По вашей реакции я понял, что Кайл не может вести вездеход самостоятельно, – презрительно сказал Крид. – Я обязательно подам жалобу в Совет Галактик, – пригрозил он. – Я согласился лишиться великой чести – передать Ра Птенцу не для того, чтобы меня занесло песком в пустыне планеты Негев.

Торнадо сильно качнуло, Шмулька опять завизжал, и так отчаянно, что мы прикрыли уши. Я решился:

– Я поведу! Моди обучают водить все виды транспорта. Кайл, меняемся местами!

В глазах людей и ксеноса зажглась надежда. Конечно, мы могли бы и переждать бурю в машине, но никто не знал, как долго она будет продолжаться.

– Кридеовайн, вы должны произнести формулу приказа, – обратился я к гуманоиду.

– Но комм не работает! – удивился Крид. – Запись невозможна. Станко, не тяни время, выгони псевдо-водителя и поехали! Уже ночь, а к утру мы должны прибыть в город Уаршот.

Удобно устроившись в кресле пилота, я включил охранную дугу и попросил пассажиров сделать то же самое. По требованиям безопасности я изолировал кабину водителя, выключил яркое освещение в салоне, выдвинул панель управления. Все готово, можно трогаться.

Навигатор нашелся сразу, я задал координаты города Уаршот, радуясь, что заранее изучил маршрут, выбрал скорость и стартовал. Отличная машина летела над песками, как пустынный демон. Передо мной стояла задача – не попасть в центр смерча. Я сросся с «Торнадо-Спирит» каждой своей клеткой. Глаза непрерывно мониторили показания приборов, чуткие уши внимательно прислушивались к звукам из динамиков. Вокруг бушевал настоящий ад. Смотреть в окно бесполезно, машина двигалась по краю песчаной бури, но все равно пыль заволокла весь обзор. Сильный ветер качал вездеход, грозя опрокинуть его на бок, и я поменял курс. Надо отъехать еще дальше от центра бури. Спустя полтора часа продвигаться вперед стало легче, и я включил камеру обзора салона.

Пассажиры нервничали. Иззи терла покрасневшие глаза, но не плакала – молодец, храбрая девочка. Фуйиоко сидел в позе лотоса, пытался сосредоточиться, получалось у него плохо, вездеход трясло, и он вздрагивал. Кайл полулежал, опустив голову. Шмуэль Бен-Леви читал молитвы, а Крид держал в руках тихо поскуливающего бубри. Я нахмурился, но поглядев на зажмуренного Шмульку, понял, что на руках ему не так страшно.

Смерч двигался быстрее вездехода. Я старался увеличить скорость, но преодолеть буйствующий ветер, мотающий машину как песчинку, оказалось невозможно.

Буря захватила нас и понесла внутри себя. Я активировал защитное поле, вездеход не перевернулся, а летел вместе с тоннами песка по неведомому маршруту. Я включил обзорную камеру. Зрелище потрясало своей красотой: великолепная машина – создание инженерного ума человека – и буйное явление природы соревнуются друг с другом. Я хотел, чтобы и пассажиры полюбовались необычной картинкой: мощный вездеход, утаскиваемый смерчем неведомо куда. Но не успел. Смерч выплюнул из себя машину и умчался дальше. А «Торнадо-Спирит» остался стоять, совершенно невредимый. Песчаный демон уцелел.

Теперь надо определить: куда нас вынесло. Я снял блокировку кабины пилота, желая послушать пассажиров.

– Станко! – пылко воскликнула Иззи. – Ты нас спас!

– Вас спасла замечательная машина, – я не желал приписывать себе лавры спасителя.

– Мод Станко Ковалевич! – торжественно сказал ксенос. – Вы спасли нас, не скромничайте. Я буду ходатайствовать о награде для вас. А также приглашаю вас на планету Афли-Хан в мое Гнездо. Семья будет рада принять вас в Птенцы.

– Э-э-э, большое спасибо! – ответил я, надеясь, что мне не придется передавать Ра.

Кайл наконец-то решил сделать что-то полезное.

– Посмотрите вперед! – закричал он. – Видите дюну с поваленной мачтой? Это тайный бункер. Мы находимся в квадрате В-5, отсюда совсем недалеко до священного оазиса «Цветы пустыни». Станко! – обратился он ко мне. – Уступи мне место, я поведу!

– Нет! – жестко возразил Крид. – Свои умения вы продемонстрировали раньше. Станко останется управлять «Торнадо-Спирит». Поехали!

Кайл пожал плечами, а я, выставив на навигаторе координаты оазиса, повел вездеход к цели.

Пустыня постепенно успокаивалась после бури. По дюнам шустро забегали ящерки, змеи, хищно поблескивая чешуйчатой кожей, струились меж камней. Колючники энергично запрыгали по барханам вдогонку за стремительными рептилиями. Пустыня вновь жила таинственной молчаливой жизнью.

– Кайл, – спросил ксенос, – что за тайный бункер в пустыне?

– А, ерунда, наверное, – фыркнул пилот. – Ходит слух, что здесь логово черного генетика, но внутрь попасть никто не смог. Да и есть ли бункер? Дюна и дюна. Мачта – всего лишь указатель оазиса.

На всякий случай я запомнил рассказ Кайла.

– Оазис! – пронзительно закричала Иззи.

В малиновых лучах выходящего на небосклон светила мы подъехали к огромной зеленой роще. На поляне стоял флаер, возле него темпераментно ругались Оса и Моника. Неподалеку от них лежали на спине коккулюсы, маленький бубри весело прыгал за ящерками.

Я открыл люк. Пассажиры «Торнадо-Спирит» повыпрыгивали вниз и стали разминать затекшие от долгого сидения конечности. Прохладный ветерок охлаждал щеки, и мы молча наслаждались подарком пустыни. Лишь Шмулька визжал, дрыгал лапами и отчаянно рвался из рук Крида.

– Отпусти его, – попросил я ксеноса, и, получив свободу, бубри с визгом рванулся к собрату.

Оса, Моника и коккулюсы недоуменно уставились на нашу компанию.

– Станко! – радостно завопила девушка. – Что ты здесь делаешь?

Я пошел к ней, и мы встретились на середине поляны.

– Нас принесло сюда бурей, – тихо сказал я.

– А мы приехали сами, – прошептала Моника.

Выкатившееся светило щедро залило нас потоками красного света.

Моника

Мы стояли посередине условной поляны. А как еще назвать каменистый участок пустыни с жалкими кустиками? Позади меня зеленела Священная Роща «Цветы пустыни», а впереди все пространство занимал Станко. Конечно, стройный подтянутый Станко не мог заслонять весь обзор. Это аллегория. Она означает, что для меня Станко так важен, что закрывает собой весь мир. Заумное словечко «аллегория» я подхватила у Мири. Она много читает и знает, наверное, обо всем на свете. А я нет. Я люблю простую жизнь. Ничего не читаю, кроме обзоров модных трендов и сплетен про звезд. Но с тех пор, как влюбилась в Станко, я изменилась. Потратив время, закачала в мозг ботанический справочник растений Вселенной и несколько учебников по биологии. Теперь я могу немного поговорить со Станко на интересные ему темы, но вот случай никак не представился. Если информацию не использовать, она постепенно выветривается из головы, и скоро я все позабуду.

Не знаю, почему я влюбилась именно в Станко. За свою короткую жизнь я влюблялась несколько раз, не считая виртуальных чувств к селебрити. Несколько месяцев я сохла по Блэк Стару – фронтмену группы «Черная Звезда», слала ему голограммки с сердечками, потом было время актера Кристофа Коннора. Из-за него меня вызвали в Юнимод и сделали строжайшее предупреждение – не доставать людей своими чувствами. Оказывается, актеру понравилось мое изображение, он организовал поиск отправителя и узнал, что голограммки ему присылала девушка-мод. Неженка актер так перепугался, что заявил в Юнимод о преследовании его монстром, притворившимся красивой девушкой. Трусом оказался актеришка, а ведь играл крутых спецагентов и бесстрашных героев.

С тех пор со звездами я закончила. Было у меня несколько связей с моди. Обычный секс, ничего особенного. А два года назад я встретила Станко. Я знакома с ним с детства, учились вместе. Потом несколько лет не виделись, а когда встретились, я его не узнала. Исчез ботаник-заучка, остался симпатичный обаятельный парень с умными серыми глазами. Ходят слухи, что Станко пережил какую-то трагедию, но что именно случилось, он не говорил, а я не лезла с расспросами.

И вот стоим мы на псевдополяне, озаренные розовыми лучами Сердца Карла, и я слышу, как стучит сердце Станко. Надо же, какой у меня лирический слог прорезался. Раньше мне начихать было на все поляны Вселенной, тем более на эту лысую плешь с колючими кустиками. И ни одно светило меня тоже не интересовало, лишь бы было не слишком активное. Я сама – светило! Сияю ярче любого солнца!

– Станко, – прошептала я, – как ты здесь оказался?

– Бурей принесло, – ответил он. – А вы как оказались возле Священной рощи?

– Невесту привезли, – пояснила я. – Она здесь молиться собралась перед свадьбой, без этого отказывалась к жениху идти. Сейчас отправится внутрь, к идолам.

– А чего ты с Осой ругалась? – поинтересовался Станко. – Что вы не поделили?

– Оса не хочет ждать. Он хочет поскорее спихнуть невесту жениху, а я возражала, говорила, что надо уважать чужие обычаи, – ответила я, заглянув в спокойные серые глаза парня.

– А вот и он! Привет, Оса! – поздоровался Станко.

– Чего вы болтаете? – с раздражением сказал тот. – Отведите уже кто-нибудь инсектоида к капищу, или что там у них, пусть молится поскорее, и отправляемся. Вдруг опять буря начнется. Застрянем здесь надолго.

От кучки людей, прибывших вместе со Станко, отделился неуклюжий мужчина в защитной форме и побежал к нам. Бегал он плохо, спотыкался на каждом шагу, снимал шлем и протирал лысину. Непонятно, чего он так мучается? Шлем на Негев, особенно рано утром, совсем не нужен. Кепки достаточно. Люди, что с них взять.

– Станко, – запыхавшись, сказал мужчина, – посмотри, как бегает Шмулька! Он совершенно здоров!

Мы посмотрели на двух скачущих за бабочками бубри. Наш – серо-рыжий, и их зверек – посветлее. Эти зверюшки очень проблемные. Про бубри царевича я знаю: сломал лапу и переполошил научную станцию, а Церк – бубри невесты Храха – просто отказался идти. Сел возле домика, поднял морду к небу и заскулил. Так отчаянно скулил, что у нашей делегации шел мороз по коже и волосы дыбом встали. Вернее, только у людей была такая реакция. Мне и Осе все нипочем, мы и не такое видели.

Операция по доставке принцессы к царевичу казалась очень легкой, увеселительная прогулка, да и только. Но все пошло не так.

Когда Мири выставила меня из ЦДП, я обиженно вышла, изобразив громкий хлопок дверью, вернулась в свою комнату, захватила рюкзак и отправилась искать Осу. Он уже ждал меня. Стоял около склада, довольный, улыбка до ушей. Я нарочно шагала медленно, чтобы позлить его. Но Оса не злился. Если бы вместо меня была другая девушка, то Оса разорался бы, что давай быстрее, меньше надо в зеркало смотреть, тогда не будешь опаздывать. И тут я вспомнила, что забыла косметичку возле зеркала. Я никуда не хожу без туши и помады. Наносить макияж – мое любимое занятие. Когда вся жизнь молодой девушки проходит на вахт-станциях и состоит из перемещений телепортами и охоты на монстров, то ей нужно чем-то увлекаться. Вот мне и нравится подкрашивать лицо, которое, если уж говорить правду, не нуждается в косметике. Но мне хочется. Я заказала уникальную полимерную тушь, разработанную специально для девушек-десантниц. Тушь не осыпается, нарастает на каждую ресничку, и в итоге получаются густые пушистые ресницы. А еще можно менять тон, просто нажав на сенсорную палитру на панели – и тушь станет другого цвета. И помада такая же мультиколорная. Утром я накрасила ярко-красную, а сейчас на задании нужен нюд. Поэтому я решила вернуться.

– Оса! Я кое-что забыла. Схожу, заберу.

У Осы вытянулось лицо:

– Моника, мы опоздаем в посольство, и они напишут жалобу.

Я пожала плечами.

– Вот посмотришь, мы их еще ждать будем. А то ты не знаешь людей, они неорганизованные, долго собираются и принимают решения в последний момент.

Я побежала назад. Залетела на вахт-станцию и резко затормозила, услышав чей-то смех, доносившийся из спортзала. Я на цыпочках подкралась и подслушала. Фокс тренировал Оливию. Нас он гоняет, не жалея, и угодить ему очень трудно. А сейчас Оливия отрабатывала «Маятник» на самой низкой скорости. Тренажер еле двигался, ребенок проползет. Оливия старательно проходила между маятниками, виляла задницей, звонко смеялась и ойкала. А Фокс не кричал на нее, как на меня: «Корова! Меньше ешь, больше бегай!», а по-доброму подбадривал: «Сейчас я немного ускорю, осторожнее Ливи!»

Идиллия. Ну, не буду им мешать. Пусть Фокс развлекается. Забрала косметичку и ушла обратно.

Сгрузив вещи на антигравитационную подушку, мы отправились в посольство. Там нас никто не ждал и, отметившись у вахтера-андроида на проходной, мы отправились бродить по просторному зданию. Обыкновенный офис, ничего интересного. Кабинеты, мониторы, люди. На втором этаже небольшой бар со стойкой и десятком столиков. Проходящие мимо сотрудники поглядывали на нас с плохо скрываемым любопытством. Оса надменно хмурился, а я улыбалась, и мне в ответ тоже улыбались. Я предлагала поспрашивать работников консульства, где же делегация, отправляющаяся в город Уаршот, но Оса возражал:

– Им надо, вот пусть сами нас и ищут. Разве ты забыла? Мод не имеет права надоедать людям.

– Тогда пошли в бар, – предложила я.

Оса согласился.

Бар пустовал. Мы заняли столик в центре, заказали по чашке кофе, и Оса завелся:

– Зачем ты кокетничаешь с людьми? Вот сейчас шли, а ты улыбалась каждому мужчине, и старому и молодому.

– А что, букой смотреть? – я пожала плечами.

– Вообще не смотри! – приказал Оса.

Наверное, мы бы поругались. Но тут в бар вбежал парень в защитной форме и заорал:

– Вот вы где! А мы вас ждем у запасного выхода. Почему опоздали?

Оса привстал, собираясь резко ответить, но я вмешалась. Изобразила на лице самую очаровательную улыбку и журчащим голосом сказала:

– Мы прибыли вовремя и отметились на проходной. Вероятно, произошло какое-то недоразумение.

Парень сразу сдулся и представился:

– Пилот Рикман. А ты?

– А я Моника. Мод Бета-2.

– Оса, мод Бета-1, – нехотя выдавил мой товарищ.

– Пойдем! – парень взял меня за руку, приобнял за талию, и мы отправились к запасному выходу.

Сзади шел Оса, злой, как рой самых опасных ос.

Странная делегация

Нас действительно ждали. Люди и нелюди стояли около выхода, озабоченно посматривая на часы. Из толпы выдвинулся недовольный мужчина средних лет и напал на нас:

– Вы опоздали! Мы ждем вас уже шесть минут!

Я опять попыталась разрулить конфликт с помощью улыбки, но Оса задвинул меня и повторил мою фразу:

– Мы прибыли вовремя, узнайте на проходной.

Мужчина ткнул комм и гневно спросил у вахтера:

– Почему не сказали прибывшим моди, что их ждут возле ангара?

Ответ раздался по громкой связи:

– Проконсул Красспий, распоряжений на пропускной пункт не поступало.

Красспий покраснел от досады:

– Все как всегда. Разгильдяйство и безответственность!

– Красспий, довольно! – примиряющим тоном сказал некий гуманоид с эльфийскими ушами, большим носярой и маленькими круглыми алыми глазками на бледно-бордовом лице. – Загружаемся во флаер и вылетаем. Задержка в десять минут ничего не значит.

Гуманоид ошибался! Именно этих несчастных десяти минут нам не хватит, чтобы не попасть в пустынный смерч.

Но пока мы этого не знали и скоренько попрыгали в большой флаер защитного цвета.

Проконсул Красспий представил нам делегацию:

– Итак, моди! Под вашей охраной будут находиться следующие персоны: атташе по культуре и торговле, муж и жена, клоны – Тайрон и Тайра Харлау.

Два полностью идентичных человека в защитных формах приветливо кивнули. Бледнолицые, светло-рыжие, без выраженных половых признаков – они выглядели совершенно одинаково, и кто из них Тайрон, а кто Тайра, разобраться казалось невозможно. И непонятно, зачем вступать в брак с самим собой?

– Гуманоид с планеты Сефринес, господин Рохсодон, – продолжил Красспий. – Пресс-атташе, известный ньюсмейкер.

Бледно-бордовый гуманоид оскалил мелкие остренькие зубки:

– Рад вас видеть! Когда-то я освещал операцию «Соколы Дельты» и очень впечатлился смелостью и отвагой моди. Надеюсь, что наша экспедиция пройдет тихо и спокойно.

Оса что-то буркнул, а я приветливо улыбнулась чудушке.

– Военный атташе – Дина Джойс, – проконсул Красспий представил худощавую угрюмую женщину средних лет со смуглым лицом и светящимися желтыми глазами.

Мы с Осой переглянулись. Дина Джойс явно подвергалась модификации, такая радужка не свойственна людям.

– Да, моди, вы правы, – подтвердила мое предположение женщина. – Я ценный специалист, меня подвергли изменениям для урегулирования конфликта между двумя разумными расами на планетоиде Вулкан.

Я немного слышала об этой операции. На поверхности Вулкана разумной жизни не было, все залито застывшей лавой, лишь в долинах гейзеров выплескиваются высокие фонтаны горячей воды, чавкает жидкая грязь в котлах и курится дымок в термальных источниках. А вот в подземельях обитают несколько разумных рас – бледнокожие полуслепые создания с редкими волосенками. Прямо скажем, не красавцы. Вулкан торговал запредельно дорогими галлюциногенными грибами, применяемыми для изготовления наркотиков старого образца. Были такие любители – вместо обычных кибернарко употреблять старые добрые забористые грибочки. А грибочки Вулкана отличаются исключительными свойствами: им можно заказывать тему видений. Например: хочу стать искусственным интеллектом. Пару капель грибной настойки употребил – и пожалуйста, ты в самом центре Всегалактического Разума Искин. Правда, никто так толком и не рассказал, что же там интересного. Побывавшие в гостях у Искин только мямлили, что там прекрасно, и все, без подробностей. Я думаю, в никаком Разуме они не были, просто дрыхли.

Так какая же связь между измененной женщиной и наркотиками Вулкана? А, вспомнила. Два племени не поделили между собой перспективную пещеру в пограничном пространстве и затеяли войну. Совету Конфедерации пришлось отправить на Вулкан представительство для урегулирования конфликта. А так как вулканоиды на поверхность не поднимались, то люди спустились в подземелья. Видимо, нескольким особо ценным работникам модифицировали зрение, чтобы им было удобно выполнять свои обязанности.

Мы с Осой опять переглянулись. Раз людей изменяют для выполнения рабочих функций, значит, мы скоро станем не нужны. Я выйду замуж за Станко! Я знаю, что он хочет купить ферму, и я с удовольствием буду жить хоть на ферме, хоть в зоопарке, лишь бы вместе с ним. Я представила себя в косыночке и в фартучке, озабоченно разглядывающую грядки огромной вьющейся клубники. Рядом Станко в комбинезоне… и дети! Двое детей – мальчик и девочка. Мальчик запихал в рот клубничку и с удовольствием жует, а у девочки на ладошке сидит красивая бабочка. Видение было такое яркое, теплое и счастливое, что я улыбалась, не обращая внимания на посторонние взгляды.

Мои мечты прервал деловой голос пилота:

– Взлетаем! Просьба активировать дуги безопасности!

Флаер мягко поднялся в воздух и, преодолев защитный купол, вырвался на свободу. Под нами простиралась бескрайняя безжизненная пустыня, лишь колючники прыгали, как рассыпанные апельсины. Пассажиры занялись своими делами. Проконсул Красспий развернул перед собой дисплей и читал какие-то длинные статьи. Близнецы Тайрон и Тайра крутили в руках детскую головоломку в виде змейки. Гуманоид Рохсодон тихо беседовал с Диной Джойс. До меня долетали лишь обрывочные фразы: «Царевич…», «Невеста Храха…», «Отсталая цивилизация…», поэтому не удалось расслышать, о чем они болтали. Можно было, конечно, увеличить порог слышимости, но зачем? Меньше знаешь, крепче спишь.

– Моника! – спросил Оса. – Как ты думаешь, что сейчас делает Фокс?

Я пожала плечами и ответила:

– В ЦДП сидит, что ж еще?

Я очень и очень в этом сомневалась. Сомнительно, что Фоксу удастся выкарабкаться из мягких ручек Оливии.

Постепенно в пустыне появились признаки жизни: скалы с низенькими деревьями, русла пересохших рек, участки земли с темной растительностью, на которых паслись небольшие стада животных, отдаленно напоминающие верблюдов. А на горизонте маячили коричневые постройки с плоскими крышами. Мы подлетали к городу Уаршот, столице цивилизации коккулюсов.

Отряд «Стражи Вселенной»

Флаер плавно приземлился, и пассажиры засуетились. Проконсул Красспий достал из багажа багровую накидку, накинул ее на плечи и тут же стал похож на героя фильма про каких-то древних сенаторов. Я хихикнула, но Оса так больно сжал мою руку, что я едва не вскрикнула.

– Тише! – зашипел он. – Веди себя прилично! Забыла, что у нас важная миссия?

Я гордо задрала нос. И этот Оса хочет со мной каких-то отношений? Постоянно одергивает, делает замечания, учит как себя вести. А вот Станко никогда никому не делает замечаний, он воспитанный, мой Станко. Я вздохнула.

Проконсул Красспий откашлялся и взял слово:

– Мы пойдем в город Уаршот пешком. Инсектоиды побаиваются флаера. Нас встретят представители царевича Крах’Тарма II и проведут в его покои. Коккулюсы обязательно проявят гостеприимство, и нам придется посидеть на праздничном пиру. Возьмите с собой припасы. Я произнесу речь и попрошу прощения за то, что гостям, то есть нам, придется употреблять свою пищу. Причину придумаю позже. Все, кроме моди, надевают багровые мантии. Для коккулюсов такой цвет – признак высокого ранга. Выше только красный – цвета особы царских кровей. Моди накинут зеленые мантии. В зеленых накидках у коккулюсов ходят охранники. Пилот Рикман! – Красспий повысил голос. – Вы тоже возьмете зеленую накидку и будете нас охранять.

– Нет, – отказался пилот, – я вам не подчиняюсь. Охрана пассажиров не входит в мои должностные обязанности. Я отвечаю за флаер и могу остаться в нем. Но мне интересно посмотреть на город, поэтому я пойду с вами, но без мантии. Я пилот и не собираюсь рядиться на потребу букашкам.

– Как хотите, пилот Рикман, – пожал плечами Красспий, – но предупреждаю, у вас могут быть проблемы.

– Определенно будут! – вмешалась в разговор Дина Джойс. – Пилот Рикман, поверьте моему опыту, с иными расами надо вести себя в соответствии с их обычаями. У них другая психология, подходить к ним с нашими мерками нельзя ни в коем случае.

– Согласен с вами, – подключился и господин Рохсодон. – Когда мою дорогую родину, планету Сефринес, принимали во Всегалактическую Конфедерацию, к нам прибыла большая делегация. Несколько гостей серьезно пострадали от незнания местных обычаев. Они пытались пожимать руки встречающим. У нас такая форма приветствия – табу. У сефрино на ладонях находятся половые железы, трогать руки это очень интимно, это как секс для людей. Партнеры и любовники тех, кому пожимали руки, восприняли это как смертельное оскорбление и вызвали нарушивших табу на дуэль. Уговоры, улещивания, подкупы не помогли. Парные сефрино чувствовали себя обесчещенными, они проникли в штаб делегации и нанесли тяжелые увечья несчастным, которые не хотели ничего дурного, а просто не знали местных обычаев.

Ни меня, ни Осу речь гуманоида ничуть не удивила. Мы хорошо знали непреложную истину: в каждом уголке Вселенной свои законы и их надо знать. Как говорил наш профессор по ксенопсихологии: «В каждой избушке – свои погремушки». Конечно, никто из студентов понятия не имел, что такое избушка и погремушка. Тогда профессор вывел на монитор картинку с маленькими покосившимися бревенчатыми домиками, в которых прямо на деревянном полу ползали замурзанные младенцы и гремели деревянными игрушками в виде курочек, кошечек, зайчиков, или просто шариками на ножках. Вся аудитория недоуменно рассматривала запись, и профессору пришлось объяснить, что домики – это и есть избушки, а дети гремят погремушками, которые им обычно мастерил отец, и изделия в каждой избе – уникальные.

Вспомнив профессорские лекции, я громко выпалила другую его фразу, надеясь, что она проста для понимания:

– Не зная броду, не суйся в воду!

На меня непонимающе уставились шесть пар глаз, а Оса, больно ткнув меня локтем в бок, поторопился разъяснить:

– Моника хочет сказать, что если не умеешь плавать, то прежде чем переходить реку, узнай, где неглубокое место.

Я добавила:

– Применительно к нашей истории эта поговорка означает: обычаи аборигенов надо соблюдать, а то попадешь в беду.

– Толковая девушка-мод, – сказала Тайра.

– Толковый юноша-мод, – добавил Тайрон.

– Красспий, выдайте, наконец, всем мантии, и отправляемся в город, – сверкнув желтыми волчьими глазами, почти приказала Дина Джойс.

Красспий вытащил из своего рюкзака четыре бордовых накидки и три зеленые. Я изо всех сил старалась не рассмеяться. Надев просторные одеяния и затянув шнурки на воротах, мы стали похожи на героев моих любимых комиксов: «Стражи Вселенной». Пилот Рикман все равно не стал накидывать зеленую мантию. Повертев в руках пакет, он бросил его на пол и пробурчал:

– Я – ас, звездолетчик высшего класса, а не ряженый!

– Что же ты тогда делаешь на Негев, пилот Рикман? – язвительно спросила Дина Джойс. – Не мелковато ли для аса собственноручно вести обычный грузовой флаер с искином-автопилотом? По космосу не скучаешь?

Рикман покраснел и нехотя пробормотал:

– У меня небольшое дисциплинарное взыскание. Не беспокойтесь, надолго в вашей дыре я не задержусь. И шмотки эти не надену. Звездолетчику они не по статусу.

– Заканчиваем препирательства! – резко оборвал их Красспий. – Пилот Рикман, делайте что хотите, но если попадете в беду, мы вас спасать не будем.

Парень пожал плечами.

– Ничего со мной не случится. Покиньте флаер, я включу защитное поле и отправлюсь за вами. Без меня все равно не улетите, пароль знаю только я.

Началась еще одна перебранка. Красспий настаивал, что он тоже должен знать пароль, а пилот ссылался на какую-то инструкцию. Мы с Осой стояли молча. К людским ссорам мы давно привыкли и не обращали внимания.

Разрулил конфликт господин Рохсодон:

– Проконсул Красспий, если пилот Рикман, кх-м, потеряется, вы свяжетесь с орбитальным Искин и запросите пароль. Так что, пилот Рикман, – ехидно добавил гуманоид, – вы не уникальны. Мы сможем улететь и без вас.

Рикман ничего не сказал. Он отправился в кабину, по пути запустив охлаждение салона.

Мы попрыгали вниз.

Лицо обожгло горячим воздухом, глаза заслезились, и люди поторопились надеть шлемы. Я радовалась, что нанесла на кожу отличный крем-барьер и моя бархатная мордочка не пострадает. Оса нацепил темные очки и спокойно пошел вперед, обходя подозрительные ямы, в которых кто-то копошился. Я последовала его примеру, достала личные модные очки в форме бабочки и отправилась по его следам. Жаркий ветер разлохматил мои волосы, подхватил полы зеленой мантии. Услышав сзади топот, я вспомнила, что нахожусь на работе, а не на экскурсии, притормозила и пропустила группу вперед. Обычная практика: один мод в авангарде, а второй прикрывает с тыла. Я тихо хихикнула: со стороны наш отряд выглядел труппой бродячих артистов из старого фильма – четыре человека и один нечеловек в бордовых мантиях и шлемах, два охранника-моди в зеленых накидках и в черных очках и догнавший нас пилот Рикман в шлеме и в защитной форме. Вот такой пестрой компанией мы и отправились в город Уаршот.

Город Уаршот

Когда на горизонте показался город, мы разбились на пары: впереди Оса с проконсулом Красспием, за ними Дина Джойс с гуманоидом, потом – клоны Тайрон и Тайра, а замыкали делегацию я и пилот Рикман. Все тревожно молчали. Я поняла, что работники посольства новички и лишь недавно сменили предшественников, никто из них в Уаршоте не был, поэтому они все и держались напряженно, кроме Рикмана. Тот чувствовал себя как в увлекательном походе, беспрерывно болтал и явно пытался мне понравиться. Но я уже настроилась на работу и на флирт не реагировала.

Столицу цивилизации коккулюсов окружал высокая стена из грубо подогнанных камней. Ограждение выросло недавно, после того, как на Негев высадились колонисты, развернули научную станцию и забрали инсектоидов на опыты. Аборигены воздвигли стену, наивно считая, что спрятались от пришельцев, не зная о том, что для колонистов обычный каменный забор – никакая не преграда. Но сейчас мы стояли перед наглухо закрытыми воротами и не знали, что делать: стучать или кричать.

Пока мы раздумывали, на заборе появился десяток инсектоидов в зеленых накидках, с натянутыми на голову капюшонами и с заряженными луками в пластинчатых лапах. Залп, и возле нас вырос частокол из длинных стрел. Оса среагировал мгновенно: он задвинул Красспия за спину, а сам остался стоять, независимо сложив руки на груди. Точный одиночный выстрел воткнул стрелу возле его сапог.

– Трогательная встреча, – пробурчал Рикман. – Букашки и не смотрят на мантии, о которых так пекся Красспий. Стреляют без церемоний.

– Они не хотят убивать, – прошептала я. – Смотри, как ровно торчат стрелы, точно по прямой линии. Лучники – меткие стрелки, могли бы перестрелять нас всех. Они чего-то ждут.

И тут Красспий всех удивил. Он вышел из-за спины Осы, вытянул руки в стороны, багровая мантия задрожала на ветру, и гулким голосом, усиленным динамиком шлема, прокричал заковыристые слова:

– Ор-р-а-кс! Мо-ар-р-р-акс!

Мой мозг, напичканный языком коккулюсов, послушно перевел: «Мы пришли с миром!»

Ворота с адским скрипом распахнулись, наш отряд двинулся вперед, но Красспий всех остановил.

– Стоять на месте! – прошипел он. – К нам выйдут навстречу.

Раздался топот, из ворот появилась и медленно направилась к нам длинная процессия во главе с крупным коккулюсом в синей мантии с золотой вышивкой по подолу. Пока они важно шли, Красспий кратенько рассказал о том, как различать инсектоидов:

– Впереди идет личный слуга царевича. Запомните: синие накидки означают принадлежность кому-либо, их носят слуги или рабы. Зеленые мантии у воинов и защитников, блекло-желтые – у продавцов, купцов, мастеровых и прочих рабочих коккулюсов. Бедняки, нищие и безработные носят серые накидки. Теперь про вышивку. Золотые нити на одежде – признак царского рода. Серебряные узоры – это казначей, визири, десницы, короче, царские придворные. Бронзовая вышивка на светлой мантии – перед вами хуршы, то есть певцы и поэты. У военных сложные знаки отличия, я в них не разобрался. Надо помнить про синюю накидку, этого достаточно.

Увидев, что отряд коккулюсов уже рядом, проконсул замолчал и снова растопырил руки в сторону, как страж Вселенной перед взлетом в космос. Подошедший инсектоид сделал то же самое, растянул лапы и покивал капюшоном, под которым, надо полагать, находилась морда или лицо. Красспий повторил его жест. Так они и стояли напротив друг друга, и трясли головами. Долго трясли, минуты три. Потом коккулюс откинул капюшон и показался нам во всей красе.

– А-а-а-х! – дружно вздохнул наш отряд.

Да, инсектоид оказался жуткой тварью. Темно-зеленая треугольная морда с огромными круглыми фасеточными глазами, острые красные антенны на широком лбу, мощные зубчатые жвала возле узенькой пасти и подвижные щупики. Выглядел коккулюс сумасшедшим, как религиозный фанатик секты « Распад Вселенной». Шею страшилища украшало ожерелье из острых клыков неизвестного зверя, спина расширялась боковыми выростами, а передние хватательные лапы покрывали наросты острых опасных шипов. Сегментированное туловище коккулюса покрывал в крепкий панцирь, а на согнутых в коленях ногах красовались высокие сапоги.

Ужасное существо прижало лапы к груди и что-то громко пророкотало. В мозгу сложились слова, и я перевела: «Великий царь Крах’Тарм II ждет Пришельцев с Неба!»

– Как это – великий царь? – всполошился Красспий. – Крах’Тарм – всего лишь царевич, один из многочисленных отпрысков царя Тураха I.

– Несколько дней назад я слышал новость, – сказал Тайрон.

– Звездная яхта царя Тураха I подверглась нападению космических пиратов, – поддержала его Тайра.

– Экипаж яхты и царя убили, яхту присвоили, – это опять Тайрон.

– Никто не выжил, – заключила Тайра.

– Я пропустил это событие, – досадливо наморщил лоб Красспий, – что ж, придется действовать по обстановке.

Он прохрипел замысловатую фразу, и я сразу поняла ее, мозг привык к чужому языку и обрабатывал информацию моментально:

– Мы с радостью принимаем приглашение великого царя Крах’Тарма II.

Коккулюс кивнул, повернулся и пошел назад к воротам. Его нукеры и наш разноцветный отряд отправились следом.

Город приветствовал нас оглушительным шумом. Вокруг кипела жизнь. Шустро бегали инсектоиды в выцветших желтых накидках, на каменистой земле валялись больные на вид существа, закутанные в серые дырявые тряпки, вонючий запах чего-то жареного разъедал глаза, и мне пришлось кулаком вытирать слезы.

«Нищие», – вспомнила я рассказ Красспия.

Нукеры остановились, и наш проводник величественно просипел приказ:

– Освободить дорогу личному гонцу царя Крах’Тарма II и Пришельцам с Неба!

– В нашу честь такая сутолока, – пробормотал Красспий. – Обычно днем коккулюсы спят, а тут все вышли из домов на нас посмотреть.

Нищие поднялись с земли, завернулись в свои тряпки и шустро убрались прочь. Ходили инсектоиды очень смешно, они сгибали ноги в коленях, приседали и переставляли лапы, подпрыгивая, как на шарнирах. Когда лишние коккулюсы убрались восвояси, мы увидели просторную площадь с лавками по бокам и колодцем посередине. В конце площади громоздился, вероятно, дворец: большое сооружение, похожее на скалу с многочисленными пещерами. Некоторые пещеры имели колонны и балюстраду, получался балкон, на котором торчал важный инсектоид в красной мантии. В других сотах обитали многочисленные коккулюсы в синих мантиях.

«Слуги», – догадалась я.

Из центрального арочного входа вышло небольшое войско коккулюсов в ярких зеленых мантиях, в лапах они держали кривые кинжалы.

– Царская охрана, – прошептал Красспий.

Нукеры встали по бокам от входа, сняли капюшоны и засверкали недобрыми фасеточными глазами. Нам пришлось идти между ними. Каждый наш шаг нукеры (мозг любезно подкинул местное название – ирбо) сопровождали криком: «Х-х-х-ра!» и направляли на нас кривые кинжалы. Пилот Рикман на всякий случай придвинулся ко мне.

Наконец наш порядком струхнувший отряд вошел вовнутрь и оказался в просторной, слабо освещенной пещере. Мои глаза сразу же привыкли к полумраку, и, присмотревшись, я разглядела красную узорчатую циновку под ногами. Слуга, который привел наш отряд, отправился по коврику вперед, и мы потопали вслед.

Не знаю, как Осе, а мне очень понравилось это задание. Не надо убивать монстров, находясь по уши в ошметках мерзкой плоти, водить бластером по сторонам, обострив все чувства до максимальных значений. Все проходит спокойно и интересно. Смешные инсектоиды, глуповатые и напыщенные, но безобидные, чудная пещера, которую хочется рассмотреть. Это задание практически экскурсия по неисследованным местам! Передача «Таинственные уголки Вселенной».

Я захихикала про себя: «Дорогие зрители! А сейчас мы с вами и с нашим отважным корреспондентом Моникой отправимся прямо в лапы огромному существу – царю Крах’Тарму II. Осторожнее, Моника! Смотри по сторонам!»

Я так задумалась, что, волоча за собой пилота Рикмана, оказалась впереди отряда, прямехонько возле ложа, на котором на красной мантии с золотыми узорами в позе дохлого таракана валялся рослый инсектоид. Видимо, эта поза означала крайнее презрение к каким-то Пришельцам с Неба. Позади меня что-то отчаянно шипел Красспий и тихо ругался Оса. Нукеры-ирбо недоуменно переглядываясь, на всякий случай взмахами кинжалов со свистом рассекали воздух. Я немедленно захотела спрятаться за спину рослого проконсула или хотя бы Осы, но не успела. Коккулюс встал на задние лапы, и передо мной теперь возвышался сам царь Крах’Тарм II.

Огромный инсектоид, которому все-таки чего-то намодифицировали, стоял с гордым монаршим видом. Длинная красная накидка стелилась по полу, алые сапоги блестели, усики-антенны угрожающие шевелись, в фасеточных глазах, наводя страх, отражались настенные светильники. Царское туловище плотно покрывал позолоченный панцирь. Внушающее зрелище!

Царь отворил узкую пасть, зашевелил жвалами и пророкотал приветствие:

– Пришелец с Неба, с тобой говорит великий царь коккулюсов – Крах’Тарм II!

Не зная, как себя вести, я попросту бухнулась на колени и опустила голову.

Царь одобрительно кивнул и опять заговорил:

– Я принимаю твою жертву, Пришелец с Неба!

«К-к-какую жертву? Неужели инсектоид решил, что я жертва? Моника, ты попала!»

Пока я раздумывала, что же делать, царь взмахнул лапой, и тотчас несколько ирбо рванулись к пилоту Рикману, подхватили его под руки и утащили в боковой проход. Я с ужасом посмотрела в вытаращенные глаза несчастного, перевела взгляд на ошеломленного Красспия, растерянного Осу, на саркастически улыбающуюся Дину Джойс, на удивительно равнодушных клонов и на господина Рохсодона, укоризненно качающего головой, и оледенела от страха. Неужели из-за моей оплошности погибнет человек?

Красспий привел меня в чувство:

– Моника, очнись и вставай. Пилот Рикман виноват сам, он не надел мантию и оказался без статуса. Вот царь и решил, что он – подарок для его монаршей персоны. Попробуй ускользнуть и поискать его.

Я кивнула, потихоньку отползла назад и стала внимательно разглядывать пещеру. У стен жались многочисленные придворные, свободно разгуливали несколько поэтов в светлых мантиях с бронзовой вышивкой и, конечно, замерев по стойке «смирно», стояли надменные военные. Среди такой толпы нетрудно затеряться. Пока Красспий торжественно восхвалял царя и представлял наш отряд, я, накинув на голову капюшон зеленой накидки, постепенно продвинулась к проходу, в который утащили пилота Рикмана, и под громкие вопли придворных незаметно шмыгнула в темный проем.

В дворцовых коридорах

Не успела я пройти и несколько шагов, как позади послышались какие-то звуки. Кто-то бежал вдогонку, и этот кто-то – точно не инсектоид. Я остановилась, обернулась, активировала зрение в разных спектрах и увидела господина Рохсодона.

– Моника, – позвал он, – подожди!

Я пошла к нему. Гуманоид стащил с себя багровую накидку и протянул мне:

– Вот, возьми! А мне отдай свой плащ. Я уверен, что в статусе аристократа тебе будет легче договариваться с коккулюсами. Я бы тебе помог, но инсектоиды могут заметить, что отряд Пришельцев с Неба заметно поредел. Моника, если найдешь пилота Рикмана еще живым, попытайся торговаться. Все разумные расы любят деньги.

Я пожала плечами. У меня не было местной валюты, и я понятия не имела, что она из себя представляет.

Господин Рохсодон понимающе кивнул, достал из рюкзака плотно набитый тканевый мешочек и протянул мне.

– Вот, держи! – сказал он. – Это местные деньги, семена ходячей пальмы.

Я порылась в памяти и вспомнила странный вид местного дерева: узкоствольная пальма с висячими корнями, из-за которых кажется, что она умеет передвигаться.

– Да, – подтвердил гуманоид, – дерево редкое и необычное. А еще коккулюсы верят, что красное семечко растения приносит удачу. Я покрасил десяток семян, может быть, тебе удастся выкупить глупого пилота Рикмана. И мантию его возьми, я подобрал накидку, которую он бросил.

Какой чудесный гуманоид! Я хотела схватить его за руки, но вовремя вспомнила про интимность ладоней и ограничилась дружеским объятием.

Господин Рохсодон остался доволен:

– Удачи тебе, смелая девочка-мод!

Накинув багровый плащ, я пошла вперед. Теперь я чувствовала себя гораздо уверенней и шествовала с гордым и важным видом. Наверное, я слегка переусердствовала, потому что встречные коккулюсы шустро удирали прочь, подпрыгивая на своих шарнирных лапах.

Вероятно, инсектоиды хорошо видели в темноте и потому не сочли нужным хорошо осветить дворцовые коридоры. Ну и я видела не хуже их, но любоваться особо было нечем.

Скучные длинные переходы с бесконечными ответвлениями, с висящими на потолке колониями светляков. В выдолбленных нишах валялись сушеные коккулюсы с непременными ожерельями из клыков. Мумии, что ли?

Один раз я чуть не свалилась в яму, заполненную костями крупных животных. Поежилась, не хватало еще остаться погребенной в могильниках инсектоидов.

Иногда я натыкалась заброшенные кладки яиц. Почти все лопнувшие грязные шарики зияли пустотой, но в некоторых можно было разглядеть скелетики коккулюсов. Содрогаясь от омерзения, я убегала прочь.

Доходя до очередного разветвления, я останавливалась и «слушала» воздух, терпеливо вынюхивая молекулы страха. Пилот Рикман наверняка сильно испуган и весь сочится ужасом. Но коридоры едко пахли коккулюсами, затхлостью и почему-то ванилью, но слабо.

В одном из проходов запах ванили усилился, и я решила посмотреть, что же издает такой приторный душок. Прошла вперед и чуть не наткнулась на двух слившихся в экстазе инсектоидов. Я попятилась, но, к счастью, страшилища были так увлечены друг другом, что не обратили на меня никакого внимания. Конечно, я осталась посмотреть.

Коккулюсы сбросили зеленые накидки на землю. Стало быть, охранники развлекаются. Сапоги тоже валялись внизу. Инсектоиды стояли рядом, обхватив друг друга шипастыми лапами. Они фыркали, их щупики сладострастно дрожали, жвала ходили ходуном. Я уже хотела было удалиться, чтобы не мешать влюбленной парочке, как вдруг произошло нечто необычное. У каждой твари из низа брюха вырос белый отросток и воткнулся в партнера. Коккулюсы неистово затряслись, а я испугалась и убежала.

«Что за распущенность, – негодовала я, – спариваются в общественных местах, не могли конуру какую-нибудь найти и предаваться страсти спокойно, не боясь, что кто-то помешает».

Отойдя от любовников метров на сто, я вышла в проход, заканчивающийся широким рвом, наполненным водой. И замерла от восторга. Проход вел в большую, хорошо освещенную колониями светляков, пещеру. Из вентиляционных шахт просачивался свежий воздух и пахло грибами. Я наткнулась на детский сад инсектоидов! Десятки маленьких раздетых коккулюсиков вовсю резвились – детишки палками сбивали светляков, а когда жуки разлетались, с резкими воплями гонялись за ними и, поймав, пожирали. Но светлячки являлись лишь дополнением к постоянному меню. Ленивые малыши, не желающие бегать за жуками, поедали грибы из наваленной посередине пещеры кучи. Те, кто уже наелся, валялись на спине, обиженно фыркая, когда по ним скакали другие расшалившиеся детеныши.

Один из малышей заметил мою персону и взглянул на меня страшными фасеточными глазами. Он что-то проскрипел – и внезапно целая орава детишек ринулась в мою сторону. Я отпрянула, а деточки плюхнулись в ров с водой, отделяющий пещеру от коридора. Из дальнего угла пещеры, спеша на помощь к орущим малышам, вылез крупный инсектоид. Не желая попасться ему в лапы, я шустро удрала из детского сада.

Постепенно дорога расширялась и поднималась в гору, количество прогуливающихся коккулюсов увеличилось, а на моем пути стали появляться другие аристократы в багровых мантиях и с бубри на поводках. Богачи подозрительно смотрели на мою необычную фигуру, и я, поплотнее закрывшись капюшоном, изобразила прыгающую походку и, наверное, скакала весьма успешно, так как взгляды прекратились. Пахло роскошью. Кое-где в горшках росли чахлые растения, попадались фонтанчики с водой, возле которых толпилась местная знать. Я бы с удовольствием погуляла здесь, но слишком спешила.

Побродив по богатым кварталам, спустилась ниже и попала туда, куда и планировала – в тюрьму.

Стражник в зеленом плаще загородил мне дорогу. Он пророкотал невежливую фразу, которую я перевела так:

– Куда прешь? Запрещено!

Я достала из кармана мешочек с семенами ходячей пальмы. Фасеточные глаза стражника жадно блеснули.

Я не знала местные расценки, поэтому для начала достала два похожих на фасоль зернышка. Стражник равнодушно прикрыл глаза роговыми наростами. Я вытащила еще две местные монеты. Одно веко охранника поползло наверх. Пятое зерно произвело эффект. Охранник подпрыгнул и выхватил из моей ладони все фасолины.

– Проходи! – проскрипел он.

Меня чуть не стошнило от резкого, чуждого запаха инсектоида, но пришлось терпеть. Обоняние уменьшить нельзя, я ведь вынюхивала пилота Рикмана.

Ходить мне пришлось долго. Коридор вился затейливыми изгибами, но мой тренированный мозг с легкостью запоминал дорогу. А дорога была жуть как страшна. На земляном полу среди пятен крови валялись обглоданные кости. По бокам коридора в ямах что-то разлагалось, смердело мертвечиной, сверху копошились какие-то твари. В камерах, представляющих собой небольшие пещеры, закрытые плотными завесами из толстых нитей, кто-то сидел. Я обоняла голод, болезнь, уныние, смерть – и невольно ежилась. Это тюрьма или бойня?

Волна острого смертельного ужаса чуть не сбила меня с ног. Пахло обмочившимся от страха человеком. Я кинулась к ближайшей камере, достала лазерный нож и вспорола пелену. Влетев внутрь, я остолбенела.

Голый пилот Рикман лежал на большом камне, а вокруг него стояли коккулюсы в черных накидках – как патологоанатомы в морге. Несчастный парень вертелся ужом, стараясь освободиться от толстых веревок, завязанных на его руках и ногах, он мелко дрожал, от страха зажмурив глаза, а рот раскрыв в беззвучном крике.

Инсектоид незнакомой мне касты что-то прокаркал и занес над беднягой лапу с остро заточенным шипом. Я очнулась от ступора, подпрыгнула и громко заорала:

– Прекратить! Это мой раб! Я его забираю!

Лапа у коккулюса дрогнула, он промахнулся, и острый шип прочертил на боку пилота длинный, но не смертельный надрез. Однако кровь полилась. Другой инсектоид шустро поднес к ране миску, собирая всю кровь до капли.

Я достала бластер:

– Отпустите его, а не то перестреляю всех к чертям!

И для наглядности точным лучом перерезала веревки на ногах Рикмана. Инсектоиды ничуть не испугались. Главный жрец (я решила, что передо мной каста жрецов) опять занес над брыкающимся пилотом шип, и тогда я запустила руку в мешочек с семенами ходячей пальмы, набрала полную горсть монет и в отчаянии кинула в него. Фасолины рассыпались, жрецы, увидев красные семена, бросились их собирать. Я добавила еще горсть.

Пока жрецы гонялись за раскатившимися фасольками, я не стала терять время зря. Перерезала Рикману веревки и на руках и потащила его прочь из страшной камеры. Окровавленный парень завалился на меня всем телом, он дрожал, стонал и плакал. Пришлось срочно приводить его в чувство. Завернув в боковой проход, я посадила раненого на землю, вытащила из рюкзака аптечку, вколола Рикману обезболивающую инъекцию, заклеила рану и добавила укол энергетика. Парень открыл один глаз и мутно посмотрел на меня.

– Моника, – прохрипел он, – я не умер?

– Ты не умер и проживешь еще лет сто! А сейчас ты встанешь – и мы уберемся отсюда, – ласково сказала я.

Рикман заплакал:

– Они собирались выпустить из меня кровь, вытащить внутренности и принести на пир царю. Когда меня тащили сюда, я видел, как они это делали с животными. Наполняли тазы сердцами, печенью и селезенкой, а остальное съедали сами. Кости кидали в ямы. Моника, еще немного – и меня сожрали бы эти мерзкие букашки. Спасибо тебе! – он обхватил мои ноги.

– Вставай и пошли! – я решительно подняла парня на ноги. – Благодарности потом.

Накинула на него зеленую мантию, которую дал господин Рохсодон, подставила свою спину – и мы отправились назад.

Идти было нелегко. Рикман навалился на меня всем телом. Он постанывал, еле-еле переставляя ноги. Но я справлялась. Кости моди укрепляют титановым сплавом, и мы можем перетаскивать тяжести. Не очень долго, конечно, но километра два я смогу тащить Рикмана.

Так и вышло. Через два километра силы мои стали таять, руки трястись, а спина заболела. Но я терпела, сжав зубы.

Но всему приходит конец – и мы дошли. Охранник у выхода встретил меня как родную. Я протянула ему пять фасолин, но он помотал башкой, указывая на моего спутника. Пришлось опять торговаться со стражем. Пока шел торг, Рикмана я посадила на пол и принялась разминать затекшие руки. Наконец мы сговорились на двенадцати семечках и страж милостиво нас пропустил.

Я отважилась спросить инсектоида:

– Я хотеть наверх. Как?

Коккулюс вытаращил на меня и так большие глаза, на злобной морде мелькнула мысль, и он сказал:

– Царь отпустит Пришельцев с Неба домой. Иди к царю.

Я в отчаянии вспомнила длинную дорогу во дворец, богатые кварталы сейчас для нас очень опасны. Непорядок с их точки зрения: аристократ в багровом плаще тащит охранника, а должно быть наоборот. Я уже решила поменяться с Рикманом плащом, как охранник хлопнул меня по плечу твердой хитиновой лапой и сказал:

– Иди прямо, потом сворачивай в ту сторону, где сердце. Дойдешь быстро.

Я взвалила Рикмана и радостно потопала вперед, но остановилась. Кто их знает, где у них сердце? Пришлось спросить:

– А где твой сердце, друг?

– Пришелец с Неба глуп. Сердце бьется здесь, – стражник стукнул себя по правой стороне груди.

Я благодарно посмотрела на стражника, которого уже почти полюбила.

– Спасибо, друг! Приходи на вахт-станцию, дам еду.

Охранник что-то пробурчал.

Некоторые события прошлого

Отойдя от тюрьмы, я почувствовала себя лучше. И пилот Рикман тоже. Он перестал висеть на мне всем телом и начал потихоньку, спотыкаясь на каждом шагу, ковылять сам. Я придерживала его за талию и со стороны мы походили на загулявшую парочку.

Мы свернули направо и дорога резко ухудшилась. Проход сузился, мы шли гуськом в полнейшей темноте, постоянно спотыкаясь о корни и камни. Рикман часто уставал, садился на пол, и мне пришлось сделать ему еще две инъекции стабилизатора.

– Как ты думаешь, Рикман, – задумчиво спросила я, – почему за нами нет погони? Мы двигаемся со скоростью черепахи, жрецы с легкостью могли бы нас догнать.

Рикман вздрогнул:

– Они не жрецы. Страшные инсектоиды в черных мантиях – потрошители. Они принадлежат к низшему сословию. Повезло нам. Низшие инсектоиды тупые. У них маленькая оперативная память, если объект из поля зрения уходит, они его быстро забывают.

– Почему же тогда охранник на выходе из тюрьмы меня узнал? – не согласилась я.

– Запах твой вспомнил, – предположил Рикман и продолжил: – Моника, ты спасла мне жизнь, а ничем не могу тебя отблагодарить. Я пилот, денег у меня почти нет. А счета мои арестованы.

– Спасать людей – моя работа, Рикман. Я за это получаю зарплату и от тебя мне ничего не нужно. Ноги поживее переставляй, и все. – Я подняла его и поволокла вперед, как муравей гусеницу.

Рикмана потянуло на откровения, и он болтал, не закрывая рот и не обращая внимания на мои просьбы беречь силы:

– Рикман – это моя фамилия. А зовут меня Руссо. Мама называла меня Рус, Русик.

– Везет тебе, Русик. У тебя есть мать, – ответила я, сгибаясь под тяжестью Рикмана, – а у меня никого нет.

– Я знаю, что моди делают из подобранных детей. Мне вас жаль. Знаешь, Моника, моя мать умерла.

– Сочувствую, – пропыхтела я.

– Я тогда личным пилотом у президента Дриады работал, – разговорился Рикман. – Звали ее Дафна. Красивая, нежная, лицо как у феи из сказки. А внутри – камень. Все перед ней на цыпочках ходили. Нимфа, а строила всех.

– Ты, что, целовался с ней? – поинтересовалась я. – Так расписываешь начальницу.

– Э-э-э, – протянул Рикман, – ну как тебе сказать…

– Не надо говорить. Меньше знаешь, лучше спишь. Помолчи, Рус, и топай ножками.

– Так вот, – не послушал меня Рикман, – яхта у Дафны была крутая. Межзвездный корабль с двигателем «Дедал» последней модели.

– Слушай, Русик, я тебя сейчас брошу тут и предавайся воспоминаниям, сколько хочешь. – Я прислонила его к стенке и перевела дух.

– Ну Моника, – заныл Рикман. – Я быстро расскажу.

– Рассказывай, – сдалась я. – Но без подробностей о красоте твоей начальницы. И давай потихоньку двинемся в путь.

– Хорошо, – согласился пилот. Он встал, отряхнулся и продолжил: – Мы совершали межзвездный круиз, летали по курортам, отдыхали и развлекались. А в конце круиза залетели на родину Дафны – планету Дриада. Президент должна была вручить медаль одной девчонке в рамках акции примирения людей с моди. Девчонка – герой, самостоятельно уничтожила больше десятка маньяков, убивавших нимфеток на Дриаде. ²⁸

Я насторожилась:

– Девчонка – мод?

– И девчонка мод, и маньяки тоже моди, – подтвердил Рикман.

– Продолжай! – я уже заинтересовалась.

– Ну, наградили девчонку, медаль дали, премию ей на счет перевели и пошли на торжественный банкет. А девчонка на банкет идти не захотела, и Дафна приказала мне проводить ее к телепорту. Я и пошел. Девчонка – фитюлька на вид, тоненькая, юная, глазищи как родники.

Я поняла, кто была эта девочка-мод. Мирослава Асторио, наш командир Альфа-3.

– Дальше!

– Всю дорогу девчонка молчала. Я пытался ее разговорить, но не получилось. Черт! – вскрикнул пилот. – Моника, подожди, я, кажется, ногу подвернул.

Я чуть не заплакала от досады. Силы мои почти истаяли, неужели опять Рикмана на себе тащить? От усталости у меня все тряслось, организм постоянно регенерировал, я тратила много энергии и очень хотела отключиться хотя бы на пятнадцать минут. Но надо было идти.

Я вздохнула, влажной салфеткой вытерла запыленное лицо, скосила глаза на комм, и о чудо – он активировался.

– Моника, наконец-то! – раздался встревоженный голос Осы. – Ты жива? Я потерял с тобой связь три часа назад.

– Жива, – отозвалась я.

– Где ты? – волновался Оса.

– Откуда мне знать? – раздраженно ответила я. – Плана подземелий у меня нет.

– Моника, не нервничай. Раз включился комм, значит, до выхода недалеко, – успокаивал меня Оса. – К сожалению, я не смогу тебе помочь. Возле каждого выхода стоит отряд нукеров. А в зале вовсю идет пир. Моника, если бы ты видела, что они едят! Сначала всем раздали куколок, в которых шевелись какие-то насекомые. Красспий встал и сказал речь, что Пришельцы с Неба, к сожалению, не могут есть такую великолепную пищу. У них пост и бог их покарает за нарушение. Царь милостиво кивнул и махнул лапой. Мы достали сухие пайки и жевали их. А после инсектоиды вынесли плошки с кровью и кишками и стали их пожирать. А царю доставили огромную лохань, он втыкал в чей-то ливер шип и, чавкая, поедал. Я чуть не вытошнил сухпаек обратно. Даже клонов проняло.

Рикман, зажав уши руками, глухо застонал.

– Пилот жив? – спросил Оса.

– Жив, но ранен.

– Стимуляторы?

– Колола стимуляторы, – с отчаянием сказала я. – Но он ногу подвернул.

Оса задумался.

– Ладно, – я махнула рукой, – потащимся потихоньку.

– Моника! – радостно воскликнул Оса. – Дай ему травянки и побольше, она на спирту. Рикман выпьет и поскачет конем. Алкоголь на людей действует возбуждающе и даже обезболивает.

Я обрадовалась. Достала термос с травянкой и влила в Рикмана целую крышку.

Он блаженно улыбнулся, выхватил у меня термос, выпил еще и встал.

– Ух, какой крепкий напиток! Что это?

– Травянка, бальзам на травах, – ответила я, подавая ему руку, – выдают всем моди. Можешь идти?

Рикман кивнул и поплелся за мной, держась за протянутую руку.

– Что там дальше было? С девочкой мод. Расскажи, – потребовала я.

Рикмана развезло, но еле ворочая языком, он все же досказал историю:

– Мы уже почти дошли до телепорта, как вдруг мне пришла инфограмма. Моя мать лежит в больнице, в реанимационной капсуле в критическом состоянии. Она попала в аварию. Флаер разбился в лесу и когда маму подобрали, она уже умирала. Девочка с прозрачными глазами велела мне немедленно телепортироваться, а за нее не беспокоиться. Я ответил, что не могу, Дафна заблокировала мой пропуск в телепорт. «Тогда лети на яхте», – сказала мне девчонка. «Дафна поставила пароль», – уныло отказался я. Глаза у девочки блеснули, и она неожиданно предложила: «Я сниму пароль звездолета, мы попадем внутрь, и на борту я активирую твой пропуск». Я согласился. На космодроме на нас никто внимания не обратил, лишь мельком посмотрели на мою форму звездолетчика. Мы спокойно прошли к кораблю и поднялись на трап. Девочка, она, кстати, имя свое назвала – Мирослава – моментально нашла аварийную панель запуска, несколько минут над ней поколдовала, сенсоры пискнули – и люк открылся. Девочка сразу же села в кресло пилота, активировала управление и собралась взлететь. «Девчонка, как там тебя, Мирослава. Куда ты собралась? – спросил я. – Мне надо в телепорт. Ты обещала взломать защиту, которую поставила Дафна». «Рус, это не очень хорошая идея, президент сразу же узнает о взломе. Я доставлю тебя на орбитальную станцию, там есть телепорт с общим доступом, а яхту верну обратно», – спокойно ответила девчонка. Так мы и сделали. Я прошел через орбитальный телепорт, успел застать маму живой, поговорил с ней, подержал за руку. А после похорон узнал, что Мирослава яхту не возвратила, а отправилась к ближайшей Черной дыре. Девочку нашли и вернули, а меня судили, но наказание дали нестрогое, арестовали счета и сослали на Негев. А что стало с мод, я не знаю.

– Я тебя просвещу. Мирославу Асторио тоже наказали. Ее отправили на Талион. Знаешь такую планету?

– Знаю, – ответил Рикман, – планета-заповедник, на которой расплодилось много монстров. Адское место. Мирослава погибла?

– Она не погибла, – я улыбнулась. – Ты сможешь увидеть ее. Приходи на вахт-станцию и пообщайся с ней. Мирослава Асторио, Альфа-3 – наш командир.

– Уши ей оборву, – пообещал Рикман.

Я засмеялась, мы завернули за поворот и уткнулись в выход.

Впереди маячили зеленые мантии стражников.

Наверх!

– Как мы вылезем? – прошептал Рикман. – Нукеры стоят плотно.

– Нормально выйдем. Раздвину их и протолкнемся.

Рикман испугался.

– Моника, а может быть, я здесь останусь? – с надеждой спросил он. – Ты ступай, на пиру повеселишься, а я здесь посижу.

Я рассердилась:

– Ты вернуться-то хочешь? На солнышко выйти, во флаер сесть, душик принять?

Рус уныло молчал.

– Кстати, – спохватилась я. – Надо хотя бы умыться немного и причесаться. А то вылезем пыльные и грязные, оскорбим царское величество.

Я достала влажные салфетки, кинула несколько штук Рикману. Мы тщательно протерли запачканные лица, а я еще и причесалась и даже губы накрасила. Не зря сбегала за косметикой.

Закончив с туалетом, я осмотрела Руса. Выглядел он плохо, волосы свалялись в кровавые колтуны, лицо осунулось, но порез не загноился, а все остальное ерунда. Я осторожно разгладила спутанные пряди, нащупала на макушке большую шишку, а за ухом ссадину. Полезла в рюкзак за пластырем, но Рус схватил меня за руки и прижал к стенке.

– Моника, давай останемся здесь. Я тебя почти не вижу, но чувствую. Ты горячая, нежная и такая красивая.

Вот новости!

– Так! – твердо сказала я. – Ты совсем здоров, поэтому слушай и выполняй!

Рикман огорченно отодвинулся.

– Я кину в толпу стражников горсть местных монет, ирбо разбегутся, мы выйдем и примем важный вид. Накидками поменяемся сейчас. Ты будешь хромой богач, а я твой охранник.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Негев – пустыня в Израиле

Вернуться

2

Сердце Карла – неофициальное название α Гончих Псов

Вернуться

3

Альфа, Бета – ранги модификантов

Вернуться

4

Всегалактическая Конфедерация – объединение планет Вселенной

Вернуться

5

Ксенопсихолог – психолог, специализирующийся на изучении психологии нечеловеческих рас

Вернуться

6

Ксенолингвист – лингвист, изучающий языки нечеловеческих рас

Вернуться

7

Юнимод – организация, создающая и обучающая модификантов

Вернуться

8

О пребывании Мирославы на Земле-1 написано в книге «Предсказанная любовь»

Вернуться

9

Занавеска – сленговое название завесы на телепортах

Вернуться

10

Скайтран – универсальное летающее устройство

Вернуться

11

Ком, коммутатор – многофункциональное устройство в начале 4000-х годов

Вернуться

12

Материализатор – устройство для воспроизведения предметов, в том числе и одежды по заданной матрице

Вернуться

13

Рибай – самый известный в мире стейк

Вернуться

14

Косихикари – сорт риса, выращиваемого в Японии

Вернуться

15

Ямато – название первого древнеяпонского государства

Вернуться

16

Эндемики – виды животных и растений, обитающие на небольшом ареале

Вернуться

17

искин с маленькой буквы – внутренний помощник в небольших помещениях.

Вернуться

18

О происхождении Мирославы рассказывается в книге «Предсказанная любовь»

Вернуться

19

Telpe – серебро (эльф.)

Вернуться

20

БЖУ – белки, жиры, углеводы, состав пищи

Вернуться

21

Pancakes (англ.) – небольшие американские блинчики

Вернуться

22

ЦДП – центральный диспетчерский пункт

Вернуться

23

Выделенная планета – планета с плохими условиями проживания, выделяется колонистам бесплатно

Вернуться

24

Модифик – сленговое название изменяемого организма.

Вернуться

25

Фобос и Деймос – страх и ужас, спутники Марса

Вернуться

26

«Fish&Chips» – рыба с картошкой (англ.)

Вернуться

27

Шкала Кардашева – метод измерения уровня технологического развития цивилизации

Вернуться

28

Подробно об этом написано в книге «Предсказанная любовь»

Вернуться