Юрий Краков
Магическая вспышка

Глава 1

Ничто не происходит просто так, всё когда-либо случившееся произошло по чьему-то желанию. Любое изобретение появилось на свет благодаря тому, что кто-то захотел облегчить существование в этом мире; любое научное открытие стало всемирным достоянием после того, как кто-то решил ответить на вопрос: «Почему всё работает именно так, а не по-другому?»; и, конечно, сам мир возник, потому что кто-то захотел, чтобы он появился. Люди могут сколько угодно говорить, что мир образовался самостоятельно и что богов не существует, но богам на это как-то всё равно, они просто создали мир и ушли создавать другие, не оглядываясь назад. А когда всё же они обернулись, пред ними предстали бесчисленные множества миров, в которые они вдохнули жизнь и в каждом из них были свои неповторимые формы жизни, что верили в них, обзывая различными странными именами. Богам понравилось такое почтительное обращение со стороны своих творений, и потому каждый из них решил устроить свой собственный культ веры, что очень скоро привело к разделению каждого из миров на определённые группы, с разным отношением к жизни и разным представлением о ней.

Несколько тысячелетий боги перебирались из мира в мир и, используя свою силу, меняли жизни существ для собственного увеселения. Кто-то создавал монстров, которых вселял в живущих, и так сподвигал их к нарушениям правил своей же веры; а кому-то нравилось смотреть на мучения своих творений и потому устраивал различные катастрофы. Каждый решил, что он вправе менять жизнь существ верящих в него.

Может быть, так боги бы и жили до сегодняшнего дня, если бы однажды Инда́лья, богиня природы, при очередном увеселительном нападении не убила бы несколько десятков верующих бога громовержца Рогиле́йна, считающих, что он в одиночку сотворил весь мир и что других богов не существует. Рогилейн, не пожелав мириться с таким отношением сестры, приказал своему главному жрецу собрать войско и покарать всех неправильно верующих. Остальные боги, наблюдавшие за всем происходящим, решили, что подобные стычки существ веселее их прежних занятий и уже хотели доказать, что их верующие сильнее, но произошло то, что они никак не могли предвидеть. В ту минуту, когда спор о силе уже начал набирать обороты, из своей опочивальни вышел Дре́вень, отец всех богов, который уже давно считал, что его дети бесцельно проводят своё время. Древню не понравилась идея сражений между богами и верующими в них людей, по той же причине что художнику не нравятся чужие неумелые дополнения, способные испортить любой шедевр. И Древень запретил остальным богам сильно вмешиваться в ход событий своими силами, как и самим участвовать в боях, но сталкивать между собой верующих он позволил. Сначала богов не очень устроил такой расклад, но вскоре они вошли во вкус. Войны между верующими, которые они направляли в нужное для них русло, стали для них как для некоторых людей шахматы или игры в солдатиков, увлечением, вовремя которого они отдыхают, но и продолжают работать головой. Конечно, среди богов встречались и те, кто нарушал указы Древня и отправлялся помогать верующим в их мире лично, но такие поступки очень скоро разозлили все-отца, и он создал для всех вселенных новый закон, закон формы. Это правило подразумевало, что любой бог, проникающий в какой-либо мир должен выбрать себе обличье любого из живущих в том мире существ и не выходить за рамки возможностей этого существа. Так Древню удалось урезонить даже самых дерзких из богов, богов смерти.

Как только боги освоились с механизмом работы их нового развлечения, богиня судьбы Фа́тума, разработала правила игры и стала главным и бессменным судьёй. Согласно её правилам, шесть богов закрывшись в одной комнате с картой какого-то мира и, выставив фигуры своих верующих начинали игру. Каждый ставил своей целью в игре захватить власть в этом мире, но если фигура, которую он назначил королём, умирала то, он не больше мог бороться за власть, но мог использовать оставшиеся свои фигуры для того, чтобы мешать остальным. Также боги могли использовать свои силы, чтобы помочь своим фигурам или помешать фигурам противника, но так, чтобы это виделось естественно, а не в виде метеорита, прилетающего на голову главной фигуры.

Чаще всего боги устраивали битвы в каком-то одном измерении, но иногда они всё же выходили за рамки одного мира и начинали войны целых измерений, это было намного более захватывающим зрелищем, ведь смотреть на существ разных видов, сражающихся друг с другом намного интереснее, чем на двух голодных собак, не поделивших одну кость. Но такие игры были и куда кровопролитнее, поэтому такие состязания устраивались редко. Однако боги хотели видеть войны сильнейших игроков именно в таких красивых межвидовых тонах. Тогда Фатума нашла решение. Оказалось, что среди бескрайнего множества измерений нашёлся мир, где обитали десятки различных рас, то воюя друг с другом, то сосуществуя в мире. Ни один из богов не помнил, как создавал этот мир, но на это даже не обратили внимания, и потому вскоре, без лишних разговоров, здесь была устроена первая игра.

Прошло больше пяти тысяч лет, с того момента как был найден странный мир, но богам по-прежнему интересно было управлять людьми и устраивать войны. И потому сейчас, как и пять тысяч лет назад в измерении полном различных существ, открывался очередной финал турнира богов.

Шесть богов вошли в комнату и уселись за стол перед картой. Фатума, закрыв за игроками двери, повторила для всех участников правила и попросила достать всех фигуры.

– Ну, в этот раз я точно выиграю, – сказал Рок, бог возмездия, – я пятнадцать лет готовился к этому.

– Пффф, пятнадцать лет, мы со Стужве́йсом больше двадцати лет выращивали свои фигуры, – ответила Госпожа Удача.

– Да, но не мы одни над ними работали… – неохотно заметил Стужвейс, северный бог смерти.

– Неважно сколько вы их готовили, неважно даже, что вы в финале решили выступать в паре, – говорила Фатума, – главное вы должны быть внимательными и понимать, что не всегда ясно где чья фигура, а никак в прошлом финале.

– Но, несмотря на ту оплошность, я всё же выиграла, – с усмешкой сказала Госпожа Удача.

– Повезло, – с некой злостью ответил Рок.

Госпожа Удача лишь жизнерадостно улыбнулась на это замечание.

– А что же с Дьябло? – спросила Госпожа Удача. – Как тень бога смогла пройти в финал?

– Он со мной, – быстро изменившись в лице, произнёс Рок. – С тобой северный бог смерти, а со мной южный.

– Может, вы прекратите болтать, и начнём игру! – вмешался в разговор Миру́чей, покровитель исследований. – Нам с Индальей уже надоело слушать разговоры не то друзей, не то врагов.

– И то правда, – сказала Фатума, – кто знает, сколько по времени займёт этот финал. Прошлый вот был короткий, продлился всего пару лет, но ведь они могут затягиваться и на десятки лет. Так что выставляйте фигуры и начинаем.

Это был один из тех дней, что способны потеряться в водовороте времени, но, соединив в себе события, кардинально меняющие жизни их участников, и известную всем жителям Яузы¹ дату, он был обречён остаться в памяти людей. А ведь начинался он, как обычный праздник в честь Госпожи Удачи. Пуна-Вэймар – это не просто ещё один праздник, приуроченный к какому-то природному или историческому событию, это день, когда люди могут зарядиться везением на весь год вперёд, но для этого надо собраться большой и дружной компанией, и чем больше и дружнее компания, тем больше удачи вы запасёте. Многие спорят о правдивости данного поверья, как и о существовании Госпожи Удачи, но можно точно утверждать, что погода в этот день ничьи планы не ломала. За всё время наблюдения за погодой никто и никогда не видел, чтобы в этот день где-то на Яузе начался затяжной дождь или разбушевалось море. Также в Пуна-Вэймар принято дарить подарки дорогим существам², люди верят, что любая вещь, подаренная в этот день, обязательно будет приносить удачу их владельцу.

Семнадцатое примава́ра³ для большинства населения Яузы не просто дата, ведь этот день своим тёплым солнечным светом буквально говорит всем, что лето уже почти тут. Этот день в сознании каждого существа, живущего на Яузе, символизирует лишь счастье и конец холодной зимы. Пуна-Вэймар – это тот праздник, который ждут и гномы, и драконы, и эльфы, и вампиры, ну и, конечно же, люди. По крайней мере, так было до Пуна-Вэймара двухтысячного года от битвы Фа́йсона и Лахну́за⁴. Годы спустя Энда́н неоднократно прокручивал события того дня и его последствия у себя в голове, пытаясь понять, а можно ли было избежать всего произошедшего, но тогда в далёком двухтысячном для него было и неведомо, как спокойная жизнь сильного кудесника может пуститься под откос из-за его же работы, начальство которой он всегда презирал, оставаясь полностью верным своему делу.

В тот день Эндан уже по некой традиции решил устроить празднование на берегу реки Грявды, выбрав место по течению выше города Магграда, одного из самых крупных городов Яузы, и, взяв с собой жену и ребёнка, отправился в путь. Эндан не знал, как много народу решит прийти сегодня на их торжество и прибудут ли он с семьёй первыми, но верил, что этот праздник не будет хуже прошлогоднего. Каждый год с шестнадцати лет Эндан отмечает Пуна-Вэймар на этом самом месте, и с каждым годом здесь собирается всё больше и больше существ, и этот год не должен был стать исключением. С большинством приходящих на праздник юный кудесник познакомился, выполняя различные поручения Совета Магии⁵, если нужно было поймать сбежавшего опасного кудесника или разобраться с пиратами где-то в другом полушарии планеты, то обязательно звали его.

Когда Эндан с семьёй прибыл на место, там уже разложились братья Саркины. С Сандро и Джарвисом Эндан познакомился пару лет назад, когда ему приказали поймать, сбежавшего архимага⁶ Назурукта, что больше двухсот лет томился в темнице. Оба брата принадлежали к древнему небогатому роду кудесников, но способность к магии унаследовал только старший, Сандро. Джарвис же был молодым метким лучником с густыми русыми волосами и сверкающими юношескими глазами.

– Кого я вижу, неужели это сам вампирский граф Миценгейт со своей семьёй, – выкрикнул Джарвис.

Эндан никогда не понимал, почему его всё время сравнивали с вампирами, толи за вампирскую внешность (бледная кожа, зелёные глаза, чёрные волосы, только длинных клыков не хватало), толи за очень дружественные отношения с вампирами.

– Леди Сегре́да, Вы сегодня выглядите потрясающе как и всегда, – сказал Сандро, обнимая жену Эндана.

– Спасибо на добром слове Сандро, – ответила Сегреда.

Пока все здоровались, Джарвис вручал подарки от семейства Саркиных.

– Так этот деревянный меч малышу Загро́ту… Этот браслет тебе Сегреда… А вот эти сапоги из кожи гры́збока⁷ тебе Эндан.

– Из кожи грызбока? – с удивлением спросил Эндан. – Но ведь охота на грызбока запрещена! Где вы их достали.

– А в лавке одного наёмника. Кажется, его зовут Скидр… или Скипр… в общем как-то так, – задумчиво отвечал Сандро. – Он торгует запрещенными товарами на улицах Магграда, ну мы у него и купили. Правда Джарвис предлагал воспользоваться моим служебным положением и конфисковать вещи, но я решил, что злоупотреблять им не стоит. К тому же потратить деньги раз в год на нужную другу вещь, не такая уж и плохая идея.

– Но ведь вещи из кожи грызбока хороши в затяжное путешествие, где может и не быть даже самой мизерной цивилизации, – проговорил Эндан.

– Или же в длительной войне, – спокойно сказал Сандро. – Ты ведь не думал, что Илду́р оставит тебя в стороне.

После последних слов Сандро на лице у Сегреды вдруг пробежал мимолётный испуг, и, поняв, что намечается рабочий разговор, она взяла ребёнка на руки и понесла к уже натянутому шатру. Когда Сегреда с Загротом отошла, Сандро продолжил.

– Ты же ведь прекрасно понимал, что появление Убийцы с армией на западе Ба́смунда⁸ напугает Илдура, и тот решит действовать. И, конечно, ему понадобится кудесник, что сможет поймать опасного преступника или же даже убьёт, что, по мнению Илдура, ещё лучше. А такими вещами у нас сейчас только ты занимаешься.

Эндан вздохнул и закрыл глаза. Конечно, он понимал, что рано или поздно Совет Магии прикажет ему пойти на новое самоубийственное дело, и понимал, что Убийцей предстоит заниматься именно ему, но он ожидал этот приказ на пару месяцев позже, когда армия непосредственно ступит уже на землю людей, а не когда она топчется на территории южных орков⁹.

– И когда они придут за мной? – спросил Эндан.

– Со дня на день.

Эндан ещё раз ненадолго замолк, а потом произнёс:

– Ну, сегодня же выходной у всех, а значит, явиться они не могут, так что предлагаю забыть на время о работе и постараться перепить мертвецов.

В то же самое время в небольшой беседке у лесного ручья отдыхал величайший кудесник трёх планет чудесфор¹⁰ Шуалтыш. Ему всегда нравилось слушать пение птиц в начале лета, оно привносило какое-то спокойствие в его душу, помогало отвлечься от дел Совета Магии и просто напоминало, что он ещё жив. Но зачастую магистру просто не хватало времени насладиться неспешностью и размеренностью природы, на дела совета и школы магии, в которой он был несменным директором, тратилось очень много сил, порой ему даже не хватало времени на личное увлечение, на перевод старинных текстов и древних заклинаний. Однако магистр Шуалтыш даже не думал об уходе на пенсию, уж точно не во времена правления Илдура, человека, который даже не догадывался, куда он ведёт кудесников, город Магград да и всю страну.

Магистр давно перестал праздновать Пуна-Вэймар, но не потому, что потерял удовольствие от торжества или же перестал верить в Госпожу Удачу, в неё он никогда не верил, он просто знал, что она есть; а потому, что отмечать праздник было уже не с кем. Все кого магистр любил, все, кого он считал друзьями, все погибли множество лет назад, могущественный чудесфор даже уже успел потерять счёт времени со смерти последнего близкого ему человека, так давно это было. Единственные, кто у него остались, были его ученики и слуги, да и те умирали так быстро, что стоило только закрыть магистру глаза, как их уже не было рядом. Много раз Шуалтыш старался перестать привязываться к людям, появляющимся в его жизни, чтобы не испытывать боль потерь снова и снова, но достичь этого уровня безразличия ему так и не удалось. Но день празднования Пуна-Вэймара, несмотря на одиночество и горечь потерь, доставляло ему некое удовольствие, ведь именно в этот день он мог насладиться природой, не отвлекаясь на посторонние дела. Но, к сожалению, это был не тот случай.

И вот, сидя в беседке, и, слушая пение птиц, грохот ручья и шелест листвы, магистр Шултыш даже не заметил прихода юного гостя. Это был Канок, сын конюха, работающего на чудесфора, и подобная ситуация ввела мальчика в ступор. За все девять лет, что прожил мальчик в этом имении, а это без малого вся его жизнь, магистр никогда не засыпал, сидя где-то, и всегда знал, что к нему сейчас кто-то подойдёт, поэтому всегда здоровался первым. Чтобы привлечь к себе внимание и не навлечь на себя гнев магистра за беспокойство, а магистр не любил, когда его кто-то отрывал от привычного распорядка дня, особенно в Пуна-Вэймар, Канок решил тихонько постучать и также тихо начать разговор.

– Извините, что отвлекаю магистр Шуалтыш…

На большинство существ магистр бы рассердился за нарушение его успокоительных процедур, но Канок к этому большинству никогда не относился. Старческое лицо магистра улыбнулось мальчику, а глаза стали на редкость добрыми.

– А, Канок, я не услышал, как ты идёшь. Наверное, слишком глубоко погрузился в природу, – говорил магистр. – Надо контролировать себя, когда так делаешь, а не то однажды можешь просто не вернуться. Да, видимо я начинаю терять концентрацию, старею…

Магистр закрыл глаза, и Каноку представилось, что ещё немного и старый чудесфор улетит далеко-далеко, даже не попрощавшись. Любому же другому человеку, находящемуся рядом и не знавшего привычек старого магистра, могло показаться, что у старика стало всё совсем плохо с памятью. Но оба варианта были ошибочны, магистр ничего не забывал и уж точно никуда не собирался улетать, его бы сердце этого бы точно не пережило, он просто снова словил себя на осознании того, насколько он стар, и от этого ему становилось только хуже. Старость – это вторая проблема всех людей (первая это те болезни, которые приходят вместе с ней), никто не хочет стареть, а признавать свою старость тем более.

Но вскоре магистр снова вернулся и продолжил говорить:

– Ну, давай, Канок, говори, что у тебя там. Вряд ли же ты пробежал через всё имение в выходной, чтоб просто поговорить со стариком.

Канок, ничего не ответив, протянул магистру почтовый свиток с эмблемой Совета Магии и, ожидая худшего, отошёл за одну из колонн беседки. От магистра данный поступок Канока не скрылся, и потому, сразу догадываясь о теме свитка, постарался отреагировать максимально спокойно.

Прочитав содержимое свитка несколько раз, магистр понял, что история начинается на пару дней раньше ожидаемого и это несомненна была плохая новость, потому что он не успел ещё всё до конца подготовить.

– Что ж мы перешли к последним главам книги Насмучиса, и как же долго я этого ждал, – сказал магистр, а затем посмотрел на Канока. – Канок, ты сейчас сбегай в библиотеку и возьми третий том Насмучиса, он стоит на пятой полке седьмого шкафа слева от входа, и принеси его ко мне в подвал, перечитаю на досуге. А позже отправь письмо под номером пять Астралу, пусть будет готов.

И, закончив говорить, магистр Шуалтыш в последний раз вдохнул аромат летней природы и направился к своему особняку.

Где-то к полудню к шатру подошёл ещё один постоянный член компании и давний друг Эндана – превращенец по имени Бен. Бен очень ценил всех, кто приходил праздновать Пуна-Вэймар к Эндану, поскольку ни один из них не судил предвзято о существе другой расы и не верил во все предрассудки касаемо других видов существ. Эндан сам собирал вокруг себя людей, основываясь на качествах их характера, а не расовой принадлежности и старался приучить к этому всё своё окружение. Именно поэтому здесь могли спокойно находится как вампиры и всадники тьмы, так и орки с превращенцами, а для последних это немало важно, поскольку большинство существ трёх планет независимо от своей расы терпеть не могут превращенцев, ведь никогда не знаешь, кем они обернутся и какими рождаются. И большинство рассудили, что нельзя доверять созданию, что может менять свою расовую принадлежность каждую секунду, ведь смена облика, по сути, та же ложь, обман зрения собеседника, хотя на самом деле это такое же свойство, как у драконов дыхание огнём, а у людей и эльфов способность к магии, только оно распространяется на всю расу. Правда назвать превращение биологическим свойством нельзя, поскольку когда-то давно магистр Шуалтыш постановил, что металлическая опухоль на теле превращенца, имеющая название «Амникул» была искусственно вживлена на генном уровне, из-за чего стала передаваться по наследству.

Бен вместе со всеми сидел и ел третий арбуз¹¹, что в это время годы созрели только в горах южных орков, и рассказывал о том, как ему удалось их раздобыть.

– …и вот, когда я сорвал последний плод и посмотрел на пятерых стоящих за мной орков, обсуждающих что-то, глядя на меня, до меня дошло, о чём был их разговор. Они спорили о том, почему я такой неразговорчивый и зачем я рву так много плодов, если можно со всеми съесть жаренных горных баранов, и в и тоге они решили, что я не орк и что от меня надо избавляться. И когда они со своими копьями шагнули ко мне, я перевоплотился в горного тролля и, не повредив ни одного фрукта, раскидал их и побежал с их территории. Теперь я точно уверен, что умения превращаться мало для того, чтобы стать частью любого общества.

– Не, рассказываешь ты, конечно складно, – первым отозвался Сандро, – но вот, как тебе удалось не помять ни один фрукт…

– Да я за сорок пять лет научился ни только фрукты не мять, но и будучи огром в посудной лавке тарелки не бить, – сказал Бен.

– В смысле… за… сорок пять!.. – подавившись пивом, проговорил Джарвис. – Ты же выглядишь… на двадцать… с небольшим.

– Всё верно, – ответил Эндан. – Превращенцы просто живут раза в два дольше обычных людей и потому растут медленнее, это же тебе не эльфы, что за двадцать лет взрослеют, а потом живут, не старея, – архимаг повернул голову к Бену. – Меня куда больше интересует, как ты успел сбегать туда и обратно за три дня, если южная часть Ларионских гор находятся за тысячи километров от Ернодска, я ведь читал, что ты участвовал в параде четырнадцатого примавара¹².

Бен насупился и посмотрел на Эндана.

– Тебе вот обязательно надо было испортить и эту историю. Мы ведь с тобой знакомы лет пять, ты ведь знаешь, что я могу выполнить всё, что рассказал, вот почему надо было портить уже которую легенду? Ты что не можешь принять факт, что у меня в битвах опыта больше чем у тебя или никак не можешь забыть тот случай с ограми? А?

Часы пробили пять.

Илдур Турвамис сидел на белом резном троне, который некогда занимал король, которому он клялся в верности будучи ещё личем-стражником¹³, а перед ним стояли пять членов совета, что ждали указаний главы. Магистры переминались с ноги на ногу, думая, как лучше сказать Илдуру, что пора бы уже начать совет, но как об этом объявить, никто не знал.

– Верховный магистр, – вдруг сказал, сделав шаг вперёд, магистр Чакл Ричет, – Пора начинать, я думаю, что магистр Шуалтыш уже не придёт. Мне кажется, он посчитал наше собрание пустой тратой времени, поскольку всем итак понятен его итог.

– Вы правы, Чакл, как никогда прежде, – раздался голос магистра Шуалтыша из-за спин членов совета.

Все обернулись и увидели магистра Шуалтыша, сидящего в одном из кресел, расставленных на балконе, где обычно магистры располагались вовремя каких-то слушаний.

– Я действительно считаю это заседание бессмысленным, и я действительно мог не придти на него, но работа есть работа, даже если ты её исполняешь в выходной, – закончил говорить магистр.

Магистр Шуалтыш на самом деле мог не приходить на любое собрание совета и никто бы ему и слова не сказал, просто бы не посмели. Великий чудесфор обучил уже ни одно поколение кудесников, и все они, живущие ныне в радиусе трёх тысяч километров от Магграда, были его учениками, начиная от десятилетних детей и заканчивая глубокими стариками. И в этом скрывалась его вседозволенность, люди даже вырастая, продолжали в нём видеть того же директора школы, что своим строгим взглядом следит за каждым своим учеником и всегда видит тебя насквозь. Но чувства подобные у каждого кудесника были не напрасны, потому что магистр Шуалтыш действительно всегда знал, о чём думает стоящий перед ним человек, он буквально мог слышать чужие мысли и знал все его поступки наперёд, и для этого ему надо было всего лишь один раз взглянуть на человека.

– Что ж раз теперь все мы здесь я должен объявить, – сказал Илдур, – что с Убийцей пора что-то делать, этот архимаг слишком много на себя берёт. Говорят, к нему уже примкнуло несколько юных кудесников из знатных семей, а его идеи просто идут вразрез с благом общества.

Магистр Турвамис окинул взором зал и понял, что один из присутствующих его не слушает. Великий чудесфор на самом деле пропускал слова Илдура мимо ушей, читая книгу, на которой красовалась золотая надпись: «Книга самых точных предсказаний Насмучиса. Том III» – но вскоре магистр обратил внимание на напряжённое молчание в помещение.

– Да, да, всем итак ясно, что Убийца угрожает ва… нашему порядку, но каково ваше предложение? – громко говорил Шуалтыш. – Как вы хотите его остановить?

– Я считаю, что надо отправить на миссию Эндана, он должен будет остановить и пленить Убийцу, – ответил Илдур. – Он уже занимался подобными вещами и даже ловил Назурукта, которого десятки кудесников не могли поймать.

– Только у Назурукта не было такой армии, – сказал магистр Аконг.

– И происходило это не в паре тысяч километров от Магграда, а на другом материке, – поддержал коллегу магистр Румал Ван.

– А ещё по последним слухам, Назурукт, который сбежал повторно из-за неправильной охраны, теперь присоединился к армии Убийцы, – снова высказался магистр Аконг.

– Тише, тише, товарищи не впадайте в панику, – сказал магистр Илдур, – ведь по последнему сообщению наших разведчиков Убийца на время покинул свою армию, и потому поймать его будет проще. К тому же я же не собираюсь лишать нас лучшего бойца, и поэтому отправлю вместе с господином Миценгейтом ещё нескольких воинов.

После этих слов магистр Шуалтыш сосредоточился, он не мог вспомнить, чтобы Илдур приносил ему документ о наборе в команду, они лишь слегка обсудили, кто бы мог войти в него, но не больше. Поэтому магистра заинтересовало, кого Илдур решил добавить в отряд, не обсудив это с ним.

– И кто же войдёт в этот отряд? – спросил магистр Шуалтыш.

– Слушай, а кто-нибудь ещё собирался прийти? – спросил Джарвис. – А то уже вечер и дневной запас пива на исходе.

Эндан слегка задумался. Он и не заметил, как, пока они разговаривали, купались в реке и просто отдыхали, подобрался вечер. Весь день состоял для него из лёгких и весёлых разговоров, которые лишь изредка прерывались, как это было вначале, когда Эндану поведали планы совета, и когда архимаг вручил подарок Сандро. Подарок этот представлял собой, небольших размеров свиток, написанный неизвестными Эндану знаками, и что в нём говорилось, никто не знал. Даже магистр Шуалтыш, по словам старого библиотекаря Эндория, у которого Эндан стащил свиток, не мог расшифровать его.

– Ну, – начал Эндан, – скоро должен подойти Клодвиг, вы знаете, как он любит покрасоваться на закате. Возможно, ещё придёт Гауен, я слышал, он сейчас в Магграде, так что это возможно. Ещё собирались Лонгрес с Фионой…

– Фиона – это та девчонка, которую ты взялся обучать? – спросил Сандро. – Дочка Лонгреса?

– Да, она самая, – ответил перебитый Эндан и, поймав прерванную мысль, продолжил. – Аракса, как и Миланси, вряд ли придёт. Кто-то же ещё собирался… А, Айна хотела прийти, когда закончит все поручения совета. И как же я мог забыть, что она говорила, что постарается всё закончить днём, а вечером присоединится к нам; забыть о таких простых мыслях сестры нехорошо.

Джарвис, с лёгкой доброй усмешкой повернулся к Сандро и окликнул его.

– Сандро, ты слышал, Айна обещала прийти сегодня сюда!.. – крикнул Джарвис, – Эй, ты меня услышал? Айна придёт!

Сандро медленно повернулся и сказал:

– Вот, когда она придёт, тогда я с ней и поговорю, а сейчас не слова.

Эндан никак не мог понять прикола, насчёт его сестры, усмешки Джарвиса и и какого-то непонятного разговора, что должен начаться между его сестрой и Сандро; но ему было и не до этого, надо было встречать ещё одного товарища.

На холме, что расположился в стороне заката, стоял чернейшего цвета конь и такого же цвета был всадник. Он стоял, освещённый закатом и ждал, когда все обратят на него свои взоры. Чернейший плащ развивался на ветру, а конь ржал, как бы привлекая к себе внимание. Сомнений быть не могло, это был Клодвиг, один из немногих оставшихся всадников тьмы. Всадники тьмы когда-то были сильными войнами, страдающими жаждой наживы, но однажды их конную рать нанял Чёрный король для борьбы с линнскими эльфами¹⁴, но они предали его прямо вовремя боя, потому что правитель эльфов предложил плату в пять раз больше, и тогда Чёрный король проклял их, навсегда запечатав их тела в чёрной рыцарской броне. Всадники тьмы по-разному пытались избавиться от проклятия, но ничто не помогало. А позже, когда один из всадников не выдержал и пытался покончить с собой, то ничего не вышло, поскольку из-за проклятия, они могут умереть лишь в бою, исполняя долг чести.С тех пор прошло почти девятьсот лет и многие всадники тьмы уже лежали в гробах, навсегда обретя покой, но были и те, кто всё так же бродил по Яузе и наводил ужас на жителей деревень.

Клодвиг, используя типичные способы устрашения, по типу грохота цепей, лязганья оружия и лошадиного ржанья, съехал с холма к шатру.

– Трепещите, жалкие смертные! – раздался мертвенно холодный голос из-под железной брони. – Выносите мне все ваши деньги, еду и питьё, а иначе страшная кара постигнет вас всех!

– А можно как-нибудь пропустить вступительную часть и перейти к тому моменту, когда ты наконец слезешь со своего древнего коня и расскажешь нам, почему это ты вдруг решил приехать в закат, а не ночью, – с ноткой высокомерия сказал Джарвис.

Вдруг огненно красные глаза всадника тьмы устремились на юного стрелка, и хоть по ним никогда нельзя было понять эмоции и чувства Клодвига, но Джарвис знал, что за ними не скрывается того гнева, который обычно приписывают этим древним воинам.

– Два года прошло, а он так и не смог понять важность традиций!.. – сказал Клодвиг. – Вот каким ты был дерзким и глупым при нашей встрече, таким и остался.

– Ну, а чего Вы хотите, Клодвиг, от восемнадцатилетнего юноши, выросшего в Магграде, в городе, где все лишились своих корней, – сказала Сегреда. – К тому же молодости свойственен гонор. Вон магистр Шуалтыш с Лонгресом сколько времени пытались успокоить моего мужа, до сих пор не до конца получилось.

Эндан слегка толкнул Сегреду в бок и посмотрел на неё взглядом, так и говорящим: «Ну чего ты? Об этом можно было и промолчать» – хотя Эндан, конечно, понимал, что всем здесь присутствующим уже давно хорошо известна каждая деталь его биографии и его характера.

– Пожалуй, Вы правы, леди Сегреда, – сказал Клодвиг. Между ним и Сегредой с самого начала отношения сложились так, что они оба, видя друг в друге что-то высшее, достойное уважение, не выходили за рамки почтения принятые в высших кругах.

– И кстати скоро должны будут явиться ещё Гауен с Араксой, я встретил их на подходе к Магграду и они уже успели мне проиграть свою порцию Сарконского вина. Оно же сегодня будет, я надеюсь?

– Будет, как и мясо на углях, так и многое другое, об этом можешь не беспокоиться. – сказал Эндан.

В то же самое время, не ведая ни числа, ни даже времени суток, сидел в темнице замка Совета Магии молодой эльф, которому на вид ни один человек не дал бы и семнадцати, хотя ему было без году двадцать, такова магия эльфов. Вообще эльфы очень странные существа, они никогда не старятся внешне, их смерть от старости никто никогда не видел, но этих нарушений им видимо показалось мало, и потому они стали ещё и взрослеть с той же скоростью, что и люди. Кто-то говорит, что это связано различными болезнями, от которых организм эльфов почти не защищён, убивающий часть из них в детстве, а некоторые, сторонники заговоров, доказывают, что это всё связано с их неяузианским происхождением, хотя на самом деле на них так сыграла близость к людям, с которыми они воевали ни одно столетие из-за чего не могли позволить себе тратить сотни лет на взросление.

Однако данный эльф был весьма не обычен для типичного представителя своего народа. Ни одно живое существо, посмотрев на него в этот момент, не поверило бы тому, что этот грязный тощий эльф, одетый в какие-то рваные обноски был сыном короля ардорских эльфов¹⁵, Гирандула III. Кто бы мог подумать, что третий сын великого Гирандула окажется в темнице Совета Магии? И если честно, то никто не мог предположить, что именно так обернутся события, ни Илдур, ни Гирандул, даже сам пленный не мог такого представить. И последний до сих пор гадал, что он здесь делает, тем более после того, как он объявил всем имя своего отца, над чем посмеялись даже самые мрачные тюремщики.

Уже пару недель провёл в этой камере принц Атикин, ни разу не выйдя на белый свет, и потому успел изучить помещение, отведённое для него, лучше, чем некоторые знают свои квартиры, в которых прожили более десятка лет. Он знал каждую песчинку в комнате, хотя большую часть времени провёл, упёршись в потолок, лёжа на кровати. Притом надо отметить, что после этих двух недель он не сошёл с ума. Возможно, это была очередная мистическая способность эльфов.

Вот и сейчас он в том же положении лежал на матрасе, и кто знает, сколько бы он ещё смог так пролежать, лишь изредка отвлекаясь на еду, если бы в этот момент не отворилась дверь.

– Вставайте, Ваше высочество, пора выходить.

Атикин послушно встал и подошёл к охраннику. Он ни о чём не задумывался, он просто делал то, что ему говорили, и он бы продолжил не думать, если б его не подтолкнул к выходу страж. Но как только толчок был произведён, Атикин вышел из состояния забвения, и в его голове сразу завертелось множество мыслей, большая часть из которых спрашивала: «А куда меня ведут?» – но когда он попытался расспросить об этом охранника, то не получает ничего кроме грубости человека, который в очередной раз пропускает из-за работы праздничные посиделки с друзьями и семьёй. Остальное время принц провёл в глубоком молчании, пытаясь предположить, что ему грозит.

Страж привёл его в небольшую комнату, напоминавшую светлицу, где некогда собирались принцессы со своими фрейлинами и обсуждали всё, что приходило в голову. Но отсутствие роскоши в помещении принца не огорчило, после двух недель, проведённых в подземелье, его куда больше радовала возможность чувствовать свежий воздух и видеть свет, хотя только и от свечки.

Когда Атикина оставили одного в комнате, он сел на один из восьми стульев, аккуратно выстроенных вокруг деревянного стола, который принц сразу отнёс к поделкам, сделанным ещё в пятнадцатом веке. Атикин сел и начал размышлять. В его голове от насыщенности свежего воздуха завертелись вопросы, что спали с того момента, как его заперли в темнице. И основной из них кричал: «За что?! Что я такого сделал?!» – но он так и не смог найти ответа.

Вдруг что-то зашумело за дверью, словно кто-то бился о стену, пытаясь её пробить. Вслед за этим заскрипел замок и в комнату втолкнули здорового парня, после чего стражи прокричали нечто невразумительное и заперли дверь.

Атикин смотрел на происходящее с выпученными от радости и страха глазами. Никогда ему не было так радостно от наличия поблизости разумного собеседника, хотя стоит отметить, что у эльфов есть свои понятия о разуме: его наличии или отсутствии. Эльфы весьма высокомерные создания и потому мерят весь остальной мир по себе. Например, они никогда не скажут, что низкие гномы являются разумными, как и широкоплечие орки. Лишь худые и длинные гуманоиды по их представлениям имели разум. Что же касается парня закинутого в комнату стражами, то он под это описание подходил лишь наполовину. Его рост превосходил рост почти всех людей и эльфов, что за свою жизнь успел повидать принц, и даже его собственный, но это скорее связано с тем, что сам Атикин не успел ещё дорасти до своего пика. А вот ширина парня, явно не вписывалась в эльфийские стандарты. Он был широкоплечим, таким, какими обычно представляют каких-нибудь борцов или громил при бизнесменах, да и совсем стройным его было не назвать, чувствовалось, что он привык обедать на широкую ногу. Это собственно было видно и по его одежде. Парень был одет в роскошный камзол и сапоги фирмы, которая, как знал Атикин, делала вещи только на заказ.

Очень скоро парень поднялся с пола, отряхнулся и окинул взглядом комнату. По его выражению лица чувствовалось, что в принципе он был доволен внутренним убранством помещения, лишь Атикин вызвал в нём сперва лёгкое отвращение.

Когда парень подошёл ближе к свечке, Атикину удалось лучше рассмотреть его лицо. Внешность парня оказалась абсолютно не эльфийской, даже большинство людей этой широты не обладали такими чертами. Смуглая кожа, крупноватый нос, чёрные, но не очень длинные волосы и обилие различных драгоценностей в одежде – все эти детали говорили скорее о Галийском¹⁶ происхождении парня, нежели Яузианском. Однако уже после первых сказанных парнем слов, Атикин почувствовал, что парень точно не является переселенцем, в его речи не проскальзывали странные для уха жителя Яузы словечки.

– Вот почему надо сразу же применять силу? Я ведь всего лишь сказал: «Я не сдвинусь с этого места, пока вы не объясните, что мне грозит» – неужели так сложно объяснить, – произнёс парень.

Он устало посмотрел на одиноко горящую свечку, после чего ещё раз окинул взглядом комнату и достал из карманов камзола десяток свечек.

– Да, не знаю, как можно жить в таком полумраке. Тут же невидно нормально ни лица, ничего, а как можно разговаривать, не видя своего собеседника. Хотя я весьма быстро привыкаю к темноте и могу различить даже самые незначительные детали, но думаю тебе так не дано.

Замолчав, парень глубоко вдохнул, но вместо углекислого газа на выдохе вышла струя пламя, что озарила комнату на несколько секунд. Когда пламя стихло, остались гореть свечки, что парень старательно доставал из камзола.

Расставив свечки на столе и подоконнике, парень вернулся к столу и снова окинул взором комнату.

– Да, всё равно света маловато, но уже значительно лучше. Жаль не помню куда задевал ещё одну дюжину таких свечек, а я ведь отдал за них приличные деньги одному кудеснику, обещавшему, что эти свечки будут гореть вечно. Он явно преувеличил свои способности по заклинанию предметов, потому что пара штук уже успели прогореть, – говорил парень. – Меня кстати Спайком звать.

Атикин поднял свои глаза полные удивления и страха на сидевшего перед ним парня.

– Ты дракон?

– А ты знаешь кого-то другого, кто плюётся огнём? – ответил с улыбкой, не покидавшей его лицо, Спайк. – Так, я тебе уже представился, может, и ты назовёшь себя?

– Да, конечно. Меня зовут Атикин, сын Гирандула III, внук Сермоля II, принц ардорских эльфов, – произнёс принц Атикин.

Улыбка Спайка, что до этого символизировала обычную доброту и жизнерадостность, преобразилась в улыбку, показывающую, что ещё немного и он разорвётся безудержным смехом.

– Прости, но как-то у меня не совпадает образ эльфийского принца, с образом нищего, – чуть не смеясь, произнёс Спайк. – Сомневаюсь, что хоть один принц будет ходить в рваных обносках, в которых в Магграде бедняки просят милостыню на улице храмов. Или в Ардорском королевстве всё настолько плохо? Сомневаюсь… Хотя я должен признать, что в тебе есть черты высших эльфов. Такие белые кожа и волосы, притом волосы длинные, и эти серые глаза – будь на тебе не обноски, а хотя бы кафтан, что висит у меня в шкафу, я бы действительно тебе поверил. А так… чудеса генетики.

Воцарилось неловкое молчание. Атикину было очень неприятно, что единственный его хоть немного разумный собеседник, хоть он и был драконом, коих Атикин видел впервые, не поверил ему. Спайку же было неловко из-за столь невежливого своего поведения, так как он понимал, что с проявления неуважения не начинаются хорошие разговоры, тем более между теми, кто друг друга не знает.

Но Атикин всё же нарушил молчание.

– Тебя прислали пытать меня?

– А что тебя должны были пытать? Ты что шпионил за кем-то? – спросил Спайк.

– Нет, меня схватили на рынке, когда я обещал гному-торговцу, что мой отец всё оплатит. Не понимаю, за что меня схватили.

– Даааа, судя по твоим познанием этой жизни, ты и правда принц, только парень, которому никогда ни в чём не отказывали, может решить, что гном поверит россказням про отца. Нет, дружок гномы верят только наличности, а доверяют только таким же гномам.

– Возвращаясь же к твоему вопросу, – минутку подождав, продолжил Спайк, – то я не тот, кто будет тебя пытать. К тому же за такую попытку воровства максимум, что могут сделать, это высечь. Я же тут такой же заключённый, как и ты, только в больших масштабах. Тоже попался на воровстве, только более крупном и не в этой стране. Когда я десять лет назад прилетел в Магград, я подумал: «Как классно! Заплатил нескольким стражам и чиновникам, получил новые документы и тебя никто не тронет, а через лет пятнадцать о твоих делишках вообще забудут» – но недавно мою настоящую личность раскрыли другие стражи, и брать деньги они не захотели, и вот теперь я сижу здесь и ожидаю, что со мной сделают. Накажут ли здесь или депортируют на Драконий полуостров, а может даже в Ларионовы горы к гномам.

– Но разве ты не можешь улететь? Превратиться прямо сейчас в гигантскую рептилию и взмыть в воздух?

– Конечно, могу, каждый дракон способен перевоплощаться в человека и обратно, когда дорастает до определённого возраста. Мне вот было примерно пятьдесят, когда я научился этому. Но какой смысл? – говорил Спайк, приняв задумчивый вид, при котором его усы и камзол делали его похожем на адмирала флота из какой-нибудь пьесы. – Это ведь кудесники, неужели ты думаешь, что у них не найдётся какого-нибудь демонолога или тваребея, что не сможет завалить дракона, как только я попытаюсь смыться? Мы ведь находимся не в какой-то там тюрьме на окраине Басмунда, а в центре Магграда, в замке Совета, что охраняется так же хорошо как спальня эльфийского короля. Так что вряд ли нам тут что-нибудь поможет.

Как только Спайк произнёс эти слова, дверь снова распахнулась, и в комнату спокойно зашёл парень в дорогом зелёном пиджаке. На самом деле назвать пиджак дорогим на Яузе мог только член низшего класса, который не мог его себе позволить. Но носили его только самые бедные бизнесмены, остальные же предпочитали камзолы, кафтаны и фраки; но этот пиджак по своему пошиву относился к самым дорогим пиджакам трёх планет, а значит, носить их могли только самые богатые из самых бедных бизнесменов.

Парень подошёл к столу и сел, явно не зная как ему относиться к остальным невольникам, толи как к друзьям, толи как к партнёрам по сделке.

– О ещё один пожаловал, – произнёс Спайк, – а тебя за что взяли?

– Аааа… – махнув рукой, начал парень, понимая, что разговор принимает приятельский вид, – занимался транспортировкой нариума¹⁷ из Махеты¹⁸, и договаривался с покупателями. Ну вот на последней крупной поставке меня и взяли.

– Так ведь нариум запрещён, зачем же ты им торговал? Ты ведь должен был понимать, чем это закончится, – произнёс Атикин.

– Сказал эльф, который требовал, чтобы ему вещи без уплаты отдали, – вмешался дракон. – Затея с нариумом, конечно, рискованная, но если выгорает, то приносит хороший и главное постоянный доход, ведь он вызывает привыкание и организм очень скоро без него жить не может. Сделку то о постах успели продлить?

– А ты откуда знаешь, что речь шла о продлении? – спросил парень.

– Знаком с хозяином одного заведения, где нариум в большом ходу, вот он мне месяц назад и рассказал о том, что вскоре надо будет продлевать договор, иначе у всех будут убытки, – произнёс Спайк, сидевшей в той же расслабленной позе, в которой месяц назад он отдыхал в том самом клубе. – Он мне тогда даже фамилию семейства клонизаторов¹⁹ назвал и имя парня, что приедет договариваться. Тебя ведь зовут… кажется… Люк, Люк Доккер.

Парень смотрел на дракона ошеломлёнными глазами. Ему ещё никогда не приходилось видеть парня, что знал бы о подпольных махинациях с нариумом не будучи притом участником сделок. Но это было и немудрено, у Спайка были три качества, которые помогали ему налаживать доверительные отношения с владельцами подпольных заведений. Это были криминальное прошлое, запретные увлечения и деньги. Последнее вообще делало его одним из самых ожидаемых гостей в барах и клубах.

– Да, всё верно, – сказал парень. – Меня зовут Люк Доккер. И да, мы успели продлить договор до того, как нас взяли.

– Вот и чудно, – произнёс Спайк.

Атикин осторожно посмотрел на него. Принца очень смущало, что дракон так много знает о запрещённом растении, об его поставках и о подробностях сделки.

– Спайк, а ты случаем сам не того? Не употребляешь? – спросил Атикин.

– Что? Нариум? Конечно, употребляю, странный вопрос. Знаешь, он добавляет блюдам некоторую пикантность, – отвечал Спайк, но в итоге заметил, что Атикин плохо его понимает, и пояснил. – Дело в том, что я дракон и никакие вещества не могут вызвать у меня привыкание.

– Ах, да драконы же плохо различают вкусы.

– Ну, а вот здесь я исключение из правил, – с лёгким высокомерием произнёс Спайк, – иначе бы я не добавлял бы в суп нариум.

Они продолжали ещё некоторое время беседовать о блюдах, делясь своими любимыми рецептами, но вскоре у Атикина от всех этих мыслей прихватило живот, так как последние две недели он ел только водяное пюре, а никакие изысканные творения поваров к нему в руки не попадали. Поэтому было принято решение, что пора обсудить более важные вопросы, по типу:

– И что нам тогда грозит?

Заданный Атикином вопрос был действительно очень болезненным для сидящих в этой комнате. Каждый из них представлял самое худшее, что способно было с ним случиться, но никто не высказывал никаких предположений.

– Я сначала думал, что со мной поступят по всей строгости закона Магграда и казнят, – сказал Люк, – но потом узнал, что тебя, Атикин, здесь держат за мелкое воровство, и понял, что настолько строгое наказание отметается.

– Почему? – спросил Атикин.

– Просто людей, обречённых на смертную казнь сажают либо в единоличные камеры, либо с такими же обречёнными.

– У меня были приблизительно подобные мысли, – говорил Спайк, – только они меня не перестали мучить. Дело в том, что я десять лет назад сильно напортачил… не хочу рассказывать в подробностях об этом, но итог в том, что меня могут отправить к гномам или того хуже к драконам, и поверьте лучше смерть, чем то, что они способны сделать.

Слушая своих сокамерников, Атикин понял, что и Люк, и Спайк знали, что может быть им уготовано, и понимали, на что они идут. Принц же ни разу не хотел делать что-то противозаконное, он просто поступал так, как он привык, так, как его учили.

– А что грозит мне? – спросил Атикин.

– Максимум за что тебя может ждать наказание, это попытка кражи и бродяжничество, – говорил Люк, явно лучше всех в комнате разбирающийся в законах Магграда, – и наказание здесь явно не такое серьёзное. То есть наибольшее, что тебе грозит это ссылка в Загорье или Куркию.

Тут Спайк принял серьёзный вид или, как бы сказал кто-нибудь из его знакомых, даже напрягся.

– Почему ты сказал про Загорье? – спросил Спайк. – Там же сидят лишь политические преступники и закоренелые убийца с ворами.

– И куча нищеты, – отвечал Люк. – Надо же её куда-то девать, чтобы не было официальной безработицы и перенаселения в мощнейших странах Яузы. Вот большинство неработающих и отсылается в Загорье, а там уж они пытаются выживать на этой варварской территории, среди таких же варварских жителей, без медицины и привычных радостей жизни.

– Ну, я никогда не был в Загорье, и если честно не хотел там побывать, – говорил Спайк, – поэтому не буду высказываться по данному заявлению.

И тут дверь снова отворилась и в комнату вошла юная стройная девушка с слегка зеленоватой кожей и небольшим носом. Когда она прошла к столу, и Спайку удалось, как следует, её рассмотреть, он сказал:

– Что ж, я думаю, если у нас общее наказание, то вариант с Загорьем отпадает.

Спустя некоторое время после приезда Клодвига к шатру подошли и Аракса с Гауеном, но на этом гости не закончились.

Как только солнце окончательно скрылось за горизонтом, у пары ив раздался крик Сегреды. Этот крик совмещал в себе всё, что только могло поместиться в вопле: это и призыв о помощи, испуг, желание спрятаться и куча нецензурной лексики. На крик Сегреды очень скоро сбежались все, кто уже успел прийти на праздник, но поначалу никто не смог понять, что так её напугало, что заставило броситься прочь от ив навстречу спешащим на помощь. Лишь когда Эндан, сохранявший спокойный вид, потому что уже догадывался, в чём дело, растолкал людей и указал всем на белую летучую мышь, каждый понял, что произошло.

– Ну, Фиона, – начал говорил Эндан, обращаясь к летучей мыши, – это, по крайней мере, невежливо. Ладно, я привык к твоим издёвкам над Сегредой, но остальные-то испугались за неё по-настоящему. И тебе очень повезло, что ты не разбудила Загрота, мы его только уложили. Так что давай, принимай обратно человеческий вид и извиняйся перед Сегредой!.. Да и вообще, – продолжал, негодуя, Эндан, – как Лонгрес мог допустить такое поведение.

– Лонгрес бы этого и не разрешил бы, – раздался нежный женский голос, – а я вот разрешила Фионе, подумала, это будет весьма смешно.

Это была Айна. Она протиснулась сквозь толпу и обняла брата. Её аккуратные аристократические черты лица стали в этот момент нежнее, чем обычно, чувствовалось, что она была счастлива.

Эндан посмотрел на сестру серьёзным злым глазом, но долго он не смог его держать и скоро на его лице засияла улыбка.

– Всё можете расходиться и продолжать праздновать, всё в порядке, – сказал Эндан.

После этих слов Фиона с некоторой насмешливой улыбкой прошла мимо Сегреды, двигаясь с Беном к костру. Между женой Эндана и его ученицей не заладились отношения с самого начала, как только Лонгрес привёл свою дочь в дом к юному Миценгейту за пару недель до его свадьбы. Фиона не видела в Сегреде особых положительных качеств, и всегда считала, что Эндан женился потому, что выбора у него уже не было, так как она родила от него ребёнка, пока тот боролся с Назуруктом, и что даже свою беременность она подстроила. Но вслух, конечно, юная кудесница-вампир ничего не озвучивала.

Когда все разошлись и Эндан с Айной остались одни под ивами, архимаг начал разговор.

– Ну что как там родители?

– Всё также считают, что три их сына – позор всего рода, а ты наибольшее их разочарование, – сказала всё с той же милой улыбкой Айна.

– Ну, конечно, – с усмешкой, сев на траву, сказал Эндан. – У нас в семье всегда только ты была умницей разумницей.

– Но при этом большая часть средств уходило на твоё обучение.

– Стараниями деда, – произнёс Эндан.

И после этих слов разговор на время стих. Воспоминания о Тэте, дедушке Эндана и Айны, нахлынули на них с новой силой. Прошло одиннадцать лет с того дня, когда магистр Илдур объявил, что ещё полный жизненных сил кудесник скончался от старости, и стоит сказать, что это был последний спокойный день в их семье. Смерть Тэта стала поворотным событием для отношений внутри семьи, именно тогда их родители, чьё безумное воспитание всегда урезонивал дед, решили внять словам покойника, что последние четыре года своей жизни провёл с Энданом, уверяя всех, что его ждёт великое будущее, и вложить всего, насколько это было возможно, в голову мальчика. Именно с того дня родители решили тратить все свои силы лишь на Эндана, из-за чего его старший брат Айден связался не с теми людьми, а его младший брат закрылся в себе, а после и вообще сбежал. Но Эндану не удалось вынести всего, что нагромоздили на него родители, а когда в пятнадцать его ещё и из школы магии выгнали, тогда родители полные разочарования махнули на него рукой. В итоге вся семья разобщилась, не желая друг друга видеть, и лишь Айна старалась хоть как-то поддерживать отношения с каждым.

– Ну, а об Энейне что-нибудь слышно? – вдруг задал вопрос Эндан.

– Нет. Ему всё же удалось, как он и хотел, повторить трюк с исчезновением юного графа де Пешка, – отвечала Айна, – о котором тогда писали в газетах.

Молчание возобновилось, но уже ненадолго, потому что вскоре их уединение нарушила Фиона, что прибежала сообщить о подарках и письме, которые Лонгрес просил передать.

Когда Фиона привела Эндана и Айну к костру, она сняла со своей шеи мелочник и раскрыла его. Благодаря карманному измерению, что увеличивает пространство внутри какой-либо вещи, там поместился и конверт с письмом от Лонгреса и все необходимые подарки. Достав письмо, Фиона принялась читать.

«Счастливого праздника всем, кто читает это письмо. К сожалению, мне не удалось присоединиться к вам и поздравить вас лично, но я думаю, каждый из вас понимает, что работа не терпит промедлений. И всё же я уверен, что и без меня у вас собралась замечательная компания, а раз так, то позвольте же мне внести в ваше празднование ещё больше счастья и везения и подарить вам подарки, что я передал своей дочери вместе с сим письмом. Притом хочу отметить, что в сей юбилейный год, когда многие верят, что с него начнётся новая эпоха, дары, как по мне, должны соответствовать этому мнению.

Джарвис, я не знаю стрелка лучше тебя от гор Лариона и до Айховской степи. И этот факт подсказал мне, что я должен подарить тебе в двухтысячный год. Когда-то эта вещь принадлежала Догу́ру, графу Аксильскому, борцу за светлое будущее. Только не смейся, она действительно раньше принадлежала человеку из легенд. Я же получил ее от дедушки, а откуда он не ведаю.

Дорогой Сандро, для тебя я откапал вещь, которую все считали уничтоженной множество столетий назад, но как оказалось это суждение не совсем точно. Её я недавно нашёл, разбираясь в склепе моей скоропостижно скончавшейся тётушки, но я уверен, что это никак не отразилось на ауре моего подарка.

Клодвиг, с тобой у меня разговор очень короткий, так как ты при последней нашей встречи отказался признать существование Леди Везение, то и дара от меня ты не получишь.

Если на этот раз к вам на огонёк всё же заглянул Гауен, то передайте ему, что он мне так и не вернул череп мозгодёра²⁰, убитого нами в лесах Хирани, поэтому пусть оставляет его себе в качестве подарка.

Милая Сегреда, тебе я дарю вещь, с которой связано в вампирском фольклоре множество легенд, страшных историй и проклятий, но это всё старые предрассудки, поэтому не верь всему, что услышишь.

Эндан, тебе же я подарок выбирал не сам, подарить это тебе было одним из последних желаний твоего деда, он попросил меня раздобыть этот предмет и подарить тебе в строго назначенный год. Я не могу ответить, что было тогда в голове у твоего деда, но он никогда не был глупым человеком и потому не соглашаться с его мнением, я считаю преступлением.

К сожалению, я не знаю, кто ещё присоединился к вам сегодня, из-за чего не могу вручить дочери остальные подарки, но знайте, я помню каждого. Удачного праздника!

Валидоров Лонгрес, сын Клидора»

Когда Фиона закончила читать и попросила попить, чтобы восстановить голос, молчание продолжилось. Первым, кто нарушил эту ночную тишину, был Гауен, гоблиноподобный воин.

– Что ж, зато теперь можно не терзать себя муками совести, за то, что я продал череп какому-то парню из Магграда.

Выпив воды и переведя дыхание, Фиона снова раскрыла мелочник и начала доставать свёртки разных размеров и передавать их будущим владельцам. Первым распакованным подарком был дар Джарвису, что оказался стрелой, которую Сандро по манере её изготовления и цвету дерева сразу отнёс поделкам девятого века. Джарвис не стал высказываться об этом даре, так как для него стрела, изготовленная тысячу лет назад, ничем не отличалась от стрелы выструганной пару дней назад.

Вторым был Сандро. Как только Фиона передала ему свёрток, он развернул бумагу и обнаружил серебряные карманные часы.

– Ну, часы как часы, чего в них такого необычного? – спросил Джарвис.

– Ты не понимаешь, – сказал Сандро, внимательно изучающий прибор, находящийся в его руках. – Видишь эти узоры на крышке? Это давно умерший язык. Талхитский, если быть точным. А знаешь, что это означает? Это значит, что этим часам больше двух тысяч лет. Но разбираться с этой технологией мы будем уже на трезвую голову.

И Сандро убрал часы себе в карман.

Третьей была Сегреда. Она распаковала свой подарок и обнаружила золотое ожерелье. При первом же взгляде на украшение становилось понятно, что сделано оно было лучшими мастерами неизвестного народа: подвижное золотое тело, крохотные алмазные зубки и маленькие завораживающие изумрудные глазки. Как только Сегреда увидела в бумаге столь прекрасное ожерелье, её лицо засияло, словно солнце в летний день. Никогда в жизни у неё ещё не было драгоценности, такой значимости, не смотря на почётное звание графини. Лицо же Фионы в это мгновенье смешивало в себе восхищение красотой ожерелья, гнев на отца, что не ей он подарил такое украшение, зависть и насмешка.

– Это же «змейка Аксаджавы»? Я ведь прав? – спросил Сандро, глядя на Фиону.

– Да, она же «метка Баронессы», – отвечала Фиона.

– И что? С ней действительно связаны ужасные вещи? – с встревоженным лицом произнесла Сегреда.

– Их действительно много, – не отрывая взгляда от змейки говорила вампир, – но их я расскажу ближе к полуночи, чтобы эффект был ярче.

– Моя школа, – раздался холодный голос Клодвига.

Единственным не развернувшим подарок оставался Эндан. Получив свёрток, он уже знал, что в нём. Никакая упаковка не могла создать интригу вокруг меча. Любой боец за пару секунд поймёт, какой тип оружия перед ним, что уж говорить об архимаге, что способен чувствовать предметы. Но снимать эту упаковку он не хотел, будто сразу после этого должно было случиться что-то нехорошее. Что-то, что изменит его жизнь навсегда.

– Может, ты не будешь просто так стоять, а уже откроешь и покажешь нам, что за меч твой дед завещал тебе, – произнёс Бен.

Эндан бездумно начал распаковывать меч, погружёно внутрь своего сознания. Вскоре из бумаги показалось лезвие с зеленоватым отливом, а позже и рукоять с клыком моурка²¹.

– Вампирский клинок, очень элегантное и опасное оружие, – сказал Клодвиг. – Один порез и всё организм противника отравлен ядом моурка. Главное во владении им не поранить себя.

Пока разговор об оружии продолжался, к Эндану подошла Айна и сказала:

– Убери, пожалуйста, клинок в ножны… И прости меня…

Эндан не сказал ни слова, он просто выполнил просьбу сестры и закрыл глаза. Ему казалось, что он с самого утра знал, чем закончиться сегодняшний день, и потому не сопротивлялся, когда из ниоткуда появились огнестражи²² и увели его за собой в портал.

Глава 2

Эндан сидел на скамье перед залом Совета, который всего двадцать лет назад занимал его величество, король магии и восточного части царства людей, представитель рода Айховской династии, Валгус. Но чтобы объяснить, как и почему скончался последний король, надо рассказать события, произошедшие в самом начале истории царства магии. Почти тысячу лет назад, спустя пару месяцев после смерти первого короля кудесников Юсмина, между двумя его сыновьями Духом и Вакатаром начались распри, воплотившие в жизнь кошмары их отца. Главное детище Юсмина, цельное и сильное государство людей раскололось на две части западную со столицей Паурске и восточную со столицей Магградов. Историки в последствии окрестили потомков Вакатара «чёрными королями» за то, что они считали, что не существует никаких запретных заклинаний, что магия едина и использовать можно все её проявления, потомки же Духа были прозваны «белыми королями», так как считали наоборот, что заклятия, способные уничтожать целые деревни, устраивать геноцид и контролировать живых существ, не должны использоваться во благо всего мира.

Шли столетия, а споры между двумя ветвями одной династии так и не прекращались, иногда случались перемирия, но это не в счёт. И вот в начале последней четверти двадцатого века «чёрный король» Фаенг решил, что пора закончить с этой бессмысленной враждой, заключив мир между потомками Юсмина. Он даже назначил день встречи своему далёкому родственнику, но ни тут то было. Два сына Фаенга и его приближённые посчитали такие мысли своего короля признаком сумасшествия. Тогда его старший сын Курдж, не свергая отца, подчинил своей воле всю знать и стал делать распоряжения о нападении на уже расслабившийся Магград. Курдж хотел окончить войну победой и стать единоличным правителем царства людей, и для того послал своего младшего брата Фебла убить Валгуса и всех его потомков.

Фебл совершил прорыв, он с армией ворвался в город, пробился в замок, но выйти оттуда живым он не сумел. Никто из нападавших не уцелел. Как оказалось, войска в Магграде было достаточно, чтобы при помощи горожан разнести армию «чёрного короля». Но при этом Феблу удалось справиться с задачей. Когда он пробился в замок, он добрался до короля и убил его, а стражи замка даже ничего не успели сделать. Лишь через пару минут телохранитель «белого короля» собрал стражей замка и повёл за собой в бой. Телохранитель смог одолеть Фебла в честном бою, а позже расправиться с каждым воином, что участвовал в нападении.

Смерть короля стала серьёзным ударом для всей страны, поскольку ни одного наследника не осталось, кроме самих убийц. Однако в этой смерти каждый человек винил в городе винил не человека, что должен был заниматься охраной правителя, а его самого, войско и ряд кудесников, которых начали считать предателями. Никто в государстве и подумать не смел, что телохранитель короля, человек, что сплотил воинов и занял место временного правителя после военного собрания, мог быть виновным в произошедшем.

Итак, после прихода к власти телохранитель решил произвести контратаку на Паурск, чтобы навсегда покончить с этой вековой враждой. Силы «чёрного короля» были истощены, после нападения на Магград, а сам Фаенг, узнав, что натворил сын, сбежал в леса, оставив Куджа разбираться с последствиями своих действий.

Вскоре Паурск пал, а Курдж с рядом других кудесников был публично казнён, но даже после такой победы и объединения двух частей государства, телохранитель не оставил пост руководителя страны. Он основал совет правления, в который входили семь самых опытных и мудрых кудесников своего времени, а он сам стал первым и не сменяемым руководителем Совета Магии. Вот как пришёл к власти Илдур Турвамис.

Но на этом ничто не закончилось, в течении ещё девяти лет воины Илдура выслеживали политических преступников, которых либо казнили, либо отправляли в Загорье, либо, если они угождали и нравились руководителю совета, возвращали в высшие круги общества. Илдур всё надеялся найти последнего человека, что мог отнять у него власть законным путём и избавится от главного своего страха, страха потерять власть, но этому так и не суждено было сбыться; Фаенг так и не был найден.

Когда же Илдур закончил отыскивать военных преступников, он принялся за глобальные реформы. Он, невзирая на протест трёх магистров: Шуатыша, Архилуса Аконга и Тэта Миценгейта, что весьма скоро скончался после первых обсуждений проекта – утвердил их и привёл в исполнение, после чего мало какой кудесник, а их и до этого было немного, овладевал более чем двумя ветвями магии, а большинство так вообще владели лишь одной.

Илдур на протяжении всего своего правления боялся потерять власть и потому отслеживал каждого, кто был сильнее его и мог стать угрозой, поэтому после смерти Тэта, он приложил все усилия, чтобы его ценнейший внук вылетел из школы магии и не получил должного образования и первый из двух пунктов ему удалось реализовать. Так Эндан лет в пятнадцать был выгнан из школы за плохое поведение, но при этом доучился до звания тёмного жреца, хотя вся семья от него отвернулась. В этом ему помог директор школы магии, магистр Шуалтыш, что занялся лично его обучением в своей усадьбе, а через год, когда Совету понадобился человек способный помочь в урегулировании конфликтов на юго-западном поясе островов, порекомендовал своего ученика. С тех пор Эндан стал основным агентом Совета, овладел магией порядка и стал основной угрозой для власти Илдура, так как юному Миценгейту удалось завоевать уважение в обществе, при этом сохранить непреклонный характер и недовольство правительством. Но сейчас расклад изменился, возникла новая угроза для всех стран западной части Басмунда, и имя ей было Убийца. Никто не знал ни его настоящего имени, ни рода, но все понимали, что он может стать карой для любого правителя. Он вышел из Загорья, имея небольшую горстку людей, но вскоре ему удалось собрать армию и найти поддержку у южных орков, а его сила заставила дрожать магистра Илдура, так как он понимал, что абы кто архимагом не становится и не начинает громадное политическое движение и что скорее всего у Убийцы есть тоже личные претензии к нему.

Эндан сидел на скамье и смотрел на тяжёлые деревянные двери, отделявшие его от Совета. Сразу после выхода из портала два кудесника вывели из его крови алкоголь, чтобы вернуть ему вменяемое состояние для встречи с магистром Илдуром, и теперь он собирался с мыслями и ждал приглашения.

Вдруг в коридоре, через который огнестражи привели Эндана, показалась Айна. Она шла к брату слегка смущёно, расстроено и виновато. Когда она подошла к нему, она села на скамью и, недолго посидев, сказала:

– Прости, у меня не было выбора…

– Ничего, – ответил Эндан, – я бы сделал то же самое. Работа есть работа, и для неё не существует отговорок, либо ты работаешь и делаешь то, что надо, либо ты оказываешься на улице без работы, без денег и без жилья. Так что всё нормально, я просто думал, что это произойдёт позже… мы с Сегредой даже успели запланировать отдых на берегу моря…

– Ну ты сам говорил, что дело превыше всего, так что планы придётся перенести, – сказала Айна и замолчала.

Ей было весьма неловко за сорванный праздник, отпуск и какие-либо другие планы, а ещё за подарок на Пуна-Вэймар, который она пока не подарила.

– А ведь знаешь, я тебе приготовила подарок.

– И какой же? – всё также смотря на двери, произнёс Эндан.

– Я тебе его вручу только при условии, что ты пообещаешь мне им воспользоваться, – с улыбкой сказала Айна.

– Как я могу пообещать того не знаю чего? Давай ты всё же сначала вручишь, – а потом я уже пообещаю?

– Ну нет, так не пойдёт! Ты либо обещаешь, либо не получаешь подарка. Иначе нельзя.

– Ну хорошо, я обещаю его использовать. Так что это?

Айна достала из кармана листок бумаги и вручила его брату.

– Это пропуск в дом ведьмы, бабушки Явы, – отвечала Айна. – Я хочу, чтобы ты этой ночью отправился к ней и спросил её о своём будущем. Да не смейся ты, я серьёзно. Её предсказания считаются лучшими на континенте, и это именно то, что тебе сейчас нужно. Ты четыре года выполняешь самоубийственные поручения совета, не находясь официально на службе, и за это время ты никогда особо не беспокоился о своей жизни, и так действовать глупо. У тебя теперь есть сын, есть жена, которая тебя любит, теперь ты должен подойти к своей жизни более ответственно…

– Как?! Обращаясь к гадалке? Мне кажется, общение с герцогиней Рею́т на тебя плохо влияет.

– А пусть даже и так, но я не позволю тебе рисковать всё также бездумно своей жизнью. Кто будет воспитывать твоего сына, если с тобой что-то случится? Сегреда? А что она сможет дать ему, она же выходец из Загорья! Какое положение в свете она ему обеспечит? Отец с матерью вряд ли при твоих с ними отношениях возьмутся за него. Ты не должен так рисковать подумай о сыне!..

– Ладно, договорились, я схожу к этой гадалке, если тебе станет от этого легче, – сказал Эндан.

Он развернул лист, прочитал всю информацию, прикинул приблизительно в голове, где находится дом, и решил, что через стационарный портал будет быстрее добраться.

– Кстати, а как долго вы открывали портал к реке? – спросил Эгдан. – Их же открытие отнимает уйму сил, потому их почти не используют. К тому же это долг.

– Скажем так, нам помогли.

– Демоны?

– Нет, девушка по имени Ква. Я думаю, ты о ней слышал. Странный цвет кожи, слегка скользкая и насыщенный карий цвет глаз. Магистр Шуалтыш говорит, что она пеннифилакс, но таких как она никто не видел ни на одной из трёх планет.

– Да, возможно, я знаю её, видел на каком-нибудь из вечеров у герцогини, – пытаясь представить внешность девушки, отвечал Эндан.

– Ну вот она нам и открыла портал ещё днём, нам приходилось лишь поддерживать его и маскировать, а это дело не хитрое.

Эндан опять замолчал, он пытался вспомнить подробности последних событий, что произошли, пока он был ещё пьян.

– Ааа?

– О Бене и Фионе можешь не беспокоиться, с ними ничего не сделали, они будут тебя ждать с остальной командой.

– С остальной?

– О ней ты скоро узнаешь, – ответила Айна и, словно предвидя следующий вопрос брата, добавила. – Остальные также в порядке мы отправили их по домам.

– А с Сандро ты так и не поговорила? – спросил Эндан.

– А должна была?

– Он тебе что-то хотел сказать.

– Ещё успеет.

И вдруг двери в зал начали медленно открываться. И в них показался огнестраж, приглашающий Эндана войти.

– Что ж мне походу пора, – сказал архимаг и, улыбнувшись на прощание сестре, вошёл в зал.

– То есть ты хочешь сказать, что Совет ставит нам условие: либо мы выполняем какую-то миссию для него, либо нас судят по всей строгости закона. Я правильно уловил твою мысль, Ква? – сказал Люк.

С приходом в комнату девушки разговор особо не изменился, его направление осталось тем же, только появился новый собеседник, который знает чуть больше подробностей. Ква знала, что Совету нужны люди для какой-то новой миссии и что он готов взять нестандартных существ на неё, но что это будет за миссия, она не знала. Также она была в курсе, что Совет сделает что угодно для того, чтобы в собранной им команде были именно те личности, которых они выбрали, и потому были готовы пойти на сделки. Так, например, Ква сказали, что она должна выбрать между опаснейшим заданием в её жизни, хотя на самом деле это вообще была её первая миссия, и жизнью в лаборатории, где над ней будут ставить эксперименты, словно она подопытная мышь. И, конечно же, она выбрала первый вариант.

– Да, ты всё правильно понял, – подтвердила слова Люка Ква.

В комнате снова воцарилось молчание. Каждый пытался переварить всё сказанное странного вида девушкой, правда на её внешность в комнате никто не обратил внимания, все приняли это как что-то обыденное и сразу перешли к диалогу.

– Но меня нельзя отправлять ни на какое задание, я принц иностранного государства, если со мной что-то случится, поднимется скандал, так что это никому не выгодно, – произнёс Атикин.

Ква лишь развела руками. Она знала, что она сказала всю известную ей правду, а верить ей или не верить это уже их дело.

– Магистр Илдур не из тех, кто принимает такие решения необдуманно, так что я думая, Атикин, он уже побеспокоился о своей политической защищённости, – произнёс Спайк. – К тому же у тебя скорее всего нет большого богатства выбора, как и у остальных, потому что лучше я пойду на какую-нибудь самоубийственную миссию, чем отправлюсь на родину или к гномам.

– Да, я такого же мнения, – сказал Люк, – мне жизнь ещё дорога, и сохранить её на задание Совета легче, чем на висельнице или в Загорье.

– Вот, – продолжил Спайк, – а ещё вряд ли мы будем вчетвером, к нам наверняка поставят какого-нибудь опытного командующего, что не раз выполнял подобного рода поручения.

– Конечно, будет, – поддержала Ква, – я сама днём слышала, как стражи обсуждали различные способы по вызову одного кудесника из отпуска, и я уверена, что они говорили о нашем будущем руководителе.

Вдруг дверь снова распахнулась, и через неё спокойно прошли парень с девушкой. Они без долгих приветствий и разговоров прошли в комнату, взяли стулья и сели к остальным.

– Знаешь, я терпеть не могу, когда они так делают, – говорил парень, – организм не успевает перестроиться, из-за чего потом тебя ещё некоторое время шатает.

– Можешь не рассказывать, я тоже самое сейчас чувствую, – ответила девушка.

В комнате всё затихло. Парень с девушкой переглянулись, затем осмотрели странно затихших существ, сидящих за стол, что словно ожидали чего-то от новопришедших, а после продолжили недолгое общение мимикой, будто договариваясь о чём-то.

– Мы не представились, – произнёс парень, обращаясь ко всем. – Я Бен, превращенец. А она вампир-кудесник по имени Фиона.

При слове «превращенец» Атикина слегка покоробило, и хоть он постарался не подать виду, но даже лёгкое отвращение, проявившееся в уголках губ, не скрылось от Бена.

Спайк вопросительно посмотрел на Ква.

– Она?

Ква отрицательно покачала головой. Она, конечно, не могла судить наверняка о личности предводителя отряда, но какое-то внутреннее чутьё подсказывало ей, что он должен быть посерьёзнее, старше, хотя о возрасте вампиров также трудно судить как и о возрасте эльфов, и очевидно известнее.

– Что не она? – спросил Бен.

– Не она предводитель отряда, – пояснил Люк. – Эта девушка, Ква, сказала, что какой-то кудесник возглавит поход. Ну а ты сказал, что она кудесница, вот мы и сделали вывод.

– Оооо! – восторженно произнесла Фиона и посмотрела на Бена. – Значит, это то о чём я думаю?! Первое серьёзное дело?! И он возглавит операцию? Это прекрасно.

– Я бы на твоём месте так не радовался, – сказал Бен. – В последний раз, когда Совет собирал такую большую группу Ему в помощь, это чуть не стоило жизни твоему отцу, Джарвису да и Ему самому.

– Кому Ему? – спросил Люк у Фионы, хотя ему очень не понравилось ребяческое поведение будущего товарища по команде.

– Лучшему кудеснику Яузы, если не вообще всех трёх планет…

– Ну, это сильно преувеличено… – вставил Бен.

– …архимагу Эндану Миценгейту, – докончила Фиона.

И все опять замолкли, каждому необходимо было время, чтобы осмыслить сказанное. Каждый человек в этой комнате слышал об Эндане Миценгейте, о его войне с пиратами на Галее, о поимке Назурукта и о заключённом им мире между поселениями людей и ограми; и у каждого уже сложилось своё представление о нём и своё отношение к нему. Так, например, Люк почитал Эндана как спасителя всего богатства клонизаторв за то, что ему удалось поймать и перевести на Басмунд опаснейшего кудесника, что три века назад убивал кучи людей, тем самым причиняя гигантский вред экономике. У дракона же юный архимаг вызывал уважение тем, что в юном возрасте не испугался отправиться к оркам и ограм на Купкынские острова, а после этого ещё и посмел вернуться живым. Ква знала Эндана как вполне красивого молодого человека, прославившегося своим героизмом и мощью, но, к сожалению, женатого. Ну а Атикин же оценивал его со своей колокольни, как человека способного лишь воевать и исполнять приказания правителя и больше ничего.

Когда все успели обдумать новую информацию, а Бен даже успел заскучать, Люк поднял глаза на Бена.

– Значит, Эндан? Тот самый, что заковал Назурукта и все дела?

Бен утвердительно покачал головой. Люк поднёс ладони к лицу и продолжил:

– Тогда дело действительно серьёзно.

– Почему? – спросила Фиона.

– Потому что никто не будет тревожить главную звезду магического мира просто потому, что у кого-то украли часы, – сказал Спайк. – И уж точно Совет не станет собирать столь разношёрстную команду для того, чтобы просто остановить банду разбойников. Нет, Люк прав, здесь действительно что-то серьёзное.

– Вы все его всё же слишком превозносите, – тихо произнёс Бен.

– Да и откуда нам знать, что он нормальный человек как мы все? – спросил Люк. – Может, он полностью отбитый военный, у которого нет своего мозга, а есть только предписания начальства? Не подумайте неправильно, я безумно ценю и почитаю Эндана, но одно дело почитать человека за его поступки, другое за то, каким он является. А он может быть даже самовлюблённым дураком с огромным потенциалом за счёт, которого и прославился.

– Но он не такой! – гневно произнесла Фиона.

– Поклонниц не спрашиваем, – сказал Люк.

– А она не просто поклонница, она его ученица, – опять вставил свою фразу Бен, но в этот раз так, что услышали все в комнате.

Люк посмотрел на Бена, надеясь отыскать там хоть какой-то намёк на то, что сказанное было шуткой, но не найдя ничего такого, он глянул на Спайка и смог произнести лишь:

– Неловко получилось.

Как только Эндан прошёл в зал, двери за ним захлопнулись. Тронный зал в представлении большей части населения был чем-то выдающимся, сочетанием строгости и высокого искусства, но такие мысли возникали только из-за того, что люди не могли представить, чтобы правитель мог содержать комнату, в которой принимают гостей других государств, в каком-либо другом состоянии. Однако на самом деле уже как двадцать лет магистр Илдур в мрачном состоянии. Он занавесил длинными пыльными шторами окна, что некогда привлекали взгляды красивыми витражами. Перестал проводить в зале пышные церемонии и балы, закрыв эти двери навсегда для большинства жителей Магграда. Плитка, которой был уложен пол, уже местами потрескалась, но никто даже не думал её заменить. Единственным, что сохранило в зале прежний вид, был трон, где восседал Илдур. Лишь он всегда оставался в прежнем блестящем золотом виде, без единого потемнения.

Зал освещал свет факелов, что огнестражи расположили по всему периметру. Нельзя сказать, что этого было недостаточно, но всё же это было не то, свет огня всегда изменяет восприятие предметов и людей, придаёт им некоторою таинственность, но когда такие игры с освещением постоянны, они начинают раздражать.

Эндан прошёл в центр зала, встал в паре метров от трона и пристально вгляделся в лицо Илдура, что как обычно ждал от юного архимага поклона, которого как и всегда не дождался. Конечно, для Илдура отсутствие хотя бы малейшего признака поклона было оскорбительно, но единственное, что он мог сделать в данном случае с Энданом, это отправить его в ссылку, что повышало шанс начала восстания, во главе которого встанет представитель знатного рода Миценгейтов, поэтому Илдур никак не реагировал на неуважительное поведение.

– Приветствуем тебя, Эндан Миценгейт, в зале Совета… – начал пронзительным низким басом говорить Илдур.

– Минутку, – прервал магистра Эндан. – Давайте для начала разберёмся, на каком основании вы меня вырвали с законного выходного дня?! Даже при самых грубых подсчётах у меня оставалось ещё пара часов отдыха.

Эндан уже давно почувствовал себя хозяином положения при разговоре с Советом, так как если бы у них была возможность обратиться к кому-то другому, они бы сделали именно так. И потому он начинал ставить свои условия и грубить всем подряд до тех пор, пока кто-нибудь из тех, кого он уважал, не ставил его на место.

– Но согласно правилам Совет может вызвать любого даже в праздничный день при наличии государственной угрозы, – раздался голос с балконов второго этаже.

Это был магистр Архилус Аконг, что некогда был учеником магистра Шуалтыша и одним из ближайших друзей Тэта Миценгейта. Он сидел на одном из шести кресел установленных на балконе, куда перешли все магистры после того, как объявили о телепортации Эндана.

– Магистр Архилус, а разве сейчас существует какая-та угроза, что способна подорвать пятнадцатилетний мир? – спросил Эндан. – У нас вроде бы хорошие отношения с вампирами и превращенцами, нет конфликтов с обоими царствами эльфов, а орки и гномы от нас далеко. Да и если бы была угроза, о ней бы уже раструбили в газетах.

– Да ты, я смотрю, газеты пару лет в руках не держал, – сказал магистр Ричет, – потому что если бы держал, то знал бы, что некий Убийца собрал войско, выбрался из Загорья…

– И обосновался на территории южных орков, – перебил магистра Эндан, – вследствие чего находится вне полномочий Совета, если, конечно, вы не собираетесь начинать войну. А я думаю, вы этого не хотите.

– У тебя несколько устаревшая информация, – сказал Илдур. – Убийца сейчас находится без своей армии в лесу Смерти, и зачем он там нам неизвестно.

– И вы хотите, чтобы это узнал я? – с искренним недоумением спросил Эндан. – Но я не разведчик, я воин.

– Мы знаем, поэтому твоей задачей будет поимка Убийцы и передача его нам, – говорил Илдур. – Мы даже собрали для тебя команду захвата. Досье на них и на Убийцу вместе со всеми деталями дела ты получишь у эльфа, что встретит тебя при выходе из зала. Можешь идти.

– А оплата?

– С учётом близости места назначения она должна быть меньше, но трудность достижения цели приравнивает ценник к тому, что был при поимке Назурукта. Естественно мы позже ещё примем в учёт все траты во время миссии, но это будет позже. Ступай.

Эндан ещё раз окинул взглядом комнату, после чего поспешил скрыться за дверьми.

Когда же юный архимаг вышел из зала, магистр Ричет встал с кресла и обратился к магистру Илдуру:

– Магистр, а почему всё же столь странный подбор спутников? Да и вообще зачем они ему при столь незначительном деле?

– Затем, дорогой Чакл, что мы ему дали информацию двухнедельной давности, и что-то мне подсказывает, что не мог случайно выжить лишь один из пяти разведчиков. Это очевидная ловушка, – сказал Илдур.

– Неужели Вы настолько ненавидите Эндана, что посылаете его на задание с кучкой недотёп и даже не хотите сообщить, что скорее всего там его ждёт ловушка? – спросил магистр Архилус.

Магистр Илдур недовольно взглянул на магистра Архилуса.

– Должен Вам сообщить, что если Эндан настолько хорош, насколько принято считать, то он увидит ловушку и сможет её обойти, – продолжал Илдур. – А что же касается команды, то это не горстка отщепенцев, это коллектив специально подобранный для данного задания.

– Подобранный кем? – спросил Архилус.

Илдур с улыбкой посмотрел на магистра Шуалтыша.

Выйдя из зала, Эндан не успел опомниться, как рядом с ним появился мужчина невысокого роста с десятком папок в руках. Одет был мужчина не богато, но и не совсем бедно, в общем, внешность его не отличалась от внешности большинства жителей Магграда, работавших с бумагами. В лице его тоже не было чего-то особенного, лишь заострённые уши выдавали в нём принадлежность к эльфийскому народу.

– Господин Миценгейт, у меня к Вам поручение от Совета, – быстро заговорил эльф.

– Не спешите, господин…

– Пэйбл Норкус, – подсказал эльф, – и не господин, я всего лишь бумагами занимаюсь, да деньги периодически подсчитываю.

– Значит, Норкус… – задумчиво проговорил Эндан. – Норкус, именно у Вас я должен получить материалы по делу и деньги на расходы?.

– Не совсем так…

Эндан с не пониманием посмотрел на эльфа. Он не мог понять, как можно ответить на такой вопрос, не используя слова да и нет.

– Дело в том, что Совет отправляет меня с Вами, чтобы я вёл учёт денежных затрат, – продолжал Пэйбл Норкус. – Теперь я буду Вашим финансистом.

Эндан снова оглядел Норкуса с головы до ног.

– Вы, Норкус? Но Вы ведь абсолютно не приспособлены к длительным походам и уж тем более к кровопролитным сражениям, – говорил Эндан. – Вы же из тех людей, что дальше своего места на работе ни чего не видели.

– Я эльф, милорд, – поправил Пэйбл.

– Неважно кто Вы, важны умения, а эльф Вы или человек меня не колышет. Так что…

– Но у меня есть документ, подтверждающий моё нахождение в команде, – сказал Пэйбл и протянул одну из папок. – У меня есть ещё досье на меня. Вам выдать?

– Давайте, – читая документ, произнёс Эндан. – Остальные папки тоже можете мне передать для ознакомления, пока будем идти к остальной группе, почитаю. Куда нам кстати идти?

– Прошу за мной, – сказал Норкус и пошёл по коридору, вечно оглядываясь на Эндана, беспокоясь, что тот может потерять одну из папок.

Магистр Шуалтыш шёл по коридорам замка с книгой в руках, разговаривая с магистром Архилусом. Шуалтыша весьма встревожили и одновременно заинтересовали события, что начинали происходить в мире, особенно привлекло его внимание беспокойство Илдура, что свидетельствовало о каком-то переломном событии.

– Архилус, ты знаешь, что Илдур часто сверяется с книгой пророчеств, что он получили от Тэта, в его последний день? – спросил магистр Шуалтыш.

– Конечно, знаю, как и о последствиях этого приобретения для всех кудесников-предсказателей, – отвечал Архилус. – Но, учитель, Вы не ответили на мой вопрос. Вы собирали отряд для нового похода?

– О страшнейший геноцид среди кудесников со времён гонений, – продолжал магистр Шуалтыш, – хотя это не так уж и важно сейчас. Нынче нас должна привлекать именно последняя книга пророчеств, полученная Илдуром, а точнее её исключительность, ведь она существует лишь в одном экземпляре, если, конечно, не считать записок Тэта с его личными пояснениями.

– Это лишь слух в Совете, никто никогда не видел этих записок.

– Кроме самого Тэта, что занимался собиранием пророчеств в единое целое, сидя в своём кабинете…

– За столом в поместье Миценгейтов, которые утверждают, что в столе ничего не находилось.

– Архилус, ну ты же знал Тэта, он прекрасно понимал, на что шёл, он догадывался, что скоро умрёт. И что же он мог сделать, чтобы никто его не обвинил в нарушении приказа Илдура о единственном экземпляре книги? Естественно избавиться от них так, чтобы потом они могли послужить с пользой.

– Он их спрятал?

– Правильно, – продолжал Шуалтыш. – И знаешь где?

Магистр Шуалтыш указал на тёмный коридор, в который никогда никто не хдил, чтобы не навлечь на себя проклятия, о которых очень часто рассказывали в легендах замка.

– И Вы всё это время знали, что записки находятся там? – спросил Архилус. – И Вы ни разу не говорили об этом мне? Вы сами-то их хоть раз читали?

– Читал, но всех подробностей не упомню, поэтому и иду за ними. Ты со мной?

– Нет, я ещё не готов возвращаться в ту комнату, – ответил Архилус. – Магистр, но перед тем как Вы пойдёте туда, кажите, что это не Вы собирали команду. Я видел Ваш заинтересованный взгляд, когда поднялся вопрос о команде, просто подтвердите, что Вы не принимали в этом участия.

– Не могу, – проговорил магистр Шуалтыш, – потому что большую часть предложил именно я. Если быть точным, то я предложил всех кроме эльфов и клонизатора, эти выдумка Илдура. Потому-то я и хочу перечитать записки Тэта, пусть даже с его пометками. Мне интересно, что такого знает Илдур, что добавляет трёх участников в поход без моего ведома. С Норкусом ещё всё понятной, Илдур хочет узнать, насколько он может доверять Эндану, а вот остальные.

Магистр Архилус опустил глаза. Ему стало горько от таких слов, он почувствовал себя преданным человеком, которому доверял всю свою жизнь.

– Значит, это Вы предложили добавить в отряд Ква…

– Конечно, она пеннифилакс, её способности могут быть очень полезны, – ответил магистр Шуалтыш.

– Но ведь ей всего тридцать шесть, и Вы лучше меня знаете как это мало для пеннифилаксов.

– Я тебя умоляю, некоторые в этом возрасте правителями становятся, другие в армию в случае войны убегают, третьи же становятся родителями, так что не парься.

– Но почему она, почему не какой-нибудь демон?

– Демоны слишком эгоистичны, они предали бы команду в любой момент. Исключения составляют религиозные фанатики, но зная Эндана, одна неудачная шутка настроила бы демона против него. И хватит об этом, я не собираюсь отдавать тебе отчёт о своих поступках.

Сказал магистр Шуалтыш и вошёл в коридор.

Этот коридор действительно был проклят, притом ещё при постройке замка и по просьбе самого короля магии, и магистр Шуалтыш знал об этом, но также ему был известен приём, чтобы избежать действия местного проклятия. Всего лишь нужно было дотронуться до определённых плит на полу, изготовленных на заказ тем же человеком, что проклял коридор, и вот теперь ты свободен от проклятия. Прошло много веков с постройки замка, и остались лишь единицы, кто точно знал расположение нужных плит.

Пройдя по коридору, наступая лишь на нужные плиты, магистр Шуалтыш оказался перед старой деревянной дверью, столь же старой, как и стены замка. Магистр улыбнулся, на его душе стало спокойно и радостно от воспоминаний связанных с закрытой комнатой, но стараясь не испортить настрой чудесфор достал железный ключ и отпер старый замок.

В комнате было ещё темнее, чем в коридоре, но мрак сохранялся недолго. Магистру стоило лишь коснуться факела, как тот загорелся и осветил комнату. Магистр Шуалтыш не хотел отвлекаться от своей цели, поэтому не стал разглядывать каждый уголок гигантского подвального помещения, проверяя, чтобы всё лежало на своих местах, а сразу направился к древнему столу в уголке. У стола, как положено, стояли два стула, где-то недалеко должны были валяться ещё два, но куда магистр их положил, не помнил даже он сам.

Магистр сел, открыл один из ящиков стола и начал перебирать бумаги. За последние века бумаг накопилось достаточно, но магистр никак не мог найти время для того, чтобы перебрать их и отвезти часть в поместье.

Скоро магистру удалось отыскать нужные записи и, пересчитав несколько раз количество дневников, магистр двинулся к двери. Остановившись у дверимагистр посмотрел вглубь помещения, закрыл на минуту глаза и сказал:

– Ну, и что ты там стоишь? Пора, твоё время снова пришло.

Звук от шагов разносился по всем коридорам замка.

– Значит, дракон-преступник, человек-клонизатор, принц ардорского царства, юная девушка неизвестного происхождения и чиновник, переехавший из Хайлонлекса, – произнёс Эндан. – Никого не упустил?

Пока Эндан и Пэйбл шли по коридорам замка, постепенно двигаясь в сторону собранной команды, архимагу удалось прочитать основную информацию из досье на каждого участника группы, но погружаться в прошлое каждого он не стал, но не потому, что не хватало на это времени, причина скорее крылась в его лени, которая ему подсказывала, что это лишнее, так как каждую кандидатуру наверняка утвердил магистр Шуалтыш, а он бы никогда не допустил к работе не подходящую личность. Однако странность подобранного коллектива у Эндана всё равно вызывала вопросы.

– Вы забыли о вампире и превращенце, – с некоторым отвращением добавил Норкус.

– Они просто со мной. Я знаю, на что они способны, и считаю, что они прекрасно подходят для этого задания.

– Как? И вампир, и превращенец?

– Ну, да.

У Пэйбла скрутило лицо от отвращения. Незнающему порядки и мировоззрения линнских эльфов было бы очень трудно понять, что конкретно пробудило в Норкусе такие чувства. Толи мысль о жизни бок о бок с существом способным менять обличья, приводило его в такой ужас, толи ко всему вампирскому роду. Да, возможно, для кого-то было бы непонятно, что так повлияло на Пэйбла, но Эндан знал об отношении линнских эльфов к превращенцам и вампирам, они им были отвратительны. Линнские эльфы многих считали отбросами, называя себя единственным правильным народом, но их ненависть к превращенцам и вампирам была сильнее, чем к кому-либо на трёх планетах.

Вывело Пэйбла из состояния непонимающего молчания лишь появление нужной двери, у которой стояла пара огнестражей, что сразу встали смирно при виде Эндана.

– Сюда, пожалуйста, – произнёс Норкус.

Эндан молча кивнул головой и, дождавшись когда стражи открыли дверь, прошёл в комнату.

Комната не произвела на Эндана никакого впечатления, он успел повидать немало гостевых комнат, притом разных народов, а эта ничем не отличалась от большинства знатных гостиных Магграда, лишь размером она была меньше. Намного интересней ему показалась компания, собравшаяся за столом. Пробежав глазами досье на каждого из участников, он успел сложить в своей голове определённые образы будущих спутников, и не все из них совпали с реальностью.

Тут к нему подбежала Фиона и кинулась ему на шею.

– Мы отправляемся на задание! – радостно восклицала Фиона. – На первую серьёзную миссию! Мы ведь на задание отправляемся?

– Да, но я бы не стал так сильно радоваться, в этом никогда нет ничего весёлого.

Эндан взглянул на паренька, стоящего рядом.

– Ты, наверное, тот клонизатор, отправленный с нами? – произнёс Эндан.

– Так точно, Ваше сиятельство, – сказал парень, наливаясь румянцем. – Люк Доккер, клонизатор, отправляемый советом с Вами на задание. Хочу выразить Вам свою благодарность за поимку Назурукта, что пару лет назад объявился на территории плантаций.

Эндан ещё раз окинул взглядом наряд молодого клонизатора.

– Что-то мне помниться, что торговцы нариума при моём прошлом визите в Махету выглядели побогаче.

– Так и рассчитано, Ваше Сиятельство, это маскировка, чтобы никто не смог догадаться о моих намерениях переправить нариум.

– Как понимаю, маскировка оказалась не очень удачной.

– Как видите.

Несколько секунд Эндан ещё смотрел на Люка, словно преподаватель, оценивающий ученика, а после обратился к Ква, чей знакомый образ приковал к себе взор архимага.

– Леди Ква, как же Вы очутились здесь, ведь наше будущее занятие в корне отличается от привычных Ваших дел? – спросил Эндан.

– Приказ Совета. Ни я, ни граф Аконг не смогли оспорить этого решения.

Тут внимание Эндана привлёк Спайк, вставший из-за стола и подошедший к архимагу. Спайк взглядом будто линейкой измерял все параметры кудесника и выражал, не скрывая, своё разочарование.

– Я думал, Вы будите старше… – говорил дракон. – Да и в теле побольше… И ростом Вы, как по мне, не очень вышли…

Эндан пронзительно взглянул на дракона.

– Знаете, Вы тоже не тянете на особь взрослого дракона, они размером обычно больше, даже если в человеческой форме. А Вы как-то мелковаты.

– Это особенность нашего вида. Мы не такие большие как огнеплюи или чёрные драконы, – оскорблёно ответил Спайк.

– А меня это особенность организма, так что прекратите свои измерения и отойдите, не люблю, когда мне в шею дышат воздухом банной температуры.

Высказав свои претензии дракону, Эндан посмотрел на последнюю неизвестную ему фигуру, сидящую за столом. Он долго вглядывался в лицо Атикина, потом соотносил свои знания о нём с одеждой и даже попросил у Пэйбла досье на принца, где присутствовал его портрет, чтобы вместе с Беном обсудить насколько похож эльф с картины на юношу в лохмотьях. Решив, что общее всё же есть, Эндан заговорил:

– Так значит… – Эндан замялся, пытаясь правильно подобрать слова. – Значит, передо мной сидит его высочество принц Атикин, сын короля Гирандула III, владыки Ардорских лесов?

– Да, я принц Атикин, и Вы не можете заставить меня отправиться на какую-либо миссию, потому что…

Эндан даже не стал дослушивать конец предложения, он и так понимал, что сейчас будет куча лишних фактов, оспаривать которые должен кто угодно из людей Совета, кроме него. Архимаг пробежал глазами досье на принца и на одной из страниц нашёл письмо от короля Гирандула главе Совета Магии Илдуру Турвамису, где говорилось о назначении третьего сына короля ардорских эльфов в отряд особого назначения по обезвреживанию Убийцы.

Эндан протянул досье продолжавшему говорить Атикину.

– Читай, тут всё сказано, – произнёс архимаг.

И пока Атикин читал, Эндан подошёл к выходу из комнаты и обратился ко всем:

– Слушайте внимательно, я не собираюсь что-либо повторять, так как в любом случае не запомню, как именно я сказал в первый раз. Завтра нам с вами предстоит отправиться на поимку самого опасного политического деятеля нашего времени Убийцы. О нём нет никакой информации, кроме той, что и так всем известно, и эта его таинственность должна нас сделать ещё серьёзнее и осторожнее, так что вспомните все ваши знания, все ваши умения, большинство из них вам могут понадобиться во время нашего путешествия.

– Теперь, что касается подготовки к дороге, – продолжал Эндан. – Времени у нас для неё нет, так что у Совета должно быть уже всё готово. Норкус, тебе поручаю найти подготовленное снаряжение и раздать всем. Так же побеспокойся о том, чтобы лошади завтра стояли у южных ворот.

Пэйбл смотрел на Эндана мученическими глазами, начиная осознавать всю тяжесть работы, которую на него возложил Совет.

– Остальным советую отдыхать, с рассветом мы двинемся в путь, – закончил Эндан и вышел за дверь.

Глава 3

Раздав поручения, Эндан сел на лавку в одном из коридоров дворца и принялся обдумывать план действий. Разум его был неспокоен, он разрывался на части, и каждая его часть говорила о своём, из-за чего архимаг никак не мог решиться на что-то одно. Возможно, так выражались побочные эффекты магии быстрого отрезвления, а может, сказывался недостаток сна, никто бы не смог точно постановить от чего была подобная нерешимость в Эндане в тот момент. Мысли с идеями сменяли друг друга, и то ему хотелось пойти попрощаться с Сегредой, то отправится на боковую.

В очередной раз, когда Эндан старался принять менее удобную позу, дабы не уснуть прямо на лавке во дворце Совета, он нащупал в кармане какой-то листок бумаги. Это был тот самый билет к Бабушке Яве, который ему подарила сестра.

Пока Эндан разглядывал пропуск, лежавший в его руках, воспоминания разговора, столь недавнего, но одновременно с этим почти забытого и далёкого, проносились в его голове. Все его мысли после разговора с Айной имели лишь деловой, рабочий характер, и их было так много, что они вытесняли всё, что не касалось будущего отъезда. Но теперь, когда воспоминания проносились одно за другим… прощение… мольба… обещание, всё отодвинулось на второй план. Конечно, Эндан считал любые гадания и предсказания ерундой, на которую не стоит тратить времени, хоть и был кудесником, а им периодически снятся вещие сны, относящиеся по классификации к пророчествам, однако заглянуть к старушке он был обязан. Эндан никогда не бросал слов на ветер и сдерживал все данные им обещания, что уж говорить о такой мелочи. И решив мысленно, что если он повремени успевает сходить на сеанс и вернутся до рассвета, то он отправится к ней сейчас, чтобы потом не терять зря времени, архимаг встал со скамьи и направился к огнестражу, патрулировавшему коридоры на этаже.

– Доброй ночи, Вам, граф, – сказал один из стражей.

– Доброй ночи, Кайдак, – с улыбкой ответил Эндан. – А что ты здесь делаешь, ты же должен в порту патрулировать?

– Меня перевели, граф, – говорил Кайдак, – теперь я охраняю дворец, историческое место.

– Повысили, значит!

– Не, скорее просто сменили место ведения службы. Жалованье то мне не повысили ни на грош.

– Ну, тогда да.

Эндан замолчал. Он не знал как правильнее подступиться к вопросу, ведь одно дело когда ты с чем-то странным обратишься к незнакомцу, и совсем другое когда ты обращаешься с этой же просьбой к человеку, которого знаешь. Незнакомец ответит тебе, а вскоре и забудет, что видел тебя, а знакомый может посмеяться, а потом и рассказать об этом всем, чтобы и другие посмеялись, и он это сделает не из злого умысла, просто у него будет хорошее настроение, и все друзья будут рассказывать смешные истории, обсуждать что-то, вот он и скажет, чтобы не выделятся из коллектива. Однако Эндан всё же решил, что спросить следует, а там уж как будет.

– Слушай, Кайдак, – заговорил Эндан, – а ты не знаешь, как вот к ней добраться?

И Эндан протянул стражнику пропуск к гадалке. Кайдак посмотрел на пропуск и, особо не вчитываясь, произнёс:

– Это же пропуск к этой старой ведьме, забыл, как её зовут, у меня жена иногда денег просит, чтобы к ней заглянуть. Даже меня пару раз водила, чтобы узнать, насколько хорошо у меня на работе всё сложится. Жена верит, что это не обычная рыночная гадалка, она неправды не скажет. А Вам зачем к ней? Жена что ли уговорила пойти?

Эндан успокоился, что Кайдак всё правильно понял, а не стал додумывать того, чего не было.

– Сестра уговорила сходить, – отвечал Эндан. – Она считает, что произойти может всякое, а так я буду хотя бы на стороже, может, даже не буду геройствовать лишний раз. Так что? Знаешь, как до неё добраться?

– Известно как, – говорил Кайдак. – К ней только через портал попасть и можно. Набираете на панели код, указанный вот здесь, – Кайдак указал пальцем на число, написанное в нижней части пропуска, – и всё.

– И долго у неё сеансы длятся?

– Ну, я чуть не уснул, – отвечал стражник. – Но когда мы с женой вернулись, я посмотрел на часы и удивился, потому что прошло всего десять минут, хотя ощущалось, как пара часов. Уж не знаю, как она такие фокусы выполняет, но встряхнуло меня это знатно.

Эндан задумчиво покачал головой.

– Что ж, спасибо тебе, Кайдак. Удачного караула тебе! – проговорил Эндан и направился к лестнице в подвалы.

– И Вам удачной ночи, граф!

Эндан направился в подвальные помещения дворца, где при королях располагались винные погреба и кладовые и куда с приходом к власти магистра Илдура был перенесён основной портальный узел. Среди людей есть поверье, что с помощью порталов кудесники могли попасть в любое место, хоть на другую планету перепрыгнуть. На самом деле это не совсем так, магия имеет свои законы и свои ограничения, и часть из них связана с телепортацией, но для того чтобы понять как работают порталы, надо понять что такое магия. Магия представляет собой множество невидимых лучей, по которым струится то, что принято называть жизнью, именно они наполняют наш мир красками и запускают людей, животных и прочих, как часовщик запускает часы. Энергия этих лучей заставляет этот мир крутиться, реки течь, а горы стоять и не разваливаться. Она вдыхает жизнь в каждый уголок, где проходят лучи. Где же лучей нет, или они истощились и ещё не успели наполниться, жизнь застывает до того момента, пока запас энергии не восстановится. Запас магической энергии есть в каждом живом организме, но не каждый умеет им пользоваться, одним не позволяют развить эти способности традиции и мысли семьи, другим уверенность в провале, а кому-то просто не дано, как некоторым не дано рисовать. Однако существуют и те, кто смог подчинить и управлять свои запасом энергии, а также впитывать и использовать энергию прямо из лучей, их и стали называть кудесниками. Изначально в магии не было не заклинаний, ничего, лишь энергия которой творишь, что вздумается; нот позже она начала обрастать правилами и законами, что значительно сузило возможности кудесников. Однако такая отрасль магии как телепортация была ограничена с самого начала, и сколько бы не думали все, что телепортироваться можно куда угодно, это всё равно будет не так. Во-первых, телепортироваться можно только туда, где есть магические лучи, и где они не образуют замкнутую систему, как например, в горах, под землёй или внутри живого существа. Во-вторых, телепортация не самый безопасный процесс для любого существа, кроме тех, у кого предрасположенность к такому перемещению, как у демонов или пеннифилаксов. Это связано с тем, что магические лучи, по которым происходит перемещение, не изолированы, и энергией этого же луча может воспользоваться любой кудесник, из-за чего может произойти сбой, и перемещающиеся просто исчезнут из реальности, даже Смерть не придёт за ними. Конечно, кудесники постарались стабилизировать этот процесс и создали стационарные порталы, на вроде тех, что установлены в подвалах дворца Совета, и при их использовании уже никто не пропадал, но различного рода сбои и с ними случаются. В-третьих, открытие портала сильно истощает, как самого кудесника, так и лучи, по которым он перемещается, если опять же открывающий портал биологически не приспособлен, и чем дальше место назначения, тем сильнее истощение. А ещё открытие портала это очень долгий процесс, так как место назначения нужно точно представить, а это не всегда возможно сделать с первого раза.

В телепортационном зале Эндана встретили два боевых магии, и преградили ему путь.

– Простите, Ваше сиятельство, – говорил один из кудесников, но мы не можем Вас пропустить. Вы можете сбежать, а за это нас по головке не погладят, знаете ли.

– Да, куда я сбегу через стационарный портал? – отвечал Эндан. – В другой город что ли? Меня ведь там будут ждать такие же как вы. А в другую страну я уж точно не побегу, там пропуск нужен, иначе меня обратно отправят.

Боевые маги переглянулись.

– Ну, Вы же архимаг, с большим послужным списком, Вы же раскидаете стражу и спокойно пройдёте дальше.

– Если бы всё было именно так, как вы говорите, то я бы уже раскидал вас и тихо ушёл, а не разговаривал с вами.

Боевые маги отошли от него, переговорили между собой, периодически посматривая на него, словно следили, чтобы он никуда не исчез, как это часто описывают в приключенческих книгах, написанных на Галее. Закончив разговор, они вернулись к Эндану.

– Куда Вам надо?

– Сюда, – сказал Эндан, протягивая кудеснику пропуск к гадалке.

Боевой маг странно посмотрел на Эндана. В этом взгляде как-то смогли уместиться и непонимание, и доля насмешки, и куча вопросов касательно мировоззрения архимага, в общем, всё то, что Эндан надеялся не увидеть в лице Кайдака.

– Ну из подызмерения я точно не сбегу, – сказал Эндан.

Кудесник кивнул напарнику, и тот подошёл к одной арке, взял висящую рядом табличку и начал вбивать номер места назначения. Когда всё было готово, пространство между колоннами арки заполнилось оранжевым свечением.

– Мы портал выключать не будем, – сказал один из кудесников Эндану, – через несколько минут Вы всё равно вернётесь.

Эндан качнул головой, и зашёл в арку.

Свет остался позади архимага, как и подземелье дворца, а впереди было лишь ночное болото. Эндан сделал шаг и почувствовал, как из-под его ног вода забрызгала в разные стороны. В его голове даже промчалась мысль, что его забросило не туда, но отсюда проверить её можно было лишь одним способом. Архимаг протянул руку к одному из одиноко стоящих деревьев и попытался схватиться за ветку, но его рука лишь прошла сквозь неё. Так мысль и была опровергнута.

Как только Эндан выслушал описание Кайдака ошибок связанных со временем, в голове архимага сразу сложилось определённое описание мира, в который ведёт портал, ведь лишь один приём в магии способен творить фокусы связанные со временем, это подызмерения. Подызмерения – это даже не временной фокус, а пространственный. Это мир, который можно создать в рамках определённого пространства, например, сумки, сделав её больше внутри чем снаружи. Обстановка же подызмерения, как и разница во времени с настоящим миром зависит лишь от создателя подызмерения.

Эндан оглядел болото, и оно выглядело как настоящее, словно он оказался в Купкынской зоне²³. Лишь отсутствие неспособность ухватиться за природные объекты указывало на то, что он находиться в подызмерении.

Архимаг посмотрел на тропу, ведущую от портала куда-то вглубь болота, и пошёл по ней. Эта была не дорога выложенная брёвнами и даже не доски, по которым иногда перебираются с кочки на кочку, нет, это была самая настоящая болотная тропинка, которая просто указывала направление движения.

Пока Эндан шёл, он отметил про себя, что это в подызмерении не предусмотрены какие-либо источники света, ведь на небе не было ни звёзд, ни луны, да и самого неба архимаг не мог разобрать, но при этом идти ему было весьма удобно, он видел куда идёт и ни разу не сошёл с тропы и даже не поскользнулся. Также здесь не было и каких-либо обитателей, никто не пускался в ночную охоту и не издавал предсмертных писков. Гробовую тишину разрушало лишь присутствие Эндана, под чьим весом так хлюпала вода в трясине.

В конце тропы Эндан увидел лачужку, где горел свет, но такой, что не освещал пространства, а просто желтевший в окне. Звуков из дома также не доносилось, будто бы в ней жизни и не было, а была лишь одиноко догорающая свеча.

Подойдя к двери дома, архимагу удалось разобрать старую глиняную табличку, надпись на которой была написана с соблюдением всех норм современное человеческого языка, что был основным в Магграде. Табличка гласила:

«Гадание о будущем – 100 Мг²⁴;

Разговоры с недавно умершими (до 2 лет) – 150 Мг;

Лечение и снятие порчи – 200 Мг.

Все услуги делаются качественно и точно. Если что-то не устроит и будете жаловаться, деньги всё равно не вернёте.

Если Вы просто пришли со своим неверием, что гадания и разговоры с умершими – чушь, а лечить способны только кудесники с их стерильными зельями, то не тратьте моё время и идите прочь!»

Прочитав табличку, Эндан решил, что к последним он не относится, а значит причин для отказа сестре в просьбе нет и, вздохнув, постучал в дверь. Дверь не открылась. Лишь тишина была ответом архимагу. Тогда он постучал снова, но в ответ всё равно молчали. Тогда он решил войти в дом. На удивление дверь была не заперта и даже очень легко, для дубовой, отворилась.

Внутри дома Эндан не заметил чего-то очень интересного и загадочного. Просто изба, завешанная сушёными травами, с глиняной печкой, на которой лежал здоровый чёрный кот, и столом в центре комнаты, где стояла свеча, чей свет озарял не только помещение, но и проникал через окно на улицу. Ковёр на полу тоже не представлял собой ничего интересного, просто красный узорчатый ковёр, сотканный на Ликсе²⁵. Такие не редко лежат в избах, чтобы согревать пол. В углу комнаты Эндан заметил другую дверь, но не успел он пройти половины пути до неё, как кот спрыгнул с печи и зашипел на архимага. Шипение кота была таким громким, что на него из двери высунулась старуха.

– Тихо, Пуйрак, тихо, – сказала старуха, поглаживая разозлённого кота.

Старуха была одета, как ведьма в классическом представлении людей, словно она только что соскочила с книжной страницы. Одета была во всё чёрное, лицо было старое, но искрилось какой-то безмолвной добротой, по крайней мере, в отношении кота. На голове же её высилась широкополая, остроконечная шляпа, какие уже более пятисот лет надевают лишь на маскарады.

Когда Пуйрак успокоился и запрыгнул на печку, продолжая злобно смотреть на гостя, старуха прикрикнула на Эндана.

– И чего ты сюда забрёл?! Написано же для табличке: «Не верящим в мою силу не входить!» – и какого лешего ты здесь забыл!

Эндана поразило даже не то, что старуха угадала его чувства относительно гаданий и прочего, он знал, что, повидав сотни людей с одними и теми же просьбами и желаниями, можно уверено угадывать мысли человека, касающиеся этого дела, это он понял, ещё обучаясь у магистра Шуалтыша, а то каким тоном всё это было сказано. Эндан не привык, чтобы на него кто-то так кричал и ругался, словно он школьник, разбивший окно, притом он бывал таким школьником, но на него как на графа никто и голос повысить не смел.

– Там не так написано, – обескуражено произнёс Эндан. – На ней сказано, что нельзя не верящим, собирающимся доказывать свою правоту. У меня же нет таких мыслей.

– Зато ты ночью пришёл, тебя даже пустить сюда не должны были.

– Я особый случай, меня пропустила стража.

Старуха подошла к столу и села на лавку.

– Что ж, особенный, если у тебя нет пропуска на моё гадания и не рассчитывай.

Эндан проворно достал из кармана пропуск и протянул его старухе. Старуха осмотрела внимательно листок, огрызнулась, тихо обругала Госпожу Удачу и сожгла пропуск над свечёй.

– Ладно, уж если пришёл, то проходи вон в ту комнату, – старуха указала на дверь в уголке комнаты. – Меня можешь звать Бабушкой Явой, меня все так зовут

Когда Эндан зашёл в комнату старуха ещё недолго посидела на скамье, посмотрела на озлобленного Пуйрака, будто оправдываясь перед ним, А после ушла вслед за архимагом. Кот тоже не стал мешкать и направился к двери.

– У меня был похожий кот, – начал говорить Эндан, – тоже не любил посторонних. Он иногда и собак отпугивал и других тварей, уж не знаю почему, но некоторых кошек даже люди боятся.

– Другие же их боготворят, – сказала Бабушка Ява, копаясь в сундуке, – так всегда с теми, чью природу не понимают

Эта комната была меньше по размеру, но атмосферу ведьмовского жилища держала лучше. Она была более мрачной, свет поступал лишь из окна, в котором виднелись луны.

– У Вас очень странное подызмерение получилось, – продолжал говорить Эндан. – Топь ощущается прекрасно, а вот деревья проседают, до них дотронуться нельзя. А теперь ещё и луны. Их не было на улице.

– Я не ждала, что ночью кто-то наведается. Дала мозгам отдохнуть.

– Вы хотите сказать, что обычно таких недочётов нет? – с выпученными от удивления глазами спросил архимаг. – Но ведь такая детализация требует огромных затрат магической энергии! Это же просто невозможно!..

– Да, замолчишь ты?! – прикрикнула ведьма.

Эндан затих и стал наблюдать за ведьмой. В этой комнате было весьма много атрибутов, которыми пользовались ведьмы в своих ритуалах: котлы разных размеров, уже измельчённые травы, серп, как один из древнейших атрибутов, и даже мёртвые крысы, в чьём назначении Эндан не был уверен. Но среди всего этого разнообразия Бабушка Ява выбрала хрустальный шар.

– Шар, Вы сейчас серьёзно? – спрашивал Эндан. – Им же маги в своих экспериментах пользуются. Не ведьмовской это атрибут.

– Магия едина, и ошибается тот, кто утверждает обратное, – сурово сказала ведьма. – Все разделение придумали лишь люди: кудесники – ведьмы; белая магия – тёмная магия – всё это едино.

– Но может мы всё-таки как-нибудь по простому… Как Вы обычно гадания проводите?

Эндан знал, что игры с хрустальным шаром дело опасное, все его свойства ни один кудесник ещё не изучил. Некоторые утверждают, что он просто иллюстрация, которая ничего в себе не несёт, другие же утверждают, что он крайне опасен и потому его не стоит использовать. Третьи же как магистр Шуалтыш считают, что шар обладает собственной энергетикой и, возможно, разумом с памятью. А четвёртые просто используют этот шар, как умеют, пока остальные спорят.

– А ты у меня, голубчик, особенный клиент, – ехидно отметила Бабушка Ява.

– это было в пропуске написано?

– Нет, здесь, – ведьма указала на свою голову.

– Лучше помолчи, успокойся. Твой разум должен быть тихим, – продолжала старуха. – На лучше выпей чаю.

Эндан посмотрел на стол, и действительно рядом с ним стояла чашка, наполненная бурой жидкостью. Он не стал вдаваться в подробности чай это или нет, он просто взял её в руки и выпил содержимое, и сразу как-то на душе стало спокойнее и приятнее.

Бабушка Ява же в это время села с другой стороны стола, а хрустальный шар установила так, чтобы он разделял её и архимага, и начала тихо произносить заклинания, проводя руками вокруг шара.

И достаточно скоро Эндан отключился.

Очнулся архимаг уже не в лачуге старой ведьмы, а на серой горе, где не было ни деревьев, ни кустарников, ни ручейка. Однако небосклон не изменился, неба он так разглядеть и не смог.

Эндан огляделся. Весь мир был тёмно-серым, словно он состоял из помолотого хлеба. С горы, на которой он оказался, можно было увидеть все окрестности странного мира до самого горизонта, но составляли их лишь подобные горы. Зато между ними синей дымкой струилось что-то очень похожее сверху на воду. Эндан уже хотел начать спускаться вниз, чтобы рассмотреть это нечто поближе, как вдруг:

– СТОЙ! ТЫ ВСЁ РАВНО НЕ СМОЖЕШЬ ИМ ПОМОЧЬ, – раздался сзади мужской голос.

Эндан оглянулся и увидел сидящих в креслах мужчину и женщину. Кожа у мужчины была белая как снег, такими же были и его волосы, опускавшиеся на плечи. Одет же он был в доспехи с синеватым отливом, будто покрывшиеся инеем. Что же касалось женщины, то описаний её хватает в литературе любого мира, ведь образ раковой красавицы почти не претерпевает изменений, меняется лишь биологический вид.

– НЕТ, НУ ОН МОЖЕТ СЛЕЗТЬ И УБЕДИТЬСЯ, ЧТО ДУШАМ УМЕРШИХ В ЭТОМ МИРЕ ВСЁ РАВНО НА ЖИВЫХ, ОНИ ИХ ДАЖЕ НЕ ЗАМЕЧАЮТ, – сказала женщина.

– ДА, НО У НЕГО ПОСЛЕ ЭТОГО МОГУТ ВОЗНИКНУТЬ ВОПРОСЫ, А Я НЕ ГОТОВ ТРАТИТЬ ВРЕМЯ НА ДАЧУ ОБЪЯСНЕНИЙ. Я СВОИМ ПРИСУТСТВИЕМ ЗДЕСЬ И ТАК ОЧЕРЕДЬ ЗАДЕРЖИВАЮ, А ТО ОБРАЗУЕТСЯ ПРОБКА, КАК В ПРОШЛЫЙ РАЗ. НЕ ХОЧУ ПОВТОРЯТЬ ЭТО.

– СОГЛАСНА, ДУМАЮ, НИКТО ЭТОГО НЕ ХОЧЕТ.

– Да, кто вы такие? – спросил Эндан.

Весь диалог взявшейся из ниоткуда парочки, Эндан молча стоял и не понимал что происходит, и где он находится. Его взгляд был наполнен вопросами, и разум подсказывал ему, что лишь сидящие перед ним люди могут дать ему ответы.

– ЭНДАН, Я РАЗОЧАРОВАН, – произнёс мужчина. – СУЩЕСТВУЮТ ВСЕГО ДВА БОГА, В КОТОРЫХ ТЫ ВЕРИШЬ, НО ПРИ ЛИЧНОЙ ВСТРЕЧЕ ТЫ НЕ СПОСОБЕН ОКАЗАЛСЯ ИХ УЗНАТЬ?

– НУ, ЭТО ВПОЛНЕ ЕСТЕСТВЕННО, – оправдывала архимага женщина, – ОН МОГ НАС ПРЕДСТАВЛЯТЬ АБСОЛЮТНО ПО-ДРУГОМУ. МОЖЕТ, ОН ДУМАЛ, ЧТО ТВОИ ВОЛОСЫ БУДУТ КОРОЧЕ, А МЕНЯ ПОХОЖЕЙ НА КАКУЮ-НИБУДЬ ДРЕВНЮЮ СТАТУЮ.

Эндан замотал головой, пытаясь развеять остатки алкоголя, который либо во дворце Совета кудесники не до конца выкачали, либо старуха подмешала ему в тот напиток.

– Погодите, то есть Вы – Стужвейс? – сказал Эндан, указывая на мужчину.

Мужчина утвердительно качнул головой.

– А Вы тогда Госпожа Удача? – женщина улыбнулась. – Но это невозможно! Боги не показываются людям.

– КТО ЭТО СКАЗАЛ? – спросил Стужвейс. – В ИСТИННОМ ОБЛИКЕ УЖЕ ДАВНО, КОНЕЧНО НЕ БЕГАЕМ, НО В ТЕЛАХ, СУЩЕСТВУЮЩИХ ПО ЗАКОНАМ ЭТОГО МИРА, ХОДИТЬ МОЖЕМ. Я ЛИЧНО ЛЮБЛЮ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ИЛИ ЭЛЬФИЙСКОЕ ОБЛИЧИЕ.

– А Я ПРИВЫКЛА НАБЛЮДАТЬ ЗА ЛЮДЬМИ В ОБРАЗЕ КАКОЙ-НИБУДЬ ГОРДОЙ И КРАСИВОЙ ПТИЦЫ, – сказала Госпожа Удача.

– И К ТОМУ ЖЕ ПОЧЕМУ БЫ НАМ НЕ ПОЯВИТЬСЯ В МИРЕ СУДИЛИЩА, ГДЕ МЫ САМИ И РЕШАЕМ БУДУЩУЮ СУДЬБУ ДУШ.

– То есть Судилище не миф? – говорил Эндан. – Оно действительно существует?

– МЕСТО, ГДЕ РЕШАЕТСЯ СУДЬБА ДУШИ? – отвечал Стужвейс. – ДА, ОНО СУЩЕСТВУЕТ, КАК И САД ДРЕВНЯ, И УЛЫБКА ХОЛОДА, И ОГНЕННОЕ НАКАЗАНИЕ.

Эндан задумался. Он всегда верил в богов номинативно, просто потому, что другие верили в них, и он, подражая этим другим, верил и сам. И жил Эндан так, что если бы вдруг выяснилось, что богов не существует, это бы никак не повлияло на его жизнь, но вот их наличие задавало множество вопросов, остававшихся без определённого ответа.

Боги поняли, что у Эндана появилось множество вопросов, поэтому поспешили уверить его, что они не будут на них отвечать, как минимум из-за слабости его человеческого мозга, который лопнет, если на него сразу обрушить всю информацию о строении мира.

– У НАС ЕСТЬ ДЛЯ ТЕБЯ ЗАДАНИЕ, ЭНДАН,– сказала Госпожа Удача.

– ТЕБЕ НУЖНО РАЗОБРАТЬСЯ ВОТ С ЭТИМ ПАРНЕМ, – произнёс Стужвейс и указал рукой на песок.

Из серого песка пустыни вдруг стала собираться фигура. Это был мужчина лет тридцати, стоявший опираясь на меч. Песчанная фигура походила на плохо вылепленную статую и хоть она была детализирована, но складывалось ощущение, что лепили её с более компактной модели.

– И как его зовут? – спросил Эндан.

– МЫ НЕ ЗНАЕМ, ОН ВНЕ НАШЕЙ ЮРИСДИКЦИИ, – сказала Госпожа Удача.

– А чем он занимается?

– БЕЗ ПОНЯТИЯ, – отвечала богиня.

– Значит, мне нужно пойти неизвестно куда и остановить неизвестно кого, а ещё разобраться с Убийцей по просьбе Совета. Что ж пока всё очень даже понятно.

– ДА ПРОСЬБУ СОВЕТА ТОЖЕ НАДО ИСПОЛНИТЬ, – сказал Стужвейс. – А ЕЩЁ СОБЕРИ КРИСТАЛЛ.

– Какой кристалл? – насторожено спросил Эндан.

– НЕ СТРОЙ ИЗ СЕБЯ ДУРАКА, – произнесла Госпожа Удача. – ТЫ САМ ПРЕКРАСНО ЗНАЕШЬ КАКОЙ. МЫ БЫ ТЕБЯ НЕ ПРОСИЛИ, ЕСЛИ БЫ ТВОЙДЕД БЫЛ БЫ ЖИВ, А ТО БЕЗ НЕГО И ПОЛОЖИТЬСЯ НЕ НА КОГО.

Эндан молчал. Ему не хотелось продолжать разговор, так как он шёл явно не в нужное ему русло и с каждой фразой всё может стать только хуже.

– Что ж… ещё поручения будут?

– МЫ МОГЛИБЫ ПОПРОСИТЬ ТЕБЯ РАЗОБРАТЬСЯ ЕЩЁ С КУЧЕЙ НАРОДУ, НО ВРЯД ЛИ ТЫ СРАЗУ ВЕЗДЕ УСПЕЕШЬ, ПОЭТОМУ НЕТ, – сказал Стужвейс.

Стужвейс качнул головой Госпоже Удаче, и та двинулась в сторону Эндана, снимая с руки перчатку.

– ПОТЕРПИ, СЕЙЧАС ТЫ ВЕРНЁШЬСЯ ОБРАТНО, – сказала богиня.

– Кстати вы же знаете, что я пришёл сюда за пророчеством? – заговорил Эндан. – Может, вы мне всё-таки поможете и расскажете, что будет дальше.

– МЫ УЖЕ ТЕБЕ ПОМОГЛИ, – холодным басом отвечал Стужвейс.

– Дав новые поручения?

– ДА.

– Скажите хотя бы, выживу ли я?

– А ЭТО ВСЕГДА ЗАВИСЕЛО ТОЛЬКО ОТ ТЕБЯ, – сказала Госпожа Удача и дотронулась пальцем до лба Эндана. – Спокойной ночи.

После прикосновения богини, глаза Эндана закатились, и он повалился на серый песок, который утянул его тело в себя, как болото утягивает упавшие предметы.

– ТЫ УВЕРЕНА, ЧТО ОН УСТОИТ ПЕРЕД СОБЛАЗНОМ? – спросил Стужвейс у Госпожи Удачи. – ОН НЕ ПОХОЖ НА СВОИХ ПРЕДКОВ.

– ОНИ ВСЕГДА РАЗНЫЕ, СТУЖВЕЙС. КОНЕЧНО, ОН ГОТОВ. МЫ ЕГО ПОСЛЕДНИЕ ЧЕТЫРЕ ГОДА ПРОВЕРЯЛИ.

– ДА, НО ЕЩЁ НЕ РАЗУ ЕМУ НЕ ПРЕДЛАГАЛОСЬ ТАКОГО.

Очнулся Эндан, валяясь на полу в мрачной комнате у Бабушки Явы. Рядом лежал стул, с которого он свалился, а чуть подальше сидел кот, что всем своим видом выказывал своё недовольство Энданом. Кот даже фыркнул так, словно он был недоволен, что архимаг не разбил себе голову, пока падал.

– Ну, что? Видел их? – спросила Баубшка Ява.

– Кажется, да.

Эндан только дотронулся до головы рукой, чтобы проверить, не повредил ли он её, как из его ладони вылетели анк на цепочке и игральные кости. Кости прокатились через всю комнату, прежде чем остановиться и показать результат.

– Не типичные кости, – сказал Эндан, потирая голову, – с символами какими-то. Что там изображено.

Бабушка Ява подобрала анк и присела к игральным костям.

– Это кости судьбы. Похожи на оригинал, но трудно что-то конкретное сказать, столько подделок развелось, что перепутать крайне легко, если копия сделана по записям Тенебруса.

– Весы и череп, – вдруг задумалась Бабушка Ява.

Кот снова фыркнул и выгнул от негодования спину.

– Что это значит?

– Какая тебе-то разница, ты всё равно не веришь во всё это! – с язвила старушка. – Выбор судьбоносный это значит, выбор. А теперь иди отсюда, время твоего сеанса истекло.

– Но погодите…

Эндан не успел даже закончить мысль, как старая ведьма сунула ему в карман кости с анком и какой-то неведомой силой подняла его и выставила за порог. То, что она сделала, не было левитацией и не было проявлением физической силы, просто скорость её движений и испуганное лицо её, так подействовали на Эндана, что ему и самому захотелось поскорее покинуть дом.

Сразу как она выставила Эндана за порог, Бабушка Ява заперла дверь и уселась на печку, куда уже пришёл обиженный кот. Кот сидел рядом с ней, надувшись, словно говорил, что вот его не послушали, а ведь он предупреждал.

– Ну, а как ещё могла поступить? Не выйти к нему? Ты же знаешь, что за это ОНИ по головке не погладят. Мы, быть может, уже ледяными были бы, если бы не я. И я понимаю, что ты не хочешь никуда идти, но так надо. Ты сам прекрасно знаешь, как мы обязаны ИМ, да и Шуалтышу тоже, притом уже сколько столетий. Так что не противься и иди. Ступай.

Кот фыркнул напоследок и пошёл тяжёлой и медленной походкой в сторону маленькой комнаты.

Глава 4

Свет утренней зари плавно проникал сквозь окна и ложился на убранную кровать. Эндан привык ночевать перед отправлением на дело в этой таверне, Совет даже стал снимать там номера специально для участников команд и отправлять их туда в каретах, и этот раз не стал исключением, хоть комната архимагу не понадобилась. Всю ночь Эндан не смыкал глаз, вопросы мироздания влекли его, а спор полученных у ведьмы сведений с былыми представлениями завораживал, и ни одна из частей разума не могла взять верх. Эндану всегда было наплевать на то, как образовалась Яуза, на вопросы судьбы и проведения, он обладал той необходимой в современном мире способностью затыкать в себе неудобные вопросы к общественному мышлению и просто выполнять поручения. Поэтому его представления совпадали с мнением многих молодых людей, считающих, что единственной вещью, влияющей на мир и преобразующей его, является их собственное желание повлиять на мир, и что только от них зависит, каким будет этот мир. Они не верят в богов, называя их глупостью отцов, даже не догадываясь, что некогда их отцы считали также. И вот этот презирающий всё непонятное ему и не укладывающееся в рамки его сознания тип мышления вёл войну в Эндане с открывшейся правдой. То у юного архимага проскальзывала мысль, что ЭТО была галлюцинация; то находило чувство бессмысленности жизни и собственных решений, ведь именно боги, а не он, управляют его судьбой; а бывали моменты, когда ему чудилось, что ещё чуть-чуть и он поймёт как устроен весь необъятный мир.

Трудно сказать какая бы мысль победила, и что стало бы тогда с Энданом, если бы первые намёки на восход солнца: небо посветлело, но ещё не озарилось красноватым свечением, птицы уже проснулись и начали потихоньку вносить жизнь в те части города, что всё-таки спят по ночам, а с первого этажа таверны донеслись нечленораздельная недовольная речь последних посетителей, выгнанных трактирщиком, – не запустили бы в его организме рабочую функцию, фиксирующую сознание лишь на миссии.

Эндан вышел из своей комнаты уже одетым во всё походно-боевое. Он спустился по лестнице в само помещение трактира, наблюдая за тем, как стражники толкают принца Ардорского, впервые за долгое время пригревшегося в вполне уютной постели. Эндан расплатился с трактирщиком за помощь в транспортировке к южным воротам собранных им ночью вещей и вышел на улицу, где его уже ожидал Бен.

– Доброе утро, Эндан, – сказал Бен. – Уже насладился работоспособностью команды?

– Доброе! – отвечал Эндан, вдыхая свежий утренний воздух большого города. – Ты про его высочество Атикина? Я всё же надеюсь, что он способен на большее, чем ныть и не вставать по утрам, иначе наше предприятие может превратиться в деятельность по присмотру за принцами.

– Буду удивлён, если ты окажешься прав.

– А разве…

Речь Эндана прервало падение Атикина с деревянной лестницы на выходе из таверны. Люди, вытолкавшие его, то есть остальная часть команды, большинство из которых также не были готовы вставать столь рано, но всё же не посмевших пренебречь словами Эндана, скорее только радостно взбодрилась от такого своего поступка, в то время как Атикин, явно начал свой день не с той ноги.

Взглянув на команду при утреннем свете, Эндан снова подумал, что предприятие обречено на провал, но быстро заткнув эту мысль, похвалил половину за выбор походной одежды, так как городской наряд, в который были одеты Пэйбл, Люк и Спайк, были весьма не удобны во время боя. Однако архимаг не стал настаивать на каких-либо изменениях и просто повёл отряд по набережной города в сторону южных ворот.

– А почему нельзя было устроить так, чтобы лошади ждали нас прямо у трактира? – спросил Атикин.

– Зачем? Чтобы ты всю дорогу, проведённую в городе, провёл, падая с коня? – ехидно отозвался Люк.

– Потому что лошадьми, ваше высочество, занимаются конюхи Совета, а за сопровождение восьми лошадей в город отвечает стража, которой за ночную работу платиться больше, чем за дневную… – начал свою длительную разъяснительную речь Норкус.

– В общем, никто не хочет оплачивать наши удобства, – сказал Бен.

– Ну, можно и так сказать, – с лёгкой ноткой обиды ответил эльф.

В момент этого разговора лишь Люк пропускал мимо ушей общие разговоры, хоть иногда и умудрялся вставлять уместные фразы, даже сам не отдавая себе в этом отчёт. Он впервые шёл по улице Магграда никуда не спеша, ему не надо было торопить грузчиков или бежать на подписание договора, он мог просто насладиться видами реки Арвы и красотами самой древней улицы города. Насладиться здесь действительно было чем, старые каменные особняки и редкие храмы популярных богов делали эту улицу одной из самых красивых и колоритных на территории всего Басмунда, а иногда попадающиеся валы старых стен, которые переносились при росте численности города, помогали в понимании всей истории города.

Так залюбовавшись красотами города, Люк даже не заметил, как подошли к южным воротам, чьё название не было сменено лишь из-за длительной привычки народа, отказывающегося изменять свою историческую память. Эти ворота из-за постоянного прироста населения и переноса стен, а также частых пожаров, уже давно располагались на юго-западе, если же не просто на западе, но люди привыкли их именовать южными, поэтому название так и не поменяли.

– Доброе утро, Хорилл, – обратился Эндан к одному из стражников.

Хорилл сплюнул, озлобленно повернулся к Эндану и, спрыгнув с ящика, подошёл пожать руку. Не то что бы Хорилл испытывал какую-то неприязнь к Эндану, он за всю свою служебную практику, коей было уже лет 25 не меньше, повидал всяких лиц, среди них были и уроды, и плуты, и убийцы разных мастей, и высокопоставленные чиновники, и каждый из них по-разному относился к страже и их делу, вследствие чего, Хорилл воспитал в себе новую систему оценки людей, а именно: те кто не мешают работать и те кто мешают, и к последней он относился весьма враждебно. Причём перейти из одной группы лиц в другую, было весьма просто. Так, чтобы испортить отношение к себе, можно было нагрузить его ночной работой, что Эндан и сделал.

– Надеюсь, мне не придётся в ближайшее время видеть твою ухмылку, – проскрипело щетинистое лицо командира стражи.

– Не беспокойся, у меня нет ночных планов на ближайшие дни.

– У тебя и на эту, кроме пьянки, планов не было, – с ещё большей озлобленностью произнёс Хорилл. – И что? Ты ведь всё равно здесь!

Эндан заглянул в окошко в воротах и, пересчитав лошадей, которых караулили пара стражников, повернулся опять к Хориллу.

– Ты всё сделал, как я говорил? Одну лошадь загрузил вещами, остальных сделал максимально лёгкими к переходам? – спросил Эндан.

– Обижаешь, – отвечал страж. – Кони накормлены, вычищены, готовы к длительному переходу.

– Да, боюсь, чтобы не упустить зверя нам придётся ехать весь день.

– Вот-вот…

Тут Хорилл замялся. С ним редко такое происходило, обычно он мог говорить о каком-либо предмете, даже особо в нём не разбираясь, но увиденное им сегодня ночью смогло возродить в нём давно забытое чувство непонимания, хотя он и привык игнорировать странности, такие как драконогномы или гигантские насекомые.

– Эндан, – тихо заговорил Хорилл, – ты понимаешь, что здесь очень многие верующие и большинство даже ОЧЕНЬ верующие. И ты знаешь, что многие религии выделяют исключительность человекоподобных форм жизни. Так что даже мне не очень легко было принять увиденное, и ещё труднее удержать ребят от ракового решения… Если быть честным без этого мне бы вряд ли удалось это сделать.

Хорилл протянул Эндану раскрытый конверт с печатью магистра Шуалтыша. Эндан с оттенком неудовольствия посмотрел на стражника, но ничего не сказал и, достав письмо, внимательно прочитал его. Затем посмотрел удивлённо в безмолвные глаза Хорилла и прочитал письмо ещё раз. Лишь после третьего прочтения Эндан смог заговорить, и то слегка покашливая.

– Ну, и где ЭТО?

Хорилл указал на будку где обычно сидят стражники во время караула. Заглянув внутрь, Эндан увидел собаку, бродившую от одной стенки к другой, не скуля и не лая на потревоживших её покой. Она была похожа на любую другую дворняжку, местами побитую, местами истинно благородную, но лишь её отношение к внимательно рассматривающему её архимагу мешало воспринимать её как обычную собаку.

– И что вы уставились? – сказала внезапно собака. – Собак что ли говорящих не видывали? А ещё архимаг! Пфу…

Эндан в последний раз глянул на письмо, в котором магистр Шуалтыш очень сильно настаивал, чтобы Эндан взял собаку, откликающуюся на имя Налли, взять с собой на случай каких-либо инцидентов.

– Так ты и есть Налли? – спросил Эндан.

– А что не похоже?! Могу погавкать, если угодно.

Эндан вышел из будки и подошёл к Фионе.

– У нас новый спутник, – тихо проговорил Эндан, передавая ученице письмо, – надеюсь, тебе удастся найти с ней общий язык.

Фиона была счастлива, что Эндан заговорил с ней как с равной и даже доверил какое-то поручение, хоть она особо и не представляла, что от неё потребуется.

Архимаг приказал открыть ворота и, проверив лошадей, Эндан обратился к Спайку.

– Уверен, за время пребывания в городе крылья у тебя заржавели, но думаю всё же справишься. Тебе предстоит пролетать весь день в обличие дракона, справишься?

– Я, конечно, набрал вес за последний десяток лет, но покружится в небе, ещё как могу, – ответил Спайк.

– Вот и продемонстрируешь.

После этих слов Эндан отдал приказ всем распределиться по лошадям и, наметив курс на запад, в степь, отправился в путь.

Путь был не близкий, но и не то, чтобы далёкий, дня за три при спокойной езде, можно было бы доехать, но Эндан хотел застать Убийцу именно в Храме, где он по сведениям разведки сейчас и находился, и что главное при нём не было армии. Эндан не испытывал как такового страха к Убийце, но опасение у него были. Не каждому дано покинуть Загорье с войском, найти поддержку вождя южных орков, а затем, зная, что все правительства следят за ним, сунутся без армии прямиком в страну, против правителя которой он так яростно выступает. Речи Убийцы печатались в газетах и некоторые даже в знатных кругах соглашались с его мнением, его рассуждения считались гениальными и правильными, и лишь его история, а точнее её почти полное отсутствие, да имя, выбранное им, отпугивали от него людей. Эндан же никак не мог решить для себя как он относится к Убийце и его деятельности но ему это как он решил в прошлую ночь, это больше и не нужно, ведь перед ним поставили задачу разобраться с Убийцей, а значит, с ним надо разобраться, невзирая на своё отношение к нему.

Во время дороги путники останавливались лишь на короткие привалы у ручьёв, чтобы дать напиться лошадям и самим пополнить фляги, вода в которых, даже по весне быстро кончалась.

Они проехали несколько мелких деревень, стараясь не затронуть местных жителей, потому что наличие дракона очень сильно могло их напугать. Гигантские рептилии (хоть по пометкам Эндана, которые он начал записывать во время дороги, Спайк был весьма небольшим драконом, всего пять коров в длину и по две-три коровы в размахе одного крыла) редко посещали эти места, они обычно наведывались к гномам или к ардорским эльфам, но в человеческой глубинке их встречали редко.

Эндан всю дорогу, пока Фиона болтала с Ква и собакой, а Люк перекидывался фразами с Атикином и старался докричаться до Спайка, к которому в этот момент пристал сокол, так и норовивший сесть на крыло дракона, делал пометки у себя в журнале касательно всех своих товарищей. Так он отметил лёгкость поездки для эльфийского принца, что лишь иногда жаловался на жажду и голод, в то время как Пэйбл очевидно не был приспособлен к каким-либо дорожным путешествиям. Конечно, он мог бы и не заниматься такой ерундой, ведь ему Норкус ещё при знакомстве передал досье на всех участников похода, где описывались все их умения, навыки и опыт, но как сказала несколько лет назад ему одна знакомая: «Официальное досье – это лишь описание жизни и перечень, полученных дипломов, а не показатель умения применять теорию на практике». С тех пор Эндан старается отмечать все способности и характерные черты своих спутников. Лишь Фиону и Бена он не отмечал в книжечке, так как и так знал, их слабые и сильные стороны.

За весь день путникам почти не попадались животные, кроме сокола, всё-таки усевшегося на спину Спайка, и ещё пары птиц.

– Айховская степь вообще не то место, где можно насладиться фауной, если повезёт, ты наткнёшься на пару мышей и одинокого крота, не то, что в наших Ардорских лесах, – сказал в какой-то момент дня Атикин, обращаясь к Люку. – Вот это раздор для охотника…

– Так ты владеешь оружием? – с искренним удивлением, прервала речь эльфа Фиона.

Пэйбл Норкус был взбешён таким обращением к Принцу и хотел уже поправить, но Атикин, которого тоже всё ещё слегка кололо от отсутствия пафосного наименования, спокойно продолжил говорить.

– Естественно, как и любой наследник престола. Я владею как стрелковым оружием, так и холодным. Во дворце я практиковался в фехтовании почти каждый день. Так вот в лесу…

Открыв книжку, Эндан сделал ещё пару пометок и продолжил тот же молчаливый путь.

Вечером они остановились у ручья, разделявшего степь от зелёного, только покрывшегося листвой леса. Эндан начал возводить шатёр, что хоть снаружи и был весьма скромных размеров, но внутри себя скрывал квартиру с достойной кухней, спальней и небольшой кладовки. Такая палатка была лучше, чем у других, но не была верхом роскоши. Так в былые времена короли и военачальники кудесников селились в апартаментах, украшенных золотом и дорогими коврами, но сейчас ни один полководец из людских земель не мог себе позволить чего-то подобного. Однако Эндану не приходилось жаловаться, он жил и в более трудных условиях, а на первой миссии ему выдали палатку по типу тех, в каких сейчас расположились его спутники, содержавших себе места на две кровати и всё, для их производства даже магии кроме заклинания Сотмиин-кал²⁶ не использовалось. Но вот уже ко второму походу Бен подарил Эндану его нынешнюю палатку.

Закончив с шатром, Эндан попросил Ква и Фиону заняться ужином, а Люка, Атикина и Пэйбла сходить в лес за дровами. Хоть ужин и мог быть приготовлен без использования костра, Эндан всё равно считал, что вечер, проведённый на природе без огня, является напрасно потраченным временем, особенно если люди собравшиеся вместе ещё плохо друг друга знают. Архимаг давно понял, что ночной костёр не только греет, он создаёт атмосферу, под действием которой люди начинают срывать с себя маски и раскрывать свою душу.

Сам Эндан в это время решил собрать все знания об Убийце, которую ему могли предоставить самые информированные, по его мнению, представители команды: Бен и Спайк, имевший по описанию в досье тесные контакты с преступностью. Собрав их вместе посреди палаточного лагеря, на том месте, где планировалось разжечь костёр, он начал:

– Итак, что нам известно об Убийце?

– То, что он неадекватный, – ответил Люк. – Нет, вот честно, кто ещё бы взял себе такое имя? Я ни за что не поверю, что его так назвали родители! Значит, он выбрал его себе сам, а следовательно он безумен, ведь за человеком с таким именем никто не последует.

– Вряд ли он сам выбрал себе это имя, – задиристо произнесла Фиона. – Скорее его так прозвали газеты или это связанно с его прошлым. Возможно, это имя ему дал даже сам Илдур, чтобы за ним не пошло так много людей.

Хоть Эндану и самому был интересен данный вопрос, личность Убийцы ему никак не давала покоя, но он решил, что сейчас не лучшее время для выяснения истины касательно того, откуда взялся такой псевдоним, ведь правду они всё равно не узнают. Однако избавиться от этого имени в своей речи Эндан тоже хотел, так как постоянное повторение слова «Убийца» вызывало страх. НО архимаг попросил всех быть по серьёзнее и повторил вопрос.

– Он единственный кому удалось не просто сбежать из Загорья, но и вывести оттуда ещё несколько тысяч людей, – ответил Бен.

– Имеет дружественные связи с вождём южных орков, – подхватил Спайк.

– Пытается добиться расположения крестьян, за счёт идеалистических идей.

– Как выяснилось, имеет поддержку служителей Дьябло.

– Ну, этого мы ещё не знаем, – поправил Бен. – Может он только договориться пытается?

– Да брось, он там уже пару недель сидит, если доверять разведке и словам этого короткого эльфа, Норкуса, – с пренебрежительной ухмылкой отозвался Спайк.

Эндан уже хотел было сделать замечание на тему того, что все они члены одной команды и потому должны уважать друг друга, но, осознав, что Пэйбл рассказал остальным все подробности дела, передумал и продолжил разговор в прежнем ключе.

– А как насчёт способностей? – спросил Эндан.

– Архимаг, какие ветви магии неизвестно, – ответил Бен.

– Говорят, что хорошо владеет двумя клинками, хотя и молод. Ну, для кудесника естественно, – сказал дракон.

– Молод, это какой приблизительно возраст? – продолжал спрашивать Эндан, старательно делая пометки в книжке.

– Лет тридцать.

Эндан не мог до конца судить, зачем ему нужна была вся эта информация, и какой прок от неё мог быть, но записывал всё, что им удавалось вспомнить.

Ближе к ночи, уже разложив дрова и покончив с ужином, приготовленным из провизии взятой ещё в Магграде, Эндан попросил Спайка, как дракона разжечь костёр, и в свете огня улёгся на покрытую росой травку и посмотрел на звёзды.

Атикин, переглянувшись с Люком, и не уверено покашляв, обратился к архимагу.

– Простите, но почему Вы не используете магию для того, чтобы разжечь костёр или установить шатёр?

– Во-первых, – сказал Эндан, – давайте перейдём на ты, так будет удобнее, чем именовать друг друга в походе по званию или статусу в обществе. К тому же мы все здесь почти одного возраста, кроме разве что Спайка и Бена, чей возраст хоть и кажутся ужасающими, но в переводе на человеческий тоже будет от двадцати до двадцати пяти.

После того, как Эндан убедился, что все согласились с этим качанием головой, хоть кому-то и трудно это далось, он продолжил отвечать на вопрос.

– Ну, а возвращаясь к твоему вопросу, скажу, что магию на пустяки тратить нельзя, каждое её использование потихоньку стирает грань, разделяющую твоё сознание и магическую энергию, и если она сотрётся, то ты исчезнешь навсегда. В общем, не стоит тратить магию на то, что можно сделать самому, не для этого она нужна, сказал Эндан и посмотрел на небо.

На небе в ту ночь не было ни облачка, и звёзды завлекали Эндана своим сиянием. Он любил смотреть на звёзды, хоть на это и не всегда было время, но когда оно находилось, он мог всю ночь наслаждаться их мерцанием, не обращая внимания на всё окружавшее его. Так вышло и сейчас, его мысли улетели далеко в небо, и для него уже не существовало ничего кроме гигантского чёрного пространства с прекрасными огоньками. Для него не существовало ни Убийцы, ни Илдура, ни каких других проблем.

Так Эндан пролежал, пропустив ночной разговор, во время которого Бен и Спайк рассказывали свои абсолютно правдивые истории из жизни, налаживая в команде именно ту атмосферу единства, которая сплочает людей и делает их неким подобием семьи. Лишь Фиона прерывалась иногда от их слушанья и либо поглядывала на Эндана, либо отходила к лесу, на что никто даже не обращал внимания.

В тот же вечер вблизи своего камина сидел с кружкой чая старый магистр Шуалтыш и читал все записи Тэта. Магистр считал Тэта одним из своих лучших учеников, тот был умён, разбирался как в магии, так и в политике, никогда не совершал безрассудных поступков, а ещё отлично понимал, что произойдёт после того или иного действия. Но был в нём недостаток, который унаследовал, его младший внук, Энейн, это любовь к мифам и легендам. Магистр Шуалтыш и сам был не прочь поразгадывать предсказания, найти исторические подтверждения событий, описанных в мифах, но он не был ими настолько увлечён, что принимал за единственно верное описание прошлого или определённых систем. Тэт придавал по мнению старого магистра слишком большое значение нумерологии и традициям сказок. Это же было отражено в его трудах.

Наследие Тэта включало в себя не только расшифровку книги предсказаний, созданную специально для Илдура, но и его собственные суждения о том, как могут повлиять на будущее действия правительств мира того времени, а также записи о зелёном кристалле, чьи свойства Тэт старательно исследовал. Среди записей даже были письма, написанные им перед смертью, о которой он догадывался, и адресованы они были Эндану.

Перечитав все эти листы исписанные чернилами, магистр Шуалтыш взял со столика свой уже неизвестно какой по счёту дневник и оставил запись, к которой он ещё не редко будет возвращаться, но так и не раскроет её полное содержание.

Все записи Тэта магистр разделил на несколько стопок: листы, к которым он бы ещё вернулся, пометки и мысли, что можно передать своему знакомому писателю-публицисту Катмоту Варенгару для написания биографии Тэта с добавлением его цитат и размышлений, и третью, состоявшую из писем к Эндану , содержащими наставления и всё то, что знать должен был лишь его внук. Прочитав все письма, Шуалтыш не был удивлён какому-либо суждению, но ему не нравилось, что мертвец, пусть это и один из его любимейших учеников, будет внушать такие идеи юному и очень способному архимагу. Магистр был убеждён в необходимости сжечь все те записи, но внутри него вдруг загорелось чувство, твердившее, что его решение несправедливо, ведь нельзя лишать человека возможности узнать свою природу и ознакомится с последними словами, обращёнными к нему сквозь года. И это чувство, обрушившееся на старика с непривычной силой, мешало его руке закинуть листки в камин.

Спустя пару минут сопротивления мозг старого чудесфора, ненамеренный сдаваться, нашёл способ успокоить сердце, но исполнить то, что нужно.

– Сандро, – крикнул магистр Шуалтыш.

Сандро, тот самый друг Эндана, участвовавший во вчерашнем празднике, работал у магистра Шуалтыша чем-то вроде помощника и секретаря, так кудесник пытался пробиться в люди и занять достойное положение в обществе, продолжая в то же время открывать для себя некие новые знания.

– Вы меня звали, магистр? – спросил тихонько отворивший дверь Сандро.

– Да, вызывал, – почти без колебаний сказал магистр и положил на столик письма Тэта. – Возьми эти бумаги и сожги их где-нибудь, лишь зря занимают место.

– Слушаюсь.

Взяв бумаги, Сандро и также тихо, не мешая магистру наслаждаться треском горящих поленьев, вышел за дверь, оставляя одинокого старика наедине со своей совестью, которой удалось даже выдавить из него возможно последнюю слезу.

Сандро же решил не сжигать бумаги сразу, а вначале изучить их на предмет чего-то полезного, способного помочь ему в будущем, но усевшись за стол в выделенной ему комнате и прочитав первые строки, содержащие в себе указания от кого и кому, кудесник быстро откинул от себя записи и постарался убрать их куда-нибудь подальше, дабы любопытство его не взяло вверх и он не нарушил бы тайну переписки, которая как он в тот момент полагал ещё сохранялась.

Утром Эндан проснулся на том же месте, где вчера улёгся рассматривать звёзды. Вся его одежда была мокрая от утренней росу, но это его ни разу не занимало намного интереснее для архимага было узнать, что делает рано утром клонизатор с листком бумаги, в то время как он только проснулся. Эндан поздоровался с Беном, который провёл сторожа лагерь эту ночь, и подошёл к Люку.

Люк сидел на полене, что они с Пэйблом вчера приволокли из леса, чтобы ночью сидеть было на чём, в то время как Атикин собирал небольшие поленья, и старательно водил пером по бумаге, которую он приложил к небольшой деревянной досочке, какие специально выпускают для путешественников.

– Что пишешь? – с улыбкой спросил Эндан.

– Письмо к родителям, – не отвлекаясь, ответил Люк. – Меня лишили в городе отписаться им, что сделка прошла удачно, так я вот хоть сейчас напишу, чтобы лишний раз не волновались.

– Знаешь, я думаю, нам ещё несколько дней не представится возможность отослать его, – чуть смеясь, проговорил Эндан.

– Прекрасно понимаю, но даже если бы мы сейчас были в городе, письмо бы ещё несколько раз потеряли, прежде чем отправили бы по адресу, – продолжа говорить Люк, строча пером. – Да и сама доставка сообщения дело затяжное.

– Уж это точно. Если бы тебя не отправили с нами, ты бы и то быстрее добрался до места.

На этих словах Люк закончил писать и, сложив письмо в конверт, положил его в карман на седле лошади, чтобы не потерять его.

– Это через портал? – спросил Люк, подняв наконец глаза на Эндана. – Ну, уж нет, я магии хоть и уважаю и верю в неё, но не доверяю. Особенно транспортировку себя. Ещё неизвестно, что из этого выйдет…

– Почему же? Все прекрасно пользуются порталами и…

– И иногда превращаются в оборотней, лягушек и прочих. Уж увольте, но я считаю, что магия и подвести может.

На этом их разговор закончился, Люк ушёл заниматься завтраком, а Эндан будить остальных.

После утренней трапезы, когда все уже встали и убрали палатки, Эндан наказал всем двигаться через ручей прямо в лесную чащу, где судя по карте их ожидал следующий привал у реки при переходе в лес Смерти, где и расположен тот самый храм Дьябло.

Природа в лесу была совсем иной. Часто по ветвям прыгали белки, а из кустов доносились звуки прячущихся зайцев. Пару раз дорогу перебегала лиса, а среди листвы виднелись едва различимые оленьи рога. Лишь сокол, чьи пронзительные жёлтые глаза сверкали путникам уже второй день, мог напомнить, что ещё совсем недавно они шли по ещё только зацветавшей и необщительной степи. Но путники не наслаждались даже пением птиц за прошлую ночь их коллектив начал опутываться сетями, деля участников похода на маленькие группки, выстраивая различные отношения между ними. Так Ква прониклась симпатией ко всем членам группы, она вообще была одним из тех людей, что старались видеть во всех только достоинства. Фиона же постаралась наладить отношения со Спайком и Ква (с дерзкой собакой дружба возникла как-то сама собой), а эльфов её мозг старался не замечать. Что же касалось Люка, то его шуточки и периодическая глупость, объединённая с простотой вызывали у неё гнев и раздражение, сила которых зависела лишь от остроты высказывания. Однако Люк сложил в её сторону тоже не самое лицеприятное мнение, так Фиона казалась ему весьма противоречивой и неестественной, словно она впитала в себя гордость и пренебрежительность принцесс или дочерей знатных людей и натуру тех жестоких лицемеров, что готовы изображать из себя кого угодно, лишь бы добиться нужного результата. В отношении остальных членов команды Люк испытывал скорее положительные эмоции, особенно к юному принцу, его общество сразу доставило клонизатору огромное удовольствие, ведь он раньше и не представлял, что принцы могут быть столь приземлёнными, естественно настолько, насколько может быть приземлённым представитель королевского рода. Атикин тоже был рад общению с Люком, он нашёл в нём человека, который бы мог помочь ему освоится в столь не привычных для него условиях. К остальным же участникам похода он относился с опаской и недоверием. Пэйбл был самым закрытым участником похода, он старался ни с кем не разговаривать и следить за тем, чтобы никто не растерял казённого имущества. Ему не нравился коллектив собранный Советом, его маленькие чёрные глазки презрительно перебегали с наркобарона на вампиршу и так дальше, видя лишь уродов и мерзких созданий, которых он бы ненавидел, если бы не его принадлежность к линнским эльфам, коей он так гордился. Мнение же Спайка Бена о команде было схожим, они видели людей хороших где-то внутри или даже просто хороших, но совсем не готовых к битве. Все члены коллектива, за исключением Эндана, были для них новобранцами, что наверняка знали теорию ведения боя на отлично, но ещё не разу не применяли её на практике, а это очень важный пункт. Первая же заварушка раскроет их истинный облик, а половину может даже убить. Собственно по этой причине Эндан старался ни с кем не разговаривать, лишь бы не привязаться к будущим покойникам.

Чем дольше они ехали по лесу, тем медленнее шли лошади, словно их копыта застревали трясине, и им приходилось прикладывать все усилия, чтобы вытащить их, однако Атикин знал, что единственное болото в этой части Басмунда расположено с юго-восточной части этого леса. И вот в какой-то момент лошади отказались двигаться дальше.

– Что происходит? – спросил принц.

– Ничего не обычного, – отвечал Эндан, спрыгивая с коня и подавая знак Спайку лететь дальше, – просто дальше мы пойдём пешком. Кони и ногой не ступят в Мёртвый лес.

– Что? Как? Но мы же ещё и до Мёртвого леса не доехали! – продолжал Атикин, пока его не перекричал Пэйбл.

– А как же лошади? Они принадлежат государству, их нельзя так бросать!

Эндан посмотрел на Пэйбла, чьи слова ему напомнили о людях в свете, которых он всегда старался избегать. Такие всегда следовали прописанным правилам, но не потому что считали их верными и работающими, а из-за желания выслужиться. Подобные люди способны на обман и предательство, они настучат даже на ближайшего друга, и будут считать это хорошим тоном.

– Порода этих жеребцов была выведена в Амеликлум, они сильнее, больше и быстрее и бесстрашнее любых других пород, а в мыслительном плане они уступают лишь единорогам, но этого вполне хватает, чтоб запомнить, где дом и вернуться в него из любой точки мира, – ответил с некоторой злостью Эндан. – Так что я уверен, они не пропадут, уважаемый Норкус, они вернуться домой.

– Оставьте лошадей здесь, – обратился архимаг ко всей команде, – снимите с них провизию и прочее, дотащим их до реки, а там разберёмся.

– А река не далеко отсюда? – спросил Люк.

– Вон за теми кустами, – указал Эндан.

Пока все занимались перетаскиванием мешков, к Эндану пришли детские воспоминания, ещё из тех годов, когда его дед был жив. Однажды лет четырнадцать назад, Тэт привёл его в мёртвый лес, он рассказывал истории об этом месте, одни, по мнению Эндана, были выдумкой, другие исторические подтверждены, но всегда они были героическими и завораживающими. Эндан помнил, как перебирался с дедом через реку, как его воображение будоражили выдумки Тэта, и как у него поначалу болела голова, пока дед не провёл над его головой рукой, сказав слово, что Эндан в те годы ещё никак не мог запомнить.

Сейчас же головной боли не было, но гнетущую ауру места Эндан чувствовал, даже не увидев ни одного мертвенно чёрного сучка.

Когда все с лошадей слезли, Бен погнал лошадей прочь, после чего к нему бросился Люк.

– Погоди, я забыл письмо, – крикнул клонизатор, но было уже поздно

– Что ж, уверен, письмо прибудет в город раньше тебя, – произнёс с немного виноватым видом Бен, – может его даже найдут стражи и отправят по адресу. Ну, или хотя бы отложат и не потеряют.

В этот момент Атикин, что взял минимальное количество вещей, прошёл сквозь кусты и увидел не самую большую в своей жизни речку и чёрные сухие деревья за ней. Неизвестно сколько уже так стоят конкретные деревья, некоторые лесники рассказывают, что иногда появляются абсолютно новые корявые и искорёженные деревья, но сам лес в таком состоянии стоит уже лет восемьсот. Рассказывают, что раньше это был обычный лес, такой как все, с кучей дичи и стаями волков, но потом в ходе магической дуэли двух братьев, наследников магического престола, Духа и Вакатара магические лучи в лесу истощились настолько, что вся жизнь в нём была уничтожена. С тех пор лучи восстановились, но жизнь в лес так и не вернулась, а звери до сих пор сторонятся его.

– Атмосферненько, – сказала Фиона.

– Да, хоть страшные истории, рассказывай, – ответил Люк. – Но думаю это не интересно для тех, кто всю жизнь пьёт кровь. А может, ты и Налли держишь при себе, чтобы опробовать вкус собачей крови.

– Уверяю тебя кровь надоедливых людей, куда питательнее и вкуснее.

– А что многих уже покусала? – с некой насмешливой улыбкой продолжил Клонизатор.

Фиона закатила глаза, давая понять, что подобные высказывания слишком низкого интеллектуального уровня для неё, и отошла к Ква, которая в этот момент беседовала с Энданом.

Посмотрев на противоположный берег, где уже спокойно расположился Спайк, Пэйбл обратился к Эндану:

– И как Вы предполагаете перебраться туда?

– Каждый переберётся туда по-своему, – ответил Эндан и подал знак Бену.

Бен, зная Эндана не первый год, прекрасно понял идею друга и, ударив себя по груди, покрылся оранжевым свечением в гарпию, в коричневое сгорбленное полтора метровое существо с полусогнутыми в коленях ногами и торчащими из спины крыльями, похожими на крылья летучих мышей. Бен в образе данного создания оттолкнулся от земли прыжком и полетел, расправив крылья, над рекой.

Следом за ним на ту сторону отправилась летучая мышь, а по реке по плыла Налли. И наблюдая за всем этим процессом, Люк с эльфами даже не успели заметить, как на той стороне со всеми вещами оказались Эндан и Ква, оставив всех троих последними обитателями живой стороны реки.

Время близилось к обеду, а ни один из оставшейся по ту сторону реки троицы не мог придумать, как перебраться через реку. Эндан, отдавая распоряжения Фионе и Спайку о приготовление обеда, видел, что они заняты обсуждением проблемы, возможно, с периодической руганью в его адрес, но никакого эффекта от этого не было. В какой-то момент Эндану даже стало казаться, что ещё немного, и они просто сдадутся, особенно после того, как Люк пытался найти у реки брод, но лишь хорошо искупнулся в необитаемой реке.

Так Эндан, прислонившись к чёрному корявому дубу, стоял и наблюдал, даже не догадываясь, что Ква, которая и перенесла его через реку, открыв портал, так же рассматривала его, пытаясь сложить два образа. Она видела его на званных вечерах, слышала все толки о нём и его героизме, знала, как пару лет назад все восхищались его умом, красотой и его бесстрашными мыслями да речами и как потом все осуждали его венчание с Сегредой, называя ту жалкой фокусницей и блудницей, нагулявшей ребёнка на стороне. Она видела, каким он был благородным и непостижимым в минуты общения, и не могла соотнести тот публичный образ с тем, что она увидела в походе. Всю дорогу он был мрачен, серьёзен, молчалив, но в то же время прост. Лишь высокомерие во взгляде осталось от того человека, которого она видела на вечерах в Магграде.

Ква присела у лежавшего в корнях мёртвого дерева Бена, что по наставлению Эндана, решил уснуть ненадолго и обратилась к дремавшему превращенцу.

– Бен, как ты думаешь, зачем он так с ними поступает? Это ведь жестоко, – с недоумением спросила Ква.

Её с самого начала интересовал этот вопрос, но осмелиться задать его самому Эндану она не могла, это было бы проявлением глупости. К тому же человек его титула и такого характера, мог принять подобный вопрос как оскорбление и недоверие его навыкам и решениям.

Бен приоткрыл глаза, взглянул в зеленоватое милое лицо Ква и тихо сказал:

– Это проверка. Он выявляет их навыки, на что они способны. Обычно никто не прибегает к таким методам, но сейчас на простое оттачивание навыков и ряда проверок времени нет, цель в паре часов езды, а значит, их следует проверять в ситуациях, из которых иначе не выберешься.

– Не беспокойся, – зевнув, продолжил Бен, – он знает, что делает. Я готов доверить ему свою жизнь. Лучше иди, поешь, судя по запаху, суп там сейчас приготовили отменный.

Эндан был определённо прав, думая, что после неудачного вхождения в реку, пыл у всех троих начал остывать. В них пробуждался гнев и озлобленность, а когда до них дошёл запах супа, Атикин так психанул, что сломал ветку у одного из деревьев. После этого Люк предложил успокоиться и просто пообщаться, ожидая, когда его одежда просохнет. Но как бы они не старались, разговор всегда сводился к еде, что лишь усиливало чувство голода. В итоге они даже перестали пытаться уйти от данной темы. Пэйбл даже приободрился, его глаза заблестели, а с языка так и начали слетать слова целыми предложениями, когда он начал рассказывать о своей любви к еде манкратов²⁷, уверяя, что вкуснее и полезнее еды на свете нет. Люк же говорил, что вкус еды не имеет значения, так как даже самое ужасно приготовленное блюдо будет вкусным если подобрать нужные специи и соусы. Атикин же озвучил мысль, которую по своей природе ни один принц никогда бы не смог произнести:

– Любая еда – это чудо, и неважно деревенский хлеб ты ешь или по-королевски зажаренного кабана. Наслаждаться можно любой едой, особенно когда ты не ел уже пару дней, сидя в едва залатанной избушке, – говорил принц. – Вот я, например, был счастлив, когда учитель принёс мне три корки хлеба, мне в тот момент показалось, что в мире и нет ничего вкуснее.

– Это где так плохо кормят принцев? – спросил Люк.

– В Петлусе. Это деревня, расположенная на границе Ардории и земель Совета. Меня отец отправил туда осваивать магические искусства к величайшему из волшебников, к Бэлобу.

– Извините, к кому? – переспросил Пэйбл.

– К Бэлобу, он именуется величайшим волшебником Ардории и всей Яузы. Его пригласил к нам мой отец из Иднетаркского монастыря специально для обучения меня. Раньше Артен Нонморт был нашим придворным кудесником и наставником для подрастающих…

Но Атикина уже никто не слушал. Люк с Пэйблом понимали, что обман на таком государственном уровне мог быть произведён, только по личному распоряжению короля Гирандула, ведь как известно самым сильным кудесником уже долгое время был магистр Шуалтыш, с его авторитетом и спорить никто не хотел. Они не могли предполагать какие причины толкнули ардорского короля отправить своего изнеженного третьего сына, росшего в королевском дворце и не знавшего никаких горестей и страданий, к человеку неизвестного происхождения и рода деятельности, но мысль о возможно скором обеде родилась у обоих одновременно.

– Атикин, а ты обучился хоть чему-нибудь у этого Бэлобу, кажется, так ты его назвал? – спросил Люк, облизывая ссохшиеся губы.

– Конечно, – не задумываясь, ответил Атикин. – За год обучения я научился зажигать свечу силой мысли, переносить предметы по воздуху… О, и заклинание отрезвления я освоил возможно лучше любого стража.

– То есть ты способен перенести предметы по воздуху, но почему-то до сих пор держишь нас здесь, когда там собака доедает вторую порцию?

Пэйбл смотрел на весь этот разговор с ноткой отвращения из-за слишком резкого общения Люка с представителем королевского рода, но в целом он был того же мнения, поэтому встал за спиной Атикина, пытаясь принять максимально обозлённый вид.

– Оу, – произнёс Атикин. – Вы хотите, чтобы я перенёс нас на тот берег? Ну, я не знаю, хватит ли мне сил, я никогда ещё не переносил такую массу…

– А Вы сосредоточьтесь на еде, принц, – сказал Норкус. – Голод может придать Вам сил для своего устранения.

Атикин посмотрел сначала на Люка, затем на Пэйбла и, поняв, что сострадание искать среди этих голодных лиц бессмысленно, закрыл глаза. Хоть магия левитации и была одной из простейших, но для людей, не обладающих той предрасположенностью к магии, коей обладали Эндан и Фиона, она была сложна для реализации, особенно при подъёме груза выше собственного тела, что уж говорить о тяжести 220 килограмм. Однако организм в случае голода или угрозы для жизни способен и не на такое.

Любое заклинание требует затрат магической энергии и вопрос лишь в том какую лучше использовать. Кудесник может черпать силы из своего внутреннего запаса, что обычно характерно в горах и пещерах, где магические лучи не доступны каждому, или для стариков, уже не чувствующих мощной связи с этим миром и здравым рассудком. Однако такой источник не является постоянным, он может закончиться, и тогда кудесник должен будет начать подпитку на прямую из магических лучей, что плохо влияет на барьер разума, в какой-то момент он сотрётся и человек станет лишь двигающейся оболочкой, подконтрольной магии.

Атикин решил пойти вторым путём. Он увидел лучи пронизывающие все живые объекты и пропустил их сквозь себя, подключив себя тем самым к самой структуре магии, а дальше всё действует по велению его мозга. Атикин представил, как они втроём поднимаются в воздух. И они поднялись, хоть и медленно, так как от управления реальностью с помощью магии очень сильно устаёшь. А когда они уже были в десяти сантиметрах над водой, он представил, как они летят над рекой, и они полетели.

За весь полёт Атикин мог пару раз потерять сосредоточенность, из-за чего они бы втроём рухнули в реку, но этого не случилось. И лишь под конец, уже подлетая к берегу, принц отвлёкся на громкие радостные крики Люка, после чего они оказались по щиколотки в воде.

На берегу их встретили аплодисментами все, кроме Налли, которая обиделась, что кто-то перетянул с неё внимание, и Эндан лишь одобрительно ухмыльнувшийся.

Пока Люк с эльфами обедали, все были радостные и обсуждали такие смешные моменты, как забывчивость Атикина и отбирание соколом еды у Налли, но, доев похлёбку, Пэйбл спросил у Эндана:

– А что если бы Атикин не вспомнил бы об этом своём умении? Или вдруг вспомнил, но уже ночью?

– Значит, мы бы двинулись, когда вспомнил, – ответил Эндан. – Каждый должен уметь распоряжаться своими умениями, иначе они ни чего не стоят.

– Но Убийца ведь мог бы уйти за это время!

– Норкус, я тебя умоляю, разведка получила сведения о его пребывании у культистов неделю назад? Или может ещё раньше? Если он не дурак, то его уже давно там нет, ведь за ним могли бы послать войско, а не собирать отряд из неопытных юнцов. Согласись, вряд ли бы он мог надеяться на то, что уничтожит всю армию. Ни у кого нет такой силы.

– Но если его там нет, то зачем мы туда движемся? – спросила Фиона.

– Потому что наша задача поймать его, а для этого надо посетить место, где он был в последний раз.

На этом их обед закончился, и взоры всех устремились в глубину Мёртвого леса, где не было слышно ни щебета птиц, ни журчания ручья, даже тихого топота паучьих ног, которым вечно стараются приписать подобные места жительства.

Ближе к закату, когда та часть небосвода, которая была видна путникам сквозь сухие ветви, окрасилась в оранжевый цвет, группа стала различать стены храма, в окнах которого горели красные огни.

Эндан остановил движение группы и замер, какие-то звуки жизни доносились от храма, но разобрать, что это было невозможно.

Архимаг сел у чёрного дуба и тихо сказал:

– Будем ждать ночи. Сейчас, пока они все заняты службой, ближе нам не подобраться.

Эндан посмотрел на дерево, рядом с которым сел и недолго думая отломил кусок коры и сжёг его над небольшой железной коробкой, наполненной водой, а затем достал из кармана нож и отрезал небольшой немного кожи с мизинца правой руки и, расщепив её на много маленьких оранжевых искр, упавших в ту же ёмкость, засыпал в банку какой-то зелёный порошок. Встряхнув закрытую банку несколько раз, Эндан понюхал получившуюся жидкость, обратился к Люку:

– Люк, а как действует этот ваш нариум? Он случаем не расширяет диапазон чувств?

– Ну, среди итогов его применения есть такие, – ответил Люк.

– Дайка его сюда.

Люк достал из сумки, которую тащил на себе небольшой мешочек и кинул его Эндану. Архимаг не стал засыпать в банку всё содержимое, а лишь добавил туда щепотку нариума, остальное же убрал в свой мешок.

– А зачем тебе он? – спросил Люк.

– Сонное зелье, чтобы уж наверняка, – ответил Эндан. – Правда не лучшего качества, но думаю, тоже подействует.

– А если не сработает? – продолжал клонизатор.

– У тебя есть лучший вариант? – удивлёно спросила Фиона, стараясь показать всем своим видом, что она не верит, в мозговые способности клонизатора.

– Между прочим, у меня достаточно идей!

– Вот сейчас мы их все и обсудим, – произнёс Эндан, облизывая уже заживший палец.

Глава 5

Остаток вечера и начало ночи путники провели в полном сосредоточении. Каждый знал, что это поворотная точка, первое действительное испытание, с которым кто-то, может, не справится и в итоге стать частью этого безжизненного леса. Хоть план и был выучен всеми наизусть, и каждый знал, что ему и в какой ситуации необходимо делать, у всех оставались свои переживания, ведь для многих это было боевое крещение. Атикин, овладевший искусством фехтования и стрельбы из лука во дворце, был одновременно и взволнован, думая, что сейчас, ещё немного, и он проявит себя доблестным воином, и тревожен, ведь страх смерти он никуда убрать не мог. Подобный страх был у всех, кроме привыкших к опасности Бена, Эндана и Спайка, и особенно сильным он был у Пэйбла, считавшего, что его роль в этом походе ограничится лишь подсчётом материальных растрат команды. Он никак не мог принять факт того, что Эндан хочет заставить его рисковать собственной жизнью. Но что уж говорить о страхе Пэйбла, когда даже уверенная в себе Фиона, обладающая той смелостью и храбростью, что есть не у каждого капитана стражи, не на шутку тревожилась предстоящей затеей. Прежде она останавливала лишь незначительных бандитов и хулиганов, но никак не могущественных политических деятелей.

В мыслях каждого члена группы были перемешаны и страх, и предвкушение и вера в свои различные надежды, но Эндан старался не поддаваться этому общему ажиотажу, он старался вообще не думать, но мысли о старшем брате, так и норовили заполнить его сознание. Эндан не разу не видел Айдена, после того, как тот сбежал из дому к радикальным культистам Дьябло, поставивших перед собой цель не просто распространить своё учение, но и уничтожить всех не согласных. С тех пор прошло лет 8-9 и многих радикалов уже поймали, но среди пойманных или убитых, так и не был найден Айден. И вот Эндан стоит на пороге святыни всех служителей Дьябло, о которой большинство даже боится думать, и кто знает, может именно сегодня ему суждено встретить Айдена.

Эндан плохо помнил внешность брата, он помнил скорее истории, связанные с ним, его громкий бас и неудержимую злость, но ряд моментов ему вспоминались. Он помнил карий левый глаз Айдена, радужка которого напоминала по форме звезду, этому покойный дедушка придавал особое значение. Тэт говорил, что человек с такой меткой рождён с могущественным магическим потенциалом, который при должном развитии может принести огромную пользу. Именно это и демонстрировал Айден в первые пять лет своей жизни. Он так часто случайно использовал магию, что в какой-то момент магистр Шуалтыш предположил, что Айден, может раствориться в потоке магии и стать элементалом. Ещё Эндан помнил чёрные волосы брата, которые всегда были подпалены, за что тому часто прилетало от матери, и высокий рост.

Эндану было интересно, как изменился Айден, каким он стал, и ушла ли из него та злость, с которой он часто бил своих младших братьев. Но Эндан старался не думать о брате, ведь если он его здесь и встретит, то вряд ли это будет дружеская встреча, это будет бой, они будут стоять на разных сторонах баррикад и перекидываться заклинаниями.

Когда тьма окончательно опустилась на лес, в небе загорелись звёзды, а в храме была пропета ночная молитва, после которой большая часть монахов разошлась по кельям, отстроенным недалеко от храма значительно позже, чем был построен сам собор, Эндан приказал всем приготовиться и сел на спину уже превратившегося Спайка. Однако архимаг сразу взлетать не стал, он подождал ещё пару минут, после чего попросил дракона взлететь в другом направлении, чтобы незаметно набрать высоту.

Спайк исполнил указания безукоризненно. Он бесшумно взлетел в противоположную от храма сторону, и, набрав высоту и развернувшись обратно, старался всячески держаться в тени так, чтобы свет лун не открывал его взору караульных.

Сделав пару кругов над храмом, Эндан достал банку со своим зельем, которое на тот момент должно было уже настояться, и вылил содержимое вниз. Но оно не полетело под какое-то мёртвое дерево. Нет. Оно зависло в воздухе между двумя ладонями Эндана и начало быстро испаряться по действием тёплой магической энергии, направленной от Эндана. Однако, даже сменив агрегатное состояние, сонное зелье никуда не улетучивался, он так и оставался в руках архимага. И лишь когда Эндан решил, что между его пальцами остался только газ, он лёгким движением рук направил его вниз. Вырвавшись из-под того давления, под которым его держал архимаг, газ стал быстро распространяться, проникая в кельи и комнаты храма. Даже сидя на Спайке, было слышно, как падали часовые и как звенели их копья со щитами.

Покружив над храмом ещё минут пять, Эндан дал команду Спайку снижаться, чтобы посмотреть на результаты своего плана. Архимаг был уверен, что он усыпил всех, кто оставался на территории храма, также сильно как и в том, что Убийца уже давно провернул здесь всё, что хотел и ушёл, и поначалу всё только его мысли.

Среди готических сооружений, украшенных барельефами, мозаикой и статуями, лежало несколько тел, по всем признакам уснувших до рассвета минимум. Эндан и уже перевоплотившийся Спайк, начавший жаловаться на то, что архимаг всю спину ему отсидел, осмотрели пару тел. Среди монахов были как люди, так и эльфы и все обладали хотя бы парой татуировок на лице, возможно, были и другие, но красные мантии их скрывали.

Когда Эндан уже хотел подать знак остальной группе, что можно выходить из небольшого лесного массива, заскрипели большие чёрные металлические двери старого храма. Двери открывались долго из-за своей тяжести, за это время на них даже спокойно успел сесть сокол, пронзивший своими жёлтыми глазами архимага.

– А я вот не так давно ставил на то, что ты не появишься, братец, – раздал громкий бас из тёмноты храма.

Эндан посмотрел в сторону говорящего и не поверил. По каменной лестнице спускался вниз мужчина с оголённым торсом, который был покрыт татуировками также сильно, как и его лицо. Волосы покинули эту голову явно не по своей воли, их как будто по выжигали нарочно огнём. И самое интересное, что в этом покрытом татуировками мужчине, одетым только в штаны шаровары, Эндан узнавал черты Айдена, брата, с которым он предпочёл бы в тот момент не видится. И хоть глаза его потемнели настолько, что звёздочка в них теперь была незаметна, Эндан понимал, что всё-таки перед ним стоит именно Айден.

Эндан посмотрел на монахов, выходивших из храма. Их было немного, человек десять, считая Айдена, и потому их количество Эндана не шибко волновало, его больше беспокоили те, кто мог не уснуть в кельях, и те, кого они могли разбудить. Сражение сразу с сотней монахов не входило в планы архимага. Эндан прошептал что-то Спайку и подошёл ближе к храму.

– Айден, мне нужен только Убийца. Я не причиню никому вреда, если вы скажете, куда он направился.

– Ты думаешь, он сбежал? Сбежал от тебя?! – Айден разразился смехом, которому начали вторить и остальные монахи. – Этот человек никого не боится! Ни тебя! Ни Илдура, ни кого-либо ещё! И он пробудет здесь столько, сколько захочет сам…

– Даже если Дьябло будет против его присутствия, – произнёс Эндан, но вскоре понял, что его привычка насмехаться над радикальными воззрениями других, в этот раз играет против него.

– Никто не смеет спорить с решениями Бога! – раздался холодный демонический голос.

Это сказал один из монахов, стоявших недалеко от Айдена. Он не был ни человеком, ни эльфом. Это был демон, какие встречаются в крупных городах. Демоны – одна из немногих рас Яузы, так и не создавших своё собственное государство, что было связано скорее с нетерпением друг друга, чем со слабостью. Демоны были два с половиной метра ростом, с красной кожей, на которой часто возникали чёрные костяные отросты. Вот такие существа жили в самых крупных городах Яузы и Галеи, обладая навыком телепортации, и будучи хорошими торговцами и воинами. Часть демонов становилась служителями одного из богов.

– То есть Убийца сам не ушёл, и бог его не прогнал… – тихо сказал Эндан. – Я всё-таки надеюсь на ваше благоразумие. Прятать у себя политического преступника дело не шуточное.

– Думаю, вам пора, – ответил Айден.

Эндан посмотрел на брата, а затем снова туда, где стоял демон, только теперь его уже там не было. Демон переместился в кельи, расположенные слева от храма и поднял тревогу. В окнах сразу загорелся свет и замельтешили тени.

– Сейчас! – крикнул Эндан и обеими руками схватился за свой посох.

Спайк перевоплотился в дракона, правда ему эти постоянные превращения уже начинали надоедать, и зарычал протяжно и сурово так, как умеют только благородные драконы.

Айден вместе с остальными монахами стоял и ждал, что же произойдёт после этого рыка, но, не увидев ни прилёта стаи драконов, ни кучу кудесников, появившихся из неоткуда, дал команду движения на Эндана и Спайка.

– А может, ты ещё немного подумаешь? – Спросил Люк, стоя с мечом за спиной татуированного монаха и направляя на него меч.

Тут же вокруг монахов появились и Бен с Фионой. Конечно, впятером окружить десяток противников дело трудное, но хотя бы указать им границы, где они должны стоять, возможно. Тут же с одного из деревьев был сделан выстрел из лука, стрела пронзила голову одного из монахов, тем самым пролив первую кровь за ночь. Это был Атикин, ему ещё ни разу не приходилось стрелять по живым людям, из-за чего он сильно переживал перед боем, он не знал, что в нём переменится после убийства человека. Однако он всё же решился, хоть и выстрелил из-за волнения раньше положенного.

Айден же решил какое-то время постоять со своими восьмью монахами спокойно, рассчитывая, что скоро из келий покажутся разбуженные его соратники и тогда даже дракона в ночи они смогут завалить. И вскоре монахи появились на крыльце, но также быстро они оттуда и исчезли. Как только они переступали через порог, они попадали в портал, открытый Ква и замаскированный магией Эндана, и оказывались за пару километров от места, где их уже встречал Пэйбл, который был не очень доволен ролью наживки. От него требовалось завести монахов в болото, где они либо увязнут намертво, либо будут съедены их обитателями, сам Норкус не должен был увязнуть благодаря лёгкому весу эльфов, он бы лишь слегка замедлился. Пэйбл спрашивал, не съест ли и его там одна из тварей или что ему делать, если среди монахов тоже будет эльф, но Эндан лишь отмахивался от этих вопросов. Зато архимаг смело уверил эльфа, что за возвращение тот может не беспокоится, так как он лично поставил на его спине метку, по которой они смогут его найти и телепортировать назад.

Когда Пэйбл увидел телепортированных монахов, готовых из-за слишком раннего пробуждения от самого крепкого в их жизни сна разорвать первого, кто окажется у них на пути. Таким и оказался Пэйблом. У эльфа не было времени размышлять в какой стороне находится болото, поэтому он просто побежал в противоположную от монахов сторону, а они ринулись за ним.

Лишь в процессе погони Пэйбл задался вопросом в правильную ли сторону он бежит, но ответа он найти не смог, поэтому решил доверится предчувствию или какому-нибудь предзнаменованию с выше, за что он принял Большого чёрного кота, развалившегося на ветке старого дуба. Глаза кота так сверкали в ночи, что Пэйбл смотря в них, сразу буквально подчинился их воле, словно воле человека, обладающего единственным факелом в пещере.

Так Пэйбл побежал вместе с недавно проснувшимися монахами в сторону болот, а кот, спрыгнув с ветки, и посмотрев недолго вслед ночным бегунам, исчез в ночной тьме.

Айден прибывал в некотором оцепенении, он не представлял, как куча монахов могла испариться в воздухе.

– Итак, я предлагая вернуться к мирной беседе, – сказал Эндан.

Однако Айден не собирался идти на попятную. Проиграть младшему брату, которого всегда считали лучше него, было бы мощным ударом по его шатающемуся чувству собственного достоинства. Конечно, он столько лет питался жаждой показать всем свою мощь и важность, что сдаваться было бы преступлением. Он посмотрел на других монахов, оставшихся здесь и, найдя в их глазах готовность умереть за своего бога дал команду движения.

Скорость, с которой они набросились на команду Эндана, была, наверное, равной скорости лошади, несущейся галопом по равнине, но после того, как окружение было прервано и попасть в них из лука, не задев своих, Атикин не смог, бой перешёл в более активную фазу.

По прошествии времени все вспоминали, что стрел в ту ночь было выпущено действительно мало, что было связано скорее с желанием ардорского принца рассмотреть бой со стороны, чем с его не опытностью в боевых действиях. Атикин несколько раз видел, как проходили учения армии эльфов: гигантские толпы эльфов могли лупить друг друга несколько часов, все шли плотной стеной, и если кто-то падал, его место быстро занимал другой. Однако бой малых групп Атикину наблюдать не приходилось, а он очень сильно отличался от типичных представлений о боевых операциях. Происходящие куда больше походило на разборки не поладивших пьяниц в таверне, только вместо бутылок и всяких столовых принадлежностей использовались настоящие мечи и магия.

Большая часть монахов, естественно, бросилась на Спайка, ведь драконы очень мощные противники, уложив его, шансы на победу монахов сразу увеличиваются. Однако дракон не решил подставляться сразу под удар и взлетел, откуда он и стал наносить удары противнику.

Бен с Люком вступили в бой с обнажёнными мечами, а Фиона старалась применить навыки магии по максимуму, чтобы показать чему она обучилась. Но единственный человек, который бы мог по настоящему оценить её умения и прогресс в тот момент был занят, куда сильнее чем обычно, вед сейчас всё внимание Эндан было приковано к Айдену. Он не мог допустить, чтобы кто-то другой пустился в бой с его братом, ведь он оставался его братом, хоть они и были по разные стороны. Да и не мог Эндан допустить, чтобы кто-то пострадал от магии Айдена.

Помимо Атикина, который за этот бой всё же выпустил около пяти стрел, за боем следила Налли, всячески подсказывавшая своей команде. Она кричала, когда один из монахов подкрадывался сзади, или говорила, где спрятался очередной монах, в общем, оказывала ту поддержку, которую могла оказать собака в бою. Несколько раз она даже кусала противников.

Когда из келий выходили новые пробужденные монахи, какие ещё оставались, Ква перемещала их куда-нибудь подальше в надежде, что они здесь больше не появятся, хотя бы пару часов. Но одного воина Ква всё-таки пропустила, хотя винить её в этом нельзя, ведь была задействована телепортация. Это демон вернулся на помощь товарищам монахам. Он использовал свои чёрные острые отростки на руках, как ножи или мечи, набрасываясь на Люка, и если бы крики Налли не привлекли бы внимание Эндана, неизвестно сколько бы ещё продержался клонизатор. Эндан отвлёкся от своего магического поединка с братом и запустил ледяную молнию в спину демона, от которой он увернутся не смог, из-за чего вскоре лежал покрытый небольшой обледенелой коркой.

После этого Эндан вернулся к своей магической дуэлью. Хотя можно ли отнести данный поединок братьев, в котором один пытается обезвредить другого, не причинив ему серьёзного вреда, к магической дуэли ещё вопрос. Ведь магические дуэли были, как раз запрещены советом Магии лет десять назад из-за слишком сильного растрачивания магической энергии в короткие сроки, что несёт за собой стирание барьера и погружения самого кудесника в магию. И этот закон хоть и осуждался частью старых кудесников, привыкших свои разногласия решать данным способом, был действительно справедливым, ведь в отличие от настоящего боя, в данных дуэлях многое держалось на азарте, кто сильнее, быстрее, ловчее и т.д., что в итоге сосредотачивало кудесников лишь на цели победить и, разгорячившись, многие переступали грань сознания. Ну, а здесь была всего лишь небольшая ссора, в которой как минимум один старался сохранить рассудок.

Итогом данной дуэли послужило заклинание огненная стрела, которое хоть и не было очень смертоносным, было произнесено вовремя, из-за чего Айдену не удалось его избежать. Оно попало в левое плечо кудесника, и обожгло ему область от руки до шеи. Ожог был настолько сильным, что Айден даже потерял сознание. Эндан не понимал в первые секунды, что произошло, но когда сообразил, что заклинание настигло цель, не оглядываясь на уже добивавших последнего монаха товарищей, бросился к телу брата. Эндан прошёлся исцеляющим заклятием первого круга по ожогу Айдена и убедившись в его жизнеспособности, сунул ему под нос щепотку нариума, чтобы быть уверенным в его нескором подъёме на ноги.

Обернувшись, Эндан увидел как Атикин, спрыгнув с дерева, уже бежит к остальным, среди которых даже расположилась Ква, открывающая с помощью Фионы портал Пэйблу, что всё это время так и бежал по кочкам на болоте. Подойдя к ним и оглядев поле боя, Эндан сказал:

– Очень недурно для первого раза.

Все те, для кого данный бой был боевым крещением, так и засветились от счастья. Остальные же, как, например, Бен понимали, что это ещё не конец, даже этого дня, и тихо смотрели в сторону открытых ворот в храм, у которых не осталось ни одной живой души.

Никто даже не догадывался, что могло их ждать по ту сторону лестницы. Там мог сидеть ужаснейший на вид человек, каким его в своём воображении рисовала Ква, а могло никого и не быть. Сам храм: его колонны, его расположение в мёртвом лесу, мертвенно холодные каменные статуи – навевал ужас всем, кто смотрел на него. Атикин даже представить себе не мог, как во всей этой атмосфере могли жить эти монахи, лежащие у его ног. Однако раз все пошли за Энданом по этой холодной лестнице, то и ему отставать было нельзя.

Слышимость в храме была отличная, каждый шаг по этой лестнице был настолько громким, что складывалось ощущение, будто Смерть уже поднимается вместе с ними по этим ступенькам, ведь если и был кто-то там наверху, то он должен был быть королём потустороннего мира.

Тьма покрывала лестницу, но всё же украшения храма разглядеть можно было. Стены были расписаны изображениями в чёрно-красных тонах, описывающими грехи людей, великий суд и перерождение. Чаще всего боги смерти и богиня справедливости делят души умерших существ в великом суде на три типа. Первые это души для очищения и перерождения, такие обрекают на круг мучительных страданий, после прохождения которых их снова отправляют на землю в надежде на исправление. Вторые, неупокоенные души, которые не подлежат реинкорнации из-за постоянного поиска ответа или из-за проклятия, прикрепляющего их к земле. И третьи цельные праведные души полёта, покидающие наш мир навсегда, но этот тип не нашёл отображения в храме. Так же на стенах были изображены разные предсказания, толкование которых крайне редко приближалось к истине.

Когда лестница окончилась, они оказались в зале поклонений, но из-за его гигантских размеров разглядеть его не было возможно.

– Сюда, господа, – произнёс негромкий мужской бас уверенно и спокойно. – От ужинайте со мной.

Тут же загорелись и остальные свечи на столе да факелы по стенам, озарившие пространство комнаты.

Перед путниками открылась большая зала с высокими колоннами, устремляющимися к сводчатому потолку. Стены зала были украшены изображениями грязчалов²⁸ с червлёными золотыми вставками. В центре зала был расположен не особо длинный стол, уставленный блюдами, которые хоть и не были уложены так аккуратно, как это было принято в высших слоях общества, но всё же излучали необыкновенный аромат. Во главе этого стола сидел, съедая котлету и не поднимая глаз на путников, брюнет среднего телосложения.

Эндан дал команду всем разойтись поодаль от стола так, чтобы сомкнуть новый круг вокруг цели. Заметив это, едок усмехнулся.

– Не стоит, если бы я хотел вас убить, вы были бы уже мертвы, – сказал мужчина.

– Судя по воинственным монахам за теми воротами, вы уже и так пытались это сделать, – сказал Эндан, подходя к столу, но не присаживаясь.

– Что, это вы называете моей попыткой вас убить? – спросил мужчина, подняв на Эндана свои карие глаза. – Это же фанатики культа, они мне не подчиняются. Что хотят, то и делают. Но признаюсь посмотреть на Вас, Эндан, в действие было любопытно. Знаете, особенно хорошо раскрывается человек в моменты ссор с близкими. Люди начинают высказывать свою точку зрения, в ответ на мнение родственника, и вот эти два взгляда сталкиваются. И одни в данной ситуации начнут ожесточённо спорить, ругаться, кто-то даже попросту перестаёт осознавать, с кем говорит и чем это может обернуться. А кто-то наоборот сожмёт в кулак и стерпит. И Вы, Эндан, показали серьёзную выдержку. Так долго держаться, чтобы не навредить своему брату, способны немногие люди. У меня у самого есть братья, и я отлично понимаю какого это, но я часто срывался. Может, это связано с тем, что я в отличие от Вас старший ребёнок, а может, с чем-то другим, но в любом случае, я хочу выразить Вам своё почтение.

– Я несомненно тронут Вашими словами, но Вы ведь Убийца, – отвечал Эндан. – Я прав.

– Конечно. А кто же ещё осмелится пойти против слов этих фанатиков и отужинать в главном храме бога южной смерти. Вы бы, Эндан, вряд ли решились.

– Почему же?

– Потому что это идёт против общепринятой системы, – продолжал Убийца. – Вы представитель древнего рода кудесников, который является для семьи изгоем, но в то же время вы сильнейший из её членов. Вы видели, как живут обычные люди и как правит нынешняя элита, и что же Вы делаете? Вы продолжаете служить данной системе. Системе, которая построена на костях Вашего деда и Вашего наставника. Даже сейчас Вы продолжаете ей следовать.

Эндан стал ещё мрачнее, услышав последнюю фразу, что тоже не ускользнуло от взгляда Убийцы.

– Я знаю, что Вам неприятно, когда об этом говорят, но ведь это правда и от неё никуда не денешься. Мне Айден поведал о горестях вашей семьи, но всё же он поведал не всё, – говорил Убийца, рассматривая зеленоватый шрам на лбу Эндана.

Эндан поймал на себе этот взгляд и стал ещё мрачнее. Речь Убийцы на него не производила никакого эффекта, кроме раздражения, он любил сначала одолеть противника, а потом уже беседовать с ним.

– Понимаю, Вам уже не терпится меня арестовать и увезти на суд Совета. Но я бы всё же хотел поговорить. Вы знаете, редко в наши дни встречается архимаг, чьё имя у всех на устах и в то же время не объявлено в розыск, ведь чем больше сила человека, тем сильнее его боится государство, так как он начинает мыслить самостоятельно. И ведь общество тоже видит эту силу, поэтому о таких людях всегда говорят, оно от них ждёт каких-то решительных действий, которые либо поднимут его по карьерной лестнице, и тогда такого человека стоит держаться, либо опустят его на дно для правительства, а следовательно и для элиты. Так что общество очень не надёжный союзник. Но я думаю, ты это и так знаешь. Ты же не против если я отойду от этих любезностей, а то они мне порядком приелись.

– Как удобно, – грубо отвечал Эндан. – Только ешь побыстрее, а то Совет нас заждётся.

– Тогда мне точно некуда спешить, – отвечал Убийца.

– Он всегда такой необщительный? – спросил Убийца, осматривая Фиону.

– О, да, – продолжал он. – Теперь мне ясно из-за чего, так сильно беспокоится Сегреда. Красивая молоденькая блондинка и вечно недоговаривающий что-то муж. О какой спокойной беременности мы тут говорим.

Убийца пристально всмотрелся в глаза Эндана. Тот как будто оживился, словно кто-то включил мозг, и процесс долгого мышления начался.

– Кажется, я тебя задел, – сказал, раскинувшись в кресле, Убийца.

– Откуда ты знаешь, что Сегреда второй раз беременна? Мы ещё никому об этом не рассказывали.

– Эндан, общество может быть и глупое, и раскручивает различные сплетни, но оно точно не слепое. Такие изменения оно подмечает быстро, чтобы зародить новую сплетню и новую череду тем для общения на любых званых вечерах. А тут уж главное уметь слушать и различать правду от лжи. Собственно не умение делать последнее периодически сводит с ума умных молодых людей, которые ещё не превратились в исключительных лицемеров.

– Но ведь ты в розыске! Ты не можешь присутствовать на званых вечерах!

– Ты всё ещё не понял? Я разочарован. Эндан, пойми, мои люди, они повсюду. Меня поддерживают в самых разных кругах, ведь борюсь за то, чтобы наконец ушло из нашего мира социальное неравенство. Сколько ещё бедняки должны тащить на своём горбу хозяйство богачей? Сколько ещё семей должны менять место жительство просто потому, что они слишком нищие для старых держав? И сколько ещё людей должно спиться, чтобы хоть кто-то начал действовать? Я ведь вырос в Загорье, Эндан. Я видел все эти ужасы в живую. Я могу назвать сотни примеров того, как люди лишались всего для увеселения властей центральных держав. Я не рос так, как росли вы с Айденом. У меня не было ничего из этого. У меня и отца-то не было, его поглотила эта система, но не это сейчас важно. Важно то, что я, несмотря на всё это, могу поднять разозлённое общество на борьбу. Но, к сожалению, мои идеи о передаче земли и мастерских простым людям, которые этим занимаются всю свою жизнь не находят должной реакции в высших кругах общества. Конечно, существуют юные богачи, что не понимают, чем это им грозит, но таких мало. Большинство знают, что мои идеи, когда осуществляться, лишат их денег, гигантских поместий и уравняют с обычными людьми, поэтому меня и воспринимают как угрозу. Особенно такие как Илдур, поднявшиеся после гибели королевской династии.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – спросил Эндан, наблюдая за тем, как Убийца ел кусок чёрного хлеба.

Убийца рассмеялся.

– Эндан, ты герой для любого слоя общества! Ты был человеком, установившим мир на островах западных орков! Благодаря тебе суда в Ладонском море могут спокойно перемещаться! И ты остановил Назурукта, не разрушив ни одной плантации клонизаторов! И при этом ты изгой семейства, которому и так ничего не достанется от всех накопленных богатств. Ты видел, как люди умирают от голода, как их ломает система. Ты ненавидишь всю эту систему также сильно как и я. Я хочу предложить тебе стать частью моего войска, точнее одним из его генералов. Люди пойдут за тобой и скоро у Илдура не останется приспешников, и он станет также уязвим, как король Тураан.

Эндан задумался. Он на самом деле знал, что люди живут в ужасных условиях, работают с утра до ночи за гроши и большинство даже не может получить первоначального образования. Он видел, как дети зимой бегали по городу в каких-то обносках и старались выпросить или выкрасть у прохожих деньги на еду, потому что иначе их ждала бы смерть. Он наблюдал за тем, как закрывались приюты и больницы, для открытия новых увеселительных учреждений. Всё это мучило Эндана уже очень давно. Он ненавидел власть, но никогда дальше осуждений его дела не доходили. И тут ему предложили принять участие возможно в самом праведном бунте.

Воцарилось молчание, которое никто не собирался нарушить. Все застыли в ожидании решения Эндана. Лишь Налли, усевшаяся в уголке храма, вдруг начала сильно чесаться, так будто её за секунду заразили чесоткой.

Ночь выдалась безоблачной, звёзды на небе так и сверкали. Магистру Шуалтышу нравилось наблюдать за ними, они его завораживали и уносили куда-то далеко-далеко. Вот и сейчас усевшись в кресло на балконе, магистр наблюдал за звёздами, но в этот раз всё было иначе. Его мысли не оставались где-то в прошлом, освобождая место для спокойствия, а скорее наоборот они раскручивались с очень большой скоростью.

Что-то не так было с энергетикой воздуха. Она была колючей, словно перед сильной бурей, но к этой колкости добавлялось что-то ещё… какое-то волнение. Лет двадцать магистр не чувствовал ничего подобного.

Вдруг магические лучи натянулись и затихли, как природа незадолго до грозы. Даже птицы замолчали, но на саму грозу не была и намёка. Мало кто из живущих мог заставить энергию замереть. Если быть точным, только один человек был на это способен, и то только в сверх важный момент для всей истории Яузы.

Магистр догадывался, что нечто подобное может произойти, но вмешиваться он не мог. Да и сейчас он не был до конца уверен. Он встал с кресла и зашёл в свой кабинет. Там на шкафу с книгами лежал старый длинный свиток, уже пожелтевший, но всё такой же прочный. Он раскрыл его и пару раз провёл пальцами, словно стряхивая пыль, а потом внимательно его рассматривал. Решив, что он увидел всё, что нужно, он крикнул Сандро.

– Сандро, прикажи послать за Архилусом, он мне понадобиться на ближайшие дни, – говорил магистр, накидывая на плечи плащ. – И направь магическую энергию в старый подвал.

Сандро кивнул головой и ушёл исполнять указания.

Никто не знал, что именно находится в том подвале, но магистр Шуалтыш мог проводить часы, уходя в него. То же произошло и сейчас. Он спустился в него, убрав на место свиток, и никто в поместье не видел его ближайшие пару часов.

Молчание продолжалось несколько минут, пока Эндан не заговорил.

– Нет, – тихо произнёс он. – Сколько жизней унесёт твоя война? Сколько людей погибнет ради твоей благой цели?

– А сколько будет спасено? – спросил в ответ Убийца. – И разве данная цель не оправдает всех погибших?

– Нет, ты убьёшь тысячи или даже миллионы существ, никакая цель не оправдает такие жертвы. Множество детей вырастут без отцов, а скольких твоя война заморит голодом? Ты вдумывался?

– Я даю тебе шанс передумать.

– Нет, это я тебе даю шанс сдаться без боя, ведь что может сделать один человек против восьмерых?!

– Во-первых, очень даже многое, – отложив ломтик хлеба, серьёзно продолжал Убийца. – А во-вторых, вы уже проиграли.

– Это почему же?

– Ты прошёл в эту ночь по дороге нарушившей все основные заповеди война. Не человека, нет. Именно война, а значит выиграть, тебе уже не дано. Ты слишком много думал, – с усмешкой произнёс Убийца, – что свойственно генералу, а не наёмному солдату. Я укажу тебе твои ошибки. Ты столкнулся в бою с братом, и это выбило тебя из колеи, ведь ты уже не думал обо мне или победе, а лишь о том, как ему не навредить. И под действием подобных мыслей, ты дал мне возможность выговориться, тем самым, заставив тебя ещё больше думать. Мне кажется, я заставил думать и весь твой отряд.

Убийца окинул своим взором зал, внимательно останавливаясь на каждом. Он видел, что никто в этом помещении уже не способен бездумно действовать, что каждый из них, хоть и держит в руках оружие и готов к нападению, сильно ослабили бдительность.

– И даже сейчас, Эндан, когда ты мне уже отказал, ты продолжаешь меня слушать, и с каждым моим словом, твой боевой дух падает. Так что не заканчивай всю эту череду ещё одной ошибкой, присоединяйся ко мне.

Эндан не понимал, почему он опять замолчал на пару секунд, но сообразив, что с этим пора бы уже покончить крикнул:

– Отряд, в бой!

Атикин выстрелил из лука неожиданно для самого себя, но его стрела просто упала вниз, не долетев до стола, словно врезалась в стену.

– Об этом я и говорю, – продолжил, вставая из-за стола Убийца. – Ты даже не проверил местность, где собирался устроить бой.

Разгневанный Эндан хотел уже произнести заклинание, когда Убийца взмахом руки открыл бездну под его ногами и удалив его из храма.

Убийца оглядел всех вокруг. Лицо каждого в зале было ошарашено. Никто не понимал, куда Убийца дел Эндана, но последний приказ архимага всё равно был приведён в исполнение. В него уже никто не стрелял, но все кроме Ква и Норкуса кинулись к нему, однако были остановлены разрядом молнии ещё на подходе. С оставшимися в сознании он разобрался ещё проще, просто припечатав их к стене магией.

Убийца перешагнул равнодушно через тело Спайка и двинулся к выходу, так будто ничего и не было.

На улице по одному щелчку пальцев к нему подбежал молодой человек, взявшийся неизвестно откуда, который отвесил Убийце низкий поклон и встал по стойке смирно.

– Еду жители Тумы отдали еду добровольно? – спросил Убийца.

– Так точно, – ответил воин.

Убийца гневно посмотрел на солдата. Его взгляд так глубоко впивался в людей, что они обычно не выдерживали и говорили ему всю правду, но этот индивид продолжал молчать, стиснув зубы.

– Что ж, твоё враньё уже ничего не изменит, – продолжил Убийца. – Мне уже всё поведала одна птичка.

Тут солдат затрясся, он знал, что после слов этой птички, ещё никто не оставался в живых, потому что птичка не врёт, она знает правду.

– Пожалуйста, повелитель, поверьте мне, это больше не повториться… – защебетал солдат.

– Я знаю, – произнёс Убийца.

И тут цепь молний ударила по солдату, оставив на его месте лишь обожженное, словно уголь, тело.

Сразу же на места этого солдата подбежал новый.

– Вели унести его и позаботься о сохранности объекта, мы же не хотим так скоро потерять наших союзников, – сказал Убийца и пошёл прочь от храма.

Глава 6

Жар. Вот что первым ощутил Эндан, когда очнулся. Пару лет назад он стоял у действующего вулкана, готового к извержению, и тогда он думал, что жарче быть не может, но то, что он чувствовал сейчас, было в несколько раз сильнее.

С трудом он открыл глаза. Вокруг была земля. Сверху, снизу, по бокам – везде была лишь земля и камни, образовавшие гигантские пещерные проходу. Пламенно алый свет освещал всё вокруг, но его источника не было видно.

Эндан пытался дотянуться до посоха, но ему даже глаза из-за жары трудно было открыть, что уж говорить о каком-либо движении. Его как будто примагнитило к земле. Однако ему удалось повернуть голову на бок. Голова сразу же загудела, дикая боль обрушилась на него, он хотел даже закрыть глаза, но, понимая, что если он это сделает, то открыть их обратно он не сможет, удержался от данного действия.

Этот поворот головы раскрыл ему ещё одну забавную деталь мира: причину жары. Во самом дну этих пещер неслись потоки лавы, некоторые из них походили на некрупные речки, а другие по размерам скорее походили на крупнейшие реки Яузы. В любой бы другой момент Эндан смог бы быстро проанализировать и сказать, где он оказался, но сейчас его голова была не готова к размышлениям. Он прикладывал все силы, чтобы не потерять сознание от жары, ведь это бы граничило со смертью.

Если бы Эндана спросили, сколько времени он провёл в этом месте? Сколько он так лежал? Он бы не смог дать точный ответ. Здесь время не ощущалось. Периодически минуты казались часами, а иногда часы летели словно минуты. Однако в один момент Эндан вышел из этого состояния забытья.

*Туф* *Туф*

Раздалось откуда-то из коридоров. Стуки бьющихся друг о друга камней звучали всё чаще и чаще, громче и громче. И эти стуки звучали рефреном в голове архимага, но сделать он ничего не мог. Даже лава от них покрылась рябью, словно водная гладь.

*Туф* *ТУФ*

Вскоре в одном из туннелей показалась тень чего-то невероятно большого. Даже сама тень этой гигантской твари навевала ужас. Это было двадцати метровое каменное создание покрытое землёй и лавой текущей по его конечностям. На его голове были большие чёрные рога, которые когда-то наверняка были больше. И это творение приближалось к Эндану, а он не мог даже сдвинуться с места.

Когда магистр Шуалтыш подошёл к храму Дьябло, у него уже не лежало ни одного тела. Ни монахов, ни их оружий – ничего не было.

Магистр шёл мимо келий, не оглядываясь и не смотря по сторонам, так словно угрозы в этом месте никогда и не было. Он не чувствовал здесь сейчас никаких колебаний в магическом поле, потому шёл уверено, будто по коридорам дворца.

В храме в свете ещё не потухших свечей его не удивляли разбросанные тела и сжавшаяся в уголке Налли. Он подошёл к собачке, погладил слегка, и она тут же пришла в себя.

– Магистр тут такое было, – начала уже было тараторить Налли, но магистр её остановил рукой и отправил охранять вход.

Оставшись снова единственным человеком в сознании в этом зале, магистр окинул взглядом все лежащие тела и, не найдя Эндана, подошёл к Бену. Он сел у его тела и движением руки над головой со слегка закатанными глазами, поднял превращенца. Первые секунды Бен был всё ещё в бессознательном состоянии, как внезапно разбуженный человек, однако вскоре пришёл в себя. Магистр сразу же приложил свой палец к губам, требуя молчания.

– Все вопросы потом. Где сейчас Эндан? – спросил магистр.

Бен словно пьяный указал пальцем на одну из плит в полу. Магистр посмотрел в указанном направлении, после чего сказал:

– Иди вниз по лестнице и посмотри есть ли там что-нибудь.

Бен мыча, указал на всех остальных лежащих.

– Не беспокойся, я о них позабочусь, – ответил магистр и отошёл от Бена.

Когда Бен удалился в нужном направлении, магистр Шуалтыш присел у Фионы и полил её водой из своей серебряной фляги, которую он всегда носил во внутреннем кармане своего плаща. Фиона тут же подскочила, словно её окотило кипятком, но даже не завизжала. Увидев магистра, она тут же успокоилась и стала ровно и молча, еле сдерживая свой язык, чтобы он не начал выказывать её паническое настроение.

– Подними их и заставь выйти из храма. Быстро! – не повышая голоса, сказал магистр.

Фиона тут же принялась исполнять поручения. Она подбегала к каждому, будила как могла, на некоторых даже применяла магию излечения ран первого круга. Когда ей удавалось поднять одного, она отправляла его из храма, а сама уже бежала к другому.

Когда ей удалось выпроводить из храма всех, она взглянула на магистра, который ей тоже указал на дверь, и ушла за всеми.

Вскоре в зал по лестнице поднялся Бен не держа ничего в руках. На вопрос было ли там хоть что-то, превращенец развёл руками, показывая лицом своё истинное разочарование бесполезностью своих действий. Магистр ему также указал на дверь.

Оставшись в одиночестве в мрачном храме, где свечки уже догорали, магистр сел у плиты, на которую указал Бен, и приложился к ней ухом. Минуту он сидел, пытаясь выловить нужный луч магии. Он знал, что любое перемещение расширяет сам луч, за счёт других, но здесь его было трудно найти. Лучи восстанавливались быстро, и информация о перемещении была почти не считываемая, однако магистру удалось найти нужный и расширить до положенных размеров, что было уже не так сложно, потому что он не успел полностью вернуть энергетический поток в прежние размеры. Дальше дело оставалось за малым, лишь повернуть движение энергии в нужную сторону. В прежние времена магистр бы даже не заметил, как он это сделал, но годы идут, и магия стирает барьер, и всё чаще организм не выдерживает и ломается. Вот и сейчас чудесфора оставили силы, и он свалился на холодный пол.

Вскоре оранжевый луч вылетел из плиты и озарил всю комнату, разбрасывая энергию во все стороны. Тут же раздался удар тела о холодный пол. Это был Эндан. Его глаза горели, его тело билось в конвульсиях, а язык шептал что-то о каменных великанах.

Когда магистр смог встать, он подошёл к Эндану и положил на его голову руку, приложив кончик среднего пальца к зелёному шраму на лбу архимага. Энергетические волны голубого цвета, идущие от руки магистра, обволокли голову архимага, и тот успокоился.

Магистр Встал с пола и пригласил Фиону войти и с помощью левитации перенести тело Эндана, а сам покинул храм.

Проснулся Эндан на большой кровати в комнате, которую он знал, как свои пять пальцев. Именно в ней он жил ту пару лет, после выгона из школы магии. Эндан с теплом вспоминал те дни, когда он вставал с восходом солнца, лучи которого ласково падали на его сонные глаза, и шёл на зарядную медитацию с магистром. В те часы Эндан начал понимать, кто он есть и как следует жить. В те часы он сумел смириться со смертью деда и настроем семьи. Ранние разговоры с магистром Шуалтышом Эндан считал чуть ли не самыми важными в своей жизни.

Эндан встал с кровати, он не мог припомнить, как он в ней оказался и тем более, как он снял походный наряд, но это его не волновало. Он всё ещё помнил жар и каменных великанов, лишь они занимали его мысли. Эндан пытался себя убедить, что это был бред, вызванный каким-то заклинанием Убийцы, однако он не помнил, что конкретно сделал тёмный архимаг.

С такими мыслями архимаг вышел из комнаты и направился в гостиную. Он всегда считал дом магистра огромным, даже слишком огромным. В нём могли спокойно жить сто, а возможно и двести человек. Размеры дома превышали даже усадьбу самих Миценгейтов, отстроивших своё фамильное поместье ещё несколько сотен лет назад, а ведь оно превосходило королевский дом на берегу Драконьего моря. И ведь в этом доме жил один магистр, периодически приглашая к себе самых важных для него людей.

Когда Эндан подошёл к гостиной, из неё эхом донёсся громкий металлический лязг. Эндана это сразу же вывело из состояния забытья, ведь вряд ли он находится в доме магистра один. Не один же он выжил, после встречи с Убийцей. Тут то в его голове и вспомнился весь прошлый день. Вспомнился ему и бой с Айденом, и разговор с Убийцей, и то, что за ним в храм последовала вся группа.

Когда он подбежал к гостиной пред ним пристали Фиона и Атикин, целые и невредимые, возившиеся около лежащего на полу старого меча. Этот меч висел на стене в гостиной столько, сколько он себя помнил. Его привозил сюда дедушка и рассказывал истории различных артефактах, хранившихся в стенах этого старого дома. О самом мече Тэт говорил немного, лишь то, что это одно из немногих доказательств существования капитана Хафера, и что не каждому дано его поднять, но самому Тэту это удавалось, как впоследствии и Эндану.

Эндан подошёл к ним взял меч и повесил его обратно на стену.

– Мы не хотели шуметь, – начала говорить Фиона, словно провинившийся школьник. – Мы только хотели его внимательнее рассмотреть.

– А тут он упал… – закончил Атикин.

В другое время Эндан бы их отчитал за шум в доме магистра, но сейчас ему было не до этого, его голова и так взрывалась от обилия нахлынувших воспоминаний и мыслей. Так что он просто объяснил, что трогать в этом доме лучше ничего не стоит.

Эндан уже хотел было спросить о том, где остальные, как в гостиную вошёл Сандро.

– Магистр, приглашает вас на завтрак, – сказал Сандро.

В столовую от гостиной идти было недолго, всего лишь один коридор, в котором находились двери и в другие комнаты. Все коридоры в усадьбе магистра были белыми и почти не имели никаких украшений, но оставались весьма просторными.

– И какого это быть дворецким у магистра? – спросила Фиона у Сандро.

– Я не дворецкий, а личный помощник, – ответил кудесник.

Сандро очень гордился своим званием личного помощника и терпеть не мог, когда это звание опускали до каких-то низких профессий. Он вырос в бедном роде кудесников, которые и претендовать на что-то выше звания капитана обычно не могут. Такие обычно выполняют всю работу за знать, охраняя своих начальников. Сандро же повезло после знакомства с Энданом оказаться у магистра Шуалтыша, где он мог подтянуть свои знания и приподнять своё социальное положение.

Однако слова Фионы в данный момент его не беспокоили, его скорее занимали другие мысли. Прошло совсем мало времени с того момента, как магистр Шуалтыш поручил Сандро сжечь письма Тэта к Эндану, что он собственно не сделал. И сейчас, увидев Эндана в гостиной, он снова вспомнил о них и стал более сконцентрированным и молчаливым.

В данной тишине они и дошли до столовой. Столовая тоже оказалась очень обширной комнатой, в которой располагался длинный резной стол с такими же стульями. Мебель явно была сделана ещё пару веков назад, но в реставрации она точно не нуждалась, это даже дилетанту понятно.

Во главе стола сидел магистр Шуалтыш, а по его правую руку магистр Архилус. Вся же команда, за исключением Налли, расселись без какого-либо порядка, избегая лишь места по левую руку хозяина поместья.

Магистр рукой пригласил Эндана сесть рядом, а также предложил позавтракать Сандро, на что кудесники вежливо качнули головой и сели за свободные места.

– Что ж, угощайтесь, друзья, – сказал магистр и попросил двух слуг принести блюда.

Тут на столе появилось множество сытных блюд, начиная от классических утренних омлетов, и заканчивая жареным кабанчиком средних размеров. Напитками магистр тоже не поскупился, было принесено вино из погребов, а для Спайка специально раздобыли пива. Эндан тоже хотел выпить, чтобы до конца прийти в порядок, после пережитого, но магистр приказал ему не наливать.

– Тебе нужно сохранить способность мыслить, – сказал магистр. – Не просто вступать в философские споры, отстаивая конкретно своё мнение.

Эндан был очень расстроен таким решением магистра, но смог удержать себя в руках.

Завтраком были довольны все, некоторые даже никогда в жизни не питались так хорошо, но всё же особенное счастье читалось в глазах Атикина. Впервые за последний год, он ел блюда королевского уровня.

Закончив завтракать, магистр приказал оставить лишь напитки и начал беседу.

– Что вы думаете об Убийце? – спросил магистр. – Мне ещё не приходилось разговаривать с людьми, видевшими его.

Наступила тишина. Никому и в голову не приходило сказать что-то об Убийце. Воспоминания о нём слились в единый кошмар, ничего кроме ужаса он ни у кого не вызывал, но Эндан всё же ответил:

– Он опаснее любого человека, которого я знаю. Когда он говорит, создаётся ощущение, что он тебя считывает. Говорить с ним, это всё равно, что говорить с вами. Он вызывает страх и уважение, он может быть любезен, а может быть груб. И он хороший кудесник, очень даже хороший для человека, выросшего в Загорье. И знаете, пожалуй, его главное отличие от Вас это политическая позиция и его пренебрежение правилами.

– О да, он вмешивается в происходящее и устраивает пиры в святилищах богов, – сказал магистр. – И что же? Чего он хочет? И зачем он обратился к монахам?

– Простите, но чтобы всё это как следует обдумать, мне нужно избавиться от последствий тех галлюцинаций, которые он напустил на меня. А для этого как раз отлично подойдёт пиво, так что если не возражаете.

– Это не поможет, – сказал магистр Шуалтыш. – Ведь это была не галлюцинация. Он забросил тебя в самый низ Яузы, глубже падать не куда. Так что ты видел Палава-Киви, каменных колоссов, созданных богами для создания жизни на планете. Твой дед и твой младший брат верили в их существование, но не могли доказать, а Убийца смог открыть самый глубокий канал перемещения, чтобы избавиться от тебя.

– Нет, их не существует, они всего лишь легенда… вымысел, – ответил Эндан.

– Как и то, что вы всё ещё живы. Ведь ты сам описал его не как дурака, а как человека вдумчивого, человека, не совершающего лишних и необдуманных действий. Но при этом вы все живы.

– Значит, он допустил ошибку.

Магистр развёл руками.

– Пока ты не примешь то, что это было реальностью, ты не сможешь двигаться дальше.

Эндан молча встал из-за стола и вышел из столовой. Лишь Фиона хотела уже пойти за ним, но магистр рукой остановил её, и она осталась со всеми.

Разгневанный архимаг после завтрака решил провести время в медитации, стоя на мокрых камнях ручья. Шум текущей воды и пение лесных птиц всегда отвлекали от суеты реальности. Поначалу Эндан не понимал, зачем магистр приводил его по утрам сюда медитировать, ведь это не развивало его навыки и не обучало чему-то новому, но в один из дней ему удалось понять цель данных занятий. Они успокаивали разум, освобождали от лишних тревог и переживаний, оставляя только действительно важные знания и чувства.

Однако сейчас у Эндана была конкретная цель. Он хотел доказать, в первую очередь себе, что логично и правильно мыслить он может даже, сохраняя раздор в своей голове. Он не хотел признавать существование Палава-Киви, потому что ему казалось невозможным существование великанов, двигающих ядро планеты. Однако в существовании богов, хотя бы некоторых, он не сомневался, когда начинал об этом размышлять. В этом была вся суть его измышлений всегда, он был готов поверить в высшую силу, решающую вопросы бытия, но никак не во всяких мифических тварей, хотя даже в подобранной для него команде имели место быть существа не типичные для мира Яузы.

И в данный момент он не хотел отступать от своих идей и базисных мыслей. Нет, его целью стала попытка доказать всю силу его мозга, даже ценой его поломки из-за перегрева. Он составил даже для себя перечень вопросов о противнике, на которые он должен дать ответ.

Первый вопрос касался личности Убийцы. Эндан пытался скомпоновать все свои знания о нём. Многие бы не поняли данное желание Эндана, но он привык знать о своём противнике всё, что только можно, ещё один урок, который он получил от Туканга Отэма. Зная прошлое своего противника, ты можешь погрузиться в его голову, понять его цели и предугадать его поступки. Но об Убийце сведений почти не было. Здесь не было вековой истории Назурукта или информации от знакомых, были лишь небольшие урывки, раздобытые разведкой для Совета, и собственные ощущения. Эндан знал, что Убийца это на самом деле мощный архимаг, выросший в Загорье, где и школы магии нет, и говорящий о необходимости изменений в социальном строе. На этом знания об Убийце и заканчивались. Собственно с такими знаниями какие-то выводы сделать трудно, но часть Эндану всё-таки удалось вывести. Первый касался его сил и навыков. Как можно было вырасти в Загорье и при этом стать архимагом? Единственным вариантом было личное обучение у могущественного кудесника, отправленного в Загорье в ссылку, но большинство было убито или переведено в Магград ещё в первые годы правления Илдура. Последним кудесником с громким именем, которого искали огнестражи, был Артен Нонморт, отошедший от дел ещё лет за двадцать до этого события. Однако были и те, кого так и не нашли, например, Нгаро Ван – командир одной из армий Чёрного короля; да и сам Чёрный король, Фаенг, так и не был найден. В общем, способ обучения и, возможно, источник политических воззрений был найден, но личностно не установлен. Второй вывод относился к его действиям, Убийца был революционером, поднимающим за собой народные массы, но вот как он поступит, придя к власти, было не понятно. Практика показывала, что большинство так забравшихся на верхушку в итоге предавало свои идеи и лишь усугубляло уже имеющие проблемы, но ведь были люди вроде Кесона Сода²⁹, которые были верны своим идеям до конца, пусть даже и безумным.

Второй вопрос, занимавший его мысли, Эндан формулировал так: «Какая цель была у Убийце в монастыре?» – и с ним было сложнее. Человек, устраивающий революцию и судя по всему не уважающий религии, вдруг обращается к радикально настроенным монахам. Эндан не видел в этом логики, должна была быть причина, ведь вряд ли за ними пойдут толпы верующих, у данной религии всё же не так много последователей. Да и они не реагируют обычно на людские дела, а значит, ему удалось предложить им что-то стоящее. Притом понять, что понадобилось от монахов Убийце, ещё можно было: он мог получить от них какую-нибудь информацию или артефакт, или ещё что-нибудь представляющее ценность для победы над действующей системой, – а вот понять, чем он мог заинтересовать монахов, на данный момент было невозможно.

И третий вопрос был более личным, от ответа на который могло зависеть всё. Почему они всё ещё живы? Почему Убийца не покончил с ними, когда была возможность, а оставил их валятся без сознания? Ведь это не могло быть каким-то стратегическим ходом, так как Убийца не дурак и прекрасно должен понимать, что Эндан не отступится и продолжит дело данное ему. И тогда какой смысл оставлять его и остальных в живых? Это же будет только мешать.

Так долго ещё Эндан стоял на камнях ручья и наслаждался пением птиц, всё больше погружаясь в размышления, стараясь подальше уйти от основополагающих для любой личности вопросов.

В это время в столовой, из которой магистру Шуалтышу так и не дали уйти, товарищи Эндана по команде завалили хозяина уймой вопросов, на которые магистр с удовольствием отвечал. Ему всегда нравилось что-то рассказывать и объяснять в спокойной обстановке. Он рассказал им историю дома, который как оказалось лишь последние семнадцать лет полностью принадлежит ему. Раньше в нём располагалась школа магии, в которой в своё время обучались представители самых знатных семей кудесников из любых королевств. Магистр в то время, как и сейчас являлся директором данной школы и ещё с десятка филиалов по всей Яузе, но тогда он ещё и сам занимался преподавательской деятельностью. Он приглашал в школу людей, которые, по его мнению, были способны обучить сильных и серьёзных кудесников, которые были бы способны на великие дела. Однако потом пришёл к власти Илдур, решивший, что кудесники должны быть подвластны лишь ему и прикрыл все школы, основав одну гигантскую в Магграде, и полностью взял её под свой контроль. Он начал ставить своих учителей, которые начали обучать по его программе, старавшейся урезать количество сильных кудесников. Илдур сам был лишь личем, что в то время было средним показателем, поэтому сильные кудесники ему были не нужны, ещё власть отобрать могут. Так Магистр остался в этом доме один, который Илдур в качестве компенсации перевёл полностью в его распоряжение.

Магистр рассказывал ещё много чего и отвечал на все вопросы, но на один он дал очень размытый ответ. Бен всё же задал свой вопрос о том, как их нашёл магистр, на что тот ответил, мол у него есть свои способы и они всегда будут под его надзором.

Пока все сидели в столовой, магистр Архилус встал из-за стола и пригласил Ква перейти в гостиную, где магистр опустился в мягкое кресло и ласково сжал руки девушки.

– Ну, как ты? Тебя не ранили? – с очень добрыми, почти слезливыми глазами, спросил старый архимаг.

– Нет, Убийца лишь головой о стену слегка приложил, но магистр Шуалтыш сказал, что всё хорошо, – с задорной улыбкой отвечала Ква, – а в бою с монахами я даже не участвовала, Эндан поручил мне заниматься их телепортацией.

– Это хорошо… хорошо, – сказал магистр и прижал руки Ква к губам.

– Я надеюсь, он тебя не унижает… не делает ничего неправильного… как и все они…

Ква посмотрела на старого кудесника взглядом, которым обычно смотрят на родителей, чья опека бывает лишней, слегка глуповатой, но всё такой же милой.

– Не волнуйтесь, магистр, они все очень обходительны и дружелюбны. И я уверена, что ни у кого и в мыслях нет ничего дурного, – присев рядом отвечала Ква.

Магистр ещё раз поднёс её кисти к рукам и поцеловал их. Он так привязался к Ква за последние тридцать восемь лет, что отпустить её было для него самым болезненным решением, и то его даже не спросили, а уже просто поставили перед фактом. И от этого ему было ещё больнее.

Через пару часов Эндан уже сидел в кабинете магистра Шуалтыша и дожидался двух старых почтенных кудесников. Магистры не заставили себя долго ждать. Как только Сандро сообщил о возвращении Эндана, Шуалтыш встал из-за стола, оставив гостей одних, а Архилус, как бы ему не было сложно отпустить Ква, последовал за ним.

– Итак, ты успокоился? – спросил Шуалтыш. – Отлично. Значит, всё-таки признал, что это были не галлюцинации.

– Не признал, – прервал магистра Эндан, – но успокоился.

Магистр серьёзно посмотрел на Эндана. Ему казалось, немного оскорбительным данная фраза, но он сдержался.

– То есть ты готов к разумному логическому разговору? Что ж. Что тогда нужно было Убийце в храме? Зачем он сидел там две недели?

– Что-то ищет, – спокойно отвечал Эндан. – Возможно, артефакт или информацию. Может, какой-то обряд или заклинание. Трудно сказать что-то наверняка…

– Сегодня утром один служитель Дьябло в Магграде по имени Тайро заявил о пропаже Каматьона, священной книги Дьябло, – сказал Архилус, разворачивая газету, принесённую сегодняшним утром Каноком. – Культ Дьябло децентрализован, и если один храм принимает какое-то решение, это не значит, что остальные тоже принимают его. Скорее всего они даже и не знают, где сейчас данная книга, просто почувствовали её отсутствие. И обычно данная книга находится за семью печатями в храме, где вы были прошлой ночью.

– Однако сейчас там книги действительно нет, – прервал речь магистр Шуалтыш. – Я посылал Бена найти её, он вернулся ни с чем.

– Вы хотите сказать, что Убийца рисковал собственной жизнью ради книги, которую я уверен, можно найти в любом книжном магазине.

Архилу, сняв очки, пристально посмотрел на Эндана.

– Не в любом. Культисты слишком сильно её оберегают. Они могут дать её прочитать одному из своих, избранным выписать ряд обрядов, которые потом и разлетаются по миру. Однако переписать Каматьон они позволили лишь однажды, и никто в мире точно не знает, где он сейчас находится.

Эндан настороженно посмотрел в лицо магистра Шуалтыша.

– Только рне говорите, что она сейчас там где я думаю, – произнёс Эндан. – Не у старого же Эндория…

– Вот ты и узнаешь, когда его навестишь, а то он тебя найти никак не может.

Эндан взялся за голову обеими руками.

– Прикажете выдвигаться?

– Ты лидер операции не я, как ты скажешь, так и будет, – всё так же ровно ответил Магистр Шуалтыш. – Не забывай, я не вмешиваюсь.

– А разве то, что вы пришли не является вмешательством?

– Нет, это лёгкая услуга.

Эндан поднялся из кресла и хотел уже выйти из кабинета, как магистр Архилус задал последний вопрос:

– Эндан, мы с магистром прекрасно знаем твоё отношение к Илдуру, его реформам, отношению к народу, поэтому мне хотелось бы узнать, почему ты не примкнул к Убийце.

Эндан знал, что данный вопрос в итоге прозвучит, поэтому, стоя на камнях ручья, он старательно сам для себя пытался обосновать свой отказ.

– Года четыре назад я дал слово служить данной системе, стране, правителю, и хоть я не являюсь солдатом, честь у меня всё же есть, – отвечал, повернув к магистру голову, Эндан. – И если бы я примкнул к нему, я был бы первым, кто возненавидит меня, потому что это было бы предательство.

С этими словами Эндан покинул комнату и отправился готовить команду к отъезду.

Через час путники уже стояли у ворот усадьбы, усаживаясь на тех же лошадей, на которых они ехали к храму, их с собой привёз магистр Архилус, получивший в ночи приглашение магистра Шуалтыша и всполошивший всю стражу да конюхов. Люк в первую очередь бросился проверять седло на наличие письма, но его там не оказалось.

– Насчёт письма не беспокойся, – обратился к Люку магистр Архилус. – Его Хорилл отправил по почте на указанный адрес, ещё при обыске лошадей. Он может быть и грубый, но уж точно не злой.

Люк, успокоившись, также как и все запрыгнул на лошадь и стал ожидать Эндана, которого тоже задержал магистр Архилус.

– Слушай меня внимательно, Эндан, если с Ква что-то случится, ты будешь отвечать передо мной. И неважно что, ранят, разобьют сердце или ещё что-нибудь, отвечать будешь ты. Всё понял?

– Но я же не могу отслеживать каждый её шаг…

– Не мои проблемы. Ну, всё иди.

Эндан слегка во взведённом состоянии запрыгнул на коня, и дал команду всем выезжать в колонну по два, сам он шёл впереди, работая с картой, выданной перед отъездом магистром Шуалтышем.

Всё то время пока Эндан находился в гостях у магистра Шуалтыша мысли Сандро метались из стороны в сторону. С одной стороны он считал должным отдать другу письма, предназначенные ему. Но с другой стороны, за это бы его магистр Шуалтыш по головке не погладил, ведь ему было поручено сжечь их.

И вот после отъезда Эндана Сандро заперся в своей комнатушке и сел за письменный стол. Его голова разрывалась. Он винил себя за то, что не отдал письма Эндану, пока он был здесь, ведь в них может храниться нечто важное, что способно резко поменять и мировоззрение Эндана и весь его подход.

«Но ведь там могло и не быть чего-то подобного, – рассудил Сандро. Может там лишь слёзное прощание Тэта с любимым внуком, которое Шуалтыш повелел сжечь, просто потому, что оно могло выбить Эндана из колеи? Откуда мне это было знать, ведь я не читал эти письма! А значит, и передать могу попозже, когда вся это возня с Убийцей прекратиться. Или ещё лучше, когда я поднимусь по карьерной лестнице».

«Однако что же я тогда за человек тогда такой? Откуда столько эгоизма? Нет, это неправильно, письма нужно было отдать, он ведь мне всё-таки друг. Да и если бы не был другом, это всё равно было бы правильно, а, следовательно, так и надо было поступить.

А почему я сказал было? Неужели я упустил свой единственный раз? Что за не пристойная оговорка! Таких мыслей допускать нельзя! Отдам при следующей же встрече. Прямо в руки ему передам, и пускай магистр Шуалтыш с меня, хоть три шкуры спустит! Не жалко!»

«Или всё же жалко?» – спросил сам себя Сандро и удал головой об стол.

Глава 7

К ночи путники дошли до нужной деревни. Огней в окнах домов уже не было, а может свечи в домах никогда и не зажигались. Людей на дороге они тоже не встречали, но судя по состоянию домов и полей, заброшенной деревня не была, но и жизни богатой здесь не было. Никто даже в окно не выглянул, услышав цокот копыт, все будто спрятались или затаились в ожидании грозы.

Пройдя деревню насквозь, путники вышли к небольшой каменной постройке, выполненной без каких-либо украшений, просто несколько больших каменных блоков.

Привязав лошадь к ближайшему от здания дереву, Эндан подошёл к входной двери. Он не хотел встречаться со старым Эндорием ещё ближайшие несколько месяцев. В последний раз, когда он был здесь, он стащил из библиотеки один старый не расшифрованный свиток в подарок Сандро на Пуна-Вэймар, чтобы тот смог проявить все свои способности и доказать магистру Шуалтышу свою важность. Так что последняя встреча Эндана и Эндория закончилась не лучшим образом, однако старый библиотекарь мог и не заметить пропажу одного из множества свитков.

– Это и есть та самая библиотека? – спросил Люк. – А обещали самую большую в мире библиотеку!.. Мне кажется, даже у нас дома, места для книг больше будет.

Фиона как всегда с гневом посмотрела на Люка, её всё больше раздражали его высказывания. Она думала, что этими высказываниями он лишь привлекает к себе внимание, завоёвывая ими авторитет в группе. А ещё она чувствовала, в этом какое-то недоверие к решениям и действиям Эндана, считая это даже лёгким способом переворота.

Эндан постучал в дверь и сделал шаг назад.

Старые деревянные двери со скрипом стали открываться, давая возможность всем заглянуть внутрь и попытаться рассмотреть темноту, таящуюся по ту сторону лестницы, ведущей вниз.

– Ладно, признаю, – произнёс Люк, – возможно, эта библиотека и не такая уж маленькая.

Эндан не спеша начал спускаться вниз, освещая себе путь посохом, череп на конце которого вдруг зажёгся голубоватым свечением. Внизу же Эндан уже зажёг по щелчку пальцев свечки и факелы, которые Эндорий закрепил на нужных местах, так чтобы огонь не перешёл на бумаги.

Внизу за письменным столом сидел старый костлявый старик с арбалетом, в глазах которого так и читалась злость. Он направлял арбалет прямо в голову Эндана и прищуренным взглядом впивался в его плоть.

– Где мой свиток, – медленно по одному слову произносил старик.

– Ну, у меня его больше нет, – сказал Эндан. – Но я уверен, что с ним сейчас всё в порядке. Он наверняка сейчас лежит в ящике какого-нибудь стола в доме магистра Шуалтыша.

– Магистр уже изучал данный свиток, – не опуская арбалет, продолжал старик. – И помнится, он ничего не смог из него вынести. Ну, по крайней мере, он так сказал…

– А я не говорил, что он конкретно у магистра. Я сказал, что он в его доме…

– Только не говори, что ты его отдал тому недотёпе Саркину, он ведь даже не знатного происхождения. Такие не созданы для великих свершений. Ум и благородство передаются по наследству, не может среди дураков родится гений, – ворчливо говорил старик. – Он ведь его не вернёт, я правильно понимаю? Кошмар, ты даже не представляешь, чего мне стоило раздобыть его. На него кстати недавно приезжали посмотреть из Магграда, но как ты понимаешь, они уехали ни с чем. А ведь у них шансов его расшифровать больше, чем у твоего Сандро. А ведь этот свиток был написан ещё в эпоху легенд, он мог нам раскрыть новые подробности тех лет.

Высказав всё это, старик положил арбалет на стол и подошёл к Эндану. Он взглянул ему в глаза, затем улыбнулся и обнял, как старого друга.

– Ну, проходи, проходи, – сказал Эндорий. – Я если честно не ждал сегодня гостей, особенно ночью, но ты уж проходи. Может, чайку?

– Да, это было бы хорошо. Только вот у тебя хватит чая на девятерых?

– На девятерых? – задумался старик. – Ладно уж веди своих сюда, только вот без животных всяких. Им в библиотеке не место.

Эндан позвал вниз всех остальных, приказав Налли следить за лошадьми, и если что поднять такой шум, чтобы её и в библиотеке было слышно.

Библиотека у Эндория была действительно огромная, он собирал её всю жизнь, путешествуя по разным странам, скупая древние свитки, их переводы, переписывая тексты. Раньше его библиотеку спонсировало государство, считая своим долгом обеспечить людей возможностью духовно обогащаться. А потом к власти пришёл Илдур, и долг изменился. Теперь государству куда важнее обеспечить людей целью личного заработка и получения роскошной жизни. Так Эндория оставили одного в деревне Тума, где он уже не мог влиять своим инакомыслием на сознание общества, тем более в преклонном возрасте.

Эндорий не был кудесником, но и представителем простой семьи ремесленников он тоже не являлся. Он был представителем одного из немногих родов знатных людей в царстве магии, которые сохранили своё выгодное положение со времён гонений на кудесников. И Эндорий не был последним членом, угасающего рода, как это обычно принято думать об одиноких стариках. Нет, у него были и дети, и внуки, жившие в Магграде, оставившие старика одного, считая его мировоззрение признаком сумасшествия. Он считал, что духовное развитие важнее карьерного роста, что одна книга куда дороже золота. И главное, он считал, что культура человека должна взращиваться поколениями, что нельзя допускать к вершине амбиционных нищих, которые может быть и умны, но бесчестны. На этой почве его и выслали из столицы, ведь как можно так думать, когда главой государства является человек, не имеющий должной породы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Яуза – именно так называлась планета, обладающая огромным разнообразием разумных существ. Яуза была частью системы, состоящей из трёх обитаемых планет, и была второй планетой от солнца.

Вернуться

2

В какой-то момент своего развития эльфы и люди решили использовать термин «существо» как обозначение представителя любой разумной расы, дабы никого не оскорбить.

Вернуться

3

Календарь Яузы состоит из тринадцати месяцев по 28 дней. Примавар – это третий месяц года, который начинается с ранних весенних дней.

Вернуться

4

Бой двух кудесников, после которого люди ввели новую систему летоисчисления, обозвав всё, что было ранее, Эпохой Легенд.

Вернуться

5

Совет Магии – это орган власти, контролирующий все процессы и руководящий всеми ведомостями в землях людей. Совет Магии состоял из главы совета и шести магистров, назначенных председателем.

Вернуться

6

Архимаг – одно из званий кудесников, говорящее о его способностях. Конкретно звание архимага означало, что кудесник овладел тремя из пяти ветвями магии, и знание о каждой из них было не ниже третьего круга. Много лет назад кудесники разделили для удобства изучения и раскрытия потенциала человека магию на пять ветвей: смерть (некромантию), жизнь (лечебную), порядок (разума), хаос (боевую), природа (ветвь зелий) – каждая из которых делилась на пять кругов заклинаний в зависимости от сложности изучения.

Вернуться

7

Грызбок – вымирающий вид животных, похожих на носорогов, но имеющих три рога и коричневую кожу.

Вернуться

8

Басмунд – самый большой из континентов Яузы, где зародились самые крупные державы эльфов, людей, орков и т.д.

Вернуться

9

Южные орки – одна из ветвей оркского народа; их отличительными чертами были жестокость и свирепство, которое уважали даже драконы.

Вернуться

10

Чудесфор – кудесник, освоивший четыре ветви магии.

Вернуться

11

Яузианский арбуз – это синий плод размером с кулак, произрастающий на деревьях и имеющий кучу незаметных семян в своей мякоти.

Вернуться

12

14 примавара превращенцы отмечают день образования собственного государства и устраивают в честь этого военный парад в своей столице, Ернодске.

Вернуться

13

Лич – кудесник, овладевший магией смерти и хаоса.

Вернуться

14

Как и орки эльфы Яузы уже давно разбились на раздельные нации. Линнскими эльфами называли тех, что поселился почти две тысячи лет назад на острове Саркони, расположенном чуть севернее земель Совета.

Вернуться

15

Ардория – государство эльфов, расположившееся в лесах восточнее земель Совета.

Вернуться

16

Галеа – первая планета от солнца, колонизацией которой занялись ещё четыреста пятьдесят лет назад.

Вернуться

17

Нариум – это растение, употребление которого обостряет все чувства организма, а также может вызывать галлюцинации. Помимо этого употребление нариума вызывает очень скорое привыкание. Запрещён в большинстве стран.

Вернуться

18

Махета – второй по величине континент Яузы, получивший свободу от центральных государств в ходе войны клонов. Последние пять веков имеет формальную власть, не вмешивающуюся в торговлю своих фермеров.

Вернуться

19

Клонизаторы – люди, выращивающие и использующие клонов в своих целях, часто в целях эксплуатации на плантации.

Вернуться

20

Мозгодёр – животное, похожее на увеличенного муравьеда изо рта которого вылезает трубка с зубами, способными прогрызть череп.

Вернуться

21

Моурк – гигантское насекомоподобное существо, проживающее на болотах Яузы.

Вернуться

22

Огнестраж – боевой кудесник магии хаоса.

Вернуться

23

Купкынская зона – это юго-восточная территория материка Басмунд, куда боятся забрести абсолютно все жители Яузы из-за различных поверий, связанных с этими болотами. Рассказывают, что там обитают самые отвратные создания, чью внешность часто описывают, используя словосочетания: «летающий глаз», «сгорбленные зелёные одноглазые полурослики» и «волосы-змеи».

Вернуться

24

Мг – обозначение валюты, распространённой в землях Совета.

Вернуться

25

Ликс – остров, заселённый южными орками, что расположился в вампирском море, как его называли все не вампиры.

Вернуться

26

Сотмиин кал – заклинание уменьшения веса объекта, за счёт передачи его другому предмету.

Вернуться

27

Манкраты – близкие родственники гоблинов, однако ни один из видов не признаёт данное родство и вечно воюет за территорию.

Вернуться

28

Грязчалы – демонические воплощения пороков людей, служащие Дьябло.

Вернуться

29

Кесон Сод – предводитель всемирного восстания анархистов в 1970-ых годах.

Вернуться