Денис Маденов
Истощение судьбой

I

Проходил день. Смеркалось. Вечер хвастливо жёг свет на фонарных столбах и упрямо диктовал холод. По моде одетый человек своевольной походкой достиг автобуса, точно рассчитав время его остановки, проворно минуя встречных, изумленных лихостью юноши прохожих, и вошел в салон. Ему в глаза взглянул такой же юный и высокий, как и он сам, военнослужащий какого-то низкого звания, но поспешно спрятал свои зеницы в рядом стоящем ватнике сослуживца. Человек N (имя действительно связано с буквой “н”: родители назвали юношу в честь одного из древнегреческих героев) со спокойным достоинством оплатил проезд. Пока водитель пробивал талон гражданину N, тот, приспустив полукруглые очки с тонкой оправой без диоптрий на середину носа, заглянул в глаза бабушке, сидящей у окна напротив рубки шофера, однако та, почувствовав ослепительное влияние наружности молодого человека, смущенно и быстро отвернулась от него. Точнее, она была в нерешительности: смотреть ей перед собой или на быстро мелькающие бордюры и горящие витрины магазинов по правое ее плечо. Кстати, о магазинах, о городе…

Юношу N было видно везде. Он часто гулял в парках, прохаживался по центру города и широким улицам, названия каких сразу приходили на ум прохожим, когда приезжие спрашивали их о том, где возможно прогуляться и, своего рода, отдохнуть. Молодой человек был заметен в гастрономических магазинах, где он обычно появлялся по пятницам, обходил все отделы по часовой и против часовой стрелки, изучая новые товары и новых посетителей, и по устоявшемуся обычаю брал с собой на кассу довольно мало. Приветствовался с кассирами и кассиршами каждый раз по-новому, прощался по-новому. Иной раз было совсем непонятно, как завзятое «привет» можно превратить в многосоставное предложение, но у молодого человека получалось, хотя, наверное, это отнимало часть сил.

Мистер N заглядывал нередко в хозяйственные отделения, потому что ему приходилось частенько менять коврики в прихожей, ибо он часто гулял, а также вставлять на место преходящих отработанных лампочек в ванной комнате, которая отличалась от большинства ванных присутствием огромного, по меркам любого человека, зеркала, причем не одного, новые. Прислушиваясь к запаху резины и краски, оглядывая садовых мышей, лягушек, гномов, фламинго и дачные качели с навесом, юноша перемещался в мир грёз, куда доступ был открыт одному N…

Молодой человек шёл в театры, практически все время в первые ряды и первым вставал на аплодисменты актерам, иногда преждевременно – тогда смущенные артисты испуганно краснели и пытались перекричать незаконченными репликами рокот хлопков, перемежающийся с выстреливающими огульно «браво».

N навещал пекарни, где брал свои любимые пышки в помадке и получал в подарок сладкие улыбки продавцов по выходе и очередном визите. Он обожал, как и многие в этом пристоличном городе, просто бывать в пекарнях, просто там находиться некоторое время, а потом уходить. Однако от господина N нельзя было ожидать скорого или бесприбыльного ухода. Традиционно он входил через главные двери пекарни, стоял несколько секунд у порога, ожидая, когда до него дойдет запах булок, затем оценивающе всасывал его прямым красивым носом, и чисто после этого, кивнув чуть-чуть заметно и глазами поставив на самом продавце штамп удовлетворения критериям качества, проходил далее, внутрь. На полки с продаваемыми изделиями N смотрел, как опытный критик рассматривает творчество начинающих талантливых художников, за исключением того факта, что, скорее всего, критикам не мешает во время экспертизы аромат батонов, мягкость которых чувствовалась в самом воздухе.

Человек N присутствовал в местах показа новейшего кино, и такие места он называл «иллюзионами». Там юноша устраивался на ворсистом упругом кресле близ входа и встречал гостей-зрителей многозначительным, одобрительным взглядом.

Он заходил в музеи, где ходил по залам, прислушиваясь к стону кожаных челси, отфальцованных ваксой; ревизовал довольно нередко для хозяина нулевого числа домашних животных зоомагазины, покупал корм для рыбок, дабы покормить уток у Центрального пруда; клиники проведывались N-ом, когда тот желал приобрести что-либо «гидрокарбонатное или хлоридно-натриевое». Те, к кому молодой человек обращался, недоумевали, но N снисходительно, плавно улыбался и спешил им объяснить: «Ессентуки». А переступая порог церкви, юноша приобретал огромную в обхвате восковую свечу, усиленно прижигал её основание, наконец, прилеплял ее к подсвечнику на столике посреди залы, куда притягивалась куча народу. И они крестились, и N крестился. Выходя из внутреннего предалтарного зала, воцерковленный юноша как бы сочувственно и светло-печально заглядывал в очи тем, кто попадался на пути и легонько, едва примечательно кивал. Уже сойдя с паперти, он полосовал себя правой кистью и выдыхал поклоном перед витражом Иисуса Христа. Часто у входа в церковь стояли нищие, прокаженные и заблудшие пьяницы. Им господин N давал поровну, и из-за этого он большей частью беднел сам, потому что просчитывался и, отдавая четверым по немалой сумме, последнему не мог дать меньше, и так он прощался с деньгами на проезд и напомаженные пышечки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.