Александр Ежов
Виктор Перемесов и другие. Часть первая

Мастер

Виктор Дмитриевич Перемесов – мастер третьего пролета второго цеха. Положительный мужчина средних лет с широко посаженными зелеными глазами, густыми волнистыми волосами, мужественным волевым подбородком и густыми пшеничными усами, безупречно сочетающимися с классическим синим рабочим халатом. Сейчас он уставился в монитор немигающим взглядом, методично прокручивая фейсбучную ленту. В Сети кто-то продавал детские резиновые сапоги в идеальном состоянии, кто-то изрекал мудрость сермяжную, кто-то гнал самодеятельность.

В дверь кабинета робко постучали и, не дожидаясь ответа, распахнули ее. На пороге нарисовался Саша Ершов – слесарь-сборщик четвертого разряда, парень нестарательный, но отстающий.

– Митрич, я это… спросить хотел, – Сашка переминался с ноги на ногу.

– Спрашивай, раз хотел, – не отрывая глаз от экрана, резонно заметил мастер.

– Мне бы разряд поднять. Если, конечно, реально, – опустив глаза в пол, пробормотал посетитель.

Виктор Дмитриевич поднял лицо на просящего и молча смотрел на него неприлично долго. Взгляд его окутывал собеседника, словно проникая сквозь него, и почему-то складывалось ощущение, что мастер смотрит Саше в затылок.

– Это не реально, – холодно сообщил он.

– Но почему? – подавленно спросил слесарь.

– Ты еще слишком молод, – Перемесов вернулся в ленту, давая понять, что разговор окончен.

Возвратившись в бригаду, Саша закурил. Сослуживцы молчали. До окончания первого перерыва оставалось несколько минут, но день уже был испорчен. По сути, парень являлся делегатом, поскольку вопрос повышения разрядов остро интересовал коллектив всего участка, но первым идти к мастеру никто не хотел. После обеда напарник Саши, сварщик Костя Иванов, выбрав момент, завел разговор.

– Сань, че Митрич-то сказал? – деликатно поинтересовался он.

– Сказал, что я молодой… А мне тридцать пять лет! Мне разряд сейчас нужен, а не тогда, когда я какать без напряжения буду, – злобно проговорил Ершов.

Виктор Перемесов был женат уже не первый раз и теперь находился в процессе выстраивания отношений с молодой (во всех смыслах) супругой. Он человек добрый и смелый, не боялся алиментов и любил детей. Супруга его находилась на пятом месяце и, в связи с этим Виктор решал квартирный вопрос. Приобрел трешку в новом доме с хорошей планировкой, но без отделки, поэтому теперь сам делал в ней ремонт после работы. Обычно домой он возвращался поздно, но в этот раз у него как говориться «не стоял» на работу, и он убежал с объекта пораньше. К своему удивлению, Виктор обнаружил у себя дома нежданного гостя. Возле его молодой красавицы жены сидел сухощавый юноша модельной внешности.

– Это мой друг, – сообщила супруга.

– Фредди, – юноша приподнялся со стула.

– Витя, – представился хозяин, осторожно пожимая ухоженную руку гостя.

На самом деле, звали молодого человека Федор, но он почему-то предпочитал представляться как Фредди. Позиционировал себя как представитель творческой интеллигенции и являлся то ли одногруппником то ли однопартийцем весьма деятельной и разносторонне развитой супруги.

После ужина пили чай с крыжовенным вареньем и беседовали о роли Егора Летова в становлении русского андеграунда, о влиянии политических репрессий на творчество Сергея Михалка, а также значении татуировок на лицах рэперов. Прощаясь, уже в прихожей Фредди смущенно попросил двадцатку взаймы на пару недель. Просьбу удовлетворили.

Помимо своих основных обязанностей, Виктор Дмитриевич руководил кружком производственной самодеятельности под названием «Заводские позорники» и каждый третий четверг месяца готовил материал для сдачи в корпоративную газету. На сей раз он утвердил в печать стихотворение сварщика Константина Иванова.

«Мухоловка»

Тяжелый взгляд мастака,

Дрожь в пальцах, верещание болгарки,

Железа вонь и обожженные глаза,

И шанс осмыслить теплоту кухарки.

Перемесов был убежден, что качественный досуг трудящихся благотворно влияет на производительность, и всячески продвигал творческие начинания коллег на заседаниях комитета по развитию корпоративной культуры. Он размышлял над тем, что человека довольно легко расхолодить деньгами и необходимо рассматривать его творческую активность в качестве индикатора, который показывает, что индивидуум готов к повышению качества жизни. Этот аргумент Виктор активно использовал при прояснении мутной ситуации в разрядной политике отдела нормирования. Телефонный звонок стационарного аппарата оторвал мастера от размышлений о производственном менеджменте. Звонила супруга.

– Привет, ты сегодня во сколько будешь? – томным голосом поинтересовалась она.

– Сегодня приду к ужину. Кстати, твой приятель Фредди мог бы оказать мне небольшую услугу? Кое-что нужно помочь поднять в квартиру, буду весьма признателен, если он найдет время сегодня в четыре часа, – деловито сообщил Виктор.

– Думаю, он не откажет, – промурлыкала трубка.

Ровно в четыре Фредди был на месте. Около подъезда он увидел Виктора Дмитриевича, который махал руками, подгоняя высокий микроавтобус плотнее к дверям. Когда автомобиль был припаркован должным образом, из кабины выскочил здоровенный водила и вручил ключи Перемесову.

– Митрич, вы как управитесь, поставьте машину к соседнему подъезду – у меня там теща живет. А я пойду пока к ней, сосну пару часиков перед тренировкой.

– Не вопрос, – кивнул тот.

Фредди был слегка навеселе и настроен весьма романтически, но слегка скис после того, как Виктор распахнул дверцы фургона, из которого на Федю уставились листы гипсокартона.

– Какой этаж? – поинтересовался друг жены.

– Шестой, – ровным тоном сообщил мастер.

Позже за ужином Виктор Дмитриевич мимоходом поинтересовался у супруги, вернул ли Фредди двадцатку. Ответ был отрицательным.

Сантехник

Саша Ершов любил смотреть по телевизору всевозможные бои без правил, бокс и прочие маскулинные передачи. Кроме этого, он уважал хороший автозвук, знал, как настроить автомагнитолу и умел просиликонить дребезжащий пластик не только в интерьере автомобиля, но и в экстерьере. Также Саша любил женщин и, что самое интересное, женщины любили его в ответ. На данном этапе в делах амурных наблюдалась некоторое затишье, Саша находился в поиске. Он оказывал знаки внимания некоторым дамам, а те ухаживали за ним, порой дело доходило даже до назойливости. Проблема заключалась в том, что женщины хотели серьезных отношений, а Саша ждал дружбы, легкости и позитивного драйва. Зима только-только начинала вступать в свои права, редкие снежинки, местами гололедица, а в целом – сухо и тепло. Еще немного, и Новый год. На работе сообщили, что праздничные мероприятия пройдут на этот раз как всегда в заводской столовой. На душе после этого объявления стало сразу как-то радостно и светло, вспомнился школьный огонек в седьмом классе, ягодное вино в женском туалете, медлячок с одноклассницей, елка в актовом зале и, понятное дело, запах мандаринов и ванильных сигарет. На этой теплой ламповой волне Саша проплыл через проходную, тут же увидел Свету Алиеву и сходу позвал ее в кафешку. Та приняла приглашение.

Светлана Алиева являлась хостес завода, лицом компании и авангардом службы безопасности. Сорок лет, хороша собой и легка в общении. Работает на пешеходной проходной, и редкий мужчина, приближающийся к турникету, втайне не мечтает, чтобы Света его обыскала на предмет абразивных материалов или средств индивидуальной защиты. Ее жизненным кредо являлось: «Лучше быть хорошей любовницей, чем плохой женой». Чайлдфри. Физкультурница. Скорпион.

…

– Саша, ты пойми, девочки хотят не отношений, а стабильности. Ты классный парень и я с радостью буду с тобой дружить, но, чтобы эта история не оказалась скучной, нужно работать над ситуацией. Спортивное питание, ботокс, маникюр-педикюр, белье, жиросжигатели – это минимум триста сорок евро в месяц. Отсосать за бутылку пива – это не наш сценарий. У меня все свое: и квартира, и сиськи, – Света, лукаво улыбаясь, смотрела на парня и помешивала сливки в морковном фреше.

– А можно этот шикарный гараж с другом на двоих снимать? – как мог отшучивался Санек. Такой ценник он не тянул, даже если бы завтра поднялся на разряд выше.

– Ага, мне как раз Шниперсон из отдела нормирования то же самое предлагает – по графику два через два. Ты меня с проституткой то не путай, – Света принялась пить сок через соломинку, облизывая губы.

– Так Шниперсон-то ведь гей. Мне мужики говорили, что он письмо написал в штаб-квартиру Икеи, хочет их засудить за то, что на инструкции по сборке шкафа мужик с бабой изображены. А это создает напряжение и ущемляет меньшинства. Наверняка он просто хочет сделать вид, что у вас роман, чтобы прикинуться нормальным мужиком, – предположил Саша.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.