Алан Эльбарс
Верлибры на скалах

Торговец временем

«До своего камня рукой подать…»

До своего камня рукой подать
вот он
До своей звезды мне надо дойти
А то зачем я здесь

Не для того же чтоб взять и вернуться
откуда пришёл

Тогда зачем мне жизнь и зачем она
Создателю

До своей звезды мне надо дойти
шаг за шагом
ступень за ступенью
вот они
солнце
луна
молния
ветер
облако
гора
птица
радуга
дерево
травинка
тишина

До своей звезды мне надо дойти –
а то зачем я здесь
SOS. XXI в.

Как же давно одряхлели наши слова
Что помоложе – и тем
шестой десяток веков

Древнее «дай»
сильней молодого «возьми»
«мой» старше чем «твой»
«дубина» раньше «любви»
«война» раньше «мира» возникла

Подслеповаты они
да и слышат неважно
и память всё больше шалит…
вот потому всё труднее
общий язык нам найти
мысль донести друг до друга
SOS!
Новые бросьте слова
Иначе в трясину затянут
«дай»
«мой»
«дубина»
«война»

«Почему-то хочу…»

Почему-то хочу
лист опавший поднять
пусть он и не доллар

и упавшую с неба звезду –
хоть и не бриллиант

птенца
что из гнёздышка выпал –
пусть пока что не песню

Хочется камень пустить –
чтоб запрыгал он
как лягушонок
по солнечной глади воды

Значит
я не хочу
лебедю шею свернуть
снять шкуру с медведя
раздавить муравья
бесцельно палить в облака
убегать от дождя
от темноты
прятаться под фонарём –
больше уже не боюсь

Тень

Тень моя
что при мне была неотлучно
за то, что я не давал
одной ей и шагу ступить
вдруг на меня осерчала –
взяла да ушла

Если заметите вы
одиноко бредущую тень
ей передайте
прощенья прошу
что долго её обижал
жду чтоб вернулась назад

Выйти из дома теперь
ночью только и можно
или в самую хмарь

Вы же без тени увидев меня
сразу святым назовёте
а я обманщиком быть не хочу

Или что хуже
полиции в руки попасть
Тут же возьмут под арест
Инопланетный шпион

Потом объясняй им
с паспортом в руках
что ты гражданин РФ
и живёшь по адресу
360000 КБР г Нальчик
и что ты писатель
автор 20 книг
и что тебя читают
даже во Франции

Эй люди добрые
Тень помогите найти
Кто я без тени
что

Солнце

Куда ни глянешь –
везде часы
Часы на башнях
часы на столбах
часы на стенах
часы на руках
часы в карманах
и на вокзалах
станциях
аэропортах
космодромах…

Где только нет
этих часов
Часы стучащие
бьющие и
звенящие
говорящие
даже немые –
только и делают
что
погоняют нас
упавших
подхлёстывают камчой

Девочка в школу бежит
так что «зебры» не видит

ревёт сирена –
доктор к больному летит

женщина – на работу
не то – турникет предаст

Все куда-то спешат
под грозный бой курантов
и под хихиканье часиков
нагло корчащих рожи
круглые сутки

Куда ни глянешь –
везде часы
Как бы их все истребить
избавиться от кошмара
только…
заря же без них не займётся
(петухов-то давно отменили)
машинист опоздает на рейс
Как дворник начнёт подметать
Как взлетит самолёт

Кто позовёт нас за стол
Или уложит в постель

Мы же не древние люди
которым было достаточно
одного только солнца

Надпись на камне в уничтоженном ауле Курму

В сорок четвёртом в ауле Курму
было девятнадцать дворов…

Из двух парней
что ушли на фронт
в Первую мировую
живым вернулся один.

В двадцать первом в Гражданскую
погиб один человек

В тридцатый – тридцать пятый годы
раскулачены две семьи
и сосланы в Узбекистан

В тридцать седьмом – тридцать восьмом –
репрессированы четыре человека
двое из них расстреляны

В сорок первом – на Вторую мировую –
ушли шестнадцать мужчин
живыми вернулись восемь
Трое из них умерли позже
от полученных ран

Восьмого марта сорок четвёртого
курмучане
были сосланы всем аулом

Старого больного Махая
офицер не велел
грузить в машину
так тот на месте и остался

А слепую старушку
истошно кричавшую
Аллахом прошу
не бросайте! – пристрелил

Её звали Нана
Она осталась
непогребённой

В Казахстане
в кишлаке Бек-Тобе
куда они попали всем аулом
на девятнадцать дворов
вырыли сорок одну могилу

Аулу Курму
теперь
никакая война не страшна

«Всё от мира чего-то хотим…»

Всё от мира чего-то хотим
чтоб трава бы в росе
камень незыблем
солнце струило добро
дождь подснежником пах
и музыка звёзд бы звучала

Что же взамен
Ничего

Сердцем траву отогрей
камню душу отдай
солнцу – прохладу
дождь с улыбкой встречай
звёзды – с надеждой

Всё от мира чего-то хотим…

Что же взамен
Ничего

«По усталым дорогам…»

По усталым дорогам –
инвалиды
уже без иллюзий

По изувеченным улицам –
голодные дети

По утихшим дворам –
брошенные старики

По сожжённым полям –
неродящие бабы

Над остывшей золой
звон пустых казанов

Год окончания войны –
он впереди
или это мучает память меня

«Зима. Ночь. Дерево в фоторамке окна…»

Зима. Ночь. Дерево в фоторамке окна.

На ветке один листок и ледяное лицо луны.

На нём – с мёртвым взглядом – пустое гнездо.

Весна. Ночь. Дерево в фоторамке окна –

Всё в цвету. На ветке улыбка луны –
гнездо распустилось бутоном.

Лето. Ночь. Дерево в фоторамке окна.

Средь кудрявой листвы сверкают от счастья
круглые щёки луны.
Между ними гнездо песню жизни поёт.

Осень. Ночь. Дерево в фоторамке окна.

Среди облетающих веток лицо измождённой луны.

Стынет пустое гнездо.

«Ветер только и видишь…»

Ветер только и видишь
когда он завернётся в пыль
только тогда и заметны
его могучие плечи

Суровый
или робкий и ласковый
осторожный
как дикая кошка

Я люблю ветер

Люблю его нежность
и буйство когда
взвихряет озёрную гладь
рвёт зонтик
из рук у девчонки
бесстыдно задирает
ей юбку

Когда плещется в волнах
альпийского луга
или с гиканьем гонит
стаи дождей

Интересно
что он чувствует
играя с шуршащим листом
в кошки-мышки
когда ловит его

когда вдруг отпускает
и цапает снова

Ветер ведь листья не ест…

«Сегодня мы…»

Сегодня мы
Соседа-старика,
Как семя,
В землю опустили.

«По птицам скучает…»

по птицам скучает
дерево

по листьям скучает
ветер

волна
скучает по берегу

земля
скучает по небу

луг скучает
по пчёлам

радуга – по малышне

фонтаном
на землю брызнула

потому зацветает дерево

потому у ветра
прорезается голос

потому-то взлетают
волны
на мощных
и лёгких крыльях
потому и ветер
заводит песнь
стрýны ливней перебирая

потому и трава проклюнулась
из земли
уютного семечка и смеётся

сверкает радуга
раскрывая свои объятья

посмотри
журавлиный клин летит –
это юг скучает по северу

«На ладонь ко мне…»

На ладонь ко мне
птица спустилась.
«Стань таким же, –
она попросила. –
Ведь душа твоя,
знаю, крылата,
а в глазах твоих –
отсвет небесный».
Отказался.
Крылатость мечтаний
не оспорил,
но вот утвержденье,
что глаза у меня голубые,
счёл насмешкой.

Она улетела.

«Знаешь, странно, –
сказала в тот вечер
мне любимая. –
Я замечаю,
что порою из глаз твоих карих
синий свет
излучается вдруг».

«Человек боявшийся всего…»

Человек
боявшийся всего
уйдя в зонт
по самые плечи
шёл в осеннюю морось
с моря
печальной тенью

Грустное его отражение
подрагивало на витринах
он шёл с моря
в который раз не сумев
бросить в пасть
разъярённым волнам
голову свою никудышную

Боявшийся
воспитательницы
в детском саду
учителя в школе
профессора в институте
начальника на работе
жены дома
соседа во дворе
крепкого слова на улице
даже ласкового взгляда –
печальной тенью стал

Вдруг в толпе
идущей ему навстречу
он увидел тёщу

Сперва исчезло его отражение
потом –
и он сам

С тех пор
его никто не видел

На том месте где он исчез
под зонтиком
съёжившиеся от страха
нашли его вещи

«Голая мёрзнет яблоня…»

Голая мёрзнет яблоня

Ловят антенны-веточки
шёпот Вселенной

Не владея
языком Звёзд
смогла бы опять расцвести

«Камень хотел бы…»

Камень хотел бы
стать птицей –
и упасть
через десять лет

Камень хотел бы
деревом стать
чтобы рухнуть
лет через сто

Камень хотел бы
стать и рекой –
пересохнуть
через тысячу лет

Но ни птицей
ни деревом
ему не бывать
не бывать ему и рекой

Камень сам –
время
сжатое в точку

Что там?

Над нами шумят
деревья
а выше деревьев –
птицы
а выше над птицами –
тучи
а выше за тучами –
звёзды

А что там ещё
за ними
за синей скорлупкой неба –
что

Граница жизни
ничто и только

Тьма без просвета
А может хуже

Что там,
скажи, за очами
За синими звёзд очами
за белыми звёзд очами
за алыми звёзд очами
за жёлтыми звёзд очами
что смотрят на нас
летней ночью
таинственно так мерцая
Кто сможет на это ответить

Кто скажет
что за очами
За вышитым пологом неба –
что

Не тот ли
кто их срывает
кто в ярости их срывает
чтоб с неба
швырнуть на землю

Земля тебя ждёт

Земля тебя ждёт
лелеет – во чреве матери уже
принимает тебя
как великое чудо, как дар

Качает твою колыбель
поёт первую песню
поднимает тебя с четверенек
ободряет на первый шаг

Лишь она с тобою всегда –
и если взлетишь высоко
и если падаешь больно

Когда ты впервые влюбишься
она утрёт твои слёзы
и доблестью душу наполнит
когда защищаешь свой дом

Хранит твою кровь в тюльпанах
хранит в гвоздиках и розах

Лишь она всегда тебя любит –
даже если обласкан миром
даже если мать отвернётся
даже если отец и мать
и брат и сестра откажутся от тебя

Лишь она и будет
беречь твою старость
и ждать тебя
чтоб на исходе жизни
по-матерински обнять

«Свесив ноги…»

свесив ноги
с края обрыва
задумчивый
ветер грустит

шелест не слышен листвы
и облака неподвижны
волны сгладили плеск
пыль улеглась на дороге

свесив ноги
с края обрыва ветер сидит
думает грустную думу

– рву вековые деревья
с корнями
не прихоти ради
пусть увидят меня

ввысь вздымаю волну
окрыляя грозное море –
нет, не видят меня
видят
лишь пенные волны
да корни
павших деревьев…

замер мир
без движенья
не шелохнётся
трава

свесив ноги
с края обрыва
грустит
задумчивый ветер

«Над городом дождь…»

Над городом дождь
а люди бегут
будто с неба
падают камни

Над городом дождь
а люди бегут
будто это – ах! –
рой пчелиный

Над городом дождь
машины ворчат
деревья мокры
до нитки

Над городом дождь
над городом дождь
куда вы
постойте, люди!

Ведь можно
его обидеть…

«Старик и на человека-то…»

Старик и на человека-то
не похож
на голове торчком
вздыбленный клок волос
в зловонном рту –
последний огромный зуб

Он на скамейке сидит
песню поёт под гармонь
ветхую, как он сам

Слов и не разобрать
птичками ввысь
не летят
будто плевки об асфальт
шлёпаются у ног

Старик поёт
и летят
на дно потёртой фуражки
со сломанным козырьком
монеты
со звоном пуль
его пощадивших когда-то

А после как и всегда
старик налижется вдрызг
задрыхнет
обняв гармонь –
куча старого хлама

И на его простом
порченном войной
порченном жизнью лице
будет улыбка блуждать –
единственное добро
что у него осталось

Москва, Курский вокзал,

1974

«Вместе с весной воротились…»

Вместе с весной воротились
в край родной и деревья –
к старым гнездовьям своим

птицы ждали деревья
птицы напряли пряжи
из трелей звонких летящих
из света закатных лучей
новые гнёзда связали
настлали мягкие перья
что ветер-шалун обронил

и вот уж первые яйца
из пены речной и восхода
согретые светом рассветным
они звенят как хрусталь

смотрите смотрите выше
луна не зря угнездилась –
она согревает яйца
ждёт звонких крохотных звёзд

«Когда в нашем дворе…»

Когда в нашем дворе
срубили последнее дерево
и улетели отсюда
самые стойкие птицы –
огромный дом вырос здесь
из стекла и бетона
и стало не видно за ним
ветра, солнца и радуги

И тут же в нас грипп вцепился
вечно злой и голодный
напали хандра и скука
тоска и заморский сплин

И стала жизнь треугольной
и стены упрямо встали
меж злобных её углов

Но раз – кто бы смог поверить –
попрыгали с полок книги
на улицу бросились в дождь
И тут же пустили корни
деревьями стали вдруг

Росли пока вновь не скрылся
стеклянной сверкая кожей
с бездушной ухмылкой монстр

Стихи мои – звонкие птички –
сверкают радугой перья
по новой вить стали гнёзда
на ветках и петь о том
о том что прекрасно небо
свет радуга дождь деревья

Скажи-ка ну что плохие
я книги всю жизнь писал

«Всю эту ночь…»

Всю эту ночь
выводил деревья из города

Они совсем оглохли
от рёва моторов –
озверевших цепных собак
что рвутся
рыча на прохожих
а свет галогеновых ламп
вконец ослепил их
бедняжек пылая

Всю эту ночь
выводил деревья из города

Им давно не хватает
птичьих гнёзд
птичьих песен
хлёстких ливней
ветров шальных

Я выводил
из города деревья
а дальше они
сами бежали

Даже не стали
собратьев –
других дожидаться
Больно боялись
что их догонят
обратно вернут

Всю эту ночь
выводил деревья из города

До самого утра

«Время перемалывает…»

Время перемалывает
наши дни в муку

Жизнь убывает
так убывает вода
во фляжке у того
кто блуждает в пустыне

Время
перемалывает дни в муку
а мука
куда-то девается…

Где она
жизнь ушедших

Перемолота!

Снег на дорогах…

«На дороге подсыхает лужа…»

На дороге подсыхает лужа

Девочка берёт в пригоршни воду
и поливает траву

Так птенца подкидывают
в воздух – лети!

Дерево и дровосек

Дерево устало ждать топора
человеком решило стать
выдёргивает один за другим
из земли свои корни
будто камча свистит

Ветви теперь это руки
дупло как широкий рот
листья – слова
гнёзда глазами смотрят
птица же вскрикнула сердцем

Затем оно вырыло яму
и посадило туда дровосека

Вмиг стали ветвями руки
рот превратился в дупло
листьями стали слова
гнёздами смотрят глаза
сердце же вскрикнуло птицей

Сел под дерево
в тень человек
и задумался
к стволу прислонившись
как хорошо человеком быть

Как хорошо
в покое деревья оставить

«Просыпаемся мы…»

Просыпаемся мы
и глядим
не в окно
а на часы
на стене

Если бы мы
просыпаясь
смотрели в окно
солнцем бы наш день
начинался
а не часами
на стене
что исправно
отсекают
ножницами стрелок
крылья
живых мгновений

Отмщение

Всё стало вдруг
пропадать в огромном
доме где окна
с решётками и железными
дверьми
ковры
хрусталь
картины
золото
деньги…

И даже люди

Опустел дом через
месяц
нет в нём
больше ни вещей
ни души

Ещё один месяц – и
лишь одно трюмо
холодом отсвечивает
сквозь изморось на его месте –
надгробие
ушедшему времени

И если бы не ход часов
обратный
из зазеркалья тихий
стукоток
никто
бы не узнал
что здесь стряслось

На мелкие осколки
рассыпалось однажды
стекло, и выкатилась
оттуда
слеза –

слезинка
невинного ребёнка

«Жизнь и смерть…»

Жизнь и смерть –
это сёстры-двойняшки.

Нет костлявой старухи с косой,
есть двойняшка,
что впивается в горло клыками.

Умирают вдвоём:
жизнь –
кровопотери,
смерть –
когда захлебнётся.

Только тот,
кто и жизнь уважает, и смерть,
проживает достойно.

Слеза

Земля задрожала…
Обвалился утёс?!

Земля задрожала…
Рухнула скала?!

Земля задрожала…
Грохочет гром?!

Нет.
Это
на землю
упала
Слеза.

«И у ветра есть своя работа…»

И у ветра есть своя работа
не от нечего делать
поднимает он пыль
мнёт гладь моря
валит деревья
за волосы таскает меня

Своя работа есть и у дождя
не от нечего делать
насыщает он влагой землю
смывая дороги подчас…

А теперь он
что-то шепчет в окно мне

И у муравья есть своя работа
не от нечего делать
снуёт он повсюду
с тяжким грузом не боясь
ни ног, ни копыт
удивляя своим упорством

Своя работа есть и у меня
это я пасу отары ветров
гоняю табуны дождей
и бужу по утрам муравьёв

Ты повелела

«Останови!» –
так ты мне повелела,
и я остановил
взбешённый ветер.

«Вспять поверни!» –
так ты мне повелела,
и бурную я реку повернул.

«Схвати его!» –
так ты мне повелела,
и я за гриву пламя ухватил.

«Ну а теперь
сорви звезду мне с неба!» –
ты повелела,
и угас мой стих.

«Яблоня так пышно расцвела!..»

Яблоня так пышно расцвела!

Ветерок
в зелёной глубине
свил гнездо,
и вместо яблок птицы,
видимо,
созреют в этот год.

«Чем была раньше звезда…»

Чем была раньше звезда

Колос зерном был
птица – яйцом
дорога – тропинкой

Чем были раньше
звезда
шум реки,
тень ветра

Звёзды случились из мыслей
их никогда не достичь

Музыкой был шум реки
никогда его много не будет

Тень ветра –
тайной
не сделать явной её

Если правда, что у каждого
в небе своя звезда
(как ждёт каждого
на земле его камень)
то однажды
без всяких усилий
он к ней непременно придёт

«Так тяжела…»

Так тяжела
моя слеза
сегодня,
что до земли
она меня
согнула –
и на колени я упал
без сил.

«Сидело слово…»

Сидело слово
за семью замками

Было грубым-прегрубым
и сбежало

Теперь я иду по следу
который оно за собой оставляет

А оставляет слёзы
склоки
ссоры
драки
и кровь

Увидите
непременно позвоните
по номеру 911
приметы
глаза маленькие
злые
лоб низкий
щетина на щеках
горбится
неопрятно
кривоного
слова
дверной пронзительный скрип

Сидело слово за семью замками
Было грубым-прегрубым
и сбежало

Увидите
а вы непременно увидите
позвоните, пожалуйста
по номеру 911 –
иначе
мир станет злее в сто раз
сердца –
черствее в тысячу

Утро в горах

Сегодня сверху
мне судьба дала
взирать на солнце,
на полёт орла.

Ты спрашиваешь,
что же я обрёл?

Узнал, что к людям
чувствует орёл
(больших различий,
выяснилось, нет),
узнал, зачем нам
солнце дарит свет.

Паутина

1

на паутине капля росы
с виноградину
мохнатый паук
глядит на неё и плачет

не спрашивайте: почему

2

на паутине мохнатый паук
на паутине – капля росы
на паутине – луч солнца…

и бабочка на паутине
и бабочка

3

на паутине паук
на паутине капля росы
кто там глядит из росы –
ветерок
с прозрачными крылышками
вот-вот и вылупится он
как птенец из яйца

«Значит за то, что я так бос и наг…»

Значит
за то, что я так бос и наг
и так несчастен
есть надежда у меня
получить вторую жизнь
не того
кто ползает
а того кто летает

Решено
Этой же осенью оплетусь
шёлковой нитью
в кокон превращусь
буду висеть себе на ветке
до весны

Вот только
кем я вылечу из кокона
ведь я же не гусеница

«Море когда-то было…»

Море когда-то было
щедрой рекой
озорным родником
тишайшим снегом
тягучим туманом
лебяжьим облаком
ливнем над лугом
звонкой росой
весёлой радугой…

Оно снова и снова
повторяет этот путь

А человек
владеющий морем
может лишь осушить болото
повернуть реку
расстрелять град
отменить дождь
вывезти на свалку снег
задушить родник
и стереть радугу
как со школьной доски
вчерашнее задание

Торговец временем

Зычно сзывает людей на базаре
продавец времени:

– Эй, кто хочет прожить
долгую жизнь,
налетайте скорее –
продаю время оптом,
в упаковках по дням,
по неделям,
а можно и по несколько лет.

По десять, по двадцать,
по желанию покупателя.
Налетайте!
Бесценный товар!
Недорого прошу.

Вот ты уже совсем не молод:
лицо – гармошкой,
и зубы – через один,
что скажешь, когда Азраил[1]
постучится к тебе и скажет:
«Собирайся!
Пора и честь знать!»
Правильно.
Пойдёшь, как миленький.

А вот если купишь время,
то,
махая квитанцией перед его носом:
«Нет, дорогой, – скажешь, –
мне ещё жить и жить!» –
и он уйдёт, что-то бурча под нос,
а ты будешь
ехидно смеяться ему вслед.

В этом свёртке
непрожитые годы акробата,
разбившегося под куполом цирка
совсем молодым.
Взвесить?
Очень здоров и красив был акробат.
Не скупись.
Всего за 90 золотых того добра,
которого так не хватает
брошенным детям с нашей улицы,
они каждое утро
обходят мусорные баки
в поиске объедков с наших столов.

А этот свёрток –
жизнь очень сытого человека,
который каждый день,
выходя из дому, причитал:
«Как бы чего не вышло,
как бы чего не вышло!»

Так и случилось:
поскользнулся о банановую шкурку
и отдал Богу душу.
Берите остаток его жизни
за 50 золотых достатка –
и подарим хотя бы
по одному сытному месяцу тем,
кто недоедал в доме престарелых,
тем, кто лопатой и киркой
вытаскивал страну
из послевоенной разрухи.

А в этом свёртке жизнь актрисы,
умершей от передозировки.
Стоит всего 30 серебряных
чистых улыбок.
Купи, и мы подарим их
неизлечимо больной девочке,
которой осталось всего-то
с воробьиный клюв.
По улыбке в день.

А вот этот свёрток –
непрожитая жизнь героя.
Он отдал её по вине алчной,
вероломной власти,
отправившей его на смерть,
чтобы защитить награбленное.
Берите!
Он был честным
и очень достойным человеком.
Берите!
Только как бы и вы не погибли
за правое дело.

А вот это – время доносчика,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Азраил – ангел, забирающий душу.

Вернуться