# Говорящий кот Креншоу

Кэтрин Эпплгейт

У семьи Джексона снова настали тяжёлые времена – им приходится покинуть свою квартиру и жить в минивэне, но что самое страшное – наверняка после летних каникул мальчику опять придётся пойти в новую школу. Из-за этого у него почти совсем нет друзей. Кроме одного.
Кота Креншоу.
Не простого чёрно-белого кота, а огромного, говорящего и… воображаемого. Но даже воображаемый друг помогает преодолеть все сложности и даже изменить жизнь.

> Посвящается Джейку

> Доктор Сандерсон:

> Подумайте как следует, Дауд. Вы не знали где-то когда-то кого-нибудь по имени Гарви? Неужели не знали?

> Элвуд П. Дауд:

> Нет, доктор. Никого. Может, потому у меня с этим именем и было связано столько надежд.

> Мэри Чейз,«Белый кролик» (1944)[1]

## Часть первая

> Дверь – для того, чтобы её открывать

> «Яма – для того, чтобы её рыть: первая книга первых толкований», написанная Рут Краусс и проиллюстрированная Морисом Сендаком


### 1

У кота на доске для сёрфинга я заметил несколько странностей.

Странность номер один: это был кот на доске для сёрфинга.

Странность номер два: на нём была футболка. С надписью «КОШКИ РУЛЯТ, ПСЫ ОТСТОЙ».

Странность номер три: он держал сложенный зонтик, будто боялся промокнуть. Что, если задуматься, никак не вяжется с сёрфингом.

Странность номер четыре: больше никто на пляже, казалось, его не видел.

Кот поймал хорошую волну и плавно заскользил по ней. Но, приблизившись к берегу, он совершил ошибку: открыл зонт. Порыв ветра – и кот резко взмыл в небо, едва не врезавшись в чайку.

И даже чайка, казалось, не заметила его.

Кот проплыл надо мной по воздуху, как пушистый шарик. Я посмотрел прямо вверх. Он посмотрел прямо вниз. Он помахал.

Шерсть у кота была чёрно-белая, расцветкой напоминающая пингвина. Казалось, будто он нарядился в пушистый смокинг и направляется на какое-то важное мероприятие.

А ещё он выглядел ужасно знакомым.

– Креншоу, – прошептал я.

Я огляделся. Вокруг строили песчаные замки, и бросали фрисби, и гонялись за крабами. Но никто не смотрел на парящего в небе кота-сёрфера с зонтиком в лапах.

Я крепко зажмурился и досчитал до десяти. Медленно.

Я решил, что десяти секунд мне как раз хватит, чтобы перестать сходить с ума.

У меня слегка кружилась голова. Но такое иногда случается, когда я голоден. А я ничего не ел с завтрака.

Я открыл глаза и выдохнул от облегчения. Кот пропал. Небо было пустым и бесконечным.

Плюх. Зонт, как гигантский дротик, вонзился в песок в нескольких дюймах от моих ног.

Он был пластиковый, красно-жёлтый, с нарисованными улыбающимися мышками. На ручке восковыми мелками было написано: «Этот зонт – собственность Креншоу».

Я снова закрыл глаза и досчитал до десяти. А когда открыл, зонта не было и в помине. Как и кота.

Был конец июня, день стоял погожий и тёплый, но меня пробила дрожь.

Я почувствовал себя словно перед прыжком в глубокий бассейн.

То чувство, когда вот-вот окажешься в другом месте. Ты ещё в пути, но уже знаешь: обратной дороги нет.


### 2

Дело вот в чём: я не из тех ребят, кто заводит воображаемых друзей.

Серьёзно. Этой осенью я иду в пятый класс. Репутация чокнутого в моём возрасте ни к чему хорошему не приведёт.

Мне нравятся факты. Всегда нравились. Правда и только правда. Вроде того, что дважды два равно четыре. Или что брюссельская капуста на вкус как грязные носки после физры.

Ну ладно, может, второй факт – это всего лишь мнение. В любом случае, я никогда не пробовал грязных носков после физры, так что могу и ошибаться.

Факты важны для учёных, а я собираюсь стать учёным, когда вырасту. Больше всего мне нравятся факты о природе. Особенно те, услышав которые люди говорят: «Да ладно!» Например, факт, что гепард может бежать со скоростью семьдесят миль в час.

Или что таракан больше двух недель может прожить без головы.

Или что если разозлить рогатую ящерицу, она выстрелит кровью из глаз.

Я хочу быть зоологом – изучать животных. Пока не уверен, каких. Сейчас мне ужасно нравятся летучие мыши. Ещё мне нравятся гепарды и кошки, и собаки, и змеи, и крысы, и ламантины. Так что выбор большой.

Я и динозавров люблю, вот только они все повымирали. Какое-то время мы с моей подругой Марисоль хотели стать палеонтологами и искать окаменелые останки динозавров. Она даже зарывала в своей песочнице оставшиеся от ужина куриные кости, чтобы попрактиковаться в раскопках.

Этим летом мы с Марисоль начали подрабатывать, выгуливая собак. Иногда, гуляя с собаками, мы обмениваемся фактами о природе. Вчера Марисоль рассказала мне, что летучая мышь может съесть 1200 комаров за час.

Факты куда лучше историй. Историю нельзя увидеть. Нельзя подержать её в руках и взвесить.

Конечно, ламантина в руках тоже не подержишь. Но всё же. Истории – это, по сути своей, враньё. А я не люблю, когда мне врут.

Всякие фантазии меня никогда не увлекали. Когда я был маленьким, я не переодевался в Бэтмена, не разговаривал с мягкими игрушками и не боялся подкроватных монстров.

Родители говорят, что в садике я как-то начал рассказывать всем, что я мэр Земли. Но это продлилось всего пару дней.

Да, у меня был период Креншоу. Но у многих детей бывает воображаемый друг.

Как-то раз родители повели меня в торговый центр встретиться с пасхальным кроликом. Мы стояли на фальшивой траве рядом с огромным фальшивым яйцом в огромной фальшивой корзине. Когда пришла моя очередь фотографироваться с кроликом, я посмотрел на его лапу и резко потянул за неё.

Внутри лапы оказалась мужская рука. С золотым обручальным кольцом и завитками светлых волос.

– Это человек, а не кролик! – закричал я. Какая-то маленькая девочка разрыдалась.

Управляющий торговым центром нас выставил. Я остался и без бесплатной корзинки с шоколадными яйцами, и без фото с фальшивым кроликом.

Тогда-то я и понял впервые, что людям не всегда нравится слышать правду.

### 3

После случая с пасхальным кроликом родители забеспокоились.

Не считая тех двух дней в должности мэра Земли, я не проявлял большого воображения. Родители думали, что я, наверное, чересчур взрослый. Чересчур серьёзный.

Папа размышлял, не стоит ли ему читать мне побольше сказок.

Мама размышляла, не вредно ли мне смотреть в таком количестве передачи о природе, где животные едят друг друга.

Они попросили совета у бабушки. Хотели узнать, не веду ли я себя слишком по-взрослому для моего возраста.

Она ответила, что беспокоиться не о чем.

Каким бы взрослым я ни казался сейчас, сказала она им, к подростковому возрасту это точно пройдёт.

### 4

Через несколько часов после первого появления на пляже Креншоу объявился снова.

На этот раз без доски для сёрфинга. И без зонтика.

И без тела.

И всё же я знал, что он здесь.

Было примерно шесть часов вечера. Мы с моей сестрой Робин играли в хлопьебол в гостиной нашей квартиры. Хлопьебол – отличная игра для тех случаев, когда ты голоден, но до утра еды не предвидится. Мы изобрели её под перебурчивание наших животов. «Ох, хотелось бы мне кусочек пиццы с пеперони», – бурчал мой живот, а её бурлил в ответ: «Ага, или крекер «Ритц» с арахисовой пастой».

Робин обожает «Ритц».

Играть в хлопьебол просто. Нужны всего лишь несколько колечек «Чериос», хотя сгодятся даже маленькие кусочки хлеба. Конфетки «M&M’s» тоже хороши, если только поблизости нет мамы, которая запретит есть сладкое. Но их, скорее всего, под рукой не окажется, если только дело не происходит сразу после Хэллоуина.

В моей семье сладости долго не залёживаются.

Сначала нужно выбрать цель. Миска или чашка вполне подходят. Мусорное ведро не используйте: там могут быть микробы. Иногда мы берём бейсболку Робин. Хотя она, скорее всего, тоже чистотой не блещет.

Для пятилетки эта девчонка здорово потеет.

Играть нужно так: кидать хлопья по одному, пытаясь попасть в цель. Главное правило – не есть брошенный кусочек, пока не попадёшь. И цель должна находиться как можно дальше, иначе еда быстро закончится.

Фокус в том, что, пока целишься, о голоде забываешь. По крайней мере, на какое-то время.

Мне нравится кидать колечки «Чериос», а Робин – хлопья «Фростед Флейкс». Но когда в кладовке пусто, уже не попривередничаешь. Так мама иногда говорит.

Если хлопья заканчиваются, а живот по-прежнему бурчит, всегда можно пожевать жвачку, чтобы отвлечься. А потом приклеить её за ухо – на тот случай, если снова захочется пожевать. Даже если жвачка потеряет вкус, это неплохая разминка для зубов.

Креншоу появился – или, по крайней мере, мне показалось, что он появился, – когда мы кидали папины хлопья из отрубей в бейсболку Робин. Была моя очередь, и я попал прямо в яблочко. Но когда я подошёл забрать свой выигрыш, вместо хлопьев обнаружил четыре фиолетовых мармеладных боба.

Я люблю фиолетовые мармеладные бобы.

Я долго на них таращился.

– А мармеладные бобы откуда взялись? – спросил я наконец.

Робин схватила бейсболку. Я попытался её отнять, но быстро передумал. Робин маленькая, но связываться с ней себе дороже.

Она кусается.

– Это волшебство! – воскликнула Робин и принялась делить бобы. – Один мне, один тебе, два мне…

– Серьёзно, Робин. Не валяй дурака. Откуда?

Робин проглотила два боба.

– Отштаньт мня, – сказала она, что, видимо, на конфето-жевательном языке означало «Отстань от меня».

Арета, наша собака – крупная помесь лабрадора, прибежала узнать, что у нас происходит.

– Тебе конфетки нельзя, – заявила Робин. – Ты собака, вот и ешь свою собачачью еду, юная леди.

Но Арету явно не интересовали сладости. Она навострила уши и принюхивалась, глядя в сторону входной двери, будто на пороге стоял гость.

– Мам, – крикнул я, – ты случайно не покупала мармеладные бобы?

– Ага, покупала, – отозвалась она с кухни. – Чтобы закусывать ими икру.

– Я серьёзно, – сказал я, беря два своих боба.

– Просто ешь папины хлопья, Джексон. Всю неделю проблем с животом не будет, – ответила мама.

Секунду спустя она появилась в дверном проёме с посудным полотенцем в руках.

– Вы всё ещё голодные, дети? – она вздохнула. – У меня осталось немного макарон с сыром с ужина. И ещё пол-яблока, можете разделить.

– Я сыт, – быстро сказал я. Давным-давно, когда дома всегда водилась еда, я мог начать канючить, если у нас заканчивалось что-то, что я люблю. Но в последнее время у нас заканчивалось вообще всё, и у меня было ощущение, что родители чувствуют себя паршиво из-за этого.

– У нас есть мармеладные бобы, мам, – ответила Робин.

– Что ж, тогда ладно. Главное – есть что-нибудь питательное, – сказала мама. – Завтра у меня зарплата в аптеке, зайду после работы в магазин и куплю еды.

Она слегка кивнула, будто отмечая какой-то пункт в списке, и вернулась на кухню.

– Ты что, не будешь есть свои бобы? – спросила меня Робин, накручивая золотистый хвостик на палец. – Потому что, если ты хочешь, чтобы я сделала тебе огромное одолжение, я могла бы съесть их за тебя.

– Я их съем, – ответил я. – Просто… не сейчас.

– А почему? Это же фиолетовые. Твои любимые.

– Сначала мне нужно о них подумать.

– Странный ты, братец, – заявила Робин. – Я иду к себе в комнату. Арета хочет поиграть в переодевания.

– Очень сомневаюсь, – сказал я. Я поднёс боб к свету. Он выглядел вполне безобидно.

– Особенно она любит шляпы, а ещё носки, – сообщила Робин, уходя из комнаты вместе с собакой. – Правда, лапочка?

Арета завиляла хвостом. Она на что угодно согласна. Но, выходя следом за Робин, она оглянулась через плечо на окно и заскулила.

Я подошёл к окну и выглянул на улицу. Посмотрел за диван. Распахнул шкаф в коридоре.

Ничего. Никого.

Никаких котов на доске для сёрфинга. Никакого Креншоу.

Я никому не рассказал о том, что видел на пляже. Робин подумала бы, что я просто над ней прикалываюсь. Мама с папой – одно из двух: либо запаниковали бы и решили, что я схожу с ума, либо сочли бы моё обращение с воображаемым другом очень милым.

Я понюхал мармеладные бобы. Они пахли не совсем виноградом – в хорошем смысле. Выглядели как настоящие. И на ощупь были как настоящие. К тому же моя младшая сестра только что слопала парочку.

Первое правило учёных гласит: всему всегда есть логичное объяснение. Нужно только его найти.

Может, мармеладные бобы были ненастоящими, а я просто устал или заболел. Или у меня вообще бред.

Я потрогал лоб. К сожалению, жара у меня не обнаружилось.

Может, я заработал солнечный удар на пляже. Я не был до конца уверен, что такое солнечный удар, но звучало это как что-то, от чего можно увидеть летающих котов и волшебные мармеладные бобы.

Может, я спал: никак не мог проснуться от длинного, странного, ужасно раздражающего сна.

И всё же. Разве бобы в моей ладони не казались чрезвычайно настоящими?

Может, я просто проголодался. От голода можно почувствовать себя странно. И даже довольно безумно.

Я медленно и осторожно съел первый боб. Если откусывать понемногу, еды хватит надолго.

Какой-то голос в моей голове произнёс: «Никогда не бери конфеты у незнакомцев». Но с Робин-то ничего не случилось. И если тут и замешан незнакомец, то невидимый.

Этому должно было быть логичное объяснение. Но пока я знал наверняка лишь одно: фиолетовые мармеладные бобы куда вкуснее хлопьев из отрубей.

### 5

Впервые я встретил Креншоу примерно три года назад, сразу после окончания первого класса.

Был ранний вечер, и мы с семьёй припарковались недалеко от шоссе, чтобы передохнуть. Я лежал на траве рядом со столиком для пикников и смотрел, как на небе, мигая, загораются звёзды.

Тут я кое-что услышал – такой звук, будто кто-то едет по гравию на скейтборде. Я приподнялся на локтях. И действительно – по парковке катился скейтер.

Я сразу понял, что это необычный скейтер.

Это был чёрно-белый котёнок. Большой, выше, чем я. Его глаза были цвета травы, покрытой утренней росой. На голове у него красовалась чёрно-оранжевая кепка с логотипом бейсбольного клуба «Гиганты Сан-Франциско».

Котёнок спрыгнул со скейта и направился ко мне. Ходил он на задних лапах, прямо как человек.

– Мяу, – сказал он.

– Мяу, – ответил я, решив, что так будет вежливо.

Он придвинулся поближе и обнюхал мои волосы.

– У тебя случайно нет фиолетовых мармеладных бобов?

Я вскочил на ноги. Котёнку повезло. У меня в кармане как раз завалялись два фиолетовых мармеладных боба.

Они слегка расплющились, но каждый из нас всё равно съел по одному.

Я сказал котёнку, что меня зовут Джексон.

Он сказал: «Ну конечно, а как иначе».

Я спросил, а как зовут его.

Он спросил, а как бы я хотел, чтобы его звали.

Это был удивительный вопрос. Но к тому времени я уже понял, что передо мной удивительный кот.

Я призадумался. Решение было ответственное. Имена очень важны для людей.

Наконец я сказал:

– Мне кажется, Креншоу – хорошее имя для кота.

Он не улыбнулся, потому что кошки не улыбаются.

Но я видел, что он доволен.

– Значит, я Креншоу, – сказал он.

# Notes

1

Перевод Е. М. Голышевой, Б. Р. Изакова.