Евгения Майер, Галина Волкова
200 по встречной

Пролог

Она танцует в одной тонкой сорочке с кружевным лифом, через который просвечиваются нежно-бежевые ареолы сосков. В такт томной мелодии покачивает бедрами, смотрит на своего партнера и кокетливо закусывает нижнюю губу. Приподнимает подол, откровенно демонстрирует отсутствие белья.

Его взгляд наполняется горячей похотью, спускаясь вниз по ее телу на интимную стрижку – вертикальную полоску волос на гладковыбритом лобке. Он приподнимается с кровати, чтобы поймать соблазнительную танцовщицу. Но она смеется в ответ на желание коснуться ее, отходит на пару шагов, поворачивается спиной и вновь будто невзначай приподнимает сорочку, оголяя округлые ягодицы. Прогибается как кошка, развратно показывая розовую плоть. На пояснице чернеет татуировка. Змейка, обвивающая ветвь розы. Греховно, заманчиво, и в тоже время пугающе.

Иди ко мне, малышка, – хрипит он, и его голос от сильного возбуждения становиться ниже и бархатнее.

– Подожди, – усмехается она, отходит от кровати, и что–то ищет в своей сумочке.

– Я положил сюда защиту, – говорит он, и хлопает ладонью рядом с собой. – Иди скорее, я уже не могу…

Сдергивает с себя боксеры и сдавленно постанывает. Он прикасается к основанию эрегированного члена с ярко–красной головкой, и проводит вверх–вниз.

– Ты сейчас все пропустишь, киска! Хватит дразниться, – рычит от нетерпения, а вторая рука сжимает покрывало на кровати. Он начинает злиться.

Она запрокидывает голову и громко смеется. Ей нравится эта сексуальная игра. Нравиться его первобытная ярость от невозможности обладать своей самкой. Локоны волос игриво рассыпаются по ее плечам, но она продолжает обольщать мужчину. Невинно скидывает тонкие бретели, и лиф сорочки опускается на уровень талии.

–М–м–м–м, потерпи, милый, – шепчет она, и игриво подносит палец к губам, в жесте «помолчать».

Приподнимает руками копну волос, обнажая шею и позволяя ему любоваться ее стройным силуэтом. Пряди падают ей на плечи, и она вновь, как грациозная пантера, двигается в эротическом танце, имитируя движения во время половой близости. Поглаживает грудь, сжимает соски, которые становятся твердыми камушками от неистового желания. Запрокидывает голову, и прикрывая глаза, постанывает.

– Не могу больше, – он прыгает с кровати и жадно накидывается на нее…

Темнота…

Глава 1

Вспышка!

Одна, вторая…

Свет.

Яркий.

Режет глаза, и заставляет повернуть голову набок. Кое как поднимаю тяжелые веки, облизываю пересохшие губы.

Я в больнице. Ослепительно белый потолок сразу врезается в сознание ярким пятном. Стены нежно-бирюзового оттенка, прямо напротив висит ЖК–телевизор, а чуть дальше шкаф для одежды. Писк аппаратуры, отсчитывающий мое давление и сердцебиение, начинает раздражать. В локтевом сгибе торчит шприц с капельницей. Попыталась пошевелиться, но жуткая, отдаленная боль молнией отозвалась в измученном теле. Полная разбитость и невыносимая слабость.

Притронулась к голове. Бинты! Значит я не просто потеряла сознание где-то на улице, со мной что-то случилось.

И тут я осознала самое страшное.

Я не помню. Ничего. Никого.

Пустота. Безмолвная. Черная.

От паники тут же усилился писк приборов, и я попыталась приподняться на кровати. Адский ужас пронзает каждую клетку, и появилось невыносимое желание сбежать отсюда, лишь бы найти себя в беспросветном сознании. Прийти в себя, осознать, кто я на самом деле.

Голова неприятно закружилась, перед глазами запрыгали темные мушки.

Я нервно искала знакомые мне вещи. Без разницы, что это могло быть, хоть влажные салфетки. Только бы понимать, что это именно моя вещь, и я хозяйка.

Попыталась заглянуть в прикроватную тумбочку, но от смены положения, я почувствовала, как в голове словно зазвенел огромный гонг, в который били каждую секунду, и эхо отзывалось новым мучением по всему телу.

– Помогите! – хрипло завыла я, шаря по столешнице в поиске кнопки вызова медсестры.

Через десять секунд в моей палате появилась девушка в розовом костюме младшего медицинского персонала и врач, одетый в хирургическую форму цвета аквамарин.

– Очнулись, – медсестра поставила поднос со шприцами и лекарственными препаратами на тумбочку. – Как вы себя чувствуете?

Но я, увидев людей, словно потеряла рассудок. Схватила врача за руку, как только он приблизился.

– Кто я?! – закричала так, что новая волна спазмов прокатилась по нервам как дьявольская колесница.

– Анастасия Викторовна, успокойтесь. Вам не нужно так нервничать. Вы в больнице, попали в аварию. На машине выехали на встречную полосу и слетели с трассы – врач успокаивал меня как девочку, ласково поглаживая по руке.

– Но почему я ничего не помню? – всхлипывала в ответ, чувствуя, как слезы начинали давить горло.

– У вас сотрясение мозга. Мы попытаемся восстановить вашу память, но хочу вас сразу предупредить. Процесс достаточно трудоемкий и долгий. Вам нужно набраться терпения, и стараться не изводить себя по мелочам.

– Как долго это будет со мной? – горестно шепнула.

– Все непредсказуемо. Никто не даст вам гарантии, что память вернется завтра или через месяц. Вы можете вспомнить все разом через час или ничего не помнить еще десять лет, – терпеливо объяснял доктор, пока медсестра меняла капельницу и ставила уколы – Главное, берегите здоровье, и не нагружайте себя саму в попытках все вспомнить.

Они ушли, а я вновь осталась со своими мыслями, и бесконечно белым чистым листом собственной памяти.

Есть ли у меня родители? Есть ли друзья, близкие? Любимый человек? Чем я занималась, и кто я вообще такая? Погрузившись в размышления, радовалась очевидному. Если я не в наручниках, значит, ничего противозаконного не совершала, и я не являюсь кем-то, кто стоит на низшей ступени нашего общества.

Нашла в тумбочке зеркало и долго не решалась посмотреть в него. Меня одолевали двоякие чувства. Я боялась не узнать саму себя. Видеть в зеркале незнакомку и понимать, что это собственное отражение – угнетающее ощущение. Но один взгляд на зеркальную поверхность заставил выдохнуть. Бледная, с жуткими мешками под глазами, но серые глаза и темно-русые волосы ниже плеч нарисовали мой образ, который жил в памяти. Родинка рядом с левым глазом, небольшой, почти невидимый шрам на виске, два прокола в правом ухе для сережек – это точно я.

Мои мысли прервал стук в дверь, и ко мне в палату зашел мужчина. Уверенно, быстрыми шагами, остановился напротив кровати. На его лице было написано удивление, и в то же время смятение. Он словно чего-то боялся, но пытался скрыть замешательство за смущенной улыбкой.

Я недоуменно уставилась на него. Подумала, что он ошибся палатой. Мужчина подошел ближе, а я продолжала рассматривать вторженца в мое личное пространство. Незнакомец был в сером твидовом костюме и рубашке кофейного цвета. Широкоплечий, кареглазый блондин.

– Настюша, как ты себя чувствуешь? – он присел рядом и взял меня за руку. Мужчина встревоженно оглядел мое лицо.

– Кто вы?! – я выдернула пальцы из его руки, и рефлекторно натянула одеяло повыше на себя, будто пытаясь закрыться от неизвестного.

– Я твой муж, Настя. Я – Захар Шарханов, – он ласково улыбнулся и снова попытался коснутся меня, но мой взгляд, полный ужаса, остановил его от новых тактильных жестов.

– Очень приятно, – выдала с иронией в голосе. После того, как он представился, паника чуть улеглась.

– Доктор мне все рассказал. Я понимаю, что ты сейчас сильно напугана. Прости, что доставил тебе дискомфорт, когда взял за руку. Но ты моя жена, и ты можешь попросить меня обо всем, что захочешь, – мужчина улыбался, а я испытывала некую тревогу. Странно, почему же такие двоякие ощущения?

Он красивый, приятный, ухоженный, но я не понимала до конца, почему именно он стал моим мужем. Или это последствия травмы? Мои интуитивные предпочтения резко изменились? Почему мне кажется, что он не мой типаж мужчины? Почему кажется, что он абсолютно чужой человек, который пришел с улицы и вдруг назвал себя моим мужем?

Захар показал мне безымянный палец, и предложил посмотреть на собственную правую руку. Золотой ободок с пятью бриллиантами сверкнул в свете больничных ламп.

– Наша свадьба была три месяца назад, Настенька, – рассказывал он – мы очень любим друг друга. Я тебя безумно люблю, моя кошечка.

Я почувствовала, как от банальной нежности краска разлилась по щекам. Но вызвала, наоборот, неприятное ощущение, а не чувство заботы. Захар будто играл спектакль, и вел себя по-артистически лицемерно.

– Почему я попала в аварию? Ты ведь должен знать… – сглотнула вязкую слюну. Сейчас для меня был пиковый момент.

– Я сам толком не знаю, – мне показалось, что Захар стушевался, опустил глаза, и отвел взгляд, когда начал говорить. – Я был в это время на работе, когда мне сообщили. Кроме тебя, никто больше не пострадал. Зайка, ты совсем недавно получила права, и только начала водить машину. В тот день шел дождь, и дорога была очень скользкая. Мне сказали, что ты, скорее всего, перепутала педали, машину занесло на трассе и ты вылетела на встречку.

Я слушала его, и пыталась хоть что-то вспомнить. Но память отказывалась отзываться на мои усиленные попытки припомнить даже мелкие детали. Если я плохо вожу, то наверняка должна была отдавать себе отчет в том, что погода плохая, и садиться за руль новичку нежелательно? А значит, было что-то, что заставило меня так поступить…

Захар скрывает важные детали, но за его сладкой улыбкой, нежными прозвищами и обаятельной внешностью было не угадать очевидных намерений.

Когда он ушел, я поняла только одно.

Я ничего не чувствую к этому мужчине. Он привлекательный, по–мужски харизматичный и, возможно, правда, любит меня, но я…

Набат собственных мыслей в голове вновь начал набирать силу и вызывать боль. Лучше всего сейчас ни о чем не думать, и попытаться отбросить все негативные эмоции. Я точно не смогла бы выйти замуж за нелюбимого. Это недопустимо!

Если только обстоятельства или некто не заставили меня поступить по–другому…

Глава 2

После моего обеденного сна в палату пришла медсестра с… огромным букетом роз.

Я удивленно смотрела на цветы.

– Вам просили передать, курьер принес срочной доставкой, – она улыбнулась и подмигнула. – Какой у вас внимательный муж! Мечта любой девушки.

– Спасибо! – поблагодарила в ответ.

В букете оказалась записка.

«Скорейшего выздоровления, принцесса!»

Я еще больше пришла в смятение.

Захар не принес и цветочка, а тут целый букетище! Забыл? Решил исправить свою оплошность? Но смутное чувство внутри говорило обратное. Если сразу не принёс цветы жене в больницу, то вряд ли прислал бы курьера.

А что, если муж и не собирался дарить цветы? Что, если это от другого мужчины?

Я приподнялась на кровати. Сон сняло как рукой. В голове снова бушевал ураган из мыслей.

Мне хотелось спросить мужа, поблагодарить, но будто невидимая преграда останавливала от этого шага.

Господи, неужели у меня есть любовник?! И именно поэтому я ничего не чувствую к Захару?

Вертела в руках картонное сердечко, и испытывала желание выкинуть, чтобы не спровоцировать скандал. Захару будет удобно обвинить меня в измене, и потом сделать виноватой во всем. Могла ли стать авария следствием моего предательства? Возможно, я была с любовником, мы поссорились, и после я в неадекватном состоянии села за руль…

Бр–р–р–р!

Нет!

Я даже мысли не могла допустить, что так поступлю. Совершить самоубийство ради чужого мужчины – это точно не в моих принципах.

Но зачем тогда я выходила замуж?!

– Чертова память, – выругалась вслух. – Если я стала другой, как тогда вспомнить, что было в голове у Анастасии из прошлого?

Рассмеялась.

Ну вот, я уже разговариваю сама с собой. Похоже, дома меня ждет кот, с которым я буду вести задушевные беседы.

Остаток дня я провела в раздумьях. Это занятие последнее время больше всего меня увлекало. Врач запрещала смотреть телевизор, пользоваться гаджетами или читать. Информативная нагрузка должна быть минимальной. Хорошо, что Захар принес мне новый смартфон, чтобы можно было слушать аудиокниги или узнавать последние новости. Иначе от собственных мыслей точно сошла бы с ума.

Я доставала изредка открытку и рассматривала, будто она могла помочь и подсказать, кто ее отправитель.

А вечером попробовала позвонить в службу доставки цветов и спросить кто является заказчиком. Шансы минимальные, но все же…

– Он пожелал остаться неизвестным, – сообщил приятный женский голос.

Я только покивала. Конечно, как бы не так! Было бы слишком легко и просто взять, и разгадать эту загадку.

Но на следующий день меня ждало еще более шокирующее открытие.

Глава 3

Вечером ко мне пришла яркая брюнетка. Ухоженная, без единого изъяна во внешности.

Она залетела как вихрь в палату, цокая каблуками. Звук был как молот по наковальне.

Я от нервозности стиснула зубы. Стало немного стыдно. Я ее не знаю, но испытываю неловкость из-за своего побитого вида. От возникшего комплекса сразу себе нарисовала радужную картину, как эта красотка пользуется успехом у мужского пола.

Девушка с броским мейк-апом в брючном костюме изумрудного цвета с глубоким декольте села напротив меня и потрепала по руке:

– Настюха, ну как же ты так, – она улыбнулась, и легким жестом откинула с плеча золотистый локон, затем, наклонившись, расцеловала меня в обе щеки.

– А вы кто? – смущенно пробормотала, разглядывая ее маникюр. Или подруга, или сестра, решила я, пока она, оглядывая палату, морщила нос.

– Да, да, врач говорил, что ты ничего не помнишь, но я не думала, что настолько, – она перевела взгляд на меня, и я только сейчас заметила в глубине зеленых глаз ледяную уверенность.

– Я твоя подруга, Алина, – и она протянула руку с улыбкой, – приятно познакомиться, красотка.

Последнее слово я невольно приняла как издевку. Может, она и не хотела обидеть, но где-то внутри резануло острым лезвием цинизма.

– Взаимно, – откликнулась, и попыталась выдавить ответную эмоцию радости, но получилось слабо. – Расскажи, как мы познакомились.

И в этот момент мне показалось, что она растерялась. Но не подала виду, и достав из сумочки мобильник, снова заговорила:

– Мы учились с тобой в институте. Вместе одно время снимали квартиру, а потом нашли себе парней, – и она подмигнула.

– Я стала жить с Захаром? – попыталась угадать.

– Нет, я начала жить с одним из своих любовников, – отрезала она, как–то странно оглядывая меня, будто с высокомерием и жалостью. – А вообще, было бы классно, чтобы ты поскорее вспомнила все…

Она мечтательно закатила глаза, и снова сменила выражение лица на более мягкое и дружеское.

– Мы с тобой в клубах так зажигали на выходных.

Я с удивлением слушала ее рассказы о наших «потрясных уикендах» и отказывалась в это верить. Почему мне казалось, что ночная разгульная жизнь – это не мое? И как меня отпускал муж на эти вечеринки? Или мы ходили все вместе?

Алина говорила, и говорила, но мне стало вдруг совершенно неинтересно ее слушать. Я как будто вынуждена была узнать чужую биографию, которая вовсе не подходила под мой типаж.

– А я в клубе познакомилась с мужем? – внезапно задала я вопрос, и словесный поток, начинающий раздражать, прекратился.

– Я не помню подробностей. У вас как–то быстро закрутилась любовь-морковь, а потом и свадьба… У него лучше спроси, он тебе в подробностях расскажет о ваших свиданиях и знакомстве, – и Алина широко улыбнулась.

После этого сменила тему, и снова начала рассказывать о себе и крутом любовнике, который работает в одном из филиалов крупной нефтеперерабатывающей компании.

Как только подруга ушла, я почувствовала себя неважно. Сладко-приторный аромат ее парфюма еще долго витал по палате, пока не попросила проветрить комнату. Голова нещадно гудела, и даже укол подействовал только спустя некоторое время.

«Почему ее духи меня так раздражают? – думала я, разглядывая мелкие трещинки на потолке. – Навязчивый цветочный запах отдается в затылке тупой болью… или это аллергия?».

Снова куча вопросов переполнили мое сознание и терзали новыми задачами без решения.

Я вспомнила, как задала Алине вопрос про замужество, и она, скривившись ответила, что не замужем. В ее глазах появился вновь стальной недобрый огонек. Может, она просто мне завидует? И ей неприятно, что ее красота не находит отклика в мужских сердцах?

Я перевернулась на бок, и закрыла глаза. Надо уже заканчивать быть параноидальным шизофреником, который вечно видит нечто пугающее. Вероятно, моя неуверенность в близких вызвана именно полным отсутствием воспоминаний. Для меня это чужие люди, которым я не доверяю.

Глава 4

Мои унылые будни в больнице продолжались и тянулись нещадно долго.

Лечение, процедуры и медицинская диагностика – все мои развлечения на день. Врач разрешил мне смотреть телевизор или читать по двадцать минут в день. И это короткое время для меня было счастьем. Наконец–то не белый потолок и разглядывание деталей у медицинской техники, что окружала.

Доктора удивлялись: после аварии, которая произошла, на мне не было ни ссадин, ни синяков, ни травм. Только сотрясение, стершее напрочь мою память. Куча таблеток, диагностика мозга, множество рекомендаций – порой я мечтала, что лучше бы сломала руку, чем быть полностью белым листом в собственной жизни.

День ото дня я чувствовала себя намного лучше.

Захар приходил ко мне каждый день, и однажды он пришел и принес наши фото со свадьбы.

– Привет, Насть, – поцеловал в щеку, а мне невыносимо захотелось вытереть то место, где прикоснулись его губы, но я воздержалась.

Муж был чужим. За две недели в больнице я не смогла себя заставить почувствовать его как мужчину, с которым у меня когда-то были интимные отношения.

– Смотри, что я тебе принес, – у него в руках был кожаный коричневый альбом.

Захар открыл, и я с любопытством рассматривала себя в свадебном пышном платье. Родственники, цветы, улыбки… я смотрела на чужую незнакомую мне жизнь, на торжество, о котором нет и частички воспоминания. Муж показывал на людей и пояснял, кто они. Я чувствовала себя так, как будто пришла в новый коллектив и только что увидела первый раз мужчин и женщин, с которыми придется работать. Мои друзья и близкие – абсолютно незнакомые лица.

– А вот здесь – то, как мы летали на выходные на Карибы, – муж перелистнул страничку, и солнечные фото с морем и нашими улыбками заворожили непосредственностью и беспечностью.

Я разглядывала саму себя, и пыталась будто примерить этот образ девушки с фото. Обнимала Захара, прижималась к нему…

На одном из фото мы целовались, и мне вдруг стало стыдно перед мужем. Почему же я настолько к нему холодна? Что со мной не так? Ведь это моя жизнь, это правда мое прошлое, что было реально со мной!

– На Карибах было классно, – мечтательно выдохнул муж – Море, теплый песок, прогулки на яхте. Мы пообещали друг другу, что обязательно полетим туда еще раз, – и он сделал паузу, после которой мне стало жутко неудобно. – Настюш, я люблю тебя, моя кошечка!

Я молчала. Соврать? Сказать, что чувства взаимны?

Повисла неловкая пауза.

– Прости, я ничего не помню, – произнесла в свое оправдание, и отвела взгляд, лишь бы не смотреть ему в глаза.

Больно и стыдно. Он любит меня. Каждый день приезжает, приносит вкусности, старается помочь все вспомнить. Другой бы занялся бы своими делами, и вовсе не пытался ободрить или позаботиться. Кому нужна жена без памяти? Ведь никто не гарантирует, что я все вспомню. Это как начать жить заново. Хочется ли здоровому и красивому мужчине терпеть мои комплексы, когда он пытается прикоснуться ко мне?

– Я верю, мы справимся, – говорит Захар – Я с тобой, любимая, и, если нужно готов на все.

– Расскажи мне про меня, – попросила, и улыбнулась от нелепости фразы.

– Ты – ведущий журналист в местной газете. Пишешь в основном на женские темы: стиль, одежда, мода, ну, и остальные штучки, – он улыбнулся. Я только сейчас заметила, что у мужа ямочки на щеках. Он милый, но лед в моей душе был слишком толстым. Иногда это пугало, и я пыталась сопоставить факты. Если некто посылал мне цветы и был любовником, значит к нему я должна чувствовать влечение?

– Я думала, что я – врач, ну, или ветеринар, – задумчиво произнесла в ответ. – Мне кажется, я помогала людям, и это приносило удовольствие. Я не была волонтером?

– Нет, – муж отрицательно покачал головой – Когда ты окажешься на своем рабочем месте, то это принесет тебе больше пользы, чем мои рассказы.

– Я на это сильно надеюсь. А как мы познакомились? – неожиданно я вспомнила про то, что говорила мне Алина. Эта тема была для меня очень острой. Может Захар сейчас припомнит нечто неприличное?

– Мы познакомились у друзей. Был день рождения у одного из моих одногруппников по университету, и ты туда пришла с подружкой, – ответил муж.

Покивала головой. Интересно слушать о себе, как об абсолютно чужом человеке. Меня иногда подмывало попросить мужа рассказать обо мне: характер, привычки, но я останавливалась. Не будет ли это шаблоном, по которому придется себя вести, если я ничего больше не вспомню? Будет ли это моим настоящим «Я»?

Захар ушел, а у меня вновь роились как пчелы вопросы, на которые я очень хотела найти ответы.

Глава 5

Легкий стук в дверь заставил меня открыть глаза и повернуть голову. Сладкий сон тут же улетучился. Ко мне в палату зашла женщина средних лет в синем платье. Каштановые волосы струились по плечам, а в карих глазах стояли слезы.

– Доченька, моя милая, моя любимая! – она бросилась ко мне и крепко обняла.

Растерянно в ответ чуть коснулась ладонями ее спины. Понимала, что это моя мама, но среди других женщин, к своему стыду, я бы ее даже не узнала.

– Я знаю, знаю, – она берет стул и садиться напротив меня, – Ты потеряла память после аварии и ничего не помнишь, но теперь я рядом и буду за тобой ухаживать. Захар, твой муж, уже был у тебя?

– Да, – закивала в ответ. Я рассматривала ее, и находила наши общие черты. Мимические морщинки около глаз, открытый взгляд придавали ей добродушный вид. Ласковой улыбкой она согрела меня и дала понять, что в этом мире я не одинока.

– Прости, что сразу не смогла приехать к тебе. Я прилетела из Египта только два часа назад, у меня очередной отпуск. Ты сама мне подарила путевку. Это было полной неожиданностью, ты всегда дарила мне дорогие подарки, а в этом году вообще удивила, – она тепло улыбнулась. – Мне позвонили и сказали, что с тобой случилось несчастье, – всхлипнула. – Я тут же кинулась бронировать билет на самолет, но прямых рейсов не было. Только с пересадками. Да еще вылет задержали почти на полсуток из-за погодных условий…

– Мам, все хорошо, не волнуйся, все в порядке, – произнесла я. Интуитивно мне было легче всего сейчас общаться именно с ней. Я чувствовала нашу кровную связь, и полностью доверяла ей.

– Я хочу спросить, тебя, мое солнышко, что ты помнишь до аварии? – мама вдруг стала серьезной.

– Ничего. Абсолютно пусто, – откликнулась я, а в душе нарастала тревога. Почему она вдруг резко изменилась в лице?

– Перед аварией, примерно за неделю-полторы пришла печальная новость. Скончалась моя родная сестра, твоя тетя, – мама держалась изо всех сил, чтобы не заплакать. – Только это еще не все. Тебе позвонил ее нотариус и сказал, что она завещала тебе все свое наследство: бизнес в Израиле, шикарный особняк и две машины бизнес-класса.

Я от удивления приоткрыла рот. Вот так новости! Лежа на кровати, только что узнала, что стала владелицей многомиллионного состояния.

– Я?! – произнесла в ответ, когда мое онемение от шока закончилось.

– Да, ты, – мама нервно перебирала ремень от сумочки, избегая контакта глаз. – Екатерина Андреевна, моя сестра, всегда была одна. Без семьи, без детей. Все время посвятила работе, бизнесу. У нее сеть магазинов одежды и своя швейная фабрика. Может, вспомнишь, ее брендовые магазины есть и в России. «Леди Стиль».

Я призадумалась. Для меня привычные вещи: еда, одежда, названия развлекательных заведений были вполне узнаваемы. Я не помнила лишь прошлого. Будто кто–то стер именно воспоминания, а не полностью всю Вселенную.

– Мы очень давно были у нее в гостях, – продолжала мама – Ты еще училась в младших классах, а потом… потом ей постоянно было некогда, дела, бизнес. Она пыталась построить свою личную жизнь, но безуспешно. А потом узнала, что больна, и как всегда, поставила бизнес на первое место. В итоге запустила болезнь, и…

Мама глубоко вздохнула и поднесла носовой платок вновь к щекам.

– Не нужно, я все понимаю, мам, – я дотронулась ее руки. – Не мучай себя.

– Все хорошо, – сквозь пелену слез она пыталась ободряюще улыбаться. – Рак последней стадии и там уже было не до деловых встреч и совещаний. Последнее что она просила передать, это то, что любит тебя.

Сейчас я чувствовала себя чудовищно неловко. Моя тетка, которая оставила огромное состояние, любила меня, а я даже не могу вспомнить, как она выглядела! И уж что говорить о взаимных чувствах. Я к мужу-то испытываю недоверие и отчасти неприязнь, а здесь…

Я постаралась отвлечь маму от горя, спрашивала ее про работу, про увлечения, где она живет и как проводит время на выходных. Женщина воодушевленно делилась воспоминаниями, рассказывала про то, как мы совсем недавно отмечали ее день рождения: много смеялись, ели торт, и даже запускали фейерверк.

Завороженно слушала, и не могла поверить, что это вправду. Мне было так хорошо там, в другой параллельной жизни. И я с трудом воспринимала все то, что происходит. Это иногда казалось театральным спектаклем. Я вынуждена играть роль, и ощущения, которые мне диктуют, насквозь фальшивы.

– Мам, я изменяла мужу? – вдруг спросила ее, и она удивленно посмотрела мне прямо в глаза.

– Настюша, милая, что ты говоришь? – Ответила мама, – Ты о чем?!

– Только ответь честно, – попросила я маму. Она точно не соврет. У нас с ней были доверительные отношения, и как говорит она, я все ей рассказывала.

– Нет, конечно! – отмахнулась мама – Ты вышла замуж по любви. Захар тебя безумно любит, носит на руках, пылинки сдувает. Очень повезло, что ты встретила такого любящего и заботливого мужчину как Захар. Однозначно тебе не нужны никакие любовники! Даже не думай! Но почему ты спрашиваешь?

Я не решилась говорить про подругу и нашу с ней бурную клубную «деятельность». Одобрит ли мама развратные вечеринки? И может ли быть такое, что именно про это я не рассказывала ей?

– Да так, не обращай внимания, – пожала плечами.

Мама на прощание тепло обняла меня, и погладив по голове, произнесла:

– Настенька, моя дорогая принцесса, я тебя очень сильно люблю.

– Мам, я тебя тоже, – откликнулась я.

Теперь мне легче. В мире есть один человек, которому я могу доверить. И это становится для меня великой надеждой, что я вернусь к прежнему образу жизни. В ее объятьях я нашла покой и уют, которого так не хватало.

– Приходи завтра еще, – просила я ее перед уходом, и мама пообещала, что обязательно придет.

Глава 6

Утром я проснулась в отличном настроении. Яркое солнце пробивалось сквозь жалюзи, и теплые лучи играли в пятнашки на моем одеяле.

Мой взгляд тут же привлекла записка на тумбочке. Свернутый лист А4.

Интересно от кого это?

Дотянулась и развернула ее.

«Когда ты сдохнешь, тварь?»

Печатные буквы дьявольскими всполохами горели в мозгу, и мне казалось, что это какой-то кошмарный сон, в котором до сих пор бродит мое сознание – еще не закончился.

Чисто инстинктивно смяла бумагу и бросила ее на пол. Меня начало лихорадить, будто от высокой температуры. Ужасающая фраза словно петля наматывалась на горло, и каждый раз, закрывая глаза, я видела вновь и вновь призыв к смерти.

Я попыталась встать и походить по комнате, но от резкого подъема, шум в ушах усилился, а голова закружилась. От моей паники все внутри полыхало, словно костер, и стискивало болью, как только взгляд вновь падал на страшное пожелание.

– Кто может желать мне смерти? Кто хочет убить меня? – крутилось бешеной каруселью в голове, и не давало спокойно лежать. Адреналин, зашкаливавший на максимум, подгонял меня к действиям, но из-за волнения, мое самочувствие ухудшилось.

Я не стала ничего рассказывать врачам и медицинскому персоналу. Мои личные дела точно никого не волнуют.

Собрав волю в кулак, вновь развернула записку и порвала на мелкие клочья. Дрожь усилилась, и пока нервно мяла бумагу, казалось, что мои руки запачканы в самой отборной грязи. Я чувствовала себя параноиком еще сильнее, когда мыла их почти пять минут, стараясь отмыть нечто невидимое.

Кого нужно мне опасаться? Что теперь делать? И как узнать потенциального убийцу?

Острыми пиками целый день мысли вгрызались в сознание. Я не могла есть и спать. Чувство первобытного страха порой настолько овладевало мной, что я хотела собраться и уехать домой. Раз убийца знает, что я в больнице, и даже знает, в какой палате, что может в следующий раз прийти в его больную голову?!

А через пару часов принесли огромный букет.

Снова аноним, и снова записка с пожеланием здоровья!

Медсестра улыбнулась и поставила букет красных роз в вазу.

– Какой красивый, – томно вздохнула она и добавила, – мой муж никогда не дарил мне таких…

Я саркастично хотела добавить, что и мне муж не дарит. И кто это может быть, словно в насмешку, я тоже не знаю.

– Для самой очаровательной девушки на свете. Выздоравливай! – была надпись в открытке-сердечке.

Может, этот гад издевается?! Какой-то душевнобольной маньяк, который вдруг осознал себя королем вселенной и решил меня убить? Он дарит цветы и одновременно запугивает. Верно ли это?

Я пыталась сопоставить факты, которые знала. Журналистская деятельность явно могла быть одним из факторов ненависти. А еще наследство…

Но вот загвоздка. У тетки не было официальных мужей, не было детей. Из родственников – только мы с мамой. И кто тогда мог претендовать на наследство с желанием убить меня?

– Господи, это невыносимо! – я обхватывала руками голову. В аду будет прохладнее, чем сейчас в моем воспаленном мозгу! Если бы хоть на секунду я могла вспомнить все, наверное, бы тогда мне все стало ясно.

Даже пришедшие навестить меня коллеги, отметили, что я выгляжу странно, словно не в себе. Я пыталась не подавать виду, стараясь забыть о безмерном страхе оставаться одной в палате, но они все равно смотрели на меня как на умалишенную. Конечно же, венцом всего было, что они знали и помнили мою прошлую жизнь, рассказывали курьезные случаи, пытаясь приободрить, а я вновь чувствовала себя неполноценной. Рассматривала их и пыталась уловить хоть что-то знакомое.

Одиночество пугало до чертиков. Я не могла уснуть почти всю ночь. Озиралась по сторонам, разглядывая полночные тени на потолке, в голове метались мысли, как львы по клеткам. Я решила рассказать об этом Захару, но потом под утро, когда сон накрыл тяжелой волной, передумала. Мне показалось слишком опрометчивым доверять ему, хоть мама была от него в восторге.

А на следующий день чувствовать себя виноватой начала уже я.

Глава 7

Пыталась себя развлечь чтением, но мрачные предположения и доводы все никак не уходили из головы. Через каждый прочитанный абзац в книге я ловила себя на том, что не читаю, а просто перекручиваю варианты той лютой ненависти анонима.

Мое навязчивое состояние страха настолько обострилось, что я пугалась даже от небольшого шума. Бедная медсестра, зашедшая с утра в палату с лекарствами, тоже подпрыгнула от моего вскрика. Она задела тумбочку, и та по инерции стукнула по кровати, на которой я лежала.

– Настюш, привет! – голос мужа заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

Он обвел взглядом мою палату и нахмурился.

– У тебя снова цветы?

Еще в прошлый раз муж заметил букет от незнакомца, и я соврала, сказав, что принесли коллеги.

– Это сестра троюродная принесла с мужем, – не моргнув, солгала ему в ответ. Спасибо маме, она рассказала более подробно про моих родственников и о круге общения.

Захар покивал, и присел ко мне на кровать. От непосредственной близости стало вновь не по себе. Стена отчуждения, незримая и холодная, сразу вдруг выросла между мной и мужем. Он наклонился прямо к моему лицу и губами коснулся моих губ. Я отвернулась, и подтянула одеяло к подбородку:

– Захар, пожалуйста… Не надо, – стиснула зубы от нестерпимой судороги неприязни, – дай мне время привыкнуть к тебе.

– Хорошо, хорошо, – у него злобно сузились глаза, но муж сел обратно на стул. Попытался скрыть явное недовольство, и виновато улыбнулся. – Я так соскучился по тебе, Настен. Как ты себя чувствуешь?

– Получше, – откликнулась я, опасливо оглядывая мужа. А может, это он решил убить меня, чтобы присвоить все наследство? Ведь в права я вступила после брака, соответственно, мой муж мог стать богатым вдовцом!

– На следующей неделе тебя выписывают, – поделился Захар, и в глубине глаз загорелся порочный огонек. Мне же захотелось застонать от нежелания оставаться рядом с ним наедине даже на одну минуту.

– Но мы же не будем торопиться, – выдавила из себя, поглядывая на реакцию мужа.

Захар покивал и начал рассказывать о своей работе, о том, как решил сделать небольшой ремонт в гостиной, пока я в больнице. Слушала, и даже не подозревала, что будет ждать меня ночью.

Я проснулась от странного шороха, и почувствовала, как по спине пробежался неприятный озноб. Ледяное ужасающее чувство страха как лавина вдруг обрушилось и заставило ощутить, как зашевелились волосы на голове. Я лежала, боясь обернуться. Как в детстве испытывала первобытный страх неизведанного и пугающего.

Сзади точно кто–то есть.

Физические рецепторы обострились до максимума. А мои зубы начали выбивать чечетку.

– Настя, соберись… Включи свет… Ты успеешь… Просто повернись и включи, – как мантру повторяла я, и резким движением обернулась. В сумраке палаты в углу чернело что–то невысокое и округлое. Мерзкие мурашки окатили мое дрожащее вспотевшее в одну секунду тело.

Щелк!

Свет от ночника резанул больно по глазам.

Никого, но…

Собственный визг оглушил и с силой ударил по барабанным перепонкам.

В углу стоял похоронный венок с надписью: «Безвременно ушедшей Анастасии». Темно–зеленая хвоя с красными цветами, очень похожими на розы…

Палата тут же наполнилась врачами и младшим медицинским персоналом. В коридоре посматривали перепуганные пациенты из других палат.

– Анастасия Викторовна, успокойтесь, это чья–то глупая шутка, – успокаивал меня врач, и готовил шприц со снотворным. – Мы можем обратиться в полицию и написать заявление, только сейчас вам нужно поспать.

Доза успокаивающего препарата в паре со снотворным подействовали на меня не сразу. Лежа на кровати, меня лихорадило так, что я не могла найти положения, чтобы не трястись как в приступе эпилепсии.

– Не надо полиции, – стуча зубами, отвечала я. Кто знает, если тот маньяк узнает об обращении в правоохранительные органы, не разозлит ли его это ещё больше?

– Мы сейчас узнаем, кто это был и накажем по всей строгости, – вторила словам доктора медсестра, и продолжала, – в коридоре есть камеры наблюдения. Не переживайте, это, должно быть, кто–то ошибся, а имя просто совпало…

Я хмуро посмотрела на девушку. Принести посреди ночи похоронный венок в палату – это чья-то ошибка?! Меня проняла дикая злость. Если этот псих решил окончательно меня доконать, то я точно не сдамся. Я придумаю другой метод вычислить больного ублюдка и сдать его правосудию!

– Отдыхайте, – посоветовал врач. – Около вас будет дежурить охранник, чтобы вам было комфортно. Я обещаю разобраться в данном недоразумении.

Но на утро я узнала, что поймать исполнителя этого подлого поступка невозможно. Камеры наблюдения оказались отключены ровно на час в тот промежуток времени, когда подбросили венок в палату. Их специально кто-то вырубил, а потом спокойно включил запись.

Я приняла эту новость спокойно. Не было сомнений, что ненормальный так просто не попадется и не допустит настолько опрометчивый шаг.

Врач все настаивал на полиции, но я в резкой форме отказалась.

– Я сама разберусь.

День после бессонной ночи был тяжелым. Мне хотелось прикорнуть и забыться в глубоком сне, но кадры ночного происшествия стояли перед глазами. Раз за разом как только начинала засыпать, словно в насмешку, мое подсознание тут же рисовало черный круглый образ похоронного венка с лентой, на которой алели ярко красные буквы… «Безвременно ушедшей Анастасии»…

Глава 8

На следующий день ко мне пришла подруга. Алина вновь блистала, будто только что сошла с подиума показа мод в Милане. Платье в стиле «кэжуал» цвета топленого молока облегало ее формы, а глубокий вырез на груди приягивал все мужские взгляды.

– Привет, дорогая! – от ее насыщенного парфюма у меня вновь защекотало в носу.

– Привет, – и я попыталась улыбнуться, «приклеив» к себе взаимную эмоцию.

Она обвела палату брезгливым взглядом и вновь обратилась ко мне с приторно-слащавой улыбкой:

– Захар-то приходит к тебе?

Я приподнялась на кровати. Первый вопрос поставил меня в тупик. Обычно люди спрашивают про самочувствие.

– Да, конечно, – ответила ей, – каждый день.

Мы начали обсуждать другие девичьи темы: мода, косметика, но меня не оставляло беспокойство из-за странных букетов от анонима, и то, что происходило последнее время.

– Алин, а в клубах мы знакомились с мужчинами? – осторожно спросила подругу.

Она рассмеялась, и ее смех прошелся по коже липкими мурашками.

– Были, конфетка, были… – она поправила декольте, и чуть наклонившись произнесла полушепотом. – Ты пару раз уезжала с разными мужиками в отель.

– А Захар об этом знает? – ошеломленно спросила я, будто потеряв голос.

– Нет! Ты что, он бы тогда нас не отпустил никуда! – махнула беспечно рукой Алина. – Он в те разы был в командировке. Так что не знает и не узнает, – она мерзко хихикнула.

Я сидела и испытывала целую гамму чувств к самой себе. От ненависти и отвращения до сочувствия. Что вообще могло происходить между мной и мужем, чтобы я откровенно ходила «налево»?!

Алина заметила, как мое лицо стало серым от шокирующей новости и тут же попыталась ободрить.

– Насть, не придавай значения мелким интрижкам, ну, что такого? Муж не знает, а тебе в те моменты было классно, – она подмигнула – Ты сама мне потом рассказывала, как куражилась с очередным ухажером, и какие они горячие в постели.

– Ага, – буркнула себе под нос. У меня внутри похолодело, и разливалась гадкая волна отторжения моего прошлого «Я».

– Я тоже ездила расслабиться после клуба с очередным бойфрендом, и что такого? Мы молодые, красивые, можем себе позволить, – Алина кокетливо откинула прядь с плеча и выпрямила спину, в желании продемонстрировать собственную привлекательность. – Зато в старости будет что вспомнить!

И ее смех вновь мне показался издевательским.

После ухода подруги я пыталась сопоставить все факты. И пришла только к одному выводу. Тот, кто желает мне смерти – это однозначно один и тот же человек, что дарит цветы и посылает ужасающие записки. Это какой-то псих из клуба, с кем я познакомилась, переспала, и теперь больной ублюдок хочет меня убить или вернуть обратно. Сам, видимо, еще не определился.

От злости на свою безалаберность я готова была взорваться. Мне не давала покоя шальная мысль. Как я допустила измены мужу? И снова один и тот же вопрос: зачем тогда в моей жизни Захар?!

А что, если у нас брак по расчету? И то, что мне угрожают, наводит на весьма криминальные выводы.

Может, Захар связан с преступным миром? И его пытаются шантажировать через меня?

Я горько усмехнулась своим мыслям. Если придут киллеры, то я даже не знаю подробностей, зачем и почему.

Глава 9

Прошла еще одна неделя моего пребывания в больнице.

Я радовалась, что больше никаких кошмарных происшествий со мной не происходило, но теперь всегда была настороже. Мне не хотелось возвращаться домой, и одновременно с этим я очень хотела посмотреть на свое жилище и привычки. То, как я одевалась, каким парфюмом пользовалась, что любила смотреть на досуге. Много раз я себе представляла, как приеду домой и буду знакомиться сама с собой.

Врачи разрешили подниматься и ходить по палате. Даже самостоятельно посещать процедуры. Смена обстановки действовала ободряюще. Я успокаивала себя и начинала уже думать, что, возможно, кто–то ошибся, и действительно мрачные шутки с венками предназначались не мне.

Однажды, когда я перелистывала страницы книги, вошла медсестра с очередным букетом. «Очаровательной Анастасии» – было в записке.

– Унесите этот букет! – потребовала я.

Девушка приподняла брови в изумленной мимике.

– Анастасия Викторовна, но это же вам… –

– Я сказала, чтобы этих цветов не было в моей палате, – требовательно заявила в ответ – Заберите себе или подарите знакомой или подруге.

– Но почему же? –

– Какая разница, просто унесите букет! – меня начинал раздражать наш диалог с девушкой из младшего медицинского персонала.

Я смотрела на скомканную записку в мусорном ведре и ощущала себя конченой предательницей. Хотела вспомнить все, а свои похотливые свидания с малознакомыми мужиками мне точно помнить не хотелось! Каждый раз, когда пыталась представить, как это могло происходить, чувство брезгливости остро давило изнутри. Мне хотелось встать под горячий душ и смыть те прошлые прикосновения чужих мужских рук. Я будто тактильно ощущала кожей все порочные ласки и меня передергивало от отвращения.

Это теперь объясняло, почему я не испытываю к Захару взаимности. Потому что была похотливой самкой, которая меняла ухажеров как перчатки.

После приступов вины я чувствовала себя разбитой. Тяжело опускалась на кровать и испытывала невыносимый гнет самобичевания.

И я твердо решила, что когда выйду из больницы, то обязательно поговорю со своим любовником и попрошу больше меня не беспокоить. А если этот ненормальный продолжит угрожать – обращусь в полицию. Надо, в конце концов, нести ответственность за свои поступки. Если я изменила, значит, признаюсь Захару, попрошу прощения.

Единственное обстоятельство – вины перед мужем я не ощущала. Корила себя за распущенность, а то, что об этом может узнать Захар, почувствовать себя преданным и униженным, меня вообще не беспокоило. Это страшно было осознавать. Неужели я возвращаюсь к самой себе «прошлой»?! И мне плевать на чувства близкого человека?

Букеты больше не приносили. И от этого стало легче морально. Любовник решил оставить меня в покое.

В день моей выписки из больницы за мной приехал Захар. На этот раз он привез огромный букет из белых лилий. Я залюбовалась нежностью цветов, а муж приобнял меня за талию, прижал к себе.

– Настюш, надеюсь, ты не будешь возражать, – произнес мне на ухо.

Я удержалась от желания поморщиться. Сверхновая волна ударила по моему ощущению и восприятию этого мужчины.

– Ты о чем?

– Я записал нас к психотерапевту. Твой врач посоветовал сходить на пару сеансов, – улыбнулся Захар – Лучший психотерапевт в нашем городе. Возможно, ты сумеешь что-то вспомнить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.