Пока бьётся сердце…
Александр Уэст

© Александр Уэст, 2022

ISBN 978-5-0055-8759-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

(Алексей Титов мёртв. Я убил его…)

8 декабря, 2002 года

Смерть очень странная штука. Вот я смотрю на его остывающее тело. Вижу, как капли крови растекаются по мокрому, холодному, словно моё мёртвое сердце, асфальту. И мне, как никогда, спокойно. Такая светлая печаль… А ведь пару лет назад он был моим другом.

Но мне понадобилась всего одна секунда. И вот, я уже аккуратно кладу пистолет на землю рядом с его трупом. Холодный воздух обжигает мою покрытую шрамами уставшую руку. Мои глаза вновь с интересом разглядывают его побледневшее лицо. Оно выглядит невероятно умиротворённым. Возможно, теперь он вечно будет видеть прекрасные сны. Или всё же, теперь там, его ждёт только пустота?

Я так стараюсь не думать об этом. Но почему-то всё ещё слышу свой детский голос, кричащий в самых дальних углах моей собственной тлеющей душонки.

Сколько человек ещё я должен убить? Сколько ещё заказов должен выполнить? Скажи мне, сияющий человек на небесах, как заставить остатки света внутри меня потухнуть навсегда? Если я не хочу больше видеть, пытаться искать смысл там, где его нет, грезить о глубоких, чистых чувствах, которые никогда больше не испытаю. Скажи мне, разве этого я хотел, сбегая из своей родной страны в поисках счастья? Наверно, так наивно, спрашивать тебя обо всём этом. Но я ведь только искал своё место. А теперь у меня вообще ничего не осталось. Вот она, настоящая постирония… Шутка, в которой нет шутки. И она определённо удалась.

Ведь ещё каких-то пять минут назад этот человек был с нами… А я лишь отнял его жизнь всего одним нажатием обледенелого курка.

И что… что же я могу сказать о себе?

Что я погас. Погас ещё задолго до того, как успел, наконец, загореться. И вот теперь, каждый день я смотрю в это чёртово зеркало. И вижу там лишь, жалкую копию самого себя. В этих глазах нету ничего кроме остатков поблёкшего прошлого. Я ненавижу их. Так сильно, что от этой тупой боли в сердце, моя грудная клетка разрывается на части. Теперь мне мерзко даже слышать свой голос.

Боже, какая же это была глупость – надеяться на светлую чистую мечту. Разве все эти истории когда-нибудь имели право на жизнь? Разве я должен был позволять себе верить в сказки, про будоражащую, нежную, искреннюю любовь со счастливым концом? Это же мерзкая ванильная наивность. А я просто обычный двадцатиоднолетний парнишка из далёкого и холодного Санкт-Петербурга, что так глупо потерял свою судьбу.

Но теперь всё будет по-другому. Теперь остались только я и Сан-Мэриленд. Ведь прямо сейчас я наконец-то покидаю эти чёртовы доки и ухожу на долгожданный покой. И возможно, что мир внутри меня всё-таки хочет окончания этой вечной войны. Боже…

9 декабря, 2002 года

Наверно вы спросите меня, как всё это началось. Что ж… Мой дорогой папаша свалил ещё задолго до того, как я родился. Для моего деда же сам факт подобного рождения любимого внука стал настоящим позором. Но вот он вдруг в какой-то момент, подумал о том, что, возможно, «сможет вырастить пацана таким, каким бы он хотел его видеть». Идеальная возможность исправить свои ошибки. Будто всё это чёртова матрица, – реальная альтернатива замене нужного исходного кода, на покорное учтивое молчание. А моя мать… она была подавлена. Конечно, она хотела защитить меня. Но хотела так сильно, что в итоге чуть сама не сломала. Ирония жизни. И тут я очень громко смеюсь. Пауза…

Фух. Неплохо, наверно.

Знаете, как я сказал ей однажды: «Они так хотят спасти мою душу, но не понимают, что я уже её продал». Глупо, очень глупо. Да и, зачем? Мне итак, было хорошо. Я мог зайти так далеко, как бы они никогда ни зашли. Ведь за все эти двадцать три года я так ни разу и не преклонил колено не перед кем, кроме себя. А вот вам простой пример их лицемерия: меня всегда называли лжецом, воспитывая страхом и ставя под сомнение каждое моё слово, и при этом ожидали, что я вдруг начну говорить правду. И что же я делал? Принимал правила игры, – вот что я делал. Да, я умею болтать, но вопреки расхожему мнению, совсем не люблю этого делать. Так что, вы правы, – тогда, много лет назад, и сейчас много лет спустя, я просто начинал говорить людям то, что они хотели услышать. А кто я такой, тут уж решайте сами…

Напишу проще: скажем так, – именно с тех пор я начал повторять себе, – «что даже в самых мрачных мыслях, всегда есть своя прелесть». Жаль только я не мог спросить их, – «Как можно вечно, кричать о какой-то благодарности и чести, после того как вы использовали меня в качестве неудачного слепка?». Но нет, поверьте мне, они того не стоят. Ведь в конечном счёте они получили ровно то, что хотели. Слово семья для меня навсегда стало лишь язвительной насмешкой.

А дальше всё как у всех. В восемнадцать лет я попал в самое убогое заведение в своей жизни – РГПУ имени Герцена. По образованию педагог-историк. И вот вам спойлер: я его не получил. Продержался два курса и на этом моё существование закончилось. Я наконец-то начал жить по-настоящему. Делал всё что хотел, пытался заниматься тем, что мне действительно нравилось. Но даже получив свою свободу, я в итоге так и не смог позволить себе её почувствовать.

Почему? Всё просто. Весь парадокс был в том, что я по-настоящему жил лишь на страницах своих дурацких рассказов. А они имели свойство рано или поздно заканчиваться. И что ещё хуже, оживали только там – в моей голове. Сценарий за сценарием, – все умирали прямо у меня на руках. И это снова и снова разбивало мне сердце. Ведь единственная правда в этом мире для меня всегда была лишь в том, что самая большая трагедия для автора – это вовсе не отсутствие признания, а смерть его «нерожденного ребёнка».

10 декабря, 2002 года

Я точно помню день, когда моя жизнь перестала быть прежней. Утро было холодным, а моё тело всё ещё горячим. Я с трудом встал и где-то глубоко внутри приготовился принимать удары нового дня. Мне только исполнился двадцать один год, а я уже чувствовал себя стариком. Грыжи заработанные за пару лет и многочисленные шрамы, давали о себе знать. Но не это заставило меня смириться с утекающими сквозь пальцы годами. В то утро, я впервые с ужасом понял, что мои волосы потихоньку начинают редеть. Очень медленно, но я ведь уже знал, к чему это, в конце концов, приведёт. И от одной только мысли об этом, – о том, что через года два или три, я обнаружу у себя на голове широкую белую полосу через весь висок, мне вдруг впервые в жизни, стало по-настоящему жутко. Вот он, – самый страшный шрам, оставленный беспощадным временем. Но, в конце концов, всё, что мне теперь оставалось – это только с широкой улыбкой принять свою участь. Полюбить и сделать частью себя, как и всё прочее дерьмо в этой странной, но всё же моей собственной жизни.

Ещё я помню, что пока что жил с матерью, в собственной полностью белой комнате с исписанными старыми стенами. Но ведь для меня не было ничего родней…

Здесь я радовался и грустил, здесь произнёс первое в своей жизни слово, здесь слушал её колыбельные на ночь, здесь сочинял свои первые сказки, которые, к сожалению, так и не стали реальностью. Я искренне любил всё это, аж до дрожи в сердце. Но увы, в то чёртово утро, ссора не дала моей истории пойти по иному сценарию.

Тогда мать разгневано спросила меня:

– И что это было? Ты вчера пьяным, домой припёрся?

– Вообще-то, я вчера был трезвым весь вечер. Так что давай без истерик, пожалуйста, – с раздражением, возразил ей я.

– Может, хватит мне врать? Я же видела, как ты шатался. Или что, ты вчера вконец обдолбанный был? – С осуждающей издёвкой продолжила она.

– Да о чём ты вообще? – С недоумением спросил я.

– Нюхал, или сразу, в вену колол? – Не успокаивалась мать.

– Я вчера ни капли в рот не взял и уж тем более… Боже. Ну, сколько можно? – уже с явной злостью ответил я ей на это.

Жаль, конечно, что я не мог рассказать своей любимой матери, о том дерьмовом, полуживом состоянии, в котором я теперь пребывал двадцать четыре на семь. Не мог, потому что не хотел. А не хотел, потому что не мог. Ладно, забейте. В конце концов, у человека всегда остаётся право выбора, как и иллюзия того, что он у него действительно есть. А вы верите в белого кролика?

Неважно, не отвечайте. Всё равно этот вопрос был чисто риторическим. Да вы уже и сами всё поняли – я был болен. С недавнего времени головокружения и приступы стали для меня самым обычным явлением. Чёртов стресс сводил с ума. Я не мог нормально есть, спать, думать. Чтоб было попонятней – по ощущениям это примерно, как оказаться в дробилке башкой вперёд. Даже если останешься в живых, мозги перемешает так, что потом даже от стенок отскрести не получится.

А то что было полгода назад… то была лишь большая мерзкая ошибка. Никогда не гаситесь, – если не хотите откинуть копыта. Я попробовал один раз, – всего лишь один-единственный раз и больше думать даже об этом не мог. Это обман, – всего лишь жестокая иллюзия. Проверено на собственном опыте, к сожалению.

А вот моя мать… она была первым человеком, которому я позвонил после всего этого. И ведь я так обрадовался, что она смогла понять. Но с тех самых пор, при первом же удобном случае мне только тыкали этим в рожу, будто я грязная тупая свинья. Чёртова ирония!

– Не смей так со мной говорить! Иди и живи где-нибудь в другом месте, и твори там всё, что хочешь. Хоть весь погрязни в дерьме, но не в этом доме! – Заявила она мне в ответ.

– Прекрасно! Как же вы все меня достали! Я уже сказал, – я сам разберусь со своей жизнью. Но нет, – это же никого не устраивает. Как же так? Чтобы он да гавкал. А ведь тебе просто постоянно надо винить кого-то! Винить во всём! В том, что ушёл отец, в том, что твои родители так ненавидели друг друга, что в итоге развелись, в том, что они искалечили тебя. Но это искалечило и меня. Да, я никогда себя за это не прощу. За то, что позволил этому случиться. Но я был ребёнком. Я не должен был платить за ваши ошибки… – С обидой и болью в голосе закричал я снова.

– Ах, ты тварь! Я тебя выходила, я ради тебя ночами не спала! Да, что ты знаешь о прошлом? Достало? Я тебе ещё раз говорю, тогда иди живи один и хоть сдохни! – Истерично завопила мать.

Эта фраза вовсе не убила меня. Скорее стала очередной грёбаной галочкой в списки моих любимых шрамов. Знаете, как грустно, понимать, что этот лживый мир никогда не меняется по-настоящему? И как классно понимать, что у твоих оправданий всегда будет почва.

Знаю, вы скажите, что я рассуждаю как последняя сволочь, но мне это нравится. А как иначе выжить в этом мире?

И да, конечно, вы правы, – я всегда в первую очередь забочусь о самом себе и недоверию никому в этом насквозь лживом мире. Вот и в тот день я, наплевав на всё, задолбавшийся и опустошённый пошёл скитаться по улице. С другой стороны, наверно надо было почаще говорить ей правду. Но только это я здесь автор истории, так что давайте без этих лишних соплей о семейных узах. Ненавижу это. А в тот день…

В городе стоял жуткий дубак. Так что, я решил поехать в центр. Первая мысль в испорченной голове, после закуренной сигареты: «Думская – приют для таких же маргиналов, как и я. Обитель потерянного поколения». Но я не был там уже полгода. А даже если бы и был, всё, что я хотел сейчас, – выйти на лёд Невы и навсегда провалится в холодную тихую воду. Боже…

Но нет, мне сейчас нельзя было умирать. Слишком много всего в моей чёртовой жизни осталось недосказанным. Так, что я отогнал от себя эти чудаковатые мысли. И сделал то единственное, что мне оставалось – всего лишь один идиотский телефонный звонок… Алексей Титов. Этот человек знал меня с детства. Конечно, вы спросите, разве мог этот парень знать о тебе всё? Не знаю… да я и не хочу знать. Когда всем было насрать, только он был рядом со мной в трудную минуту. Единственный кому я за всю свою жизнь так ни разу и не солгал. Только боюсь, даже он меня сейчас не поймёт. Но кому ещё я бы мог рассказать такое?

– Эй, Уэст, почему такой убитый? Это снова из-за инвесторов? Забей на них, найдём новых, – попытался успокоить меня Лёха стоило только разговору начаться.

– Слишком много вопросов в одном предложении. И я тут подумал с инвесторами пора заканчивать. Надо признать, – наш проект провалился, – разочарованно ответил ему я.

– Чёрта с два. Эта хорошая история и потенциал в плане визуал огромный, – сейчас нам нельзя опускать руки! Слышишь? – протестующе начал было убеждать меня он.

– Мы с матерью снова поссорились… – вклинился я в его речь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.