Луч во мгле
Том стихов
Mel Redwolf

Дизайнер обложки Mel RedWolf

© Mel Redwolf, 2021

© Mel RedWolf, дизайн обложки, 2021

ISBN 978-5-0055-8682-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Тернии судьбы

Я читал в этой жизни стихи
Пестро-красочный хоровод,
Словно в заповеди были гвозди,
Словно в поле застывший герой,

Словно каменное изваяние,
Навсегда свои очи закрыв,
Шепчет нам свое иносказание
О том дне, когда будем на ты.

Грусть безбрежная, окаянная
В гости снова идёт с гостинцем,
Я бы проклял её, но когда бы
Это не был мой вечный призыв.

Улыбаюсь я ей украдкой,
Любоваться пристало другим
Тонкостью черт антично прекрасных,
Сильным профилем женской судьбы.

Я б простил ее, если бы думал,
Что погибели свет не таит
В этом странном пути, горемычная,
Что на душу сложила букет.

И когда дождь ударит о стекла,
Я вздохну, чуть припомнив себя,
Настежь ставни запру,
Хладным топотом скажет осень мне,
Что конец.

Тем денькам, что бывали и жаркими,
Где я был глупцом до беды,
Где я пил с ее губ признания,
Жарким лезвием лжи бередим.

И придет под полы послание,
Тех забытых когда-то дней,
Где шептал я ей «ненаглядная»,
Пораженный пикой в весь хребет.

Только призраки тех свиданий
Не расскажут, где в них был тот грех,
За который проклянут Аллахом
Твой рождения первый рассвет.

Вековое наследие

Бескрайние моря,
Песчаные пустыни,
Для кого были созданы,
Кем были воспеты?

Несокрушимые вершины,
Но покоренные материки,
На карте мира описаны
И словами обречены.

Бесподобное и безукоризненное,
Чистое и непокорное,
В буре мирской возрожденное,
В пламени ярости кованое,

Сильное и не сгибаемое
Чувство, под стать воли,
Нами ещё не осознанное,
Но вдруг на ощупь найденное.

Тих и дремуч лес

Тих и дремуч лес, спокоен,
Словно поток мыслей,
Словно воды град капель
С выси на глыбы падает,

Словно тот водопад
Снежной поры прикрасы
Топит и обличает
В самые верные сказы.

Поле душисто и бурно
В цвете пестрится от красок,
Словно в ладонях жар солнца,
Словно сквозь пальцы пожаром.

Яркое, но переменное, чувство
Едва сравнимое,
Когда за стуком сердца
Разум стремится высоко.

Только кому подарено
Жить и мечтать об этом?
Только о ком в мыслях созданы,
Да для кого воспеты?

Темные горные выси,
Зеленны шапки сосновые,
Эхо с пустой вершины,
Бой волн о голые глыбы.

Знать бы по ком, непокорная,
Сила та подневольная
Век друг за другом гоняет
И всех красой покоряет.

Может быть с геном наследуема,
Может быть, вместе с кровью,
Только едва уловимая,
Но безусловно, родимая,

Словно, как прут, глубоко
С болью до ядерной ценности
В нас глубоко просевшая
Мудрость векового наследия.

Суд

Терзаться, слезы лить и убиваться,
Кровавой дланью умывая лица
Народ спешит если не клясться,
То уж за смерти поплатиться.

И трусостью своей вершить суды,
Как местные носители гнилья,
Как погань,
Что не вывернута вдруг в канаву.

В том и беда народа,
В том судьба греха,
Что с уст и с пят святого рода

Упала на чело людей
Простых и немощных немного.
И если б в пору – не было бы соли,

Но не в их доли возыметь
Над бренностью тяжбы,
Что плахе на плечах подобна.
И чахлый старец будет паству

Вести, как для овец пастух,
Указывая путь насущный,
Где сгинули до них деды,
Где разложились наспех судьбы,

Где для безумца проку нет
Ходить по запертому кругу,
Но для народа смысл есть.

Молиться, воскрешать страданья,
Бежать от жизни и скорбеть
По несуществующим утратам.

Лжебог

Среди тоски и наваждения
Постиг я долю уважения
К делам учёных тех умов,
Что восхваляют святый долг

И мысли чисты и просты,
Что лишены мирской грозы,
Средь дней сереющих в окошке,
Тех безрассудных, непогожих,

Что наполняют быт людской
И засоряют наш покой,
Что духу вовсе не пригож.
И если бы могла молитва

Тоску давно минувших дней,
Как раны, что в душе моей,
Никак не могут затянуться,
Омыть и исцелить когда-то,

Тогда вдохнул бы дух писанья
Я с искренней любви силой,
Что выше гор разводит руки,
Что шире волн брега гоняет.

Но ни один мудрейший ум
Не молвил, что свершится вдруг,
То чудо, о котором нам
Так ярко глас вершит в книгах

Библейских, не мирской то жизни,
Одних умов, что след оставить
Смогли средь памяти волхвов
И иудейского народа,

А нам же просто не дано
Узреть, что есть на свете бог
И что есть благо от него.
Ведь нет, безмолвен он с тех пор,

Как человек на свет родился
И сотворил в своих очах
Подобный облик рукотворный,
Чтобы равняться по векам.

Воля творца

Жизнь – прекрасная пора.
Проснуться и продрав глаза
Ты на челе улыбку распусти.
Будь молодцом и не грусти,

Ведь это шаг, одно мгновенье
И поменяется творенье великого,
Как будто фильм,
Где эпизод, ещё один

И сага сотворится вновь.
Но режиссер этой картины
Сидит и бдит, в сторонке тихо,
Как сценарист, который в картине

Не поучаствует. Ему
Дано лишь смысл заложить
Как стержень в душах и людских
Сердцах огонь заставить петь

Сонату тысячи страстей,
Сложить из сотни мелочей,
Как будто так и должно быть
Любить, простить и погубить,

Чтобы в картине была драма,
Страдание, мука и отрава
Обмана острота кинжалом
Вонзалась в суть людей,

Что были в ней и за кулисой,
Чтобы узнали зло и сотворили
Узор прекрасней и теплей
Из тысячи других страстей,

Что солнышком осветят путь
И под лучами их так жарко,
Тепло, улыбчиво, приятно,
То знаешь, что не зря ты жил.

Творить

По воле жизни будет биться
В сердцах огонь, чтобы разбиться
Во имя чувств, и будет сниться
Мечты ковер благих волей,

Картин, к которым тяготеет,
Нутро и сладкая струна,
Что задрожав подарит миру
Несметны грозди волшебства.

Вот только не дано любому
Так ярко искренно творить,
Чтобы задеть нутро людское
И мироточить полюбить,

Чтобы в сердцах и душах разных
Рождались чуткие порывы,
Чтобы в молве и суете
Чутье красоты различило.

Чтобы средь дней пора мирская
Не стала серым полотном,
Чтобы в сердцах крепла простая
Такая чистая любовь

К всему живому, к тем краям,
В которых довелось родиться,
К всему, что в сердце притаилось
Душевно чистой красотой.

Чтобы ценили и любили,
Что дарит свет во мраке дней,
Что побуждает отвориться
На встречу тысяче проблем,

Что побуждает крепче биться
И вновь по жилам кровь гонять,
Что нас бросает в пламя жизни
И помогает выживать.

Мир с собой

Не могу я никак привыкнуть,
От того, что так тихо внутри,
Что ничто когтем не скребется
На донышке серой души.

Что ничто не болит и не плачет
И тоской так надрывно не рвёт,
Словно на части рассекает,
Но теперь все молчит и легко,

Словно пёрышко ветром подброшено,
Я по миру скользнул и пошел.
И не важно теперь дорогой
Или речкой меня поведёт.

Я по жизни, как в этой природе
Теперь сладил с самим собой.
Мои мысли – вода родникова,
Так светла и прозрачна собой,

Словно тысячи чистых кристаллов,
Словно хрупкий с огранкой алмаз,
Велика ли ему награда,
Если сам себе теперь рад?

И теперь хоть в зелёную волю,
Хоть в луга, бурелом и тени,
Я пойду, ведь душа напевает
Светлой лёгкости в радость мотив.

И улыбка уста щекочет,
Поднимает за уши углы,
Как когда-то черкал я уныло
Свои мысли и горькость судьбы.

Только в миг вышла вся кручина,
Отступила худая пора
И средь белой ватой обитой
Синей дали я вижу небеса.

В них свобода и наша могучесть,
Как у дуба во кроне листки,
Так для нас в голове светлы мысли
И мерцательны искры мечты.

Вседержатель

Мытарства. Бьют ключи
Моей нетронутой души,
Как будто среди темноты судьбы
Есть я один иль не один?

Кто здесь? Ответь же вседержатель!
Не мучай ты глупца зазря,
Я не провидец, не сказатель,
Глупец, что знает только толк от языка.

Но что есть дело до речей,
Когда рубит с плеча сурово меч?
Какое дело до пера,
Когда загублена душа?

Кем был задуман сей урок?
Суров, мятежен и потворств
Полнится бранный слог
Страниц старинной книги,

И кто я в ней?
Герой или проситель?
Ответь, создатель бытия?
Зачем средь мрака дня и ночи

Средь тысячи бурных течений,
Средь грозных рек и средь мучений
Ты выбрал самое ужасно,
Зачем ты дал среди оков

Одну, но от которой не сбежать,
Зачем ты выдал средь миров
Нам миг, в котором есть покой,
Но разум – наше наказание.

Зачем ты наделил нутро
Умением цвести и пахнуть,
Но в тот же миг и разлагаться,
Зачем среди велик основ

Ты породил чреду страданий?
Иль может высший из чудес
Ты враг, чей лик невинно чист,
Но по нутру пронзительно ужасен?

Вальс жизни

Горят огни. Играет скрипка.
И в такт танцуют там и тут,
Кружится вальс печальной скрипки,
Виолончель поет в углу.

Но дружен вальс, как будто прежде
Шаг сделан и кружится мир,
Как сила, что других важнее,
Как миг, что для двоих велик.

Движения просты и броски,
Как будто кисть творца на миг
Зависла на картине новой
И замарала чистый лист,

Но он в своей природе крашен,
Как первый луч в рассветный миг,
Как первый поцелуй однажды,
Что душу к жизни вдохновил.

Кружится в такт молве и пляске
Багрянец пар и пышных платьев,
Струится шлейф волной морских
Прикрас, но не увидеть в дали

Таких же звёзд, как здесь – весь мир.
И средь мерцания улыбок
Кружится кругом голова,
Ведь этот вальс, как наши жизни,
Кружит, кружит, двойная нас игра.

Жестокий ангел

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.