# Выбор клинка

Кирилл Корзун

Самурай обнажает меч по велению своего господина. И только ронин следует зову своего сердца.
Месть оставила привкус горечи и пустоту в душе: последний из рода Хаттори совершил ошибку, за которую есть лишь одна достойная цена – жизнь. Но узор его Судьбы претерпел изменения, результат которых невозможно предсказать. А тропа под ногами неожиданно раздваивается…

## Пролог

В ночи бушевало пламя.

Яркое, солнечно-рыжее и отчаянно злое. Его языки извивались в чарующей энергичной пляске вокруг мужчины, неподвижно застывшего в медитации и хладнокровно обосновавшегося среди заснеженного и пустого полигона. Пламя послушно танцевало вокруг призвавшего его человека. Призвавшего по праву Крови, Силы и Власти. Оно ластилось к своему повелителю. Ластилось, как игривый щенок или кошка, что возжелали внимания и ласки.

Пламя натужно гудело, жадно поглощая кислород – изменчивое и ненасытное, оно грезило пожарами и разрушениями, воссоздавая красочные картины того, что способно натворить, если хозяин наконец-то спустит его с цепи. Пламя грезило, соблазняло, умоляло…

Погруженный в медитацию, Котаро оставался глух к песне и танцу стихии Огня. Его дух пребывал вне тела, там, откуда он вновь явился в этот мир. Там, где царила извечная пустота и не было ни проблеска Света.

Его дух, окутанный саваном огня, вновь очутился в Бездне. Вернулся туда, где провёл в заточении долгие пять веков.

Но на этот раз он уже не был её пленником.

Котаро вернулся, чтобы обрести над ней власть…

Мелкие сущности, свитые из первородного мрака, вились вокруг него, поглощая слабые отблески Пламени его Духа, кружили подобно стае падальщиков, норовили урвать кусочек побольше и… Сгорали, громким воем услаждая слух синоби, стоило им только попытаться приблизиться.

– Зачем ты явился, смертный? – вкрадчивый шёпот прошелестел на самой грани сознания. – Чего ты хочешь от нас?

Синоби испытал мрачное удовлетворение. Демоны правильно расценили его появление. Присущие им любопытство, алчность и неутолённые страсти не позволяли безразлично остаться в стороне и наблюдать.

– Забрать своё. По праву Силы, – отвечал он, зная, что его услышат все. – Я пришёл за тем, кто владеет моей душой…

Бездна расхохоталась. Тысячи тысяч голосов перекликались между собой, резонируя и усиливаясь до тех пор, пока ревущий вал хохота Демонов Бездны не обрушился на дух синоби, погребая его под собой.

А Пламя Духа взревело в ответ. Хохот сменился воплями боли, криками недовольства и сдержанной ярости. Но никто так и не тронул его. Только один демон имел на это право. И Котаро терпеливо ждал его появления.

– Ты слаб, Котаро. Мне ли не знать тебя лучше других? Ты слаб… – слова одного из демонов прозвучали тихим шелестом листвы на ветру, – …и неблагодарен. Я дал тебе второй шанс. Я, вскормлённый твоей ненавистью, один из Энса-но Они, даровал тебе жизнь. И так ты решил отплатить за бесценный дар?! Ничтожество!!! Я пожру твою душу, я выжгу её дотла, а остатки отдам на растерзание падальщикам!

– По праву Силы, – упрямо повторил Котаро, ощущая возникновение сгустка первородного Мрака рядом с собой. – По праву Силы…

– Ты слабак!!! Ничтожество!!! Забыл, как умолял о пощаде спустя всего несколько месяцев мучений?! – разъярился демон, воплощаясь и пытаясь оплести дух Котаро выстрелившим в его сторону щупальцем. – Я напомню тебе, кто ты есть, смертный!!!

Гигантское щупальце Тьмы наткнулось на крохотный огонёк души человека, едва мерцающий в сгустившейся тьме, наткнулось и взорвалось тысячами осколков. Вопль ярости и боли сотряс молчаливую Бездну.

Остальные демоны молчали и не вмешивались – так велел непреложный закон мироздания. Каждый светоч души имел право на второй шанс. Но обрести его он мог только в борьбе…

– Уничтожу!!! – взревел Энса-но Они, Демон Ненависти, и вдруг, ощутив изменения вокруг себя, захлебнулся криком отчаяния: – Не-е-ет! Бездна! Взываю к тебе! Помоги мне!!!

Бездна осталась нема к его возгласам.

– Тебя никто не услышит, демон. Право Силы священно для всех. Это закон самого Мироздания. А поединок должен быть честным. Поэтому… Ты пойдёшь со мной! – усмехнулся Котаро, усилием духа разрывая план реальности под демоном. – Ты знаешь меня лучше прочих, потому что ты – это я. Моё порождение. Моё, а не Бездны…

Сгусток Мрака провалился в прореху как в пропасть, провалился в мир людей, прямиком в ловушку поджидавшего и радостно взревевшего Пламени.

Могучий и полный боли вопль сотряс и расколол небеса. Стихия Огня опалила его, разрушая сущность Энса-но Они – пламенный вихрь закружился в стремительном хороводе, причиняя своей жертве новые муки и выжигая его энергию.

Демон рычал и бился в конвульсиях, пытаясь обрести материальное тело, а вместе с ним и часть положенного для поединка могущества. Мир людей имел свои правила. Мрак и Тьма противостояли Огню – и уступали, но всё же…

– Я пожру твою душу, Котаро! – возопил демон, обретая в пламени антрацитово-чёрное человеческое тело, перевитое канатами тугих мускулов. Его увенчанная острыми рогами голова развернулась в сторону погружённого в медитацию синоби, полная острых клыков пасть разверзлась, исторгая новый кровожадный вопль: – Тебя ждут вечные муки в Бездне!!! И тебя ничто не защитит! Боги оставили вас!

– Не в этот раз, – тихо прошептал Котаро, воздвигая огненную стену на пути пущенной демоном волны мрака. – Ты всего лишь демон.

Пламя и Мрак столкнулись, не в силах одолеть друг друга.

– Ты всего лишь демон, – повторил синоби, плавно вставая на ноги и подхватывая с земли своё излюбленное оружие. – А я – человек!

Выброшенная вперёд его могучей рукой метательная звезда-фуума диаметром около метра за доли мгновений раскалилась добела и сияющим диском врезалась в прикрывшегося руками демона. Полуметровые лопасти гигантского сюрикена с лёгкостью пробили защиту всколыхнувшейся Тьмы, перерубая его конечности и вскрывая грудную клетку.

– Ты… Ты… Этого не может быть, – глухо произнёс демон, падая на колени. Его чёрное, глянцево-блестящее в отблесках пламени тело медленно завалилось на спину, утопая в грязи и подтаявшем снегу. – Ты… Не мог. Бездна тебя покарает…

– Обязательно, – согласно кивнул подошедший к нему Котаро, лёгким движением вырывая плотно засевший в костях сюрикен. – Но сначала я сделаю то, что давно хотел.

Предчувствуя беду, умирающий демон взвыл, но было уже поздно – синоби хладнокровно присел рядом с ним и невозмутимо вырвал его сердце. Пульсирующий сгусток Тьмы на ладони продолжал мерно биться. Даже когда Энса-но Они затих и начал медленно растворяться, питающая его энергия не иссякла – она медленно впитывалась в ладонь синоби.

Котаро с любопытством осмотрел её, пошевелил пальцами, прищёлкнул ими… И возжёг на ладони багрово-чёрный огненный шар демонического пламени.

Его грубое дикарское лицо озарила неподдельная улыбка. Но тени, во множестве пляшущие в ночной тьме, озаряемой заревом затухающего пожара, превратили эту улыбку в оскал…

## Глава 1. Маска смерти

Проблесковые маячки патрульных автомобилей, перегородивших улицу, слепили глаза прибывшего на место перестрелки Аскольда – опричник недовольно сощурился и чуточку сдвинул на глаза широкополую шляпу из мягкого фетра. Приближаясь к оцеплению из хмурых патрульных и городовых и поминая добрым словом всех тех, кому вздумалось устраивать разборки в центре города, он горько сожалел об упущенном выходном дне.

– Стоять долго будем? – нейтральным тоном поинтересовался опричник у невысокого и набыченного патрульного в кожаной куртке, что подозрительно буравил глазами Аскольда, по случаю выходного дня сменившего имидж. – Пропусти меня.

– Не велено, – с сомнением в голосе ответил полицай, не решаясь прогнать обладателя подозрительно знакомой внешности. – Документы или значок предоставите, господин?

Тяжело вздохнув, Аскольд сдвинул шляпу на затылок. Его похожие на льдинки глаза безразлично встретились с взглядом патрульного.

– Вот мои документы, – холодно произнёс опричник, наблюдая, как полицай изменился в лице и даже слегка попятился, едва не оборвав жёлтую ленту ограждения. – Значок показать?

– Прошу прощения, господин старший опричник. Клановые шастают, потому и спрашивал, – повинился служака, козырнул и приподнял полосатую ленту, давая Аскольду пройти на место преступления. – Вечно суют свои любопытные носы, стоит чему-нибудь приключиться…

Парковка популярного среди аристократии мини-ресторана «Строганофф» напоминала поле боя. Пара искорёженных автомобилей премиум-класса, разбросанные по тротуару, словно надоевшие детские игрушки, огромная дыра на месте витрины заведения, усыпанная битым стеклом улица, взломанное в нескольких местах дорожное полотно… Бригада следователей и криминалистов, вооружённая мощными фонарями, на первый взгляд практически бессистемно перемещалась в ночи по огороженной территории, пытаясь по мельчайшим деталям восстановить картину происшествия.

Обозрев место разборок со стороны, Аскольд снова тяжело вздохнул, окончательно прощаясь с выходным, и направился к входу в ресторан, внутри которого призывно горели светильники и суетились люди.

– Опричный приказ. – Короткая фраза, подкреплённая холодным взглядом, возымела магическое действие на ещё одного блюстителя порядка, попытавшегося загородить двери своим тучным телом. – Кто старший?

– Капитан Мезенцев, – слегка побледнев, ответил городовой, рассмотрев лицо под шляпой и тут же отступая в сторону. Практически все сотрудники силовых ведомств Сибирска знали Аскольда. Если не лично, то по слухам. – Из Имперской Службы безопасности.

Присутствие контрразведки моментально меняло расклад сил и значимость происшествия. Предчувствия, терзавшие по дороге к месту преступления, не обманули опричника – перестрелка в ресторане была лишь ещё одним звеном в целой череде событий, сотрясающих сонную, провинциальную тишину Сибирска.

«Строганофф» блистал светом зажжённых свечей в десятках витых подсвечников на стенах и трёх старинных люстрах под потолком. Дубовые резные панели стен украшали картины в золочёных рамах и разноцветные панно со сценами охоты. В тягучей, наполненной человеческой суетой мини-атмосфере ресторанчика отчётливо пахло горелой изоляцией и крепкими сигарами, изредка через разгромленную витрину влетали порывы холодного ветра, в клочья разрывая разговоры потерпевших и следователей.

Один из таких обрывков долетел и до слуха Аскольда.

– …А потом он ка-а-а-к заискрился весь, ваше благородие, ка-а-а-к шибанул током. Искры синие, яркие, сыплются во все стороны! Только и девица непростая оказалась. Зашипела, что кошатина моя, когда псину какую увидит…

Аскольд заинтересованно навострил ухо и завертел головой в поисках рассказчика. Им оказался осанистый швейцар преклонного возраста, в строгой ливрее с серебряным шитьём. Провинциальный говор, свойственный местному населению из окрестных деревень, считался одной из фишек ресторана, он придавал обслуживанию колорит полуторавековой давности.

Швейцара допрашивал один из младших офицеров ИСБ. Чёрный мундир с шевронами в виде щита и меча не давал ошибиться. Следователь внимательно слушал ответы старика и тут же вносил их в портативный планшет.

– …Кровью пахнуло, ей-богу, ваше благородие, кровищей. Я такую запашину только в деревне родной чуял, когда десяток свиней за раз кололи. Дух тяжёлый, липкий, ни продохнуть, ни с места сдвинуться. И такая жуть навалилась, чуть портки не обмарал! – продолжал заливаться швейцар, не жалея красок для описания происходящего. – Сцепились они, что та кошка с собакой, стену вон вынесли. Как вспомню, сколько посуды да мебелей перебили, сердце схватывает! А псина ейная, что возле столика сидела, на подручных мерзавца того кинулась. Трое их было, да двое из них, где стояли, там и остались. Пёс им глотки рвал почище волка, да третьего по полу извалял, пока в него шаровуха с улицы не прилетела…

Следователь недовольно покосился на вставшего неподалёку опричника, но не сказал ни слова – они оба служили империи, и ведомства всегда активно сотрудничали, предпочитая делиться информацией и не вести друг против друга закулисных игрищ.

– Здравствуйте, господин Грешников, – учтиво склонил голову подошедший из глубины зала молодой мужчина в военной форме, характерной для частей спецназа. – Капитан Имперской Службы безопасности, Мезенцев Григорий Дмитриевич, «око государево». Чем обязаны вниманию Опричного приказа? Расследование находится исключительно в нашем ведомстве, поскольку касается нашего сотрудника. Однако мы с радостью примем посильную помощь с вашей стороны, господин старший опричник.

Аскольд тем же образом ответил на приветствие капитана и счёл необходимым не скрывать своих намерений:

– Поскольку в ведомство Опричного приказа попадают все чрезвычайные происшествия подобного типа, я обязан прибыть на место преступления. В связи с тем, что у меня есть вполне обоснованные подозрения об участии в этом инциденте разыскиваемого преступника по кличке Красный Дракон, я также хочу принять участие в следственных мероприятиях и получить полный доступ к информации. Помнится мне, что подобная практика распространена в тех случаях, когда интересы ИСБ и Опричного приказа пересекаются.

Мезенцев едва заметно скривился, но удержался от проявления недовольства. Капитан не мог послать любопытного опричника куда подальше. Как и не мог утаить сведений относительно перестрелки.

– Преступник ворвался в ресторан в сопровождении троих соучастников. Внешнее описание, по словам очевидцев, полностью соответствует внешности сбежавшего из-под стражи боевика Тёмного клана по кличке Красный Дракон. В том, что это был Дэй Луэн, уже нет никаких сомнений, однако установление личности остальных участников похищения затруднено. Стихийный выброс вызвал электромагнитные возмущения, повредившие всю записывающую аппаратуру в ближайших зданиях. В результате нападения была похищена баронесса Бладштайнер, наш штатный сотрудник, и ещё одна девушка, чья личность ещё не установлена, – поделился он выжимкой из всей имеющейся информации. – Это наше дело, Аскольд. Наше. Если ты найдёшь его раньше, чем мы…

– Мог бы ничего и не говорить, капитан, – отмахнулся опричник, погружённый в размышления. – А что у неё за пёс такой оказался? Боевая порода? Или плод ваших секретных разработок?

– Понятия не имею. Он у баронессы появился недавно, в командировку она прибыла без него. И вообще, пса мы так и не нашли. Как он уцелел после шаровой молнии – ума не приложу! – пожал плечами Мезенцев и озадаченно потёр виски, пытаясь припомнить подробности. – Но почему ты спрашиваешь?

– Потому что догадываюсь, кто ей его подарил, – столь же задумчиво протянул Аскольд. – Кто и почему… Если мы не отыщем никаких зацепок, то ещё останется шанс отыскать Дэя.

– Думаешь, его цель – Хаттори? Но мы точно установили, что контракт на его голову более недействителен, – заметил капитан, сумевший правильно суммировать все факторы и сделать почти те же самые выводы, что и опричник. – Предлагаешь ждать его возвращения?

– Нам мало что остаётся. Разве что… Узнать, кем была вторая похищенная. Сомневаюсь, что её прихватили просто для компании…

* * *

Чувство бессилия для мужчины – одно из самых опаснейших. Не смог, не защитил, не предусмотрел…

И уже неважно – кто ты и на что способен. В решающий момент меня не оказалось рядом. В очередной раз я не смог защитить тех, кто мне по-настоящему дорог.

– Нет!!!

Мой крик, полный ярости и злости, громогласной волной взорвал холодные лазурно-фиолетовые небеса Грани Миров и канул в бесконечной бездне – без следа и малейшего отклика, так, словно его и не было. Державшая меня за руки девушка испуганно отшатнулась и упала на спину. Её испуганный и недоумевающий взгляд несколько отрезвил – это было похоже на жалобную мольбу и подействовало подобно ведру холодной воды.

– Проклятье!!! Проклятье моей семьи! Когда это закончится?! – взвыл я нечеловеческим голосом, не ожидая ответа, а просто пытаясь выплеснуть накопившиеся эмоции.

Но неожиданно получил ответ…

– Избавился бы от первопричины, и не знал бы забот, – тоненько посмеиваясь, произнёс кто-то за моей спиной. – Но ты посчитал сиюминутные дела более важными, за что и поплатился…

Безэмоциональный и бесполый – только так я мог охарактеризовать прозвучавший за моей спиной голос. От него вдоль позвоночника ощутимо потянуло холодком опасности. Медленно развернувшись и встав на ноги, я увидел перед собой создание, ошибиться в сущности которого мне не позволила бы его мертвенно-удушливая аура, что едва заметным ореолом мерцала в вечных сумерках Грани Миров.

Ростом мы были практически одинаковы, разве что за счёт МПД я оказался чуть повыше. Чёрные брюки-хакама и халат-косодэ поверх белой рубашки-ситаги, подпоясанные широким белоснежным оби, традиционные белоснежные носки-таби… А на лице – маска, обрамлённая густой гривой ярко-красных волос. Фарфоровая, со сглаженными невыразительными чертами лица и распахнутой кровожадной пастью, инкрустированной по краям двумя рядами длинных заострённых клыков. Незрячая, с плотно сомкнутыми веками и психоделическими разводами а-ля Роршаг. И да, они менялись, перетекая с места на место, но сохраняя прежнюю симметричность.


Синигами. Когда Смерть обрывает чью-то нить жизни, это всегда дело рук одного из них. Во всяком случае, именно такие легенды слагали в Японии со времён заката эпохи Эдо.


– Приветствую посланника Смерти, – мой поклон был почтителен и глубок, а мысли уже мчались в сумасшедшей карусели, ведь подобные моему собеседнику выступали лишь в роли проводников воли, а никак не послами Богини. – Как мне именовать тебя, жнец душ?

– Моё имя ничего не скажет тебе, последний из рода Хаттори. Мёртвым знания и вовсе ни к чему. Понимаешь, о чём я? – тонко рассмеялся синигами, переступая с ноги на ногу, а чернильное пятно на маске сформировало образ распахнувшей крылья летучей мыши.

– Понимаю, – кивнул я, автоматически нашаривая ладонью рукоятку меча. – Так не терпится забрать меня? Могли бы и поговорить.

– Ты и так долго бегал от меня, – небрежно махнув рукой, синигами вдруг разговорился. – О, удача была на твоей стороне! И всегда рядом оказывались те, кто отводил от тебя угрозу, переиначивая линию твоей Судьбы раз за разом! И всегда это были женщины! Тебе не стыдно?!

– За что мне должно быть стыдно? – искренне удивился я, втягивая синигами в разговор и пытаясь придумать, что делать дальше.

– Сначала вмешалась богиня, потом эта сисястая училка, в третий раз – дамочка за рулём!!! – вдруг психанул посланец смерти ни с того ни с сего, топая ногой. Земля ощутимо дрогнула и пошла сетью светящихся золотистых трещин, а летучая мышь на маске угрожающе оскалилась. – А кровососка?! Если бы не она, разве тот китаец не сжёг бы тебя дотла? А шаманка, что сейчас у тебя за спиной, и вовсе уже два раза отличилась. Не сдерживай она тогда стаю одержимых волков – ты стал бы их добычей, а друзья поспели бы разве что к разделке твоего тела! Не выдерни она тебя ритуалом переноса в последний момент, второй выстрел разнёс бы твою голову… Довольно!!! Смерть всегда получает своё!

Гладкая блестящая поверхность маски подёрнулась рябью – пасть на ней алчуще и широко распахнулась, пятно с узорами вновь изменилось, разбиваясь на десятки шевелящихся щупалец, а сам синигами высоко воздел руки, в которых из пустоты материализовался огромный двуручный меч.

– Довольно!!! – зло крикнул посланник Смерти. – Последний из рода Хаттори, больше ты не уйдёшь от предназначения!!! Тульпа твоей лесной подружки здесь бессильна, можешь не надеяться, что сможешь в очередной раз спрятаться от меня за женской спиной!

– Леон! – раненой птицей вскрикнула Илана. – Беги! Я его задержу!

– Не в этот раз, Илана… В чём-то он всё-таки прав. Отойди подальше, – бросил я через плечо. – И не вмешивайся, что бы ни случилось!

Мой меч плавно покинул магнитное крепление на спине и рванулся навстречу падающей на меня стальной полосе. Глухой и протяжный стон металла столкнувшихся клинков усладой коснулся моего слуха, тело автоматически подстроилось под стойку для жёсткого силового блока.

Одати слегка поддался напору оружия синигами, рассмотрев которое я слегка завистливо выдохнул. Длинный прямой и обоюдоострый клинок с тремя канавками, украшенный ало-чёрным узором из цветов хиганбаны, – он лучился духовной энергией, испуская мягкие волны призрачного свечения. Ухватистая рукоятка, оплетённая траурной лентой, бронзовая цуба в форме хризантемы…

Наклонив клинок вбок, я дал оружию противника стечь по нему и, не мудрствуя, ударил плечом, вкладывая весь вес. Синигами пошатнулся и отступил на пару шагов, с лёгкостью блокируя мой размашистый горизонтальный удар.

Как жаль, что маска не даёт мне разглядеть выражение его лица…

– Мой предок говорил: «Когда дело доходит до схватки, избравшие путь воинов должны думать только об уничтожении врага. Убивать всех, кто окажется на пути, даже если это будет сам Будда». Ты встал у меня на дороге, синигами. И я говорю тебе: не сегодня! Не вынуждай меня убивать тебя!

– Ты споришь с Судьбой?! – разом утратив всю злость, спросил синигами и спокойно приблизился на расстояние удара. Он молниеносно нанёс серию уколов, от которой я уклонился и парировал только последний. – Одумайся, смертный!

Моя контратака наполнила воздух звоном вновь скрестившихся мечей. Клинки сталкивались и расходились, танцуя и выплетая серебристые узоры финтов, размазываясь в пространстве в моменты движения и обретая чёткость линий в моменты столкновений.

– Не сегодня! – повторил я, отступая назад, и отвёл клинок в сторону. – Сойди с моего Пути. И мы встретимся вновь, когда он подойдёт к своему завершению.

– Меня часто просят о подобном, – захихикал мой противник, вставая в классическую для европейской школы позицию. – Вы, смертные, так отчаянно цепляетесь за своё существование… Страшно?

Задушевная беседа не состоялась – увидев на моём лице презрительную усмешку, синигами разочарованно вздохнул и атаковал.

Каскад ударов, обрушившийся на меня, вынудил отступить сразу на несколько шагов. Натиск посланца Смерти не стихал ни на мгновение. Он налетел как шквал, полосуя воздух размашистыми взмахами порхающего в его ладонях меча. Двуручный клинок вращался и со свистом рассекал пространство, оказываясь то сбоку, то падая сверху, то коварно пытаясь подсечь мои ноги на нижнем уровне, но неизменно разрубал пустоту либо сталкивался с моим одати.

– Танец Смерти? Я согласен, синигами… Потанцуем! Мой хриплый голос вплёлся в симфонию звенящей стали – призвав на помощь всё своё искусство, я отдался во власть захлестнувшего меня транса и сделал шаг навстречу падающему на меня клинку противника…

* * *

Из прошлого мы должны брать огонь, а не пепел…

И этого огня во мне пылало предостаточно. С посланцем Смерти сражался уже не я – священная ярость, воспылавшая во мне, превратила мой дух в сгусток чистого и ничем не замутнённого Хаоса. Ощущая то, как энергия разливается по телу, как разум захлёстывает ощущение неземного могущества, я искренне рассмеялся…

Битва со Смертью… Что может быть безнадёжнее?!

Но я не имел права на поражение. Из-за тех, кого повёл за собой в беспощадную битву. Из-за тех, чьи жизни и судьбы я взял по праву господина, принимая их клятвы Служения Роду. Из-за тех, кто любил меня и ждал моего возвращения. Из-за тех, кого обязан был защитить.

– Прости, Смерть, но не сегодня… – прошептал я, размазываясь в пространстве и не чувствуя, как стонут от перенапряжения связки и сухожилия. – Ты зря встал на моём Пути, синигами!

И вновь звенела сталь. И вновь стонало пространство, рассекаемое двумя клинками. Смерть и Хаос сошлись в безумном танце, беспощадно корёжа реальность Грани Миров.

– Ты не можешь постоянно противиться Судьбе, смертный!!! Умри же!!! – нечеловечески взвыл синигами, уворачиваясь от мощного рубящего удара по диагонали. Меч всколыхнул его одежды, и он почти ударил в ответ – на возвратном движении рассчитывая достать меня этой коварной контратакой.

Неожиданный мощный кросс с левой, из неудобной стойки, вопреки всем правилам и в полном согласии с доктриной Хаоса – бей в полную силу там, где этого не ждут. Сустав МПД протестующе застонал, но окованный металлической перчаткой кулак всё же нашёл свою цель и встретился с фарфоровой маской моего противника.

Наверное, с таким звуком бьются фарфоровые сервизы. Мелодичный и тонкий хруст, лишь чуть-чуть недотягивающий до звона, сменился воплем боли и злости. Синигами дёрнулся, отшатываясь назад, и вновь взвыл, судорожно размахивая культей, оставшейся от руки с мечом.

Удар режущей частью клинка лишил его кисти и части предплечья. Новый взмах одати, который я по-прежнему держал в одной руке, оставил на его бедре глубокий разрез, сочащийся светящимся туманом. Посланник Смерти упал на одно колено, повернул ко мне разбитую в крошево правую часть маски и кровожадно завыл…

Меня отшвырнуло назад – акустическая волна его вопля с лёгкостью оторвала меня от поверхности и бросила, словно детскую игрушку. Пролетев над перепуганной насмерть Иланой, я тяжело грянулся оземь и покатился дальше, безуспешно пытаясь совладать с инерцией.

Духовная сущность синигами сильно пострадала от меча, благословлённого богиней Амэ и усиленного техникой «Клинка Духа». Сильно, но недостаточно для того, чтобы посланец не смог оправиться от нанесённых мной повреждений. И поэтому, когда я вновь оказался на ногах, он уже мчался ко мне, держа свой меч приросшей обратно рукой. Держал на отлёте, так чтобы задеть шаманку, пробегая мимо неё.

– Сука! – против воли вырвалось у меня. – Илана, берегись!!!

Я видел, как двуручный клинок лишь слегка коснулся девушки, отчаянно пытавшейся увернуться… Время дрогнуло и потянулось тягучей патокой – обострившееся на доли секунды восприятие словно в насмешку позволило мне увидеть окрасившееся кровью лезвие и…

Глухо взревев, я выплеснул всю свою злость, всю ненависть, всю ярость в сформированное «Лезвие Мщения». Крутанув одати в руках, каскадом из быстрых ударов вспорол ткань пространства и увидел, как возникающие из подпространства клинки подрезают и сбивают мчащегося противника с ног. Илана пошатнулась и, тонко вскрикнув, мягко упала, но тут же завозилась, стараясь отползти подальше от рухнувшего неподалёку от неё синигами.

Его попытку подняться я встретил футбольным пинком с разбега – голова в маске безвольно мотнулась, и посланец Смерти вновь уткнулся в землю. Наступив ему на спину, я схватил его за длинные густые и красные волосы, силой вынуждая выгнуться.

– Я заберу твоё лицо, слышишь?

Мой вопрос вызвал у синигами протестующий и неразборчивый возглас. Он даже попытался выбраться, но я всем весом навалился на ногу, пресекая его попытки на корню, и, взявшись за край, грубо рванул остатки фарфоровой маски, отделяя её от головы своей жертвы. Она оторвалась с влажным треском, снимая с черепа кожу и плоть…

– Никто не смеет вставать у меня на Пути! Мой Путь ещё не окончен!!! Запомни это, синигами, запомни сам и передай другим… – с рычащими интонациями произнёс я, кроша фарфор в сжимающейся перчатке и улыбаясь, слыша, как воет теряющая часть своих сил сущность. – Моё время ещё не пришло. Я сам позову вас…

Оставив израненного противника скулить на земле, я подобрал его меч. Двуручный клинок протестующе замерцал и рассыпался пригоршней золотистой пыли, впитавшейся в мою правую руку. Пожав плечами, я не стал заморачиваться разрешением очередной загадки и кинулся к шаманке. Девушка уже оправилась от ужаса и с досадой рассматривала длинный кровоточащий порез на рёбрах. Увидев меня, она отвлеклась от раны и облегчённо вздохнула:

– Ты – сумасшедший! Никто не спорит со Смертью!

– Ты ошибаешься, Илана. Каждый день спорим, – вымученно улыбнулся я и присел рядом с ней, просовывая под неё руки и помогая уцепиться за плечи и шею. – Встаём. И уходим отсюда…

* * *

– Всего одна рана – и ты носишь меня на руках! Мне кажется, давно стоило хотя бы подвернуть ногу…

Радостный щебет Иланы ласкал слух и вызывал обоснованные подозрения в кажущейся тяжести её ранения.

Девушка буквально расцвела, оказавшись у меня на руках, и с тех пор, как тело синигами осталось далеко позади, не умолкала ни на секунду.

– Он говорил про какую-то тульпу… – вспомнилось мне. – О чём шла речь?

Шаманка заинтересованно вгляделась в мои глаза и, не уловив в них ничего кроме искреннего любопытства, решила ответить, но перед этим завозилась, основательно и удобно устраиваясь на моих руках.

– Тульпа – это одна из духовно-мистических практик. В данном случае вместилище моего духа, созданное усилием воли и ритуалов, посредством которого я путешествую по Грани Миров или Астралу.

– Сейчас ты путешествуешь посредством меня, – веско заметил я. – Дай волю, уже на шею бы забралась.

– Жалко, да? – надула губки девушка. – Тоже мне, жених…

– Это что ещё за новости?

– Правильно мама говорила: мужикам только дай повод отказаться от взятых на себя обязательств! – улыбаясь, качнула она головой. – Великий хан Забайкальский должен будет взять меня в жёны по достижении своего совершеннолетия и тем самым закрепить наш вассальный договор.

– Если до той поры девица Илана не изъявит иной воли и не отыщет себе иного жениха, – на память процитировал я устную договорённость с Советом Вождей народа Э’Вьен.

– Не собираюсь я себе никого искать! Меня всё устраивает, – заявила девушка, фыркнула и отвернулась. – Что ты ещё хочешь узнать?

– Многое. Например… Куда мы идём? – сказал я после недолгой паузы, продолжая быстрым шагом преодолевать расстилавшуюся передо мной равнину.

– Я не учла твоё неоконченное обучение. Инициированный Охотник, не знающий до конца своих способностей? В такое невозможно поверить! Чему только тебя учил дух твоего предка?

– Ты знаешь?! – удивился я, делая зарубку в памяти как следует расспросить деда о способностях шаманов и магов. – Как давно?

– Догадалась. Времени было предостаточно, да и отец кое-что рассказал о вашей беседе. Сопоставила факты, отмела возможность одержимости, в которую так верила изначально. Истина оказалась на поверхности, – пожав плечами, ответила девушка. – Мы идём к выходу из измерения.

– И как его отыскать? Направление движения выбрано случайно. Иду куда глаза глядят.

– Самый верный способ для Охотника на Демонов. Ваше чутьё служит вам компасом. Достаточно лишь пожелать выбраться – и твои ноги сами вынесут тебя к ближайшему порталу.

Пустошь Грани Миров не баловала разнообразием пейзажа – голая, каменисто-безжизненная земля простиралась куда ни глянь. Ни гор, ни холмов, ни впадин, только неровное плоскогорье с небольшими трещинами-каньонами.

– В пропасти и соваться не вздумай, – тяжело вздохнула Илана, когда я встал на краю одной из трещин и аккуратно заглянул в приоткрытую пасть каньона. – Это проходы в Нижние Миры, на территории демонов.

– А Небесные Сферы? – спросил я, с опаской отодвигаясь от пролома в земле и продолжая путь.

– Чтобы попасть в них, придётся научиться летать. Не зря же посланники богов почти у всех народов изображаются с крыльями!

– А как выглядит портал? Случайно, не что-то светящееся и похожее на разлитую ртуть?! – вопросы продолжали сыпаться один за другим. Знания поглощались мной столь жадно, что это даже вызвало некое внутреннее удивление.

– Да! – обрадованно вскрикнула шаманка и, позабыв о ранении, спрыгнула с моих рук. – А я уже боялась, что наше путешествие затянется… Тебе как можно скорее нужно вернуться обратно! Обратно в Россию!

Сделав это ответственное заявление, девушка бегом направилась к плещущемуся на земле порталу и, встав рядом с ним, призывно помахала рукой:

– Скорее, Лео, скорее! Пусть тебя не обманывают эти пустоши. Если мы нарвёмся на демонов, то возвращение может и не состояться. Поспеши!

Лужа жидкого металла, в испарениях которой мелькают золотистые искорки? Не так я себе представлял портал между мирами. Застыв на её краю в нерешительности, я словно упёрся в невидимый барьер и внезапно задал себе вопрос: а готов ли я к возвращению?

– Скажи мне, Видящая… Что я делаю не так?

– Мои пророчества не дают подобных ответов, – едва слышно прошелестел голос шаманки. Обернувшись, я увидел, как истаивает её силуэт, как бледнеет и осыпается шрам, уродующий её стройное загорелое тело, как меркнут искры в её глазах. – Есть лишь видения: смутные и неясные. Есть лишь выбор: карать или проявлять милосердие.

Благодарно кивнув, я закрыл глаза и шагнул в портал, проваливаясь в удушливую темноту…

* * *

…Обжигающая боль вновь опалила щёку, оголяя поджившую было рану – второй плазменный шар также не достиг своей цели и с гудением помчался мимо, прихватив с собою часть моего лица, и только чудом пощадил мой глаз. Но, зная ход противника наперёд, можно заранее подготовить ответный.

И всё же нельзя недооценивать своего врага.

Соткавшаяся на поверхности МПД дымка Доспеха Тьмы развеялась так, словно её никогда не существовало. Чувство пустоты поселилось где-то глубоко внутри меня, чувство пустоты и страшной утраты – только так можно охарактеризовать ощущения человека, долгие годы практиковавшего искусство манипуляций энергией, пронизывающей всё сущее.

Скрутив тело в отчаянной попытке уйти с линии огня, я похолодел от осознания произошедшего, имевшего лишь одно логичное объяснение.

Подавитель.

Чёртово изобретение Древних, гасившее любое проявление стихийной энергии в определённом радиусе вокруг применившего.

Подавитель в руках моего врага, и так вооружённого плазменным пистолетом, против которого бессильна даже броня моего навороченного МПД. Она могла выдержать максимум одно попадание, вслед за которым придёт неминуемая смерть…


Новый косматый комок голубого огня прочертил глубокую канаву на моём правом наплечнике. Автоматическая система сброса накладных элементов брони отстрелила его в сторону моего противника, выиграв мне ещё несколько мгновений.

Шаг влево, быстрый разворот, прыжок, усиленный псевдомускулами МПД, сальто в воздухе…

Такэда танцующим движением ног сместился вправо, провожая мой силуэт стволом плюющегося плазмой пистолета…

Три миниатюрных взрыва вспухли в воздухе между нами – сброшенные во время сальто пластины брони столкнулись с плазмой, принимая на себя выплеснувшуюся разрушительную энергию и давая мне завершить акробатический кульбит.

Подбив ствол пистолета вверх, я с разворота ударил локтём в корпус МПД противника, вкладывая в удар инерцию и вес тела в доспехе. Нобуо вздрогнул и слегка скривился, в ответ саданув меня рукояткой пистолета по голове. Его сосредоточенное лицо перед моими глазами поплыло, теряя чёткость…

Закончив разворот, я практически вслепую провёл фронт-кик и интуитивно поднырнул под вновь направленный на меня ствол. Захват за предплечье, небольшое усилие скрученного корпуса, рывок…

Академический бросок через плечо удался на славу – Такэда не ожидал борцовского приёма и грузно впечатался в землю, выронив пистолет и смачно кхекнув. Продолжая контролировать его руку, я максимально аккуратно прижал его голову ногой и активировал скалолазные захваты на стопе. Треугольные птичьи когти из стали разошлись в стороны и нежно сомкнулись на его черепе, надёжно фиксируя стратега клана Такэда в неудобном положении.

– Вы поступились законами Чести и вели себя недостойно, – устало сказал я, испытывая огромное облегчение и чувствуя, как меня начинает бить крупная дрожь. – Сдавайтесь, Нобуо-сан… Достаточно смертей.

## Глава 2. Расплата

Даже опытный кукловод должен быть внимателен и осторожен. Малейшая неосторожность, всего одна допущенная ошибка способна незаметно переплести нити управления марионеткой, и тогда каждая привычная манипуляция неожиданно приобретает непредсказуемые последствия.

– Ты отвратителен! Зачем всё это? Избиение, наркотики, глумление… Странно, что ты ещё никого не изнасиловал. Я бы уже не удивилась, – отчеканила Мэйли, отстраняясь от похабно распахнувшего объятия Дэя-младшего. – Не приближайся ко мне!

– Боишься запачкаться грязью, принцесса? Грязь смывается легче, чем кровь. А кровь друзей и соратников вообще нельзя смыть, – съязвил нарочито оскорбившийся учитель, пожимая плечами, и добавил безразличным тоном: – Так зачем тебе понадобилась вторая баба?

Мэйли закатила глаза, отмахнулась, не желая отвечать и отворачиваясь от своего союзника в нелёгком деле осуществления мести. Кабинет в её личном загородном доме имел выход на балкон, и она отправилась к нему, не заметив, как зло сверкнули глаза Дэя.

Мужчина одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние и грубо схватил девушку за волосы, заплетённые в длинную смолянисто-чёрную косу. Рванув её вниз и вынуждая девушку неосознанно задрать подбородок вверх, он второй рукой ухватил её за горло и медленно сжал на нём длинные сильные пальцы. Втянув расширившимися ноздрями тонкий аромат, исходящий от кожи и волос Мэйли, Дэй-младший смежил веки от удовольствия и горячо зашептал:

– Ты слишком много на себя берёшь, женщина! Ты осмелилась использовать меня, да, сучка?!

Мэйли жалобно застонала и дёрнулась, но опытный наёмник легко переборол её сопротивление, ударом под колено бросив на ковёр кабинета. Намотав косу на кулак и выпустив горло, Дэй сильными и хлёсткими пощёчинами дезориентировал девушку и, придавив её грудь коленом, переспросил:

– Зачем нужна вторая баба?! Кто она такая?! Отвечай!!!

– Ты пожалеешь об этом, Дэй!!! – закричала Мэйли в ответ и сдавленно застонала, чувствуя, как колено мужчины давит на грудную клетку, выдавливая из лёгких воздух. – Ты ещё пож…

Новая пощёчина не дала ей договорить и оставила ещё один багровый след на смуглой коже девушки, а её разбитая губа медленно засочилась кровью.

– Я научу вас повиновению, твари! Ты ещё будешь радостно визжать и умолять меня о новых приказах, принцесса. И тогда я верну тебя твоему отцу, который слишком заигрался, раз решил выступить против моего клана!!! – заорал Дэй в ответ, вставая, и рывком за косу потащил закричавшую от боли пленницу за собой. – Хороший дом. Апартаментов в подвале достаточно, крысы упитанные и наглые, со стен капает вода…

Завладевшая Мэйли паника не утихала. Наёмник тащил её за волосы и орал, награждая сильными пинками по рёбрам. Не понимая, что происходит и откуда вдруг взялась такая сильная перемена в его настроении, китаянка словно позабыла всё, чему её когда-то учили, и полностью отдалась во власть охватившего её страха. Ведь первая же её серьёзная попытка бессильно разбилась о хлещущую электрическим током ладонь. Всплески боли от серии быстрых, ослепляющих пощёчин лишили её тело способности двигаться. А силы духа оказалось недостаточно, чтобы противиться этому.

Деревянные лакированные половицы пола украсили несколько зарисовок из её крови – рассечённая бровь, разбитые пухлые, карминно-алые губы, сломанный аристократичный точёный нос оставляли яркие смазанные следы в месте соприкосновений…

Дэй целенаправленно разрушал красоту принцессы, превращая её лицо в парализованную мучениями маску.

– Она… Учительница в его школе… – сдавленно простонала Мэйли, признаваясь в глупости не ему, а самой себе. – Он влюблён в неё… А я…

– А ты решила одним ударом избавиться от соперниц. И преподнести ему меня в качестве свадебного дара. Ты ещё более омерзительна, чем я. Возможно, мы даже сработаемся… Но это всё будет потом, когда я сниму шкуру с этого всеобщего любимца. Он обрадуется, когда увидит весь свой гарем у меня в руках… – свистящим шёпотом заключил Дракон, продолжая тащить вяло трепыхающуюся девушку в подвал.

Маленький особняк в двадцати километрах от города идеально подходил на роль тюрьмы для всех трёх пленниц. Мэйли сама призналась Дэю, что отец не знает о доме, а прислугу она отправила в заслуженный отпуск на две недели. Наёмник удовлетворённо кивнул собственным мыслям, ещё раз пнул девушку, заставив её закашляться и скорчиться на полу подвального блока с камерами.

– Ты заслужила пощаду, сучка. Я займусь твоим воспитанием чуть-чуть позже. Надо подготовиться к встрече дорогого гостя. Не скучай!

– Подожди… – проскулила свернувшаяся в клубочек Мэйли. – Посади меня вместе с учительницей. Она – слабый целитель. Без её помощи я умру!

– Хорошая мысль. Но я посажу вас всех вместе. Вампирша плохо выглядит, а мне нужна живая приманка. Умница, Мэй! Ещё один шаг к моему прощению сделан, – говорил он, вскрывая дверь камеры Алексы, затаскивая полубессознательную китаянку в сырой и холодный карцер. – Помощь уже в пути! Ваш принц будет своевременно извещён о местонахождении башни с тремя принцессами и злого дракона. Голодного и очень злого дракона…

Оплеуха на прощание выбила из Мэйли остатки сил к сопротивлению, и она ощутила, как действительность уплывает от неё всё дальше и дальше. Последнее, что она услышала, – это звук шагов Дэя, скрежет замка и его слова:

– А кто это тут у нас такая красивая? А у парня хороший вкус…

И тогда тьма беспамятства поглотила её…

* * *

В самой отчаянной и кромешной тьме рождаются проблески света, вселяющие в сердца надежду и веру в лучшее…

Поднявшийся ветер разметал скученные в небесах пепельно-чёрные тучи, бесстыдно обнажая притаившееся за ними солнце. Поле недавней битвы затопило потоками ласково-жёлтого света – воины четырёх армий, победившие и проигравшие, ликующие и угрюмые, окровавленные и обугленные как головёшки, измазанные в грязи и насквозь пропитанные потом, – все они так или иначе, но подставляли свои лица нежным касаниям светила, наслаждаясь мимолётным ощущением мира, спокойствия и тепла.


Корпус подбитого моими асигару среднего МД «Враджимуши» практически остыл: разгорячённая боем броня больше не подвергалась воздействию высоких температур, а реактор переподключили на энергоснабжение лагеря. Лежать на нём становилось всё менее комфортно, металл начал вытягивать тепло из моего организма. С сожалением вздохнув, я рывком изменил положение и уселся в «лотос», оглядывая импровизированный штаб моей гвардии. Десяток просторных брезентовых палаток, ворох трофейной аппаратуры в окружении колдующих над ней специалистов, снующие туда-сюда и нагруженные различными сумками и ящиками асигару, парочка медиков в некогда белых халатах поверх камуфляжной формы, вышедшая покурить из развёрнутой на базе трофейной медицинской машины операционной…


Битва за Мацумото щедро взяла свою плату кровью. Четырнадцать тяжёлых пехотинцев, не включая командора Тарао, – вот и всё, что осталось от элитного подразделения гвардии. Ещё семеро бойцов оставались на грани между жизнью и смертью, поддерживаемые лишь медсистемой своих костюмов. Потери среди асигару были ещё более ужасающими: из двух с половиной сотен в живых осталось чуть больше сотни, но каждый имел ранение, а порой и не одно.

Козырная карта, использованная мной без зазрения совести, лишь на время уравняла наши шансы. Даже Одержимые оказались не способны разгромить численно превосходящего противника и лишь вынудили воинов врага поперхнуться собственной кровью, на время уравняв наши шансы. Исход битвы не могли решить ни измотанные наёмники, неожиданно совершившие вылазку вопреки приказу своего командира, ни жалкие остатки моих войск.

Мы были обречены. И даже пленённый стратег клана Такэда предпочитал жизни смерть, отказываясь передать своим солдатам приказ о сдаче. В его глазах я увидел только непоколебимую решимость и надежду довести дело до конца…


– Хаттори-сама! Хаттори-сама! – прокричал снизу взъерошенный и чумазый асигару, складывая ладони рупором для лучшего эффекта. – Хаттори-сама, союзники из клана Токугава прибыли для переговоров! Требуется ваше присутствие!

Прокричал, видимо, уже не в первый раз, так как интонации его уже превысили положенный при почтительном обращении тон. Мягко спрыгнув с плеча, лежащего на боку МД, я пружинисто приземлился, коснувшись рукой рыхлой, ещё хранящей тепло битвы земли. Избавившись от пехотного доспеха, тело буквально ликовало от счастья, не ощущая веса самой обычной полевой формы.

Благоговейный взгляд асигару, застывшего передо мной зачарованным сусликом, вызвал недовольный вздох. Blyat! Ещё один почитатель, для которого я стал живым воплощением сказок и легенд. Даже моё уродство – обезображенная плазмой часть лица, наскоро обработанная целителем и представляющая собой огромный багровый рубец – даже оно не пугало его, а, казалось, только добавляло моему облику героизма. Как всё это не вовремя!

– Показывай дорогу. И доклад. Кто, сколько, как себя ведут. – Мой усталый голос с властными интонациями вывел гвардейца из транса. – Коротко и информативно. Понял?

– Повинуюсь, Хаттори-сама! – почтительно поклонился солдат. – Следуйте за мной. Прибыло шестнадцать человек…

Выдерживая дистанцию в шаг, мы быстро прошли насквозь бивуак моей гвардии. Отстранённо отвечая кивками на редкие приветствия и пожелания моих воинов, я прокручивал в голове услышанное о союзниках. Мне было над чем подумать.


Токугава Тенри. Наследник рода Токугава. Амбициозный, хитрый как лиса, алчущий власти и более высокого положения в обществе. Полная противоположность своего отца. Память Леона подсказывала: по информации СБ рода Хаттори, Тенри не раз участвовал в сомнительных предприятиях ради извлечения выгоды или приобретения рычагов влияния на мелкую аристократию. Политика главы рода Токугава, напротив, способствовала сглаживанию острых углов и налаживанию добрых взаимоотношений, поэтому столь противоречивые методы порой сводили на нет усилия обоих политиков рода.

Времена величия канули безвозвратно. И если Токугава Нэо это понимал и пытался жить согласно законам нового мира, то Тенри всей своей сущностью отчаянно сопротивлялся действительности, надеясь воссоздать клан и вернуть утраченное. Точнее, отобрать его у виновника всех бед рода Токугава.

Императора вся эта возня у него за спиной только забавляла. Осознав этот факт, я впал в кратковременную прострацию – правитель страны самонадеянно закрывал глаза на зреющий под носом заговор, милостиво позволяя всем недовольным сплотиться и вынашивать планы переворота. Либо император держит руку на пульсе событий, либо рано или поздно его ожидает неприятный сюрприз.

Тенри прибыл в сопровождении старших офицеров и немедленно «качнул права» на долю от трофеев, намереваясь захапать себе как минимум половину от общего количества захваченных шагоходов и МПД.

Союзника было необходимо тактично поставить на место. Но как это сделать, я совершенно не представлял.


Трофейная штабная палатка представляла собой реконструированный полевой шатёр полководца эпохи Эдо. Не обошлось без обязательных ширм, остатки которых обугленными кучками валялись у входа, под ногами неподвижно застывших в карауле бойцов из тяжёлой гвардии рода Хаттори. Недовольно скривившись, я не сдержался и поморщился – поджившая рана, растревоженная мимикой, дала о себе знать пульсирующей острой болью, сверлом ввинчивающейся в мой череп.

– Всё равно в ближайшее время мне не светит улыбаться… – прошептал я, задержавшись перед караульным и жестом привлекая их внимание: – Свободны, бойцы. Вам необходим отдых. Выполнять!

Гладкие овальные личины «Ронинов» полыхнули отблеском алого пламени активированного интерфейса экстренной связи. Дисциплина взяла своё, и охранники решили оспорить мой приказ у командира гвардии. Невозмутимо проигнорировав данный бунт, спокойно дождался окончания сеанса связи и добавил:

– Дисциплинарное взыскание по возвращении на базу. В следующий раз казню на месте за ослушание…

Спустя мгновение бойцов как ветром сдуло. Мысленно поздравив себя с появлением замашек тирана и самодура, я отодвинул полог палатки и прошёл вовнутрь.

Как раз к тому времени, когда конструктивный диалог окончился, и вот-вот могла наступить активная фаза размещения возникшего конфликта.


– Отставить, командор! – хриплым карканьем ворона мой голос нарушил гармоничную какофонию угроз и последних предупреждений, коими участники спора обильно сотрясали воздух. – Отставить! Мечи в ножны, воины рода Хаттори! Мечи в ножны!

Образное на первый взгляд воззвание, присущее скорее романам века эдак девятнадцатого, на самом деле было актуально как никогда – трое моих Клинков уже практически выудили свои модифицированные гатаны и готовились пустить оружие в ход.

– Рад приветствовать вас, Тенри-сан, – холодно, опуская градус интонаций заметно ниже ноля, произнёс я, обращаясь к лидеру союзников, словно не замечая полутора десятков воинов за его плечами. – И да будут милостивы боги к вашей семье! Все переговоры по разделу трофеев стоило бы отложить до лучших времён, но раз вы настаиваете, я готов провести их немедленно. Вы же не думали, что решение будут принимать мои люди?

– Радость нашей встречи, Леон-сан, не омрачит даже это маленькое разногласие! – покровительственно произнёс Тенри, делая шаг мне навстречу, и едва обозначил приветствие лёгким наклоном головы. – Разве у нас есть что по-настоящему делить? Мы хотим лишь того, чего заслужили по праву победителей.

Его угловатое и вместе с тем слегка приплюснутое лицо, слегка вытянутое книзу, излучало высокомерие и снисходительность. Оттенявшая узкие, мертвенно-бледные губы тонкая чёрная полоска усов плавно перетекала в изящную и ухоженную бородку – Тенри слыл щёголем даже в чересчур внимательной к внешнему облику среде аристо.

Английский МПД «Эсквайр», в котором он явился ко мне в лагерь, блистал хромом и позолотой, нетронутый ни одной пулей или осколком. Вложив всё презрение к уклонившемуся от схватки аристократу, я медленно проговорил, стараясь как можно меньше шевелить ртом:

– Мы чтим тех, кто пришёл нам на помощь в отчаянные времена. Мы чтим память тех, кто пал вместе с нашими воинами. И нет достойной оплаты, что мы могли бы предложить взамен их жизней. Благородные поступки не имеют цены, а попытку её обозначить я сочту за оскорбление памяти героев. Раздела трофеев не будет. Часть из них будет передана роду Токугава в качестве дара, а остальное пойдёт на восстановление боевой мощи рода Хаттори и разрушенного замка, что отныне и навсегда станет вотчиной рода Хаттори. Слово сказано!

Что ни говори, Тенри умел держать удар и принимать быстрые и, что немаловажно, правильные решения. Его поклон на этот раз был значительно более глубок, но в глазах мелькнула затаённая злоба на подростка, вырвавшего у него из пасти вожделенный кусок. В свете произнесённой речи начинать торг для него означало потерю лица. А добить остатки рода Хаттори ему не позволяла репутация. Такого не простят ни одному роду, ни одному клану.

– Война с кланом Такэда не входила в наши планы. Род Токугава не станет принимать в ней участие. Мы сполна оплатили свой долг, Хаттори… сан, – прозвучало решение Тенри, а нестройный аккомпанемент согласного шёпота его офицеров словно придал ему уверенности: – Отныне и навеки между нашими родами нет ничего общего. Слово сказано!

Устало прикрыв глаза, я выразил тем своё согласие. Общее количество врагов рода только что приросло ещё одним. Рано или поздно, но Тенри придёт отобрать то, чего он сегодня лишился.

– Всего доброго, Токугава-сан. И да будут милостивы к вашей семье боги! – попрощался я, обращаясь к спинам уходящих, и добавил вполголоса: – Что-то мне подсказывает, что без милости богов вам никак не обойтись.

Но это была уже совсем другая история…

* * *

Принимая всё происходящее в жизни как вызов, поневоле обретаешь внутреннее умиротворение. Нет ни хорошего, ни плохого, есть только проблема, решение которой нельзя отложить на потом. Решение, сокрытое в самом человеке. Познавая себя, человек разгоняет тьму неизведанного светом своего сердца, навсегда принимая сделанный им выбор и отрекаясь от того, что он должен был сделать. Ведь доводы сердца не совпадают с велением разума.

Бросив всё и примчавшись на помощь наёмникам, захватившим Мацумото ради выполнения плана полковника Танаки, я сделал свой выбор и более не имел права сожалеть о содеянном. И всё же достигнутая цель имела свою плату, с истинным размером которой мне только предстояло столкнуться в самое ближайшее время.

Медицинские бригады из Нагано прибыли ранним вечером. Вызванные из города специалисты немедленно развернули полевой госпиталь и начали готовить тяжелораненых к транспортировке, не делая разницы между моими солдатами и клановцами. Имперское подданство медиков служило им лучшей защитой и позволяло не особо считаться с моим мнением по этому вопросу.

Но я и так не хотел новых смертей, считая их количество более чем достаточным для одного дня.


– Господин! – негромко окликнул меня командор Тарао. – Командиры наёмных подразделений просят вас оказать честь и принять их для доклада.

Сухощавый Такихиро устало массировал виски, полагая, что проявление моей усталости останется для меня тайной, ведь в его понимании у меня отсутствовал третий глаз на затылке. Но прерванная им медитация позволяла видеть значительно большее, чем то, что происходит у меня за спиной. Астральное тело почти час невесомо парило над полем битвы.

Достигнутая цель начинала взимать свою плату.

Мешанина брони, человеческой плоти и костей там, где грудь на грудь сошлись тяжёлые гвардейцы, теперь лежащие на земле, перепаханной взрывами и ногами шагоходов. Застывшие в агонии лица и оскаленные рты за потрескавшимися забралами шлемов, противоестественные и противоречивые позы изломанных смертью тел, чернильная тьма обгорелых стволов и расколотые на части элементы композитной брони в обрамлении человеческих внутренностей…

Три неясные тени на огромном камне возле выжженного дотла пятачка земли. Техника Огня не оставила бедолагам ни малейшего шанса…

Хриплое карканье воронов над разрубленными на части асигару, что лежали вповалку, словно скошенные серпом снопы там, где прошли разъярённые тэнгу, среди разорванных и втоптанных в грязь багровых знамён с белыми ромбами…

Подтаивающие ледяные скульптуры среди палаток китайских наёмников – выглянувшее не по-зимнему тёплое солнце ещё не успело обнажить скованных лютой стужей людей, и они медленно истекали талыми ручейками слёз…

Дымящийся остов обглоданного до руин замка…

– Господин?..

– Пригласите командиров, Тарао-сан. Интересно на них взглянуть, – ответил я, вынырнув из медитативного транса, внутренне содрогаясь от увиденного, и встал с постеленной на земляной пол циновки.

Часть вины за произошедшее лежала на мне. И от осознания этого факта мне было негде скрыться, как, впрочем, и негде искать оправдания для содеянного.

Вопреки ожиданиям, в палатку, где обустроили место для совещаний, вошло всего двое. Мужчина и женщина. Верно истолковав мою приподнятую бровь, жгучая брюнетка с невообразимо сексуальной внешностью латиноамериканского типа одёрнула полы распахнутой кожаной куртки и глубоко поклонилась, чётко докладывая:

– Наш коллега в бессознательном состоянии и потому не может предстать перед вами, господин Хаттори. Говорить от лица отряда «ушкуйников» буду я, Каталея Браво, командир отряда «Conquista».

– Командир отряда «Ультрамарины», Стивен Флэшмен, – тотчас отреагировал аристократично-бледный блондин, чей поклон был значительно менее уважительным, что было неудивительно, если взять в расчёт его древнюю фамилию британских аристо.

– Жаль, что наше знакомство произошло при столь печальных обстоятельствах. Мои соболезнования, господа командиры. Мы воздадим честь павшим и позаботимся об их семьях, – чувствуя неимоверную усталость, сказал я. – Подробный отчёт о проведённых в рамках контракта действиях вы можете сделать позднее или предоставить его в письменной форме. Контракт закрыт, его требования признаны исполненными в полной мере, но пролонгировать его я не стану. У меня есть лишь один вопрос.

Наёмники удивлённо переглянулись. Каталея безмолвно пожала плечами в ответ на вопросительный взгляд своего коллеги. Дождавшись окончания пантомимы, я заговорил, объясняя и задавая, наверное, самый бесполезный из всех вопросов:

– Из отчётов, предоставленных мне полковником Танакой, мне стало очевидно, что партизанская война имела чёткий план и осуществлялась поэтапно. Всего этого можно было избежать. Полковник Танака говорил, почему вы не уничтожили верхушку клана первым ударом? Сил на осуществление одной операции подобного типа у вас было предостаточно…

Наёмники вновь переглянулись. Латиноамериканка неожиданно приблизилась, преодолевая разделявшие нас несколько метров, и упала на одно колено, успев подать сотоварищу какой-то знак парой непонятных мне жестов. И заговорила. Сбивчивым, едва слышным шёпотом, так, словно не хотела, чтобы замерший на своём месте Флэшмен услышал её.

– Мы выполняли устное дополнение от нанимателя: способ победы – вопрос чести! Полковник Танака счёл необходимым сберечь репутацию рода Хаттори и не замарать её участием в геноциде. В качестве искупления за невыполненный до конца контракт он стал «священным ветром ярости».

– Узнаю своего отца, – помолчав, проронил я. – Мне нечего добавить к своим словам. Перевод премиальных и похоронных денег уже инициирован. Полковник Танака навсегда войдёт в историю моего рода как его преданный воин, а семье будут оказаны соответствующие почести. Есть какие-либо пожелания?

– Мы хотим завершить начатое, – подал голос молчавший до той поры Стивен. – Все три отряда готовы продолжить войну под вашим началом в качестве единого военного формирования.

– Я не буду продлевать контракт, – отрезал я. – Погребальная церемония состоится после заката. Мы продолжим разговор после того, как начнётся рассвет следующего дня…

* * *

Память неотделима от личности. Утрата одного влечёт разрушение другого. Обретённая полностью, память брата несла в себе его послание.

Он попрощался и просил завершить начатое им дело – своими руками восстановить свой собственный внутренний мир.

Одинокая слеза застыла в уголке глаза. Сморгнув её, я прикоснулся к одному из неприметных камней в подвале чудом уцелевшей башни и надавил на него всей ладонью. Прямоугольный кусочек стены с натугой ушёл в глубину стены, активируя скрытый механизм.

Слуха коснулось едва слышное гудение сервомоторов, сдвинувших стену вокруг своей оси для создания широкого прохода, пригодного даже для транспортировки крупногабаритной мебели или бытовой техники. Тьма дохнула в лицо кондиционированным воздухом. Рой миниатюрных светлячков сорвался с моей ладони и густым пчелиным роем промчался под потолком прохода, растягиваясь по всей его длине вереницей крохотных пульсирующих истинным Светом маячков. До тех пор, пока часть этой цепи не канула в темноте.

Лестница. Миновав длинный коридор и преодолевая её ступени, я мысленно взывал к богам, продолжая отрицать очевидное.

Минус третий этаж.

В памяти цветной каруселью проносились обрывки воспоминаний…

Отец, водивший Леона этими ходами и тщательно следивший за тем, чтобы сын наизусть заучил алгоритмы смены паролей в убежище.

Строгая серо-стальная панель, вмонтированная в стену рядом с мощным шлюзом.

Танцующие по кнопкам пальцы.

Восемнадцать цифр кода на основе системы исчисления, пригодной лишь для открытия дверей, подобной этой.

Открытие дверей убежища занимало у механизма около пяти минут. Усевшись в медитативный лотос, я погрузился в спасительную пустоту, вышвырнув из головы всё лишнее. Грохотали шестерни механизмов, шипели разгерметизируемые диафрагмы шлюза, открывались вентиляционные люки, тоненько пищали приборы анализаторов. Я был взвешен, я был измерен и признан имеющим право входа в самую защищённую часть замка. Высокотехнологичные методы определения личности соседствовали с древним мистическим способом проверки принадлежности к определённой родовой группе.

Только Маэда и Хаттори могли пройти защитный периметр так, словно его не существовало. Гипотетический шанс устоять перед защитой места Силы в прямом противостоянии имел разве что виртуоз.


В каждом по-настоящему древнем японском замке есть подобное родовое место Силы. Требовалась перемена нескольких поколений, прежде чем замок перенастраивался на новых владельцев.

Это был МОЙ замок. По праву Крови и Силы.

Но сейчас я должен был в этом убедиться. Потому что память брата явственно намекала, что недурно было бы проверить главное убежище Мацумото.


Лепестки диафрагмы шлюза разошлись в стороны с тихим металлическим шелестом. В залитом белым светом идеально круглом коридоре уже стоял рослый широкоплечий мужчина в одеяниях правителя. Вышитый чернильной нитью цветок из пяти крупных точек вокруг одной маленькой на белом фоне. Породистое благородное лицо с аккуратной бородой… Очень знакомое лицо.

– Маэда-сама… – я плавно перетёк из «лотоса» в позу «сэйдза» и церемонно коснулся лбом гранитных плит. – Самурай из рода Хаттори, Леон, сын Хикару. Мой меч и моя жизнь принадлежат вам…

– Встань, Леон, встань, – тихо произнёс Маэда Ючи, лучший друг и сюзерен моего рода. – Дай мне обнять тебя, сын рода Хаттори…

* * *

Сотни крохотных и дрожащих в ночи огоньков усыпали собой тёмную громаду разрушенного замка Мацумото. Десятки людей стояли на обломках стен и башен, образовывая широкий круг вокруг осыпавшегося основания донжона крепости. Ветер трепал многочисленные флаги, пылали церемониальные факелы, установленные с соблюдением всех традиций – подвальные кладовые замка щедро одарили людей всем необходимым для прощания с павшими, чьи тела были сложены на подготовленных погребальных кострах. Так велела древняя традиция.

Воины уходили в иной мир через очистительное пламя…

Каждая свеча в руках пришедшего на церемонию символизировала огонь души павшего в бою воина. Сотни и сотни, они мерцали в темноте, разбрасывая лучики света, тщательно оберегаемые руками людей от любой угрозы. Кто-то мысленно обращался к ушедшему другу и соратнику, кто-то к брату или сестре, кто-то к родителям или детям…