Сара Мэллори
Графиня на неделю

Sarah Mallory

HIS COUNTESS FOR A WEEK

A Novel

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S.A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

His Countess for a Week

Copyright © 2019 by Sarah Mallory

«Графиня на неделю»

© «Центрполиграф», 2021

© Перевод и издание на русском языке,

«Центрполиграф», 2021

© Художественное оформление,

«Центрполиграф», 2021

* * *

Посвящается Сильвии Т., которая учила меня не ждать, когда мои мечты воплотятся в жизнь, а активно осуществлять их. И которая наверняка подумала бы, что «покоиться с миром» довольно скучно.

Глава 1

«Аполлония» вошла в Портсмутскую гавань под конец короткого ноябрьского дня. Лучи заходящего солнца окрашивали ее паруса в розовые тона. Одна фигура среди снующей на палубе команды стояла неподвижно – это был джентльмен, кутавшийся в теплый плащ. Шляпы на нем не было, и его густые белокурые волосы ерошил ветер. Он смотрел на воду, щурясь от солнечных бликов на ее поверхности.

К нему подошел капитан.

– Прошу прощения, сэр, мы скоро швартуемся.

– Что? – Пассажир развернулся, но как будто не сразу понял, что от него хотят. – Ах да. Мне, наверное, лучше спуститься и не мешать вам…

Успокоенный его дружелюбным тоном, капитан позволил себе улыбнуться.

– Благодарю вас, сэр. Не беспокойтесь, как только пристанем, сразу же высадим вас на берег.

Улыбнувшись в ответ и кивнув, Рэндольф спустился в темную душную каюту, которая последние полгода заменяла ему дом. Еще несколько минут он согласен потерпеть! Он бросился на койку и закинул руки за голову, слушая крики и глухие стуки с палубы над головой и не в первый раз гадая, правильно ли поступил, решив вернуться в Англию.

За шесть лет в Австралии он неплохо преуспел. С удовольствием управлял собственной фермой в Эйрдсе, на земле, подаренной ему после помилования. Однако, когда пришло письмо Чизлетта, ему довольно быстро удалось убедить себя в том, что его долг – вернуться на родину.

И теперь он гадал, что его ждет. Когда он покидал Англию, страна приходила в себя после долгой и мучительной войны с Наполеоном. Будучи далеко от родины, Рэндольф почти не интересовался положением дел в Англии, потому что не рассчитывал вернуться.

Из раздумий его вывел негромкий стук в дверь.

– Простите, милорд, вижу, ваш багаж еще не уложен. Если позволите…

– Да-да, Джозеф! Входите!

Рэндольф спустил ноги на пол и стал смотреть, как камердинер собирает его немногочисленные пожитки. Складной крюк для снятия сапог он завернул в материю и положил сверху в переполненный чемодан; за ним последовали головная щетка и расческа. Затем Джозеф взял перочинный нож, но Рэндольф протянул руку:

– Джозеф, я сам его понесу. Спасибо! – Он сунул нож в карман короткого пальто. – Вы жалеете, что мы возвращаемся в Англию?

– Мне все равно, милорд. Если захотите вернуться в Эйрдс, я с радостью проживу там до конца моих дней.

– Мы, возможно, вернемся, если нынешнее предприятие окончится плохо, – заметил Рэндольф.

– Как скажете, милорд.

– Джозеф, дьявол вас побери! Неужели вы всегда должны быть таким чертовски хладнокровным?

Седовласый камердинер подарил ему одну из своих редких улыбок.

– Конечно, сэр, будь я другим, не прожил бы так долго!

– Верно! – рассмеялся Рэндольф. Он встал и положил руку на плечо пожилому камердинеру. – Джозеф, много лет я был для вас настоящим испытанием. Я ваш должник. Я, наверное, не остался бы в живых, если бы не вы. Жаль, что вы не позволяете мне…

– Милорд, если вы снова намерены предложить мне пожизненную пенсию, позвольте сразу вам сказать, что она мне ни к чему. Чем я буду заниматься, если не смогу заботиться о вас?

– Да, Джозеф, вы это уже говорили, но теперь мы вернулись на родину, и, возможно, вы отнесетесь к моему предложению более благосклонно. Может быть, захотите осесть, найти себе жену. Помню, когда-то вы были большими друзьями с горничной моей сестры.

Что-то промелькнуло в глазах Миллера, но что – тревога, теплые воспоминания или смущение – Рэндольф не понял.

– Давайте сначала вы осядете, милорд, а потом посмотрим, – только и сказал камердинер.

Они услышали, что пассажиров приглашают сойти на берег. Джозеф застегнул чемодан и выпрямился.

– Итак, милорд, пойдемте?

После полугода на корабле Рэну непривычно было чувствовать под ногами твердые булыжники, а не деревянную палубу. Кроме того, удивляло отсутствие качки. Однако времени на привыкание у него не было. Тени удлинялись. Он огляделся и заметил стоявший неподалеку закрытый экипаж. Возле него стоял неброско одетый мужчина. Несмотря на то что прошло столько лет, Рэндольф сразу узнал семейного адвоката. Он быстро зашагал навстречу и протянул руку:

– Мистер Чизлетт, добрый день!

– Милорд… – Чизлетт низко поклонился.

– Полно, старина, пожмите мне руку! – отрывисто сказал Рэндольф. – Последние шесть лет я жил без церемоний и не собираюсь начинать заново, особенно с таким старым другом, как вы. Кстати, пока я путешествую под именем Рэндольф Киркстер.

– Как вам будет угодно, сэр. – Чизлетт быстро пожал ему руку и указал на транспортное средство: – У меня всего один экипаж. Возможно, нам понадобится еще один, если у вас много багажа.

– Пара сундуков и несколько чемоданов, – ответил Рэндольф. – Думаю, мы поместимся.

Через несколько минут багаж прикрепили ремнями, и они с Джозефом и мистер Чизлетт забрались внутрь.

– Я снял вам номер в «Адмирале», – сообщил адвокат. – Я и сам там остановился. Наверное, лучше всего обсудить ваши дела завтра после завтрака.

– Зачем ждать до утра? – удивился Рэндольф. – Чем скорее мы все выясним, тем лучше. – Он посмотрел в окошко. Экипаж замедлил ход. – Мы уже приехали? Превосходно. Пойдемте! Мистер Чизлетт, будьте добры, распорядитесь, чтобы ужин нам накрыли в отдельном зале – скажем, через час. – С этими словами он спрыгнул на мостовую и быстро направился в гостиницу. Чизлетт ошеломленно смотрел ему вслед.

Джозеф Миллер расплылся в улыбке:

– Его светлость не из тех, кто пойдет шагом, если можно бежать. Мистер Чизлетт, нам остается с этим смириться!

Рэн откинулся в кресле и удовлетворенно вздохнул.

– Наконец-то я наелся досыта! Кормежка на корабле была довольно скудной…

Они с Джозефом и Чизлеттом сидел за столом в отдельном зале «Адмирала». Со стола уже убрали; теперь посередине стояли кувшин с легким пивом и графин с лучшим бренди хозяина гостиницы.

Миллер разлил бренди в два бокала и один придвинул Чизлетту.

– Вам наверняка не терпится поскорее приступить к делу, – заметил он, беря второй бокал и вставая, чтобы выйти. Рэн жестом попросил его остаться.

– Джозеф, не уходите. У меня от вас секретов нет! – Налив себе пива, он обернулся к адвокату. – Итак, мистер Чизлетт, если вы готовы, приступим к делу. Может быть, для начала вы еще раз все мне объясните? Как вышло, что опозоренный барон, которого выслали с родины в кандалах, вдруг стал графом Уэстреем! О той ветви семьи я никогда не слышал.

Мистер Чизлетт какое-то время грел бокал в ладонях.

– История проста, милорд, но трагична, – начал он. – У седьмого графа было два здоровых сына и три младших брата. Поскольку ваш дед приходился графу всего лишь кузеном, он никогда не считал, что титул может перейти к вашей ветви семьи. Самый младший брат умер, не оставив потомков, сына второго брата убили при Ватерлоо, но никто по-прежнему не считал это поводом для забот. Затем умерли два сына графа – одного унесла лихорадка, второй погиб в результате несчастного случая на охоте. Его брат поздно понял, что он слишком долго откладывал женитьбу и рождение детей. Таким образом, полтора года назад, когда умер граф, титул перешел к его бездетному брату, который также скончался через несколько месяцев. Вот почему титул перешел к следующему ближайшему родственнику, то есть к вам, милорд. Теперь вы – девятый граф.

– А если я не захочу принимать титул?

– Как я сообщал вам в письме, титул графа Уэстрея древний и включает земельные владения в разных графствах. От процветания этих владений зависят арендаторы, слуги и их семьи. Если вы не пожелаете принимать титул, мы постараемся добиться, чтобы управляющих назначили в Лондоне – так сделали девять месяцев назад, после смерти восьмого графа. На титул никто не будет претендовать; в свой срок он перейдет к вашему сыну. Если вы умрете, не оставив потомков, титул угаснет. – Углы тонких губ адвоката слегка опустились, выражая его неодобрение. – Конечно, милорд, вы можете предоставить управление усадьбами управляющим и наслаждаться… м-м-м… плодами вашего нового положения. Разумеется, все зависит от вас.

– Хотите сказать – я могу жить как лорд, в то время как всю работу будут выполнять другие? Ну уж нет! Благодарю покорно. Если я решу принять титул, то сделаю все от меня зависящее, чтобы приумножить свое достояние, а не растрачивать его дотла!

* * *

Рэндольф отпил пива. Он неплохо преуспел в Австралии. Ему нравилась работа на свежем воздухе; он сам управлял своей фермой и превратил ее в процветающую.

– Господь свидетель, титул мне не нужен, – медленно заговорил он, – но теперь он мой, и я не могу не придавать ему значения. Я не стану уклоняться от исполнения своего долга.

Воцарилось неловкое молчание. Лишь весело потрескивал огонь в камине. Джозеф Миллер первым подал голос:

– Значит, лорд Уэстрей, мы остаемся в Англии?

Их взгляды встретились. В глазах старого слуги Рэн увидел те же преданность и веру, которые помогли ему пережить самые мрачные дни. Он с улыбкой поднял бокал.

– Мы остаемся в Англии.

После того как он принял решение, атмосфера в комнате разрядилась. Хотя осторожный адвокат не склонен был открыто выражать эмоции, Рэн почувствовал облегчение старика.

– Отлично, милорд. Во-первых, я должен передать вам перстень Уэстреев. – Он достал из кармана бархатный мешочек и вручил его Рэндольфу. Тот достал перстень и примерил его сначала на один палец, затем на другой. – Если он вам не подходит, мы отдадим его в растяжку.

– Нет-нет, он годится на мизинец. – Рэн поднял руку. Золотой перстень с печаткой казался тяжелым, но он постепенно привыкнет к нему, как привыкнет быть графом и ко всему, что влечет за собой титул.

Адвокат вздохнул с облегчением и позволил себе улыбнуться.

– Я очень рад.

* * *

На следующее утро, войдя в отдельный кабинет, Рэндольф изрядно удивился: Чизлетт уже сидел за столом и заканчивал завтракать.

– Боже правый, вы что же, вообще не спите? Вчера мы разошлись уже после полуночи!

– Нескольких часов сна мне вполне хватает, – ответил Чизлетт. Он кивнул Джозефу, который вошел в кабинет следом за хозяином, и снова повернулся к Рэну: – Если у вас нет ни вопросов, ни распоряжений, я намерен отправиться в Лондон, как только завершу трапезу.

– У меня, конечно, появится еще сотня вопросов к вам, – отозвался Рэндольф. – Однако пока мне довольно и того, о чем мы уже договорились.

– В таком случае я отбываю. – Чизлетт допил кофе и встал. – Не стесняйтесь писать мне, милорд, буду с нетерпением ждать нашей встречи в столице весной. До свидания, лорд Уэстрей. Мистер Миллер.

Поверенный вышел, а Рэндольф подошел к окну, чтобы посмотреть, как тот уезжает. Лишь когда экипаж тронулся с места, он обернулся и оглядел стол.

– Джозеф, клянусь, сегодня у меня отменный аппетит! Мне недостаточно булочек и кофе! Будьте так добры, сходите к хозяину и узнайте, не добудет ли он нам яиц и, может быть, окорока?

– С радостью. – Миллер широко улыбнулся. – Сказать ему, кто вы?

– Нет, черт побери! Я еще не одет для своей новой роли и хочу немного понаслаждаться анонимностью… – Он задумался. – Понимаете, старый друг, отныне наша жизнь сильно изменится. Придется управлять многочисленными имениями, слугами и разбираться с арендаторами.

– Да, сэр, но с этим мы справимся без труда. А теперь садитесь, а я пока схожу и напомню о нас мошеннику-хозяину!

Глава 2

Весь день Рэндольф изучал документы, оставленные ему Чизлеттом, и отложил их, только когда настало время переодеваться к ужину. Лорд и леди Гилмортон пригласили его отужинать в «Королевском гербе», гостинице, которая пользовалась их покровительством.

Если не считать адвоката, с которого он взял слово никому ничего не говорить о том, что он возвращается в Англию, Рэн написал только своей сестре Деборе и ее мужу. Он не удивился, когда получил от них записку: они собирались встретиться с ним в Портсмуте. Он радовался тому, что они приехали встретить его, и все же немного тревожился и несколько раз поправил галстук перед тем, как войти в гостиницу.

Слуга провел его в отдельный зал, и Рэн впервые за шесть лет увидел сестру. Сердце у него екнуло. Он узнал бы ее где угодно: стройную, подтянутую, в зеленом платье и с зачесанными наверх темно-русыми волосами.

– Дебора!

Едва дождавшись, когда слуга выйдет и закроет за собой дверь, сестра бросилась к нему. Ее зеленые глаза блестели от слез.

– Ах, Рэн, Рэн! Это в самом деле ты?

Он со смехом прижал ее к себе.

– Надеюсь, ты не бросаешься так к незнакомцам! – Крепко обнимая сестру, он кивнул зятю: – Здравствуй, Гилмортон! Как поживаешь?

Виконт встал ему навстречу; улыбка оживляла его серьезное лицо со шрамом на левой щеке.

– Здравствуй, Рэндольф. Хорошо, спасибо. Когда ты выпустишь мою жену, я пожму тебе руку.

Напряжение ослабло. Сестра потащила его к камину, забросала вопросами.

– Любимая, дай бедняге хоть немного отдышаться, – негромко проговорил Гил.

– Твои письма всегда были такими бодрыми, – сказала Дебора, прижимаясь к нему и пытливо вглядываясь в его лицо. – Значит, теперь у тебя все хорошо? По-настоящему хорошо?

Рэн сжал сестре руку, понимая, что кроется за ее вопросом.

– Да, по-настоящему.

Рэн ничего не рассказывал родственникам о том, что пришлось ему пережить по пути в Сиднейскую бухту. Все заключенные страдали от тяжелых условий, морской болезни и лишений, но ему, кроме того, приходилось преодолевать невыносимую тягу к опиуму. У него бывали периоды горячки и еще более долгие периоды мрачного отчаяния. Он был многим обязан своему камердинеру. Неустанная забота Джозефа спасла его. Ради того, чтобы сопровождать его, Джозеф отказался от свободы. Рэн считал себя в неоплатном долгу перед ним.

– Миллер по-прежнему с тобой? – поинтересовался Гил, словно прочитав его мысли.

– Да. Я предлагал ему остаться в Австралии и управлять моей фермой, но он предпочел вернуться.

– Значит, Джозеф Миллер вернулся на родину вместе с тобой, – негромко заметила Дебора, и в ее глазах заплясали веселые огоньки. – Моя горничная Элси будет рада это слышать!

– Неужели она столько лет тосковала по нему? – встревоженно воскликнул Рэн.

Дебора рассмеялась.

– Нет, конечно нет. Но когда-то они были большими друзьями, и мне очень интересно…

– Моя жена – самая настоящая сваха, – перебил ее виконт, качая головой. – Оставь, Деб! Позволь брату и его камердинеру привыкнуть к новой жизни!

Принесли ужин, и они пересели за стол, где продолжили беседу. Рэн рассказывал о своей жизни в Эйрдсе, где ему после помилования пожаловали землю.

– Чем ты намерен заняться сейчас? – спросила Деб.

– Он намерен превратиться в графа, – ответил вместо Рэндольфа Гил. – Иначе зачем он заранее послал нам свои мерки и попросил заказать для него модные наряды?

Рэн рассмеялся.

– Все придумал Джозеф. Он знает, что ничего подходящего у меня нет.

– М-да, с сожалением вынужден согласиться, – протянул его зять, оглядывая Рэна с головы до ног. – В таком сюртуке ты в лучшем случае сойдешь за фермера-джентльмена. К счастью, нам удалось исполнить твою просьбу. Тебя ждет целый сундук новых нарядов. Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, мне не придется стыдиться своего шурина.

– Очень великодушно с твоей стороны! – парировал Рэн, улыбаясь.

– Но куда ты поедешь? – нахмурилась Деб. – Поехали с нами в Гилмортон! Маленьким Джеймсу и Рэндольфу не терпится познакомиться с дядей. Можешь остаться у нас на зиму.

– Да, мы будем тебе рады, – подхватил ее муж. – Живи у нас, сколько захочешь.

– Благодарю, но с визитом, боюсь, придется подождать. Первым делом мне необходимо осмотреть мои владения.

– Ах да, Рэн. Ты же теперь богач. – Гил устроился удобнее, грея бокал в ладонях. – Состояние и титул – да ты стал настоящим лакомым кусочком!

– Гил! – возмутилась Деб то ли в шутку, то ли всерьез. – И ты еще меня называл свахой!

Виконт состроил удивленную мину.

– Разве я неправду сказал? Представляю, какая буря поднимется в колонках светской хроники: новый лорд Уэстрей – помилованный преступник. Но позволь тебе заметить, Рэн, данное обстоятельство ни на йоту не умаляет твоих достоинств среди матерей, у которых есть дочки на выданье!

– Мы ведь не знаем… – Дебора бросила на брата лукавый взгляд. – Может быть, у него уже есть дама сердца в Австралии.

Рэн покачал головой:

– Познакомиться с настоящей дамой в Сиднейской бухте или Эйрдсе затруднительно. И потом, я все время был очень занят – зарабатывал себе на жизнь. Теперь, полагаю, мне следует задуматься о браке.

– Во имя всего святого, Рэн, ты слишком серьезно относишься к своим обязанностям! – воскликнул виконт.

– Я должен позаботиться о продолжении рода. – Рэндольф пожал плечами. – По-моему, это нетрудно. Я не слишком требователен. Мне нужна женщина, которая станет для меня удобной женой.

– В том, чтобы влюбиться, нет ничего удобного, друг мой, – фыркнул Гил. – Любовь приносит не только радость, но и страдание.

– Значит, я не стану влюбляться, – простодушно ответил Рэн. – Я слишком стар для такой ерунды.

– В двадцать восемь лет? – Дебора рассмеялась. – Ты прекрасно годишься на то, чтобы совершенно потерять голову из-за женщины!

Рэн не обиделся.

– Может быть, но вряд ли у меня будет много времени на дела такого сорта – по крайней мере, в первые месяцы. Я разрешил Чизлетту написать управляющему в графскую… то есть в мою резиденцию, Уэстрей-Прайорс в Оксфордшире, что я в Англии и собираюсь через несколько недель приехать туда. Однако, судя по бумагам, оставленным Чизлеттом, у меня есть еще небольшое имение в Девоне, Бомонт-Холл. Насколько я понял, оно недалеко от Тавистока. Жаль будет не взглянуть на него, раз я так близко.

– Близко? – нахмурился Гил. – Да ведь ехать придется добрых сто пятьдесят миль, а дороги, насколько я могу судить, в ужасном состоянии.

– А я не поеду посуху, – с улыбкой ответил Рэн. – Я, знаешь ли, успел привыкнуть к морской качке. Мы с Джозефом купили билеты на корабль, который с утренним приливом отходит в Плимут!

По пути в Плимут Рэндольфу и Джозефу повезло с погодой. Высадившись на берег, они наняли экипаж до Бомонт-Холл. По дороге Рэн с интересом смотрел по сторонам.

Им овладело ощущение, что он вернулся домой.

Как и предсказывал виконт, за пределами городов дороги оказались разбиты, и они испытали облегчение, когда, через час езды по ухабам и колдобинам, экипаж повернул в открытые ворота и они очутились в маленьком парке.

– Подъездная аллея в хорошем состоянии для имения, которое пустовало не меньше года, – заметил Рэн. – Чизлетт говорил, что здесь постоянно проживает небольшой штат слуг. Постой… как же фамилия дворецкого? Вспомнил – Миви. А его жена – экономка.

– По-моему, нам все же следовало заранее написать, что мы едем, – буркнул Джозеф.

– Ничего страшного, – радостно ответил новый граф.

Ему не терпелось взглянуть на Бомонт-Холл. Он не остался разочарован. День был погожий, и солнце садилось в короне золотистого света, когда экипаж повернул за угол и впереди показался дом.

Бомонт-Холл оказался внушительным трехэтажным строением. Краснокирпичный фасад с кремовыми пилястрами по углам, доходящими до линии крыши, намекал на барокко. Дверь увенчивал каменный козырек, покрытый богатой резьбой и напоминавший морскую раковину.

Рэндольф с улыбкой посмотрел на своего спутника:

– Джозеф, можете не волноваться! Крыша выглядит крепкой, так что в самом худшем случае мы сегодня отлично выспимся на полу.

Экипаж остановился у низкого крыльца, и Рэн нахлобучил шляпу на голову.

– Что ж, вперед! Посмотрим, как отнесется Миви к нашему приезду.

Их провели в дом. Дворецкий немного удивился при виде нового графа, но вовсе не выглядел потрясенным, как ожидал Рэндольф. У Джозефа имелось рекомендательное письмо от Чизлетта, предназначенное для бдительных стражей, но дворецкий взглянул на него лишь мельком.

– Добро пожаловать, милорд, – произнес он, кланяясь. – К сожалению, мы не знали о вашем приезде.

– Времени не было, – ответил Рэн, вручая дворецкому шляпу и сюртук. – Если в доме найдется еда, принесите ее, пожалуйста, в гостиную.

– Слушаюсь, милорд. А что вы будете пить?

– Вряд ли у вас есть кофе.

– Господь с вами, милорд, конечно, у нас есть кофе! И чай тоже имеется.

– Тогда кофе. – Рэн покосился на Джозефа. – Вы пойдете со мной.

Камердинер хранил молчание лишь до тех пор, пока Миви не провел их в гостиную и не вышел, закрыв за собой дверь.

– Милорд, они наверняка сочтут странным, что вы садитесь за стол со слугой.

– Пусть привыкают! Вы не слуга, а мой адъютант. Я вас повысил! – Он опустился в кресло, стоящее у мраморного камина, в котором весело пылал огонь. – Позже я непременно выясню, какого дьявола они растопили здесь камин, раз в доме никого нет, но сейчас я этому очень рад.

– Да, – ответил Джозеф, садясь. – Однако и мне это показалось странным. Слуги в ливрее, огонь в камине, хотя они не знали, что едет хозяин.

– Может быть, они время от времени протапливают комнаты, чтобы не было сырости… – Рэн замолчал, когда открылась дверь и вошел Миви, неся на подносе бокалы и графин. За ним следовала пухлая пожилая женщина в белом переднике и кружевном чепце на седых кудряшках. Она представилась миссис Миви, экономкой.

– Милорд, кофе сейчас будет готов, но я подумала, что, пока вы ждете, вам захочется выпить бокал вина. – Она поставила на вспомогательный стол поднос с пирогами и печеньем и повернулась к графу. – Ну, доложу я вам, и суета поднялась! – весело сказала она. – Знай я, что вы приедете, я бы приготовила для вас ужин, но, поскольку ее светлость уехали на весь день, у меня есть только пирог с яйцами и беконом…

– Погодите. – Рэн поднял руку, прерывая этот бурный поток. – Ее светлость?

Старушка удивленно заморгала.

– Ну да, милорд. Графиня.

Настала очередь Рэна удивляться.

– Графиня? Хотите сказать, что здесь живет жена покойного графа?

Он выругался про себя. О такой возможности он не подумал.

Экономка заулыбалась.

– Конечно нет, милорд. Разумеется, я имею в виду вашу супругу!

Рэндольф сделал вид, что не слышит, как закашлялся Джозеф, и сосредоточился на том, чтобы скрыть собственное изумление.

– Ах да, леди Уэстрей, – произнес он, и глазом не моргнув. – Так вы говорите, она уехала?

– Да, милорд. Утром поехала в Меон-Хаус, чтобы покататься верхом с леди Меон. Она останется там на ужин и на ночь.

– Вот как? – Рэндольф покосился на Джозефа – тот сидел багровый и кашлял. Неожиданно Рэндольфу стало смешно. – В таком случае мы присоединимся к ней, как только что-нибудь съедим. Пожалуйста, миссис Миви, принесите нам вашего пирога, а после того, как мы поужинаем, я попрошу вас, Джозеф, распаковать и почистить мой вечерний костюм!

Рэн посмотрелся в большое зеркало, разглядывая черный фрак с золотыми пуговицами, на которых красовался герб Уэстреев. Доставая фрак из сундука с одеждой, который приготовили ему Гилмортоны, он отнесся к нему с подозрением, но теперь одобрительно кивнул.

– Деб и Гил превзошли мои ожидания! – объявил он. – Фрак, бриджи, рубашка из тончайшего полотна, даже обувь! Все, что нужно, чтобы убедить сомневающихся, что я в самом деле новый граф.

– Верно, милорд, но кто та таинственная дама, которая выдает себя за вашу жену? – Джозеф говорил вполголоса, хотя они были в комнате одни. – Я, конечно, навел справки – очень тактично. Слуги говорят, что она приехала две недели назад вместе с горничной и поселилась здесь. Наболтала им, что вы якобы уехали по делу на другой конец страны.

– И они поверили? – Рэндольф воткнул бриллиантовую булавку в складки белоснежного галстука.

– Почему бы им не поверить? – Джозеф развел руками. – Они слышали, что объявился новый граф, что он возвращается на родину и намерен принять наследство. И больше ничего.

Рэндольф взял у Джозефа треуголку и надел ее, лихо заломив на белокурой голове.

– Меня ждет интересный вечер!

Имение Меон-Хаус располагалось в нескольких милях от Бомонт-Холл, но кучер Рэндольфа не знал дороги и вначале повернул не туда. Поэтому они добрались до места назначения лишь около девяти. Все окна в доме были освещены; судя по большому количеству экипажей в аллее, здесь был не просто тихий семейный ужин.

Пошел дождь, и Рэн поспешил взбежать на крыльцо. Слуга придержал для него дверь. В холле было жарко натоплено, из комнат доносились оживленные голоса. Лакей слегка удивился, когда Рэн назвал свое имя, но дама, которая вышла в холл, поспешно направилась ему навстречу. Судя по тому, как она властно отпустила слугу, Рэн догадался, что перед ним хозяйка дома. На вид леди Меон было за тридцать, но золотистое атласное платье очень выгодно облегало ее роскошную фигуру. Блестящие черные кудри были уложены в модную прическу.

– Лорд Уэстрей, вот уж сюрприз так сюрприз! – Судя по улыбке на полных алых губах хозяйки дома и оценивающему взгляду, сюрприз не был неприятным.

– Да, я Уэстрей, – улыбнулся он. – Прошу прощения за то, что явился без приглашения, но я только что прибыл в Бомонт и узнал, что моя жена здесь. Надеюсь, я не помешал вашему ужину?

– Нет-нет, мы как раз поужинали и перешли в гостиную. Я сама вас отведу. То есть… – Она вдруг замолчала. – Вы ужинали, лорд Уэстрей? Если нет, мы, конечно, можем…

– Спасибо, мадам, я поужинал в Бомонте.

– Ну, хорошо. – Она взяла его под руку. – В таком случае пойдемте, милорд. Должна вас предупредить: нынешний прием очень скромный. Я пригласила лишь нескольких соседей – все общество, какое можно найти в этой глуши. Леди Уэстрей не терпелось познакомиться с соседями, и я рада ей угодить. Представляю, как она обрадуется, увидев вас!

– А уж я как обрадуюсь, когда увижу ее! – пробормотал Рэн себе под нос.

Вместе с хозяйкой дома он вошел в элегантную гостиную, наполненную мерцающим светом от канделябров. И пусть хозяйка назвала прием скромным, он насчитал около дюжины гостей. Судя по громким голосам, вино за ужином лилось рекой. На диване у камина беседовали две пожилые матроны. Какой-то джентльмен дремал в кресле. Все остальные гости толпились у большого эркера.

Леди Меон подвела к собравшимся Рэна. Три дамы и шесть джентльменов не сводили взглядов с молодой особы, стоявшей спиной к комнате. Она что-то рассказывала, сопровождая свою историю оживленной жестикуляцией, отчего казалось, что складки на ее алом шелковом платье переливаются.

Когда они подошли, у Рэна появилась возможность рассмотреть ее лучше. Даже со спины она показалась ему привлекательной. Стройная, изящная фигура, гладкие плечи, сливочного цвета кожа над низким корсажем. Нежную шею украшало бриллиантовое ожерелье. Золотистые кудри были собраны в безыскусную высокую прическу. При каждом повороте ее головы они мерцали, поблескивали, как только что отчеканенные соверены.

Рэн покосился на двух других женщин – почтенного вида седовласых матрон. Обе по возрасту не годились ему в жены. Он невольно повеселел и, подходя, испытал приятное волнение. Во имя всего святого, неужели это видение в алом платье…

Леди Меон легко коснулась ее плеча.

– Леди Уэстрей, вы даже не представляете, какую радостную новость я намерена вам сообщить! Ваш муж здесь – он приехал в Девон сегодня и явился за вами!

Дама быстро развернулась, и Рэна поразила ее радостная улыбка. Впрочем, улыбка быстро увяла. В ее изумрудно-зеленых глазах проступил страх. Зато он улыбался все шире.

– Что ж, дорогая, похоже, мне удалось вас удивить!

Он потянулся к ее руке, но стоило коснуться ее пальцев, как она упала в обморок.

Не колеблясь ни секунды, Рэн подхватил ее на руки. Зашуршали шелковые юбки.

Одна из матрон рассмеялась.

– Ах, как она удивилась, бедняжка! Унесите ее в какое-нибудь тихое место, милорд. Она наверняка скоро придет в себя. Мы с радостью подождем чести быть вам представленными.

– Да, да, сюда! – воскликнула леди Меон, ведя его прочь от группы гостей. – В конце коридора есть небольшая комната… Мы пришли. – Она открыла дверь, и Рэн оказался в уютной малой гостиной. На столе горели свечи, а в камине пылал огонь. – Уложите ее на диван. Я пошлю за ее горничной.

– Нет, благодарю. В горничной нет необходимости. – Рэн осторожно уложил свою ношу и присел на край дивана с ней рядом. – Я сам о ней позабочусь.

– Ну разумеется! Кто лучше мужа позаботится о жене?

Хозяйка одобрительно смотрела, как он растирает ей руки. Рэн улыбнулся.

– Не стоит беспокоиться, леди Меон. Пульс у нее уже ровнее. Прошу вас, вернитесь к гостям и заверьте их, что с моей супругой ничего страшного не случилось. Скоро мы присоединимся к вам.

– Что ж, милорд, отлично. Оставляю леди Уэстрей на ваше попечение…

Леди Меон удалилась, оставив Рэндольфа наедине с дамой.

Арабелла пришла в себя после глубокого обморока, но лежала неподвижно, боясь, что голова разболится сильнее, стоит ей открыть глаза. Кто-то растирал ей руки. Затем к ней обратился чей-то низкий голос, слегка озадаченный:

– Не беспокойтесь, миледи. Вы в безопасности.

В безопасности! Сердце ее забилось чаще, когда она вспомнила, что произошло. Она приехала в Меон-Хаус и услаждала слух новых знакомых какой-то выдумкой. Потом леди Меон сказала, что приехал ее муж. На один короткий счастливый миг она забыла, что Джорджа уже нет в живых. Она быстро развернулась, но оказалось, что перед ней незнакомец. Какой жестокий удар! Потрясение, душераздирающее разочарование и тревога лишили ее чувств. Придя в себя, она поняла, что дело плохо.

Боль в голове притупилась, и она рискнула открыть глаза. Незнакомец по-прежнему был здесь, он крепко держал ее за руки. Он совсем не походил на ее покойного мужа. Он старше Джорджа, и волосы у него белокурые, а не русые, светлее, чем у нее. Кроме того, в отличие от Джорджа в последние месяцы его жизни, незнакомец буквально излучал здоровье и жизненную силу.

Он улыбнулся, и в глубине ее души что-то перевернулось. Ей захотелось улыбнуться в ответ красивому незнакомцу, лежать неподвижно и еще немного понаслаждаться его заботами. Она быстро закрыла глаза.

– Мы одни, – тихо сказал он. – Не нужно притворяться.

– Я не притворялась, когда упала в обморок, – сердито возразила она, с трудом садясь. – Кто вы такой?

– Я Уэстрей, – ответил он. – А вот вы кто такая?

Арабелла прикусила губу. Ее собеседник был одет по последней моде; в складках его шейного платка посверкивал бриллиант, но других украшений на нем не было, если не считать золотого перстня с печаткой. Неужели он и правда новый граф?

Она окинула его внимательным взглядом. На его густых белокурых волосах отблески пламени; лицо покрыто золотистым загаром – видимо, он привык много времени проводить на свежем воздухе… или долго путешествовал по морю.

– Итак? – спросил он, не дождавшись ответа. – Хочу напомнить, что выдавать себя за другое лицо, притворяться той, кем вы не являетесь, – преступление. По-моему, вы должны объясниться. Для начала скажите, как вас зовут.

Она вызывающе посмотрела на него и хотела ответить, что преступник – он, что она читала о нем в газетах. Но Уэстрей так терпеливо ждал ответа, что ее воинственность угасла. Он совсем не выглядел злодеем! Даже улыбался, однако в нем чувствовалась стальная сила. Она поняла, что его не надуешь сказками. Ему нужна правда. У нее не оставалось другого выхода. Пришлось отвечать.

– Я Арабелла Роффи.

– Продолжайте.

В его глазах плясали веселые огоньки, но злости в них она не увидела.

– Я должна была сюда приехать! – пылко воскликнула она. – Это очень важно. Прошу, не выдавайте меня!

Она передвинулась на край дивана не вставая – боялась, что под ней подогнутся колени. Новый знакомый скрестил руки на груди и приветливо улыбнулся. Однако более внимательный взгляд подтвердил ее первую мысль: он был расслаблен, как кот, который следит за добычей.

– Как интересно! – бодро сказал он. – По-моему, вам стоит рассказать все, как есть.

– Я… – Арабелла всплеснула руками и стиснула кулаки, пытаясь успокоиться. Посмотрела на побелевшие костяшки пальцев. – Я пытаюсь выяснить, кто убил моего мужа.

Глава 3

Ответ оказался неожиданным для Рэна. Новая знакомая выглядела недостаточно зрелой для того, чтобы быть замужней дамой, тем более вдовой. Однако, приглядевшись, он заметил, что она старше, чем ему показалось вначале. Он решил, что ей года двадцать два – двадцать три. Она была очень бледна; под глазами залегли темные круги, вокруг них проступили тонкие лучики. Несмотря на молодость, она знает, что такое горе.

– Вы считаете, что в его смерти виновата леди Меон?

– Н-нет… не знаю, может быть. Видите ли, перед смертью Джордж гостил здесь у друзей. Судя по тому, что он рассказал мне, когда болел, я подозреваю… нет, уверена в том, что здесь с ним что-то случилось.

– Почему вы не написали хозяйке дома и не спросили у нее?

Она едва заметно пожала плечами.

– Если мои подозрения справедливы, едва ли леди Меон что-то мне рассказала бы, обратись я к ней как миссис Роффи.

– И вы решили, что как графиня вернее добьетесь успеха. И давно вы выдаете себя за мою жену?

– Немногим более двух недель. – Словно желая смягчить удар, она поспешно добавила: – Но только здесь, в Девоншире. И до сегодняшнего вечера я познакомилась только с леди Меон. Потом она пригласила меня к себе, и я подумала, что здесь можно будет что-то выяснить…

Из коридора за дверью послышались громкие голоса, затем взрыв смеха и тяжелые шаги.

Она посмотрела на него огромными встревоженными зелеными глазами:

– Вы скажете им, что я самозванка?

– Не сейчас, – ответил он, вставая. – Не сегодня.

Рэн заметил, как она вздохнула с облегчением.

– Очень вам признательна… благодарю вас.

– Сейчас велю принести вашу накидку и подать нам экипаж.

Его слова поразили ее.

– Но мне еще нельзя уходить! – возразила она. – Я приняла приглашение леди Меон здесь переночевать!

Он расплылся в улыбке.

– Вряд ли наша хозяйка ожидает, что я уеду без вас, но, если вы предпочитаете, чтобы я остался, можем продолжать этот фарс до утра.

Его слова повисли в воздухе. Видя, как до нее постепенно доходят все последствия такого решения, он наблюдал за ней с нечестивой радостью.

– Нет, разумеется, такого я не хочу! – Густо покраснев, она встала и поправила юбки. – Я приехала сюда в своем экипаже. Сейчас разыщу горничную, и мы последуем за вами.

– Ну уж нет, я не позволю вам ускользнуть от меня. Мы вернемся в гостиную вместе и разыщем хозяйку. А потом, миледи, я отвезу вас назад, в Бомонт. Ваша горничная соберет ваши вещи и приедет позже.

Арабелле хотелось возразить, но она поняла, что это бесполезно. Граф все так же улыбался, однако, судя по выражению его глаз, оставался непреклонен. Что ж, придется подчиниться… На время.

– Хорошо, лорд Уэстрей. Я поеду с вами.

– Что ж, отлично. Пойдемте попрощаемся с хозяйкой.

Арабелла ненадолго замялась. Она понимала, что уезжать с новым знакомым рискованно, но есть ли у нее другой выход? Конечно, можно во всем признаться и понадеяться на милосердие хозяйки дома, но чутье подсказывало: Урсуле Меон не стоит доверять.

А лорду Уэстрею? Она снова посмотрела на него и поняла, что ему она доверяет. Непонятно, нелогично, но, глядя в его глаза цвета морской волны, она вдруг ощутила некую связь с ним. Ей даже показалось, будто он ее понимает…

Мысли у нее в голове путались. Она еще не до конца оправилась после обморока.

– Пойдемте, мадам? – Граф подал ей руку.

Глубоко вздохнув, она положила пальцы ему на сгиб локтя и позволила вести себя назад, в салон.

За то время, пока их не было, стало более шумно; их окружили громкие голоса и смех. Шум утих, когда они вошли, и все взгляды обратились в их сторону. Арабелла невольно крепче ухватилась за рукав графа. Тот незаметно сжал ей пальцы.

– Дорогая, обопритесь о меня, не бойтесь. Я вас поддержу.

Арабелла понимала, что его заботливость рассчитана на публику. Леди Меон плавно встала с кресла и подошла к ним. Она попросила графа усадить супругу ближе к огню, предлагала им закуски и напитки.

– Если можно, мадам, прикажите подать мой экипаж, – ответил граф. – Я хотел бы увезти жену домой.

«Жену… Домой».

Арабелла невольно вздрогнула, отгоняя ощущение нереальности, овладевшее ею после встречи с графом. Здравый смысл подсказывал: лучше остаться здесь, в обществе, а не уезжать с незнакомым человеком.

– Милорд, но мне уже гораздо лучше! – весело заявила она. – Более того, мне стыдно, что я оказалась такой глупышкой, что упала в обморок. Я прошу у вас прощения и надеюсь, что вы меня поймете. Мне бы очень хотелось еще ненадолго остаться здесь, по крайней мере до ужина…

– Увы, любимая. Не думаю, что ваше желание благоразумно, – вкрадчиво перебил ее граф. – Не сомневаюсь, леди Меон поймет, что сегодня я сам хочу наслаждаться вашим обществом.

Арабелла вспыхнула. Помимо всего прочего, он явно ее поддразнивал… Ей захотелось его ударить.

– Конечно, милорд, я вас понимаю. – Леди Меон игриво шлепнула Арабеллу веером по плечу. – Ах вы, кокетка! Так дразните его, хотя не сомневаюсь, что вам так же, как ему, не терпится уехать!

– Естественно, мне хочется домой, – сладким голосом проговорила она, – и все же я думаю, что мне лучше еще какое-то время посидеть здесь в тишине. Может быть, выпить чаю перед отъездом. – Она повернулась к графу и одарила его лучезарной улыбкой. – А у моего супруга появится возможность познакомиться с нашими новыми соседями.

Он одобрительно улыбнулся, признавая, что она его переиграла.

– Хорошо, дорогая. Мы еще немного побудем здесь.

Хозяйка дома распорядилась принести чай, и граф усадил Арабеллу в кресло. Прищурившись и обмахиваясь веером, она смотрела, как леди Меон и ее гости соперничают за внимание лорда Уэстрея. Конечно, всем им не терпелось познакомиться с новым графом. Местные жители знали его историю, что, впрочем, их не отталкивало. Куда важнее поддерживать дружеские отношения с высокопоставленным соседом, чем беспокоиться о его прошлом.

– Милорд, вы долго намерены пробыть в Девоншире? – спросила леди Труэн, жена местного сквайра.

– Пока не знаю, мадам. Наверное, с неделю.

– Если вы охотник, сэр, вам у нас понравится, – вмешался в разговор ее муж. – Здесь масса рыбы и дичи. И конечно, мы регулярно охотимся на лис и оленей. Если вы не привезли сюда своих лошадей, с радостью дам вам одну из своих. Мне кажется, у меня есть несколько как раз вам по весу.

Граф склонил голову.

– Благодарю, но вряд ли мы сейчас долго пробудем здесь. Дела в Лондоне требуют моего внимания.

– А ваша милая супруга скучает по обществу, не сомневаюсь, – заметил джентльмен с бакенбардами. – Вам стоит вернуться к нам весной или летом, милорд. Уверен, домашние приемы леди Меон придутся вам по душе. Весной и летом из Лондона приезжают как молодые люди, так и лорды и леди. Не так ли, мадам? – Он снова добродушно рассмеялся. – Тогда нашей хозяйке не приходится довольствоваться тем, что в ее гостиной собираются простые сельские жители вроде нас!

Леди Меон улыбнулась.

– Мистер Леттафорд, я всегда с радостью приглашаю к себе соседей.

Арабелла следила за разговором, полузакрыв глаза. Дружелюбие собравшихся показалось ей слегка наигранным.

Она выпрямилась и потянулась к чашке с чаем, поставленной на столе у ее локтя.

– Подумать только! – воскликнула она. – Неужели к вам приезжают гости из самого Лондона?

– Отсюда до Лондона не так далеко, леди Уэстрей, – ответила миссис Леттафорд, тут же кидаясь на защиту родных мест. – Благодаря почтовой службе хорошая дорога ведет до самого Плимута. Желающие поехать в столицу не встречают по пути никаких неудобств.

– Правда, у нас нет никакого повода для такого путешествия, – добавил ее муж. – Все, что нам нужно, мы находим в Тавистоке, а если не там, то в Плимуте.

Миссис Леттафорд наградила супруга свирепым взглядом, но тут же притворно хихикнула:

– Что вы такое говорите, сэр! Лорд и леди Уэстрей примут нас за деревенщину!

– Уверяю вас, ваша светлость, это совсем не так, – промурлыкала леди Меон, спеша сгладить неловкость и умаслить гостей. – А дорога из Лондона и правда неплохая. Ко мне часто приезжает брат, хотя, признаю, мы редко принимаем соседей, когда он здесь. – Она примирительно улыбнулась. – Видите ли, он часто привозит с собой своих молодых друзей, которые рады отдохнуть от постоянной светской кутерьмы в столице. Для них здесь что-то вроде рекреации. Мы живем довольно замкнуто, совершенно не интересно.

Арабелла вспомнила, что Джордж рассказывал ей примерно то же самое. «Там собираются лишь несколько близких друзей, любимая, – уверял он. – Мы играем в карты и охотимся, а ты ни тем ни другим не интересуешься. Лучше оставайся в Линкольншире, потому что общество тебе наверняка не понравится, да и других жен там не будет».

Напрасно она его умоляла. Ущипнув ее за щеку, он повторил, что ему виднее, и уехал, оставив ее со своими родителями в Ривсби-Холл.

Если бы она только настояла на своем! Если бы…

Подняв голову, она увидела, что граф наблюдает за ней.

– Дорогая, у вас усталый вид, – негромко заметил он. – Если вы допили чай, может быть, поедем домой?

Арабелла внезапно действительно почувствовала усталость. Не сумев придумать повода задержаться еще ненадолго, она нехотя встала и сказала, что сходит наверх за плащом. Леди Меон быстро возразила, что она пошлет за ним слугу.

– Мне нужно рассказать моей горничной, что случилось, – возразила Арабелла, но граф покачал головой:

– Уверен, лакей нашей любезной хозяйки все объяснит. – Он вопросительно посмотрел на хозяйку. Та кивнула, и он вкрадчиво продолжал: – Дорогая, вам не следует утомляться больше необходимого. Как ваш муж я вынужден на том настаивать.

Улыбка у него была мягкой, но она заметила в его глазах веселые огоньки и молча злилась, пока не вернулся лакей с ее подбитым мехом плащом. Граф распрощался со всеми, а леди Меон настояла на том, что проводит их до дверей. В холле она с улыбкой тронула графа за плечо.

– Милорд, поверьте, у меня на приемах вовсе не так скучно, как я сказала.

Она говорила очень тихо, и Арабелле пришлось напрячь слух.

– Я бы ни за что не хотела обидеть соседей, – продолжала леди Меон, – но, как видите, они не из тех, кого захочешь познакомить с более… м-м-м… сведущими друзьями. Их бы шокировали наши поздние застолья и азартные игры. Однако, если вам случится оказаться в Бомонте в следующий раз, когда в моем доме соберутся друзья, не сомневайтесь: вы всегда будете желанным гостем. – От Арабеллы не укрылась небольшая пауза перед следующими словами: – Как, разумеется, и ваша очаровательная супруга.

– Благодарю вас, мадам, – тут же отозвался граф. – Будем рады к вам присоединиться… в наш следующий приезд.

Они подошли к двери, и Арабелла увидела, что в аллее стоит запыленный дорожный экипаж. Еще миг – и она останется наедине с графом в тесном, полутемном пространстве.

Еще есть время. Она могла бы довериться леди Меон, но что-то ее удерживало. Граф по-прежнему поддерживал ее, но его прикосновение было легким и ободряющим; он вовсе не относился к ней как к пленнице. Она постаралась успокоиться и поблагодарила леди Меон. Затем они спустились с крыльца и подошли к экипажу.

Забравшись внутрь, Арабелла забилась в угол и плотно закуталась в плащ. К ее облегчению, за время короткой поездки в Бомонт лорд Уэстрей не пытался ее допрашивать или даже прикасаться к ней. А когда прибыли, он помог ей спуститься и, крепко держа под руку, повел в дом.

Открывший им дворецкий Миви как будто совсем не удивился, увидев их. Он просиял, поклонился, а когда граф объявил, что они желают закусить перед тем, как ложиться спать, Миви послал лакея зажечь свечи и растопить камин в гостиной.

Из-за неловкости поездка из Меон-Хаус в Бомонт показалась Арабелле бесконечной. И все же ей не хватило времени на то, чтобы как следует собраться с мыслями. Пока они шли в гостиную, в ее голове роились вопросы. Что теперь делать? Что сказать ему?

Слуга вышел и закрыл за собой дверь. Арабелла подошла к камину, чтобы согреть руки. Граф налил бокал вина и передал ей.

– Мадам, не скрою, помимо знакомства с вами, я не обнаружил сегодня в Меон-Хаус ничего предосудительного. Похоже, гости нашей хозяйки – вполне порядочные люди.

– Не сомневаюсь, они такие и есть, – ответила Арабелла. – Мне показалось, что многие дамы намекали, что они не одобряют компании, которые проводят в Меон-Хаус по нескольку дней.

– Ничего удивительного, раз их самих в тех случаях не приглашают, – заметил граф. – Предлагаю вам сесть и объяснить мне все по порядку.

Арабелла села в кресло. Пора решать, что ему рассказать.

Граф сел напротив и, словно прочитав ее мысли, заметил:

– Будет лучше, если вы расскажете мне все.

– Я не знала, что вы в Англии.

– Я прибыл в Портсмут несколько дней назад. Пока о том, что я вернулся, известно немногим.

Арабелла собиралась спросить еще о чем-то, но он посмотрел на нее в упор, и она поняла, что он не позволит ей отклоняться от темы. Она глубоко вздохнула.

– В конце июня мой муж Джордж вернулся после поездки в Девоншир, от друзей. Он чувствовал себя очень плохо и через несколько недель умер. В бреду он кричал, что с ним плохо обращались. Его ограбили и отравили. Тогда я не придала значения его словам, но позже выяснилось, что за несколько месяцев он истратил несколько тысяч гиней. Видите ли, брачный договор был составлен таким образом, что после смерти моего мужа деньги, вложенные в фонды, возвращаются ко мне. Я точно знала, сколько денег у меня было перед вступлением в брак, и испытала настоящее потрясение, когда поняла, насколько уменьшилось состояние. – Она отпила вина. – Джордж был молод и… и впечатлителен. Думаю, он попал в плохую компанию. Они попытались забрать все его деньги, но я не знаю, кто они. Все, что мне известно, – его пригласили погостить в Меон-Хаус.

– Погодите, – нахмурился граф. – Почему он не взял с собой вас?

– Мы тогда только что поженились.

– По-моему, тем больше у вас было оснований находиться вместе.

Она покраснела, отчасти из чувства вины, ведь тогда она тоже так считала.

– Там собралось совсем небольшое общество, несколько друзей приехали поиграть в карты и поохотиться. Мне бы там не понравилось.

Именно так говорил ей Джордж. А он лучше разбирался в таких вещах – в этом она не сомневалась. Воинственно вскинув голову, она ответила:

– Он был обязан поехать, потому что дал слово друзьям, но я точно знаю, что он предпочел бы остаться дома со мной. Он сам мне так сказал!

Однако Джордж не сказал, что в Меон-Хаус нет хозяина. Для Арабеллы стало неприятным сюрпризом, что хозяйка имения – вдова. Хуже того, живая и привлекательная вдова. Приехав в Бомонт, Арабелла не раз задавалась вопросом, не затеняет ли ревность ее суждение о леди Меон.

Граф снова заговорил, выводя ее из раздумий:

– Значит, вы считаете, что деньги вытянули у вашего мужа его так называемые друзья?

– Кто-то же их взял! Судя по тому, что он говорил перед смертью, леди Меон заманивает неосторожных молодых джентльменов в свое загородное имение и… и обирает их! – Арабелла нахмурилась. – Скорее всего, она чем-то их одурманивает, и они не понимают, что делают.

– Серьезное обвинение… если это правда.

– Знаю. И мне нужно найти доказательства.

– Так вот почему вы выдали себя за леди Уэстрей.

– Да. В газетах писали, что старый граф умер, а его наследник в Австралии и его еще какое-то время не ждут. Случайно я узнала, что одно из имений графа находится неподалеку от Тавистока. После более тщательных расспросов оказалось, что имение очень близко к Меон-Хаус. Я решила во что бы то ни стало узнать правду, и мне показалось, что подвернулась удачная возможность. Пожалуйста, милорд, не вините никого из ваших слуг за то, что они поверили в мой обман! Я была весьма убедительна. По приезде я вручила Миви кошелек, чтобы он покрывал все мои расходы во время пребывания здесь, поскольку вы еще не дали никаких распоряжений банку. Это помогло убедить его в том, что я – та, за кого себя выдаю.

– Очень вам признателен, мадам.

– Уверяю вас, моих средств более чем достаточно, чтобы оплатить все, что я делаю. Я просто воспользовалась вашим домом и вашим именем.

– Просто воспользовались?!

– Вам они тогда не были нужны, – не сдавалась она. – Я не ожидала, что вы первым делом поедете сюда, в наименее значимое из ваших владений!

– Значит, вы продолжали бы свой фарс? Ну, мадам, хладнокровия вам не занимать!

– Я хочу выяснить, что произошло с моим мужем! Ну почему вы считаете мое поведение таким странным?

Раздосадованно вздохнув, он рывком поднялся с места.

– Во-первых, вы поступили безрассудно. – Он принялся расхаживать туда-сюда. – А во-вторых, это чертовски опасно. Неужели вам не с кем было посоветоваться? С родственниками, друзьями?

– Родных у меня нет. Ну а среди друзей нет ни одного, кому я могла бы доверять.

– Почему вы не посоветовались с родственниками мужа?

– У сэра Адама Роффи слабое сердце. Грудная жаба. Смерть сына его подкосила, и я не хотела добавлять ему забот.

Он посмотрел на нее исподлобья:

– Роффи известно, что вы задумали?

Арабелла покачала головой:

– Они думают, что я поехала к старой школьной подруге. Они не будут беспокоиться, потому что со мной Рут, моя горничная.

– И что? Глупее ничего не придумать… Сколько вам лет?

– Двадцать два! – Она вскинула голову.

– Вы очень мало знаете о мире. В то время как мне… – Он замолчал и провел рукой по волосам. – Мне известно о нем слишком много.

– Я о том осведомлена! – воскликнула она. – Хоть вы и унаследовали титул, вы тем не менее преступник!

Его глаза потемнели. Она готовилась к гневной отповеди, но он просто пожал плечами.

– Не отрицаю. Но тем больше причин, почему вам не следует здесь находиться. Вам вообще не стоило приводить в исполнение столь опрометчивый замысел – одной и без защиты.

Внезапно Арабелла ощутила страшную усталость. С детства Джордж составлял весь ее мир. Посмотрев на графа, она сдавленным голосом произнесла:

– Ради чего же еще мне жить?

Рэн увидел, как блестят ее изумрудные глаза, и подумал: должно быть, она очень любила своего мужа. Сердце у него сжалось, и он, отвернувшись, снова принялся расхаживать по комнате.

– Узнали вы что-нибудь полезное для себя? – спросил он.

– Очень мало, – призналась Арабелла. – Я хочу узнать, кто еще гостил в Меон-Хаус одновременно с Джорджем. Я надеялась, что сегодня…

Он услышал, как она всхлипнула, и, повернувшись к ней, заметил, как она украдкой вытирает глаза. Он еще немного походил, пытаясь убедить себя, что план, который постепенно складывался у него в голове, такой же безрассудный, как и замысел новой знакомой.

– Отлично. – Он остановился рядом с ней. – Давайте еще немного продолжим этот маскарад.

– Что, простите?! – Она изумленно воззрилась на него.

– Я вам помогу. Завтра напишу записку, попросив прощения за сегодняшнее происшествие, и мы постараемся получше познакомиться с дамой, надеясь, что она сообщит нам что-нибудь еще.

– Нет! – Арабелла вскочила на ноги и посмотрела на него так, словно он вдруг сошел с ума. – Я не могу здесь оставаться!

– Почему? Ведь до сегодняшнего дня вам это не мешало.

– До сегодняшнего дня все складывалось по-другому. Здесь не было вас!

– А теперь я здесь. – Он улыбнулся. – Что прибавляет достоверности вашему присутствию. – Заметив выражение ужаса на ее лице, он добавил: – Мадам, во имя всего святого, я вовсе не намекаю на то, что мы будем мужем и женой в каком-то еще смысле, кроме имени, но жить под одной крышей нам необходимо! Я уже выяснил, что в Бомонте имеются отдельные спальни для графа и его супруги, так что посвятить в дело придется только вашу горничную и моего камердинера…

– Но ведь вы… преступник! – перебила она, вставая за кресло. – Может быть, даже убийца.

Рэн остановился. Желание смеяться у него пропало.

– Вам следовало подумать об этом до того, как вы затеяли свой фарс, – возразил он. – Что ж, позвольте хоть немного развеять ваши страхи. Самым моим большим преступлением стало то, что я оказался молодым дураком! Меня приговорили к ссылке на четырнадцать лет. С трудом пережив транспортировку по морю, я приготовился понести наказание и начать новую жизнь на другом краю света. Обстоятельства, в виде помилования и смерти старого графа, сложились так, что мне пришлось вернуться в Англию.

– Но едва ли пройдет много времени до того, как все узнают о вашем возвращении! – возразила она. – И скоро станет известно, что у вас нет никакой жены.

– Надеюсь, к тому времени, как эти сведения дойдут до Девона, мы закончим здесь все наши дела. Вы исчезнете, и никому не придется выяснять, кто вы такая на самом деле.

– А как же ваши слуги? – в отчаянии спросила Арабелла. – Что они подумают, поняв, что вы их обманули?

– Они решат, что вы моя любовница. И что? Разве не такого поведения ждут от лордов? – Он пожал плечами. – Все скоро обо всем забудут.

– Но не я!

Она тряхнула головой и смерила его воинственным взглядом. Глаза у нее горели. Внезапно ему стало не по себе. Он не хотел, чтобы она плохо о нем думала.

– Инсинуация нравится мне не больше, чем вам, – сказал он, – но что сделано, то сделано. Итак, мадам, выбирайте. Либо вы принимаете мою помощь, либо прекращаете расследование и уезжаете домой.

Арабелла в упор смотрела на графа. Уехав из Линкольншира, она поняла, насколько беззащитна и насколько одинока. Правда, с ней была Рут. Верная горничная служила ей с самого раннего детства, но в случае настоящей опасности она и Рут подвергала риску. Лорд Уэстрей вполне способен помочь ей добыть нужные сведения. Если бы только можно было забыть прошлое!

Ей пришло в голову, что она готова без труда забыть его преступления. Может быть, она просто проявляет милосердие? Все гости в Меон-Хаус охотно познакомились с новым графом, несмотря на его запятнанную репутацию. Правда, они-то не притворялись его супругами!

Она тяжело вздохнула.

– Что ж, хорошо, сэр. Я приму вашу помощь… – Помолчав, она добавила: – Я вам очень признательна.

Граф немного расслабился, и она заметила, что он улыбается.

– Нет, вовсе вы не признательны. Вы бы охотно послали меня к дьяволу.

Ее гнев куда-то улетучился.

– Это было бы очень невежливо, верно? Да еще в вашем доме.

– Да, действительно. – Теперь он улыбался искренне. – Отправляйтесь спать! Мы все обсудим утром.

Арабелле самой удалось еле заметно улыбнуться, и, негромко пожелав ему спокойной ночи, она покинула комнату.

Наверху, в спальне, она увидела Рут. Горничная расхаживала туда-сюда по комнате.

– Хвала небесам! – Она взяла хозяйку за плечи и развернула к свету, подвергнув ее внимательному осмотру. – Что случилось? Что он с вами сделал?

– Ничего, Рут. Совершенно никакого вреда.

Горничная громко вздохнула и опустилась на стул.

– Я страшно разволновалась, когда услышала, что появился граф Уэстрей и везет вас сюда! Боюсь, мисс Арабелла, мы погибли.

– Чушь! Небольшая заминка, Рут, не больше.

– Разве он не выставил вас самозванкой?

Ей неожиданно стало смешно.

– Наоборот, – весело проговорила она. – Он согласился нам помочь!

Похоже, ее слова нисколько не убедили горничную. Рут нахмурилась.

– А что его светлость хочет взамен?

Арабелла не могла отрицать, что и сама задавалась тем же вопросом, но пока она не была готова об этом размышлять.

– Я ничего ему не обещала, – сказала она наконец. – А теперь, Рут, помогите мне раздеться. Очень хочется спать!

Вскоре Арабелла осталась одна в своей комнате, в постели. Горела лишь свеча рядом с кроватью. Она лежала на мягких подушках, глядя на балдахин над кроватью и думая о новом лорде Уэстрее.

Она не знала, что и думать о нем. Казалось, он не возмутился из-за ее обмана, он просто веселился. Может быть, по сравнению с его собственными темными делами ее маскарад казался пустяком, но, когда она упомянула его прошлое, он поежился, как будто она задела открытую рану. Жаль, что ей неизвестно, что именно он натворил. Она не стала наводить справки о его прошлом, потому что в то время это казалось ей несущественным.

Интересно, сколько ему было лет, когда его осудили? Если сейчас ему на вид не больше тридцати, значит, тогда он был совсем молодым – двадцать один или двадцать два года. Складки вокруг глаз и рта образовались не только от смеха. Его руки, как она заметила, были не мягкими, а мозолистыми от тяжелой физической работы.

Как он выжил? Какие лишения перенес? Он получил полное помилование за свои преступления, но жизнь, которую он вел последние шесть лет, должно быть, оставила на нем рубцы. А она находится в его доме и выдает себя за его жену! Как ни странно, последняя мысль нисколько ее не беспокоила. Она не боялась нового графа – хотя, возможно, и следовало бы…

Арабелла выскользнула из кровати и подошла к двери, соединявшей ее спальню со спальней графа. В замке торчал ключ. Она повернула его и удовлетворенно кивнула, услышав мягкий щелчок. Лучше ничего не оставлять на волю случая!

Глава 4

Рэндольф проснулся, когда камердинер принялся растапливать камин, чтобы развеять сырой, промозглый полумрак ноябрьского английского дня.

– Доброе утро, милорд. Для вас приготовлена горячая вода. Если вам угодно, я зажгу больше свечей.

– Нет, Джозеф, спасибо. Здесь достаточно света.

Рэн поудобнее улегся на горе подушек и закинул руки за голову. Он не сводил взгляда с темневшей вдали двери в смежную комнату. Вчера он заметил, что с другой стороны в замок вставлен ключ. Граф не сомневался в том, что дверь заперта.

Все правильно… хотя, зная, что Арабелла в соседней комнате, он долго не мог уснуть. Несколько мгновений он предавался приятным раздумьям, представляя себе ее спящей: густые золотистые волосы разметались по подушкам, глаза закрыты, длинные ресницы отбрасывают тени, мягкие алые губы так и напрашиваются на утренний поцелуй…

Довольно! Рэн заворочался в постели. Приятные мечтания, но пора выкинуть их из головы. Он отбросил одеяло и встал.

Миссис Арабелла Роффи совсем недавно овдовела и еще горюет по мужу. Только бессердечный негодяй воспользуется преимуществами своего положения.

Арабелла спустилась в столовую, когда граф заканчивал завтракать. Она замешкалась на пороге, неуверенная и смущенная. Рэн ободряюще улыбнулся ей:

– Доброе утро, миледи.

Она выглядела особенно привлекательно в голубом утреннем платье. Ее золотистые волосы были перехвачены лентой в тон платью. Рэн с трудом удержался, чтобы не вскочить с места и не проводить ее к стулу. Рядом оказался лакей, который и сопроводил ее; второй стоял наготове, чтобы налить ей кофе и предложить свежеиспеченную булочку.

– Надеюсь, вы хорошо спали? – спросил он, когда слуги вышли.

– Да. Благодарю вас, милорд.

– Предпочитаю, чтобы вы называли меня Рэндольфом.

Краска залила ее лицо.

– Я не могу!

– Почему? Предполагается, что мы муж и жена. – Он отодвинул пустую тарелку. – Предупреждаю, я не собираюсь обращаться к вам «миледи» всякий раз, когда мне нужно с вами заговорить. Я буду звать вас Арабелла. – Он прищурился. – Ведь вас так зовут?

Она вскинула подбородок.

– Конечно. Я бы не стала вам лгать, милорд.

– Да, будет куда лучше, если мы будем правдивы друг с другом. Какие у вас планы на сегодня?

– Никаких.

Рэну показалось, что его вопрос застал ее врасплох.

– Если бы вы не приехали, сегодня утром я была бы в Меон-Хаус.

– Вы обвиняете меня в том, что я захотел познакомиться с женщиной, выдающей себя за мою жену?

– Конечно нет!

– Сегодня мы нанесем визит леди Меон, и я извинюсь за то, что так рано увез вас. Хотя все было вполне естественно.

Она покраснела.

– Это было унизительно.

– Мне очень жаль, но я считаю, что вы заслужили небольшое наказание, а вы?

Он улыбнулся, показывая, что не сердится, но Арабелла не заметила его улыбки. Она старалась не смотреть ему в глаза. Напустила на себя равнодушный вид и старательно занималась завтраком. Рэн вздохнул. Может быть, лучше ей оставаться отчужденной. Слишком большое искушение пофлиртовать с ней.

– Вы обещали, что поможете мне, – тихо проговорила она.

– И помогу, но, если вы хотите продолжать маскарад, для начала мне нужно знать, что вы рассказали слугам.

– Почти ничего. Я просто объяснила, что вы вернулись в Англию без извещения.

– Что ж, это правда! Как вы объяснили то, что приехали в Бомонт одна?

– Сказала, что дела требуют вашего присутствия в другом месте. – Она прикусила губу. – Возможно, я создала впечатление, что мы поссорились.

– Расскажите, что вы рассчитывали узнать в Меон-Хаус, – попросил он.

Арабелла задумалась.

– Я надеялась выяснить, что там происходит и кто из друзей Джорджа находился там одновременно с ним. Видите ли, он мне этого не говорил, а его друзей я почти не знала. К нам в Ривсби-Холл приезжали только двое. Один из них был шафером Джорджа на нашей свадьбе, а второго звали Фредерик Летчмор. Он приехал к нам вскоре после того, как Джордж вернулся в последний раз. Муж с нетерпением ждал его приезда. Он волновался, как ребенок, который предвкушает угощение.

– Подобное поведение было обычным для вашего мужа? – спросил Рэн.

Она смутилась и ответила не сразу.

– В последний год его характер переменился. У него начались резкие перепады настроения. Только что он само очарование, сама беззаботность, а в следующий миг впадает в отчаяние. Когда приехал мистер Летчмор, Джордж попросил меня оставить их наедине, потому что им надо поговорить. Я вышла, но вскоре Джордж выпроводил мистера Летчмора. Таким злым я его еще не видела! Отчетливо помню, что он сказал: «Ты убил меня, Фредди, я думал, ты мне поможешь, а ты меня подвел». Потом мистер Летчмор выбежал прочь, и больше мы его не видели.

– А вы выяснили, как именно он подвел вашего мужа? – спросил Рэн.

Арабелла покачала головой.

– После его визита Джордж пришел в ярость, он буквально стал невменяемым и распространялся о ложных друзьях, как он их называл. После его смерти я написала обоим, но не думаю, что мои письма дошли до адресатов, потому что они мне не ответили. Выяснилось, что Летчмор покинул Англию. Может быть, он хотел избежать наказания после смерти Джорджа? И я задумалась… Не был ли он одним из тех азартных игроков, которые стремятся обобрать излишне доверчивых молодых людей и лишить их состояния?

– Вы думаете, что ваш муж был одним из… таких излишне доверчивых молодых людей?

– Да! Особенно после того, как открылось, сколько денег он растратил всего за три месяца. Тем понятнее его гнев на мистера Летчмора. Джордж ведь так и не объяснил мне, почему вдруг так переменился к другу.

– Иногда люди меняются из-за болезни, – заговорил Рэн, тщательно подбирая слова. – Пожалуйста, расскажите о последних днях мужа, если это не слишком больно для вас.

Арабелла отставила тарелку в сторону и некоторое время сидела неподвижно, глядя зелеными глазами в пустоту.

– Когда он приехал домой в тот последний раз, был очень расстроен. Никогда его таким не видела. Он не спал по нескольку дней, но иногда впадал в эйфорию и мечтал о том, что мы сделаем, когда ему станет лучше. А после он снова мрачнел, и ничто его не радовало… Признаю, мне неприятно было находиться рядом с Джорджем, когда на него нападало такое настроение. Он на всех бросался. Он даже ругал доктора Филпса и жаловался, что все против него, что мы все хотим его убить. Врач не нашел средства от его недуга. Джордж все больше слабел. Его часто тошнило; он не мог есть. Кроме того, он испытывал сильную жажду и часто не понимал, где находится.

Рэн поставил локти на стол и, подавшись вперед, посмотрел на нее в упор:

– Какова же была причина его недомогания?

Арабелла всплеснула руками.

– Доктор Филпс записал причиной смерти судороги, но, по-моему, он поступил так, чтобы избежать скандала.

– А что доктор сказал вам наедине?

– А я с ним подробно и не говорила.

– Но вы были женой Роффи. Неужели доктор не сказал вам, что с вашим мужем?

Арабелла опустила глаза.

– За ним ухаживала леди Роффи; она же беседовала с доктором Филпсом. Но когда я предположила, что Джорджа могли отравить, свекровь не стала со мной спорить.

Рэн вертел в руках кофейную чашку.

– Вы овдовели, прожив в браке три месяца, и говорите, что большую часть этого времени ваш муж был в отъезде. Насколько хорошо вы его знали?

Тревога покинула ее лицо, и она улыбнулась.

– Мы с Джорджем знали друг друга всю жизнь! Видите ли, имения наших родителей граничат друг с другом. После того как мои родители умерли, сэр Адам и леди Роффи взяли меня к себе. Мне было десять лет, Джорджу немногим больше. Они все были очень добры ко мне, а Джордж был как старший брат… – Помолчав, она простодушно добавила: – Я его боготворила.

Рэн крепче сжал чашку.

– Значит, у вас был брак по любви.

– Конечно. Наши родители всегда хотели, чтобы две семьи объединились. Но не нужно думать, что нас принудили к браку. – По ее лицу пробежала тень. – Я вышла бы за Джорджа, как только окончила школу, но он говорил, что нужно подождать. Он не хотел торопить меня со свадьбой. Полагал, что я еще могу передумать, хотя я-то знала, что ни за что не передумаю.

– Значит, в свет вас вывозила леди Роффи? Почему она не отвезла вас в Лондон?

– В том не было необходимости. Мне нравилось жить в Ривсби-Холл.

– Но там, должно быть, довольно ограниченное общество. Судя по вашим словам, ваш жених хотел, чтобы вы убедились в собственных чувствах?

– Да, но я всегда любила только его.

– Значит, он не жил там все время?

– Он часто уезжал, навещал друзей, а в Лондоне жил в тамошнем особняке своих родителей.

– А с его родителями жили вы…

– Вы говорите так, словно я была там узницей, – возмутилась она. – Ваши подозрения просто нелепы! И никак не помогут мне выяснить, что произошло с моим мужем!

Арабелла привстала, и он поспешно попросил:

– Пожалуйста, не уходите. Простите меня, я просто пытаюсь во всем разобраться.

Она снова села, и он продолжал:

– Этот мистер Летчмор… Больше вы его не видели? Если он был таким близким другом, разве он не приехал бы на похороны, пусть даже они и поссорились?

– Говорю вам, он уехал за границу. Прислал свои соболезнования, но в то время я радовалась тому, что он не приехал. Последние дни Джордж горько осуждал и проклинал его. – Она сцепила руки и посмотрела на Рэна. – И только потом, когда узнала состояние финансов Джорджа, я заподозрила, что в гостях с ним могло что-то случиться.

Она покачала головой, когда Рэн предложил ей еще кофе. Он долил кофе себе и тихо спросил:

– Что вы подозреваете?

– Разве не очевидно? Его обманом лишили денег. Вспомните, вчера вечером сама леди Меон призналась, что они играют по-крупному.

– Играть в азартные игры на крупные суммы не противозаконно, – заметил он. – Как и проигрывать.

– Да, я знаю, но Джордж был добрейшим, мягчайшим из людей! Вы бы видели, каким он вернулся домой в последний раз, такой злой, с подорванным здоровьем! – Она приложила ладонь к щеке. – А однажды, когда я зашла в его комнату, он сказал, что ему не следовало ездить в Меон-Хаус, что все они воры… – Она нахмурилась. – По крайней мере, я думаю, что он имел в виду именно это. В конце его стало довольно трудно понимать.

– Вы ухаживали за ним?

– Не так много, как мне бы хотелось. Леди Роффи думала, что я, возможно, ношу под сердцем его ребенка; она считала, что ради ребенка я не должна приближаться к больному. Я с ней не спорила, тем более что и доктор Филпс с ней согласился! – Арабелла вздохнула. – Мы были женаты так недолго… наверное, естественно, что доктор последовал совету родителей Джорджа. Иногда мне кажется: если бы мы жили в собственном доме, все могло бы сложиться по-другому. – Она пожала плечами. – Но в конце концов я радовалась их поддержке, когда он… умер.

– Мне очень жаль. Вам пришлось очень тяжело, ведь вы лишились мужа так скоро после свадьбы.

– Мы пробыли вместе, как муж и жена, меньше недели после венчания, – сказала она, вытирая глаза. – Потом он вынужден был ехать в Лондон, потому что ему написал друг, которому требовалась его помощь. Неужели это не доказывает, за какого хорошего и доброго человека я вышла замуж? – Рэн молчал, и она продолжала с некоторым вызовом: – Джордж с гораздо бо́льшим удовольствием проводил бы время со мной. Он сам мне так говорил.

– А из Лондона он поехал прямиком в Девон?

– Да. Его поездка в Меон-Хаус была запланирована заранее; он никак не мог ее отменить. Его родители тоже не радовались тому, что он собирался туда, но и им пришлось признать: раз он обещал, должен ехать. Когда вернулся домой, он умирал. Теперь вы понимаете, почему я хочу добиться для него справедливости? Если кто-то виноват в смерти Джорджа, они ответят!

Рэндольф молчал. Он прекрасно помнил, какие искушения подстерегают молодых людей с деньгами в кармане. Чутье подсказывало, миссис Арабелла затеяла сумасбродное предприятие, она хватается за соломинку, но не желает признать, что ее муж был транжирой. Но если он ей не поможет, она продолжит расследование в одиночку и, скорее всего, попадет в беду. Он помешивал кофе, давая себе время поразмыслить.

– Я все время думаю и думаю, – продолжала Арабелла, неотрывно глядя на стол. – Меон-Хаус – моя единственная зацепка. Я знаю, что Джордж приезжал туда, и знаю, чем он занимался перед смертью. Наверняка должна быть какая-то связь! Я в этом убеждена.

– В таком случае нам стоит больше узнать о леди Меон, – сказал Рэндольф. – Но сейчас мы мало что можем сделать. День сегодня погожий. Я решил прогуляться по парку и осмотреть свои владения. Хотите ко мне присоединиться?

Увидев выражение ее лица, он рассмеялся.

– Мадам, вы не созданы для шпионажа. Все ваши мысли написаны у вас на лице. Вы хотите сейчас же поехать в Меон-Хаус и поговорить с хозяйкой, разве не так? Однако, скорее всего, леди Меон еще не выходила из спальни. И потом, если вы не готовы признаться ей, кто вы такая, и напрямую расспросить о том времени, когда у нее гостил ваш муж, едва ли вы узнаете что-либо полезное.

– Да, вы правы. – Арабелла виновато улыбнулась. – Мне, наверное, стоит запастись терпением. Что ж, милорд, я согласна. Дайте мне время сходить за шалью, и я к вам присоединюсь.

Было холодно, но светило солнце, когда они вышли из дому; по голубому небу рассыпались небольшие облачка. Обойдя конюшни, служебные постройки и огород и решив, что все находится в сравнительно неплохом состоянии, они направились в парк, который окружал дом с юга и запада.

Парк уступами спускался от дома; он образовывал ряд террас. Они спустились на нижний уровень. Плодовый сад отделяла от парка каменная стена. Широкая гравийная дорожка вилась между клумбами, на которых еще цвели осенние цветы. Рэндольф глубоко вздохнул, снова осознав, как ему недоставало бодрящей свежести английской осени. Арабелла наслаждалась видами и расспрашивала, какие красоты и какие растения имеются на другом краю света.

– В прошлом году я ездила в Линкольн на лекцию о капитане Куке и его путешествиях в Южное полушарие, – сказала она. – Должно быть, Англия кажется вам совсем другой – и вы по-другому здесь себя чувствуете.

– Здесь холоднее, – ответил он. – И птицы, как правило, мельче и не такие пестрые. И поют они нежнее. И цветы в Сиднейской бухте совсем другие, не такие, как в Англии. Там цветы более яркие, под стать жаркой стране, где после летних гроз от камней поднимается пар. – Он обвел руками ближайшие клумбы. – Хотя я уверен, что летом здесь очень красиво. Но больше всего перемен я замечаю на ночном небе. Другие звезды!

– Вы тоже на них смотрите? – спросила Арабелла, оборачиваясь к нему с улыбкой. – Раньше, в школе, я часами сидела у окна и высматривала падающие звезды, чтобы загадать желание.

– Что же вы загадывали?

– Ах… – Она отмахнулась. – Сначала что-то недостижимое, например, чтобы мама и папа не умирали от лихорадки. Позже я мечтала, чтобы прекрасный принц увез меня и женился на мне. – Она рассмеялась. – Это желание отчасти сбылось, только приехали за мной сэр Адам и леди Роффи; они увезли меня к себе.

– И вы вышли за их сына.

– Да. Мой прекрасный принц! Хотя этого можно было и не загадывать. Наша помолвка состоялась давно, еще в детстве. Я уже говорила, что любила его всю жизнь.

– Люди меняются.

– Но не Джордж! – уверенно возразила она. – Когда я закончила обучение и вернулась в Ривсби-Холл, мы были так же влюблены друг в друга, как прежде. К тому времени он, конечно, уже учился в университете, но я видела его всякий раз, как он приезжал домой на каникулы. Или если его временно отчисляли. – Она рассмеялась. – Такое случалось частенько!

– Он был безрассудным молодым человеком?

– Не больше, чем любой другой. – Арабелла слегка нахмурилась. – Его здоровье слабело всякий раз, как он уезжал, но через несколько недель на свежем воздухе и хорошей пище он снова приходил в себя. Его родители всегда радовались, когда он приезжал в Ривсби. Видите ли, он был единственным сыном, и они его обожали.

– Значит, вы вышли замуж в двадцать один год?

– Да. Джордж хотел, чтобы мы подождали, пока ему не исполнится двадцать пять лет и он не получит право распоряжаться наследством своего деда. Но после совершеннолетия я получила собственное состояние, и сэр Адам сказал Джорджу, чтобы он поспешил, пока мне не понравится какой-нибудь другой молодой человек! Конечно, вряд ли такое могло случиться. Я была слишком влюблена.

«Но был ли он в вас влюблен?»

Рэндольф сам не знал, отчего ему вдруг стало холоднее, от вопроса или тучки, заслонившей солнце. Казалось, тень отрезвила и Арабеллу. Она снова посмотрела на него вызывающе.

– Может быть, вы думаете, что Джордж не отвечал мне взаимностью, но вы ошибаетесь. Он очень часто заверял меня в своей любви. Вот почему мы продолжали жить с его родителями. Он не хотел тратить мои деньги на покупку дома, хотя я просила его поступать с деньгами, как он пожелает…

Арабелла замолчала. Она что-то разговорилась, как будто знала лорда Уэстрея много лет. В конце концов, он не знал Джорджа и не любил его так, как она. Слезы жгли ей глаза. Она отвернулась и стала искать платок.

– Прошу прощения. – Она всхлипнула. – Я н-не хотела вам докучать.

Он положил руки ей на плечи.

– Арабелла! – Он говорил низким, тихим голосом. – Вы мне совсем не докучаете.

Она много месяцев одна боролась с горем. Какое утешение – знать, что он рядом! Он сильный, он ее защитит… Почему-то рядом с ним боль утраты ослабевала.

К ним спешил лакей, и Арабелла поспешно отпрянула от Рэндольфа и взмахнула рукой.

– Сейчас, милорд, я приду в себя. Прошу вас, сходите и узнайте, что нужно вашему слуге.

Он отошел, Арабелла несколько раз глубоко вздохнула, подавляя слезы. Потом вытерла глаза, высморкалась и, когда снова услышала шаги графа, с готовностью повернулась к нему. Он улыбался.

– Нет нужды волноваться, что наш вчерашний внезапный отъезд обидел леди Меон. Она сидит у нас в гостиной!

– Превосходная новость, милорд!

Ей удалось улыбнуться в ответ, и он протянул ей руку. Когда они направились к дому, Арабелла заметила на верхней террасе какую-то фигуру. От удивления она даже усмехнулась.

– По-моему, леди Меон пошла искать нас!

Не успела она произнести последние слова, как названная дама помахала им рукой и сбежала по каменным ступеням.

– Надеюсь, вы не против моего приезда! – крикнула она, дойдя до следующей площадки. – Мне так хочется осмотреть парк! Можно мне пойти с вами?

– Осмотреть парк – в это время года? – буркнул Рэндольф себе под нос, и Арабелле стало смешно, но она сдержалась. Помахала гостье и вежливо ответила:

– Конечно, мадам. Мы очень рады вашему обществу.

Леди Меон продолжила спускаться. Ее подбитый мехом палантин развевался за плечами.

– Я приехала справиться о вашем здоровье, леди Уэстрей. Какое облегчение видеть, что вы полностью оправились после вчерашнего небольшого потрясения!

– Благодарю вас, мне значительно лучше.

Арабелла впервые видела леди Меон вне дома без вуали, которую она неизменно надевала на верховые прогулки. При других их встречах в дневное время леди Меон находилась в доме и всегда старалась сесть спиной к окну. Арабелла подумала, что при свечах гораздо легче скрыть огрехи внешности, свойственные дамам не первой молодости. Тусклый свет милосердно затушевывал морщины и дряблую кожу, столь заметные на солнце.

Она мысленно укорила себя. Как немилосердно она себя ведет! Леди Меон по-прежнему весьма привлекательная женщина, а ее великолепную фигуру подчеркивало бежевое платье, отделанное мехом. Гостья смотрела на Арабеллу с озабоченным видом.

– Леди Уэстрей, может быть, вам лучше зайти в дом? Здесь холодно…

Арабелла отогнала подозрение, что вдова предпочла бы остаться наедине с Рэндольфом.

– Нет, что вы, – ответила она. – Уверяю вас, мне очень приятно прогуляться с вами по саду перед тем, как мы вернемся в дом и перекусим.

– Спасибо, вы очень любезны. – Леди Меон не переставала улыбаться. – И тропа достаточно широка, милорд, для того, чтобы вы сопровождали двух дам одновременно. Как удобно!

Она встала рядом с графом, со смехом взяла его под руку, и он, что не могла не заметить Арабелла, стал в полной мере расточать на леди Меон свое обаяние. Арабелла стиснула зубы.

– Жаль, что парк не так красив в это время года, – заметила она. – В основном лужайки и голые ветви.

– Но посмотрите вдаль, – ответила леди Меон. – Отсюда открываются захватывающие виды!

– Да, в самом деле.

Что-то в голосе графа заставило Арабеллу поднять голову. Он улыбался ей, и от блеска его голубых глаз она вспыхнула. И поспешно отвела глаза в сторону. Он пытался флиртовать с ней – скорее всего, из-за гостьи. Как он смеет?!

Они пошли дальше. Хотя по-прежнему светило солнце, парк утратил для Арабеллы почти все свое очарование. Леди Меон затеяла беседу с графом. Она висла у него на руке и внимательно слушала каждое его слово.

– Милорд, ваш сад будет прекраснее в более теплые месяцы. Не сомневаюсь, тогда вам захочется чаще сюда приезжать.

– Вполне возможно, – негромко ответил он.

– То, что парк расположен на склоне, делает его весьма подверженным холодным ветрам, – вмешалась Арабелла.

– Но в Девоне почти весь год очень мягкая погода, – возразила леди Меон.

– Странно, мадам, что вы не ездите на зиму в Лондон, – удивился граф.

Она негромко рассмеялась.

– Милорд, Лондон утратил для меня свое очарование, я редко там бываю. Предпочитаю, чтобы мои друзья приезжали сюда.

– Ах да, – негромко произнес он. – Ваши легендарные домашние приемы!

Леди Меон покачала головой:

– Не легендарные, сэр. Для такого я достаточно осмотрительна! В общем, можно сказать, что я не поощряю визиты соседей, но вы будете самым желанным гостем, если, конечно, окажетесь здесь. – Она лукаво улыбнулась графу. – Уж я позабочусь о том, чтобы вы не остались без развлечений!

– Очень любезно с вашей стороны, мадам, – улыбнулся он.

Арабелла с трудом подавила раздражение. Он всего лишь ведет себя так, как они договорились; располагает к себе хозяйку Меона, чтобы больше о ней узнать. Жаль только, что вид у него такой, словно он наслаждается ее обществом!

– Не сомневаюсь, вы великолепная хозяйка, леди Меон, – заметил Рэндольф так тихо, что Арабелла подумала: его слова не предназначаются для ее ушей.

Она вскинула подбородок и ущипнула его за руку.

– Дорогой, в самом деле становится холоднее, – заметила она. – Давайте вернемся в дом и выпьем по бокалу вина!

Ни Рэндольф, ни леди Меон не подали виду, что они заметили плохое настроение Арабеллы. Все дружно развернулись и вскоре оказались в гостиной, в которой весело пылал огонь.

– А, Миви нас опередил, – заметил граф, указывая на закуски, расставленные на вспомогательном столике.

Арабелла занялась тем, что разливала вино и раскладывала пироги. Рэну же пришлось отвечать на едва замаскированный допрос леди Меон. В конце концов, вдова явно предпочитала общаться с ним, так почему бы и не рассказать подробно, как они поженились?

– Но простите меня! – Леди Меон переводила взгляд с Рэндольфа на Арабеллу. На напудренном лбу гостьи проступила морщина. – Едва ли вы давно женаты, милорд, раз так недавно вернулись в Англию. Однако мне показалось, что ее светлость говорила, будто вы женаты несколько месяцев.

– Разве она вам не сказала? Наш роман развивался на корабле, мадам. Графиня села на корабль в… Рио-де-Жанейро, и нас поженил капитан.

Гнев Арабеллы утих. Она пила вино и слушала, как граф рассказывает об их знакомстве. Для нее важно было запомнить подробности – вдруг придется их повторить. Однажды их взгляды встретились; в его глазах плясали веселые огоньки. Ей самой вдруг стало весело.

Она совсем не расстроилась, когда леди Меон отказалась от второго бокала вина и встала, собираясь уходить. Она поблагодарила хозяев за гостеприимство.

– Мне было у вас очень хорошо! – заявила она. – По-моему, мы станем добрыми друзьями. От всей души надеюсь, что вы приедете в Бомонт в мае, когда я снова позову к себе друзей погостить. Я приглашаю лишь самых избранных гостей, уверяю вас, это замечательные люди! У нас на вечерах очень весело. Конечно, мы играем в карты и кости. Несколько моих друзей любят делать ставки. А вы играете, леди Уэстрей?

– Немного… в карты. – Арабелла добавила, изображая интерес: – Но мне бы очень хотелось научиться играть лучше.

– Умение приходит с опытом, мадам, но я не сомневаюсь, что вы очень быстро научитесь. – Леди Меон наклонилась вперед, дотронулась до ее руки, и Арабелле захотелось отстраниться. Затем леди Меон повернулась к графу и игриво заметила: – Лорд Уэстрей, не бойтесь, мы не ограбим вашу жену. Уверяю вас, можно играть на пуговицы или на пенни и наслаждаться так же, как если бы мы ставили крупные суммы.

– О, я совсем не боюсь, что моя жена проиграет, – беззаботно заметил он. – У нее есть собственное состояние; она может ставить, сколько захочет. – Он улыбнулся. – Ни я ей не сторож, ни она – мне.

– Очень рада это слышать, милорд, – промурлыкала леди Меон, и от звуков ее голоса волосы на затылке у Арабеллы встали дыбом. Когда вдова подала Рэндольфу руку и он поднес ее к губам, она снова ощутила острое раздражение.

– Все прошло очень хорошо, – заметил Рэндольф, когда леди Меон ушла. – Вы хмуритесь. Разве вы так не считаете?

– Она не сомневается, что вы хотите с ней подружиться!

Арабелла собрала бокалы и понесла их на вспомогательный столик.

– Из-за того, что я поцеловал ей руку? – спросил Рэн, подходя к ней сзади. – Арабелла, мне кажется, вы ревнуете!

– Вовсе нет, – поспешно ответила она. – Но в наши дни руки дамам принято не целовать, а пожимать.

Она принялась расставлять графины на столе. Он стоял так близко, что она чувствовала идущий от него жар. По спине у нее прошла волна возбуждения.

– Значит, всему виной то, что я не был в Англии целых шесть лет. – Он взял ее за руку, и она вынуждена была развернуться к нему лицом. – Говорите, я не должен так делать – даже с собственной женой?

Он поднес ее пальцы к губам. Арабеллу словно пронзили огненные стрелы; ноги ее подкосились. Чтобы устоять на месте, она схватилась свободной рукой за стол. Внезапно ей захотелось броситься в его объятия, но она сдержалась.

– Наверное, стоит радоваться, что у вас есть хоть какие-то манеры! – сердито произнесла она, вырывая руку и направляясь к двери.

– Вы уже уходите? – крикнул он ей вслед.

– Да. – Оказавшись от него на безопасном расстоянии, она снова овладела собой. – Я обещала миссис Миви обсудить с ней меню. Кстати… есть ли какие-то блюда, которые вы не любите?

– Нет… наверное, кроме жидкой каши. И тощего, водянистого бульона. Мне нравится, когда на столе много мяса и рыбы.

– Подходящая диета для крепкого мужчины!

Арабелла произнесла последние слова не думая, но не успели они слететь с ее губ, как она густо покраснела. Рэндольф смеялся, и она поспешила удалиться. Боже правый, почему она ведет себя так вызывающе?

Может быть, она пыталась доказать Рэндольфу, что флиртовать способна не только леди Меон!

Глава 5

До конца дня Арабелла занималась домашним хозяйством. Перед ужином, когда им с Рэндольфом предстояло снова встретиться, она боялась, что будет испытывать неловкость. Однако он ни словом не обмолвился об их предыдущем разговоре и говорил с ней дружелюбно и участливо. Вскоре она успокоилась.

Ужинали в столовой. Граф сидел во главе стола; ей отвели место по правую руку от «мужа». В канделябрах горели свечи. Сначала Арабелла заподозрила, что это Рэндольф распорядился так посадить их, но, судя по отеческой улыбке, какой наградил ее Миви, она решила, что дворецкий все устроил сам.

Им удалось найти безопасные темы для разговора, которые нравились обоим, – она рассказывала о мелких домашних хлопотах, из которых состоял ее день, он же распространялся о планах на будущее. Лишь позже, когда сняли крышки с горячих блюд, Арабелла вспомнила, почему оказалась в Девоне. Рэндольф рассказывал что-то смешное, но она вдруг виновато замолчала.

– Ах, подумать только! Как я могу сидеть здесь и… и радоваться, ведь мне еще предстоит отомстить за бедного мужа! Мне нужно что-то делать!

– Сейчас, вечером?

– Нет, конечно, не сию минуту. – Она раздраженно махнула рукой. – Но радоваться кажется мне… неправильным.

– В самом деле? А вот я рад. – Он улыбнулся. – Я радуюсь тому, что вам сейчас хорошо, и думаю, что ваш муж не был бы против. Едва ли он хотел, чтобы вы были несчастны.

– Но мы ни на шаг не приблизились к разгадке!

– Терпение! – возразил он. – Я попросил Джозефа Миллера завтра съездить в Тависток. Посмотрим, что удастся выяснить там. А потом мы нанесем визит леди Меон. Постараемся узнать, кто еще гостил у нее одновременно с вашим мужем.

Она кивнула:

– Верно, но я не могу здесь надолго задерживаться. С каждым днем возрастает вероятность того, что меня разоблачат!

Рэн понимал, что она права. Конечно, его разоблачения не затрагивали. Никто не осудит графа, который привез в Бомонт любовницу. Зато, если узнают, кто такая Арабелла на самом деле, она погибла. Нужно было сразу отправить самозванку домой. Но, видя, как она расстроена, он решил ей помочь. Глупое рыцарство! Его губы невольно скривились в насмешливой улыбке.

– Прошу прощения, – негромко сказала Арабелла. – Вы ведете себя поистине безупречно, хотя происходящее никак вас не касается. Наверное, мне лучше всего вернуться в Линкольншир и наводить справки оттуда. Или нанять сыщика с Боу-стрит.

Ее слова настолько совпадали с мыслями самого Рэна, что он изрядно удивился, когда понял, что пытается ее разубедить.

– Да, вы, конечно, можете вернуться в Линкольншир, – медленно заговорил он, – но вы уже зашли достаточно далеко. По крайней мере, стоит проверить, не удастся ли нам что-нибудь узнать. Жаль будет, если ваши усилия окажутся потраченными напрасно, верно?

– Вы правы, милорд. Спасибо!

Он подумал, что пути назад нет, и неожиданно ощутил странное волнение. Приключение, возможно, ему понравится.

– Рэндольф, – поправил он. – Или Рэн, как называют меня близкие друзья.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.