Хайди Райс
Отложенная свадьба

Heidi Rice

CONTRACTED AS HIS CINDERELLA BRIDE

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S.A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Contracted as his Cinderella Bride

© 2019 by Heidi Rice

«Отложенная свадьба»

© «Центрполиграф», 2021

© Перевод и издание на русском языке,

«Центрполиграф», 2021

* * *

Глава 1

– Вызываю всех велокурьеров в окрестностях Стрэнда! Надо забрать заказ в ювелирном магазине «Мэллоу и сыновья». Потом доставить его в Блумсбери.

Элисон Джонс остановилась на желтом сигнале светофора на мосту Ватерлоо, чтобы выслушать прерывающийся голос диспетчера по рации сквозь проливной дождь.

Холодная вода просочилась через ее плащ несколько часов назад, когда транспорт в лондонском Вест-Энде почти остановился в пробке. С шести вечера ей хотелось принять ванну с пеной и зализать раны после очередного рабочего вечера на мокрых улицах Сохо. Но как только она прослушала инструкцию, то сразу нажала кнопку вызова и крикнула в трубку:

– Велокурьер пятьсот двадцать четыре! Готова принять заказ!

Ей по-прежнему надо выплачивать долг, который появился четыре года назад после похорон ее матери. Да и арендная плата за комнату в доме, который она снимает с другими студентами-модельерами в Уайтчепеле, сама себя не заплатит в следующем месяце. К тому же она уже полностью вымокла.

Диспетчер подтвердил заказ, когда она попыталась сосредоточиться, несмотря на изнеможение.

– Доставка обручального кольца! – крикнул он. – Имя клиента: Доминик Легран, его адрес…

Элли задрожала, едва слушая диспетчера. Ее охватили тревожные воспоминания о лете, когда ей исполнилось тринадцать лет.

Пьянящий аромат полевой травы и роз. Обжигающий жар провансальского солнца на коже. Лицо Пьера Леграна – красивое и очаровательное, и его голос – глубокий и покровительственный.

– Зови меня папой, Элисон.

Улыбка ее матери, такая безмятежная и полная надежды.

– Пьер определенно мой мужчина, Элли. Он любит меня. Теперь он позаботится о нас.

Внизу живота Элли разлилось тепло, когда она представила перед собой Доминика. Воспоминания о шестнадцатилетнем сыне Пьера были такими яркими и тревожными, словно все произошло вчера, а не двенадцать лет назад.

Эти чувственные губы всегда изгибались в наглой, наплевательской улыбке. У него были глаза шоколадного оттенка, полные презрения и секретов. Таинственный шрам в форме полумесяца над левой бровью. Короткие темно-русые волосы, которые блестели на солнце и придавали его задумчивой красоте золотистое свечение.

Доминик, красивый, порочный и очаровательный, появился как падший ангел в то прекрасное лето, принеся с собой опасность и волнение.

– Я не могу взять этот заказ, – прохрипела Элли в трубку, когда вернулись воспоминания о ее последней ночи в Провансе.

Лицо ее матери – грустное и такое хрупкое, с багровым синяком на скуле. Приторный запах лаванды и джина. Материнский голос – испуганный и слегка невнятный.

– Произошло кое-что ужасное, детка. Пьер очень разозлился на меня и Доминика. Мы должны уехать.

Резкий гудок автобуса выдернул Элли из задумчивости. Она отмахнулась от тревожных, сбивающих с толку мыслей. Она похоронила свою мать четыре года назад и наконец перестала заново переживать ужас той ночи. Она стояла над могилой и не чувствовала ничего, кроме облегчения оттого, что Моника Джонс в конце концов обрела покой.

Она не может выполнить этот заказ. Она не хочет снова увидеться с Домиником Леграном. Тем более что Доминик больше не безрассудный повеса из невинных подростковых фантазий, а миллиардер-строитель. Год назад таблоиды окрестили его Крысой-любовником Леграном после того, как одна из его подруг-супермоделей рассказала историю их романа за шестизначную сумму. Обручальное кольцо, должно быть, предназначено его невесте Мире, о которой Элли прочла около месяца назад.

– Что значит, ты не можешь взять заказ? Я уже его оформил. – Голос диспетчера усиливал страдания Элли. – Либо ты его берешь, либо я вышвыриваю тебя с работы. Решай!

Элли вздохнула, сдерживая панику. Ей придется доставить заказ, выбора у нее нет. Она не может потерять работу. Нажав холодным пальцем на кнопку рации, она произнесла:

– Хорошо, я его возьму. Повтори адрес.

– Свадьбы не будет, Мира. И все благодаря твоему свиданию с лыжным инструктором Андре. – Доминик Легран сдерживался, хотя был в ярости. Они заключили сделку, но его так называемая невеста все испортила.

– Но я… Между нами ничего нет, Доминик.

Глаза Миры блестели от слез, ее голос прерывался от волнения. Нетерпение Доминика усиливало его гнев. Эта женщина ведет себя как двухлетний ребенок.

– По-моему, я ясно дал понять, прежде чем мы заключили эту сделку, что ты должна быть мне верна. Я не женюсь на женщине, которой не могу доверять.

– Но я не спала с Андре, клянусь, – сказала Мира. – Я немного перебрала с выпивкой и кокетничала с ним, вот и все. – Она перегнулась через его стол, ее грудь вызывающе приподнялась в глубоком декольте. Она надула губы, которые он страстно целовал два месяца назад, когда впервые встретился с ней. – Я не собираюсь тебе изменять. И мне очень нравится, что ты немного ревнуешь, – прибавила она.

– Я не ревную, Мира, а злюсь. Ты нарушила условия нашего соглашения. Может сорваться моя сделка с «Уотерфрант». – Это была единственная причина, по которой он вообще попросил Миру выйти за него замуж.

В компанию «Джеда консорциум», которой принадлежала недвижимость в Бруклине, так заинтересовавшая Доминика, входили консервативные бизнесмены из богатых нефтью стран Ближнего Востока. Они опасались вести дела с Домиником после того, как прошлогодняя статья с откровениями Кэтрин Залински выставила его человеком, неспособным контролировать собственное либидо.

Брак с Мирой должен был исправить ситуацию, но сегодня днем в таблоидах появились фотографии его невесты, целующейся со своим лыжным инструктором.

– Наша свадьба должна была прекратить сомнительные сплетни о моей личной жизни, – прибавил он на случай, если она его не поняла.

– Но ты оставил меня одну на целый месяц! – Она сильнее надула губы. – Я ждала, что ты приедешь в Клостерс, но ты не приехал. Мы давно не спали друг с другом. Чего же ты ждал от меня?

У Доминика не было времени съездить в Клостерс, чтобы навестить Миру. Он не особенно скучал по ней, и это подтверждало, что он сглупил, заключив с ней сделку. Мира наскучила ему раньше, чем он ожидал, как в постели, так и вне ее.

– Я ожидал, что ты не будешь подставлять губы другим мужчинам. И не станешь раздвигать перед ними ноги.

– Доминик, не говори так! – Она была явно обижена. – После таких слов я чувствую себя дешевкой.

Он скользнул взглядом по дизайнерскому платью, которое ей купил.

– Ты недешево мне обходишься, Мира, – насмешливо сказал он.

Она застыла от оскорбления.

– Проваливай, – произнес он. – Между нами все кончено.

– Ты бессердечный ублюдок. – Она больно ударила его по щеке.

Он вскочил со стула и схватил ее за запястье, прежде чем она ударила его снова. Но жгучая боль на скуле спровоцировала горькие воспоминания о пощечине в то лето, когда его наконец пригласили в мир отца только для того, чтобы выгнать месяц спустя. И о голосе девушки, которая защищала его.

– Ты не должен бить Доминика. Ему больно, папа.

– Некоторые люди заслуживают боли, малышка.

– Ты права, Мира, я бессердечный, – выдавил он, чувствуя тупую боль в груди при воспоминании о пощечине. – Я считаю это своим достоинством. – Он отпустил запястье Миры. – А теперь уходи, пока тебя не арестовали за нападение на меня.

Лицо Миры скривилось, а губы задрожали.

– Ненавижу тебя.

«Наплевать», – бесстрастно подумал он, когда она повернулась и выбежала из его кабинета.

Услышав, как хлопнула входная дверь, он подошел к шкафчику с напитками, смахнул струйку крови из уголка рта и налил себе стакан односолодового виски.

У него всего неделя, чтобы найти себе другую жену и заключить сделку, необходимую для вывода своего бизнеса на новый уровень. Бизнес, который он построил с нуля после того, как тем летом выполз из отцовского поместья.

Тогда он остановил грузовик, и водитель, сжалившись над ним, подвез его до Парижа. Забываясь и приходя в себя во время этого бесконечного и мучительного путешествия, он пообещал себе, что никогда больше не увидится со своим отцом и не заговорит с ним. Он станет знаменитым и докажет своему отцу и всем остальным, кто отверг его, что они ошибались.

Виски обжег его разбитую губу.

Он найдет другую жену. Желательно ту, которая будет исполнять его приказы и сумеет хранить ему верность. Но сегодня вечером он отпразднует удачное избавление от Миры.

Глава 2

– Прочь с дороги, ничтожество! – съязвила женщина и оттолкнула Элли и ее велосипед.

Элли споткнулась и въехала в столб. Педаль велосипеда врезалась в ее голень, когда женщина прошла мимо нее и села в красную блестящую спортивную машину.

Элли подняла велосипед. Она бы крикнула вслед этой женщине, но она слишком устала и волновалась. Кроме того, незнакомка вряд ли услышала бы ее под дождем.

Автомобиль с визгом отъехал от тротуара.

Элли смотрела, как красные задние фонари машины исчезают за садовой площадью в георгианском стиле.

Разве это не Мира, для которой она везет обручальное кольцо?

Женщина была в ярости. Вероятно, в раю случилась неприятность. Элли отмахнулась от этой мысли.

Она подкатила велосипед к задней части особняка и, вздохнув, прислонила его к стене. Потом прижала холодный палец к медной кнопке у двери.

«Он сам не откроет дверь, – твердила она себе. – На него работает персонал. Не нервничай».

Когда она покинула «Мэллоу и сыновья», дождь стал проливным. Маленький сверток, казалось, весит несколько тонн в промокшем рюкзаке на ее спине.

К сожалению, холодный мартовский дождь, онемение рук и ног, не говоря уже о пульсирующей боли в икре, беспокоили ее меньше всего, поскольку суровые воспоминания продолжали кружиться в ее голове.

Отступив от двери, она посмотрела на дом. Все окна были темными, кроме одного окна на верхнем этаже. С трудом сглотнув, она снова нажала на кнопку звонка, но решительнее. В окне появилась фигура – высокий широкий силуэт. Сердце Элли едва не выскочило из груди.

Она услышала шаги внутри дома.

И подтянула рюкзак к себе. Ей надо вынуть обручальное кольцо и отдать его, как только дверь откроется.

Она возилась с мокрыми застежками рюкзака, ее сердце колотилось как отбойный молоток.

В коридоре включился свет, заливая желтым светом мокрые от дождя панели, а потом большой силуэт появился в скошенном окне.

Элли едва успела собраться с мыслями, как дверь распахнулась. Перед ней был рослый мужчина. Элли вцепилась онемевшими пальцами в рюкзак, когда мужчина заговорил.

– Здравствуйте! – произнес он по-французски, и по телу Элли побежала пьянящая дрожь.

Что с ней происходит? Она взрослая женщина, а не впечатлительный подросток.

– Вам лучше войти, пока вы не утонули, – тихо сказал он, отойдя в сторону и придерживая дверь.

Элли застыла на месте, вглядываясь в лицо, о котором когда-то мечтала часами.

Доминик всегда был симпатичным, но годы превратили его юношескую привлекательность в мужскую красоту. Его волосы стали темно-каштановыми и касались воротника рубашки. Его шоколадно-карие глаза были невеселыми. Доминик, которого помнила Элли, никогда не смеялся. Помимо старого шрама на лбу, на его переносице появилась горбинка, а на лице красовалась щетина.

Рассматривая Доминика, Элли заметила, насколько уставшим он выглядит и как цинично изгибаются его чувственные губы.

Она задрожала сильнее.

– Входите быстрее, юноша, пока мы оба не утонули!

Услышав его приказ, она поняла, что слишком долго пялится на него.

Элли заставила себя пройти мимо него в коридор.

Она наклонилась к рюкзаку, сожалея, что не сняла велосипедный шлем. К счастью, Доминик не смотрел на нее. Ведь он назвал ее юношей.

Закрыв дверь, он пробормотал:

– Вы девушка.

Она совершила ошибку, оглянувшись.

Его брови приподнялись, он скользнул взглядом по ее фигуре.

– Я женщина, – произнесла Элли. – Вас что-то не устраивает?

– Нет. – На его губах играла насмешливая полуулыбка, и Элли затаила дыхание. – Я вас знаю? – спросил он. – Вы кажетесь мне знакомой.

– Нет. – Она взяла сверток из ювелирного магазина и протянула Доминику: – Ваш заказ, мистер Легран.

Она стояла, опустив голову, когда он взял сверток, и его теплые пальцы коснулись ее ладони.

– Вы дрожите. Оставайтесь. Вам надо обсохнуть.

Доминик скорее приказывал, чем предлагал, но она покачала головой.

– Я в порядке, – сказала она, доставая планшет. – Распишитесь в получении, – прибавила она, стараясь выглядеть деловитой и безразличной, хотя у нее перехватило дыхание.

Он поставил подпись на планшете и снова задел пальцами руку Элли.

– Вы замерзли, – произнес он раздраженно и нетерпеливо. – Вам следует остаться здесь, пока не закончится дождь. – Он вернул ей планшет. – Это меньшее, что я могу сделать после того, как заставил вас в такую погоду доставлять этот дурацкий заказ.

– Дурацкий заказ? Почему? – Задав этот вопрос, она захотела откусить себе язык.

Меньше всего ей сейчас нужно разговаривать с Домиником. Удивительно, как она до сих пор не потеряла сознание от страха. Странно, но он решил ей ответить.

– Заказ дурацкий, потому что я расторг помолвку минут десять назад…

Неудивительно, что Мира была в ярости. Ведь ее бросили.

Он открыл футляр, и сердце Элли замерло. Она увидела изысканное кольцо из платины и золота.

И вдруг подумала о другом кольце.

О кольце, которое, по словам ее матери, отец предлагал ей в то лето. Но все закончилось той ужасной ночью, когда Пьер Легран выгнал их.

– Пьер был единственным, кто действительно любил меня, а я все испортила, детка.

Мать винила себя, но Элли не знала, что она сделала, чтобы Пьер так рассердился.

Доминик закрыл футляр с кольцом, вернув Элли в настоящее.

– Я зря потратил кучу денег.

– Мне очень жаль, – пробормотала она, стараясь сдержать бушующие эмоции. Эмоции, которые она не хотела анализировать.

– Жалеть не о чем, – сказал он. – Помолвка была ошибкой. Восемьдесят тысяч, потраченные на кольцо, можно считать непредвиденными расходами.

Это бесцеремонное замечание спровоцировало у нее чувство стыда и вины.

Она засунула планшет в карман велосипедной сумки.

– Мне пора идти. У меня есть и другие заказы, – сказала она, торопясь обо всем забыть, потому что ей было слишком больно перебирать воспоминания. Ей не хотелось думать, какой веселой и жизнерадостной была ее мать тем летом и какой опустошенной стала после.

– Выпейте чего-нибудь и согрейтесь! – потребовал он.

Неужели она ему понравилась? Эта мысль оказалась не такой ужасной, как должна была быть, и Элли стало совестно. Но потом она почувствовала, как к ее коже прилипает мокрая и грязная одежда, и поняла, до чего она похожа на утонувшую крысу.

Этот мужчина встречается с супермоделями и богатыми наследницами – женщинами стильными, грациозными и сексуальными. Элли никогда такой не была. А последние шесть часов она каталась на велосипеде по лондонскому Вест-Энду под дождем.

– И мы займемся вашей ногой, – прибавил он.

– Что? – тихо спросила она.

– Ваша нога. – Его шоколадно-карие глаза посмотрели на ее ногу. – У вас идет кровь.

Элли взглянула вниз и увидела кровь, сочащуюся из раны на икре через разорванные легинсы. Должно быть, она поранила ногу во время стычки с невестой Доминика. Вернее, с его бывшей невестой.

– Это пустяки, – сказала она. – Мне пора идти.

Но когда она повернулась, чтобы уйти, он снова заговорил:

– Это не пустяки, а кровотечение. В рану может попасть инфекция. Вы никуда не пойдете, пока рана не будет обработана.

– Мне нужно работать, – прибавила она в отчаянии. – Я не могу остаться.

– Я оплачу ваше время, если проблема в деньгах. Я не хочу, чтобы на моей совести был травмированный велокурьер, а также кольцо в восемьдесят тысяч фунтов стерлингов.

Она услышала пряный аромат его одеколона и сладкий запах виски. Ее сердце забилось чаще.

Поддев ее подбородок костяшкой пальцев, он заставил Элли поднять глаза.

– Подождите-ка минуту. Я знаю вас. – Прищурившись, он вгляделся в ее лицо. Она принялась возиться со шлемом, который висел у нее на руке, стараясь его надеть.

Но было уже слишком поздно.

– Моника? – тихо спросил он.

У нее защипало глаза от слез.

– Я не Моника. Моника умерла. Я ее дочь.

– Котенок Элли? – Он был ошеломлен.

Это прозвище он дал ей много лет назад. И она им так гордилась.

Элли тяжело дышала, изо всех сил сдерживая душащие рыдания. У нее больше нет сил, чтобы ему сопротивляться.

– Дыши, Котенок Элли, – пробормотал он.

Она вдохнула и почувствовала его запах.

– Неудачный вечер?

– Худший. – Она едва не хохотнула от его жизнерадостного тона.

– Мне знакомо это чувство. – Он усмехнулся, и его лицо стало красивее.

Она растянула губы в улыбке, отодвигаясь от него, и подняла шлем, который с грохотом упал на пол.

– Было приятно снова увидеться, Доминик, – солгала она. – А теперь мне в самом деле пора уходить.

Он преградил ей путь к двери:

– Не уходи, Котенок Элли. Согрейся и промой рану. Мое предложение все еще в силе.

Она подняла голову и заставила себя встретиться с ним взглядом. Она не увидела в его глазах жалости или нетерпения. Он смотрел на нее оценивающе, словно пытался заглянуть ей в душу.

– Я не могу остаться, – ответила она дрожащим голосом.

Ей не хотелось чувствовать себя такой слабой и хрупкой. Она не желала демонстрировать ему свою уязвимость, потому что от этого она становилась еще более жалкой.

– Ты можешь остаться. – Он не сдвинулся с места. – Как я уже сказал, я оплачу твое время, – решительно прибавил он.

– Не нужно мне платить. Сегодня у меня больше нет заказов. Я просто поеду домой на велосипеде. – Ей надо торопиться, пока она не уступила глупому желанию остаться и позволить Доминику позаботиться о ней.

Кто бы мог подумать, что застенчивая дочь Моники станет женщиной такой же яркой и смелой, как Жанна д’Арк?

– Значит, сегодня у тебя больше нет работы? – спросил Доминик.

Девушка нахмурилась, но, даже пойманная на лжи, смотрела на него в упор.

– Нет, – ответила она непримиримым и очаровательным тоном.

Он усмехнулся и оглядел ее стройное молодое тело, дрожащее от напряжения. Ее высокая упругая грудь, подчеркнутая мокрым велосипедным снаряжением, поднималась и опускалась от прерывистого дыхания. С влажными каштановыми волосами, собранными в короткий хвост, локонами, прилипшими к бледной, почти прозрачной коже щек, голубыми тенями под глазами и масляным пятном на подбородке, Элли должна была выглядеть неряхой. Но она казалась ему Орлеанской девой – страстной и решительной.

И она совсем не была похожа на свою мать.

Моника Джонс была любовницей его отца в то короткое лето, когда отец общался с ними. Но сейчас напротив него стоит ее дочь, и ее большие простодушные глаза смотрят на него прямо и непреклонно.

В то лето она была ребенком, десяти – одиннадцати лет. Доминик помнил, как она бегала за ним, словно любящий щенок. И защищала его от жестокого обращения со стороны отца. Она заступалась за него перед тем ублюдком, поэтому Доминик чувствовал странную связь с ней.

Элли была потрясающей, чистой и невинной, несмотря на свой потрепанный вид. Его удивило желание обхватить ее холодные щеки ладонями и согреть ненакрашенные губы поцелуем.

Странно, что он хочет такую бесхитростную девушку. Она напоминает сорванца, в ней нет ни гламура, ни очарования. Почему же его волнует, что она замерзла и промокла? Он не обязан о ней заботиться.

Вероятно, он просто шокирован тем, что снова увиделся с ней. Элли была полной противоположностью его невесты – женщины, которую он только что изгнал из своей жизни. Она не избалована, а бесстрашна и горделива. Это наиболее правдоподобное объяснение тому, почему он испытал внезапное желание, которое вспыхнуло в ту минуту, когда она вошла в дом.

В конце концов, прошло уже больше месяца с тех пор, как он занимался любовью с женщиной. И значительно больше времени с тех пор, как он почувствовал желание, которое в нем пробуждала женщина одним своим видом.

– Тогда я прикажу отвезти тебя и твой велосипед домой на такси. Но всему свое время, – сказал Доминик. Он не позволит ей уехать до того, как выяснит, почему она так его заинтриговала. И он ни за что не позволит ей сегодня вечером уехать на велосипеде. На улице был практически ураган.

Элли вздрогнула. Вода капала с ее одежды – у ее ног образовалась небольшая лужа.

– На первом этаже есть ванная комната. Оботрись и переоденься. В комоде лежит одежда. А я пока поищу медикаменты для твоей ноги.

Сильнее покраснев, она выглядела настороженной и напряженной, как дикий котенок, который боится довериться человеку.

– Это не обязательно делать, – ответила она.

– Я знаю. А теперь иди. Живо! Иначе ты зальешь водой весь коридор.

Глава 3

– Я нашел, куда моя домработница кладет аптечку, – объявил Доминик, входя в кабинет на первом этаже и ставя красную коробку на стол из красного дерева.

Элли сглотнула ком в горле. И обхватила руками живот, продолжая стоять у окна.

Ей было невдомек, как Доминику удалось выкачать весь кислород из комнаты, просто войдя в нее.

По крайней мере, теперь Элли тепло и сухо. К сожалению, приняв душ, она была вынуждена надеть широкие спортивные штаны и футболку, хранящую запах Доминика.

Он был босым и стоял, возвышаясь над ней. Брюки и белая рубашка идеального покроя подчеркивали его стройное, мускулистое тело.

– Я вижу, ты нашла сухую одежду. – Он разглядывал ее наряд так, что она почувствовала себя уличным мальчишкой перед королем.

От его пристального взгляда ее сердце едва не выскочило из груди.

– Да, спасибо, – сказала она.

– Рана по-прежнему кровоточит?

От его резкого вопроса ее тело покрылось мурашками, несмотря на удобную хлопчатобумажную одежду.

– По-моему, нет, – ответила Элли. – Я приняла душ и промыла рану. Я уверена, с ногой все в порядке.

– Посмотрим, – сказал он с сомнением, поманил ее пальцем и кивнул на большое кресло в углу комнаты. – Сядь, чтобы я мог посмотреть.

Она хотела снова с ним спорить, потому что теперь ее тело покрылось еще большим количеством мурашек от мысли о том, что она подойдет к Доминику ближе. Но, видя его подрагивающий подбородок, она поняла, что он не примет ее отказа.

Она прошла по комнате, стараясь не хромать, и села в кресло. Чем скорее они покончат с этим, тем скорее она снова вздохнет свободно.

К ее изумлению, он опустился перед ней на колени. Элли схватилась руками за подлокотники кресла, когда он открыл аптечку и начал там в ней копаться.

Как случилось, что Доминик Легран стал ее доктором в собственном доме за миллиард фунтов и в интимной обстановке своего кабинета?

Она не стыдилась своей реакции на него. Они оба взрослые люди, а Доминик всегда очаровывал ее. Забота о матери и попытки заработать на еду и крышу над головой не оставляли Элли времени на свидания с парнями, пока она училась в школе. А после смерти матери попытки воплотить свою мечту стать модельером и разбогатеть не сильно увеличили ее шансы у мужчин. Фактически, несмотря на несколько неудачных свиданий, она оставалась девственницей. Это объясняет, почему она так бурно отреагировала на такого привлекательного мужчину, как Доминик Легран.

Она украдкой наблюдала, как он раскладывает бинт и пачку антисептических салфеток на прикроватном столике.

Когда он наклонился и обхватил ее пятку ладонью, рубашка на его плечах натянулась.

Она вздрогнула, когда его мозолистые пальцы сжали ее лодыжку.

– Тебе больно? – спросил он и уставился на нее в упор шоколадно-карими глазами.

– Нет, просто я… удивлена.

«Просто ко мне никто раньше не прикасался. Откуда мне было знать, что у меня такие чувствительные лодыжки?»

– Ладно. – Он нахмурился, но, похоже, принял ее объяснение за чистую монету. – Скажи, если будет больно.

Он заворчал, увидев рану. Это была сильная царапина в том месте, где педаль вонзилась в кожу. Она немного кровоточила, и вокруг раны были синяки.

– Как тебя угораздило? – Он вытер рану антисептической салфеткой.

– Я оказалась на пути твоей невесты, когда она уходила, – сказала Элли.

Он сжал пальцами ее пятку.

– Это сделала Мира? – в ярости спросил он.

Она кивнула, сожалея, что проболталась.

И вспомнила, как много лет назад Пьер ударил Доминика по лицу, а она попыталась его защитить.

– Некоторые люди заслуживают боли, малышка.

Слова отца Доминика все еще не давали ей покоя.

Никто не заслуживал боли, и меньше всего Доминик, который тогда казался ей растерянным мальчиком, ревностно охраняющим секреты, которыми он отказывался делиться.

А вдруг он также пострадал из-за недавно расторгнутой помолвки? И теперь злится, скрывая боль?

– Мне очень жаль, – сказала она. – Я не хотела тебя расстраивать.

– О каком расстройстве ты говоришь? – вспылил он и недоверчиво посмотрел на нее. – Чем ты могла меня расстроить?

– Я не хотела напоминать тебе о твоей помолвке. Я уверена, ты ужасно расстроился из-за расставания со своей невестой.

– Элисон, – немного снисходительно произнес он. – Во-первых, ты меня не расстроила. Она сама все испортила. Из-за нее ты поранилась…

– Я уверена, она не нарочно, – сказала Элли, радуясь, что он о ней беспокоится.

– В этом я сомневаюсь, зная Миру и ее эгоистичный, капризный характер, – ответил он. – Во-вторых, расставание с ней меня не огорчило. Помолвка была ошибкой, а брак был бы еще более крупным промахом.

– Ты ведь любил ее? – Она почувствовала себя дурой, когда он сильнее растянул губы в печальной улыбке.

– Зачем мне ее любить? – спросил он.

– Ты же… собирался жениться на ней? Разве это не очевидно?

Он поднял голову и внимательно посмотрел на Элли.

– Я вижу, ты по-прежнему такой же романтик, каким была в десять лет, – произнес он с нескрываемой снисходительностью.

– В то лето мне было тринадцать, – возразила она.

– Неужели? – Он насмехался над ней. – Ты была такая взрослая?

Она поерзала на месте, чувствуя себя крайне неудобно. Он быстро раскусил ее браваду и понял, что она осталась такой же неопытной девушкой, которая боготворила его много лет назад. Но она уже не подросток, ей двадцать пять лет. И пусть у нее нет опыта отношений с мужчинами, она достаточно взрослая, чтобы это исправить.

– Если я и была романтиком тогда, то сейчас точно не романтик.

– Тогда почему ты решила, что я был влюблен в Миру? – спросил он так, словно это была самая нелепая идея на свете.

– Наверное, потому, что ты планировал провести с ней остаток своей жизни.

– Это не был бы брак по любви, – сказал он сбивающим с толку прагматичным тоном, наклонил голову и продолжил обрабатывать ее рану. – Мне нужна жена, чтобы заключить важную деловую сделку, а Мира отвечала всем моим требованиям. По крайней мере, я так думал. Но даже если бы я вовремя не понял, что ошибаюсь, наш брак продлился бы всего несколько месяцев.

– Ты женился бы временно? – спросила она, потрясенная его цинизмом.

– Я не настолько глуп, чтобы приковать себя к женщине на всю оставшуюся жизнь.

– Понятно, – сказала она, не понимая ничего.

Доминик всегда был осторожным и недоверчивым, даже в шестнадцать лет. Но всегда ли он был таким разочарованным?

Элли вдруг вспомнила, как застала его сидящим в одном из окруженных стенами садов замка. Он курил после того, как отец грубо обозвал его за обедом по-французски.

– Ты не должен курить. Папа рассердится.

– Скажи ему об этом, если хочешь, Котенок Элли. Ему все равно…

Доминик забинтовал ей ногу и провел большими пальцами по ее голени. Она задрожала от его осторожной ласки.

– Все готово. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – сказала она и покраснела от его усмешки.

– Отлично, – тихо произнес он, схватился за подлокотники кресла, заключая Элли в ловушку, и поднялся. Ее душа ушла в пятки, когда он протянул ей руку. – Давай попробуем пройтись?

Он повел ее по комнате.

– Все в порядке? – спросил он, понимающе улыбаясь.

– Да, все хорошо. – Она улыбнулась в ответ.

Вероятно, флиртовать с Домиником было опасно, но у Элли никогда не было возможности пофлиртовать с кем-либо. И уж точно не с таким великолепным мужчиной, как он.

– Выпьешь что-нибудь? – Он отпустил ее руку и подошел к бару.

Ей следует отказаться. Но она чувствует себя такой вялой и уставшей. И не помнит, когда кто-нибудь в последний раз о ней заботился.

Она во многом себе отказывала за прошедшие двенадцать лет. Так почему бы сейчас не выпить с мужчиной, который всегда очаровывал ее?

– Ты вызовешь мне такси? – спросила она.

– Конечно.

– Тогда я выпью чего-нибудь.

– Могу предложить виски, джин, бренди. – Он открыл дверцы бара и наклонился, чтобы заглянуть внутрь, давая Элли возможность посмотреть на его упругие ягодицы в дизайнерских брюках. – Пряный мерло? Освежающий шабли?

– Ты говоришь как настоящий француз, – поддразнила она его.

– Верно. Я француз. И я серьезно отношусь к вину, – произнес он с усиленным акцентом, и она улыбнулась.

– Я выпью мерло, – сказала она.

Он налил красное вино в хрустальный бокал и передал его Элли, их пальцы соприкоснулись.

Она отпила вина, чувствуя на языке богатые фруктовые ароматы.

Доминик прислонился бедром к бару и скрестил руки на груди. Упругие мускулы его рук резко выделялись под рубашкой.

– Ты не выпьешь? – спросила она.

– Я уже выпил сегодня виски. И хочу, чтобы у меня была ясная голова.

Ей хотелось узнать, почему ему нужно сохранять ясную голову, но она промолчала и принялась откровенно разглядывать его. Она отпила вина и почувствовала, как по телу разливается тепло. Сидеть так намного лучше, чем возвращаться на велосипеде на свою квартиру под проливным дождем.

– Тебе нравится то, что ты видишь? – насмешливо спросил Доминик, и она посмотрела ему в глаза.

Моргнув, Элли покраснела и приказала себе не пялиться на его грудь.

– А что за сделка? – спросила она. – Та, ради которой ты собирался временно жениться.

– Она чрезвычайно важна для моего бизнеса, – сказал он без тени смущения или раскаяния. – На набережной Бруклина есть большой участок неосвоенной земли. Это единственный незастроенный участок такого размера в пяти районах города. Я намерен купить его и застроить. В основном домами. К сожалению, он принадлежит мужчинам, которые отказываются инвестировать в того, кого считают ненадежным с моральной точки зрения. – Он криво усмехнулся. – Моя личная жизнь должна быть стабильной и спокойной, без малейшего скандала, пока проект находится в начальной стадии. Как только я выкуплю участок, я смогу развестись.

– Значит, все дело в деньгах? – спросила она.

Он скривил губы, словно Элли сказала что-то особенно забавное.

– Деньги важны. Ты лучше остальных это понимаешь, – ответил он, и на ее щеках появился румянец. – Но нет, дело не только в деньгах. Я хочу вывести свой бизнес на новый уровень. Этот проект сделает компанию «Легран насьональ» лидером строительного рынка в Соединенных Штатах.

Итак, дело не только в деньгах, но и в наследстве и престиже. Доминик был вынужден проявлять себя с юных лет. Незаконнорожденный сын, которого собственный отец называл ублюдком. Элли не винила его за напористость и амбиции, хотя от его цинизма ей становилось грустно.

– Но не будем говорить о делах. – Он опустил руки и подошел к ней. Он коснулся большим пальцем ее щеки, и у Элли перехватило дыхание. – Расскажи о себе. Как ты стала велокурьером? С того лета твоя жизнь усложнилась, Котенок Элли?

– Не очень, – солгала она. – Я стала велокурьером, потому что мне платят хорошие деньги. И эта работа не мешает мне учиться в колледже.

– Итак, ты умна и красива. – Он обвел пальцем ее губы, и она машинально приоткрыла рот. – Можно мне поцеловать тебя, Элисон?

Она кивнула, не задумываясь.

Поцелуи с Домиником, наверное, были не самой хорошей идеей, но она не могла сдержать желание, бушующее в ее крови.

– Скажи хоть слово, – уговаривал он, поглаживая ее ключицу.

– Да.

Хрипло поблагодарив, Доминик припал к ее рту горячими и сладкими губами. Она сдавленно простонала, когда его язык глубоко скользнул ей в рот. Он целовал ее умело и требовательно, потом запустил руки в ее спортивные штаны и обхватил ладонями ее обнаженные ягодицы.

– Ты без трусиков? – спросил он. Его зрачки настолько расширились, что шоколадно-карие глаза стали черными.

– Они… Они промокли, – выдохнула она.

– Я хочу видеть тебя всю, Элисон. Ты согласна?

Изнемогая от страсти, она снова кивнула и не сказала ни слова.

Подняв край футболки, он снял ее с Элли через голову. Она вздрогнула, когда его взгляд скользнул по ее влажному спортивному бюстгальтеру.

Он взволнованно посмотрел на нее:

– Ты красавица.

Взяв оба ее запястья одной рукой, Доминик поднял их над головой Элли, прижимая ее спиной к стене. Ее дыхание стало таким прерывистым, что казалось оглушительным.

Свободной рукой он стянул с нее бюстгальтер, обнажая грудь. Элли сопротивлялась его хватке, потрясенная ощущениями, пронизывающими ее до глубины души, пока он дразнил ее сверхчувствительные соски языком и зубами. Она не могла не всхлипывать и не дрожать.

Удовольствие нарастало так быстро, что Элли не могла его контролировать. Сокрушительный оргазм обрушился на нее с ошеломляющей силой. Она изо всех сил пыталась дышать, прижимаясь к Доминику.

– Тебе приятно, Элисон?

Приоткрыв глаза, она увидела, что он смотрит на нее с яростным желанием, которое одновременно пугало и радовало ее.

Она начала успокаиваться. Доминик не выглядел счастливым. На самом деле он казался ошеломленным. Она сделала что-то не так?

– Да, – сказала она. – Извини, я ничего не могла с собой поделать. Ты меня упрекаешь?

Запрокинув голову, он расхохотался. Чувствуя себя униженной, она попыталась высвободить руки.

Он был по-прежнему одет и не отпускал ее.

– Мне пора идти, – пробормотала она.

– Мы еще не закончили. И тебе незачем извиняться. Ты хоть представляешь, до чего ты очаровательна?

Грубоватые слова были произнесены тихо, но настолько искренне, что ее душа ушла в пятки.

Он погладил рукой ее ключицу, и Элли задрожала.

– Я хочу уложить тебя в постель, Элисон. Как ты к этому относишься?

– Я… тоже хочу тебя.

– Отлично. – Он одарил ее дьявольской ухмылкой, полной цинизма и желания, и отпустил ее запястья.

Она скрестила руки на груди, наконец осознавая, что стоит перед ним только в спортивных штанах.

Когда Доминик подхватил ее на руки и понес в спальню, она обняла его за шею. В роскошной комнате была широкая кровать и много антиквариата. Он закрыл дверь, поэтому единственным источником освещения в комнате был свет из ванной комнаты и эркера с видом на двор. В сумраке беспокойство Элли немного утихло, и Доминик уложил ее на кровать.

Ее сердце забилось чаще, когда он расстегнул рубашку и снял ее.

Лунный свет отражался на его загорелой коже, подчеркивая крепкие мышцы. Он был великолепен: рослый, мускулистый, поджарый и мощный. Темные волоски обрамляли его плоские коричневые соски и, проходя по центру живота, скрывались в брюках.

Элли затаила дыхание, у нее пересохло в горле, когда он расстегнул пуговицу на брюках, снял их, а потом стянул с себя трусы-боксеры.

Элли не понимала, как ей удалось не потерять сознание, когда он забрался в кровать и потребовал, чтобы она сняла свои спортивные штаны. Как только она подчинилась, он опустился на нее и ладонью коснулся ее обнаженного бедра. Из ее горла вырвался хриплый крик, когда он принялся ласкать подушечками пальцев ее тело.

– Тебе нравится?

Она не знала, как ответить на этот вопрос. Ни один мужчина никогда не видел ее обнаженной, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к ней.

– Можно мне тоже приласкать тебя? – спросила она.

– Да, – выдохнул он у ее шеи.

Она провела рукой по его груди, чувствуя, как дрожат его мускулы. Он содрогнулся всем телом, когда она обхватила пальцами его возбужденный член. Они продолжали ласкать друг друга, чувствуя, как растет их желание.

Наконец Доминик надел презерватив и обхватил руками ее бедра.

– Я не могу больше ждать, – пробормотал он и глубоко вошел в нее.

Раздирающая боль обожгла Элли, и она едва не расплакалась. Доминик выругался и отстранился от нее.

Она прикусила губу, чтобы не кричать от боли. Сильное удовольствие сменилось шоком и дискомфортом, но гораздо хуже оказалось выражение искреннего ужаса на лице Доминика.

Она пошевелилась, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям и вернуть желание. Он вздрогнул и простонал.

– Не двигайся. Я не хочу снова сделать тебе больно.

– Мне не больно.

– Не ври, – сказал он, ужас в его взгляде сменился удивлением и чем-то похожим на вину. – Я у тебя первый. Разве это не так?

Ей хотелось солгать, чтобы ему не было совестно. Но как она могла отрицать очевидное?

– Да, но это не имеет значения, – пробормотала она, хотя на самом деле это было не так. До того момента, как он вошел в нее, она летала от удовольствия. – Продолжай.

Она обняла его за плечи. Боль утихла и сменилась вожделением.

– Черт побери, Элисон, ты не знаешь, о чем меня просишь! Я не уверен, что буду нежным.

У нее сжалось сердце от его грубоватого и честного признания.

– Не нужно со мной нежничать, Доминик. Относись ко мне как к женщине.

«Как к своей женщине».

Элли отмахнулась от этой глупой и романтической мысли. Она не солгала, когда сказала ему, что девственность не имеет для нее большого значения. Ей двадцать пять лет. Она слишком долго ждала.

– Я сильная, – прибавила она, потому что он по-прежнему не двигался, и запустила пальцы в его волосы. – И я хочу тебя.

Он тихо выругался, коснулся рукой ее щеки и провел большим пальцем по ее губам.

– Я уступаю тебе, моя красавица, – пробормотал он, и его взгляд стал темным и напряженным. Он вышел из Элли, а потом медленно и осторожно погрузился в нее снова. Она ахнула и вздрогнула от восхитительно приятных ощущений.

Он двигался сначала медленно, затем постепенно ускорился. Волны удовольствия накрывали Элли с каждым новым толчком его бедер. Она прижималась к нему, как к спасительной соломинке в шторме разрушительного наслаждения. Она больше не могла думать, не могла разобраться в звуках и образах вокруг нее, потому что погрузилась в мир ощущений и чувств.

Элли смутно осознавала свои всхлипывания, ее пальцы вцепились в его волосы, когда она закричала от удовлетворения. Доминик рухнул на нее, и она обняла его, измученная и пресыщенная.

Она погладила шелковистые пряди на его затылке, влажные от пота, и попыталась не поддаваться изнуряющим эмоциям, угрожающим поглотить ее.

Это просто секс.

Ничего больше.

Но ей не удастся полностью игнорировать прерывистое биение своего сердца и понимание того, что спустя двенадцать лет все ее глупые подростковые фантазии наконец осуществились. И ожидание того стоило.

Глава 4

Доминик приказал себе дышать, с трудом понимая, что только что произошло. Изящное и тонкое соблазнение превратилось в нечто необузданное и неистовое.

Он решил заняться с Элли любовью, как только увидел желание в ее глазах. Она красивая, обаятельная, и она хотела его. Кроме того, она могла решить все его проблемы.

Разыскивая аптечку, он воспользовался временем и обдумал заманчивые возможности, которые открывались перед ним с появлением Элисон Джонс в его жизни сегодня вечером.

Ему нужна жена, и она идеально подходит для этой роли.

Она волновала его, чего никогда не удавалось Мире, и он мог предложить ей дом и финансовую помощь. Элли неизвестна журналистам и никак не связана со скандалами. А это еще один важный аргумент в ее пользу. Будет несложно создать новую пиар-историю о том, как у них закрутился бурный роман, который закончится свадьбой. Миры не было в стране больше месяца, а Доминик и Элисон знакомы с детства, и они снова встретились, когда она в качестве курьера приехала к нему домой.

Единственный вопрос в том, хочет ли Элли того, к чему стремится Доминик. Но ведь он видел, что она неравнодушна к нему.

Войдя в кабинет, он заметил, как она покраснела и задышала чаще. Значит, он ничего себе не вообразил. А когда он коснулся ее босой ноги, она едва не вскочила с кресла, и Доминику пришлось сдержать резкий смех.

Игра началась.

Реакция Элли на его близость доказывает, что она более чем готова занять место Миры. Не зря она расспрашивала его о деловой сделке.

Доминик был в ее положении много лет назад, когда нищим приехал в Париж с тремя сломанными ребрами. Если она примет предложение пожить за счет богача, он не должен ее осуждать. Разве его собственная мать и мать Элли не пытались сделать то же самое?

И вот они переспали, и он не знает, что ей сказать. Он не подозревал, что рядом с Элли станет необузданным юношей, а не опытным любовником.

Она оказалась невинной. Ему следовало остановиться, но тело отказалось подчиняться ему, как только Элли попросила его продолжать. И он уступил ей, потому что не мог поступить иначе.

Должен ли он извиниться? Объясниться? Она сказала, что это не имеет для нее большого значения, но почему-то это важно для него. Он никогда не был первым любовником у женщины. Он сознательно избегал такой близости.

У него скрутило живот, когда она пошевелилась на кровати рядом с ним. Элли не разговаривала, вероятно, потому, что ее, как и его, шокировала страстность, с какой они занимались любовью.

Она села спиной к нему, но, когда встала, он обхватил ее бедро рукой.

– Куда ты собралась? – спросил он, довольный тем, что говорит относительно непринужденно, несмотря на боль в горле.

Она оглянулась через плечо:

– Я одолжу твои спортивные штаны? Я верну их завтра.

Он не сразу понял, о чем она его просит. Она наклонилась и подняла с пола его спортивные штаны. Но когда она попыталась встать, он удержал ее:

– Ты никуда сегодня не пойдешь, Котенок Элли. – Он передвинулся и рукой обнял ее за талию.

Она снова повернулась к нему лицом и озадаченно посмотрела на него:

– Почему нет?

Ох, она оказалась невиннее, чем он предполагал.

Он поцеловал ее в лопатку:

– Потому что я утомил тебя. А дождь все еще идет. – Это были совсем не главные причины, но он не хотел говорить ни о чем другом, пока не успокоится.

Вероятно, ее неопытность ему выгодна. По крайней мере, такую жену, как Элли, вряд ли застукают целующейся с другими мужчинами. Они давно знакомы. Она знает о происхождении Доминика больше любой другой женщины.

– Я думала, что просто возьму такси, как ты предлагал, – сказала она.

– Элисон. – Он приподнялся на кровати и сел за спиной Элли, обхватив ее бедра ногами. Он обнял ее за талию и положил подбородок ей на плечо. – Не надо уезжать. Я хочу, чтобы ты осталась.

Она слегка напряглась:

– Я не… Мне немного больно, и я вряд ли захочу сегодня продолжения, – ответила она, и он то ли хохотнул, то ли простонал.

– Не обращай внимания, я не могу себя контролировать рядом с тобой. Но я больше не притронусь к тебе сегодня. – Он взял у нее спортивные штаны, спрыгнул с кровати и надел их. А Элли он протянул халат, висевший за дверью спальни.

Она натянула халат. Доминик не видел выражения ее лица, но чувствовал ее смущение и неуверенность.

Пока он тщательно не обдумает свой план, она не выйдет из его дома. Однако сегодня им лучше ночевать в разных комнатах, потому что ему будет очень трудно сдержать свое обещание не прикасаться к ней.

– Ты проголодалась? – спросил он.

Она покачала головой:

– Просто устала.

– Тогда пойдем со мной, – произнес он, игнорируя очередную вспышку эмоций, и взял Элли за руку.

Он вывел ее из спальни.

– На этом этаже есть еще одна спальня с ванной.

Он провел ее по затемненному коридору и по лестнице, а потом открыл дверь в одну из шести свободных спален. Затем прислонился к дверному проему, как только она вошла в комнату.

– Поспи. Увидимся утром. – Утром он точно будет знать, как ему действовать дальше.

Элли стояла в комнате, выглядя немного потерянной.

– Но я оставила велосипед на улице.

Он фыркнул от натужного смеха:

– Я внесу его в дом, чтобы он не замерз.

– Хорошо, спасибо, – пробормотала она. – За все. – Она покраснела, очевидно осознав двоякий смысл своих слов.

Ему пришлось сдержать еще один резкий смех.

Черт побери, Элли в самом деле очаровательна! Он взялся руками за воротник ее халата и притянул к себе, но ограничился целомудренным поцелуем в лоб.

– Спокойной ночи, Котенок Элли.

Завтра они поговорят. А сегодня им обоим надо побыть наедине с самими собой. Их взаимное влечение может оказаться очень полезным, и не только с деловой точки зрения.

Но сначала Доминик убедится, что невинность Элли не создает осложнений, которые он не может контролировать.

Глава 5

Проснувшись следующим утром, Элли не сразу приспособилась к тусклому свету, проникающему в открытые ставни большого эркера. Она приподнялась на локтях, и простыня скользнула по ее чувствительной коже. Ей потребовалось еще мгновение, чтобы понять, где она.

Затем воспоминания нахлынули головокружительным калейдоскопом ароматов, образов, звуков и ощущений.

Прерывающийся голос диспетчера, выкрикивающего имя Доминика сквозь дождь, аромат хвойного мыла и виски, насыщенный фруктовый вкус мерло, мерцание лунного света, ласкающие мускулистые руки Доминика, раздирающая боль и шокирующее удовольствие.

Элли спустила ноги на пол и завернулась в простыню, до сих пор чувствуя прикосновения и поцелуи Доминика.

То, что она испытала, оказалось гораздо сильнее того, к чему она была готова. Она не ожидала подобного удовольствия и близости. И ей было невдомек, откуда Доминик знал, как и где к ней надо прикоснуться. Неужели ее мать всегда желала только такой физической связи? Не поэтому ли у нее было так много мужчин после расставания с Пьером?

По коже Элли пробежал холодок, хотя температура воздуха в доме была идеальной.

Она вспомнила о том, как Доминик старался вчера сохранить самообладание, а она потеряла голову.

Элли прошла по комнате на дрожащих ногах и натянула халат, который он дал ей накануне вечером, вдыхая запах его тела, сохранившийся на ткани. И вдруг почувствовала себя глупо.

Ей следовало уехать. Еще вчера вечером. Им обоим будет неловко увидеться сегодня.

Но, судя по всему, еще очень рано. Наверное, только шесть утра. У нее есть время, чтобы быстро принять душ, найти свою одежду и велосипед и уйти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.