Трейси Бьюканан
Стена тишины

Tracy Buchanan

WALL OF SILENCE

Публикуется с разрешения Hardman and Swainson и The Van Lear Agency LLC

© Tracy Buchanan, 2020

© Смирнова А., перевод, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

* * *

Посвящается бабушке и тете Венди

И время не лечит, и боль не стихает,
Сжимая объятья свои все сильней,
Лишь память все помнит, не отпускает
Всех наших вечно любимых людей…

– Неизвестный автор

Глава первая

Четверг, 18 апреля 2019 года, 16.05.

Мне всегда казалось, что папина кровь должна пахнуть папой – его легким цитрусовым ароматом, знакомым мне с детства. Но сейчас я чувствую лишь горький запах мелких монет. Я смотрю ему в лицо – такое бледное, такое спокойное. Неужели это происходит на самом деле?

– Давай пошли! Сейчас мама вернется!

Рука сжала мое плечо. Я вспоминаю теплый запах мамы. Запах ее духов с нотками персика, а иногда пота, смешанного с шоколадом. Я хочу зарыться лицом ей в плечо и рассказать все, что произошло, в мельчайших подробностях. Как бы мне хотелось, чтобы она ответила: «Все будет хорошо». Она все поймет, она все всегда понимает. Но я не могу сказать ей правду. Да, нам нужно быть сильными.

– Брось нож, – шипит за спиной голос.

Я растерянно смотрю на большой нож, сжатый в моей руке. Господи, я по-прежнему сжимаю его. Этим утром мама резала им грейпфрут. Я вижу его остатки на краю стола. Наверное, они уже начали портиться. Я подчиняюсь, и нож падает на пол – брызги папиной крови разлетаются по стенам. Тем самым стенам, которые он красил весь свой выходной по случаю дня рождения. Горький запах крови снова бьет мне в ноздри, и я сгибаюсь пополам, не в силах сдержаться.

– Что мы натворили? – повторяю я, глядя на папу.

Но кто-то прижимает палец к моим губам:

– Тссс. Сосчитай до пяти.

Там, на улице, пронзительно и встревоженно кричит птица – должно быть, щегол. Мама однажды показала мне щегла – красноголовый, он сидел на дереве Джоела, глядя на меня сверху вниз. Она рассказала мне то, что ей когда-то рассказывала бабушка Куэйл. Так я узнала, что души людей переселяются в животных. Мне подумалось, что это сам Джоел смотрит на нас. Надеюсь, что теперь это был не он. Не хочу, чтобы он видел, что мы натворили. Часы тикают нарочито громко и мы трое стоим рядом с папой и смотрим, как его кровь сворачивается у наших ног. Ждем, когда вернется мама и в замке повернется ключ…

Глава вторая

Четверг, 18 апреля 2019 года, 16.07.

Добро пожаловать в «Лесную рощу», волшебную зеленую утопию, мир сильных ветвей и глубоких корней.

Мелисса промчалась мимо таблички на въезде в лес, колеса ее горного велосипеда тряслись, оскальзываясь по листьям и опавшим веткам. Она любила лес после ливня – это хлюпанье мокрых листьев под колесами, запах мха и мокрого дерева. Сквозь листья уже пробивалось солнце, желая взять власть в свои руки после дождя и вновь наполнить лес теплом.

«Прекрасная погода для барбекю», – подумала Мелисса и улыбнулась солнцу.

Провести праздники она намеревалась, валяясь в саду со стаканом домашнего сидра в одной руке и запеченным (как следует запеченным!) кукурузным початком в другой. И к черту диету! Она задумалась о том, не пригласить ли в гости Дафну и Мэдди, а, может быть, даже и родителей Патрика и устроить по-настоящему веселые праздники.

А потом они с Патриком сидели бы в темноте и болтали всю ночь, как это бывало обычно. Патрику так был нужен отдых. Он собирался стать членом местного совета, и предстоящие в мае выборы вместе с управлением маркетинговой компанией, директором которой он был, измотали его сильнее, чем обычно.

Да, несколько стаканов сидра на вечернем солнышке это хорошее средство от стресса!

Может быть, им даже повезет отпраздновать успех дочери Лилли, старшей в семье всего на пять минут. Сама она любила это подчеркивать, не желая ограничиваться констатацией, что появилась на свет раньше брата-близнеца Льюиса. Сегодня она должна была узнать окончательно, достанется ли ей главная роль в ежегодном «Лесном мюзикле». В этом году они выбрали для постановки «Звуки музыки».

Для Лилли эта роль много значила. Ночи напролет она шептала строчки, а по утрам разглядывала в зеркале свое выражение лица, сомневаясь, что из нее получится подходящая Мария фон Трапп для современной интерпретации мюзикла. Вся семья надеялась, что уроки театрального мастерства, которые Патрик согласился оплатить Лилли после того, как в прошлом году от нее ушла главная роль, не пропадут даром. Но вне зависимости от результата Мелисса гордилась дочерью, так много работавшей, чтобы добиться успеха в важном для нее деле.

Мелисса давила на педали велосипеда – ей не терпелось поскорее добраться до дома, где ее ждали семья и сидр. Бриз ласкал обнаженные плечи, и она чувствовала покой и уверенность в будущем. Наконец она могла сказать себе: «Да, здесь в лесу она обрела гармонию, тепло семьи и друзей, связь с которыми была крепкой, как ветви старого дуба».

Она оглянулась, задумавшись о старом дубе в глубине леса и поймав себя на мысли, что трудные времена уже позади.

Лес стал реже, и уже показалась ее улица. Улочка Нью-Пайн-Роуд была ближе всех расположена к лесу. Она огибала его полукругом, а вторую половину этого круга составляла самая старая улица поселка, Олд-Пайн-Роуд. У дороги выстроились дома с четырьмя и пятью спальнями и с одинаковыми треугольными окнами, выходившими на сосновый лес. Дом Мелиссы и Патрика был одним из самых маленьких, но зато их участок был расположен в самом конце дороги, и значит, их дом стоял в самой чаще, и изо всех его окон открывался вид на лес. Ничто не могло сравниться с зимними вечерами, когда так приятно сидеть у камина с Патриком в обнимку и с бокалом ликера «Бейлис» в руке и смотреть на темные колонны сосен за окном. Или летними вечерами, когда вся семья собиралась у огня. Дети болтали и смеялись, а деревья покачивались в лунном свете.

Вид из окна каждый день напоминал Мелиссе, что мечты иногда сбываются. Да, сумма за ипотеку была астрономической, но экономия, регулярное откладывание денег и тяжелая работа позволили ей продолжать жить в этом поселке, что было бесценно для нее, как мечта детства, а теперь стало бесценным и для троих ее детей.

Мелисса лавировала среди деревьев, наслаждаясь шорохом шин по гравийной дорожке и чувством, что она почти дома. Проезжая мимо одного из самых больших домов, она увидала его владелицу. Андреа Купер стояла посреди безупречной лужайки. Она была основательницей «Школы лесных друзей» и одновременно администратором группы этого поселка на фейсбуке. Подруга Мелиссы Дафна прозвала ее «Скандреа», потому что эта женщина обожала устраивать скандалы.

Опустившись на колени на цветастую подушечку, Андреа с мастерством кардиохирурга подравнивала розовый куст. На ней была распространенная здесь униформа «Лесной рощи» – резиновые сапоги от Hunter, плащ-дождевик от Joules. Платиновые от седины волосы были уложены в безупречный боб. Мелисса все еще помнила, какой Андреа была в юности – шпильки, перманентная завивка и широкое декольте, которое скорее показывало, чем скрывало. Но, встретив будущего мужа, офицера местной полиции Адриана, она сменила шпильки на вот эти резиновые сапоги.

Когда Мелисса проезжала мимо, Андреа удостоила ее ледяным взглядом. Мелисса улыбнулась – только чтобы ее позлить, а потом активнее закрутила педали и не снижала скорости, пока не доехала до конца улицы. Она спрыгнула с велосипеда, подкатила его к двери, но, к своему удивлению, не услышала ни музыки, ни болтовни, ни стука сковородок и кастрюль. Может быть, все ушли в сад?

Мелисса сняла шлем. Светлые волосы до плеч были мокрыми от пота и кучерявились на концах. Но она не успела открыть дверь, как ее позвали:

– Эй!

Повернувшись, она увидела пробегающую мимо подругу Дафну с ее двумя джек-расселами, Флитвудом и Маком. Дафна была, как обычно, в любимом спортивном костюме, а ее рыжие волосы были стянуты сапфирово-синей повязкой.

– Не могу поверить, что ты выбралась на пробежку, – сказала Мелисса. – Сегодня такая жара.

– Ничего, солнышко, ты же знаешь, что я привычная, – пропыхтела Дафна, останавливаясь и переводя дыхание. – Кстати, как тебе последняя партия сидра?

– Божественно! Я думаю устроить барбекю и выпить с тобой пару стаканчиков. Вы ведь с Мэдди составите нам компанию?

– Я бы рада, но мне надо разобрать целую кучу одежды.

Дафна управляла бутиком со странным названием «Дежавю» на окраине поселка. Изначально это был обычный секонд-хэнд, но Дафна удачно сыграла на всеобщем экологическом помешательстве и позиционировала свое заведение как «первоклассный винтажный магазин для истинных экофилов».

Конечно, из этого можно было сделать вывод, что Дафна и сама боролась за экологию, но это было далеко не так. Она даже мусор не перерабатывала! Но такая уж была Дафна, она всегда плыла против течения, если под течением понимать все местные инициативы, которые поддерживали ее соседи, особенно в фан-клубе Андреа Купер. Порой даже Мелиссу возмущало безответственное отношение Дафны к природе, что не мешало ей, однако, весело проводить время в компании Дафны. Знаете, иногда приятно пообщаться для разнообразия с тем, кто не зациклен на сроках окончания строительства установки для очистки сточных вод или на последних школьных сплетнях. А Дафна всегда держалась от этого всего в стороне, и лишь порой оставляла язвительные комментарии в группе поселка на фейсбуке, и эти комментарии немало веселили Мелиссу и Патрика.

– Как сегодня поработала? – спросила Дафна, утирая пот со лба.

– Неплохо. Но я буду скучать по Джейкобу Симмсу, у него сегодня последний сеанс. Мы работали вместе целый год.

В зеленых глазах Дафны вспыхнул гнев:

– Бедный ребенок! Если честно, я каждый раз прихожу в ярость, когда думаю, как с ним обошлось общество.

– Но ведь он развел в лесу огонь!

– Он был пьян! Все мы совершали глупости, перебрав пива, – возразила Дафна, скрестив на груди тонкие руки. Она метнула взгляд в сторону Андреа Купер, которая по-прежнему так и возилась в саду. – Люди не могут справиться с собой, зато чуть что, сразу бегут в полицию.

Мелисса вздохнула. Может быть, Дафна и права. Одна глупая ошибка, и жизнь четырнадцатилетнего Джейкоба оказалась перевернута с ног на голову. Если бы не произвол жителей деревни, он мог бы отделаться исправительными работами за то, что в тот летний день развел в лесу костер. Но вместо этого ему пришлось провести несколько недель в детской исправительной колонии Эсбриджа под названием Сан-Фиакр, не говоря уже о том, что на него завели криминальное досье. Но хуже всего было то, что в колонии его в последний день жестоко избили. «Маленький прощальный подарочек.» Так говорили малолетние преступники, лупя Джейкоба по ногам, и это положило конец его мечте стать профессиональным футболистом. Но за несколько месяцев интенсивной физиотерапии Мелисса помогла ему поверить, что он снова сможет играть в футбол, пусть и не так успешно, как прежде.

– Я в него верю, – сказала Мелисса. – Эта ошибка послужит ему уроком.

– Здешнее общество с тобой не согласится, – ответила Дафна. – «Наш край» теперь закрыт для него и его отца, – добавила она, имея в виду паб неподалеку от ее магазина. – Таковы нравы «Лесной рощи». Одно неверное движение, и для местных жителей ты умер.

– Ну, Дафна, ты перегибаешь, – мягко заметила Мелисса. – С моей мамой все вышло иначе.

Дафна уперлась рукой в бедро:

– Но ведь она не делала никаких «неверных движений», правда?

– Ее все равно могли записать в изгои. Но некоторые здешние обитатели на что-то могут закрыть глаза.

Дафна хотела возразить, но лишь вздохнула и покачала головой.

– Например, я? – предположила она. – Но это исключительно из-за моей дочери. Я только и делаю, что хожу вокруг нее на цыпочках.

– Ну, на то они и подростки…

Мелиссе всегда нравилась Мэдди, дочь Дафны. Она целый год встречалась с Льюисом, но, ко всеобщему изумлению, несколько недель назад они расстались. Мэдди положительно влияла на Льюиса, тем более в такой непростой период, как последний год в школе. Импульсивный от природы, он метался от одного увлечения к другому, тогда как Мэдди с детства знала, что хочет заниматься журналистикой. В тринадцать лет она даже основала школьную газету. Конечно, Льюису было всего пятнадцать, но уже в следующем году ему предстояло сдавать экзамены. Лилли уже определилась, что будет поступать в театральный колледж в соседнем городе, а их младшая сестра Грейс тоже захотела пойти в журналистику, поддавшись влиянию Мэдди. Порой Мелиссе казалось, что Грейс и есть самая старшая из трех ее детей, судя по ее серьезности.

– Ладно, пойду жарить шашлык, – сказала Мелисса. – Еще увидимся.

Дафна бросила взгляд на фитнес-браслет, помахала Мелиссе на прощание и рванула вперед. Собаки помчались за ней.

Взявшись за дверную ручку, Мелисса чуть помедлила. Она хотела насладиться тишиной, прежде чем на нее обрушится шквал семейной жизни. Мелисса просто стояла и любовалась высокими соснами, верхушки которых покачивал ветер. В детстве она каждую ночь смотрела на них в окно спальни своего маленького коттеджа в лесу, где она жила с родителями. Тогда она представляла себе, что эти деревья живые, что они приглядывают за ней… и защищают.

Ее взгляд скользнул к «Дереву Джоела» – так его здесь прозвали. Вернее, это было не одно дерево, а два сросшихся. Переплетенные, они клонились к земле, но были по-своему прекрасны, особенно благодаря разноцветным стеклянным шарам, которых с каждым годом только прибавлялось. Это была дань памяти ее старшему сыну. Мелисса задержалась взглядом на своем недавнем приобретении – огромном шаре размером с кулак, отливавшим бирюзовым и ярко-синим оттенками. Близнецы пару дней назад заметили его на ярмарке мастеров. Мелисса улыбнулась, вспомнив, с какой радостью они продемонстрировали ей эту находку.

– Он зеленый, – проговорил Льюис, вешая шар на дерево.

– Любимый цвет Джоела, – прибавила Лилли с грустной улыбкой.

Глаза Мелиссы, как тогда, наполнились слезами. Да, теперь дела шли намного лучше, чем когда бы то ни было. Джоел был бы счастлив и гордился бы ей и всеми ими.

Глубоко и радостно вздохнув, Мелисса повернула ручку и распахнула дверь. Она вошла в дом, стянула кроссовки, развязала светло-голубую куртку, стянутую узлом на поясе, и повесила ее, отметив, что гвоздь, на котором держится вешалка, опять расшатался. Надо сказать Патрику, подумала она, а то целая куча верхней одежды снова свалится на собаку. Золотистый лабрадор Сэнди – легок на помине – вприпрыжку выбежал в коридор и, как всегда, решительно и энергично напрыгнул на Мелиссу.

– Привет, мой милый, привет, – бормотала она, зарывшись носом в шелковое собачье ухо. – Ну все, все, а то испортишь футболку.

Она легонько оттолкнула лапы Сэнди, собака опустилась на пол. Вздохнув, Мелисса добавила:

– Увы, поздно.

Только сейчас она заметила на воротнике белой футболки, прямо над логотипом Bodyworks Centre, ярко-красный след. Она облизнула палец и попыталась оттереть его, но все было безуспешно.

– Только не говорите мне, что банка с чили опять разбилась, – крикнула она, спеша на кухню по бледно-зеленому коридору, увешанному семейными фотографиями. – И что вы опять не убрали стекло как следует, как в тот…

Она осеклась. Трое ее детей, очень бледные, стояли в кухне и смотрели на что-то, лежавшее на полу за кухонной стойкой.

– Что у вас стряслось?

Мелисса обвела кухню встревоженным взглядом голубых глаз и заметила красные брызги на деревянной кухонной мебели и на блестящих белых дверцах шкафчиков.

– Вы опять решили сами приготовить обед? Я же написала папе, что мы будем жарить барбекю. Где он, кстати?

Дети ничего не ответили. Они так и стояли, неотрывно глядя на что-то под ногами.

Волоски на руках и шее Мелиссы встали дыбом. Что-то было не так.

Она обошла кухонную стойку и замерла, не в силах сдержать крик.

Ее муж лежал на полу, прижавшись щекой к холодному серому кафелю. Его правая рука была неестественно выгнута.

Глава третья

Четверг, 18 апреля 2019 года, 16.15.

Первой мыслью Мелиссы было то, что Патрик спит. Таким она видела его, проснувшись однажды ночью. Он лежал в темноте, окутанный нежным лунным светом, закрыв глаза и прижавшись щекой к подушке, и тихо похрапывал.

Но сейчас он не издавал ни звука и не шевелился. Его кожа, всегда такая блестящая и загорелая, сейчас была до жути белой… почти голубой!

Все ее чувства разом обострились.

– Что, черт возьми, здесь случилось? – закричала Мелисса. – Он упал? Вы вызвали скорую? Пожалуйста, скажите, что вы вызвали скорую!

– Нет, – ответил Льюис дрожащим голосом, прижав к себе младшую сестренку Грейс. – Мы… мы гуляли с Сэнди, а потом вернулись и нашли его уже так.

Мелисса вновь обвела взглядом красные брызги по всей кухне, отпечатки на мебели, лужицы возле головы Патрика. Только сев на корточки, она увидела у него на виске глубокую рану, из которой хлестала кровь. Его темно-русые волосы были мокрыми от крови.

Это не соус чили, это кровь.

– Патрик, Патрик, очнись, Патрик! – кричала она, тряся мужа. Но он не шевелился, и его глаза оставались закрытыми. Мелисса прижала ладонь к его груди и с облегчением почувствовала, как она вздымается и опадает.

А дети так и стояли, не двигаясь, и широко распахнутыми глазами смотрели на неподвижное тело отца. Сэнди подбежал к Патрику, лег рядом, измазав лапы в крови хозяина.

– Из вас никто не ранен? – спросила Мелисса детей.

Грейс покачала головой, не в силах произнести ни слова. Ее большие овальные глаза расширились до предела. Льюис чуть заметно покачивался взад-вперед, а Лилли не сводила глаз с пятен крови, забрызгавших ее аккуратный педикюр.

– Телефон, быстро!

Мелисса хлопнула в ладоши, как она это делала обычно по утрам, когда побуждала детей встать побыстрее. Льюис моргнул и, шатаясь, побрел за телефоном.

– Патрик, Патрик! – кричала Мелисса мужу.

Она потянулась, схватила полотенце, свисавшее с ручки дверцы духовки, и зажала рану на голове Патрика, поразившись, как быстро ткань окрасилась алым. У Лилли вырвался всхлип.

«Бедные дети», – подумала Мелисса, сжимая руку старшей дочери.

– Можешь отвести Грейс в комнату, Лилз? Ей слишком рано на это смотреть…

Честно говоря, Грейс была не такой впечатлительной, как Лилли. Даже в десять лет она обладала выдержкой, которой ее старшей сестре явно не хватало. Так что все это делалось скорее для того, чтобы оградить от ужаса происходящего именно Лилли. Хотя она держалась молодцом, Мелисса знала, что это ненадолго.

– Льюис, солнышко, дай мне телефон, – крикнула она.

Схватив сестренку за руку, Лилли попыталась ее увести, но Грейс застыла, неотрывно глядя на отца. Льюис аккуратно обошел тело отца, вздрогнул, едва не наступив ногой в лужу крови, и дрожащей рукой протянул телефон Мелиссе.

– Все будет хорошо, Льюис, – сказала она, глядя сыну в глаза и стараясь внушить ему уверенность, которой не чувствовала и сама. – С папой все будет хорошо, ты меня слышишь?

Он кивнул, бледный от ужаса, зарылся дрожащими пальцами в свои – темные, как у отца – волосы. Мелисса набрала 999[1], чувствуя, что окровавленные руки ее не слушаются.

– Вы так его и нашли? – спросила она детей в ожидании ответа оператора. – Он лежал на полу?

Все трое молча кивнули.

– Во сколько вы вернулись с прогулки? – спросила она, поглядывая на часы. – Сколько времени вы гуляли? Все гуляли или кто-то оставался дома?

Лилли хотела что-то сказать, но Льюис накрыл ее руку своей.

– Мы гуляли где-то полчаса, – ответил он. – Все трое. Вернулись примерно десять минут назад.

Десять минут!

Десять минут назад Мелисса как раз болтала с Дафной. У ребят было достаточно времени, чтобы вызвать скорую. Почему же они ее не вызвали?

Но вопросы потом. Сейчас нужно было сосредоточиться на Патрике.

Мелисса посмотрела на кухонную стойку. На ней тоже была кровь и прилипшие темные волосы. Да, скорее всего, Патрик поскользнулся и ударился головой об острый угол деревянной стойки. Она всегда волновалась, что этот угол такой острый. Тысячу раз просила Патрика его закруглить. Если кто-то из нас поскользнется, говорила она и тут же умолкала, не в силах продолжать.

Теперь все, что было не высказано, случилось на самом деле. Сэнди встал и помчался через всю кухню, оставляя на полу кровавые отпечатки лап.

– Господи, Сэнди! – закричала Мелисса. – Лилли, можешь взять его и…

Она застыла, увидев, что возле ноги Патрика что-то блестит.

Нож.

Большой кухонный нож, лезвие которого было в крови. Нож, которым она сегодня утром резала грейпфруты!

Она перевела взгляд с ножа на лужу крови у бедра Патрика. Наклонившись, она ахнула, увидев, что в его животе зияет длинная кровавая рана.

– Это… ножевое ранение! – воскликнула она и в ужасе посмотрела на детей. – Вы его что… не видели?

– Мы ничего не видели, – проскулила Лилли, обвив себя руками.

– Служба экстренной помощи.

Женский голос резко прервал тревожные мысли Мелиссы.

– Какая помощь вам требуется?

– Моего мужа ударили ножом! – сказала Мелисса, и эти слова показались ей такими нелепыми, такими жуткими.

– Сообщите имя и адрес, пожалуйста.

– Мелисса Байетт. Дом номер один, Нью-Пайн-Роуд, Лесная роща. Прошу вас, приезжайте побыстрее.

– Скорая помощь и полиция скоро будут. Мелисса, проверьте, пожалуйста, дышит ли ваш муж.

Мелисса вновь прижала свободную руку к крепкой груди Патрика, такой родной и, слава Богу, все еще теплой.

– Пока да. Его грудь поднимается и опускается. Но он такой бледный…

– Куда он ранен?

– В живот, справа.

– Нужно наложить на рану давящую повязку, чтобы остановить кровь, – сказала девушка-оператор.

– Принеси полотенце из сушилки, – велела Мелисса Льюису и объяснила оператору:

– Мой сын принесет полотенце.

– Хорошо. Пусть он как следует прижмет его к ране.

– Прижми полотенце к папиной ране, хорошо, милый? – попросила она Льюиса, когда он вернулся с полотенцем горчичного цвета. Он опустился на колени рядом с телом отца, и кровь тут же оказалась на его джинсах.

– Как это произошло, Мелисса? – спросила оператор.

– Я понятия не имею. Я вернулась домой с работы и обнаружила его. Дети пришли с прогулки пять минут назад и нашли его вот таким.

– И не вызвали скорую?

– Нет. Они в шоке, – ответила Мелисса.

Лилли крепче прижала к себе Грейс и что-то зашептала ей на ухо. Прядь длинных волос карамельного цвета упала на руку маленькой сестренки.

– Сколько им лет, Мелисса? – спросила оператор.

– Двойняшкам по пятнадцать лет и младшей десять.

– Вы можете поставить телефон на громкую связь и спросить у них, что произошло?

Мелисса подчинилась, положив телефон себе на колени.

– Ребята, – сказала она, обведя их взглядом, – вы должны подробно рассказать, что случилось.

– Мы таким и увидели папу, – сказал Льюис. Его карие глаза метались туда-сюда, он смотрел на нож и тут же отводил взгляд. – Буквально за минуту до того, как ты вернулась, мам. Мы не видели, что он ранен…

Он посмотрел на сестер, те сразу же кивнули.

Мелисса нахмурилась. Она посмотрела на нож, потом на детей. Она же выносила их, она была связана с ними пуповиной, их сердца бились, как одно. Она видела их насквозь.

И в этот момент она ясно поняла – они ей врут.

– «Скорая» приедет через две минуты, – сообщила оператор. – Оставайтесь на связи, хорошо? И ничего не трогайте. Полиция собирается изучить место.

Место… как будто речь идет о месте преступления.

Мелисса ощутила тошноту и вновь посмотрела в перекошенные от ужаса лица детей.

Далекий вой сирены разрезал воздух. Грейс подпрыгнула, словно очнувшись.

– Ох, Грейси!

Мелисса жестом подозвала к себе младшую дочь. Грейс подбежала к ней и крепко обняла, не сводя расширенных от ужаса глаз от тела отца. Лилли встала на колени рядом с братом, и край ее платья тоже покраснел от крови. Она накрыла ладонь Льюиса своей, и они молча переглянулись.

– Мы все здесь, родной, – прошептала Мелисса, наклонившись к уху Патрика. – Вся твоя семья здесь.

Семья.

Она всмотрелась в лица детей. Что же здесь произошло? Почему они так странно себя ведут?

В дверь заколотили. Мелисса осторожно взяла руку Лилли в свою, помогла ей накрыть полотенцем рану на голове Патрика и рванула в прихожую открывать дверь двум парамедикам. Они вбежали в кухню вслед за ней и занялись Патриком, а дети прижались к Мелиссе.

Обняв всех троих, она смотрела на все происходящее, не в силах осознать, что это ее муж лежит сейчас перед ней на кухонном полу. И вдруг замерла.

Куда делся нож?!

Глава четвертая

Добро пожаловать в группу сообщества жителей «Лесной рощи» на фейсбуке. Здесь волшебный зеленый мир сильных ветвей и глубоких корней.

Здесь НЕТ места спаму, саморекламе, оскорблениям и ненормативной лексике.

Закрытая группа, 617 участников.

Четверг, 18 апреля 2019 года, 16.32.

Белинда Белл:

Кто-нибудь знает, что произошло на Нью-Пайн-Роуд? Туда прехали скорая помощь и полиция!

Ребекка Файн:

Я только что гуляла там с собакой! Слышала сирены, но мне показалось, что это со стороны Эсбриджа.

Питер Милехам:

Надеюсь, ничего серьезного, учитывая, сколько людей там живет:-(

Это был ответ на раннее сообщение.

Томми Милехам:

Папа, ты что-нибудь видел?

Элли Милехам:

Я была в парке с детьми, Питер. Одна машина скорой помощи и две полицейские машины. Они явно направлялись в сторону Нью-Пайн-Роуд. Я волнуюсь и надеюсь, что все обошлось.

Томми Милехам:

Да, сирены воют, собаки чуть с ума не сошли.

Белинда Белл:

Я поднялась наверх, мне из окна все видно. Боюсь, что полиция идет в дом Байеттов.

Грэм Кейн:

Тебе бы в «Дейли Экспресс» работать, Белинда.

Белинда Белл:

Ой, хватит.

Андреа Купер <Админ>:

О Господи! Я только что видела Мелиссу на велосипеде. Тут столько полицейских! Патрик Байетт, у вас все в порядке?

Ребекка Файн:

Господи, только не Байетты! Чудесная Мелисса выходила ежонка, которого мы прошлым летом нашли в саду. То, как она заботилась о бедном создании – это нечто.

Китти Флетчер:

О нет! Такая замечательная семья! Надеюсь, ничего страшного. После того, что они пережили с малышом Джоелом…

Ребекка Файн:

Не говоря уже о матери Мелиссы. Столько лет страданий! Несчастья не отпускают бедную девочку.

Джекки Шиллингфорд:

Пожалуйста, только не милые Байетты! Розмари Байетт, вы в курсе, что случилось? Надеюсь, все живы.

Белинда Белл:

Розмари этого не прочитает, Джекки. Я только что видела, как они с Биллом выбегали из дома.

Паулина Шарп:

О господи, мы с Мелиссой вместе учились в школе. Ребекка правильно сказала – на бедняжку все шишки валятся. Совсем как на ее чудесную маму…

Грэм Кейн:

Чудесную? Вы это про кого? Про чокнутую Руби Куэйл?

Джекки Шиллингфорд:

Какие ужасные вещи вы пишете, Грэм Кейн!

Китти Флетчер:

Да, не говоря уже о том, что это дискриминация людей, страдающих психическими расстройствами.

Грэм Кейн:

Ох, смотрите-ка, налетели феи с Китти Флетчер во главе!

Ребекка Файн:

Андреа Купер, удалите все эти комментарии о Мелиссе и ее маме, пожалуйста!

Паулина Шарп:

Мой муж только что выяснил, в чем дело. Патрик лежит на полу в окружении парамедиков. Вид у него ужасный. Кошмар!

Томми Милехам:

Подтверждаю, что Патрик ранен. Только что общался с Биллом.

Китти Флетчер:

О нет! Только не Патрик! Это как-то связано с выборами?

Ребекка Файн:

Это просто выборы в местный совет, Китти. Вряд ли дело в них. И не похоже, чтобы Патрик кому-то перешел дорогу.

Грэм Кейн:

Всегда знал – где Куэйлы, там и проблемы.

Эндрю Блейк:

Кстати о проблемах. Где в это время был наш лесной рейнджер Райан Дей?

Ребекка Файн:

Андреа Купер, вы где? Этот пост надо удалить.

Глава пятая

Четверг, 18 апреля 2019 года, 16.32.

Да, мы влипли. Мы не сообразили спрятать нож и стереть отпечатки пальцев, моих пальцев. Мы потом его спрятали, когда мама уже заметила. Теперь она, поджав ноги, сидит на диване и смотрит по очереди на всех нас. Смотрит мне в глаза. Я знаю, что она думает о ноже и пытается найти другое объяснение, кроме того, что нож спрятал кто-то из нас. Но не снежный же человек вошел в наш дом и украл его, верно? Она обводит взглядом кухню, и я вслед за ней. Два парамедика аккуратно кладут папу на носилки. Говорят маме, что его состояние стабильное, что он поправится, и у меня голова идет кругом, потому что я не знаю, хочу я этого или нет. Меня тошнит, и я хочу признаться маме, что все это сделал я! Но эти двое сверлят меня взглядом, и я сдерживаюсь.

Мама не должна ничего знать – мы так договорились. Мы решили сказать, что так его и нашли и не знаем, кто это сделал.

Но этот нож, этот чертов нож!

И тот факт, что папа все еще жив… Значит, все может стать явным, если он очнется. Вернее сказать, когда он очнется. Но мы уже это начали, и потому должны продолжить. Я вновь смотрю на маму. Наверное, она уже все поняла. Наверное, знает, что папу ударил ножом кто-то из нас.

Нет. Господи, она даже мысли такой не допустит!

– Итак, я уточню. Значит, вы нашли Патрика – вашего отца – на полу, уже раненого?

Спрашивал Адриан Купер, офицер полиции и по совместительству папин друг. Его лицо было бледным и потным. Наверное, в жизни он представить себе не мог, что будет задавать подобные вопросы, стоя в той самой гостиной, где они с папой всегда смотрели футбол и пили пиво. Мне этот офицер нравился, но он немного слабохарактерный. Его жене Андреа гораздо больше подошла бы работа в полиции, судя по тому, как она обращается со своим сыном, Картером. Блин, ему пятнадцать, а у него даже мобильника нет! Но как человек Адриан мне нравится – он добрый и смешной, особенно когда выпьет.

– Да, – отвечаем мы почти хором. Он записывает что-то в блокнот, и видно, что его пальцы крупно дрожат.

– Ваша мама вернулась спустя пять минут после вас, верно? – спрашивает он.

Мы все киваем.

– Вы сказали, прогулка заняла полчаса, вы вернулись и обнаружили отца в таком состоянии, так?

Мы опять киваем, как мартышки на рынке, которых мы видели в прошлом году в Самуе. Я вспоминаю, как папа плескался в волнах, вспоминаю запах жареных насекомых и вкус маминого коктейля, который она дала мне однажды попробовать…

Тогда все было иначе. Или, может быть, мне просто так казалось.

Может, и тогда все было не так.

Входит еще один человек. Он не в полицейской форме, как Адриан, но у него на лице буквально написано: «Полиция». Он в темном костюме, и видно, что плечи его осыпаны перхотью. Он с очень серьезным видом осматривает место происшествия. По тому, как он смотрит в окно на лес, я уже могу сказать, что едва ли он местный. Он стоит в проеме двери и внимательно изучает наши лица. Я стараюсь ничем не выдать себя, но сердце колотится так, словно сейчас вырвется из груди.

– Я детектив Кроуфорд, – говорит он почти ласково. – Мне жаль, что с вами такое случилось, ребята. У меня тоже есть дети, ваши ровесники.

Я понимаю, чего он сейчас добивается. Он хочет установить с нами контакт. Много у кого дети – наши ровесники, но они даже в страшном сне не совершат того, что сейчас совершили мы наяву.

– Вы может предположить, чем нанесена рана? – спрашивает он далее. – Ножом? Я вижу, тут как раз не хватает одного ножа.

Он указывает на подставку над плитой, и мы боимся вдохнуть. Мама тоже. У нее очень взволнованный вид – на шее выступили розовые пятна, как всегда, когда она сильно нервничает.

В ее глазах появляется стальной блеск, в точности как шесть лет назад, когда они с папой пришли взглянуть на этот дом. Она тогда сказала: «Да, сейчас мы не можем его себе позволить, но, черт возьми, мы его купим, даже если не знаем, как.»

– Я не знаю, – говорит она твердо. – Дети, вы видели что-нибудь?

В этот миг я хочу подпрыгнуть и крепко обнять ее. Она готова прикрывать нас, даже не зная всего, что мы совершили.

– Нет, – говорю я.

– Нет, – отвечают остальные.

Мама нас прекрасно понимает. Она всегда знала, что нам нужно, и нам даже не приходилось ничего говорить. Мама и сейчас нас видит насквозь, совсем как в тот раз, когда у меня была сломана рука, но признаться в этом было нельзя, чтобы не испортить семейный обед в честь годовщины смерти Джоела. Ведь мама и папа столько к нему готовились! Никто ничего не заметил, даже дедушка, который также, как и мама, обычно замечает, когда нам плохо. Но мама необъяснимым образом все знала, и она повезла меня в больницу, как будто семейный обед для нее ничего не значит, хотя он значит для нее все.

– Вы можете предположить, кто мог бы причинить вред вашему мужу? – спрашивает детектив, глядя на нас, потом на маму.

– Нет, не могу, – говорит мама. – Как вы, наверное, знаете, он собирался стать членом местного совета и готовился к выборам, но я не могу представить себе, чтобы это имело хоть какое-то отношение к тому, что здесь произошло.

Я слышу знакомые голоса на улице, и меня вновь начинает мутить. Это бабушка и дедушка. Я выглядываю в окно и вижу, как они разговаривают с Андреа Купер, которая пытается заглянуть в кухню и увидеть нашего папу.

Я едва не падаю в обморок при виде их грустных морщинистых лиц, когда они видят папу, их сына, на полу в крови. Но я изо всех сил держусь, как тогда, со сломанной рукой.

Со временем привыкаешь скрывать плохое.

Глава шестая

Четверг, 18 апреля 2019 года, 17.00.

Мелисса ехала в машине скорой помощи, и отблески синих огней на дороге вместе с резким воем сирен сильно били по нервам. Она крепко сжимала руку Патрика, говорила ему, что он справится, что он сильный. Вдруг непрерывный писк внезапно оборвался.

– Подвиньтесь, – велел парамедик и, легонько оттолкнув ее в сторону, начал делать Патрику искусственное дыхание.

– Что с ним?! – закричала Мелисса. – Он умирает?!

– Он потерял много крови, – объяснил парамедик в перерывах между вдохами. Машина резко рванула вперед, и Мелисса ухватилась за сидение, чтобы не упасть. Лицо Патрика было мертвенно-голубым.

Господи, неужели она станет вдовой? Как она теперь справится со всем этим? Одиннадцать лет назад она потеряла сына, а теперь может потерять мужа.

Но Патрик вновь задышал.

– Он придет в себя? – спросила Мелисса.

– Чем быстрее мы доедем до больницы, тем больше шансов, – ответил врач.

Когда наконец они добрались, Патрика сразу же повезли в реанимацию, и крики врачей, отдающих распоряжения, и медсестер, тащивших все необходимое, слились в один сплошной гул. В какой-то момент Мелисса заметила родителей Патрика, Билла и Розмари, в ужасе смотревших, что происходит с их сыном. Короткие седые волосы Розмари растрепались, и она прижимала к носу скомканные бумажные платки. Билл изо всех сил старался оставаться спокойным и сильным, но и он не выдержал – всхлипнул, когда одна медсестра приподняла рубашку Патрика и обнажила зияющую рану, а другая тем временем осторожно обследовала кровавую рану на виске.

– Господи, – проговорила Розмари, зажимая рукой рот, – мой мальчик, мой чудесный мальчик!

Но тут медсестра попросила их уйти из палаты, а другая проводила в комнату ожидания, пообещав сообщить, как только появятся новости.

Новости! Какие могут быть новости? Только ужасные!

– Что, черт возьми, произошло? – спросил Билл, едва медсестра вышла из комнаты ожидания и закрыла за собой дверь.

– Дети нашли его таким, – пробормотала Мелисса. – Это… это просто какой-то бред.

– Кто мог так с ним поступить? – спросила Розмари.

– Не знаю, – ответила Мелисса. Взгляд Розмари скользнул по ее футболке и брызгам крови на ней. Пожилая женщина поджала губы и отвернулась.

Все молчали, не сводя взгляда с маленького окошка на двери палаты. Мысли Мелиссы метались между половинками разорванного рассудка. Сильнее всего был первобытный страх, что Патрик умрет, но и этот страх поминутно сменялся непониманием происходящего. Мелисса живо представляла, как дети сидят на зеленовато-голубом диване под присмотром подруги Джекки Шиллингфорд – такие тихие, испуганные… и что-то скрывающие.

Но что?!

Они явно ощутили большое облегчение, когда Мелисса сказала детективу, что не видела ножа. Она даже толком не знала, почему так сказала. От нее требовалось за долю секунды принять решение, и помочь ей мог только инстинкт. Она все еще надеялась, что кто-то из детей скажет ей то, что объяснит пропажу ножа. Но они молчали. Льюис с видом мученика рассматривал свои кулаки, Лилли тихо плакала, закрыв лицо руками, и безупречно нанесенная тушь стекала по ее щекам. Грейс испуганно моргала. Мелиссе хотелось схватить их, как следует потрясти и спросить, что, черт возьми, случилось с ножом. Но она боялась. Если дети спрятали нож, то это что-то могло значить. И вот она соврала, а значит, стала соучастницей.

Соучастницей чего? Черт возьми, чего?!

Одно было очевидно – только дети могли спрятать нож. Значит, у них была причина его спрятать, и от мыслей о том, какой могла быть эта причина, Мелиссу затошнило. Они либо прикрывали того, кто сделал такое с их отцом… либо, что ужаснее всего, удар нанес один из них.

Мелисса покачала головой. Ну нет, как она могла такое подумать? Это было просто невозможно. В то утро они смеялись и шутили, а Патрик взял пару выходных, чтобы провести с детьми Пасху и дать своим родителям отдохнуть от внуков. Она с Патриком даже думала, что близнецы уже достаточно взрослые, чтобы их можно было оставлять с маленькой Грейс, но в конце концов они пришли к выводу, что еще не время. Так что малышкой занимались либо Патрик и Мелисса, когда они могли взять выходной, либо родители Патрика.

Они собирались провести, как выражался Патрик, «ленивый день». Когда Мелисса уходила, он подшучивал над тщательно уложенным «вороньим гнездом» на голове Лилли, а Льюис, все еще в пижаме, доедал овсянку. Грейс, как обычно, уткнулась в книгу, не замечая ничего вокруг. Что могло произойти в эти несколько часов, отчего мир сорвался с оси и кто-то из детей нанес Патрику такую рану?

Нет, все в тот день было абсолютно нормальным.

Значит, оставалась возможность, что дети кого-то прикрывают. Но кого? Жизнь в «Лесной роще» протекала исключительно мирно. Последняя мрачная новость это был пожар, виновником которого стал Джейкоб Симмс, но и это было больше года назад!

Чтобы дети кого-то прикрывали, нужно было, чтобы они этого кого-то знали. Может, стоило все же сказать полиции про этот чертов нож, чтобы узнать правду? Может быть, так проще было бы найти того, кто ранил Патрика?

Бедный, милый Патрик! Мелисса всхлипнула и Билл крепко обнял ее. В последнее время они так редко обнимались! Объятия остались в далеком прошлом, когда Мелисса, тогда еще подросток, только пришла в жизнь Байеттов. Это были объятия, которые согревали, поддерживали и придавали уверенности в трудные времена. Патрик как-то сказал, что дом его родителей – совсем как теплое дупло дерева, где можно всегда укрыться от дождя.

– Все будет хорошо, – сказал Билл. – Он сильный, он Байетт. Он это выдержит.

– А если нет? – прошептала Мелисса, зарывшись лицом в рубашку Билла. – Как я буду без него?

Мелисса и Патрик были вместе с пятнадцати лет. Двадцать пять лет вместе! Она просто не могла представить себе жизни без Патрика.

– Он выдержит, ты меня слышишь?

Мелисса кивнула в ответ и на миг закрыла глаза, вновь испытав то далекое, знакомое чувство, когда проводила дни напролет в этой самой комнате ожидания, пока ее старшего сына Джоела мучили бесконечными тестами, щупали и тыкали. Если у вашего ребенка прогрессирующее заболевание, то эта больничная комната становится вторым домом для вас.

– Врач идет, – сказал Билл и поднялся сам, встав посреди комнаты напротив двери, словно готовился к бою. Этот высокий и крепкий, лысый мужчина с пышными бровями умел хранить самообладание перед лицом любых трудностей, но Мелисса все видела. Его непробиваемая броня сейчас дала трещину. Всегда безупречно сидевшая рубашка была застегнута черт знает как, а на щеке остался кровавый след, когда он держал за руку сына, которого несли в машину.

Дверь открылась и вошел врач. Это была женщина намного моложе Мелиссы, может, чуть за двадцать, хрупкая и с идеально прямыми рыжими волосами. Мелисса почувствовала, как напрягся Билл за ее спиной, и прочитала его мысли. «Неужели этой девчонке отдали моего сына?» Саму Мелиссу возраст врача не смутил – во всяком случае, эта девчонка еще хорошо помнит недавно усвоенный материал, как и Мелисса, которая лишь четыре года назад выучилась на физиотерапевта.

Врач протянула руку:

– Я доктор Хадсон. Присядем?

Мелиссу затрясло. Слово «присядем» обычно означает самые плохие новости. Это она усвоила еще по опыту лечения Джоела.

Розмари и Билл сели, а Мелисса осталась стоять.

– Я лучше постою, ладно?

Врач кивнула:

– Да, конечно. Но, надеюсь, вы не возражаете, если я сяду. День был трудный.

Она опустилась на диван и обвела всех серьезным взглядом голубых глаз.

– Состояние Патрика стабильное, – начала она.

У всех вырвался вздох облегчения.

– Но ситуация была критической, – добавила врач. – Нож едва не задел большую артерию. Несколько миллиметров вправо, и кровотечение стало бы смертельным.

Розмари зажала от ужаса рот рукой, а у Мелиссы закружилась голова.

– Но вы ведь все зашили, правда? – спросил Билл, стараясь, чтобы голос его не дрожал. – Кровь ведь больше не идет?

Врач кивнула.

– Да, это так, – ответила она и, помолчав, продолжила. – Нас гораздо больше волнует травма головы. Снимок, который мы только что сделали, показывает, что у Патрика травматическое повреждение головного мозга.

Билл закрыл глаза, Розмари всхлипнула, а Мелисса прижала руку к сердцу, несколько раз глубоко вдохнув.

– Ладно, – сказал Билл как можно сдержаннее. – Что это значит для нашего мальчика?

– Есть несколько вариантов развития событий, – заговорила врач. – Если он…

– Я имею в виду, может ли быть поврежден его разум, – перебил он, и Мелисса услышала в его голосе страх.

Патрик мог за час решить сложнейшее судоку, и все участники викторин хотели бы видеть его в составе своих команд. Он с легкостью закончил школу, институт и получил степень в области предпринимательства. Он вот-вот собирался стать членом местного совета. Для Билла и Розмари Патрик был живым примером идеального сочетания генов рода Байеттов. Сама мысль, что разум их сына может быть поврежден, была слишком невыносима для их восприятия.

«Я справлюсь, – подумала Мелисса. – Если Патрик будет жить, я справлюсь с чем угодно. Я ведь справилась ради Джоела».

Доктор вздохнула:

– Сейчас нас в первую очередь беспокоит высокое внутричерепное давление, поэтому нам представляется наилучшим решение ввести вашего сына в искусственную кому.

Мелисса нахмурилась:

– Кому?

Доктор посмотрела на нее и кивнула:

– Искусственная кома позволит мозгу отдохнуть, даст ему время на восстановление. Мы будем следить за динамикой отека мозга и, как только отек спадет, мы постепенно выведем Патрика из комы. Ваш сын может полностью восстановиться.

Розмари закрыла глаза и кивнула.

– Но здесь есть множество нюансов, – добавила врач. – Думаю, лучше всего обсудить их по мере развития событий.

– А его жизнь? – спросила Мелисса, наклонившись вперед. – Его жизнь под угрозой?

– Состояние Патрика стабильное, – повторила врач, – но он все еще в критическом состоянии. Искусственная кома существенно повысит его шансы на выживание.

– Выживание?

Голос Розмари, заметно дрожавший, явственно выдавал ее ужас.

– А какой вообще процент… что он выживет?

– Высокий, – осторожно ответила врач. – Но как я уже говорила, мозг может быть сильно поврежден.

– Значит, наш мальчик может выжить, но на всю жизнь остаться овощем, – резко сказал Билл, сжав кулаки. – Вы это пытаетесь нам объяснить?

Мелисса резко вдохнула.

– Что ты такое говоришь, Билл! – осадила мужа Розмари. Билл вздохнул и с силой провел рукой по лицу. Его плечи безвольно поникли.

– Прости, милая. Мне просто нужно было знать все подробности, ты же меня знаешь.

– Ты совсем как наш Патрик, – сказала Розмари. Билл печально улыбнулся, и его темно-карие, как у Патрика, глаза наполнились слезами. Розмари крепко сжала мужу руку, и они посмотрели друг другу в глаза.

– Он выкарабкается, – убежденно заявила Розмари. – Я в этом не сомневаюсь!

Их брак был таким счастливым! Мелисса это поняла, еще когда украдкой глядела на них сквозь деревья, когда они только прибыли в «Лесную рощу» двадцать шесть лет назад. Идеальная пара с идеальными детьми! Ни тебе пробитых кулаком стен, ни окровавленных салфеток в мусорном ведре, думала про себя Мелисса. В день их с Патриком свадьбы – здесь же, в лесу – двадцатилетняя Мелисса, в животе которой уже рос их первый сын, Джоел, пообещала себе, что сделает все возможное, чтобы их брак был таким же счастливым, как у Розмари и Билла.

«В болезни и здравии…» – вспоминала она сейчас слова клятвы молодоженов.

Новая волна паники накрыла ее с головой. Мелисса так боялась потерять Патрика. Сжала кулаки, она с силой вонзила ногти в кожу, чтобы болью отогнать страх. Ей нужно было сохранить свой рассудок.

Она повернулась к врачу, собралась с силами и спросила:

– И долго Патрик пробудет в коме?

– От нескольких дней до нескольких недель.

– Недель, – прошептала Мелисса, думая о том, что все это время ей предстоит провести без Патрика. Потом она подумала о детях и о тайне, которую они скрывают. От мучительных метаний между облегчающей мыслью, что у нее есть время выяснить эту тайну, пока их отец не очнулся, и страхом, что Патрик может вообще никогда не очнуться, голова у нее просто шла кругом.

– У вас есть еще вопросы? – спросила врач.

Билл подался вперед и заглянул ей в глаза:

– Что вы думаете о ране в живот? Можете предположить ее тип?

Сейчас в нем заговорил военный. Билл двадцать лет прослужил в Британской армии, пока в восьмидесятых, во время конфликта в Северной Ирландии, не напоролся на бомбу. После этого его комиссовали, и у него появилась новая страсть – разведение породистых собак и участие в выставках. Это увлечение помогло ему встретить Розмари и заработать достаточно денег, чтобы позволить себе самый большой дом в «Лесной роще».

– Мы сделали фотографии и собираемся передать их криминалистам, – ответила врач с очень серьезным лицом. – Все вопросы, связанные с преступлением, следует задавать им, мистер Байетт.

Билл снова плюхнулся на диван и стал смотреть в маленькое окно куда-то поверх макушек деревьев, отделявших их «Лесную рощу» от остального мира. Он сжимал и разжимал кулаки, и Мелисса видела, какая в нем кипит ярость. Она поняла, что теперь он не успокоится, пока не выяснит, кто совершил такое с его сыном, и ее крупно затрясло. Вдруг дети как-то с этим связаны!

– Да, вы можете сейчас взглянуть на Патрика, – неожиданно сказала врач и поднялась с кресла. Все переглянулись и побрели вслед за ней по коридору в палату интенсивной терапии. Врач приложила свою карточку, чтобы пропустить их, и сама провела их мимо оживленного сестринского поста. Отсюда они прошли в общую палату с четырьмя кроватями. Так уже сидели чьи-то родственники у постелей пациентов, подключенных к различным аппаратам, призванным спасти им жизнь. Кто-то был в сознании, кто-то нет. На одной из кроватей лежала девушка лет восемнадцати, и Мелисса вздрогнула, представив себе на ее месте Лилли или Грейс. Женщина, сидевшая у ее кровати, подняла на Мелиссу взгляд, и та увидела в нем всю глубину отчаяния.

Они шли и шли, пока не добрались до нужной палаты в самом конце здания. Эта палата была очень похожа на первую, но две из четырех кроватей были скрыты за ширмами. На третьей лежала пожилая женщина, а на четвертой – крупный мужчина лет пятидесяти, с довольно жизнерадостным видом читавший журнал.

– Патрик здесь, – тихо сказала врач, отходя в дальний угол палаты и приподнимая синюю занавеску, за которой стояла его кровать.

Мелисса с трудом узнала мужа. Рядом с ним стоял высокий аппарат, и от него отходило множество трубок, подключенных к телу Патрика. Его пульс и дыхание были под наблюдением, и показатели выводились на монитор. Половину головы Патрика обрили, чтобы сделать снимки, а трубка, выходившая у него изо рта, делала его лицо кривобоким.

Мелисса прижала к лицу ладонь, ее ноги подкосились. Билл приобнял ее, поддерживая, и так все трое подошли к Патрику. Мелисса взяла его за руку, с трудом подавляя всхлип. Было невыносимо видеть мужчину – такого полного жизни, такого энергичного и неспособного усидеть на месте – неподвижным и прикованным к кровати. Он всегда двигался – бешено крутил педали велосипеда, пробираясь через лес, дома что-то чинил, играл с детьми, танцевал, готовил. Даже когда они по вечерам смотрели фильмы, впятером устроившись на большом угловом диване перед телевизором, Патрик каждые пять минут вскакивал, чтобы подправить какую-нибудь свою поделку. «Да сядь ты уже, ради Бога,» – ворчал Льюис, и Патрик со вздохом шлепался рядом с сыном, вызывая этим у Мелиссы веселье.

Мелисса опустилась на стул рядом с Патриком, а Билл и Розмари устроились напротив нее.

– Я оставлю вас наедине, – тихо сказала врач. – Вы можете быть здесь, сколько хотите.

Едва она ушла, Розмари разразилась слезами и прижалась щекой к руке сына.

– Кто же это с тобой сделал? Кто? – горестно вопрошала она.

Мелисса сделала глубокий вдох, чтобы не разрыдаться самой. Действительно, кто мог совершить такое с Патриком?

Она просидела у его постели несколько часов. Небо потемнело, и «Лесная роща», едва заметная из окна палаты, погрузилась в ночь. Сердце Мелиссы сжималось от тоски по поселку, по дому, по ночам, когда она лежала, свернувшись калачиком под теплым одеялом, и вся ее семья была рядом, и не было ни крови, ни тайн – лишь верхушки сосен, качающиеся на ветру.

Она сидела почти пять часов, не отпуская из руки ладонь Патрика и пытаясь осознать, что же все-таки произошло, а экран ее телефона вновь и вновь вспыхивал в полутьме. Приходили сообщения с пожеланиями добра, но она их не читала. Билл отвез Розмари домой и спустился вниз, в кафе, чтобы выпить кофе. У Розмари были свои проблемы со здоровьем – несколько месяцев назад она перенесла инфекцию мочевого пузыря, уложившую ее в больницу на целую неделю. Именно эти соображения убедили ее, что сейчас лучше будет отдохнуть и присмотреть за детьми. Мелисса пообещала ей приехать рано утром, и тогда Розмари могла бы ее сменить.

Мелисса ласково гладила перебинтованную голову мужа и накручивала на палец темную прядь. Ему точно не понравилось бы, что половину его головы обрили, но он бы, наверное, прикрыл недовольство какой-нибудь шуткой. Например, что теперь он всегда будет ходить стричься в больницу. Мелисса тихо рассмеялась, но этот смех тут же перешел во всхлипывания. Она прижалась головой к его бедру, и шерстяное одеяло намокло от слез. С удивлением она ощутила лбом трубку. Первое, на что она обратила внимание, много лет назад впервые увидев его из-за деревьев, это красивые густые волосы. Он уже тогда был завораживающе красив. В детстве Мелисса не слишком любила диснеевские мультфильмы, но это ей не помешало сразу поняла, что Патрик – настоящий диснеевский принц. Роскошные волосы, широкие плечи, подбородок с ямочкой…

– Ну и педик, – сказал её друг детства Райан, когда они с Мелиссой украдкой разглядывали новых соседей.

Для Райана Патрик стал воплощением всего нового и неправильного, что принесло в этот лес, который они считали своим домом, строительство «экологически чистого поселка». Когда появилась информация, что вскоре начнутся строительные работы, четырнадцатилетние друзья начали думать, как устроить новым жильцам «веселую жизнь». Планировали даже пробраться ночью на стройплощадку и побить окна.

Но когда Мелисса увидела Патрика и его сестренку Либби, строго и нарядно одетых в честь похорон своей дальней родственницы, ее негодование сменилось чистым восхищением. Эти ребята не были похожи на них с Райаном – тощих и грязных, до краев полных обиды и горечи. Это были розовощекие, здоровые и счастливые дети, умные и улыбчивые. Патрик вдруг поднял голову и увидел двух диких зверьков, разглядывавших их из-за деревьев. Он помахал рукой, и Мелисса хотела помахать в ответ, но Райан схватил ее за руку и оттащил прочь…

Откуда-то донесся странный звук. Мелисса подняла взгляд и увидела, что в дверях стоит Дафна и держит в руке чашку с кофе и маффин. Дафна, словно не веря себе, смотрела на Патрика, и ее зеленые глаза блестели от слез. Девушка быстро сменила спортивный костюм на шелковый топ вишневого цвета и узорчатые шаровары.

– Не могу же я сидеть дома, когда ты тут одна, – сказала Дафна, подходя к Мелиссе, обнимая ее и обдавая ароматом мускуса. – Я подумала, едва ли ты сможешь сейчас есть, но не смогла прийти с пустыми руками.

Она протянула Мелиссе кофе и маффин.

– Спасибо, ты просто ангел, – ответила Мелисса и отхлебнула кофе, с удовольствием отмечая, что он гораздо лучше, чем из автомата внизу.

Дафна крепко сжала плечо Мелиссы, подошла к стулу по другую сторону кровати Патрика и, печально вздохнув, села. В тусклом свете лампочки Мелисса видела, что симпатичное лицо Дафны побледнело и осунулось.

– Есть мысли, кто мог такое сделать? – спросила она.

Мелисса в ответ лишь покачала головой.

– Когда я рассказала Райану, он не поверил.

Мелиссе и раньше было интересно, как отреагировал на это ее старый друг. Райан так и не смог преодолеть неприязнь к Патрику. При встречах они были вежливы. Им просто ничего другого не оставалось, потому что Мелисса дружила с Дафной, его бывшей женой. Когда Льюис начал встречаться с их дочерью Мэдди, Райан также примирился с этим. И все-таки в их с Патриком отношениях ощущалась какая-то напряженность. Но, конечно же, такого Райан не желал Патрику.

– Как дети? – спросила Дафна.

– В ужасе, – коротко ответила Мелисса. Она вдруг представила, как они там, и ей захотелось поскорее вернуться домой, чтобы выведать у них правду. Они что-то знали, определенно они знали больше, чем готовы были рассказать!

Взгляд Дафны скользнул по изголовью кровати Патрика.

– Не могу поверить, что в «Лесной роще» такое происходит. Ведь это самое сонное место в мире. Разве что я иногда над кем-нибудь поиздеваюсь.

– У меня самой все это в голове не укладывается… – начала Мелисса, но почувствовала, как слова застревают в горле.

– Ох, солнышко, – поддержала ее Дафна, перегибаясь через лежащего Патрика и сжимая ладонь Мелиссы, – мне так жаль, что тебе приходится переживать такое.

Мелисса почувствовала, что ее глаза наполнились слезами, и прижала к ним ладони, изо всех сил стараясь не плакать. Вдруг Патрик ее слышит! Но она ничего не могла с собой поделать – рыдания рвались из ее груди. Дафна бросидась к ней и крепко обняла.

– Давай, не стесняйся. Не жалей мой дорогуший топ.

Дафна была такой чудесной подругой. Мелисса часто вспоминала, как впервые увидела ее, когда они с Патриком гуляли в лесу в холодный день пятнадцать лет назад. Тогда Мелисса только узнала, что ждет близнецов, и, как помнит, пыталась представить себе, как она будет справляться с Джоелом и двумя младенцами.

Сначала она заметила своего старого приятеля Райана. Она видела его не часто с тех пор, как они с матерью переехали в новый дом. Мелисса лишь время от времени натыкалась на него во время прогулок в лесу и очень редко в городе. Он всегда был один, конечно, не считая собаки. Но в этот раз рядом с ним шла роскошная рыжеволосая дама в прекрасном платье сапфирового цвета. Это было так странно видеть вместе воплощения гламура и грубости. Но обоюдное влечение, исходившее от них, ощущалось за милю. Мелисса видела, как вспыхнули щеки Райана, когда Дафна прижала руку к груди, рассмеявшись над его словами.

«Неужели Райан может сказать что-то смешное», – удивленно подумала Мелисса.

Еще она вспомнила, что ощутила в этот момент странную ревность. Как будто ей казалось, что Райан, ее дикий мальчик, так всю жизнь и проживет один в этом лесу. Нелепое предположение! С возрастом Райан стал очень красивым – суровый вид и ослепительно голубые глаза. Все женщины города, кажется, нарочно портили свои деревья, чтобы он со своим отцом приехал и поработал на их участке.

Когда Райан в тот день представил Дафну Мелиссе и Патрику, последний, к удивлению Мелиссы, пригласил их на барбекю, которое они решили устроить в тот же вечер. Было так удивительно и странно видеть в тот вечер вместе Райана и Дафну, еще более ослепительную в коротком модном платье с принтом в виде колибри. Рядом с ней Мелисса чувствовала себя скучной, обрюзгшей и усталой. Понемногу Дафне удалось ее разговорить, и Мелисса поняла, что новая знакомая обладает не только потрясающей внешностью, но и довольно язвительным чувством юмора и к тому же разделяет ее любовь к сидру. Они сразу же нашли общий язык, и когда Дафна предложила Патрику помощь с проектами по обновлению визит-центра, Мелисса часто заглядывала к нему, просто чтобы выпить с Дафной кофе. Она расстроилась, когда Дафна сообщила ей, что возвращается в Лондон. Но не прошло и нескольких месяцев, как Дафна приехала обратно в «Лесную Рощу». Она была уже беременна. Мелисса узнала об этом только из местных сплетен и очень обиделась, что Дафна ничего не сказала ей и вообще перестала выходить на связь, хотя вообще-то они обе ждали тогда малышей. Потом, когда у Мелиссы родились близнецы, а три месяца спустя у Дафны – Мэдди, женщины неизбежно стали натыкаться друг на друга на детских площадках. Сперва Дафна, совсем не похожая на прежнюю жизнерадостную Дафну, держалась холодно, но понемногу выбралась из своей раковины, и тогда они с Мелиссой сдружились уже по-настоящему. Мелисса очень расстроилась, когда спустя пять лет Дафна и Райан развелись, но ничуть этому не удивилась. Они были слишком разными, и когда страсть улеглась, стало понятно, что между ними почти нет ничего общего. Но расстались они друзьями и потом прекрасно справлялись с воспитанием Мэдди.

– Я просто не могу поверить, что это произошло, – сказала Мелисса подруге. – Я думала, что после смерти Джоела ничего страшного уже не случится…

Патрик тихо застонал. Вырвавшись из объятий Дафны, Мелисса подалась вперед:

– Патрик!

Его веки чуть дрогнули, но тут же вновь застыли.

– Милый ты мой, – прошептала Мелисса, гладя ему руку.

– Мне пора идти, я просто хотела увидеть, как ты себя чувствуешь, – сказала Дафна, взяв со стула сумку. Ее глаза блестели от слез.

– Это ужасно и для тебя, и для всего поселка, – пробормотала Мелисса. Патрика особенно любили за большой вклад в жизнь поселка, за то, что он смог собрать средства на ремонт визит-центра и сделал еще много чего хорошего.

– Нам не так тяжело, как тебе, – ответила Дафна, – но да, мы все в шоке, конечно. В группе на фейсбуке только об этом и пишут.

Мелисса вздохнула. Она никогда не думала, что станет предметом для обсуждения на фейсбуке, тем более в таком чудовищном контексте.

– Я почему-то уверена, что об этом ходит много слухов, – осторожно поинтересовалась Мелисса. Наверное, кто-то что-то видел, слышал, и это могло бы стать ключом к разгадке.

– Многие слышали сирены, видели полицейские машины. Все в ужасе, конечно, все желают вам поскорее выбраться из этого.

Мелисса выудила из кармана телефон.

– Может, тебе лучше не смотреть? – спросила Дафна.

– Да нет, я справлюсь, – ответила Мелисса, заходя на фейсбук. Она вошла на свою страницу. На аватарке они с Патриком и детьми гуляли в лесу, а за ними простирался луг с цветущими колокольчиками. Билл сделал это фото на прошлой неделе во время воскресного барбекю.

Они были тогда так счастливы.

Мелисса снова обвела взглядом обритую голову Патрика, его перебинтованный живот и периодически попискивающий монитор.

Как же это могло произойти?

Она вздохнула и уткнулась в телефон, затем нашла пост, о котором говорила Дафна.

– О, какой сюрприз! Грэм Кейн и Белинда Белл опять в своем репертуаре.

– Забей на них, они просто идиоты, – вздохнула Дафна.

– При чем тут, черт возьми, моя мама? И что имеет в виду Эндрю Блейк? Что за намеки насчет Райана?

Ее взгляд застыл на комментарии Ребекки Файн.

«Несчастья не отпускают бедную девочку.»

Мелисса снова мысленно видела старый дуб, сломанную ветку и серебристую туфельку на земле. Она закрыла глаза.

Почему темнота не может просто уйти?

Глава седьмая

Пятница, 19 апреля 2019 года, 06.13.

Когда приходит мама, я делаю вид, что сплю. Но всю ночь меня мучает бессонница. Я снова и снова чувствую, как нож входит в папино тело. Чувствую его горячую кровь на своих пальцах. Липкую кровь. Слышу его удивленный стон, прежде чем он рухнул на пол.

Я вжимаюсь лицом в подушку, чтобы не заплакать. В комнате мелькает мамина тень. Мама подходит ко мне, и я стараюсь дышать медленно и глубоко, как обычно, когда я уже не сплю и она приходит будить меня в школу. Наклонившись, она целует меня в щеку.

Чувствует ли она соленый вкус моих слез?

Я не открываю глаза, как бы сильно мне ни хотелось, потому что, если открою, я расскажу ей все, а мы уже решили, что ничего не скажем.

Я все жду, что она сейчас уйдет, но она не двигается и неотрывно смотрит на меня. Я почти слышу, как движется ее мысль, как она пытается во всем разобраться. Она не могла не понять, что виноваты мы, и когда мы проснемся, нас ожидает допрос с пристрастием.

Наконец она выходит, и я облегченно выдыхаю. Она шепотом говорит с бабушкой, потом голоса стихают, и я слышу, как они спускаются вниз по лестнице. Как же мне хочется разбудить остальных, чтобы не было так одиноко в большой комнате на мансарде бабушки и деда. В детстве мне всегда было страшно здесь ночевать. Мне казалось, что с карниза на меня смотрят жуткие глаза. Приходилось прятаться под одеяло, потеть и мечтать о том, чтобы у мамы и папы не было такой бурной светской жизни и нам бы не приходилось проводить выходные здесь, пока они общаются с друзьями. Может быть, мама чувствовала то же самое, когда жила на этой мансарде сначала с бабушкой Куэйл, а потом одна. Здесь на стенах по-прежнему висят мамины рисунки деревьев.

Один из этих рисунков я всегда разглядываю особенно пристально. На нем огромный дуб, из дупла которого выглядывают две пары глаз. Они кажутся мне испуганными, а по земле от дерева простирается тень.

Я знаю, что это за дерево. Теперь я знаю и то, что здесь произошло.

Но лучше бы мне этого не знать.

Все это так мучительно. Утром мне надо быть в нормальном состоянии, иначе я могу проболтаться.

Я ворочаюсь с боку на бок, но сон совершенно не идет ко мне. Выбираюсь из кровати, лежу на полу, прижавшись к нему ухом и щекой, чтобы быть поближе к маминой комнате. Мне кажется, я слышу ее дыхание. Я плачу, и мои слезы капают на ковер.

Надеюсь, что она никогда не узнает, что случилось, как и никогда не узнает, кто это сделал.

Глава восьмая

Группа сообщества жителей «Лесной рощи» на фейсбуке

Пятница, 19 апреля 2019 года, 08.56

Китти Флетчер

Я хочу выразить свою любовь и поддержку семье Байеттов. Буду верить в лучшее и молиться, чтобы Патрик Байетт быстро поправился. Не могу даже представить, через что им сейчас придется пройти.

Имон Пайпер

Вы о чем? Я только вчера видел Патрика в кафе.

Белинда Белл

Вчера здесь был пост об этом, но, похоже, утром его удалили. Вчера днем в доме Байеттов произошел несчастный случай. Андреа Купер, зачем вы удалили пост? Ведь это группа для обмена новостями!

Андреа Купер

Пожалуйста, прочитайте правила, Белинда.

Ребекка Файн

Видимо, все из-за свинских комментариев Грэма Кейна, Белинда.

Питер Милехам

Вернемся к теме! К сожалению, плохие новости. С разрешения Розмари и Билла, я вынужден сообщить, что мой дорогой друг Патрик вчера был ранен ножом у себя дома. Предположительно в дом кто-то вломился. Патрика обнаружили дети.

Паулина Шарп

Ножом? Господи, что в последнее время творится в «Лесной роще»! Сначала погром на Бирч-Роуд в прошлом месяце, теперь такое… Уверена, это связано с открытием фабрики в Эсбридже и рабочими-иммигрантами. Мои соболезнования и лучи добра Байеттам.

Имон Пайпер

Должен признаться, я тоже об этом думал, Паулина.

Дебби Лампард

Мой брат много общается с работниками фабрики, он инструктор по технике безопасности. Это хорошие, порядочные и трудолюбивые люди, а не преступники.

Белинда Белл

Думаю, это была кража со взломом, но что-то пошло не так. Мне в дверь стучались два помятых полицейских, хотели узнать, видела ли я что-нибудь. Но когда я спросила, что именно произошло, они уклонились от ответа.

Томми Милехам

Давайте организуем поисковый отряд и выясним, какая сволочь это сделала! Мои собаки его найдут.

Грэм Кейн

А пистолет, с которым ты на аве[2], возьмешь, Томми?

Томми Милехам

Не соблазняй…

Ребекка Файн

Пистолет? Ну что за глупости. Мальчишки и их игрушки.

Китти Флетчер

Девочки тоже любят пистолеты, Ребекка.

Ребекка Файн

Элли Милехам

Это ужасно. Пусть Адриан Купер как офицер полиции прокомментирует ситуацию. Он же тоже в этой группе. Если это взлом, мне хотелось бы знать об этом. Я живу на соседней улице, и у меня дети.

Белинда Белл

Отряд полиции сейчас направился в лес. Я их вижу из окна, они идут на запад.

Эндрю Блейк

Хмммммм, кто же из наших знакомых живет в этой части леса?;-)

Ребекка Файн

Эндрю Блейк, что вы хотите сказать?

Грэм Кейн

Ну хватит, мы все понимаем, что хочет сказать Эндрю… и если я не ошибаюсь, этот пост админ удалит быстрее, чем я напечатаю имя «Райан».

Ребекка Файн

Если вы имеете в виду Райана Дэя, то вы явно лаете не на то дерево. Хватит уже обсуждать это все. Андреа Купер, удалите последние комментарии, пожалуйста!

Грэм Кейн

Это все ваши преДУБеждеиия, Ребекка Файн (зацените шутку!)

Эндрю Блейк

Грэм Кейн, ахаха)

Китти Флетчер

Не могу поверить, что вы способны над этим смеяться, Грэм Кейн и Эндрю Блейк.

Грэм Кейн

Черный юмор. Неплохой способ выпЛЕСнуть эмоции.

Китти Флетчер

Как дипломированный специалист, скажу вам, что ничего подобного. Это лишь способ на время отключить эмоции.

Грэм Кейн

Давно хотел спросить, когда вы успели получить диплом, Китти!

Белинда Белл

Райан вчера приезжал на Нью-Пайн-Роуд. Я видела его машину.

Андреа Купер

Так, внимание! Хотя я и ценю свободу слова, сообщаю, что до конца расследования все подобные комментарии будут ЗАКРЫТЫ!

Глава девятая

Пятница, 19 апреля 2019 года, 10.13

Проснувшись, Мелисса уловила аромат жареного бекона и блинов. Ее голова раскалывалась, как будто она накануне весь вечер пила сидр. В те несколько часов, что ей довелось поспать, ее мучили сны о лесе, о том, как она бежит по нему, продираясь сквозь деревья и, не видя дороги, пытается найти своих детей. Она снова увидела вдалеке старый дуб – та самая сломанная ветка и серебряная туфелька. Подобные кошмары снились ей часто и до этого. Но сегодня все было еще хуже. Случилось что-то страшное, очень страшное, и она никак не могла понять, что именно… Потом в мозг ударило воспоминание о Патрике, лежавшем на полу, и о тайне, которую скрывали ее дети.

– Патрик… – прошептала Мелисса, и ее глаза наполнились слезами.

Она быстро схватила телефон и, промотав несколько сообщений со словами поддержки и несколько оповещений с фейсбука, наконец нашла обещанное известие от Розмари, которая поехала в больницу, как только Мелисса отправилась домой.

Все так же. Надеюсь, ты хорошо отдохнула. Целую.

Мелисса посмотрела на часы. Она отдыхала слишком долго! Внезапное ощущение необходимости поговорить с детьми вырвало ее из постели, несмотря на головную боль. Утром голова прояснилась, и Мелисса уже отчаянно жалела, что скрыла от полиции пропажу ножа.

О чем только она думала?!

Она почистила зубы, натянула ту же одежду, что и вчера, побрызгала подмышки дезодорантом и побежала вниз. Было странно после стольких лет вновь провести ночь в этом доме. Когда-то он был ее убежищем, но теперь здесь было ей неуютно, в отличие от Патрика и детей, которые этот дом любили. Это был первый особняк «Лесной рощи», и его построили здесь двадцать шесть лет назад. Просторная лоджия, крепкие стены из кирпича и дерева, пять больших спален. Огромный участок с лужайками, пастбищными угодьями и даже полоской частного леса. Детям нравилось здесь, они проводили здесь ту ночь, когда Патрик и Мелисса раз в месяц устраивали себе романтический вечер. У всех были ключи от этого дома, здесь их ждали в любое время. Из кухни всегда изумительно пахло волшебными маффинами, которые любил печь Билл, первоклассными блюдами Розмари, непременно с душистой карри. Большой вельветовый диван в гостиной был древним, но он был самым удобным диваном в мире, и по всему дому были развешаны полки, заставленные книгами.

Несмотря на то, что дому было меньше тридцати лет, детям он казался старинным, так они привыкли к своему ультрасовременному коттеджу. Когда он был построен, поселок «Лесная роща» представлял собой одну-единственную улицу и пять больших участков, но за несколько лет проложили новые улицы, которые кругами оплели лес. Ближе всех к этому дому оказались Олд- и Нью-Пайн-роуд.

Девочки сидели на кухонных стульях и пили апельсиновый сок, а Льюис помогал Биллу жарить бекон. Сперва Мелиссе показалось странным, что Билл так спокойно готовит завтрак, как будто вчера ничего и не было, но потом поняла – ради внуков он старается создать ощущение нормальности.

Дети еще не переоделись после сна, их лица были бледными и измученными. В пижамах и ночных рубашках они всегда казались ей более хрупкими, даже Льюис в футболке с хэштегом «#неустал», которую Лилли подарила ему на прошлый день рождения, потому что он, с ранних лет страдавший бессонницей, по ночам был полон энергии.

За окном простирался лес, с дерева взирал одинокий ястреб. Солнечный свет лился на кухню, такой яркий и чуть крапчатый, как это часто бывает в лесу.

Когда мать вошла в кухню, все трое подняли глаза и с беспокойством посмотрели на нее. Очевидно, они ожидали выволочки, и они, черт возьми, были правы! Она посмотрела на Билла. Допросить их сейчас, при свекре, рассказав ему о том, как странно вели себя дети, сказать о пропавшем ноже, о лжи и тайне, тяжелый груз которых Мелисса видела на плечах детей, явно было невозможно. Билл и Розмари, конечно, были настоящими профи по части того, чтобы разделить любую ношу. Но здесь ситуация была неоднозначная. Она уже не была ребенком. Она была матерью, и ее самым главным долгом было все, что связано с детьми. В первую очередь нужно было все выяснить и уже потом принимать решение, кому и что рассказывать. И к тому же следовало помнить, что Патрик был сыном Билла и Розмари, а для них он был важнее всего… может быть, даже важнее собственных внуков. Поэтому Мелисса решила подождать с допросом, пока Билл уйдет.

Она посмотрела на часы. Ирнтересно, когда она сможет поговорить с детьми с глазу на глаз.

Сэнди подбежал к Мелиссе и ткнулся мокрым носом, требуя внимания. Два шоколадных лабрадора Билла и Розмари, послушно сидевшие на дорогих подстилках в кладовке, казались такими ухоженными и лоснящимися, что составляли резкий контраст с Сэнди, золотистая шуба которого до сих пор была в грязи после вчерашней прогулки. Невоспитанный пес пытался схватить кусок бекона со сковородки Билла, но тот быстро отогнал его.

Билл и Розмари разводили лабрадоров на продажу. Знаменитая выставочная линия «Лабрадоры Байеттов» тридцать лет выигрывала всевозможные выставки, включая даже «Крафтс»[3]. За щенка из их помета люди были готовы заплатить больше тысячи фунтов. Ну а Сэнди появился на свет из-за счастливой случайности, когда одна из сук Байеттов, Берта, во время прогулки в лесу сорвалась с поводка и вступила в связь с менее породистым золотистым лабрадором-кобелем. За поводок, увы, держалась тогда Мелисса, и с тех пор родители мужа больше никогда не разрешали выгуливать ей своих бесценных собак. Каждый раз при виде Сэнди на их лицах появлялась особая мина, говорившая все, что они думают о единственном упущении в идеальной родословной. Билл предложил даже сделать Берте аборт, когда выяснил, что ее обрюхатил обычный кобель. Но, к счастью, близнецы имели на дедушку большое влияние, и они убедили его сохранить щенков, а одного забрали себе.

Мелисса подошла к близнецам, по очереди поцеловала их в лоб, крепко обняла и прошептала, что любит их. Потом прижала к себе Грейс. Они немного расслабились, по-видимому, поняв, что она не собирается набрасываться на них с расспросами, куда делся нож… Но так будет до поры до времени.

– Как себя чувствовал Патрик, когда вы ушли? – спросила Мелисса Билла.

– Все так же, – ответил он со вздохом.

– Мы ведь навестим его, как будем готовы, правда, ребята? – поинтересовалась Мелисса, глядя им в лица и пытаясь уловить в их выражении намек на то, свидетелями чего они были вчера.

Дети ерзали на стульях, не глядя ей в глаза, и внутри у Мелиссы словно что-то оборвалось. Неужели они не хотят видеть своего раненого отца?

Билл нахмурился, тоже обвел их взглядом, потом глубоко вздохнул и указал на свободный стул рядом с Грейс.

– Сперва завтрак Байеттов, – провозгласил он.

Этот знаменитый завтрак тоже был частью семейных традиций. Каждое утро после романтического вечера Патрика и Мелиссы Билл, Патрик и Льюис готовили что-нибудь жареное. Три поколения мужчин семьи Байеттов были очень близки. Каждое воскресенье они вместе играли в футбол в местном парке. У них даже шутки были понятны только им одним. Они были похожи и внешне – все трое высокие, стройные, с карими глазами. Льюис обожал дедушку и с трепетом относился ко всему, что было связано с его военным прошлым, а за приготовлением завтрака всегда приставал к нему с расспросами. Иногда подключалась Грейс, жаждавшая кровавых подробностей, а Лилли в таких случаях корчила гримасы отвращения.

Но теперь такого оживленного разговора не получалось. Все устало молчали, пока готовился завтрак, который, возможно, никто из них не смог бы даже съесть.

Мелисса заметила, что на Лилли мешковатая футболка с фото из мюзикла «Злая», который ставили прошлым летом.

– Господи, я и не спросила! – воскликнула она. – Ты получила роль в «Звуках музыки»?

Помедлив немного, Лилли кивнула:

– Угу.

– Это же просто чудесные новости! – обрадовался Билл. – Я знал, что так и будет! Наша прекрасная, талантливая Лилли, идеальное сочетание генов Байеттов.

Он так бурно жестикулировал лопаткой, что жир разлетался по всей кухне.

– Твой папа будет тобой гордиться.

Мелисса изо всех сил постаралась не обращать внимания на фразу насчет генов Байеттов. В конце концов, она к такому уже привыкла. Наклонившись к дочери, она крепко пожала ей руку.

– Да, папа будет гордиться, – повторила она.

Но Лилли напряглась и отдернула руку. Мелисса нахмурилась.

Да что происходит с ее детьми?

Когда завтрак был приготовлен, все в молчании принялись есть. Билл, раньше с жадностью уничтожавший все, что лежало в тарелке, теперь еле-еле ковырялся в ней вилкой.

– Думаю, вам стоит пойти поспать, Билл, – сказала Мелисса, которой не терпелось все выяснить. – Отдохните пару часиков, пока я приберусь тут. Если будут новости, разбужу.

Билл ничего не ответил, и Мелисса забеспокоилась, что он не захочет спать. Но в конце концов он заявил, со вздохом отложив вилку:

– Ну, может быть, пару часиков отдохнуть и впрямь не помешает.

Он поднялся, поцеловал внуков в макушки, помахал рукой Мелиссе и побрел в спальню наверху. Дождавшись, когда щелкнет задвижка на двери, Мелисса решительно повернулась к детям.

– Я знаю, что нож был и пропал.

Она хотела увидеть реакцию детей, но те лишь молча смотрели в стол, не издавая ни звука.

– Он лежал вот здесь, на полу в кухне, – продолжала она, – а потом пропал.

Мелисса наклонилась вперед, чувствуя, как колотится ее сердце:

– Его взял кто-то из вас?

Они не отрывали глаз от поверхности стола, и Мелисса обвела их изумленным взглядом:

– Дети, это серьезно. Очень серьезно.

– Мы знаем, мам, – сказал Льюис, взглянув на нее из-под темной челки.

– Тогда расскажите мне, что, черт возьми, здесь произошло, – рявкнула Мелисса, не в силах понять, почему они молчат как рыбы.

– Мы же тебе сказали, – пробормотал Льюис, – мы нашли его уже так.

– Я спрашиваю не об этом, а о ноже!

Льюис моргнул, пожал плечами:

– Не знаю.

Но он знал. Она видела, что он знал!

Мелисса подпрыгнула на месте:

– Не знаешь? Не знаешь?! Ваш отец в больнице борется за жизнь, а вы спрятали чертов нож, которым его пырнули. Это точно были вы, потому что как еще он исчез бы?

Трое детей переглянулись, но ничего не ответили.

– Господи Иисусе, – воскликнула Мелисса, – да что происходит? Почему вы не можете мне сказать? Я ваша мать, вы должны сказать мне!

– Успокойся, мам, – прошептала Лилли.

– Я не собираюсь успокаиваться. Скажите мне немедленно. Прямо сейчас.

Но нет. Ответом была лишь твердая, непробиваемая стена тишины.

– Ну ладно, – голос Мелиссы дрожал от гнева, она потянулась за телефоном. – Я хотела дать вам шанс рассказать мне по-хорошему, но, видимо, придется сообщить полиции о пропаже ножа.

– Мы его спрятали! – закричала Грейс, не выдержав.

– Грейс! – воскликнул Льюис и осуждающе посмотрел на младшую сестру.

– Нет, Льюис! – прикрикнула Мелисса на сына. – Дай ей сказать.

Отложив в сторону телефон, она сжала руку дочери.

– Расскажи маме, что случилось, милая, – попросила она как можно мягче. Грейс явно хотела что-то ответить, но лишь покачала головой и ее плечи безвольно поникли.

– Не могу.

У Мелиссы отвисла челюсть. Она переключила внимание на старшую дочь.

– Лилли, а тебе есть что сказать?

Лилли поерзала на стуле, но не проронила ни звука.

– Но это же бред! – воскликнула Мелисса, вскидывая руки вверх. Грейс вздрогнула, и Мелисса облегченно вздохнула. Может быть, она и впрямь давит на них слишком сильно, но это в самом деле был бред. Как они могут скрывать от нее нечто настолько серьезное?

– Смотрите, – сказала она, пытаясь успокоиться, – вы трое для меня – на первом месте. Это вы знаете, верно? Я хочу для вас всего самого лучшего, и папа тоже. И сейчас лучше всего, скажу я вам, если вы мне расскажете, что происходит. Я не буду вас ругать. Не сообщу в полицию, если вы не хотите. Вы расскажете мне правду, и я вас выслушаю.

Она ждала, что кто-то из них ей ответит, но так ничего и не услышала.

– Вы прикрываете того, кто это сделал? – с тревогой в голосе спросила Мелисса. – Мы его знаем?

– Мы защищаем друг друга, – прошептала Грейс.

Мелисса замерла.

– Что значит – защищаете друг друга? – спросила она. – От кого?

Они испуганно переглянулись.

Внутренний голос Мелиссы закричал ей: «Это сделал кто-то из детей.» Она схватилась за край стола с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Ей показалось, что съеденный завтрак вот-вот отправится обратно.

Поднявшись, она принялась шагами мерить комнату. Вновь села за стол, положила на него руки ладонями вниз, посмотрела на детей.

– Это был несчастный случай? Глупый, нелепый несчастный случай? Если так, я пойму. Мне просто надо знать.

Но они молчали. Это было умышленное молчание, запланированное. Она видела по их глазам – они договорились не произносить ни слова.

– Это серьезно, ребят. По-настоящему серьезно, – вновь сказала она. – Вам придется сказать мне, что произошло. Вы поссорились? Кто-то вышел из себя?

Даже когда Мелисса озвучила эту мысль, она показалась ей недоступной пониманию. Конечно, у них были разногласия, как и в любой другой семье. Но чтобы ссора, настолько серьезная, что кого-то ударили ножом?!

Нет. Нет, нет и нет.

– Это глупо, – заявил Льюис и встал из-за стола. – Мы тебе ничего не скажем, мам, мы просто не скажем.

Ее челюсть вновь отвисла. Невероятно! Она схватила сына за руку и с силой развернула к себе.

– Как ты смеешь такое говорить? Вы мне расскажете! А если нет, я иду в полицию.

Карие глаза Льюиса наполнились слезами.

– Пожалуйста, не надо, мам, – прошептал он жалобно.

– Почему?!

Но тут раздался звонок в дверь и сразу же вслед за ним нетерпеливый стук. У Мелиссы вырвался стон.

– Ладно, сидите тут, никуда не уходите. Через минуту продолжим разговор.

Мелисса открыла дверь и увидела Джекки Шиллингфорд с большой корзиной в руках. За спиной Джекки стоял ее муж Росс. Они жили по соседству с Розмари и Биллом и тоже были одними из первых жителей «Лесной рощи». Переехав к Байеттам, Мелисса довольно близко познакомилась с ними, особенно с Джекки, которая, как и она, боролась за защиту окружающей среды. На прошлой неделе они вместе даже участвовали в марше против глобального потепления в Лондоне.

– Надеюсь, ты не возражаешь, – сказал Росс, снимая кепку. – Мы просто увидели твою машину на парковке и…

Мелисса натянуто улыбнулась, ни на миг не забывая о том, что у нее за спиной дети.

– Да все нормально. Спасибо, что вчера присмотрели за детьми…

Улыбка сползла с ее лица, и к глазам подступили слезы.

– Ох, милая! – проговорила Джекки, прижимая Мелиссу к себе. Она промурлыкала почти в ухо. – Мы пришли тебя поддержать. То, что случилось, просто ужасно.

С этими словами она повела Мелиссу на кухню. Дети застыли, увидев, что мама, секунду назад прекрасно владевшая собой, теперь плачет.

– Что-то с папой? – прошептала Лилли, побледнев.

– Нет, Лилли, – поспешно сказала Джекки. – Прости, если напугали. Мы просто хотим вас немного поддержать. Тут домашние брауни.

Она указала на корзину.

– Ух ты, здорово, – отетила Лилли, беря корзину. Она тут же стала снимать пленку, чтобы заглянуть внутрь.

– Возьми побольше, милая, – сказала Джекки. – Мы так рады, что ты получила главную роль в «Звуках музыки». Твоя бабушка очень тобой гордится.

Лилли, казалось, была смущена, что было весьма странно. Обычно она любила выслушивать похвалы, особенно от бабушки с дедушкой.

– Так приятно видеть что-то светлое среди всего этого мрака, правда, Мелисса?

– Да, – ответила Мелисса, гладя дочь по волосам.

– Как вы сегодня себя чувствуете? – спросил Росс, сочувственно глядя на детей. Лилли скорчила гримасу, а Грейс пожала плечами.

– Не очень, – признался Льюис.

Джекки крепко обняла всех троих по очереди, и Грейс от этого стало явно не по себе – она не любила обниматься ни с кем, кроме родителей. Лилли было тоже неловко, но это скорее потому, что она не успела накраситься и причесаться. А вот Льюис обожал обниматься, нимало не смущаясь этим, в отличие от большинства мальчишек его возраста. Патрик так его и называл: «Наш великий обнимальщик». Возможно, Льюис был таким в силу повышенной физической активности. На футбольном поле он разделывал врагов под орех, семью и друзей любил душить в объятиях. Он с самых ранних лет был активным. Первым начал перекатываться с боку на бок – раньше, чем Лилли и Грейс, первым начал ползать и ходить – раньше, чем все его ровесники.

С первым сыном Мелиссы и Патрика, Джоелом, все было совсем иначе. Первый диагноз, который ему поставили – мышечная слабость. Он долго не мог научиться ходить, а когда ему наконец это удалось, он постоянно падал. Патрик, казалось, не обращал на это внимания. В первые месяцы жизни Джоела он без умолку восхищался тем, какой его сын красивый, какой умный. «Посмотри, ему всего три месяца, а он уже умеет держать голову!» Билл и Розмари тоже слишком уж, на ее взгляд, гордились своим первым внуком, продолжением «идеальной родословной Байеттов», чтобы заметить признаки, которые Мелисса видела слишком явно. Когда Джоелу было два года, она наконец решилась на консультацию, и анализы крови подтвердили, что у него мышечная дистрофия Дюшенна – серьезное заболевание, к которому склонны только мальчики. Когда врач стал объяснять, что болезнь может быть вызвана нарушением генетического кода одного из родителей, Патрик вышел из кабинета, не в силах это слышать.

Поэтому Мелисса одна выслушала слова врача о том, что болезнь Джоела с годами будет прогрессировать, и он в любом случае окажется в инвалидной коляске. Ему необходимы будут регулярные консультации специалистов и физиотерапевтов, продолжал врач. Будет нелегко, но многие мальчики с такой же, как и у Джоела, болезнью благодаря развитию медицины доживают до взрослых лет – в среднем до двадцати шести. Мелисса держалась, чтобы не расплакаться. Она могла пережить необходимость инвалидной коляски, консультации, ежедневные массажи, дни, расписанные по часам. В конце концов, многие жители поселка могли помочь ей справиться с бедой. Но при мысли о том, что ее сын погибнет раньше нее, совсем молодой, пол уходил у нее из-под ног. Патрик вернулся как раз вовремя, и она рухнула ему на руки…

«Мы это выдержим», – сказал он. И они выдержали. Мелисса посвятила всю себя заботе о сыне, оставив работу регистратора в местном бизнес-центре.

Она посмотрела на детей. Если она пережила такое, то сможет пережить и все, что происходит теперь, особенно если рядом будут такие люди, как Джекки и Росс. Но если бы только дети рассказали ей, что случилось!

Высвободившись из объятий Льюиса, Джекки повернула кран.

– Ничего тут не трогайте, мы сами все за вас сделаем. Идите одевайтесь, а мы пока помоем посуду.

Дети даже подпрыгнули от неожиданности и помчались наверх, явно радуясь возможности уйти от разговора с матерью.

– Мы все в шоке, – сказала Джекки, оттирая кастрюлю и глядя на Мелиссу через плечо. – Сколько лет тут живу, и ничего подобного не случалось, ничего.

Росс сел напротив Мелиссы и покачал головой:

– Не могу не думать, что это как-то связано с открытием новой фабрики в Эсбридже.

Джекки закатила глаза.

– Да я просто предположил! – возмутился Росс. – Я ничего не имею против иммигрантов, и ты это знаешь, милая. Я просто к тому, что пока этой фабрики не было, не было и таких проблем.

Мелисса молчала и обкусывала брауни, хотя у нее совсем не было аппетита. Вот что думают люди! В самом деле, открытие фабрики не всем пришлось по душе, и она заметила, что в маленьких магазинчиках «Лесной рощи» стало больше покупателей, говоривших с акцентом. Но ей казалось, в этом нет ничего страшного.

Мелисса посмотрела на потолок, прислушалась, как одеваются дети. Едва ли они бы стали прикрывать незнакомца.

– Я собираюсь начать расследование, – сказал Росс. – Уверен, жители «Лесной рощи» будут только рады помочь.

– Не знаю, Росс, – ответила Мелисса. – В любом случае без полиции не обойтись.

– Толку от нее как от козла молока, – сказал Росс с отвращением.

– А что она должны была сделать, Росс? – спросила Джекки. – Мы видели, что полиция сюда приехала. Прошло меньше суток, не забывай!

– Они хуже нас знают «Лесную рощу», – заметил Росс, доставая из кармана телефон. – Если мы хотим что-то сделать, мы должны сделать это сами. Я позвоню Томми Милехаму, пусть собирает команду.

Командой называлась тесная компания старожилов «Лесной рощи» – пять семей, за двадцать шесть лет сплотившихся в одну. Вместе они воспитывали детей, вместе проводили почти все выходные, вместе ездили отдыхать. Именно эта команда много лет назад помогла Мелиссе и ее матери.

– Мне кажется, что лучше оставить эту работу полиции, – сказала Мелисса, ощущая, как в ней разгорается паника. Обычно она была за то, чтобы к улаживанию беспорядков привлекать как можно больше людей. Например, когда обворовали один садовый участок. Билл и Росс дежурили тогда на участке всю ночь и все-таки выявили нарушителя – жителя соседнего города, который хотел повысить свои шансы на победу в областном конкурсе земельных участков. Как его наказали? Запретили навечно появляться в нашей деревне и даже выставили из паба «Наш край», когда он в прошлом году зашел туда с внуками. Вот что значило наказание для жителей «Лесной рощи» – изгнание, остракизм. Это внушало страх.

Но теперь Мелиссе совсем не хотелось, чтобы весь поселок пришел ей на помощь – во всяком случае, пока она сама не выяснит, что произошло.

– Мелисса права, – сказала Джекки. – Не будь таким воинственным, Росс.

– Ладно, как скажешь, – вздохнул Росс, убирая телефон обратно. Мелисса облегченно выдохнула.

– Ты, наверное, очень переживаешь за детей, – заметила Джекки, выдергивая затычку из раковины и надвигая на нос очки в красной оправе.

– Любая мать переживала бы, если бы ее дети увидели отца в таком состоянии, особенно маленькая Грейс. Конечно, они были в шоке, – ответила Мелисса.

– А ты? Это так ужасно – беспокоиться о муже, беспокоиться о детях… – сочуственно проговорила Джекки.

Мелисса в ответ лишь кивнула. Джекки всегда удавалось видеть самую суть.

– Да. Я не знаю, как помочь им выговориться. Они все держат в себе, – сказала Мелисса.

– Это к добру не приводит, – заметил Росс.

– Но такое бывает, – сказала Джекки. – Когда нашему Райли было семь, у него на глазах машина сбила собаку. Может, ты помнишь эту историю, Мелисса? Ты уже жила здесь.

– Да, это было ужасно.

– Райли за целую неделю не сказал ни слова, – сказала Джекки. – Я даже хотела отвести его к Китти Флетчер.

Китти Флетчер была местным психотерапевтом. Ее книга «Воспитание детей по методике Китти Флетчер» для матерей «Лесной рощи» стала чем-то вроде Библии. Суть этой методики заключалась в том, что нужно оградить детей от любых экранов и как можно больше уделять внимания занятиям на свежем воздухе.

Этот блестящий экран планшета, телевизора или телефона, как раскрытый рот дементора из книг о Гарри Поттере, высасывает детские души, утверждала Китти, выступая перед жителями «Лесной рощи» с презентацией своей книги. В этот самый момент Лилли делала селфи для аккаунта в Инстаграме, который Мелисса разрешила ей завести на свое тринадцатилетие. Мелисса не сомневалась, что в этот момент Китти буравила ее вглядом, и, как ни старалась, она не могла победить охватившего ее чувства вины. Патрик вечно ныл, что надо бы сократить время, которое дети проводят с гаджетами… но он гораздо меньше занимался детьми, чем она.

Одно время Мелисса водила детей в «Мир лесного волшебства», организованный Китти. Этот большой игровой комплекс за визит-центром располагал всем, чтобы на несколько часов занять любого ребенка от одного месяца до шестнадцати лет. Кроме привычных «муравейников» и деревянного инвентаря, здесь имелись домики, где тинейджеры могли спрятаться от взрослых и пообщаться, и «книжные деревья» с удобными скамейками, которые так обожала Грейс. Поначалу здесь близнецам нравилось, но блеск новизны вскоре сошел, и Мелисса вновь стала более уступчивой в плане гаджетов.

Может быть, имело смысл показать детей Китти?

Может быть, она смогла бы выяснить, что с ними случилось?

– В случае Патрика нужен врач, а не ветеринар, Джекки, – сердито буркнул Росс. – Мелиссе не нужен такой специалист, как Китти, которая ставит нужные диагнозы всем, кто платит деньги. Все, что нужно ребятам, это побольше общения с семьей и друзьями, а не чужие люди, которые суют нос в их личную жизнь.

– Китти – хороший специалист, Росс, – со вздохом сказала Джекки. – И вообще я только хотела сказать, что нельзя все держать в себе.

– Само собой, – согласилась Мелисса, глядя в потолок. Но разве она сама не поступила точно так же? Ведь она не рассказала ни полиции… ни кому-либо еще! Она тоже все держит в себе. Но что сказали бы Джекки и Росс, если бы она выложила им все как есть. Может быть, кто-то из ее детей пырнул ножом родного отца – ведь нельзя было исключать такой вариант. К черту иммигрантов, переживать нужно из-за детей, живущих в соседнем доме! А чтобы увидеть, что бывает с проблемными детьми, достаточно вспомнить Джейкоба Симмса, чья многообещающая футбольная карьера оборвалась по щелчку пальцев.

Она вспомнила его лицо. Оно было все в синяках, когда он год назад только-только вернулся из детской исправительной колонии. Мелесса живо представила на его месте собственных детей и вздрогнула, в ужасе обвив себя руками.

Глава десятая

Пятница, 19 апреля 2019 года, 10.54

– Всем доброе утро, – позвал голос из коридора. Розмари закрыла за собой дверь, вошла на кухню и Джекки стремительно обняла ее.

– Милая ты моя, как же тебе тяжело!

– Есть новости? – спросила Мелисса.

– Никаких, – ответила Розмари и зевнула. – Его будут мыть, так что я решила прийти попозже. Надо же дать бедному мальчику немного личного пространства?

Мелисса глубоко вдохнула, пытаясь осознать, что ее сильного, красивого Патрика теперь моют чужие люди.

Росс поднялся:

– Мы тут вам принесли… Джекки испекла свои знаменитые брауни, – сказал он, указывая на корзину. Потом подошел к Розмари, обнял ее. – Мы всегда готовы вам помочь. Если вам что-нибудь нужно…

– Что угодно! – добавила Джекки. – Просто дайте знать. И ты тоже, Мелисса.

Помахав всем на прощание, Джекки и Росс ушли.

– Дети наверху? – спросила Розмари Мелиссу.

– Да, одеваются, а Билл спит.

– Хорошо. Пойду посмотрю, как они там. Мне нужны их обнимашки.

Мелисса замерла. Она хотела уже собираться в больницу, но ей надо было продолжить разговор с детьми. Теперь, в присутствии Розмари, это не представлялось возможным.

Ладно, решила она, поговорю с ними по дороге в больницу. Перспектива увидеть папу на больничной койке, с торчащими из его тела трубками, поможет вывести их на чистую воду.

Сэнди подбежал к Мелиссе и ткнулся ей в руку. Мелисса посмотрела на лес за окном, и ей вдруг отчаянно захотелось выйти из дома. Деревья всегда помогали ей прояснить мысли, а сейчас ей это просто необходимо было сделать, прежде чем вновь приняться за детей.

– Побудете тут двадцать минут, пока я выведу Сэнди на прогулку, хорошо? – спросила она Розмари.

Пожилая женщина нахмурила брови:

– А если тот, кто ранил Патрика, разгуливает сейчас поблизости?

– Я буду осторожна, и у меня есть охранник, – ответила Мелисса, указывая на Сэнди, прыгавшего вокруг нее с поводком в зубах.

– Ладно. Но не уходи далеко. Ты знаешь, как легко в таком состоянии заблудиться в лесу.

Розмари была права. Многим людям случалось потеряться в чаще леса. Даже местные жители порой, выйдя не на ту тропу, не могли найти дорогу назад.

– Я знаю этот лес как свои пять пальцев, не забывайте, – сказала Мелисса, натягивая резиновые сапоги. Розмари сморщила нос, как всегда, когда ей напоминали о происхождении Мелиссы.

– Можете проверить, собрались ли дети, готовы ли ехать со мной в больницу?

– Не думаю, что это хорошая идея, Мелисса, – заметила Розмари. – Видеть такое тяжело.

– Но он – их отец.

Две женщины пристально посмотрели друг другу в глаза. С тех пор как Мелисса вышла замуж за Патрика, между ней и свекровью шла молчаливая борьба, особенно во всем, что касалось внуков Розмари – бесценных юных Байеттов.

Мелисса вздохнула. Ей не хотелось думать о Розмари плохо, тем более что она действительно была хорошей женщиной, и это ее сын лежал в больнице. Мелисса накрыла ладонью руку Розмари.

– Вы правы, – сказала она. – Вернусь, сама посмотрю, готовы они или нет.

Розмари улыбнулась. Взяв Сэнди за поводок, Мелисса вышла из дома.

– Да, кстати, борщевик опять разросся! – крикнула ей вслед Розмари. – Он ядовитый, так что держи Сэнди от него подальше, ладно? Ходи по проверенным тропам!

– Хорошо! – крикнула Мелисса и захлопнула дверь. Оказавшись на улице, она постояла, глубоко дыша. Вне дома ей сразу же стало легче. Солнце позднего утра, такое ярко-желтое, расчерчивало диагональными линиями «дикую лужайку» в саду Розмари. Это был один из совместных проектов Розмари и Джекки. Именно они вдохновили жителей поселка разрешить расти любой траве, в том числе красивым сорнякам, чтобы сады наполнились дикой жизнью. Мелисса тоже вырастила такую лужайку и даже помогла Джекки написать несколько листовок в их защиту и разложить по почтовым ящикам. Как следствие, сады «Лесной рощи» стали выглядеть довольно диковато, но при этом красиво. Мягкие белые лепестки ясколки скученной и жизнерадостно-желтые ползучие лютики были просто очаровательны. Кому-то эта идея не понравилась – например, Андреа, которая прошлым летом много жаловалась на это в группе фейсбука. Но ее быстро заткнули те, кто был без ума от запаха цветов и от того, что их аромат притягивал маленьких диких животных, например, ежиков и лисиц, ищущих, где выспаться.

Пройдя лужайку, Мелисса направилась в лес. Сэнди рвался вперед, перепрыгивая коряги и бревна, чуя запахи оленей и белок. Сначала Мелисса шла по широкой тропе, окликая каждый раз Сэнди, когда он с нее сворачивал. В детстве же она избегала исхоженных троп, отправлялась в самые темные, самые дальние уголки леса вместе с Райаном. И сейчас она не удержалась, сошла с тропы. Мелисса хотела ощутить под ногами плотную, будто стеганую, лесную подстилку.

Пробегавший вдалеке толстый рыжий лис обвел Мелиссу внимательным взглядом, прежде чем скрыться из вида в ложбине лесного ручья. Ей хотелось думать, что это один из тех лисят, которых она вынянчила пять лет назад, найдя одним холодным весенним утром их у дороги рядом с погибшей матерью. Дни и ночи напролет она кормила их и опекала, вспомнив все, чему сама научилась от матери, живя в лесу. Потом она выпустила лисят на волю, и дети восхищенно смотрели, как их маленькие друзья рванули в подлесок. Новости быстро разлетелись, и теперь, если кто-то находил раненого или осиротевшего лисенка или ежа, Мелиссу сразу же вызывали на помощь, потому что до местного ветцентра было больше часа езды. Она не всегда могла помочь, особенно теперь, когда работала полный день, но всегда старалась сделать все возможное.

Вот почему ей так нравилось гулять по утрам – было больше возможностей увидеть диких животных, особенно оленей. Иногда, если ей везло, она встречала сразу несколько, а один раз целый выводок забрел на задний двор дома Розмари и Билла, чтобы поваляться там в лучах полуденного солнца.

Наконец Мелисса добралась до того места, куда хотела прийти – до маленькой полянки в самом сердце леса, где рос древний, как этот лес, дуб. Правда, его уже поддерживали несколько металлических прутьев, но было уже ясно, что ему, посеревшему от времни и местами загнивающему, осталось недолго. Две деревянные скамейки возле дуба были совсем как новые – их вырезал из дерева Райан, он же придумал их странный дизайн. На спинках были искусно вырезаны инициалы: РК.

Руби Куэйл. Мать Мелиссы.

Мелисса подошла к дереву, поднырнула под густую крону, чтобы добраться до ствола, и прижала руку к коре, ощущая мягкой кожей пальцев всю ее грубость. Закрыв глаза, она вдыхала и выдыхала, ловя ритм в покачивании ветвей, как учила ее когда-то мать. В детстве Мелисса часто слышала от нее сказания народа Сенои, жившего в Малайзии и верившего, что у каждого человека есть свое особенное дерево, с которым он духовно связан. Эта связь может продолжаться на протяжении многих поколений, рассказывала ей мать, если из корней старых деревьев вырастают новые. Она брала маленькую ручку Мелиссы и прижимала ее к коре старого дуба.

– Это наше дерево, – говорила она. – Мы принадлежим ему, а оно – нам.

Больше всего мама любила говорить о целебной силе леса, о том, как он лечит болезни души и тела. Она собирала растения и готовила отвары. Она даже продавала их людям, с которыми встречалась на работе в аптеке Эсбриджа. Но отцу Мелиссы не нравилось ее увлечение – он говорил, что все это чушь и суеверия, и если она не прекратит, люди решат, что она ведьма. Так что она перестала открываться людям и делилась своими тайнами только с Мелиссой.

Но теперь дерево, столь полюбившееся ее матери, рядом с которым она и погибла, тоже неуклонно шло к гибели. Может быть, это было даже к лучшему. Возможно, оно вобрало в себя слишком много негативной энергии. Вот почему Мелисса согласилась на предложение Патрика срубить старый дуб, чтобы расчистить место для медицинского центра. Райан был против этой идеи – ему казалось, что дерево еще поживет. Но все видели, что дни его сочтены, и потом, эта земля принадлежала Мелиссе. Она была поражена, узнав из письма адвоката, что отец после смерти матери переписал на дочь и землю, и маленький коттедж на этой земле. Сам он куда-то переехал вскоре после того, как Мелисса и ее мать ушли от него, но приезжать к себе им запретил. По-видимому, узнав о смерти жены, он смягчил свой нрав. В любом случае, Мелисса с тех пор ничего больше не слышала об отце и даже не знала, где он. Она редко посещала коттедж, где провела детство – слишком уж много было связано с ним мрачных воспоминаний. Когда она достаточно повзрослела, чтобы задуматься о продаже коттеджа, дом пришел в такой упадок, что никто не хотел его покупать. В конце концов его снесли после того, как одну из стен свалило сильным порывом ветра. Если бы они срубили и старое дерево, то эту полоску земли можно было бы «отдать на пользу общества», как не раз говорил Патрик. Это также давало Мелиссе возможность оправдать все, что случилось с этим деревом и землей.

Медицинский центр был одним из предвыборных обещаний Патрика – ему требовалось собрать десять подписей, чтобы стать членом совета. Мелисса с горечью осознавала, что послезавтра они с Патриком и девочками должны были прийти сюда и окончательно определиться с планом постройки центра. Теперь ничего этого не будет. Патрик очень расстроился бы, узнай он об этом.

Он долго сомневался, нужен ли ему этот пост – ведь он и без того много работал в своей маркетинговой компании и к тому же был волонтером в лесном центре. Но, увидев, как загорелись его глаза, когда он узнал, что собрал-таки эти десять подписей – да что там, он собрал втрое больше! – Мелисса поняла, что он поступил правильно. Оставалось только приспособиться к новому графику, вычленить как можно больше «окон» из плотного графика Патрика. Если он и придет в себя до выборов, подумала Мелисса, его, скорее всего, от них отстранят ввиду тяжелого состояния. После всей этой проделанной работы… Как же он, бедный, воспримет этот удар?

Глаза Мелиссы наполнились слезами. Бедный, любимый…

Она села на скамейку и, прижавшись головой к стволу дуба, закрыла глаза.

– Что мне делать, мама? – прошептала она, представив, что мать стоит рядом, что ее золотистые волосы длиной до пояса развеваются на ветру. – Как мне вытянуть правду из твоих внуков? Это так на них не похоже. У них, конечно, есть свои маленькие тайны, но эта – огромная! Как ты думаешь, – спросила она уже громче, – мог один из них сделать это? Я знаю, что это безумие, но…

Мелисса глубоко вздохнула, не в силах поверить, что на самом деле произнесла эту мысль вслух. Но какое еще могло быть объяснение? И был ли какой-то намек, какая-то неясная догадка, что это не дети так поступили?

Она запустила пальцы в свои светлые волосы. Не считая нескольких скандалов Льюиса, связанных со школой, ее дети были очень уравновешенными. Но с другой стороны, близнецам пришлось столкнуться со смертью брата… Вдруг это, пережитое в очень юном возрасте, могла на них так повлиять?

За спиной хрустнули ветки. Она открыла глаза и увидела, что к ней приближается Райан, за которым бежит его терьер. В последнее время она нечасто видела Райана, лишь пару раз на соседних участках, когда его просили заняться деревом, нависающим над садом.

В «Лесной роще» он явно был нужным человеком. В лесной жизни было много плюсов, но и трудностей хватало. Надо было постоянно осматривать деревья, чтобы удостовериться, что они не свалятся внезапно, причинив жителям ущерб. Надо было отправлять через текстовую службу СМС оповещения о предстоящих погодных катаклизмах – например, о шквалистом ветре, который может быть опасен. С дикими животными, от мышей до лис, также могли возникнуть неприятности, и Райан с этими неприятностями справлялся. Возможно, он был не так общителен, как другие жители «Лесной рощи», поскольку жил он в самой гуще леса и никогда не посещал массовых мероприятий. Однако он был важным членом общества в этом поселке.

Мелисса не упустила возможности как следует рассмотреть его, прежде чем он ее заметил. На нем была привычная униформа – черные брюки карго, зеленая футболка с логотипом лесного хозяйства, не скрывавшая мускулистые, покрытые шрамами руки. Его светлые волосы сильно отросли с тех пор, как Мелисса видела его в последний раз, и теперь его пряди ниспадали на плечи.

Увидев ее, он замедлил шаг. Мелисса села и вытерла слезы. Он подошел к ней, и его одноглазая собака вприпрыжку подбежала к хозяину.

– Все в порядке? – спросил он. Его яркие голубые глаза были полны сочувствия.

– Не совсем, – призналась она.

Райан указал пальцем на дорогу за своим плечом:

– Хочешь побыть одна?

Мелисса отрицательно покачала головой:

– Побудь со мной, если хочешь. Я не против компании.

Из-за деревьев выбежал Сэнди, напрыгивая на Райана. Его собака низко зарычала.

– Твой Сэнди, как всегда, сама воспитанность, – заметил Райан, сев на корточки и гладя лабрадора. Он поднял взгляд на Мелиссу.

– Ты как, держишься?

– Да так себе.

– Как дети?

Мелисса опустила глаза, принялась выковыривать крошечные кусочки коры, застрявшие под ногтями.

– Тоже так себе, – ответила она наконец.

Она вновь подняла взгляд и увидела, что он не сводит с нее своего взгляда. Неужели он видит мои секреты и тайны, подумала она. Похоже, что он каким-то образом чувствовал, о чем она думает. Или, может быть, он просто с годами сблизился с ней. В детстве, когда они жили в лесу, они были очень близки. Первым сюда привезли Райана. До этого они жили в захудалом городишке в тысяче миль отсюда, но когда его отцу предложили работу лесничего, они перебрались сюда. Мать Райана умерла при родах, и отец постарался спрятать свое горе подальше в лесу… и утопить в алкоголе. Он позволял Райану носиться по всему лесу, и, хотя мальчик был накормлен и имел крышу над головой, никто не занимался его воспитанием, особенно когда у его отца начались запои.

Они жили тут совсем одни, пока три года спустя сюда не приехала Мелисса со своими родителями. Ее отец лишился работы водителя грузовика и больше не мог выплачивать ипотеку за дом в Эсбридже. Он нашел ветхий домик в нескольких минутах ходьбы от жилища Райана и купил этот домик на аукционе.

Увидев этот дом в первый раз, Мелисса пришла в абсолютный восторг. Ей нравились граффити на стенах, большая дыра в полу на верхнем этаже. Родители поначалу тоже подошли к этим странностям дома с энтузиазмом. Отец строил великие планы по превращению старой хижины в лучший в мире коттедж в лесу, а мать наконец оказалась среди дикой природы, с которой чувствовала такую сильную духовную связь. Она выросла недалеко от Нью-Фореста[4], и ее часто водили туда родители, идеологи нью-эйджа[5]. Потом она встретила отца Мелиссы и переехала вместе с ним в Эсбридж, но городская жизнь душила ее, и лишь лес – успокаивал. Однако месяцы шли чередой, строить коттедж становилось все труднее, и их мечта была все отдаленнее. Все чаще были вспышки гнева со стороны отца Мелиссы.

Так что однажды в разгар родительской ссоры Мелисса сбежала в лес, надеясь увидеть оленей и кроликов, но встретила там грязного мальчика ее возраста, который упражнялся в кунг-фу на поваленном дереве. Его лицо было грязным, волосы длинными, а грудь обнаженной. Мелисса решила, что в жизни не видела ничего более удивительного. Они стали настоящими друзьями, а потом сдружились и их отцы, когда родители Мелиссы пошли ее разыскивать. Годы шли, и жизнь обоих семейств становилась все труднее. Но дети находили покой в компании друг друга, пока Мелиссе не пришлось покинуть лес в год, когда ей исполнилось пятнадцать лет. Это было спустя год после ее первой встречи с Патриком.

Мелисса вновь возвратилась мыслями в этот день. Родители, как обычно, ссорились, но тот скандал зашел далеко, слишком далеко. В глазах отца появился нехороший блеск, которого она никогда раньше не видела. Он стащил Мелиссу по лестнице и ударил ее на глазах у матери со словами: «Посмотри на этот бардак, посмотри!», имея в виду последствия совместных занятий выпечкой с матерью.

В глазах матери блеснула сталь, мать повернулась к Мелиссе:

– Беги и быстро!

И Мелисса побежала. Мать всегда говорила ей: «Чтобы спрятаться, нет места лучше, чем полый ствол старого дуба.» Как будто всю жизнь готовила ее к этому моменту! Мелисса добежала до дуба и спряталась в нем. Ей казалось, она провела там несколько часов, но прошло всего двадцать минут, прежде чем ее нашла Розмари и забрала к себе домой. Потом выяснилось, что мать Мелиссы сумела спрятаться в ванной и позвонить Биллу, единственному человеку, которому доверяла здесь. Они сблизились в прошлом году, когда она снабжала его лечебными травами.

Мелисса волновалась за маму, но ей все же удалось успокоиться в теплой обстановке дома Розмари и Билла, чему помог сладкий вкус горячего шоколада, приготовленного для нее Розмари. Приятно было видеть Патрика в пижаме, стоявшего на лестнице. Потом собрались подруги Розмари – Джекки Шиллингфорд, Дебби, жена Томми Милехама Меган. Мужчин с ними не было, и даже Билл куда-то исчез. Женщины принялись расхаживать по кухне, суетиться над Мелиссой. Они обеспокоенно переглядывались между собой, а Розмари лишь нервно смотрела на темные деревья за окном. Наконец послышался звук шагов – распахнулась дверь, за которой стояли Билл… и мать Мелиссы. Ее лицо распухло от синяков, налилось кровью и осунулось, а глаза запали. Мелисса успела заметить на ее красивой ночной рубашке следы крови, прежде чем она быстро запахнула полы куртки, которую ей одолжил Билл.

Было решено, что Мелисса и ее мать останутся жить у Байеттов. Ее отец отказался пускать их обратно в свой дом – по праву это действительно был его дом, потому что он был записан на его имя – и не снял запрет, даже когда сам оттуда съехал.

С тех пор Мелисса и Райан почти не виделись. Ее затянула жизнь «Лесной рощи», а вновь они начали общаться, лишь когда на сцену вышла Дафна и Райан чаще стал появляться в городе. Но теперь все было иначе – они оба носили маски, которые навесила на них семейная жизнь. Старые раны забылись, а с ними была забыта и старая дружба.

– Мэдди говорила с Лилли? – спросила Мелисса. После расставания Мэдди почти не общалась с Льюисом, но с Лилли они остались близкими подругами.

Райан кивнул:

– Переписывалась с ней. И с Льюисом тоже.

Это хорошо, подумала Мелисса. Она больше всего боялась, что эти двое прекратят всякое общение, именно когда Льюису и нужна поддержка друзей.

– Они рассказали Мэдди о том, что случилось? – осторожно спросила она, желая выяснить, не раскрыли ли близнецы свой секрет подруге.

– Только то, что нашли отца в таком состоянии. Ты же знаешь, что дети не особенно говорят о таком.

Вообще не говорят, подумала Мелисса.

– Мэдс утром хотела зайти к Биллу и Розмари, – продолжил Билл, – но я ей сказал, что ребятам нужно побыть одним.

– Зря ты. Скажи ей – пусть зайдет. Общение пойдет им на пользу.

– Ладно, скажу, – нахмурив брови, ответил Райан и посмотрел вдаль. – Так и не выяснили, кто это сделал?

Мелисса покачала головой:

– Нет. К тебе заходила полиция? Я слышала, она заходит ко всем.

– Да. Выясняла, не видел ли я чего-нибудь… подозрительного.

– Что ты мог увидеть?! Ты живешь на другом конце леса.

Райан пожал плечами.

– Тот, кто это сделал, мог пройти через лес, – сказал он, отоходя от дерева. Он похлопал себя по бедру, приманивая собаку. – Надо держать ухо востро. Мне звонила Андреа Купер, сказала, что одно из ее деревьев, похоже, гниет. Но у меня такое чувство, что ей важнее узнать, о чем меня спрашивала полиция.

Мелисса закатила глаза:

– Не удивлена!

– Береги себя, ладно? Будет нужно поговорить – я к твоим услугам.

Мелисса кивнула:

– Я знаю.

Она смотрела, как он уходит, как за ним бежит его собака. Она скучала по их прежней дружбе, но Райан не хотел больше никого впускать в свою жизнь.

Сэнди запрыгал у ног Мелиссы, поскуливая.

– Ладно, намек понят. Но скоро нам надо будет уходить, – сказала она, глядя на часы. Она снова представила, как Патрик лежит в больнице, совсем один. Вздохнув, она поднялась и пошла вслед за Сэнди в подлесок.

И тут замерла.

На одном из деревьев висело объявление, примотанное ярко-синей изолентой. Мелисса подошла ближе. Видимо, опять потерялась собака или кошка. Она достала телефон, готовая сделать фото, чтобы позвонить по нужному номеру, если встретит пропавшее животное.

Но ни собаки, ни кошки в объявлении не было. С объявления на Мелиссу смотрела вся ее семья – она сама, Патрик и трое детей. Под фото жирным шрифтом были напечатаны всего два слова. «Я знаю.»

Глава одиннадцатая

Пятница, 19 апреля 2019 года, 11.37.

Мелисса внимательно рассматривала это объявление – цветное, напечатанное на листе А4, с лиловой пунктирной границей и даже в пластиковом файле, чтобы уберечь бумагу от осадков. Фото было взято с предвыборного сайта Патрика. Ее муж хотел, чтобы его электорат знал, что он семейный человек, так что он добавил к своим фотографиям и семейный портрет, снятый в прошлом году.

Мелисса всмотрелась в слова, напечатанные под фотографией.

Я знаю.

Что бы это могло значить?

Она с ужасом осознала, что эти слова могут быть связаны с нападением на Патрика. Судя по всему, объявление повесили здесь совсем недавно – файл был совсем новенький, не тронутый осадками.

Мог ли кто-то видеть, что произошло вчера вечером? Ведь их кухня была видна из леса. Но почему бы просто невольному свидетелю не пойти в полицию? Зачем вешать это объявление?

Мелисса обвела взглядом другие деревья и ахнула, увидев еще несколько объявлений. Она быстро сорвала их и сунула в сумку, подумав, что надо бы показать их полиции, снять отпечатки пальцев, чтобы выяснить, кто за этим стоит.

Но сколько было этих объявлений? По дороге в лес она их не видела, хотя шла по исхоженной тропе. Она рванула через лес в поисках новых объявлений, но, судя по всему, их развесили только вблизи старого дуба.

Она повернулась и вновь посмотрела на дуб.

Может быть, это место было выбрано специально? Тот, кто развесил объявления, мог знать, что Мелисса раньше жила здесь. Он мог знать, что и теперь она часто приходит сюда посидеть на скамейке, которую Райан сделал для ее матери.

«Я знаю.»

Ветви старого дуба заскрипели на ветру и Мелисса вздрогнула, запахнув плотнее кардиган. Пора было возвращаться к детям. Можно было целый день бродить по лесу в поисках плакатов, но все равно не осмотреть пятьсот акров.

Она повернулась и побрела обратно в дом Розмари и Билла.

Даже плакаты указывали на то, о чем она думала и сама. Нужно было идти в полицию – дать детям еще один шанс рассказать ей, что случилось, а потом со спокойной совестью предоставить все профессионалам, которым с самого начала нужно было это предоставить.

Она прошла в сад Розмари и Билла, вошла в дом через черный ход и стряхнула листья с сапог. Но, подняв глаза, она поразилась тем, что полицейские уже стоят в кухне рядом с Лилли и Грейс.

Глава двенадцатая

Пятница, 19 апреля 2019 года, 12.01.

Детектив, который вчера вечером брал у них интервью, привел с собой хрупкую темнокожую женщину, черные волосы которой были стянуты в тугой узел. Мелисса рассеянно смотрела в пространство между двумя полицейскими, размышляя об объявлениях в сумке.

Лилли подбежала к Мелиссе, босая и с мокрыми после душа волосами. Мелисса сжала ее руку, из последних сил стараясь поддержать дочь прикосновением и мимолетной улыбкой, хотя внутри у нее все похолодело. Грейс не двинулась с места – она так и стояла, оцепенело глядя на полицейских.

– Они только пришли, – сказала Лилли. – Бабушка спит, а дед в уборной.

– Чем могу быть полезна? – спросила Мелисса офицеров.

– Нам хотелось бы сообщить вам последние новости о ходе расследования, – сказал детектив Кроуфорд. – Вы предпочтете, чтобы дети ушли в соседнюю комнату?

Подумав, Мелисса решила – пусть остаются. Пусть увидят, насколько все серьезно. Может быть, это подвигнет их рассказать правду. Но рассказывать ли о пропавшем ноже и объявлениях, она и сама еще не определилась.

– Все нормально, пусть остаются, – ответила она.

– Кстати, это детектив Пауэлл, – сказал Кроуфорд, указав на свою спутницу. Мелисса вежливо прикоснулась к протянутой руке с виду угрюмой женщины.

– У нас с вашей дочерью состоялся интересный разговор, – начала детектив Пауэлл, приподняв узко выщипанную бровь и пристально глядя на Грейс. – Она помнит, куда точно попали брызги крови!

Лицо Лилли вспыхнуло от смущения.

– Я же просила ее туда не смотреть, – вырвалось у нее.

Лилли вообще старалась бороться с чрезмерной увлеченностью сестренки всем ужасным и мрачным. Она была сама легкость и блеск, обожала выкладывать в соцсетях глупые фото с тусовок и получать льстивые неоновые комментарии от друзей. Если бы у Грейс был аккаунт в Инстаграме – чего ей пока не разрешалось – он был бы полон фотографий темного леса, мертвых животных и гниющих корней старого дуба.

– Не беспокойтесь, мы не видим тут ничего плохого, – сказал детектив Кроуфорд, хотя, очевидно, он был смущен тем, что такая маленькая девочка говорит о таких мрачных материях. Но его коллега с виду была совсем не впечатлена.

Мелисса нервно улыбнулась полицейским:

– Грейс у нас очень жадная до новых фактов, да, милая?

Грейс кивнула, а Лилли еще крепче сжала руку матери. Сердце Мелиссы бешено стучало. Может быть, теперь наконец пришло время рассказать полиции все, что она собиралась сказать.

Мелисса решила, что поговорит с ними наедине, пока дети будут в соседней комнате с Розмари и Биллом. Она объяснит, что была в ужасе, в смятении, и боялась за детей, потому что понятия не имела, что, черт возьми, там произошло. А потом появились эти объявления…

Она глубоко вздохнула.

И что же потом, подумала она. Детей допросят и, может быть, даже отведут в участок. Они почувствуют, что их предали. Может быть, один из них признается, что вспыхнула ссора, безумная ярость, и его жизнь будет сломана, как жизнь Джейкоба Симмса, не говоря уже о том, что Мелисса и сама будет считаться причастной к преступлению.

– С вами все в порядке, миссис Байетт? – спросил детектив Кроуфорд. Она моргнула и сосредоточила взгляд на нем.

– Да, все хорошо, я просто устала. Давайте присядем, ладно? – ответила она, указывая на большой диван в дальнем углу кухни. – Чай? Кофе?

На лестницу вышел Льюис и, увидев полицейских, резко остановился. Его глаза стали круглыми от страха.

– Полиция хочет сообщить подробности расследования, – сказала ему Мелисса и попыталась спокойно улыбнуться.

Билл трусцой сбежал по лестнице, сжимая в руках газету. Он чуть помедлил, увидев полицейских, но быстро пришел в себя и потрепал Льюиса по спине.

– Держись, сынок. Надо же узнать, как далеко они продвинулись.

Льюис кивнул, и они вместе спустились по лестнице. Мелисса вновь обратила внимание на их сходство – совсем как тогда, когда видела вместе Патрика и Льюиса. Тот же рост, та же походка – солидная и уверенная даже в такой ситуации. Крепкий внутренний стержень Байеттов – именно так говорила Розмари об этой черте, переходившей из поколения в поколение, как показывало раскидистое генеалогическое древо, висевшее над камином в гостиной. Военные, регбисты, врачи и вот теперь заводчики собак, ставшие мировым брендом. Каждое новое поколение Байеттов давало новый повод для гордости.

Билл протянул руку детективу.

– Билл Байетт, отец Патрика, – представился он. – А вы детектив Кроуфорд, наверное? Мы этим утром общались по телефону.

Мелисса с удивлением посмотрела на Билла:

– Вот как!

– Я сам позвонил им и попросил сообщить новости, – объяснил Билл. – Давайте налью вам чего-нибудь, – сказал он и поставил чайник, потрепав по руке Мелиссу. – Думаю, надо дать Розмари еще немного поспать.

Мелисса подошла к дивану и жестом подозвала к себе детей. Девочки сели по бокам от нее, а Льюис разместился на валике дивана, способным выдержать его небольшой вес. Билл остался стоять, скрестив руки и глядя на детективов.

Кроуфорд сел на стул напротив них, а его коллега прошлась по комнате, обводя взглядом семейные фото. Мелисса крепче сжала руку Лилли, чувствуя, что внутри ее дочери идет какая-то борьба. Обычно ей удавалось скрывать свои эмоции под маской, в отличие от Льюиса, у которого все всегда было написано на лице. Лилли же прятала их так глубоко, что в самые драматические моменты она наконец взрывалась и выкладывала все, что накопилось, и всем оставалось лишь принять ее слова к сведению. Мелисса не хотела, чтобы это произошло сейчас, перед лицом ласково улыбающегося детектива Кроуфорда.

– Я понимаю, что сейчас у всех вас тяжелый период. Я слышал, Патрика ввели в искусственную кому…

Мелисса кивнула, а дети сидели неподвижно и молчали.

– Наш разговор много времени не займет, – продолжал детектив. – Я лишь хочу дать краткий обзор того, к чему мы пришли в результате расследования. Мы расцениваем это как покушение на убийство.

Убийство!

Мелиссе пришлось даже сжать кулаки, чтобы руки не дрожали.

Лилли ахнула и зажала рот рукой, а Льюис с силой закусил губу, чтобы не расплакаться. Лицо Грейс было по-прежнему лишено всякого выражения.

Детектив Пауэлл через плечо взглянула на Грейс и нахмурилась. Мелисса тут же притянула младшую дочь к себе, желая защитить ее. Она знала, что у нее странный взгляд на мир. Конечно, Грейс была не похожа на других детей. Патрик был уверен, что у нее аутизм. Мелисса спорила с ним и говорила, что она уникальная, она особенная – наша малышка Грейс. Когда ее по настоянию Патрика все же решили протестировать на аутизм, у нее не обнаружили никаких отклонений. Узнав, что права, Мелисса ощутила триумф и гордость за то, как хорошо она знала и понимала своих детей и даже загадочную Грейс.

Но последние события выбили Мелиссу из колеи. Она и представить себе не могла, что ее дети могут утаить от нее нечто настолько глобальное. Однако именно это они и делали.

– Конечно, – вздохнув, продолжал детектив Кроуфорд, – мы не особенно далеко продвинулись. Согласно вашим показаниям, вы все обнаружили Патрика в таком состоянии. Сначала дети – он с сочувствием посмотрел на детей – а несколько минут спустя вы, миссис Байетт, верно?

Мелисса кивнула.

– Криминалисты осмотрели дом. Они не нашли отпечатков пальцев на поверхностях, а, хм… брызги крови – детектив окинул Грейс беглым взглядом – указывают на то, что имела место быть небольшая борьба.

Ноздри Билла раздулись, а Мелисса поджала губы.

– Мы провели широкий поиск в поселке, где обошли все дома в поисках свидетелей, и также в лесу, – сказал детектив. – Как вы сами знаете, здесь обширная территория, оставляющая противнику множество возможностей скрыться.

– А в соседних поселках и городах вы не искали? – спросил Билл.

Детектив Пауэлл в ответ кивнула и наконец подошла ближе.

– Мы должны принимать к сведению все данные, – монотонно пробормотала она. – Сейчас в Эсбридже тоже работают полицейские, они ходят из дома в дом. Мы также опросим и коллег мистера Байетта по местному совету.

– Мы сосредоточили наши задачи и на том, чтобы найти нож, – добавил детектив Кроуфорд. – Вы подтверждаете, что у вас только один набор кухонных ножей и он был полным?

Он смотрел на Мелиссу, желая уточнения.

Она кивнула, изо всех сил постаравшись оставаться спокойной при мысли, что нож спрятал кто-то из детей. И, что еще ужаснее, кто-то из детей вонзил его в тело отца.

– Значит, вы в точности знаете, какой нож искать, так? – спросил Билл.

– Конечно, – ответила детектив Пауэлл. – Это очень важная часть расследования. Если мы найдем нож, то мы сможем даже обнаружить отпечатки пальцев убийцы. Но это только если нож не мыли очень тщательно, убирая следы.

Вновь Мелисса пристально всмотрелась в лица детей. Льюис, этот сгусток не находившей выхода энергии, нервно постукивал ногой по полу. Лицо Лилли превратилось в застывшую маску, а Грейс по-прежнему смотрела в пространство перед собой.

Билл глубоко вздохнул и побрел к двери, спрятав руки в карманы. Он пристально смотрел на лес.

– Конечно, нужно продолжать расследование, – сказал он, не оборачиваясь. – Вам нужно поговорить еще с фабричными рабочими.

– Прошло меньше двадцати четырех часов, мистер Байетт, – отрезала детектив Пауэлл, словно пытаясь защититься. – Поверьте мне, мы не меньше вас заинтересованы в том, чтобы найти преступника.

Мелисса в этом не сомневалась, глядя на свирепое лицо детектива.

– С нашей предыдущей встречи что-то изменилось? – спросил у всех детектив Пауэлл. – За последние несколько дней – даже недель, может, произошло что-то странное? Вы можете подозревать кого-нибудь?

– Я уже вам говорил, что у моего сына здесь нет врагов, – ответил Билл. – Все здесь от него без ума. На него напал кто-то из приезжих, запомните мои слова. Помните, что я говорил вам насчет пропавших часов Патрика? – спросил он детектива.

– А они пропали? – удивилась Мелисса. – Патрик ведь очень редко снимает часы.

Билл кивнул:

– В больнице я заметил, что их нет, спросил у врачей. Те сказали, что на нем и не было часов. Сегодня утром я сообщил детективу Кроуфорду, что часов и нет нигде в доме.

– Да, интересный момент, – произнес детектив Кроуфорд. – Сегодня утром я читал про эти часы. На аукционе они ушли бы за несколько тысяч долларов, верно?

Билл кивнул:

– Да, это серьезный мотив.

Мелисса посмотрела на детей. Знают ли они, где часы? Детектив Пауэлл проследила за взглядом Мелиссы, отметив про себя, как напрягся Льюис.

– У вас есть что добавить, Льюис? – спросила она.

Юноша поднял на нее карие, полные слез глаза:

– Нет, нечего.

Мелисса ласково погладила сына по спине, успокаивая.

– Просто мы все в шоке, – объяснила она.

– Я понимаю, – сказал детектив Кроуфорд. – Но вам можно помочь.

Он раскрыл папку и вынул несколько листовок. Среди них был буклет о детских психотерапевтах. Мелисса взяла его, просмотрела и нимало не удивилась, увидев автора – Китти Флетчер.

– Я так понимаю, вы еще не были у отца? – спросила детей детектив Пауэлл. Мелисса с удивлением посмотрела на нее.

– Но его увезли в больницу лишь вчера днем, – ответила Мелисса за детей.

Детектив посмотрела на часы, следом за ней и Мелисса. Был почти полдень. Мелисса видела в глазах детектива недоумение. Пауэлл явно не понимала, почему дети не захотели при первой же возможности навестить раненого папу.

– Мы как раз собирались к нему идти, когда вы пришли, – сказала Мелисса, глядя на детей. – Верно?

Все кивнули, но детектив, да и сама Мелисса не могли не заметить в их глазах странную нерешительность.

– У вас есть еще вопросы? – спросил детектив Кроуфорд. Мелисса молчала, понимая, что это был ее шанс все рассказать полиции прямо сейчас. Пока не стало слишком поздно, пока ситуация не вышла из-под контроля.

Но она лишь покачала головой. Она не могла рассказать.

– Когда мы снова сможем вернуться домой? – спросил Льюис.

Мелисса вгляделась в лицо сына. Возможно, его это волновало, потому что он хотел убедиться, что нож спрятан достаточно надежно.

– Боюсь, что это будет возможно лишь спустя несколько дней, – сказал детектив Кроуфорд и ласково улыбнулся Льюису. – Там сейчас оцепление, охрана места происшествия.

– Места происшествия? – заинтересовалась Грейс.

– Нам нужно держать под надзором место, где ранили вашего отца, Грейс, – мягко сказал детектив. – Следить, чтобы никто ничего не трогал.

Вид у Льюиса сделался обеспокоенный. Думал ли он о ноже? Детектив Пауэлл тоже уловила в его лице нечто странное и наклонила голову, желая присмотреться. Льюис поймал ее взгляд и постарался изобразить другую эмоцию, но от этого стал выглядеть еще более подозрительно. Тут Мелисса ясно поняла, как важно самой добиться от детей правды, прежде чем обращаться в полицию. Они не смогли бы не расколоться на допросе, если их будет допрашивать такой детектив, как эта Пауэлл!

К тому же, как совершенно справедливо заметил детектив Кроуфорд, прошло меньше двадцати четырех часов. Им просто нужно было время. Она подумала об объявлениях на деревьях. Надо ли было упоминать о них? Если бы она показала объявления детективам, их внимание переключилось бы целиком на ее семью. Они все стали бы искать причину, по которой под их фотографией были нацарапаны слова: «Я знаю». Она решила сохранить одно объявление на тот случай, если все же решится рассказать о них полиции, но от других бумажек она решила избавиться. Может быть, потом сжечь, а сейчас просто не доставать из сумки?

– У вас есть что добавить? – спросил детектив Кроуфорд. – Нам в самом деле пора идти, надо продолжать расследование.

– Нет, мы все сказали, – ответила Мелисса, улыбнулась ему и сжала в руке сумку, в которой лежали объявления. – Спасибо, что пришли… и вообще спасибо за всю вашу работу.

Она проводила детективов до двери. Но прежде чем уйти, детектив Пауэлл вновь обвела пристальным взглядом Грейс, сузив глаза.

Мелисса ощутила невольное раздражение. С чего эта женщина прицепилась к Грейс? Своих детей у детектива, очевидно, не было, и она понятия не имела, какими странными они бывают.

– Держите нас в курсе, – сказала Мелисса, радуясь, что детективы наконец уходят.

Навстречу им по дороге шла Мэдди в черном комбинезоне и ярко-желтой футболке. Мелисса вновь вздрогнула при виде ее коротких розовых волос. Раньше они были красивого темно-шоколадного цвета, но совсем недавно она их покрасила. Вряд ли это случайно совпало с их с Льюисом расставанием. Демонстрация независимости, подумала Мелисса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В Англии действует единая Служба спасения 999.

Вернуться

2

Аватар, аватара – в просторечии ава, аватарка от англ. Avatar. Также ее называют юзерпик от англ. userpic, сокращение от англ. user’s picture – «картинка пользователя».

Вернуться

3

Крупнейшее кинологическое мероприятие, одно из самых престижных. Со дня основания патронируется членами британской королевской семьи.

Вернуться

4

Национальный парк в Англии.

Вернуться

5

Субкультура, включающая в себя несколько различных мистических движений.

Вернуться