# Кит на краю света

Джон Айронмонгер

В деревушке Сент-Пиран все еще говорят про тот день, когда волны вынесли обнаженного человека на пляж Пиран-Сэндс. Это произошло в тот самый день, когда Кенни Кеннет увидел кита…
Таинственного незнакомца выбрасывает на побережье Сент-Пирана в Корнуолле. Он пытается предупредить всех, что мир на грани катастрофы. Но вместо того чтобы спасти весь мир от Апокалипсиса, жители деревни неожиданно начинают спасать его самого.
Но действительно ли мир на грани катастрофы? Почему Джо бежал из шумного города в захолустный Сент-Пиран? И главное, что насчет огромного кита, который прячется в заливе?
От деревенского врача на пенсии до эксцентричной писательницы – все жители деревни будут бороться за заблудшую душу Джо, а заодно и за будущее всего мира, который вот-вот исчезнет.

© John Ironmonger, 2015

© Зимин Ю., перевод, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

> Вот почему все, что характерно для времени войны, когда каждый является врагом каждого… нет места для трудолюбия… нет знания земной поверхности, исчисления времени, ремесла, литературы, нет общества, а, что хуже всего, есть вечный страх и постоянная опасность насильственной смерти, и жизнь человека одинока, бедна, беспросветна, тупа и кратковременна.

> Томас Гоббс. «Левиафан»


## Часть первая. Сможете ли вы поймать Левиафана на крючок?

### Пролог

В деревушке Сент-Пиран все еще говорят про день, когда волны вынесли обнаженного человека на пляж Пиран-Сэндс. Это произошло в тот самый день, когда Кенни Кеннет увидел кита. Некоторые говорят, это была среда. Другие не сомневаются, что это случилось в четверг.

Это произошло в самом начале октября. Ну, или это был конец сентября, но миновало уже полвека с этих событий, со всей той суматохи, развернувшейся после, а никто так и не додумался все записать. Воспоминания – это все, что у нас есть, но они временами могут быть не совсем точными. В деревне есть жители, которые утверждают, будто помнят каждую деталь, словно это случилось на прошлой неделе. Они, должно быть, были совсем юными, когда это случилось, и все их истории являются частью паутины сказок, которые эхом доносятся из прошлого, тогдашнего мира, и все они рассказывают о нагом человеке и о ките.

Многих из тех, кто являлся участником данных событий, уже давно нет с нами. Старина Гарроу давно умер. Так же, как и доктор Мэллори Букс, Марта Фишберн, преподобный Элвин Хокинг, Джереми Мелон, и многие из тех, кто помогал спасать кита. Но истории все еще живут в памяти, их рассказывают дети и внуки жителей деревни, соседи и друзья. Они рассказывают их на Фестивале кита, который каждое Рождество проводится в старой нормандской церкви. Если вы когда-нибудь забредете в Сент-Пиран (что может оказаться сложной задачей), вы услышите эту историю на улицах и в барах. А если вы остановите одного или двух местных жителей и спросите про кита, то они пригласят вас присесть на лавочку – с видом на зыбь океана, и, наверное, подробно расскажут вам историю о пляже, о ките и о голом человеке. Они, возможно, проведут вас вдоль древней стены гавани и каменистой тропинки вокруг мыса, где уже начинаются песок и галька, а потом, наверное, они покажут вам скалу – на которой стоял Кенни Кеннет, когда увидел кита, и, взобравшись на нее, вам укажут полоску песка, на которой был найден человек по имени Джо. Они, наверное, посмотрят на море и неприветливые скалы, подобно гигантской цепи сковавшие берег. И спросят: «Мог ли человек проплыть тут и не оказаться разорванным на куски?»

«Очень нетипичный способ попасть сюда», – скажет натуралист Джереми Мелон о прибытии Джо Хака в Сент-Пиран, когда сообщит вам адрес проведения ежегодного Фестиваля кита. «Представьте себе: голого Джо на пляж притащил кит! Другие люди спрашивают дорогу и стараются попасть к набережной в дневное время. Но только не Джо, нет. Джо хотел появиться эффектно. Поэтому и проник в город посреди ночи, потом уплыл далеко в море, а затем прискакал обратно на чертовом огромном ките». И каждый раз, когда Джереми Мелон рассказывает эту сказку, он широко раздвигает ноги, изображая ковбоя верхом на здоровенной лошади, а рукой начинает махать в воздухе так, будто держит лассо. Вы представите Джо верхом на огромном создании, которое несет его между скалами – прямиком к берегу. Джереми, впрочем, знает, да как и все вокруг, что в этой истории мало правды, но в ней все же есть какие-то крохотные фрагменты истины, а частички истины – это, порой, все, что нам нужно для понимания действительности. История Джереми смешит людей – даже тех, кто лично был знаком с Джо Хаком. И это, в конце концов, было тем, что имеет значение. «Иногда преувеличение может быть ближе к истине, чем правда», – сказала бы писательница Демельза Треваррик. А Джереми Мелону показалось, что в Сент-Пиране о Джо Хаке предпочитают вспоминать именно так. Они не хотят помнить о серьезном Джо – компьютерном гике, который сидел за своими мониторами и высчитывал арифметику Армагеддона. Они не желают помнить холеного и избалованного городского мальчика, который носил шелковые галстуки, водил быстрые машины и в месяц зарабатывал больше их годовой зарплаты. Они не хотят Джо, которого никто из них не знал: опасного, беспокойного Джо, одержимого демонами Джо, одинокого Джо, который скрывался во тьме, сражаясь со своими личными страхами. Ничего такого нет в человеке, которого они вспоминают на Фестивале кита. Они чествуютгероя. Он был пророком. Он был спасителем мира. Если вы живете в деревне Сент-Пиран, тогда Сент-Пиран – это весь мир, по крайней мере, для вас. Итак, прошли годы, а настоящие воспоминания о человеке по имени Джо смешались с историями. На Фестивале кита дети будут слушать Джереми Мелона, всегда рассказывающего про молодого Джо Хака – голого, верхом на ките – и, наверное, когда умрут все, знавшие его лично, эта картинка – единственное, что останется.

### 1. День, когда Кенни Кеннет увидел кита

Первой его увидела Чарити Клок. Ей тогда исполнилось семнадцать, ее личико было настолько юным, что щеки блестели, подобно цветочному меду. В Сент-Пиране говорили, что она «поздний цветок», но мягкое летнее солнце Корнуолла и теплый атлантический ветер быстро унесли прочь все заметные приметы юности. Сердитый взгляд, изгибы детского тела – девочка, которая со своей собакой оказалась на берегу этим октябрьским утром (или, возможно, сентябрьским?), на самом деле уже не была девочкой. «Деревья, которые поздно распускаются, часто цветут лучше остальных», – так говорила Марта Фишберн. А Марта была учительницей, так что она знала это совершенно точно.

Чарити Клок выгуливала собаку по полосе сухой гальки, которая простиралась между пляжем и скалами, чуть выше подстилки из намытых приливом морских водорослей. Несколько туристов, которые в погожий день нежились бы на песке, сейчас – тепло одетые – шли по вершине скал. Пляж был почти пуст. Услышав историю теперь, вы можете подумать, будто тут собралась половина деревни. Именно столько людей утверждает, что они видели человека или помогали его нести. Если вы хорошо считаете и внимательно слушаете, то поймете, что в тот день на пляже было только пять человек, включая, конечно, саму Чарити Клок, ну или шесть – если считать вместе с голым мужчиной.

Среди них был бродяга Кенни Кеннет. Он шатался на восточной стороне залива в поисках мидий, крабов или выброшенного на берег мусора и коряг. Если найденные коряги были хорошего качества, он мог превратить их в произведения искусства и следующим летом продать туристам. Мидий и крабов он просто готовил и ел. А мусор – ну, смотря что ему удавалось отыскать.

Рыбак Старина Гарроу тоже был среди них, но, как говорят местные, Старина Гарроу всегда был там. Большую часть дня, в хорошую безветренную погоду он сидел на лавочке в своей вязаной шапке, натянутой на уши, курил трубку и глядел на волны, наслаждаясь их изгибами и солеными брызгами, слушал крики серебристых чаек, и, наверное, вспоминал о тех годах, когда этот океан был его домом.

Там была молодая медсестра Амината Чикелу. Она работала в сельской больнице Треденджела в ночные смены, поэтому утро на пляже Пиран-Сэндс было, в некотором смысле,вечером ее дня. Если утро было ясным, Амината расслаблено гуляла по узкой тропинке, огибавшей берег. Так она снимала стресс после тяжелых ночных смен. «Что ты делаешь в больнице по ночам?» – спрашивали у нее люди. А она отвечала: «Я смотрю, как спят больные люди». Так она и делала во время своих смен, когда с тусклым фонариком и в мягких тапочках проверяла капельницы и таблетки, пульс больных, пожилых и (часто) умирающих пациентов. Немногие из нас сталкиваются со смертью так близко, как с ней приходится сталкиваться медсестрам, а побережье Корнуолла, как сказала бы вам сама Амината, было именно тем местом, куда люди приезжают умирать. Конечно, есть места и похуже для того, чтобы провести там свои последние годы. Но только представьте себе: вы меняете свой городской дом на недорогой уединенный домик возле моря. И как-то ночью вы можете испустить свой последний вздох в стерильном чреве душного отделения больницы, где некому подержать вас за руку или проследить за вашим уходом в мир иной. Кто сделает это, если только не худенькая медсестра из Сенегала? И даже обладателям развитого воображения будет сложно себе представить прекрасное лицо, мягкий голос и теплые руки находившейся рядом с ними Аминаты Чикелу. Она от рождения была награждена прекрасным телосложением, которое говорило о смеси генов ее предков: немного от африканцев, немного от европейцев и кого-то еще, все это превосходно сочеталось с остальными ее особенностями, вроде темных сахарских глаз, прядей густых волос, худого кельтского носика и соблазнительной цыганской улыбки.

Последним в тот день на пляже появился Джереми Мелон – натуралист и писатель. Худощавая и странная фигура Джереми явилась в бухту, как сказал бы он сам, в поискевдохновения. Иногда он ставил мольберт и марал холст акварелью, но это никогда не было его призванием. Его главным талантом были слова. Истории. Он часто бродил по заливу после сильных отливов, рассматривая созданий, которые оставались в маленьких бассейнах между камней, и придумывал о них истории. Как это любопытно, размышлял он, что червь, рыба или ракушка оказались в такой лужице. После прилива их жизнь станет частью огромного разлившегося по планете океана. Можешь приходить и уходить куда захочешь. Можешь плыть по волнам, доплыть до пляжа в Порт-Невисе или добраться до Таити. А потом – буквально через мгновение – прилив покинет тебя, а море отступит – и вот теперь ты плещешься в крохотной лужице, будучи беззащитным перед такими силами, как солнце или Кенни Кеннет, который может закинуть тебя в свое ведро и обжарить.

Однажды Джереми Мелон напишет об этом историю.


Итак, одна собака и шесть человек, один из которых лежал голый, на спине, и выглядел, будто утопленник.

У Чарити Клок спрашивали: «Он красивый, ну знаешь, там…внизу?» – и многозначительно опускали глаза. Они, конечно же, имели в виду: «Внизу он такой же красивый, как и вверху?» «А я не скажу», – с кокетливой улыбкой отвечала Чарити Клок, поднимая брови и давая понять, что ей приятно обладать столь интимной информацией, которой она, к слову, никогда не собирается ни с кем поделиться.

По многочисленным признаниям очевидцев, выше пояса этот мужчина был красивый. Его тело казалось полупрозрачным из-за холодной морской воды, словно тайная карта под бледной кожей проступали синие вены, а волосы оказались разбросаны по лицу, словно стебли пшеницы после урагана. Жители деревни, обсудившие данную тему с Чарити Клок (потому что сплетни разлетаются мгновенно), уже знали, что в тот день голый мужчина, демонстрировал некий необычный для рядового утопленника феномен. Доктор Мэллори Букс, объясняя это Чарити, использовал медицинский термин «эрекция полового члена». «Ледяная вода, – рассказал он молодой девушке, – при некоторых обстоятельствах может вызвать расширение кровяных сосудов». Расширение сосудов вполне может вызвать ту реакцию тела, которую и наблюдала Чарити Клок. Букс попросил ее не переживать, ведь это реакция была ненамеренной. «Такие вещи проходят очень быстро», – прокомментировал он. И действительно через несколько минут после того, как мужчину доставили в маленькое отделение клиники Букса на Фиш-стрит, эрекция действительно спала, лишив мисс Клок дальнейших поводов для стыда.

Если вы гостили в Сент-Пиране, то выслушав переплетающиеся рассказы Чарити Клок, Кенни Кеннета и Джереми Мелона, смогли бы собрать воедино кусочки истории, произошедшей тем осенним днем на пляже Пиран-Сэндс. К ним можно было бы добавить свидетельства изготовителя сетей Кейси Лимбера, доктора Букса и Старины Гарроу. Если бы вы все сделали верно, то, возможно, могли бы, с некоторой уверенностью, разгадать истинный ход событий в тот день, когда все началось.

Вы могли бы начать с бродяги Кенни Кеннета – с его пластиковыми пакетами, небольшими сетями и прочим жалким снаряжением – ковырявшегося между скалами на восточном конце залива. Он очень хорошо знал эти скалы. Если верить его словам, то после выпуска из школы, он десять или пятнадцать лет исследовал эту бухту вдоль и поперек в поисках выкинутых на берег сокровищ, так же, как и дюжину других мест на этом берегу. Его коротко стриженые волосы были заплетены в дреды, подобно выбеленным солью и ветром морским канатам, а с наступлением холодов он прятал непослушные лохмы под полотняной жандармской фуражкой. На нем были закатанные до колен подержанные джинсы из магазина для бедных, футболка с логотипом «Гиннесс» и бессмысленный хлопковый шарф. Он наклонился над камнями, выковыривая устриц плоским ножом, как вдруг, что-то заставило его выпрямится, он стремительно преодолел около дюжины футов до вершины мыса и с этой командирской позиции уставился в море.

Что он искал? «Да так, ничего особенного», – сказал бы он. Просто. Надеялся увидеть дрейфующий мусор или поплавки, которые можно было бы продать по цене кружки пива торговцу лобстерами или обменять на обрезки сетей у Кейси Лимбера.

Однако он увидел кита.

Сначала могло показаться, что это был дельфин. Или даже ларга. Оно плавно скользило, подобно тени двигаясь под волнами, как какой-то серо-зеленый древний затонувший корабль, который слегка покачиваясь, высасывает из воды солнечный свет. Кенни показалось, словно перед солнцем возникла рука, загородив собой свет и погрузив все в непроглядную тьму. А потом левиафан погрузился в пучину и исчез, оставив после себя лишь небольшие круги воды.

Возле мыса вода была темной. Кенни Кеннет знал об этом, но он никогда не видел дельфина так близко к берегу. Он уставился на море, пытаясь осознать – правда ли то, что он только что видел. «Это, скорее всего, дельфин», – подумал он. Или… наверное, кит? На месте исчезновения гигантской туши не осталось ничего, кроме зеркальной морской глади, словно вода была покрыта тонкой зеркальной пленкой. Бродяга посмотрел по сторонам, чтобы найти кого-то, кто мог бы подтвердить его наблюдение. Всего в ста ярдах от него оказалась Чарити со своим пуделем.

– Эй! – замахал руками Кенни. – Привет.

Его крик привлек внимание не только Чарити Клок, но и Аминаты Чикелу, которая шла чуть дальше по берегу, а еще Джереми Мелона, исследовавшего каменные бассейны.

– Эй, – снова позвал Кенни. – Кажется, я видел кита!

– Что? – откликнулась Чарити.

Джереми и Амината были слишком далеко, чтобы присоединиться к этому диалогу.

– Кита. – Кенни поманил ее к себе.

Чарити Клок побежала по песку к вершине мыса, по пути ей предстояло преодолеть несколько каменных гребней.

– Быстрее! – Кенни снова увидел очертания медленно поднимавшегося из глубин существа.

– Я иду. – Чарити раскинула руки, чтобы балансировать на покрытом ракушками камне.

– Быстро.

Из глубин поднимался левиафан. Вместе с ним, казалось, начался прилив, с боков гигантской туши низвергался водопад из пены и пузырей. Теперь оно обрело четкую форму, словно шар с бороздами, оно изгибалось и пульсировало. «Может ли это быть подводная лодка?» – но эта мысль, на секунду поразившая Кенни, моментально угасла, так как над поверхностью появилась огромная серая китовая спина, а из дыхала вырвался мощный столб воды.

– Боже мой! – закричала Чарити Клок.

– Все в порядке, – отозвался бродяга, пристально глядевший на кита. – Он не причинит тебе вреда.

Но Чарити кричала не из-за кита.

Позже она скажет, что испугалась вовсе не из-за наготы мужчины. Не из-за заметного стояка или, как говорил доктор Букс, «эрекции полового члена». Вот как она это объяснила: «Это был просто шок, я вышла из-за скалы и тут – лежит он, я думала, он мертв».

Мужчина на пляже, возможно, не был мертв, но он был определенно переохлажден и совершенно неподвижен. Джереми Мелон вторым прибыл на место событий. Джереми, казался даже более шокирован внешностью мужчины, нежели Чарити. Затем со своей скалы спустился Кенни, все еще под впечатлением от встречи с китом.

– Какого?..

– Думаю, он мертв, – произнесла Чарити.

Теперь на берегу стояли три человека, они смотрели на тело, но никто не осмеливался прикоснуться к нему. Их сдерживала ужасная инертность шокового состояния. Неподвижность нерешительности. Это, безусловно, мужчина, его сильный стояк служил явным тому подтверждением, но его кожа была такой белой, так сильно исцарапанной песком, что сначала Чарити показалось, будто перед ней дельфин. Или тюлень. Или мертвое нечто, извергнутое из глубин и выставленное на всеобщее обозрение.

– Кто он? – спросил Кенни, словно ответ мог им помочь.

– Я никогда раньше его не видела, – ответила Чарити.

Джереми медленно покачал головой.

– Я тоже.

– Должны ли мы… – начала Чарити.

– Что сделать?

– Сделать ему… искусственное дыхание?

Повисла неловкая пауза. Мужчины явно были не в восторге от подобного предложения.

– Я сделаю это, – решил Джереми и уже начал опускаться на колени.

– Нет. Это сделаю я, – раздался голос позади. Медсестра Амината, раскрасневшаяся от забега через пляж, наконец присоединилась к ним. Она плюхнулась на песок и приказала: – Держите его руки.

Они сделали, как было велено. Незнакомец был холодным и совершенно мокрым. Поднятая китом большая волна вынесла его на берег.

– Переверните его на живот. Мы должны очистить его легкие.

Теперь это была командная работа. Игнорируя потенциальный дискомфорт, который они могли доставить этому незнакомому мужчине, они перевернули тело стояком вниз. Амината резко надавила ладонями на его спину. Изо рта брызнула вода. Она надавила снова. И в ответ он слабо захрипел.

– Я думаю, жив, – констатировала Амината, – не слишком много воды нахлебался, переворачиваем его обратно.

Они неуклюже перевернули тело.

– Мне кажется, дышит, – заметил Кенни.

– Давайте убедимся. – Медсестра плотно зажала мужчине ноздри и прильнула к его губам, сделав вдох. Его грудь приподнялась и, когда медсестра ослабила хватку, грудь опустилась. Она произвела еще один вдох.

– Действительно дышит, – сказал Джереми.

– Еще раз. – Очередной поток теплого сенегальского воздуха хлынул прямиком в холодные альвеолы еще живого мужчины. На этот раз, когда Амината отпустила Джо, его тело мягко опустилось на землю, а их губы медленно разъединились, подобно поцелую расстающихся любовников.

– Он мерзнет, – сказала Чарити.

– Холод сохранил ему жизнь, – ответила Амината, снимая свое пальто, – но мы должны его согреть, давайте наденем это на него.

– Откуда он взялся? – спросил Кенни.

– Это важно? Помогите мне.

– Ему нужны… штаны, – произнесла Чарити, словно говорила про общее состояние мужчины.

– Мои джинсы он точно не получит, – заявил Кенни.

– Может одолжить мои, – с этими словами Джереми расстегнул ремень. – Ничего, все нормально.

– Все лучше, чем совсем ничего, – отметила Амината.

Они натянули брюки Джереми на мокрые ноги незнакомца. Оставшись в одной ветровке и семейных трусах, Джереми наблюдал за их работой.

– Теперь, – сказал он, – нам надо доставить его к доктору Буксу.

Сидевший на камне Старина Гарроу, вытряхивал прогоревший табак из трубки и следил за этой на четверкой спасателей, которая пыталась поднять мужчину. Сначала каждый взял мужчину за одну конечность, но они только трясли его, будто какой-то тяжелый мешок. Тогда они остановились, сцепили руки, и таким образом, подняли его. Это не выглядело изящно, но так было легче.

Гарроу постучал трубкой по камню.

– Эй, вы, видали кита? – спросил он, пока процессия медленно поднималась вверх по песку.

– Я видел его, – сообщил Кенни. – Так близко, как вас сейчас.

– Плохи же дела, – произнес Гарроу, тяжело поднимаясь на ноги. Он сильно закашлялся. – Они же не должны заплывать сюда.

– Нет, – ответил Кенни. – Мистер Гарроу, мы должны отнести этого человека к доктору Буксу.

– Кит в нашей бухте, это же плохо.

– Да, – ответил Кенни. – Мы должны идти.

– Рыбакам это не понравится.

– Верно, им это действительно не понравится.

– Этот кит не из тех, что питаются рыбой, мистер Гарроу, – пояснил Джереми. – Насколько я успел разглядеть, это был кит-полосатик.

– Рорквал, значит?

– Они не едят рыбу. Они питаются планктоном.

– Мистер Мелон, – вмешалась Амината, – мы можем долго тут стоять и обсуждать биологию китов, но я думаю, нам все-таки нужно доставить человека к доктору.

– Конечно. Конечно.

Дорожка вдоль пляжа Пиран-Сэндс тянется вокруг скалистого мыса и потом резко сворачивает к огромным гранитным камням внутренней стороны деревенской гавани. Подобно рукам, в море упирается пара морских стен, защищающих от океана ряд неприглядных низких белых домов, выстроившихся вдоль набережной. Именно вдоль этого мыса пробиралась команда спасателей с неуклюже болтавшимся между ними человеком. Все местные жители на причале обратили на них свое внимание. Первым их заметил изготовитель сетей Кейси Лимбер. Он прогуливался вдоль портовой стены в направлении пляжа, когда наткнулся на эту чудаковатую группку. Вскоре к ним присоединились владелица магазина Джесси Хиггс, рыбаки Дэниел и Сэмюэл Робинс, а также владелец гостиницы «Буревестник» Джейкоб Андерссен, две девушки, упаковщицы рыбы, начальник гавани капитан О’Ши, жена приходского священника Полли Хокинг, учительница Марта Фишберн, а еще десяток других, если верить рассказам.

– Кто это? – кричали люди, взволнованные тем, что человек, выброшенный на берег, вполне мог оказаться чьим-то любовником, братом, двоюродным братом или сыном.

– Мы не знаем, – сказал им Джереми.

– Значит, незнакомец?

– Верно.

Замыкал эту вереницу людей Старина Гарроу, размахивая своей тростью в одной руке и курительной трубкой в другой.

– Это же знак, я же говорю вам. Это же плохой знак.

В надежде узнать подробности, жители деревни обступили Гарроу.

– Это ж был кит, – вещал он в сильном возбуждении. – Он появился из воды, как дьявол из преисподней. Он был больше дома. Больше нескрльких домов.

Это сообщение вызвало недоумение.

– О чем вы говорите, Старина Гарроу? – спросил кто-то. – Это же не кит, это человек.

– Причем симпатичный, – сказал кто-то, возможно, даже Полли Хокинг, жена священника.

– Там был КИТ, я вам говорю! – воскликнул старый рыбак. – Я видел его. Он появился из моря и зыркнул на меня своим глазищем.

Это откровение было с подозрением воспринято собравшейся на набережной толпой.

– Вы и близко не стояли к нему, – резко вмешался Кенни Кеннет, считая тему кита своей личной и не желая, чтобы его роль в этом деле осталась незамеченной. – Я был рядом с ним.

– Я же тоже видел его достаточно близко, – ответил Гарроу.

– Давайте, пожалуйста, уже дотащим этого мужчину до врача? – сказала Амината.

– Позвольте мне вам помочь, – вызвался молодой Кейси Лимбер. Он сменил Чарити; Кейси был настолько сильным, что ему не составило труда в одиночку поднять мужчину и нести его дальше.

И вот, заполонившая гавань толпа прошла мимо рыбацких домиков, по узкой мощеной площади к коттеджу с террасой. Многие из тех, кто присоединился к четверке спасателей, тоже попытались попасть внутрь дома.

– Вы плохо себя чувствуете? – спросил Джереми у миссис Пенрот, жены ловца лобстеров. – Нет? Тогда, пожалуйста, оставайтесь снаружи.

Дверь дома на Фиш-стрит закрылась, и зевакам пришлось остаться на на дороге – обсуждать свои теории.

### 2. Самый крошечный пальчик на ноге

– Страна – это тело, – говорила детям Марта Фишберн в начальной школе Сент-Пирана. – Большие города – это сердце, легкие, мозги. Это глаза, рот и уши. Они все думают и все говорят. Дороги обычные и дороги железные – это артерии и вены, по ним в города доставляют питание. Города поменьше и деревни – это кости, они поддерживают страну. А фермы и фабрики – это мышцы, они делают всю работу. Они приводят в движение весь организм.

– А мы? – спрашивали дети. – Что насчет Сент-Пирана?

– Это крохотный прыщик на маленьком участке самого крошечного пальчика на ноге, – объясняла им Марта. – К нам никогда не приезжают, ничего не смотрят, про нас никогда не думают. – Она зыркнула на детей самым строгим взглядом, на которой только была способна. Но потом ее лицо расплылось в широкой улыбке и она добавила: – Но мы все равно любим это место.

Незнакомцу, возможно, будет сложно втолковать, как и где найти эту деревушку. Она расположена возле мыса на берегу моря и представляет собой компактное скопление балансирующих на краю возвышенности домиков. Это маленькое местечко – даже село, а не деревня, лицом к лицу встречает стихию, повернувшись спиной к большой земле. В эту деревню ведет одна-единственная дорога. Да и нужны ли другие? Эта же дорога ведет обратно, поэтому этот путь легко не заметить. Перед крутым поворотом, на долгом пути из Треденджела в Пензанс когда-то стоял дорожный знак. На знаке было написано «3,5 мили до Сент-Пирана» – это было похоже на попытку ввести в заблуждение, поэтому кто-то исправил знак: «4 мили до Сент-Пирана». Потом кто-то приписал уточнение: «4,25 мили до Сент-Пиран». А потом знак и вовсе пропал, наверное, кто-то украл и сдал его в металлолом.

Исчезновение дорожного указателя никак не сказалось на жизни деревни. Мало кто заметил его пропажу. Сюда приезжали только самые выносливые туристы, большинство же предпочитало большие пляжи для серфинга, вроде тех, что находятся в Ньюквей, Лоо, Фоуи или Меваджисси. Гости, добравшиеся до Сент-Пирана, обычно арендовали один из коттеджей на вершине утеса или оставались в гостевом доме Хедры и Мозеса Пенхаллоу – да, эти гости действительно были настроены решительно. Они триумфально выезжали в гавань и, размахивая дорожными картами в знак своего успеха, измученно выгружались из своих машин. «Мы нашли вас, – кричали они, – мы вас нашли!»

Для этих неустрашимых туристов достижением являлось даже не само путешествие от дома до берега пролива Ла-Манш в Эксетере, что в часах езды по дороге, больше двух с половиной часов от Эксетера до конца Корнуолла. Изюминка заключалась именно в том, чтобы достичь отметки «4,25 мили» по этой извилистой отдельной дороге от Треденджела к морю. Правильно ли была выбрана дорога? В этой части Корнуолла растут ужасно высокие живые изгороди: поэтому, когда вы думаете, что заберетесь на вершину холма и увидите перед собой деревню, дорога внезапно исчезнет в очередной низине или изогнется петлей. Она – уже недалеко от старта – превращается в одностороннюю проселочную дорогу. Здесь, у поворота на ферму Бевиса Мэгвиза, многие туристы сдались бы и повернули обратно. А остальных впереди ждали бы еще три мили: без дорожных знаков, указателей или любого другого ориентира.

Поэтому не удивительно, что жители Сент-Пирана давно оставили всякие надежды подзаработать на туристах. Кроме гостевого дома Пенхаллоу с видом на гавань, маленького каменистого пляжа и сомнительных произведений искусства авторства Кенни Кеннета, мало что могло привлечь их внимание. Трудно было даже найти парковочное место, потому что на парковке с платежным автоматом их только шесть, и многие случайные летние туристы останавливались по дороге в Треденджел, даже не выходя из машин. Деревенский магазин предлагал только минимальный продуктовый ассортимент, тут не было стенда с открытками, купальниками или сувенирами. Гостиница «Буревестник» – мрачное, убогое и неприветливое место. Не было ни лодочных туров, ни гольфа, ни ресторанов, ни даже приличного кафе. Хедра и Мозес Пенхаллоу продвигали «чай и кофе со сливками», но их главная комната с этими ужасными выцветшими шторами и дешевыми итальянскими украшениями выглядела настолько негостеприимно, что даже в пик сезона тут было не так много посетителей.

В тот день, когда Кенни Кеннет увидел кита и когда голый мужчина оказался на пляже Пиран-Сэндс, на парковке стояла только одна одинокая машина. Белый «мерседес-купе». Он был заперт. Джереми Мелон заглянул внутрь.

– Ничего, – сообщил он Полли Хокинг, жене викария.

– А что вы ищете?

– Я не знаю. – Он выпрямился. – Хоть что-то, что укажет на владельца машины.

– Думаете, она принадлежит ему? Мужчине с пляжа?

Джереми кивнул.

– А как еще он добрался сюда? – спросил он.

– Возможно, – задумчиво ответила Полли Хокинг, питающая слабость к сентиментальным историям, – его смыло с борта корабля.

– Наверное. – Джереми проверил багажник. – Или, может быть, он приехал сюда рано утром, пошел на прогулку и решил искупаться, а потом его подхватило приливом…

– Совершенно голый?

– А почему бы и нет? Может, он просто забыл свои плавки.

– Мы должны обратиться в полицию?

– Наверное, – ответил Джереми и окинул взглядом гавань. – Но не сейчас. Надо подождать, пока он проснется.

– У него скоро истечет парковочный талон, – заметила Полли.

Джереми пожал плечами.

– А когда у нас в деревне последний раз был автоинспектор?

У стены гавани, где начинался волнорез, вдали от взглядов деревенских жителей, Чарити Клок села напротив камня, не обращая внимания на мокрый песок. Кейси Лимбер сел рядом с ней. Они старались не смотреть друг на друга. Вместо этого они сосредоточенно вглядывались в тяжелые перекатывающиеся волны и ныряющих серебристых чаек.

Почему этим утром Кейси Лимбер вышел прогуляться на мыс? У него не было для этого причин, кроме одной – он искал Чарити Клок, но сам Кейси отрицает это даже сейчас. Кто-то скажет, что изготовитель сетейследил за Чарити, но это звучит так, словно он преследовал ее. Самое разумное объяснение в том, что Кейси надеялся на случайную встречу с Чарити. Возможно, они встретились бы в каком-то уединенном месте, Кейси вежливо поднял бы шляпу и поздоровался. Они бы, наверное, могли поговорить о разном, и кто знает, куда бы это привело? Да, примерно такие планы строят молодые парни, которые ухаживают за девушками, особенно за «поздними цветками» – вроде Чарити Клок. И так и произошло, случайная встреча состоялась, и хотя это не было похоже на настоящее свидание, которое Кейси мог планировать или представлять себе, но цепочка событий сложилась именно так, что итог для Кейси (да и для самой Чарити) можно уверенно назвать положительным. Марта Фишберн сказала бы, что мы сами являемся строителями своего счастья.

– Какой странный день, – произнес Кейси. Он был настолько близко к Чарити, что ему показалось, будто он слышит биение ее сердца.

Что происходит в голове у такой девушки, как Чарити Клок? Кейси, наверное, хотел прочитать ее мысли или, по крайней мере, расшифровать выражение ее лица.

– Давай прогуляемся, – предложил он после того, как они вышли из дома доктора на Фиш-стрит и вместо того, чтобы опустить глаза и отрицательно тряхнуть головой, как она сделала бы еще накануне, Чарити кивнула. Парочка пошл вдоль набережной с пуделем, плетущемся позади, и вот они очутились тут, наблюдая за тем, как волны лихорадочно бьются о древние скалы.

– Думаешь, с ним все будет в порядке? – спросила Чарити.

– Мы сделали все, что было в наших силах. Теперь он в надежных руках. Если кто-то и может помочь ему, то это именно доктор Букс.

– Но он уже не практикующий врач.

– Но все равно он остается врачом. Просто вышел на пенсию. Это же не значит, что Букс забыл, как и что надо делать.

– Как ты думаешь, они вызовут скорую помощь?

– Возможно. – Кейси вытянул ноги. – В последний раз они вызывали скорую, когда рожала Дороти Ресторик.

– Да, я помню. – Чарити улыбнулась.

– Они ехали сюда четыре часа.

– И к тому времени ребенок уже родился.

Они засмеялись и на мгновение повернулись друг к другу, и их взгляды пересеклись.

Кейси был старше ее, но ненамного. Он приехал из Порт-Невиса – с острова Розеланд, чинил сети в Маузхоле, танцевал с девушками на пляже Ньюквей, где все шатаются полуголыми. Теперь он жил в Сент-Пиране сам по себе, в двух маленьких комнатах в доме начальника гавани. Его отец все еще чинил сети где-то у себя дома, но в Сент-Пиране не было места для двух взрослых мужчин с одинаковой профессией, поэтому Кейси Лимбер оказался тут один: тощий и высокий, подобно молодой ели, с темными испанскими бровями и мягкими манерами.

– Ты раньше когда-нибудь видел такого человека? – спросила Чарити.

– Какого такого? – задорно переспросил он.

– Выброшенного на берег, – ответила она, но не смогла скрыть улыбку.

Он поцеловал ее, что, конечно, не входило в его изначальный план, который ему пришлось нарушить из-за того, что он подсел слишком близко. Это было похоже на нападение буревестника во тьме, на магнетизм или силу притяжения, которая бросила его тело к ней и они оказались лицом к лицу. Приап ли незримой рукой руководил ею на пляже? Их губы встретились и, когда Чарити вдохнула, то ощутила сладкий запах изготовителя сетей, который проник в ее легкие.

Так мало времени прошло с тех пор, как появился голый мужчина, с того момента, когда Кенни Кеннет увидел кита. Но что-то уже начало меняться. Чарити догадывалась об этом, когда вдыхала запах Кейси Лимбера. Она знала, что еще вчера ни за что не поддалась бы соблазну. Она бы не почувствовала растекшуюся по сарафану сырость песка. Но вчера – это уже не сегодня.

«Все должно пройти, – сказал бы преподобный Элвин Хокинг, – все нужно отпустить».

В своем воображении Чарити снова видела мужчину, мертвецки бледного, измученного, такого мокрого и холодного, с его стояком, подобно флагштоку нацеленному на скалы. «Не волнуйтесь об этом», – сказал ей доктор Букс. Волновало ли ее это? Чарити так не думала. Она знала, как устроено человеческое тело. У нее был пятнадцатилетний брат, которого она видела во всех мыслимых позах.

Хотя, пожалуй, не в этой.

– Все должно пройти, – прошептала она, пока язык Кейси Лимбера исследовал ее губы.

Он откинулся и посмотрел на нее.

– Каждый день – это новый день, – сказала девушка. – Я не задумывалась об этом раньше.

– Конечно, так и есть, – ответил Кейси и снова поцеловал ее.

– Но этот день новее остальных. Мы должны придумать другое слово, чтобы обозначить его.

– Как насчет «прекрасный»? – спросил он.

– Нет, это неправильное слово. – Чарити опустилась на песок, она окончательно перестала сопротивляться и поцеловала его в ответ. – Но и оно сойдет.

### 3. Всегда хорошее начало

– Сначала ты должен узнать о том, что я уже не практикующий врач.

Он лежал между хрустящими хлопковыми простынями, наконец-то сухой и теплый. Его веки были опущены.

– Да, я настоящий доктор, но у меня больше нет лицензии на данный вид деятельности.

Джо заставил себя открыть глаза, чтобы найти источник слов. Он повернул голову.

– Все, что я делаю, я делаю как одно человеческое создание по отношению к другому. Никакого договора. Я не из государственной службы здравоохранения. Если тебя это не устраивает, то тебе лучше встать и уйти.

В углу комнаты, у дверного проема, стояла фигура, окутанная туманом. Она-то и говорила.

– Дай Бог, чтобы на пенсии ты не оказался в подобном месте. Ребята из Труро убеждают, что я должен просто выпроваживать пациентов. Когда-нибудь один из этих неблагодарных доходяг засудит меня, и где я окажусь после этого, а? Думаю, в доме престарелых. Поэтому, конечно, я отвечаю им, что перестану принимать пациентов. А потом ко мне приходит какой-нибудь нищий бедняга с гвоздем в ноге или рыбьей костью в горле, и вот что я должен делать? Что там насчет клятвы Гиппократа? Кто-то вот притащил сюда почти замерзшего утопленника, а я что?

Доктор на мгновение замолк, чтобы глубоко затянуться сигарой. Закашлявшись, он выдохнул густое облако дыма.

– Итак, если тебе нужен настоящий врач, то придется вытащить свою жалкую задницу из этой теплой удобной кровати и отправиться в Труро, где врачи либо вылечат тебя, либо прикончат. – Он еще раз затянулся и добавил: – Обычно случается второе.

Джо Хак моргнул. Где он? Чья это кровать? Он попытался сосредоточиться на человеке перед ним, но силы покидали его, поэтому он снова закрыл глаза.

– Так что мы будем делать? Испытаешь удачу с врачом-шарлатаном или пойдешь до остановки триста двенадцатого автобуса, и попробуешь добраться до Труро прежде, чем они разойдутся по домам после своих смен?

– Где я?

– Хороший вопрос. Очень хороший вопрос. Тебе нужна карта? Или сойдет почтовый индекс?

– Имя поможет. – Он попытался вспомнить события прошлого дня. Долгое путешествие. Он был в воде. Его имя вытащили из шляпы. Какой шляпы? Он попытался подняться, но его тело слишком ослабло.

– Мое имя? Или название этой богом забытой деревушки? – Врач, который не являлся настоящим врачом, сделал очередную затяжку и вдавил окурок в маленькую стеклянную пепельницу. – Меня зовут Букс. Мэллори Букс. Я сказал бы – доктор Букс, но тогда ты подашь на меня в суд.

Джо почувствовал, что язык едва умещается во рту.

– Почему я должен вас засудить?

Врач вообще понимает его речь? Для него самого слова звучали так: «Пофему я фолфен вас зафуфить?» Он снова попытался открыть глаза. Если приоткрыть их совсем чуть-чуть, то, возможно, они не будут так болеть.

– Откуда мне знать? – Доктор хорошо разбирал сумбурную речь. – За спасение твоей жизни, нет? Не все желают, чтобы их спасали.

– Ах. – Джо снова рухнул на подушки. «Итак, я жив». От этой мысли ему стало легче. – Вы… спасли… мне жизнь? Я… правда? Каф вы меня спафли? Я поняфно фовофю?

– Я и несколько других. Кажется, ты должен благодарить за свое спасение девушку по имени Чарити, медсестру Аминату и еще нескольких грузчиков. А я лишь согрел тебя.

– Спасибо. – Джо на мгновение закрыл глаза и ощутил головокружение. Голос в голове произнес: «Мы кинули жребий. Выпало тебе, приятель, именно тебе».

Когда он снова открыл глаза, доктор исчез. Джо заснул.

– Я думал, что ты захочешь что-нибудь поесть. – Доктор Букс снова сидел возле кровати. В комнате стало темнее. – Супчик? Сядь. Это пойдет тебе на пользу.

– Спасибо. – Теперь ему потребовалось меньше усилий, чтобы сесть, а язык, казалось, вновь стал обычного размера. – Где я?

– Ты разве не задавал этот вопрос?

– Разве? Я не помню ответ.

– Почти никто не помнит. – Доктор аккуратно поставил на кровать поднос с горячим супом и чашкой чая.

Джо схватился за кружку и осушил ее за несколько глотков. Откуда такая жажда? Он принялся за суп. Когда он наконец поднял взгляд, глаза уже не болели.

– Где же я? – снова спросил Джо.

Доктор опустился в кресло с широкой спинкой.

– Знаешь, – заговорил он, – я обменяю ответ на этот вопрос – на ответ на один из моих.

– Хорошо.

– Какого черта ты оказался совершенно голый на пляже? В это время года?

Голый? Джо внезапно смутился. Обнаженная натура выглядит сейчас почти естественно. Возможно, дерзко, но вряд ли пугающе. Море было темным, а на пляже никого не было. Он почувствовал неприятный привкус горькой холодной воды.

– Я не совсем уверен.

– Хорошо, давай зайдем с другой стороны. Кто ты? Откуда?

«Мы вытянули твое имя, дружок, ты берешь вину на себя», – произнес голос в голове.

Он почувствовал, как учащается его сердцебиение.

– Кто ты? – снова спросил доктор.

– Кто я? – слабо повторил он. Хотелось ли ему отвечать на этот вопрос? «Полиция выследила мужчину в маленькой деревушке Корнуолла, – снова раздался голос, – он выдал себя тем, что назвал свое настоящее имя, а доктор немедленно сообщил куда надо».

– Как тебя зовут? – Доктор залез в карман жилета и достал оттуда старинную ручку и кожаный блокнот. – Я запишу.

– Я должен ответить?

– Это всегда хорошее начало, – отозвался врач, – так меня учили в медицинской школе. Установите личность своего пациента. Но ты, конечно, не мой пациент. Я простой гражданин, который делает тебе одолжение. Так… имя?

Как легко было бы назвать свое имя. Ведь это просто имя. Простая комбинация букв. Например: «Д», «Ж» и «О». Он скажет свое имя и на этом все закончится.

– Это простой вопрос, потом будут посложнее. – Доктор ручкой постучал по блокноту. – Ты точно англичанин. Или я должен сказать, что ты британец? Один из ребят сказал, что ты можешь быть иностранцем, который свалился с танкера или что-то вроде этого.

– Нефтяной танкер?

– Или что-то вроде этого, но это не твой случай. Так… имя?

Он попытался что-то сказать, но безуспешно. Язык, казалось, снова опух. Можно, конечно, придумать имя, но это потребует воображения.

– Ты не знаешь своего собственного имени? – В голосе доктора появились нетерпеливые интонации.

Какое имя подойдет? Джон Смит? Слишком очевидно, даже в том банке, где он работал, было два Джона Смита. «Как бы они поступили в подобных обстоятельствах?» – подумал он. Почему они не взяли себе нормальные имена? Но подобные размышления совершенно не помогали в этом затруднительном положении. Меркин Маффли? Это имя появилось в голове вместе с опасением, что доктор распознает отсылку к фильму. Возможно. А какие еще бывают имена? Травма, скорее всего, удалила их из памяти. Имя не должно выдать его притворство. Джо Хак не был лживым молодым человеком, честность была заложена в нем от природы. Это имя – остаток датских лютеранских ценностей, которые он унаследовал от отца. Или что-то из культуры английских хиппи, о которых он узнал от матери. Но тут вмешался его внутренний цензор. Джо обнаружил, что качает головой.

– Ты хотя бы знаешь, откуда ты?

Откуда мы все приходим? Эта тема требовала некоторых размышлений. Если он не мог солгать доктору, то, наверное, надо закрыть глаза и подождать, когда расспросы закончатся.

Доктор со вздохом отложил ручку.

– Амнезия, значит? Похоже на нее?

Амнезия была бы спасением. «Ты берешь вину на себя» – было бы замечательно никогда больше этого не слышать.

– Амнезия? – эхом вторил Джо.

Доктор воспринял эту реплику, как согласие.

– Амнезия значит, я понял. Позволь мне кое-что тебе объяснить, Джейсон Борн или как там тебя зовут. Ты прочитал слишком много художественной литературы или посмотрел много фильмов. Амнезия – это выдумка фантастов. Она не существует в том виде, в котором ты ее себе представляешь. Никто не просыпается и не забывает свое собственное имя. А если они так говорят, то они лгут. Серьезные травмы мозга могут привести к плохим последствиям для человеческой памяти, но твое тело и мозг – в прекрасном состоянии, если не считать нескольких порезов и синяков. Я ни за что не поверю, мистер Голый Серфингист или кто ты там, что у тебя амнезия. Поэтому я снова собираюсь задать тебе этот вопрос. – Доктор Букс фыркнул и взял ручку. – Ты готов?

Джо снова открыл глаза.

– Так, давай начнем с простых вопросов из категории «да» или «нет». Ты знаешь свое имя?

Джо очень медленно кивнул.

– Отлично. Ты скажешь мне?

– Полагаю, мне придется.

– Хорошо, – сказал доктор. – Перестань играть со мной в эти игры, если хочешь продолжать есть мой суп. Это твоя машина на автостоянке с парковочным автоматом? Белая такая?

– Да.

– Где ключи?

– Я не знаю. Где-то на дне моря. В желудке кита. Откуда мне знать?

Букс захихикал.

– Так тамбыл кит! А мы-то думали, что Кенни все выдумал. – Он встал.

– Джо. Меня зовут Джо. – Молодой человек протянул руку доктору и тот ее пожал.

– Рад познакомиться, Джо. Ты собираешься рассказать мне, откуда ты? Или что ты делал там на пляже?

Джо протяжно вздохнул.

– Вас этому тоже учили в медицинской школе, да? – спросил он. – Вы хотите знать все, никаких секретов?

– Если честно, – ответил Букс, – то я уже почти не помню, чему меня там учили. Это было очень давно. – Доктор записал имя «Джо» в свой блокнот. – Есть ли смысл в том, чтобы спрашивать фамилию? Нет? Отлично. Я не могу назвать тебя «Джо Неизвестный», потому что это будет совсем глупо. Больше подойдет «Джо Мутный». – Он записал это и захлопнул блокнот. – Это, наверное, самый короткий анамнез, который я когда-либо писал в своей жизни. – Он взял суповую тарелку и чайную чашку. – Сегодня ты гость в моем доме, – заявил Букс. – Сегодня бесплатно. С завтрашнего дня я буду брать с тебя по десять фунтов в сутки. Еда не включена в стоимость аренды. Чай тоже. Договорились?

– Да, – слабо кивнул Джо. – Договорились.

– У меня есть одежда, которая мне больше не идет. Я принесу ее тебе вниз.

– Спасибо.

Повисла пауза.

– Центр, – спустя мгновение произнес Джо.

– Что?

– Вы спросили о том, откуда я. А я из центра.

– Ты про городок Пензанс? – уточнил доктор.

Это рассмешило Джо.

– Нет. Я из центра Лондона.

– А, из этого центра.

– И меня зовут Хак. Джо Хак.

– Ладно. – Доктор Букс вышел из комнаты, но затем вернулся. – Я могу приготовить немного рисового пудинга, – предложил он. – Из консервной банки.

– Было бы здорово.

### 4. Окровавленный кит-полосатик

Осенним утром, после своего необычного прибытия в Сент-Пиран, Джо вышел из дома доктора и сразу же ощутил неуловимую странность этого места. Ему показалось, что в реальности этой деревни была какая-то странная неувязка, подобно изменениям в гравитации или изменениям состава атмосферных газов. Возможно, это последствие короткой комы, из которой его вытащили, но которая все же успела нарушить мозговые связи в его голове. Просто вышел из дома, а ощущение – словно это был первый контакт с инопланетным миром. «Интересно, что место может обладать своимчувством», – удивился Джо. Он слышал, как архитекторы обсуждают «гений места», будто в почве есть какая-то алхимия, или слияние линий может наделить место волшебными свойствами. Какой-то географический фен-шуй. Идея показалась Джо маловероятной, но что-то в этой деревне подтверждало подобный ход мысли. Настолько уютно она угнездилась на изгибе холма, а продуваемые ветрами улочки и гранитные стены отражали природную красоту отвесных скал. Вряд ли можно было представить эту бухту без деревушки, как будто эти низкие стены и шиферные крыши были частью местного колорита, словно ветрами и морем они были высечены из горного массива.

Джо сделал всего несколько шагов от двери дома доктора, а его внутренний компас уже пытался примириться с условиями нового места. Тут не было дорожного шума: урчания тысячи двигателей, скрежета механизмов или автомобильных гудков. Но и не было абсолютной тишины: на крышах домов громко кричали чайки, подобно стражникам, которые охраняют свои владения. А еще был слышен звук океана, этот нарастающий шум воды и ветра. Бриз раскачивал канаты и куски парусины, и они издавали хлопающие звуки. Он вдохнул и сразу же ощутил знакомый атлантический запах соленого воздуха, мокрого песка, водорослей и рыбьей чешуи. Если когда-то существовал рецепт того, как можно избавиться от тревоги, то эта деревня точно знала такой секрет. Он повернулся, чтобы пойти вниз по улице. Что-то будоражило его кровь. Джо ощутил тягу к исследованию, необходимость пойти на берег, почувствовать, как под его ногами заскрипит галька. Может ему повезет найти свою одежду, бумажник или ключи от машины. Или он даже узнает место, откуда так решительно вошел в холодную воду.

Днем все выглядело иначе. Раньше он видел эту деревню только в монохромном свете автомобильных фар. Очертания деревни начали проступать в конце странно петляющей дороги, при этом в ряду серых домов не мелькало ни единого огонька. Дальше он так ехать не мог. Джо остановился на набережной примерно без четверти пять утра и недолго посидел, слушая звуки моря и вдыхая те же самые запахи, которые он чувствует сейчас. Какой же одинокой и враждебной показалась деревня во время первой встречи. Тогда Сент-Пиран оставил четкое впечатление каменного отчаяния, подобно распростертому аванпосту королевства печали. Гранитные скалы вокруг причала казались такими же ненужными и брошенными, как и он сам. Но сегодня можно было рассмотреть цвета и фактуру: стены с известковой побелкой и следы мха на камнях, желтые ниточки лишайника и бледно-голубые входные двери. Улица привела его на маленькую площадь. Погода сегодня была не особо приятная: дул сильный ветер и ощущались первые холодные нотки зимнего шквалистого шторма. Серое небо было похоже на броню военного корабля. Кто-то на площади весело крикнул «Привет!», поэтому Джо рефлекторно повернул голову на тот случай, если это приветствие было адресовано ему. Из небольшого магазинчика вышла женщина в фартуке, ее лицо по форме напоминало совковую лопату, она улыбалась.

– Доброе утро.

В этой улыбке было что-то заразительное, поэтому Джо почувствовал, как настроение улучшилось. Он подумал о том, что сейчас его коллеги будут на работе: сидеть аккуратными рядками за своими столами, склонившись перед экранами компьютеров, или кричать команды в телефонные трубки. В том случае, если еще надо делать какую-то работу. Если их еще не закрыли или если здание еще не кишит бухгалтерами, проверяющими или полицейскими. В любом случае, теперь его имя станет общепринятой валютой даже для тех людей, которых он никогда не встречал. «Наверное, даже тут», – размышлял он. Возможно, что новости добрались до деревни раньше него.

Прямо за углом площади была гавань, а еще там, на маленькой парковке, стояла его одинокая машина. Он подошел к ней и подергал за дверь. Закрыто. Неважно. Если бы он даже мог, то куда бы он поехал? Залечь на дно – лучшая стратегия. Он подумал: «Сейчас самое время, чтобы проработать несколько планов». Можно обойти пристань и выйти на пляж, а там немного очистить голову от мыслей и поразмыслить над тем, что делать дальше.

Но даже этому плану сегодня не суждено было сбыться.

Мимо него энергично прошла тучная веселая женщина в цветастом платье.

– Доброе утро, дорогуша, – произнесла она, проходя мимо.

– Доброе. – Он повернулся и посмотрел ей вслед. Ее лицо было румяным и обветренным. Она кивнула ему, как старому знакомому.

Почему одиночество столь скоротечно? Почему приветствия незнакомки было достаточно для того, чтобы он снова почувствовал воодушевление и избавился от мрачного ощущения, которое он испытал, как только появился в этой бухте? Джо глубоко вздохнул. Ему действительно нужно подумать. В идеальном мире он бы стоял у белой доски с большим набором цветных фломастеров. У него были бы американо и сладости. Он начал бы записывать на доске факты, отмечать варианты и соединять их стрелками. Он мог бы начать с вопроса: «Насколько серьезные у меня проблемы?» Провести от него одну стрелочку к утверждению: «Очень серьезные». Еще одну к варианту – «Можно справиться». Потом нарисовать два квадрата с выборами: слева – «Сдайся полиции», справа – «Беги!»

Или он бежит от призраков? От фантомов, которые засели в его воображении?

Дорожка, ведущая к песку и гальке, сначала пробегала вдоль мыса, а затем извивалась среди выступающих каменных пород. Это был пляж. Он обнаружил это место в полной темноте, а потом сидел тут на влажном песке и наблюдал за первыми лучами восходящего солнца. На закате, подчинившись внезапному желанию, сорвал одежду и вошел в море. Атлантическая вода была настолько холодной, что его тело сразу же пронзила острая боль.

Скалы почти не укрывали от ветра, который врывался на пляж, босые ноги скользили по влажным от морских брызг камням. Джо надел старую спортивную куртку доктора, затянул пояс и поднял капюшон. На пляже никого не было, если не считать согнувшегося над камнями бродягу в рыбацкой накидке и штормовке. Джо спустился к воде и уходившей далеко в море длинной гряде камней. На них было тяжело взобраться, они были мокрые и соленые. Он постарался вспомнить, где именно оставил свою одежду, но при дневном свете все выглядело незнакомым. Ветер и морская пена били прямо в глаза. Море было серым, словно железо.

Вдруг что-то привлекло его внимание: оно находилось чуть дальше, между камней. Это было похоже на столб пены, поднимавшийся из прибрежного участка воды. Он неуклюже сполз с камней и пошел вдоль пляжа. В голове промелькнули воспоминания. Неужели это могло случиться? Прямо у берега? Достаточная ли там глубина для кита?

А это действительно он: невероятно огромный, бился на мелководье и хлопал по воде своим гигантским хвостом.

Бродяга тоже увидел это. Сейчас он, размахивая руками, бежал прямиком к Джо.

Джо тоже бросился бежать. Кит был наполовину скрыт под водой, другая же его часть торчала над ней, он извивался и взбивал вокруг себя пену. Черный и серый, с белыми полосками, с огромными шрамами на боку – он выглядел, как ветеран войны. Из раны текла густая красная кровь, которая растекалась по воде.

– Боже, что это?

Позади него, всего в паре шагов, замер тот самый бродяга в желтой куртке. Он уставился на кита.

– Это кит. Огромный окровавленный кит-полосатик.

Высокая волна накатила на пляж. Она подхватила кита, и, несмотря на то, что создание сопротивлялось течению, его голову, подобно морщинистой бочке, вынесло на берег.

– Берегись! – Джо уже бежал обратно к береговой гальке. – Оно собирается на берег!

Волна отступила от берега и оставила кита в полном одиночестве, его голова и передние плавники лежали на песке, а хвост все еще болтался в воде.

– Вот дерьмо! – крикнул бродяга. – Господи! Чертова хрень выбросилась на берег.

Справедливости ради стоит отметить, что Кенни Кеннет, живший на подачки от моря, не воспринял кита как гуманитарную помощь из глубин. Вместо этого он хотел защитить создание и столкнуть его обратно в море.

Но кит все еще представлял угрозу: он все еще дышал и все еще был жив, оставался громадным и опасным. Он мог повернуться и раздавить человека в мгновение ока.

– Мы должны помочь, – сказал Джо. – Мы должны столкнуть его обратно в воду.

Кенни странно на него посмотрел.

– Я понял.

– Правда?

– Я вчера нес вас с пляжа. Мы нашли вас вон там. – Кенни кивнул в сторону восточной скалы. – Но мы подумали, что вы уже мертвы.

– Значит, вы спасли мне жизнь? – спросил Джо.

– В каком-то смысле, – ответил бродяга. Не в его характере было искать какую-то выгоду в ките, при этом и от этого незнакомца он ничего не хотел получить.

– Спасибо. – Джо снова переключил внимание на бултыхавшееся на песке создание. – Мы должны что-то сделать. Мы не можем просто оставить его тут. – По мере того, как он произносил эти слова, Джо постепенно начал ощущать полную беспомощность. Что можно сделать с такой громадиной? – Я останусь с ним. А вы бегите за помощью.

Кенни колебался. Кит издал протяжный вздох и из его дыхала вырвался небольшой фонтанчик воды, после чего создание обмякло на песке.

– Лучше вы, – произнес Кенни. – Вам они точно поверят. Если пойду я, то они решат, что я снова рассказываю свои сказки. Они слишком хорошо меня знают.

Джо почему-то продолжал стоять на месте.

– Идите же, ну, – поторопил его Кенни. – Идите.

Это звучало будто команда или приказ.

– Все плохо. Нам нужна целая армия, – ответил Джо. – По крайней мере, из пятидесяти или даже ста человек, чтобы сдвинуть кита.

– Вы найдете их в деревне. Торопитесь. Примерно через тридцать минут будет прилив.

Внезапный порыв ветра поднял высокую волну, она накатила на пляж, и мужчинам пришлось отступить назад. На короткий промежуток времени, ситуация выглядела достаточно благоприятной для кита. Вода немного приподняла создание, но в итоге это только еще дальше задвинуло кита на песок. Его огромная голова, свалившись на одну сторону, немного повернулась, и теперь Джо смотрел ему прямо в его глаз. Само сердце кита посылало сообщение о безнадежном положении.

Распознал ли Джо Хак это чувство отчаяния? Понял ли он, что даже для кита одиночество может быть слишком недолгим? Много лет спустя, когда на Фестивале кита будет выступать Джереми Мелон, он обязательно коснется этого момента в жизни Джо. Джереми назовет это поворотной точкой, тем самым редким случаем, когда одно решение определяет всю дальнейшую жизнь.

– Большую часть жизни, – скажет Джереми, – мы как будто едем по шоссе. Мы должны ехать только вперед, потому что у нас нет другого выбора. Единственное, что мы можем контролировать – это скорость движения. Но, порой, мы проезжаем мимо развилки. И тут мы моментально должны решить: либо мы останемся на шоссе – и ничего не изменится, либо свернем на другую дорогу и окажемся в незнакомом городе. После нескольких дней в пути, конечно. Джо Хак не раз сворачивал с шоссе. Он ушел из своего банка. Он вошел в море. Он принял решение спасти кита. Джо не откладывал дела на потом. Он был из тех, кто принимает решения. Он делал выбор и жил с последствиями.

Все ли так просто? В случае с китом надо упомянуть Кенни Кеннета, который поторопил Джо. Ровно за мгновение до того, как он побежал по деревне и начал стучать в закрытые двери, чтобы собрать настоящую армию, Джо все еще смотрел в глаз кита. «Да, мы очень похожи, – подумал он, – мы оба млекопитающие. Мы дышим одним и тем же воздухом. Мы рождаемся в крови, а затем сразу же начинаем свою борьбу за эту хрупкую волшебную штуку, которую называем жизнь. И в какой-то момент мы что-то меняем. И иногда мы можем пойти по одному пути». И оказаться на одном участке пляжа.