Эльмира Шабурова
Меч всевластия

Пролог

Маленький отряд из пяти человек с трудом продвигался по осенней грязи. Холодный, колючий ветер бросал в лица путников мокрый снег, заставляя морщиться и прикрывать глаза руками. Силы таяли, но они продолжали идти, когда от усталости немела спина и ноги, когда, упав, подниматься приходилось, превозмогая боль – путники упорно поднимались и шли. Они верили, что выполняют важнейшую миссию и несут ценнейшую ношу и, они должны были дойти. Любой ценой, даже если в уплату пойдут их жизни!

Вдали показалась маленькая деревушка. Приземистые домики, красивые крыши из красной черепицы, ухоженные огороды и множество садов, вековой лес, защищавший обитателей от набегов пиратов, заплывавших по рекам от самого океана вглубь материка. Это была красивая деревушка, где жили простые люди, не подозревавшие о той роли, которую предначертали их общине рыцари Хранители.

В начале пути их было сто двадцать человек, первоклассных воинов и лучших магов, они были теми, кого называли орденом Хранителей… А теперь их осталось только пятеро, каждый старался не прикасаться к товарищу, идущему рядом, ибо под одеждой, на груди каждого висел кожаный мешочек, и в каждом из них была своя тяжелая, смертоносная ноша, высасывавшая из крепких мужчин жизнь, заставлявшая сомневаться в самом себе. Рыцари несли три самородка и два драгоценных камня, в которых была заключена мощь мироздания и власть над мирами.

У околицы их ждал тот, кто мог избавить от этой страшной ноши. Казалось, он был слишком юным для столь ответственной роли в этой истории, но стоило заглянуть ему в глаза, и сразу становилось понятно, что этот юноша так же стар, как и лес, окружавший деревню. Юноша ждал, терпеливо снося порывы ветра и мокрый снег, он был готов снести все, что угодно, лишь бы получить пять священных порождений мира, появившихся именно в этом мире не без его участия. Он потратил целые десятилетия, чтобы эти пять измученных рыцарей наконец-то пришли к нему. И когда Хранители подошли вплотную к юноше, он уже не мог скрывать своего нетерпения. Хромая и семеня одновременно, он направился к своей маленькой хижине, он часто оглядывался, как будто боялся, что ослабевшие рыцари не дойдут оставшиеся метры и упадут замертво.

Хранители, переступая порог, сразу же срывали с себя плащи и непокорными, замерзшими пальцами разрывали куртки, спеша сорвать с шеи шнурок, на котором висела их ноша и по одному опускали ее в приготовленные специально для этого случая чаши из чистейшего горного хрусталя. Появились помощники и унесли чаши в подвал, где уже все было готово к магическому действию.

Юноша счастливо потирал руки, любуясь на то, о чем он так долго мечтал, и даже не заметил как его помощники перерезали горло пятерым рыцарям. Хранителям, осуществившим его мечту. Он был полностью поглощен своим замыслом и в тигле уже краснели угли, и самородки в хрустальных чашах уже начали оплавляться, искрясь всеми цветами радуги. Хрусталь стал темнеть но не плавился, это говорило о том, что магический процесс протекал верно, и самородки не потеряют своей природной магической мощи даже в видоизмененном состоянии. Руны, начертанные на стенах подвала, стали мерцать, изливая на людей мощные потоки магии.

В полной тишине за спиной мага взвизгнул младенец и затих, его кровь накрыла драгоценные камни, и они с жадностью впитали кровь единственного сына великого правителя этого мира. В подвале стало душно, и воздух наполнился едким запахом драконьей желчи. Ее было мало, и это был очень редкий и ценный ингредиент, а потому маг обращался с ней очень бережно. Затаив дыхание, он опустил по пять капель в каждую из чаш, и их содержимое, взбурлив, выпустило из себя золотистые клубы пара. Помощники мага умирали в страшных муках, вдыхая ядовитые испарения, и только Юноша счастливо улыбался, вынимая драгоценные камни и опуская их на покрывало, сотканное из волос юных монахинь, посвятивших себя девственности. Камни засверкали, наполнив помещение кровавыми тенями, их сила была абсолютна и ни капли не уменьшилась от магического воздействия. Но магу было некогда любоваться их красотой, металл в чашах был готов, и его пора было соединять. Именно теперь юноше предстояло пустить в ход свою собственную магию и произнести заклятие, на составление коего ушло более сотни лет. Он знал, что, возможно, эти действия убьют его, но он был готов на всё ради достижения цели…

Заклятие тянуло из него жизненную силу медленно и болезненно, но он продолжал, даже когда от боли упал на колени и кровь пошла из десен и ушей, маг упорно продолжал плести великое заклятие соединения. Все вокруг завибрировало и, казалось, воздух стал густым, когда из трех почерневших чаш заструились к потолку три мерцающие жидкости. Когда они соприкоснулись, вздрогнул весь мир, а в маленьком подвальчике, постепенно переплетаясь, стал появляться меч, мощь которого могла дать власть над миром и над многими другими мирами.

На рассвете, когда все мироздание затаило дыхание в ожидании нового чуда, из подвала выбрался согбенный старик с мечом, в рукоять которого были вделаны два кроваво-красных камня.

– На вид неказист, зато сколько мощи сокрыто в тебе, дружочек мой, – произнес старик.

Он устал, смертельно устал, но его дело еще было не закончено. С утра в деревню, в которой он поселился, должны были приехать скупщики оружия, эта деревня славилась своими кузнецами…

Через час старик продал свой меч первому попавшемуся купцу всего за два золотых и отправился к себе домой. Покряхтывая и постанывая от боли в суставах, он с большим трудом уселся за свой рабочий стол и достал огромную книгу, куда записывал не только свои изобретения и заговоры, но и свои мысли и наблюдения. В книге осталась только одна страница, на которой он и сделал последнюю запись:

«Я Протес Лер из ныне не существующего города Керч. Сегодня пятый день второго месяца осени, местные его называют «листопадницей», год нынче три тысячи сто девяносто пятый. Я наконец-то создал великий меч всевластия и вложил в его рукоять камни называемые «Сердце мира» и «Душа мира». И сегодня же я продал его купцу из города Дисп, всего за две жалких монеты. Труд всей моей жизни окончен, и я умираю, но я, наконец, отомстил великому правителю! Его единственный сын умер, дав свою кровь на создание меча «Всевластия», и вскоре появится тот, кто сможет отнять у правителя корону, и тогда все обретут покой и свободу»!

Старик опустил перо и прошаркал к своему любимому креслу у небольшого очага, силы покидали его быстро, он сел в кресло и накрыл ноги пледом. Его рука сжала маленькое колечко, что всегда было с ним. Он улыбался умиротворенно, его глаза потускнели…

«Лилиана, я наконец-то иду к тебе…» – еле слышно прохрипел он и затих.

Маг умер, и он так никогда и не узнает, сколько раз его имя будут вспоминать с проклятиями и хранители меча, и те, кто будет служить им. Я же хочу поведать вам историю последнего хранителя меча «Всевластия», которая начиналась совсем в другом мире…

Глава первая

Мне всегда нравилась вересковая пустошь, что была в десяти километрах от университета. Я любила сесть на свой велосипед и прокатиться до нее после лекций, мне хотелось почувствовать себя свободной от всей той кутерьмы, что свалилась на меня с началом учебного года. Поступила я в университет с легкостью, даже попала на тот факультет, о котором мечтала, и вот, казалось бы, все хорошо, но я уставала, как никогда, и мне хотелось тишины и покоя. Вересковая пустошь считалась парковой зоной, и никто не трогал этот удивительный уголок природы, открывавшийся взгляду, стоило выехать из-за ряда аккуратных березок, посаженных специально, дабы сохранить этот природное чудо. За пустошью начиналась лесополоса шириной примерно в три километра, а затем снова дома, магазины, университетские строения и единственный в нашем городе, но огромный химический комбинат. Вот именно из-за комбината люди и берегли этот кусочек почти первозданной природы.

Мы с дядей Сашей часто приезжали сюда, как он говорил, снять стресс и напряжение после долгой трудовой недели и мне всегда хотелось смеяться, когда я вспоминала эти «трудовые дни» на рынках, в автобусах и на вокзале, где мы с дядей промышляли.

Но в этот раз я бы предпочла оказаться в каком-нибудь другом месте!

Вечером я, как обычно, плотно закрыла дверь в свою комнату в общежитии, достала бутылочку пива и, усевшись у компьютера, загрузила любимую игру. За окнами темнело…

Проснулась я от по-осеннему холодного порыва ветра, с трудом открыв глаза, я почувствовала, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Рот завязан какой-то грязной тряпкой. «Ничего себе похмелье, с одной то бутылки» – мелькнула у меня глупая мысль.

Потом пришла мысль о том, что конкуренты дяди Саши все таки нарушили договор и решили через меня надавить на него, но когда я смогла рассмотреть парней, сидевших у костра, я растерялась и начала нервничать. Как себя вести с конкурентами дядюшки я знала, но как себя вести с мужиками в странноватой одежде, говорившими на незнакомом мне языке…

У нас в университете было три клуба, в которых парни и девушки увлеченно создавали костюмы, мастерили разную утварь и по выходным бегали по лесу, изображая каких-нибудь орков, эльфов и волшебников. Эти же парни не подходили ни под один известный мне клуб. Слишком хорошо были сшиты кожаные куртки, и кинжалы на поясах выглядели так, как будто их ковал настоящий кузнец, да и пользовались ими явно не для нарезки колбасы вовремя игры в гоблинов. О чем они говорили, я понять не могла, а ведь я считала, что смогу хотя бы узнать любой известный миру язык. В голове закрутился вихрь путаных мыслей, я растерянно осмотрелась и увидела еще нескольких девушек, они лежали, так же как и я, со связанными руками и ногами. В глазах одной из них я прочла неконтролируемый ужас, мне даже показалось, у девчонки от страха мозги отключились.

Невдалеке стояла карнавальная клетка, в таких обычно перевозят хищников, но эта с цепями явно предназначалось для нас!

Одна из девушек заплакала, тихо, почти скуля. Она попыталась отползти к кустам, что росли всего в двух метрах от нас, тогда-то мы и узнали, что от наших ног тянулись веревки к колышку, вбитому в землю рядом с ногой одного из похитителей. А к колышку был привязан колокольчик. Раздался звон. Мужчины сразу обернулись, и один из них подошел к нам, я увидела парня лет двадцати пяти, с небольшим шрамом по центру лба. Красивый, брюнет с карими глазами, он улыбался, как улыбается старший брат своим горячо любимым сестренкам, и от этой улыбки мне стало еще страшней.

– Вы, наверное, драгоценные мои, ломаете себе головы, спрашивая: и как это я тут оказалась? – в его голосе было столько презрения и надменности. Он говорил со странным пришепетыванием и, когда его губы двигались, шрам на лбу удивительным образом повторял движение губ.

«Сейчас я вам объясню и вы, умницы мои, будете все знать! А значит, и вести себя правильно! Я не хочу причинять вам боль, но непослушание карается сначала плетью, затем смертью»!

Кто-то из девушек позади меня всхлипнул, как будто ей не хватило воздуха, и я почувствовала как ее нога наносит удар по моей спине. Я инстинктивно откатилась и повернулась к бившейся в истерических конвульсиях девушке, ее глаза закатились, и она могла вот-вот прикусить себе язык. Но говоривший с нами спокойно подошел к ней и полил ее какой-то густой синеватой жидкостью из фляжки, что висела у него на поясе, девушка почти мгновенно затихла, и в ее взгляде появилось отрешённость.

– Ну, в каждой партии обязательно попадется истеричка! – возмущено высказался парень, повернувшись к остальным и пнув успокоившуюся девушку в живот, вернулся на свое место у костра.

Он подложил себе под зад сверток какого-то тряпья и, усевшись поудобней, осмотрел каждую из нас таким взглядом, каким смотрят на хороших, дорогих собак.

– Я объясняю один раз и больше не повторяюсь! – он снова осмотрел нас и, убедившись, что мы внимательно слушаем, продолжил:

– Меня зовут господин Зайт! Ближайшие несколько недель я буду вашим богом и господином! Вы все, одинокие и симпатичные девушки, были избраны мной для особой судьбы… – Он торжественно замолчал, и когда напряжение достигло нужного момента, он с хохотом произнес, – вы станете очень, очень дорогими рабынями и принесете мне, ну, очень много золотых монет.

Их смех резанул мне слух и отозвался странным звоном где-то в глубине души, как будто во мне пробудилось нечто, чего я и сама в себе не знала.

Веселью похитителей не было границ, Зайт выхватил у одного из своих подельников бутылку и надолго приложился к ее горлышку, а когда бутылка наконец-то опустела, он зашвырнул ее в кусты и заявил:

– На этот раз улов хороший, есть смысл идти на рынок Пелара, тамошние купцы нам хорошо заплатят за этот товар, – потом повернулся к нам и продолжил свои объяснения. – Если вы надеетесь сбежать, то это напрасно, я профессионал в этом деле, и у меня еще никто не сбегал. К тому же, есть еще одна причина, очень весомая причина… Мы покидаем привычный вам мир и отправляемся в иной, так что вас ждет увлекательное путешествие. Располагайтесь поудобней!

Он взмахнул рукой, указав на карнавальную клетку, и снова расхохотался, довольный собственным остроумием.

– От вас требуется только послушание и тогда, быть может, вам повезет, и я продам вас в какой нибудь гарем побогаче, ну, а ту сумасшедшую, что решится злить меня, я продам жрецам «диких земель», и ее принесут в жертву одному из сотен их богов… Большего вам знать не нужно! Хотя позвольте вам, мои дорогостоящие, представить моих многоуважаемых собратьев по ремеслу! Во-первых, тот, кто будет вас кормить в пути: его зовут Буйвол и он любит поболтать, но если я увижу, что кто-то из вас перемолвился с ним хоть словом, та зараза получит десять ударов плетью! Во-вторых, это Красавчик, он будет приглядывать за вашим здоровьем, мне нужны здоровые рабыни.

Я взглянула на Красавчика, и меня чуть не стошнило, передо мной стоял человек с искореженным лицом, без ноздрей и ушей, он походил на воплощение ночных кошмаров.

– В-третьих, мой помощник Рябой будет просто присматривать за всеми вами и докладывать мне лично. А теперь, парни, дайте им выпить «Болталки», а потом закиньте их в клетку и в путь!

Трое подельников споро взялись за дело, Буйвол зажимал одну из девушек, Красавчик разжимал ей рот, а Рябой заливал нам в рот какую-то очень сладко-кислую жижу.

– От этой вкусняшки, вы, мои драгоценные, будте понимать все языки нашего мира, как родной, и стоит этот бальзамчик ох как недёшево. Поэтому будьте хорошими девочками и продайтесь подороже. – Зайт и Рябой засмеялись, а Красавчик и Буйвол их поддержали диким хохотом.

И нас действительно, в буквальном смысле слова, закинули в клетку, здоровенный мужик Буйвол, сплошные мускулы, поднял сразу двоих и, не особенно церемонясь, покидал в клетку. При этом я с треском врезалась в стену, а когда смогла четко рассмотреть окружающий мир, клетка уже была заперта, а наши руки и ноги развязаны. Я с отвращением сорвала тряпку с лица и придвинулась к решетке, чтобы увидеть то, как мои похитители быстро грузят на крышу повозки свои пожитки. Вокруг меня началась какофония рева, кто-то из девушек молил отпустить, бедняжки были готовы на все, но Зайта ничего не могло прельстить, и он уже не обращал на нас внимания.

Я почему-то не могла ни плакать, ни умолять, я вообще не верила в реальность происходящего, поэтому просто сидела и наблюдала. Возможно, у меня был шок, я не чувствовала боли и решила, что это просто жуткий сон.

Когда вещи были погружены, и все похитители, кроме Зайта, забрались на крышу повозки, он приказал всем сидеть тихо, и достал из кожаного мешочка, висевшего у него на поясе, шар, состоявший из шести долей. По виду он напоминал нечто металлическое, и в то же время возникало ощущение, что шар сделан из янтаря. Зайт прижал палец к одной из долей и произнес какое-то слово, расслышать с такого расстояния я не могла, но почему-то мне показалось, я пропустила важную деталь в происходящем. Шар в руке похитителя начал гудеть и вскоре из доли, на которую нажал Зайт, вырвался луч золотистого цвета и вересковая пустошь подернулась золотой дымкой. В центре этой дымки появилась более плотная точка и начала пульсируя разрастаться у нас на глазах, образуя довольно таки крупный кусок нового пейзажа. Там за золотистой дымкой нас ждали могучие горы и многометровые обрывы и когда ледяной горный воздух коснулся моей кожи я вздрогнула от неожиданности, крик застрял у меня в горле, я наконец поняла, что не сплю! Когда повозка проходила межу мирами я не могла дышать, страх все сильнее сжимал мою грудь и, наконец, когда проход между мирами закрылся, я закричала. Так, наверное, кричат души проклятых, когда видят святые символы, а быть может, так кричат грешники, перешагивая порог ада, именно такой грешницей я себя в тот момент почувствовала…

Уже начало темнеть, когда я стала более-менее соображать, мне было холодно, хотелось есть. Странный я все-таки человек, настолько привыкла удовлетворять все свои потребности, что даже в подобной ситуации я могла думать только о пустом желудке. С детства предоставленная сама себе и не сильно затрудненная в деньгах, я сумела избаловать себя, и потому сейчас страх постепенно уступал место разуму и телесным желаниям.

Усевшись у прутьев, я постаралось рассмотреть работорговцев, но сгустившийся мрак не позволил мне этого сделать. Не знаю, как они находили дорогу в горах в подобной темноте, но мы ни разу не останавливались, и только время от времени к нам заглядывал Зайт. И когда стало совсем холодно, Рябой закинул нам тюк с одеялами. Разобрав одеяла, мы постарались уединиться настолько, насколько это позволяла клетка, и каждая погрузилась в свои невеселые мысли, только это уединение длилось недолго. Первый же услышанный нами вой заставил нас сбиться в кучку в центре клетки, где мы и просидели до самого утра в тесной компании перепуганных девиц, увозимых неизвестно куда.

Люди всегда боялись ночной темноты, но стоило появиться первым лучам солнца, и в людских умах зарождалась надежда, такова сила самосохранения, и именно эта сила заставила меня утром умыться под конвоем Буйвола и позавтракать той бурдой, что он называл едой, и эта же сила заставила меня думать о побеге. Я умела выжидать и не торопиться, а для начала я стала наблюдать…

Никогда не видела такого рассвета, как в то холодное утро посреди диких гор! Прожив двадцать лет в городе, я любила поспать подольше, и ни за что не стала бы подниматься рано утром из-за какого-то рассвета. Клетка же позволила мне наблюдать прекраснейшее зрелище: солнце медленно начало золотить горизонт, и при этом не забыло про розовый и даже про светло-малиновый. Несколько облаков, проплывавших по небу, гордые и величественные пушистики, впитывали в себя эти невероятные краски. Мир вокруг нас просыпался, птицы уже вовсю пели свои гимны жизни, и все казалось идеалистично прекрасным, поэтому кандалы, клетка и наши похитители казались на этом фоне отметиной проказы на лице красавицы…

Наши надзиратели усиленно отсыпались после бессонной ночи, но мы даже не смели пошевелиться. Цепи, надетые на нас, имели особые свойства, они гремели, как сотня колоколов, от малейшего шевеления. Одна из нас уже успела испытать на себе ласки плети Зайта за то, что она просто попыталась сесть поудобней, и ее цепи побеспокоили уже почти уснувшего главаря.

Девушка лежала в центре клетки, на животе, а ее спину покрывал толстый слой целебной мази. Как сказал Красавчик, этот бальзам снимал боль и ускорял заживление, к тому же после этого бальзама не остаются рубцы на теле, а посему пороть они могут нас, сколько им захочется.

– Пить? Дайте мне, пожалуйста, попить!? – наконец смогла прошептать выпоротая девушка, но никто так и не посмел пошевелиться.

– Прости подруга, если мы пошевелимся, нас тоже выпорют, – сказала девушка с коротко остриженными каштановыми волосами и удивительно круглым лицом. Все ее формы тела были круглыми, хотя и не полными, при этом она была очень симпатичной, а ее почти желтые глаза были сильнодействующей приманкой для противоположного пола.

– Кстати, меня зовут Регина, – прошептала она ели слышно, – я учусь на втором курсе архитектурного, точнее, училась.

– Меня зовут Ольга, я на третьем курсе медицинского, – так же ели слышно произнесла девушка сидевшая в углу, кутавшаяся в одеяло, несмотря на то, что уже было жарковато. Это была та самая девушка, пнувшая меня в истерическом припадке и, похоже, истерика была ее естественным состоянием.

Ее когда-то шикарно уложенные волосы стали похожи на копну соломы, заплаканные глаза были водянисто-голубыми и затравленный взгляд метался по нашим лицам в поисках поддержки и защиты. Она была худощава, и при этом имела очень пышный бюст.

– Я Света, и я работаю продавщицей в ювелирном магазине, – смущенно произнесла смугленькая девушка с внешностью цыганки, особым ее достоинством были огромные, выразительные и очень умные глаза, в которых читалась способность сочувствовать и сострадать всему миру. – Я не могла учиться, мне нужно было работать.

– Ну, а я Татьяна, – прошептала выпоротая девушка, – и я еще не определилась с профессией.

Она была обычной блондинкой с голубыми глазами, но в этих глазах было столько озорства и задора, что мне даже как-то легче на душе стало.

Все посмотрели на меня, и я почувствовала, что краснею, то, чем я занималась, обычно не афишировали, и единственное, что им стоило обо мне знать, это мой студенческий статус.

– Я Марта, я учусь на первом курсе юрфака, училась, – Должна признаться, я не знала, как выглядела на тот момент, но обычно я заплетала в простую косу перекрашенные из рыжего в пепельный цвет волосы. Глаза у меня зеленые, а фигура средняя, по крайней мере, я всегда старалась не выделяться из толпы.

– Ну, вот мы и познакомились, – со вздохом прошептала Татьяна, – теперь бы еще проснуться от этого кошмара и больше желать нечего.

– Очень больно? – спросила я, и поняла, что задала глупый вопрос.

– Уже не очень, эта вонючая гадость у меня на спине, как ни странно, помогла.

Мы снова замолчали, Рябой, спавший ближе всех к нам, приподнял голову и заспанно зыркнул на нас ненавидящим взглядом, больше говорить никто не захотел.

На обед у нас было то же, что и на завтрак, затем нас вывели по одной в кустики, и клетка снова тронулась в путь. Мы проехали по дну небольшого ущелья с бескрайними отвесными стенами из известняка и направились сначала вслед за солнцем, а ближе к вечеру повернули на юг по еле заметной тропке, на которой нашу клетку нещадно трясло, и посему у нас болел каждый миллиметр тела. Нам приходилось держаться за прутья клетки, чтоб нас не швыряло по ней, как кукол.

Мы проехали великолепную горную долину, покрытую ковром из полевых цветов, и нам даже позволили искупаться и постирать свои вещи в чистейшем озере, расположенном точно в центре долины. Вообще, у наших похитителей была одна положительная черта – они были очень чистоплотны и даже не очень умный Буйвол старательно намывал после нас посуду и чистил двух пегих кобыл, которые катили груженую клетку.

Обсушиться нам, конечно, не дали, и когда мы покинули солнечную долину, нам снова пришлось закутаться в тонкие шерстяные одеяла неопределенного цвета и, постукивая зубами от холода и тряски, продолжить любование горным пейзажем.

Но проехали мы немного, примерно через час на нашем пути встали трое в лохмотьях и с деревянными посохами, покрытыми витиеватой резьбой. Они походили на пилигримов, с котомками через плечо и седыми бородами, но их жесткие, оценивающие взгляды ничем не отличались от взглядов Зайта и Рябого. К тому же, судя по тому, как насупился и напрягся Буйвол и, как побледнели Рябой и Красавчик, добра от этих «пилигримов» ждать не приходилось. Только Зайт, правивший лошадьми, оставался спокойным и, не торопясь, спешившись, встал у клетки к нам спиной и взялся чистить ногти кончиком ножа, он демонстративно молчал и не обращал внимания на троих стариков, как будто он просто решил передохнуть и постоять возле решетки. Но я-то понимала, что он просто старался не дать этим троим получше рассмотреть нас.

Старик, что стоял в центре, кашлянул и что-то пробормотал своим товарищам, те согласно кивнули.

Зайт переменился мгновенно, левой рукой он сжал кристалл, висевший на шнурочке, привязанном к поясу, правая рука легла на кинжал.

– Чего вам? – Коротко спросил Зайт, и в его голосе смешались страх и угроза.

– Ты и так знаешь, мы против работорговли, и тебе придется отпустить девушек! – Старик не успел договорить, а в наших душах зародилась надежда.

– Конечно, знаю, еще я знаю, как вы любите колдовские пытки и некромантию, – удивительно спокойно сказал Красавчик с крыши клетки, и наша надежда мгновенно скончалась.

– У нас разрешение правителя, а где ваша лицензия? – гордо произнес самый молодой из троих и уставился на меня так, как будто увидел нечто необычное. – Нам нужна та, с косами!

– Плати, и она твоя. – Зайт не расслаблялся ни на секунду, я же превратилась в комок нервов готовых вот-вот взорваться.

– Мы никогда не платим, мы всегда берем то, что нам нужно! – Высокомерию стоявшего в центре троицы не было предела, он даже не забыл стукнуть посохом оземь для большей убедительности.

– Со мной этот номер не пройдет, колдун, твоя магия убеждения на меня не действует. – Зайт крепче сжал кристалл, а пальцы правой руки сделали едва уловимый пасс. Мне даже показалось, что его пальцы завяжутся узлом, а в следующий момент я впервые в жизни увидела магию в действии. Старики одновременно стукнули посохами оземь, и та пошла мелкими волнами как вода, и чем ближе она была к нам, тем выше была волна. Ольга истошно заверещала и грохнулась в обморок. Татьяна, поднявшись на колени, схватила меня за руку, с другой стороны мою руку схватила Света.

Но волна земли до нас так и не добралась. Зайт что-то выкрикнул и движение земляной воны остановилось. Зайт не стал терять время попусту и, сорвав кристалл с пояса, зажал его между ладоней и приложил к шраму на лбу. Старики попытались нанести новый удар, но не успели, Зайт снова что-то прокричал, и три молнии обрушились на стариков.

Клетка объехала трупы, и мы поехали дальше, на крыше бойко обсуждали недавнюю победу и обмывали ее, пуская по кругу бутылку с выпивкой. А мы сидели с вытянутыми от удивления и страха лицами. Перемещение в другой мир, магия – все это не вписывалось в нашу привычную логику, и если бы не боль во всем теле и не усталость, я бы снова решила, что это всего лишь очень яркий сон.

К вечеру мы выехали на широкую мощеную дорогу и Рябой с большим облегчением произнес:

– Уф, ну, наконец-то тракт «Большого дракона», теперь мы точно доберемся до Пелара! А вы, девки, благодарите Богов за то, что прошли горы «Большого дракона» почти без проблем! Предыдущую партию мы до тракта не довезли!

Больше он не удостаивал нас своим вниманием. Зайт же, наоборот, долго присматривался ко мне, как будто пытался увидеть то, что привлекло ко мне внимание трех колдунов. Он то подходил поближе, то отходил подальше, бормоча какие-то ругательства и, наконец, подошел вплотную, выхватил кинжал и обрезал мне косы. Зачем он это сделал? Не знаю. Только моих кос, моей гордости у меня больше не было, я никогда не остригала волосы и теперь ощутила себя голой, и выходка Зайта окончательно меня доконала. Я не сказала ни слова, я просто вцепилась ногтями ему в лицо, и когда меня сумели оттащить от него, на лице Зайта остались глубокие царапины, из которых сочилась кровь. И эта кровь была мне бальзамом на душу и помогла мне даже больше, чем бальзам Красавчика который нанесли на мою спину, исполосованную плетью. Меня выпороли так, что следующие несколько дней прошли в тумане, и я ничего из них не помню. Зато я хорошо помню день, когда клетка остановилась на небольшом постоялом дворе, находившемся в предгорье. Нам предстояло проехать горы, называвшиеся «Зубы дракона», и постоялый двор был последним человеческим жилищем перед болотами, расположившимися сразу за горами.

Ни в горах, ни в болотах никто не осмеливался оставаться надолго, одно название болот говорило само за себя – «Проклятые» – и, судя по тому, что нам успел рассказать словоохотливый Буйвол, даже самые могущественные маги остерегались оставаться надолго в горах и, тем более, в болотах.

Нас перевели в клетку в центре постоялого двора, и мы наконец-то смогли нормально поесть. Кусок хлеба и отварного мяса, и кружка кваса нам показались деликатесами после стряпни Буйвола. Мы даже понадеялись немного передохнуть от бесконечной нервотрепки и дорожной тряски, но не тут-то было. Зайт устроил нам смотрины, он не собирался нас продавать, но хвастался своим товаром с большой радостью. Раздев догола, нас показывали купцам и караванщикам, каждую заставили пройтись по двору и показать свою стать, затем нас снова заперли в клетку и позволили любопытствующим рассмотреть товар поближе. А это значит, что можно было не только смотреть, но и пощупать. К вечеру у меня выработалась стойкая ненависть к маленьким лысым старикам с их грязными липкими ладонями, норовившими ухватить посильней и ущипнуть побольней. Я даже пообещала себе, и девчонки меня в этом поддержали, когда нибудь мы обязательно придушим с десяток подобных старичков и оставим их в подобной клетке в назидание другим.

Но ни сами смотрины, ни мерзкие старики не произвели на меня такого впечатление, как один очень состоятельный по виду посетитель смотрин. Он был богато одет и носил меч на поясе и огромный медальон на цепи, висевший у него на шее, ему прислуживали все служанки постоялого двора, и он выглядел, я бы сказала, как европеец, а не как большинство обитателей постоялого двора. Здесь я увидела много разных лиц, в этом мире вообще, похоже, было намешано много разных рас и народов, но европеец был один. К тому же он был чертовски красив, с волосами цвета зрелой пшеницы и с черными глазами. Он не подходил к нам близко, а лишь наблюдал со стороны и общался с Зайтом, как со старым знакомым. Он хотел кого-то из нас купить, но почему-то Зайт отказал ему, и тогда этот гордый и надменный богач психанул. Крику было! Этот «северянин» требовал подчинения от всех и вся, грозился перерезать всех на постоялом дворе и запытать Зайта самым жутким образом, но наш похититель твердо отказался уступать, спасло его только то, что «северянин» был один, а его свита должна была прибыть только к ночи.

Ночевать на постоялом дворе наши похитители, конечно, тут же передумали, быстро закидав на крышу клетки припасы еды и воды, они поспешили раскланяться. И как только мы выехали за ворота постоялого двора, началась бешеная скачка. Ни дождь, ни ночная мгла не останавливали похитителей, они готовы были загнать лошадей, лишь бы подальше забраться в горы.

– Похоже, у него неприятности! – прошептала мне на ухо Таня, усаживаясь рядом со мной и покрепче хватаясь за прутья клетки.

– Побольше бы ему проблем и неприятностей! – ответила я и, закрыв глаза, размечталась о том, как тот северный господин отрывает Зайту все, что можно оторвать. «Главное, чтоб их неприятности нам на пользу пошли» – успела подумать я, прежде чем уснуть.

Глава вторая

Мы мчались до самого полудня и остановились только после того, как за нашими спинами сомкнулись стройные гряды горных вершин. Клетку и лошадей загнали в небольшую пещеру, нас извлекли из нее и приковали к гигантскому сталактиту, который мне показался чересчур удобным для подобного использования. Потом я увидела царапины на сталактите рядом с моими кандалами и все поняла. Похоже Зайт стремился к этой пещере, здесь работорговцы чувствовали себя в безопасности, и мои догадки вскоре подтвердились, Буйвол достал из-за нагромождения камней спальные принадлежности и большой котел. Костер развели в некоем подобии очага, и по пещере разнесся аромат свежесваренного супа, нас, как всегда, покормил Буйвол и в этот раз его стряпня оказалось значительно лучше. Я медленно хлебала суп прямо из миски, ложки нам никто не дал, и у меня, наконец, появилась возможность понаблюдать за Зайтом и его компанией.

Эти парни были давними знакомыми и, судя по всему, не очень-то доверяли друг другу, но авторитет Зайта был очень высок и нерушим, похоже, что, кроме него, никто не владел магией. Я прислушивалась к их разговору, пыталась понять их образ мышления, но никак не могла понять, почему он отказался продать одну из нас северянину. Зайт явно боялся мести за неповиновение северянину и вздрагивал при малейшем постороннем звуке, и все же он не уступил. Неужели он думал, что в Пеларе за нас получит значительно больше? Или он специально пошел поперек воли северянина, надеясь тем самым привлечь покупателей побогаче? В голове вопросы соревновались, оспаривая степень своей важности, и чтобы от них избавиться, мне пришлось тряхнуть головой, остриженные волосы напомнили мне об исцарапанном лице Зайта, и я, злорадно улыбнувшись, подумала:

«Пусть пока я не могу «сделать ноги», зато расписала тебе морду! Даст бог, пришибу, лишь бы слинять и узнать, как домой вернуться!»

Я никогда не отличалась кровожадностью, но навсегда запоминала обидчиков, и даже в детстве пару раз получала по мягкому месту от дяди Саши за попытки отомстить тем, кто меня обидел. Дядюшки поблизости не было, чтобы отчитать меня за злопамятство, да и этот мир отличался от нашего мира. Мне нужно было везение, удачное стечение обстоятельств и терпение, каменное терпение по отношению ко всему, что вытворял Зайт. Я верила в свою удачу, а терпение мне было привито с детства, к тому же, я отличалась непоколебимым упрямством и, похоже, теперь мне могли пригодиться эти качества моего характера.

Мы провели в пещере три дня, никто не выходил на улицу и даже воду использовали дождевую. Хорошо еще, что они ее кипятили, прежде чем поить ею нас, вода была с желтизной и с неприятным привкусом, лошади, пившие некипяченую воду, выглядели все время слегка пьяными и вечно приставали к Буйволу то с поцелуями, то с укусами. С теми же порывами к нам периодически подбирались то Рябой, то Красавчик, но бдительный Зайт каждый раз плетью отгонял от нас своих подручных, и вскоре всем стало скучно сидеть в пещере. Когда же Зайт, наконец, осмелился покинуть пещеру, с облегчением вздохнули все, даже лошади. Эта пара кобылок быстро оправилась от сумасшедшей скачки, и им уже не терпелось снова ощутить опьяняющую скорость.

Они вывезли клетку из пещеры и я зажмурила глаза от яркого солнечного света, вокруг стояло марево от невыносимой жары, но, похоже, Зайта это волновала меньше всего. Мы ехали по безжизненным пустынным горам, и они не шли ни в какое сравнение с «Большим драконом». Это действительно были лишь его зубы, изъеденные ветром и жарой острые и гнилые зубы. Повсюду были видны отверстия пещер, а в долинах, таких же безжизненных и не езженых, виднелись только каменные столбы в форме больших деревьев. Наши похитители почему-то их избегали, а Буйвол и Рябой откровенно побаивались, когда же ночью эти столбы начали светится, я поняла, что в них заключена огромная магическая сила. Мне нравилось смотреть на их спокойное разноцветное свечение и, чем больше я на них смотрела, тем легче мне становилось на душе. В какой-то момент мне даже показалось, что еще немного, и я обрету свободу, еще чуть-чуть, и я навсегда разрешу все свои проблемы. Но сильный удар в челюсть и грязные ругательства Зайта нарушили это зачарованное состояние и ощущение близкой свободы ушло. Я лежала на полу клетки и уговаривала себя не шевелиться, а Зайт смотрел на меня с ненавистью и каким-то странным испуганным призрением.

– Если бы ты не пользовалась таким спросом, я бы с большим удовольствием бросил тебя здесь, и подыхай ты среди этих демонических камней! Но ты привлекаешь покупателей, уж не знаю, почему, не такая уж ты и красавица. В Пеларе я продам тебя князю, но если ты еще раз посмотришь на эти столбы, я выколю тебе глаза!

Он отошел к костру, я еле слышно зашипела от боли и злости, выругалась ему вслед, отвернулась к стене и больше ни на что не смотрела. Мне хотелось кричать от кипевшей во мне ярости, испытанное мной ощущение и та пьянящая сила, исходившая от столбов, были прекрасны, а он лишил меня этого чувства.

«Когда-нибудь я распишусь на твоем сердце!» – вспомнила я слова одного киногероя и поняла его чувства. Теперь я стала многое понимать: и то, почему отец не простил убийцу матери и, мстя ему, погиб сам, и почему дядя Саша всегда с невероятным упорством отстаивал свои территории, даже если они почти не приносили доходов. Я многое начала понимать, и вдруг с ужасом осознала, что из-за всех этих передряг я повзрослела, а ведь еще совсем недавно я со смехом говорила дядюшке, что никакая сила на свете не заставит меня повзрослеть раньше сорока лет. Представляю, как переживал мое исчезновение мой старый дядюшка. Он заботился обо мне с тех пор, как мне исполнилось восемь лет, и, кроме меня, у него никого не было. Дядя Саша делал все, чтобы уберечь меня от житейских трудностей, конечно, его воспитание было довольно-таки своеобразным, и все же он любил меня. При мысли о нем мое сердце наполнялось ноющей болью, а в голове постоянно возникали образы из детства, и мне стоило больших усилий не погрузиться в эти воспоминания полностью, не отключиться от окружавшей меня реальности. Не расплакаться.

Через пять дней мы покинули горы и вошли в проклятые болота, клетку покрыли антимоскитной сеткой и на наши шеи надели ожерелья из каких-то сушеных плодов. Запах от ожерелий шел тошнотворный, но когда я поняла, что именно он отпугивает многомиллионные рои насекомых, я сумела упросить Буйвола дать нам еще по одному ожерелью. Наши похитители не только увешались этими плодами, они еще пили какую-то жидкость с таким же ароматом и вскоре их охмелевшие рожи стали глупо счастливыми и с зеленоватым оттенком кожи. Мы ехали по ухабистой дороге между тропических болот, и я не раз вздрагивала от доносившихся воплей и других жутковатых звуков. Буйвол, окончательно охмелев улегся на крышу животом и сверху заглянул к нам.

– Не бойтесь, девоськи, – пробормотал он, еле ворочая языком. – Болота не стлашны, если не сволачивать с дороги, к тому же завтло к вечелу мы плоедим топи, и я наколмлю вас болотными ягодами. Их здесь море, и все можно есть.

Его пьяные глаза сошлись в одну точку у переносицы и он отключился, я сразу же попыталась дотянуться до ключей, висевших у него на шее, но тут к нему присоединился Рябой и посмотрел на нас взглядом сутенера.

– Если бы не запрет Зайта, вы бы узна… ли бы си… лу Ря… бого, я бы…

Рябой запинался, и голос его срывался на визг, но при этом он не забыл о своих обязанностях, и с большим трудом оттащил Буйвола от края. Я со злости шибанула цепью о решетку и увидела, как девчонки с ужасом вжались в стену. Они поняли, что я хотела сделать и, похоже, не очень одобряли мои действия.

– Я не рабыня! И не хочу ею становиться, и если у меня будет возможность, я убегу! – зло прошипела я, глядя на каждую, но мои слова расслышали только Татьяна и Света. Девчонки уселись рядом со мной и собрались спать, у нас уже была своеобразная традиция, Танюшка и Света рядом со мной в центре, Ольга и Регина по углам. Они промолчали. Похоже, они еще не поняли, что нас ждало по прибытии в Пелар, но я догадывалась, что после официальной продажи мы уже никогда не отмоемся от статуса рабыни. Даже если мне удастся бежать, в памяти все равно останется позорный момент моей продажи как какой-то вещи…

В ту ночь, кроме меня и Зайта, все уже спали, Зайт смотрел вперед, а я назад. Вот уже две ночи подряд мне казалось, что я видела огни факелов вдали, почти на самом горизонте, и теперь я надеялась снова увидеть их. Мне не хотелось верить в чудо, но я надеялась, к тому же у меня было стойкое предчувствие скорых перемен, и оно меня не подвело. На этот раз всадники были значительно ближе, они нас нагоняли, и я уже не сомневалась: северянин не простил Зайту оскорбления, я успела насчитать пятнадцать огоньков, прежде чем мы повернули на распутье, и огоньки исчезли из виду. Последующие две ночи огоньки появлялись все ближе, в третью ночь я запретила девчонкам спать, по моим прикидкам, факельщики должны были нагнать нас именно в эту ночь, и я хотела быть готовой к действию.

Я не ошиблась.

В болотах стояла неимоверная духота, что и не удивительно для середины лета, но та ночь была настоящим испытанием для нас. Наши похитители, пьяные уже пятую ночь, продолжали заливать свои желудки вонючим пойлом, спасавшим их от насекомых, и я впервые смогла смело протянуть руку к вожделенным ключам.

– Марта, Зайт сказал, что от него еще ни кто не сбегал, – сказала Танюшка, при этом стараясь подползти ко мне поближе.

– Всегда бывает в первый раз!

– Если тебя поймают, ты умрешь, – прошептала Регина, и я уловила в ее глазах мимолетное торжество, как будто меня уже поймали.

– Знаешь, лучше умереть при попытке к бегству, чем от жертвенного ножа, или умереть со скуки в каком нибудь гареме, – неожиданно поддержала меня Света.

– А я вообще не хочу умирать, – пролепетала Ольга и, тихонько вздыхая, снова начала покачиваться в такт движениям клетки. Она последние два дня ни с кем не разговаривала и ела только потому, что мы ее заставляли.

– Никто и не собирается умирать, Оленька, – попыталась успокоить ее Света, но Ольга нас уже не замечала, она бормотала себе под нос какой-то детский стишок и широко улыбалась.

– Одна уже свихнулась, – проворчала Регина, усаживаясь поудобней в своем углу, закутываясь в одеяло и закрывая глаза, по тому, что я о ней успела узнать, говорить она больше не собиралась.

– Черти полосатые и их плешивая бабка! Мы не должны сдаваться, – мой дядя всегда так высказывался когда наступали трудные времена, и теперь, произнеся вслух его любимое ругательство, я почувствовала, что действительно не сдамся, никогда.

Впервые в жизни я была благодарна матушке природе за существование комаров. Мои попытки добраться до ключа каждый раз заканчивались одинаково, Рябой как будто чувствовал, что я делаю и всегда появлялся рядом с Буйволом, стоило мне только протянуть руку. Наконец настал момент, когда из всей банды не спал только Зайт, и я снова увидела огни факелов. Они были совсем близко, я даже смогла разглядеть очертания лошадей и их наездников. Но и Зайт их тоже заметил! Звонкий щелчок кнута дал сигнал к началу гонки и мы, как по команде, вцепились в прутья клетки. Буйвол лежавший на самом краю крыши клетки неожиданно повис передо мной, в пьяном угаре он даже не проснулся. Ключи позвякивали перед моими глазами и я, не веря в свою удачу, спокойно сжала их в кулаке. В тот же момент от очередного толчка Буйвол слетел с крыши и бечевка, порезав мне руку, легко оборвалась. Я видела как огромное тело рухнуло с обочины в топь и начало медленно погружаться в болотную жижу. Следующим слетел с крыши Рябой, и его растоптала лошадь северянина. Я уже не сомневалась, что нас догоняет именно он! Кнут Зайта взвивался и щелкал безостановочно, он выкрикивал какие-то магические слова, но его усилия были напрасны. И когда мимо нас пронесся всадник в черных доспехах и выстрелил в Зайта из арбалета, он смог лишь удивленно выругаться. Всадник начал останавливать перепуганных лошадей, и к тому моменту, когда клетка остановилась, на землю рухнул наш мертвый похититель.

Я, довольная происходящим, вздохнула и начала действовать, быстро отстегнув от себя кандалы, я помогла остальным избавиться от жутко гремевших цепей, и когда к клетке подошел тот самый «северянин», я резко раскрыла клетку и сшибла его с ног. Соскочив на оглушённого неожиданным нападением мужчину я быстро выхватила его кинжал, и срезав пояс, отшвырнула его девчонкам. Острие кинжала впилось в горло «северянина», а его меч, символ его благородства уже упирался ему в живот, у Светы тряслись от страха руки, но она держала меч и всем видом показывала, что готова на все.

– Никому не двигаться, иначе он умрет! – прохрипела я осипшим голосом и заставила своего пленника подняться на ноги.

Как ни странно, он оказался одного со мной роста, и мне не составило труда держать кинжал у его горла. А он и не думал сопротивляться, так, по крайней мере, мне показалось.

– Спокойно, рабыня, мы тебя не обидим… – произнес северянин, но стоило мне плотней прижать кинжал к горлу, как он тут же замолчал.

– Это ты, спокойней, приятель, – сказала Татьяна, смело вставшая рядом со мной, – А ну мальчики, кидай оружие в болото!

– Да! А ты здоровяк, гони свою стрелялку и ножичек, – поддержала нас Света, и в ее голосе уже не было страха.

Здоровяк, к которому обратилась Светлана, смотрел на нее снисходительно спокойно и не реагировал. Это был здоровенный мулат с фигурой, наверняка зачаровывавшей многих женщин, лицо у него было наполнено мудростью, скрываемой под грубой силой, и он явно не был простым солдафоном. Не знаю почему, но этот темный и немного страшный мужчина мне понравился, а я привыкла доверять своему чутью на людей.

– Ты, мужик, не дури! Я твоего хозяина отпущу, когда он не будет опасен для нас, а сейчас вам лучше делать, что мы говорим!

Он взглянул на меня, и я одарила его уверенной улыбкой, затем он посмотрел на северянина и произнес:

– Мой господин, я мог бы…

– Раньше думать надо было! Делай, что они говорят! – Сквозь зубы прорычал мой пленник, и я еще плотнее прижала кинжал, порезав кожу северянину, и прошептала:

– Если никто не станет нам мешать, ты, останешься в живых, а если кто-то дернется, мне терять нечего.

– Делайте, что они говорят! – Снова повторил «северянин», и в болото полетело оружие.

– Ты слышал волю господина? – прокричала торжествующая Татьяна и протянула руку к арбалету.

– Нет! Пусть кинет к твоим ногам, ни кому к нам не подходить! – закричала я, предугадывая действие мулата, как только Татьяна подойдет к нему поближе.

Мы, не разворачиваяс,ь пошли к болоту, «северянин» не сопротивлялся, я специально переместила кинжал к артерии и он понял, что я действительно настроена серьезно. Ольга, ведомая за руку Региной, весело улыбалась, и спокойно спустилась в болото, похоже, она была убеждена, что вонючая липкая болотная жижа значительно лучше клетки.

– Если кто нибудь шевельнется, я его прирежу! – крикнула я на всякий случай и ускорила шаг. – Девчонки, не отставайте!

Татьяна и Света собрали оружие и гордо одаривали мужчин презрительными оскорблениями.

– Хватит, девчонки, пошли отсюда, – рявкнула Регина на расхрабрившихся «амазонок», и две вооруженные до зубов девушки помчались по болоту, догоняя нас.

Я держала северянина за волосы, а кинжал уперла ему в спину, так было легче идти по кочкам.

– Ты пожалеешь об этом, рабыня, ты даже не знаешь, кто я…

– Во-первых, я не рабыня, а во-вторых, это ты, похоже, не понял, кто я теперь для тебя, но ничего, со временем поймешь. А сейчас помалкивай и иди.

Мы медленно пробирались через засушливую часть болот, и все же девчонки поочередно проваливались в озерца теплой грязи, и вскоре мы уже абсолютно сливались с природой, благодаря этой коричнево-зеленой жиже. Яркие звезды и почти полная луна тускло освещали нам дорогу, и мы довольно быстро увеличивали расстояние между нами и дорогой. Несколько раз северянин пытался уличить момент, и вырвать у меня кинжал, но бдительная Света успевала направить на него арбалет.

– Марта, долго ты его будешь тащить за нами, – спросила меня Татьяна, и в ее голосе уже поубавилось уверенности в себе. Она бодро выбиралась из очередной лужи, таща за собой совершенно не соображавшую Ольгу, – Самим идти тяжело, еще этого карауль!

– В сущности, он нам уже не нужен, – пробормотала я и, отпустив волосы северянина, отошла на несколько шагов.– Запомни, мы девушки на грани отчаянья, нам терять нечего! Уходи и забудь о нашем существовании.

– Уйду, но не забуду, я вас найду и спущу с вас живьём кожу, вы будете мучиться годы, – яростно прохрипел «северянин», и я ему поверила, в моём сердце поселился страх перед этим человеком, сильный, необъяснимый страх. И мне пришлось ущипнуть себя за ляжку, чтобы сбросить нахлынувшее состояния жуткого ступора.

Он ушел, не оглядываясь, как будто в точности знал, куда идти, и это меня насторожило.

– Скоро рассвет, – сказала я девчонкам, – нужно пройти как можно дальше от этого…

– Откуда ты знаешь про рассвет? – спросила Регина, уже жевавшая ягоды.

– Мой дядя Саня учил меня быть внимательной, особенно в кризисных ситуациях, и за то время, что мы здесь находимся, я научилась кое-чему полезному.

– Ты, наверное, уже придумала, что мы будем делать дальше? – неожиданно спросила Ольга, ее лицо тоже уже было перемазано ягодным соком, отчего вид у нее стал совершенно жутким.

– Придумала, но не во всем уверена, честно скажу, это болото жутковато, и мне страшно, как и вам, нам нужно выжить, выбраться из болота и, в конце концов, вернуться домой.

– Как ты себе это представляешь? – Регина взяла на себя роль скептика и, усевшись на сухую кочку, посмотрела на меня неверящим взглядом.

– Смотрите, светает! – так же неожиданно заговорила Ольга, и Регина уставилась на порозовевший краешек неба как на нечто невиданное.

– Ты думаешь, этот, ну, которого ты прозвала «северянином», отступится и не будет мстить? – Света, в отличие от остальных, была настороже и не опускала арбалета.

– Вы видели, что он сделал с Зайтом, только за то, что он отказался продать одну из нас. Мы его оскорбили еще больше. Он не отступится! – Регина хотела что-то мне сказать, но я ее опередила.

– Ему еще нужно нас найти, а нам нужно выбраться из болота. Дайте мне, пожалуйста, немного времени на обдумывание, и я вам все расскажу.

Мы шли молча, набивали рты ягодами, они были крупными и почти безвкусными, комары усердно искали место, за которое можно было укусить, но толстый слой грязи не подпускал их к коже, и они норовили залезть в рот и нос. Регина явно была недовольна, но молча шла за мной, старалась помогать Ольге, и я ей была благодарна за это, Ольга начала приходить в себя и осознавать происходящее рядом с ней. Рука Регины, помогающая преодолеть очередное грязевое озеро, придавала ей уверенности в себе. Татьяна и Света шли рядом со мной и весело обсуждали события прошедшей ночи, похоже, они полностью доверились мне, и хотя это льстило, но и тревожило, я впервые несла ответственность за чьи-то жизни.

Я старалась идти так, чтобы солнце всегда было справа от меня, я всматривалась в кочки, в заросли кустарника и даже небольшие островки деревьев, мне казалось, за нами кто-то наблюдает, и ощущение надвигающейся опасности становилось все сильней. Но время шло и ничего не происходило! У меня даже возник вопрос по поводу жуткой репутации болота, мы даже птички не встретили, не то что хищников или какой-то нечисти, о которой нам рассказывал Буйвол. Ближе к полудню девчонки начали выдыхаться, и все чаще падали, с каждым разом все с большим трудом поднимаясь на ноги. Я чувствовала, как возбужденное состояние сменилось усталой апатией, и поняла, что пора объявить привал.

Мы сидели на более-менее сухих кочках и отмахивались от надоедливой мошкары веточками растения, пахнущего так же, как и ожерелья на наших шеях. Девчонки смотрели на меня и ждали, когда же я поделюсь с ними своими планами, а я смотрела на них и пыталась понять, почему они так мне доверились.

– Ладно. Вот какие у меня мысли, – наконец произнесла я, в очередной раз хлестнув прутом по своей же собственной спине. – Мы пойдем к дороге и постараемся идти на юг, как и планировал Зайт.

– Ты сума сошла, да? Надо идти назад к тому месту, где мы перешли в этот мир! – сразу же возразила мне Регина.

– Проход закрылся, мы сами это видели, если помнишь, конечно. К тому же, у нас нет того открывающего устройства, да и северянин наверняка держится тем же маршрутом. Я бы на его месте рассчитывала на то, что не знающие этого мира беглянки попытаются вернуться. Мы пойдем на юг, и постараемся узнать, как можно вернуться домой. Для этого нам придется не только узнать местный образ жизни, но и принять его, нам придется научиться постоять за себя.

Мы смотрели друг на друга и понимали, насколько мы наивны и несведущи в местных традициях. Мне даже стало казаться, что мы все пропадем, пытаясь вернуться домой, но сдаваться я не собиралась.

– Думаю, если хорошенько постараться, мы справимся, и еще в ближайшее время мы должны избегать людей. Никто не должен узнать, кто мы и откуда, иначе «северянин» нас найдет.

– А как ты собираешься найти дорогу, может, она резко поворачивает куда-нибудь в неизвестность? Мы можем всю оставшуюся жизнь провести на этих болотах! – Ольга спросила спокойно, без страха, и это меня обеспокоило куда больше, чем ее постоянные истерики.

– Нам придется надеяться и довериться Марте, до сих пор только она пыталась сбежать и она нас не бросила там у клетки! – Света говорила, как какой нибудь политический деятель на предвыборной компании, и это всех развеселило.

– Ладно, девчонки, надо двигаться, пока нас не сожрали эти проклятые мошки – сказала я, вставая с кочки и размазывая по лицу вонючий сок растения, которое сильно напоминало то, что использовал Буйвол для создания своего алкогольного пойла от мошки. И я очень надеялась, что оно не ядовито.

– Мы похожи на утопленниц, – хохоча, заявила Татьяна, – Лица зеленые, сами все в тине, жуть какая-то!

– Зато ни один работорговец на нас не позарится, – уверенно произнесла Ольга и надела на спутанные волосы венок из того же вонючего дерева, окончательно став похожей на кикимору болотную.

Мы шли медленно, но без остановки. Болото демонстрировало нам свои экстравагантные красоты и кормило нас своими водянистыми ягодами. Свобода опьяняла, мы даже не обращали внимания на исцарапанные руки и лица и на исколотые ноги, мы были свободны и гордо вышагивали по своему пути. Я вдыхала ароматы этого мира, и теперь они уже не казались мне приторными или прогорклыми. Нет, они обретали свою прелесть, хотя никак не могли сровняться с ароматами родного мира.

Ольга и Татьяна норовили сорвать любой цветок, нам постоянно приходилось их останавливать и напоминать о трясинах и ядовитых растениях, и они слегка успокаивались, но вскоре снова видели нечто «очаровательно-красивое» и нам снова приходилось хватать их за руки. Одна Света ни на что не отвлекалась и при малейшем шорохе вскидывала арбалет и замирала, как заправский телохранитель.

Ольга без умолку болтала с Региной и, похоже, от этого разговора постепенно приходила в себя и мы все были благодарны Регине за ее терпение. Она стойко выслушивала уже в третий раз, то как Ольга испугалась, очнувшись связанной в компании Зайта.

– Кстати, я так и не поняла, как я там оказалось? Я легла спать дома в родной кровати и дверь я всегда запираю и на окнах решетки, а проснулась…

Ольга вздохнула и, к нашей радости, отмахнулась от неприятных мыслей и потопала дальше, как будто отказалась разгадывать загадку своего похищения:

– Ничего, теперь все будет хорошо, правда, Региночка?

– Конечно, все наладится, – задумчиво ответила та, не отрывая глаз от куста с ягодами.– Я, кстати, тоже не понимаю, как я попала к Зайту, помню лишь, как зашла в небольшой магазинчик, свет погас, и больше ничего не помню.

– И я тоже не понимаю, как они это провернули, у меня, между прочим, собака, и она лает даже на комаров, – сказала Татьяна, отмахиваясь от мошки размером со шмеля.

– И я ничего не помню, – Света посмотрела на меня, и я молча кивнула, говорить было нечего.

Мы одновременно замерли и рухнули на землю, или в то, что в тот момент ее замещало, так как невдалеке услышали цокот копыт по каменной кладке дороги. Мы стали продираться сквозь кусты к тому месту, откуда доносился шум и при этом старались не шуметь. Получалось у нас не очень тихо, но когда мы подобрались к дороге, поняли – наши усилия были напрасны.

Огромный караван проходивший в это время по дороге, издавал столько шума, аромата и оставлял после себя столько навоза, что наше скромное присутствие могли заметить, только если бы мы вышли навстречу и перегородили дорогу. Мы сидели в небольшом овражке и наблюдали, как мимо прошествовали гордые животные, похожие на «верблюдов» с тремя горбами, но значительно крупнее. Хрипло орали погонщики, сидевшие меж первыми горбами, равнодушно посматривали по сторонам два лучника сидевшие на специальных площадках позади погонщиков. Молниеносные кони стражников проносились вдоль каравана, проехали телеги, нагруженные разнообразным товаром, в том числе рабами. Охрана каравана расслабленно потягивала из тыквенных фляжек пойло, от которого их лица становились зеленоватыми, а движения несколько рассеянными. Богато одетые купцы в чалмах и шитых золотом халатах о чем-то беседовали. На их шелковых поясах поблескивали амулеты и кинжалы, изукрашенные драгоценными камнями, а руки крепко держали резные посохи.

– Прямо как из сказки: «Тысяча и одна ночь», – прошептала Таня мне в ухо, и я согласно кивнула. Знаками поманив девчонок за собой, я отползла подальше от дороги в очередной овраг и спустилась на самое дно.

– Мы должны отдохнуть, – тут же сказала Регина и девочки согласно закивали.

– Хорошо, – согласилась я, чувствуя, что от усталости уже не смогу подняться на ноги. – Завтра пойдем по дороге, точнее, по ее обочине и будем очень осторожны. Если что, сразу бежим в болото, только не разбегаться кто куда! А теперь спать, уставшие мы далеко не убежим.

– А вдруг нас здесь найдут? – с просила Регина, тыча пальцем в удаляющийся караван.

– Если сильно не храпеть, никто нас не найдет, так что спать, девчонки!

Больше я ни слова не сказала, удобно устроившись на мягком мохе, я закрыла глаза и открыла их от ярко светившего над нами солнца. Рядом со мной сидела Ольга и держалась за подол моего балахона. Даже под зеленой маской, покрывавшей ее лицо, было видно, как она побледнела. Проследив за ее взглядом, я столкнулась с другим, с искорками смеха и любопытствующим взглядом.

На крою оврага был огромный камень, покрытый каким-то голубоватым мхом, а на нем сидел старик в огромной соломенной шляпе, в льняных штанах и рубахе. Он ласково улыбался, с любопытством рассматривая нашу зеленоликую компанию.

– Марта, кто это? – Услышала я испуганный голос Татьяны и, отведя взгляд от старика, увидела, как та расталкивает Регину и Свету.

Старик смотрел на нас, мы на него, и эта немая сцена мне уже начала надоедать, когда он, наконец, кашлянул и произнес:

– Вы кто? Болотные лихи или утопленницы, сбежавшие от водяного?

– Ни то, и ни другое, – ответила я, поднимаясь на ноги, – мы просто заблудились… В Болотах…

– Конечно, конечно, – как-то легко согласился старик и я крепче сжала кинжал, спрятанный за спиной.

– Быть может, вам нужен провожатый, если ваши родители или мужья, или хозяева мне заплатят, я с удовольствием провожу вас до дому.

– Нет, спасибо, мы сами как-нибудь, – ответила Света и помогла подняться на ноги Ольге.– Мы сами справимся!

– Конечно, конечно, – снова согласился старик, но с места не тронулся.

– Послушайте, уважаемый, может, вы скажете, где ближайший город, да мы пойдем? – Регина была предельно вежлива, но в голосе слышалось раздражение, а в руке у нее появился один из арбалетов.

– Не волнуйся! Я не причиню вам вреда, я просто старый отшельник, и живу здесь недалеко. Шел домой, слышу, кто-то так сладко посапывает в овражке, дай, думаю, взгляну. Смотрю, а тут пять странных существ спят, да так сладко, что я залюбовался. А до Пилара два дня пути, если верхом на лошадях, да по дороге. Пешком идти опасно, да и долго.

Старик говорил, улыбаясь, и было в его говоре что-то странное, но что, я никак не могла понять.

– А вы здорово придумали Лаликой намазаться, ни мошка не ест, и ни один работорговец не позарится. Правда и отмыть ее будет непросто, въедливая она.

Я невольно улыбнулась, старик подтвердил наши догадки, а он от моей улыбки заулыбался еще шире.

– Похоже, вы еще не совсем озлобились, – сказал он совершенно серьезно, – если хотите, я приглашаю вас к себе, сможете нормально поесть, отдохнуть да и помыться тоже.

Мы переглянулись, и я поняла, что решение оставили за мной, а значит, и ответственность за последствия тоже. А старик был пристрастный, весь такой простой, что у меня от его простоты неприятные мурашки по спине побежали. Но нам нужна была еда и информация, а старик не внушал опасений настолько, чтоб отказаться от его предложения:

– Что же, если нас приглашают, мы не откажемся, – как можно наивней ответила я и стала выбираться из оврага.

Старик, кряхтя, поднялся со своего камня, и, дождавшись, когда мы все выберемся на поверхность земли, бодро зашагал по дороге. У меня было стойкое ощущение, что меня ведут на веревке, или, точнее, непринужденно навязывают нечто, отчего бывают неприятности, и потому я знаками велела девчонкам держаться обочины и не расслабляться. Было видно, ни одна из нас не собиралась доверять старику, и мы были готовы броситься в болота в любую секунду. Но по дороге мы шли недолго, через час мы свернули на еле заметную тропинку и пошли сквозь болота. Домик старика появился неожиданно, словно вынырнул из-под земли, и выглядел он не очень презентабельно.

Гнилой, покосившийся от времени частокол обозначал территорию владений старика, за частоколом виднелась избушка с соломенной крышей и миниатюрными окнами. Рядом с домом, подпирая друг друга, стояли сарай и банька.

Старик посмотрел на наши унылые лица и заулыбался еще больше, в его жилище царило запустение и нищета в самом своем ярком проявлении, а он выглядел счастливым.

– На вид развалина, а на самом деле…

Он не договорил и зашагал к воротам, державшимся на одной петле. Мы пошли за ним, и настроение у меня было похоже на эти ворота: серое и унылое, не знаю почему, но я ожидала чего-то другого. Старик внешне был очень аккуратен, чистая одежда, окладистая борода – длинная и даже с двумя длиннющими косичками по бокам. Из-под соломенной шляпы виднелись аккуратно собранные в хвост чистые седые волосы и это жилище совершенно не сочеталось с его внешним видом.

Мы подошли к воротам, и те открылись медленно и тихо, хотя я приготовилась услышать душераздирающий скрип, но ничего не услышала и вошла во двор. В следующий момент я замерла, как вкопанная, и у меня душа ушла в пятки от ощущения, что мы попали в ловушку. Передо мной стоял новенький дом с черепичной крышей и широкими окнами, украшенными резными наличниками. Во дворе бегали откормленные куры, а в конюшне два каурых жеребца хрумкали овсом. Банька была небольшой, но удобной, да и сарай казался недавно построенным.

– Похоже, вы, красавицы болотные, не привыкли к иллюзиям? Магии не знаете и не чуете?! – Старик веселился от души, рассматривая наши ошарашенные и бледные лица.

– Я никогда… такого не видела, заколдовать… целый дом!? – мое восхищение магией преодолело страх и затмило ощущение ловушки.

Но Света пришла в себя мгновенно, и в ее взгляде появилась угроза:

– Зачем это вам наводить иллюзии и накладывать на своё жильё? – Строго спросила она, и в ее руке задрожал заряженный арбалет.

– Мало ли лихих людей в мире, – отмахнулся от нее старик и, поднявшись на крыльцо, повернулся к нам, – вы меня не бойтесь, я знаю, с вами скверно поступили, вырвали из родных домов и обрекли на мучения невольнические.

Он осмотрел нас своими серыми, мудрыми глазами и продолжил:

– Но, вы, большие умницы, смогли противостоять злому умыслу, и это хорошо, это очень хорошо…

Я живу здесь уже много лет, один, и я отвык от людей и их злобы…

Старик снова замолчал, и мне показалось, он очень многое не сказал из того, что хотел. Его грусть была глубокой и имела многолетние корни, но он сумел с ней справиться, и к нему снова вернулась его заразительная веселость.

– Я хочу вам помочь, чем смогу, конечно. Оставайтесь у меня, сколько хотите, заодно поможете мне по хозяйству.

Последние слова он произнес совершенно шутливым тоном, и, не дожидаясь нашего ответа, скрылся за дверью дома. Мы стояли молча, каждая обдумывала ситуацию по-своему, но, как всегда, решение взвалили на меня:

– Марта, ну что скажешь? – Регина стояла, подбоченившись, и смотрела на меня с вызовом. Похоже, она была убеждена, что я не знаю, как нам быть.

– Мы остаемся, и будем мыться, отъедаться и отсыпаться по очереди, и не очень расслабляясь!

– Не думаю, что это разумно… – тут же возразила Регина.

– Ну, тогда вон ворота, – вспылила я, – Иди, куда хочешь!

– А я согласна с Мартой, – Танюшка уже стояла у двери, – и вообще, он мне не кажется опасным.

– Мне он тоже понравился, но давайте не будем забывать об иллюзиях! – призналась я и пошла за Танюшкой.

– Ну, конечно, даже и спорить нечего!.. – проворчала Регина, последней входя в дом.

Там была простая деревенская обстановка, без всяких излишеств: стол, лавки, печь и немудреная утварь. В сенях дома всюду были развешаны травы и льняные мешочки, я потрогала один из них, и мне показалось, что там лежали сушеные кузнечики.

– Почти как избушка на курьих ножках, – прошептала Татьяна, проходя мимо меня в комнату.

Старик не позволил нам особо расхаживать по дому, заявив, что от нас грязи как от целого стада болотных леготов. Кто такие леготы, мы не знали, но решили не спорить. Потому мы расселись по лавочкам, причем мы со Светой сели напротив окон и видели, как старик носил воду в баню. Почему-то я никак не могла начать разговор или найти слова для того, чтобы вывести на разговор не только старика, но и своих спутниц, мы молчали, пока хозяин дома не погнал нас мыться.

Отмыть сок лалики, действительно, оказалось не так-то и просто, наши волосы приобрели легкий салатовый оттенок, а наши блондиночки так и остались с ярко зелеными русалочьими волосами. Только Светкиным черным волосам лалика не смогла навредить, а только придала им невероятный блеск. Мне потребовалось несколько раз намылиться и облиться почти кипятком, чтобы почувствовать себя достаточно чистой. Старик дал нам по комплекту льняных штанов и рубашек и мы, распаренные и очень голодные, уселись за стол в предвкушении ужина. Жареные куры, тушеные в печи овощи и свежеиспеченный хлеб пахли одуряюще, мы уминали за обе щеки и запивали все это легким вином из болотных ягод, а старик улыбался, искренне радуясь нашему аппетиту, а когда он увидел, что мы наелись, начал разговор:

– Меня зовут Титус, – сказал старик, как только мы отложили ложки.

– Я Марта, а это Ольга, Регина, Татьяна и Света, – представилась я, толком не дожевав, и почувствовала, что краснею.

– Конечно, конечно, – снова весело улыбаясь произнес старик. – Я здесь живу один потому, что не могу ужиться с большим количеством людей. И все же даже мне бывает одиноко, не с кем и словом перемолвиться. Я люблю поговорить.

– Это мы заметили, – ляпнула Ольга и весело хихикнула, увидев, что Титус не обиделся.

– Скажите, многоуважаемый Титус… – начала было я, но старик поморщился и замахал руками в знак возражения.

– Никаких «вы», или «мой господин», или» многоуважаемый». Называйте меня просто: Титус, я не люблю все эти церемонии и этикеты, давайте будем по-простому, по-человечески общаться друг с другом.

– Хорошо, Титус. Я хотела спросить, вы, как я поняла, хорошо владеете магией и наверняка знаете, как путешествовать между мирами?..

Титус осмотрел нас еще внимательней, чем раньше, отчего мы даже жевать перестали, потом понимающе кивнул и ответил:

– Теперь понятно, почему вы такие странные!.. А я все думал, неужели в Зайнаре или в Дионе, или в Рейнаре совсем разучились воспитывать девчонок.

– Мы настолько сильно выделяемся? – шепотом спросила Регина.

– Да, сильно, – так же шепотом, и с заговорщицким выражением лица ответил старик. Но долго сдержать улыбку не смог, – но для меня это даже к лучшему, то, что вы не местные…

– О чем это вы? – в моей голове снова зазвенел сигнал тревоги, я напряженно стала искать то, в чем могла быть его выгода, но Титус по-прежнему был весел и непринужден, как будто его выгода была в уходе за его хозяйством.

– Я смогу многому вас научить, а значит, вы подольше у меня погостите! Чтобы вернуться домой, вам понадобится ключ, а он дорогой, неимоверно дорогой, к тому же ключи междумирья большая редкость. Значит, вам придется научиться, во-первых, вести себя как местные женщины, чтобы заработать денег, а во-вторых, набраться терпения.

– Мы застряли здесь надолго, – Ольга отложила ложку и отвернулась от нас.

– Ольга, только не надо раньше времени сдаваться, – строго сказала я и развернула ее к столу, – долго – не навсегда! Ведь правда, Титус?

– Конечно, конечно. – В его голосе было столько уверенности, что не поверить ему было невозможно.

– А как местные женщины, ну, в этом мире могут заработать?

Титус сразу стал серьезным и посмотрел на спросившую его Свету с явным сочувствием, и мне это не понравилось.

– Вариантов немного. Женщины у нас либо выходят замуж, и семья мужа их содержит, либо попадают в гарем, и то, как они там живут, по-моему, известно всем. Те же немногие, что предпочитают свободу, живут проституцией, воровством или становятся воительницами, есть еще клан наемных убийц – «Лезвие ночи», но те живут в «пустынных землях» и попасть в их число практически невозможно. Ещё есть магички, но без лицензии от правителя вам магичить никто не позволит. Так что выбирайте сами.

– Небогатый выбор, – тихо сказала Света, и совсем приуныв, посмотрела на меня.

– Никто из нас не захочет стать проституткой, это однозначно! Воровать мы не умеем, и драться тоже! – твердо заявила Ольга, а потом, чуть не плача, добавила, – Марта, я стараюсь не впадать в истерику, но это трудно в такой ситуации!

Я смотрела на своих подруг и у меня все внутри сжималось, я так надеялась покончить со своим прошлым, но, похоже, судьба была против нас. Старый Титус сидел задумчивый и потирал бороду, он явно обдумывал каждое слово, которое собирался сказать нам:

– Я уже сказал, вам нужно многому научиться, и если вы согласитесь, я научу вас владеть мечем и луком.

– А я научу вас воровать и мошенничать! – наконец, выдавила я из себя слова, которые были для меня горше хрена.

Все уставились на меня с явным любопытством, и я снова почувствовала, что краснею. Мне еще ни разу не приходилось столь откровенно говорить о своих навыках с малознакомыми людьми, и тем боле признаваться людям, на дружбу которых я так надеялась.

– Ну-ка, ну-ка, расскажи поподробнее? – Титус явно был заинтригован, и при этом ни капли меня не осуждал.

– Понимаете, я сирота. Понимаю, мы, девочки, все здесь сироты… Меня вырастил дядя и он был профессиональным вором, карманником и мошенником. Он научил меня всему, что знал сам, и в десять лет я уже кое-что смогла усовершенствовать из его приёмчиков.

– Надо же! Похоже, нам крупно повезло! – Регина впервые смотрела на меня с уважением и даже завистью, отчего мне стало совсем погано на душе.

– Марта, а ты меня научишь? – робко спросила Танюшка, кладя руку мне на плечо и преданно заглядывая в глаза.

– Похоже, Марте придется всех научить этому искусству, – Старик был совершенно уверен во мне, – Значится, так. Завтра мы начнем заниматься, а сегодня надо ложиться спать.

Разговор был окончен, Титус умело руководил уборкой со стола и подготовкой мест для сна. Он отдал свою спальню девчонкам, ему досталось место на печи, а я расположилась на широкой скамье возле печи. Из огромного сундука были извлечены тюфяки и набиты свежим ароматным сеном, также каждая из нас получила по подушке и легкому летнему одеялу.

Ночь наступила быстро, и звезды рассыпались по небу, озарив болота бриллиантовым светом. С болота снова стали доноситься странные звуки, и я в очередной раз удивилась тому, что во время нашего путешествия по болоту мы не услышали ни одного рыка и никого, кроме Титуса, не встретили. У меня возникла мысль, что нас кто-то оберегал все это время. Рев какого-то крупного зверя послышался совсем рядом, но меня эти звуки уже не беспокоили, я была под крышей и за крепкими ставнями. Все вокруг было тихим и спокойным, на печи тихо похрапывал Титус, и девчонки в комнате давно затихли. Я потихоньку поднялась с постели и на цыпочках подойдя к спальне, заглянула в комнату. Ольга и Регина спали на кровати, а Света и Татьяна лежали на огромном сундуке, смешно переплетя ноги и держась за руки. Я тихонечко выбралась на крыльцо и, усевшись на ступеньках, попыталась представить себе, что меня ждет в дальнейшем, но, как ни странно, не смогла. Моя бурная фантазия не могла конкурировать с судьбой!

Осмотревшись вокруг, я обнаружила, что мошка, шумно жужжавшая за забором, не проникала на территорию двора и дома. «Магия» – с восхищением подумала я, мне было очень интересно, как творилась магия, и еще больше мне хотелось знать, могу ли я сотворить нечто магическое.

– Завтра, все будет завтра! А сейчас спать, спать, спать… – прошептала я и вернулась в дом, но еще долго не могла заснуть.

Мне столько всего нужно было обдумать…

Почему я так доверилась Титусу, так же, как и девочки доверились мне?.. У старика явно были какие-то свои потаенные планы насчет нас, но при этом я нутром чувствовала, что он не опасен, скорее, полезен. К тому же «северянин» не выходил у меня из головы, и я никак не могла решить, стоит ли рассказывать о нем Титусу?..

– Красавицы, вставайте! Солнце уже на горизонте и новый день пришел для всех! – бодро прокричал Титус, и я поняла, что заснула, даже не закончив мысль…

Старик поражал нас своей бодростью, как будто предстоящие занятия дали ему силу, не только духу, но и телу, и он довольно шустро соорудил нам завтрак.

– Быстренько перекусим, и за дело! – заявил он, когда мы, сонные, уселись за стол.

– Похоже, вам не терпится начать занятия, – проворчала Татьяна, откидывая мешавшие волосы и пододвигая к себе огромную миску каши.

– После долгих лет бездействия, наконец, займусь делом, это не может не радовать. Думаю, по утрам с вами буду заниматься я, а после обеда Марта. К тому же нам придется распределить дела по хозяйству, иначе оно просто придет в упадок, и никаких иллюзий не понадобится.

Так, за обсуждением планов на день, мы покончили с завтраком. На столе вместо чашек-плошек появились книги в тяжелых кожаных переплетах и грифельные доски. Сначала я не поняла, зачем нам все это, но Титус оказался хорошим учителем и, быстро рассадив нас так, как ему было удобно, он начал объяснять:

– Как вы уже, наверное, заметили, вы легко меня понимаете, и язык, на котором я говорю, кажется вам знакомым, но это не так. Видите ли, одна из причин по которой рабыни из других миров так высоко ценятся, это их способность понимать любой язык благодаря Волховскому бальзаму. Вас ведь напоили кисло-сладкой густой жидкостью?

Мы закивали, и старик, удовлетворённо кивнув, продолжил:

– Рабынь не нужно ничему обучать, и в какую бы страну вы не попали, вы с легкостью сможете общаться с ее обитателями.

– Здорово! – восхищено пробормотала Ольга, и тут же замолчала под строгим взглядом учителя.

– Но понимание и способность говорить еще не делают вас грамотными, и вам придется научиться писать и читать на нескольких языках. Также вам придется освоить правила поведения и этикет высшего общества этих стран. Вы будете учиться верховой езде, фехтованию и стрельбе из лука.

– А магия? – хором спросили мы, и лицо Титуса озарилось лукавой улыбкой.

– Если справитесь с грамматикой, то и занятия магией станут для вас доступными… Ну, хватит попусту болтать, пора заняться делом. Итак, начнем мы с языка княжества, в котором мы находимся, это самый сложный язык, потому мы уделим ему много времени.

Титус действительно оказался хорошим учителем, и по окончании первого урока алфавит из шестидесяти четырех букв был-таки вложен в наши головы. Каждому уроку Титус уделял час времени и десять минут давал на отдых. На следующем уроке мы узнали основы жизни в княжестве и ее иерархические ступени, которые были не слишком сложны.

Сначала были рабы и нищие, бесправные и безвольные, как сказал Титус. Затем шли земледельцы и мастеровые, у которых были кое-какие права, и они крепко за них держались, умело пользовались, не позволяя себя унижать и обворовывать мелким владетелям и купцам, стоявшим на следующей ступени. Потом шли военные и судейские, имевшие многое благодаря покровительству знати, а над знатью стоял князь, сумевший довести территорию княжества до таких размеров, что оно конкурировало с самым крупным королевством, расположенным на севере континента. Титус показал нам карту его мира и рассказал о том, где и какое государство находится, он не хотел особенно вдаваться в политику, но я и Регина настояли, и ему пришлось уделить и этому вопросу немного времени.

Незаметно прошло время, наступил обед, но и за едой мы продолжали заваливать старика вопросами. Он охотно отвечал, и, похоже, был счастлив оттого, что ему попались такие любознательные ученицы. Но вот обед закончился, отпущенное на отдых время пролетело, как будто его и не было, и настало мое время.

Честно говоря, я не знала с чего начать, мне никогда не приходила в голову мысль, что я когда-нибудь буду обучать кого-то своему ремеслу, и теперь мне нужно было определиться с программой обучения. Мой дядя учил меня с детства, между делом объясняя и показывая все, что он сам знал, а передо мной стояли великовозрастные девицы и ждали чего-то особенного. Дядя Саша всегда говорил: «Начни с простого, и все получится», и я уже почти решила, с чего начать, когда поняла, что у меня нет инвентаря.

– Титус, мне нужен кошелек и нечто режущее?… У вас тут плащи носят или еще что-нибудь?

– Плащи во время дождей носят, и то редко, здесь не бывает холодов. А нож и кошелек я тебе дам.

Старик пошел в дом и вскоре вышел с изящным стилетом и кожаным мешочком на кожаном шнурке.

– Что это?

– Кошелек на два десятка монет, такие обычно бывают у купцов, военных и зажиточных мастеровых. У знати обычно побольше, на пять десятков монет. Хотя знать предпочитает брать в кредит или снимает с рук украшения и бросает на прилавок. Они делают вид, что ношение денег ниже их достоинства и пусть этим занимается их прислуга.

– Ваши воришки, небось, процветают, срезать подобный кошель легче, чем извлечь из кармана в переполненном автобусе.

– Почему? – тут же спросила Регина, ее мои уроки интересовали больше, нежели уроки Титуса.

– Потому, что когда лезешь в карман, ты не всегда уверена, что в нем есть деньги, а не какой нибудь сопливый носовой платок. К тому же одно неловкое движение, и тебя поймали, а тут находишь зазевавшегося растяпу и легким движением руки срезаешь кошелек.

– Сначала нужно научиться делать это легкое движение! – сказала Света, рассматривая с недоверием свои руки.

– Вот именно это для начала мы и будем учиться делать.

Многое я могла показать только в реальной обстановке и все же мне удалось втолковать девчонкам самое элементарное и ложась спать после тяжелого, но результативного дня, я чувствовала себя великолепно.

Но эйфория первых дней быстро прошла, и учеба стала такой же изнурительной, как и жара, повисшая над болотами. Вскоре каждая из нас переболела лихорадкой, после которой мы походили на собственные тени, и Титусу пришлось приостановить занятия, дабы привести нас в норму и откормить до приемлемых округлостей. Это было тяжелое время! Мне стоило большого труда научиться ездить верхом, а уж стрелять из лука и арбалета я так толком и не научилась. Титус качал головой и говорил, что еще никогда не сталкивался с такой криворукой, как я. Зато политика, грамматика, этикет давались мне с легкостью. К тому же я овладела мечом и глефой, мои способности в рукопашном бою были, как сказал наш учитель, значительно выше, чем у него самого. Конечно, я с завистью смотрела на то, как стрела Светы всегда попадала в цель и все же я не унывала, с нетерпением ожидая начала магических уроков.

А уже через неделю магических занятий я рыдала, сидя за сараем, потому что выяснилось – у меня почти не было магических способностей! У каждой из моих подруг были магические способности, связанные с простейшей стихийной магией, и только я не смогла выполнить правильно ни одного задания из начального курса начинающих магов. Титус говорил, что, возможно, у меня есть какой-то магический талант, но он скрыт от нас и когда-нибудь неожиданно может раскрыться. Время шло, а никаких раскрытий талантов так и не произошло, и мне все трудней было смотреть на то, с какой легкостью остальные справлялись с заданиями. И все чаще я стала уходить в болота за ягодами или травами, пытаясь скрыть свои переживания. Однажды я наткнулась на небольшой холм, в котором был вход в какой-то туннель, и попыталась узнать, что там, но сильнейшее чувство страха заставило меня отступить. Несколько дней подряд я пыталась проникнуть в туннель, но так и не смогла побороть себя и, тогда я решила рассказать все Титусу.

– Никогда, слышите, никогда не ходите в туннели «Проклятых» болот! – кричал старик, когда услышал мой рассказ. Я никогда его таким еще не видела. Он как будто кричал от переполнявшего его ужаса и в тоже время от злости.

– Знаете, почему болота называются «Проклятыми»? – спросил он, когда, наконец, овладел своими чувствами и уселся на ступени крыльца. – Давным-давно, две тысячи лет назад, на месте болот стоял великий город древних. Мы даже не знаем, какими они были, но все точно знают, они совершили какое-то волшебство, которое заставило наш мир измениться, и их город ушел под воду. Впоследствии это место превратилось в болото и мало что из живого здесь может выжить. Нужно иметь хорошую магию и много храбрости, чтобы жить здесь. Вам повезло, вы выжили в этих болотах и даже почему-то не столкнулись ни с чем опасным. Но эти туннели!.. Много веков назад жил один правитель, он попытался добраться до сокровища и знаний древнего народа. Он построил эти туннели и уничтожил на этом строительстве сотни тысяч людей, возможно, он добрался до города…

Только из туннелей никто не вернулся, а вот монстры разные, нечисть всякая, повылазили. Их, конечно, почти всех перебили, но и до сих пор нет-нет, да и появится страшилище кровавое и начнет людей изводить.

Я знаю все входы поблизости и это я наложил «замок страха», чтоб всякие любопытствующие туда не лезли. Не надо вам туда соваться. Придет время, и я вам расскажу все, что сам знаю, всему научу и подготовлю, но вы мне нужны живыми…

Старик не закончил фразы и ушел в дом, вид у него был расстроенный, и мы уже знали – сейчас его тревожить не стоит. Вскоре он сам вышел во двор, и мы вернулись к своим повседневным обязанностям, но еще долго я не могла забыть его слов: «Я вас всему научу и подготовлю». Он явно имел в виду не наше возвращение домой, но что тогда?

А Титус учил, старательно, кропотливо, он вколачивал в наши головы знания об этом мире и однажды, когда осень второй раз нас порадовала богатым урожаем и принесла благословенную прохладу, учитель, наконец, заявил, что мы готовы к первому выходу на публику и велел запрягать телегу.

Глава третья

Мы выехали в полнолуние, и Титус сказал, что это был добрый знак! Кибитка тихо поскрипывала, увозя нас от дома к городу Пилар, по той же дороге, по которой нас вез Зайт. Только теперь не было ни цепей, ни клетки. Полог кибитки слегка светился в ночи, отражая лунный свет и защищая нас от мошки. Оживавшие после засушливого лета болота пестрели яркими цветами, и все предвещало удачную поездку. Но я нервничала. Еще никогда мне не приходилось притворяться мужчиной и я боялась, что не справлюсь. К тому же на базаре Пилара было много народу, а за то время, что мы провели у Титуса, я успела отвыкнуть от шума толпы.

Зачарованные жеребцы Титуса не нуждались в управлении, они бодро шагали и днем, и ночью в нужном направлении. Наше первое путешествие оказалось недолгим, и к вечеру мы покинули болота. Сразу же за ними начались возделанные поля, шумевшие волнами пшеницы. Несмотря на засуху, земледельцы собирали обильный урожай, на полях было много девиц, ловко орудовавших серпами. Но стоило появиться нашей повозке, как они тут же бросали дела и начинали кокетливо махать нам платками. Они видели пятерых молодых парней, ехавших на базар в сопровождении пожилого отца. А так как было время сватовства, и товара в нашей повозке не было, каждая девушка старательно привлекала наше внимание, пусть еще молоденьких, но уже потенциальных женихов. Мы старательно махали в ответ соломенными шляпами и даже иногда посвистывали самым красивым девушкам. Таким образом мы создавали видимость молодых парней и осваивались с нашими ролями.

Когда же мы подъехали к распутью, Титус велел нам угомониться. Со всех сторон в Пелар двигались телеги, груженые самым разнообразным товаром. Караванщики покрикивали на мелких купцов и крестьян, требуя пропустить их вперед, шум и гам переполненной дороги был невообразимым.

– Похоже, в этом году базар будет богатым, – довольно произнес Титус, он шел рядом с лошадьми, потихоньку пощипывая гроздь винограда. Я уже успела проявить свои навыки и стянула корзину с фруктами из соседней, перегруженной повозки. Хотя, судя по тому, что мы видели, я была не единственной, кто норовил стянуть все, что плохо лежит.

– Если здесь такое творится, представляете, что творится на базаре?! – Восторгу Ольги не было предела, она вертела головой во все стороны, от чего мелкие косички, забранные в хвост на затылке хлестали ее по щекам. Но она была так возбуждена, что не замечала этого. У нас у всех волосы были заплетены в сотню косичек и стянуты в хвост, так выглядели все молодые неженатые земледельцы в окрестностях Пелара. Нам стоило большой нервотрепки создать эти замысловатые прически. Но это того стоило, мы выглядели как парни, готовые потратиться на свадьбу, и потому мелкие купцы и земледельцы с удовольствием заговаривали с нами, предлагая свой товар и нахваливая красоту своих дочерей.

– Похоже, они согласны на все, лишь бы спихнуть нам своих «красавиц», – шепнула мне на ухо Татьяна.

Ей только, что предложили десяток коров и дом, если она согласится жениться на дочери кузнеца. А выглядела Татьяна, как четырнадцатилетний мальчишка, худенькая и гибкая, словно прутик, она с легкостью перевоплощалась в паренька. К тому же изодранные коленки и локти, огромный синяк на щеке великолепно дополняли ее внешность. Она у нас была непоседа, и, хотя решения принимала неохотно, зато шкодила и влипала в истории быстро.

Я ей улыбнулась и отмахнулась от ее шуточек, у меня у самой отбоя не было от невест и это уже порядком начало надоедать. Нас спасло от бесконечного сватовства появление крепостных стен Пилара. Это были огромные, мрачные стены в полсотни метров высотой с бойницами и вделанными в стены виселицами, на которых вешали пиратов. Пилар был портовым городом, к которому стекались самые богатые караваны, этот город был жемчужиной княжества, и на него постоянно нападали пираты, и тех, кому не повезло в этом кровавом ремесле, вешали на стенах города в назидание всякому, кто захочет покуситься на покой города!

Ворота Пилара были открыты, и караваны медленно входили в город под пристальным надзором стражи. Каждый въезжавший опускал в шлем стражника монеты, и у каждого была своя пошлина за вход. Мы заплатили четыре серебряные монеты, и над нами нависла громада крепостных стен.

– Ого! Да здесь метров пятнадцать толщины! – Вырвался у меня удивленный возглас.

– А ворота видела, где они только такие деревья взяли?! – Света сидела позади всех и с восхищением рассматривала массивные створки толщиной метра в три, обшитые с внутренней стороны сталью.

– Умеют они оберегать себя, стражи-то сколько!? – Ольга смотрела на молодых могучих стражников с восхищением и обожанием.

– Им есть, что оберегать, Олег! – сказал Титус, делая ударение на имени, и девушка сразу же отвела влюбленный взгляд от мужчин. – Не забывайте, вербовщики хорошо умеют окручивать, стоит им заметить ваш заинтересованный взгляд, и можете уже считать себя доблестными воинами на службе у князя.

– Я помню, помню. – Прошептала Ольга и тут же с новым восхищением завертела головой.

Пиларцам действительно было, что охранять! Город утопал в роскоши и зелени, по широким улицам шли богато одетые люди, даже простой люд был одет в новую добротную одежду. Грозная стража бдительно следила за порядком и, хотя в городе процветали воровство и проституция, это не мешало жителям Пилара наслаждаться золотым веком княжества.

К базарной площади вела широкая дорога, вдоль которой располагались двух и трех этажные белокаменные дома купцов. Первые этажи всех домов занимали лавки с самым разнообразным товаром и зазывалы горланили на разных языках, приглашая покупателей заглянуть именно в их самую дешевую и честную лавку.

Я наблюдала за прохожими, смотрела на богато представленные витрины, и настроение у меня улучшалось все больше и больше. Было очень приятно почувствовать себя в привычной обстановке моего детства. Когда-то мы с дядюшкой провели три чудных года в средней Азии, и атмосфера базара мне была хорошо знакома. Но когда мы миновали огромные деревянные ворота, отделявшие город от территории базара, я онемела от изумления и восхищения. Базарная площадь располагалось в низине, и у ворот можно было рассмотреть его целиком, площадь расстилалась на много километров и упиралась в прибрежную зону. Чтобы обойти все это полностью, нужен был не один день! Поэтому, то там, то здесь виднелись гостиницы, караван сараи и просто постоялые дома для людей вроде нас, у кого золото водилось крайне редко. Ближе к берегу развернулись шатры ресторанчиков и лавки со всякой снедью, между рядами сновали лоточники предлагавшие на перебой сладости, соки и просто воду. Ароматы, которые улавливало мое обоняние, дурманили своим разнообразием, а иногда озадачивали и сбивали с толку своей двусмысленностью.

Титус дал нам время полюбоваться базарными красотами, но долго стоять на одном месте здесь было невозможно, и учитель направил повозку к небольшой гостинице. Мы сняли комнату с пятью кроватями, одним умывальником и были обруганы хозяином гостиницы за то, что спросили о полотенцах.

– Вы не дома, сосунки! – сказал хозяин, прежде чем хлопнуть дверью. Титус улыбался самой лучезарной улыбкой, его невероятно веселило наше поведение, а меня жутко раздражало.

Предполагалось, что наше поведение не будет выделяться из общей толпы, но пока у нас не очень-то получалось.

– Итак, красавцы мои, – начал Титус, как только мы уселись за колченогий стол, – У нас с вами есть двадцать серебряных монет и четыре золотых, но этого очень мало. Нам нужно купить пять хороших коней и наряды для каждой из вас, я хочу, что бы вы могли себя выдавать за кого угодно. Для этого нужно много тряпья, и очень дорогого, к тому же понадобятся всякие побрякушки, без которых не обходятся состоятельные обитатели Пилара. Посему я сейчас проведу вас по базару и покажу вам, что да как здесь устроено. Вы, наверное, уже устали слушать мои рассказы о базаре, и все же лучше увидеть все своими глазами. А завтра, когда Марта все обдумает и распланирует, вы испытаете себя в деле! Ясно?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.