Рита Толиман
Месть с того света

Глава 1

Июньское солнце не самое жаркое, но самое яркое. Щедро залило светом пышущую зеленью округу. Среди вековых сосен, устремленных, как ракеты, к небу, спрятался особнячок семьи Вороновых. Озорные лучи, пробиваясь сквозь дряхлые кроны, ажурным узором раскрасили участок. Все еще чувствовался аромат выкошенной накануне травы, обволакивала влажность прошедшего слепого дождя.

Двухэтажный дом из деревянного бруса цвета янтаря выглядел очень современно. Ассиметричный дизайн, остекленная на два этажа стена гостиной, замысловатая крыша. Ее удлиненный правый скат накрывал летнюю террасу, на которой за роскошным столом собрались гости.

Во главе стола должна была сидеть именинница Клара Кузьминична Воронова, но ее место пустовало. Гости озабоченно перешептывались, попивая аперитивы и давясь слюнями от вида крабов, устриц и прочих гадов.

Несравненная Софья, как обычно, собирала на себе злопыхательные взгляды присутствующих дам и сальные знаки внимания мужской половины. Ее грудь, подчеркнутая декольте, отблескивала на солнце, время от времени слепя сидящую напротив Ковалеву Инессу Павловну. Инесса от этого ерзала, поругивала мужа Костю и одергивала сына Аркашку, то и дело стремящегося кинуть в рот очередную канапешку.

Рядом с Софьей сидел ее муж Эдик – двоюродный племянник Клары Кузьминичны. Лет сорока, лысый, плечистый и с выдающимся из-под приталенной сорочки животиком. Одним словом, брутальный мужчина.

Слева от Эдика расположились его дети от первого брака Кристинка и Вовка. За ними – двоюродная сестра Клары Варюша и ее особенный сын Макар. Рядом с Аркашкой – давний партнер Клары по игре в теннис Николай Бурсов. И, наконец, чета Волковых со своими малышками Аней и Людочкой.

Клара Кузьминична уже четвёртый год подряд отмечала сорокапятилетний юбилей. На празднование календарных сорока пяти лет она безропотно согласилась. Тогда жив был Михаил Воронов. При нем всегда все было церемонно и правильно. Жена московского чиновника должна была соответствовать статусу и на собственных именинах вести скучнейшие светские беседы, блюдя этикет. С тех пор многое изменилось. И сорокашестилетний день рождения никак не наступал. Тем не менее, друзья и родные настойчиво требовали праздника.

Но вернемся к гостям. Все уже подустали в томлении. Софья заведомо оставила желудок пустым, зная, что у Вороновой на столе будут изыски. Почти час она запивала голод шампанским.

Наконец раздался рычащий гул, откатилась секция ворот. И прямо к столу, надрывно урча, подъехали два роскошных чоппера. Клара в кожаных штанах и жилете с банданой на голове, расслабленно ссутулившись, восседала на одном из них. Ее сопровождал красавец Антон. Поигрывая бицепсами, он протянул руку спутнице и помог спешиться.

Восторг на лицах гостей вовсе не означал, что они рады такому эксцентричному появлению тетушки. Большинство собравшихся подхалимничали в надежде урвать кусок пирога. Ведь Клара после смерти мужа стала единственной наследницей и распорядительницей капитала.

Клара Кузьминична заняла почетное место за столом.

– Антону поставьте стул рядом, – хрипловатым голосом сказала она прислуге.

Гости притихли, не отрывая глаз от кавалера Клары. Породистый длинноволосый красавец, лет тридцати пяти. Кем он мог быть? Стриптизером, эскортником или альфонсом. Один черт.

– Знакомьтесь, это Антон – мой учитель китайского, – представила Клара.

– Тетя Клара, ты учишь китайский? – спросила семилетняя Анютка.

– Да, Анечка, и тебе советую. Скоро китайский станет международным, правда, Антоша?

– Хань чао лео дзы, – пролопотала девочка. – Я уже его знаю. Мне и учить не нужно!

– Сёнь ю хаянь щи хен до дон си, – с улыбкой ответил Антон. – Это означает, маленьким девочкам надо много учиться.

– Пойдем играть в прятки! – парировала Аня.

– В прятки, в прятки! – весело зачирикала пятилетняя Люда.

– Эй, банда, какие прятки?! – возмутилась их мама Ирина Волкова. – Сейчас тетю Клару поздравлять будем!

Анютку с Людочкой это не впечатлило, и они убежали играть в дом.

Инесса – жена Кости Наумова – сухощавая рослая женщина неопределённого возраста. Лицо вроде и не старое, но угрюмое. Тонкая полоса губ, накрашенных красной помадой, вытянулась в вынужденной улыбке. Волосы серого оттенка забраны в пучок. И блуза со старомодными рюшами. Сложно понять, из какого поколения эта женщина. Инесса снова заерзала, но в этот раз ей было не до Софьи. Она похлопала Костю по колену. Он, как обычно ни мычал, ни телился. Сидел и светил дурацкой интеллигентной улыбкой.

– Она твоя родственница! – шепнула Инесса Косте.

– Седьмая вода на киселе, – ответил муж и закинул в рот тарталетку, со смаком чавкая.

– Да хоть восьмая. Давай уже.

– Неа, потом скажу, – муж прихватил вторую тарталетку.

– Дурень! Все самой приходится, – прошипела Инесса.

Инесса Павловна встала из-за стола, взяв в руки рюмку водки.

– Разрешите, я тост скажу.

– Опять грымза будет проект толкать, – пробурчала Софья Эдику.

– Расслабься, Клара на такое не ведется, – ответил ей Эдуард.

Клара сидела, придвинувшись к Антону и облокотившись об него. Вся ее поза транслировала умиротворение. В глазах поблескивала чертовщинка, и совершенно было не важно, какого она возраста. С Антоном Клара смотрелась весьма органично.

– Клара Кузьминична! – начала Инесса. – Позвольте вас поздравить с днем рождения. По вам сразу видно, что вы человек с нестандартным мышлением. Мы очень ценим ваши прогрессивные взгляды, проницательность, ум. Я хочу сказать, что проект, который мы делаем, уже находится в стадии промышленного испытания…

– Началось, – Софа схватилась за голову.

– Инеска, давай без проекта в этот раз, – осекла Клара.

– Тогда потом? – с надеждой спросила Инесса.

Клара неопределённо кивнула.

– За ваше здоровье, Клара Кузьминична! – завершила Инесса и опрокинула рюмку.

Посыпались тосты, только казалось, что Клара не слышит. Она наслаждалась компанией Антона. И выглядела абсолютно счастливой.

– Я имею сказать, – захмелевшая Софа, качаясь, встала из-за стола. Одернула платье, резинкой подпрыгивающее до трусов. Пустой бокал протянула мужу. – Плесни-ка.

– Э-э-эх. Не позорилась бы, – проворчала Инесса.

– Клара Кузьминична, от души! – Софья остановилась, будто забыла, о чем хотела сказать. – Поздравляю! Но вообще-то это аморально!

Клара лишь улыбнулась.

– Что тебе аморально? – вмешалась Варвара.

– Ну вот какой пример Клара Кузьминична показывает детям? У нее шуры-муры с этим альфонсом!

Эдик одернул Софу за руку, пытаясь ее усадить. Но безуспешно.

– Каким еще детям? – сорвалась Инесса. – У тебя есть дети?!

– Кристинка с Вованом! Они мне хоть и не родные… Но мне не все равно, что происходит вокруг!

– Софка, какое тебе дело до чужого счастья? – возмутилась Варвара.

– Да он с ней ради денег! Разве не ясно?!

– Ты с ума сошла?! – покачала головой Инесса.

– А что окружающие подумают?! – не унималась Софья.

– Деточка, хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь¹, – с невозмутимой улыбкой сказала Клара.

Со стороны центрального входа к террасе бежали девчушки. Анютка размахивала рукой, в которой держала планшет.

– Тетя Клара! Тетя Клара! Тебе звонят! Это Василий!

Клара только сейчас вышла из состояния нирваны.

– Что, Василий?! – встрепенулась она.

Подбежавшая Анюта поднесла планшет с включенным скайпом. На экране – небритый мужчина лет пятидесяти в майке алкоголичке. Вроде и деревенщина, но симпатяга. Улыбается блаженной хмельной улыбкой, щеки с ямочками. Плечи – будто каждый день топором машет. За ним: бревенчатая стена деревенского дома, ковер узорчатый, часы с кукушкой.

– Клара, душа моя, ты там? – спросил Василий.

– Привет, Вась.

– А что ты там делаешь?

– Сама не понимаю…. Ну это, у меня день рождения. Может скажешь что?

– А как же! Клара – человек редких душевных качеств, я бы сказал, – с интонацией Левитана начал он.

– А вы в курсе ее отношений с Антоном? – выкрикнула Софья.

– Что это за зверь?

– Этот зверь на пятнадцать лет моложе ее! – не унималась девица.

– Это правда, Клара?

Воронова лишь смолчала в ответ. Василий опрокинул стакан наливки, стоящий на столе.

– А я любил тебя, моя голубка! – сказал мужчина и неровной траекторией упал лицом вниз.

– Вася! Вася! Ты все неправильно понял! – пыталась объясниться Клара. Но связь прервалась.

Анютка, осознав, что совершила ошибку, подластилась к имениннице.

– У тебя такие красивые уши, – она сделала комплимент.

– Правда? – Клара потрогала свои уши, торчащие из-под банданы.

– Пойдем играть! – девочка решила выправить ситуацию и как можно быстрее развеселить тетю.

– Анют, я больше не возьму тебя в гости! – строго сказала мама Ирина.

Пятилетняя Даша в пышном платье из органзы, словно розовое облачко, порхала вокруг. Пританцовывала и уморительно лопотала.

– А вообще-то дядя Коля нам обещал поиграть! – вдруг вспомнила она и подбежала к Бурсову.

Николай – давний друг Клары. Ради нее он всегда выкроит время на партейку в теннис или на вечерний бокал вина. После пятого развода он опять пребывал в холостяцком статусе. Активный и подтянутый. Разводы ему шли на пользу.

– Моя прелесть, давай позже. Вон, берите Вовку, Криску, Аркашку, – попытался увильнуть Николай.

Шестнадцатилетняя Кристина скусила свое курносое личико. Даша, оценив бесперспективность общения с подростками, не отступала.

– Нет, дядь Коль, ты обещал! Пойдем! – девчушка властно взяла его за руку и потянула за собой.

– Еще полчасика, и я весь ваш, – заговорщически сказал Бурсов.

– Ни за что! Я беру тебя в плен! – прочирикало писклявым голосом прекрасное создание.

– Ишь, хулиганье! – Николай вынужденно поднялся из-за стола.

– Ура! – в два голоса завопили Анютка и Дашка.

Молодость победила. Софья вслед за детьми ушла в дом проспаться. Страсти за столом улеглись. Разговор вошел в мирное русло.

Макар молчаливо посматривал на собравшихся, время от времени блаженно улыбался, а после, наоборот, начинал хмуриться. На вид – подросток. На самом деле, ему уже хорошо перевалило за двадцать. В его душе жил добрый и наивный ребенок лет шести, который часто пугался обычным вещам и постоянно нуждался в опеке своей добросердечной мамы Варвары.

– Грать! Я буду грать! – вдруг законючил Макар, и покачиваясь, как большой медвежонок, вышел из-за стола.

– Ну хорошо, играть, так играть, – согласилась Варвара. А куда ей было деваться? С сыном ей стоило согласиться, пока он вел себя в рамках приличия.

Худощавая и жилистая, как кузнечик Анька, в коротких шортах и топе, носилась по округе и пряталась, мимикрируя под любые формы. Она могла остаться незамеченной за тонкой осинкой, небольшим садовым гномом и в полупрозрачных кустах можжевельника. Зато розовое облако Дашутки выдавало ее с потрохами в самых затаенных уголках. Но дядя Коля честно ее не замечал, нарочито покрикивая: «Куда эта бестия запропастилась?!». Дашка, громко прихрюкивая, смеялась, что также оставалось незамеченным. Макар же прятался как положено. Правда, его выдавал басистый гогот, вырывающийся временами. Варвара устроилась на скамье, с умилением наблюдая за этим спектаклем, где вечно водящим простофилей оказывался Бурсов.

Настал очередной тур игры. Дети вразброс побежали прятаться. Макар заглянул в беседку. Что-то ему не понравилось, и он направился к садовому домику. Здесь хранились инструмент и удобрения. Парень влез в угол за пирамиду старых покрышек и притаился. Неожиданно справа от него что-то пошевелилось. Макар вздрогнул, озираясь, медленно развернулся. С полки, что располагалась над ним, из огромного раскрытого мешка каскадом посыпались семена газонной травы прямо ему на макушку.

– Ыыыы! – истерично заревел Макар и, чертыхаясь, пробивался к выходу. Он беспорядочно колошматил руками. Покрышки, выстроенные колоннами, посыпались вниз. – Ма-а-а!

В двух метрах от него пряталась Анютка. Перепуганная она выскочила и бросилась наутек. Подоспевшая Варвара помогла Макару выпутаться из нагромождения резины и садовой утвари. Он был перевозбужден, его следовало срочно увести и успокоить.

Гостевая у Клары всегда готова к приему близких. Сквозь приоткрытое окно бегал сквознячок, колыхая тюль. На столике стоял букетик пионов. Деревянный дом хранил гостеприимную свежесть.

Умиротворенный Макар лежал на кровати, смотря по телевизору шпионский фильм. Варвара только что внесла кусок торта с чаем, как хрупкое равновесие снова пошатнулось! С улицы раздался оглушающий грохот отбойного молотка. Испуганный Макар подскочил и бросился к матери, обхватив ее мягкое тело.

– Ну чего ты, родной? Испугался? – Варвара гладила сына по жестким волосам.

– Во-он!

– Это, наверно, строители. Ну, ну, нечего бояться.

– Строители? – недоуменно спросил Макар.

– Ну конечно, кто же еще? Строители. Ты тортик поешь, отдохни, скоро домой поедем.

– Тортик, – Макар взял пульт, прибавил звук фильма. Грохот фильма его нисколько не смущал. Он взял пирожное рукой, оттяпал внушительный кусок и, мирно пожевывая, погрузился в просмотр.

– Поваляйся, я пойду, с Кларой пообщаюсь, – предупредила Варвара.

Но Макар уже не обращал на нее никакого внимания. Он звучно чавкал, увлеченный шпионскими страстями.

Охранник Савелий Палыч молниеносно выскочил на улицу, когда услышал это безобразие. Он уже не один десяток лет блюл покой семьи Вороновых, служа верой и правдой. И в день рождения хозяйки ничто не должно мешать празднеству.

Напротив ворот стояла аварийная газель, а прямо на дороге рабочий отбойным молотком ломал асфальт. Рядом курил его напарник.

– Останови! – Палыч рявкнул щуплому таджику, каким-то чудом удерживающему прыгающий инструмент.

Рабочий сквозь шум ничего не услышал, он продолжал мирно подскакивать на рукояти, уставившись вниз. Охранник одернул его, таджик взглянул с упрямым непониманием и продолжил работу. Савелий Палыч отстегнул клапан кобуры, достал для острастки из нее пугач. Он давно мечтал об этом моменте, но случай никак не подворачивался. Никто не входил с ним в конфликт, не нарушал его границ.

Увидев выставленную пушку, таджик, наконец, остановился.

– Чего крушите?! – грозно спросил Палыч.

– Водопровод надо менять, – невозмутимо ответил рабочий.

Со двора вышла Клара. Уперев руки в боки, она коршуном нависла над коротышкой-таджиком.

– Откуда вы?

– Местные мы. Из сельсовета наняли. Тут поплывет все, если срощно не ремонтировать. Земля поехала.

– А в будни нельзя это сделать?

– Так сказали же, срощно.

Савелий Палыч, прокручивая пистолет вокруг пальца, сказал:

– Клара Кузьминична, я с ними разберусь.

– Палыч, без самодеятельности, – осекла Клара. Она достала из кармана портмоне, отсчитала пять тысяч и протянула рабочему.

– А если так?

Таджик тут же переменился. Враз к нему слух и смекалка вернулись.

– Ну как скажете, барин. В будни так в будни, – ответил он.

– Какой я тебе барин?! – возмутилась Клара.

– Бариня, я имел ввиду, – сказал он и переключился на напарника. – Сворачиваем!

Не выдалось Палычу свою удаль проявить. Вроде и охранником зовется, да приходится ему только в монитор пялиться и помогать хозяйке покупки разгружать. Проследил Савелий, чтоб разрушители перед отъездом за собой окурки убрали, да и вернулся в свою будку.

– Елы – палы… – только и смог произнести он.

Экраны мониторов зияли черными дырами, полностью поглотившими свет. Точнее изображение с камер наружного наблюдения. Палыч подёргал контакты, заглянул под стол. Разрезанный провод поблескивал медными точками.

– Твою ж мать!

Палыч вдавил тревожную кнопку и выбежал из будки.

Глава 2

Савелий Палыч одевался по форме, к фуражке относился особенно трепетно. Она придавала его облику брутальности. В ней он походил на возрастного шерифа из американских детективов: cлегка потрепанного и умудренного опытом.

А сейчас Палыч со всех ног бежал к террасе, так что его любимая фуражка съехала набекрень, открывая поблескивающую проплешину.

– Клара Кузьминична! Простите, это срочно, – рапортовал он. – Кто-то провода порезал, камеры вырубил.

– Что? – пребывающая в неге Клара, мгновенно превратилась в фурию. – Ограбление?!

Палыч поправил фуражку. Вид у него чрезвычайно растерянный. Он себя чувствовал, как обделавшийся малыш, который думает только о том, чтобы никто его оплошности не заметил. Все величие охранника осталось только в головном уборе с кокардой.

– Чего ты стоишь?! Бегом в дом! – заорала Клара. Она кинулась к двери, выходящей на террасу, а Палыча отправила к центральному входу. Антон и подростки вереницей побежали за Кларой, а остальные гости за Палычем.

Первым делом нужно проверить сейф, в котором хранились драгоценности. Металлический огнеупорный шкаф стоял цел-невредим. Клара дотошно перебирала шкатулки и коробочки, пытаясь обнаружить какую-то пропажу. Рядом с ней стояли ошалевшие от веселого поворота событий Криска, Вовка и Аркашка.

– Гарнитур Каррера здесь, Картье, Булгари, – перечисляла Клара. – Сережек Роберта Браво нет!

Лицо Клары налилось краснотой.

– Меня обокрали! – завопила она.

– Тетя Клара, ты же мне их на прошлый день рождения подарила, – напомнила Криса.

– Точно, забыла, – Клара задумалась. – Тогда что украли?

– Любимая, не паникуй, найдем, что украли, – нелепо обнадежил Антон.

Такой расклад, очевидно, не радовал мальчишек. Они явно ждали криминала, желательно большого размаха.

– Клара Кузьминична! – донесся голос Палыча. – Сюда, Клара Кузьминична!

Наспех запихнув цацки в сейф, Клара выбежала в гостиную. Охранник стоял, печально уставившись на стену, из которой сиротливо торчали гвозди.

– Ах! Картины! Мои картины! «Рагазза дель порто» за миллион долларов! – запричитала Клара.

Антон заключил ее в свои крепкие объятья, но оттого ей не стало легче. А вот подростки вполне довольны таким поворотом. Они сновали взад-вперед в поисках улик. Взрослые перешептывались, пытаясь оценить масштаб ущерба.

В гостиную спустилась со второго этажа Софья, потирая заспанные глаза. Она подошла к мужу, повисла на его плече. Из гостевой комнаты донесся окрик Макара, Варвара кинулась к нему.

Тут же прибыл патруль ЧОПа, но помочь он уже ничем не смог. Вскоре подъехали оперативники, осмотрели помещение и уехали. Затем перезвонил мужчина. Пьяным голосом представился следователем Крюковым. Заверил, что скоро будет. Но ожидание затянулось.

Макар начал нервничать, Варвара была вынуждена с ним уехать. Софья бахнула очередной дозы шампанского и опять умудрилась затеять скандал. Эдик, извиняясь, увез ее домой.

Вадим Дмитриевич Крюков прибыл вечером. Одутловатое красное лицо мужчины говорило о неслабом запое. Он прихлебывал из стакана кофе, то ли пытаясь проснуться, то ли забить перегар.

– Ваше амбре я услышала, пока вы еще были за воротами, – Клара сморщилась, когда Крюков пытался ей поцеловать руку.

– Это мой фирменный стиль, мадам! – ничуть не смутившись, Крюков уселся в кресло.

– У меня украли картину стоимостью миллион долларов! Я теперь нищая?! – Клара удивилась собственному умозаключению, растеряно обращаясь к собравшимся.

– Ну что вы впрямь, Клара Кузьминична! Все ваши капиталы в сохранности в банке лежат. Ну, подумаешь, картина какая? – не выдержала Инесса.

– Какая?! «Рагазза дель порто»!

– Вы говорили, что картины две, – уточнил Крюков.

– Да, вторая – ничего особенного. Это картина, написанная моим прапрадедом Вениамином Смирновым. «Расправа над попом» называется.

– Выходит, вор – дилетант. Вместе с дорогой картиной прихватил и дешевую, – многозначительно заключил Крюков.

– Тут подъезжали строители, якобы трубопровод менять. Шум устроили за воротами. Пока я ходил их утихомиривать, кто-то прокрался в охранную будку, камеры вырубил и предыдущие записи затер, – пояснил Палыч.

– С этого и следовало начинать, – лицо Крюкова прояснилось.

– Номер машины я запомнил, – Палыч был рад оказаться полезным.

Пока Крюков по телефону диктовал ориентировку на задержание, Клара достала из шкафа альбом с фотокопиями картин большого формата.

– Вот они родимые, – Клара протянула их полицейскому.

– Мы тут восстановили картину событий, – говорил Палыч. – Пока работали строители, Софья спала в доме, Николай Бурсов играл с девочками Аней и Людой, Варвара успокаивала сына Макара в гостевой, домработница Настя возилась на кухне, а все остальные отдыхали на террасе.

Крюков никаких гипотез не выдвигал, он и не пытался запомнить всех присутствовавших. Его вполне устроила зацепка – автомобиль строителей. Он объявил, что будет раскручивать эту линию. Бегло осмотрел дом и окрестности. Прихватив по одной копии фотографий, он убыл, оставляя после себя флер перегара и проницательности.

На том праздник закончился, опечаленная Клара спровадила всех, включая переполненного любовью Антона.

К обеду следующего дня Кларе сделалось еще хуже. Она лежала на кушетке в гостиной, уставившись на голую стену и оплакивая безвременно потерянный миллион долларов. Следователь Крюков доверия не вызывал. Полиция задержала строителей, ломавших асфальт у ворот. Выяснилось, что их нанял человек, представившийся чиновником из сельсовета. Составили его фоторобот. Усы, борода. Возможно, грим. Клара не признала в нем кого-то из знакомых.

– Настя, не помогает твоя мята! Неси шампанское, – ворчливо прикрикнула Клара горничной, проходящей мимо.

– Не терзайте себя, Клара Кузьминична. Найдется ваша картина.

– Эх, Настя. Вон и Вася сказал, что кражи в полиции раскрываются слабо.

– А вы что думаете? – заговорщически спросила горничная. – Из своих кто? Полный дом гостей был. Или чужие?

Не успела Клара ругнуть Настю за ее дотошность, как парадная дверь распахнулась и в гостиную вошел Василий. Тот самый деревенский мужичонка, что накануне по скайпу в любви объяснялся.

– День добрый! Подкрепление прибыло! – он бравой походкой проследовал прямо к Кларе.

– Вася, ты ли это?! – она не верила своим глазам.

– Не могу же я любимую женщину оставить с преступником наедине, – мужчина протянул потрепанный букет ромашек.

– Вот это я понимаю! – обрадовалась Клара и подскочила, подставляя щеку для поцелуя.

– Кларочка, ты, наверное, забыла, но я же майор полиции! В отставке, правда, – Василий присел рядом с Кларой. – Что следователь говорит?

– Будет опрашивать гостей.

Василий достал из пузатого саквояжика бутыль с напитком густого рубинового цвета.

– Не пей ты эту гадость, – он отодвинул бокал шампанского. Взял со стола пустые стаканы, разлил. – Моя наливочка остроты мозгу придает. Это вам не шипучка какая.

Клара поднесла стакан к носу, подозрительно принюхалась, да и залпом наливочку хлобыстнула. На мгновение застыла, прислушиваясь к ощущениям.

– Придает, – согласилась она.

– Полиции на откуп не отдадим, очередной висяк нарисуют. Проведем собственное расследование, Кларочка, – Василий говорил, а вокруг его головы сиял нимб. От него исходила всепоглощающая уверенность. Надежда возвращалась. А Клара уже представляла, какой ей следует надеть костюм для розыскных мероприятий. Она хорошо смотрелась бы в приталенном плаще и черной шляпе. Но это было явно не по погоде. А как одеваются следователи в летнюю жару, следовало подумать.

Василий въедливо расспрашивал о присутствовавших гостях.

– Первая подозреваемая – это Софья, – заявила Клара. – Деваха приезжая, проныра. Она замуж за Эдика выскочила, думая, что куш отхватила. А его бизнесок-то загнулся. Все связи его отвалились. Неудачник он сейчас. Она все еще живет с ним в надежде, что от моего состояния им кусок достанется. А так бы давно уже сбежала.

– Спать ушла, говоришь?

– Да, в это время ее никто не видел. Софья могла специально притвориться пьяной, устроить скандал и сделать вид, что ушла спать. По плану, строители должны были отвлечь охранника. Она в этот момент заскочила в будку охранника и порезала провод.

– Ты говоришь, записи с видеокамер были стерты, и мы не можем посмотреть, кто зашел в будку. Разве Софья могла это сделать? Ты же говоришь, она дурочка, – парировал Василий.

– Дурочка, – согласилась Клара. – Значит, ее кто-то научил?!

– Не думаю, что из дурочки так легко в хакера превратиться.

– Это точно она, – не унималась Клара. – Видишь, заодно и картину прихватила дешевую. Не смыслит в искусстве, куда ей.

– Эдик мог ей пособлять?

– О-о-о, это нет. Он – мой милейший племянник. Мы вместе росли, Эдик на семь лет меня младше. Я его в детстве простодырой называла. Он потому и бизнес потерял, что хватки и хитрости в нем нет.

– Возможно Софью инструктировал кто-то другой, – предположил Василий. – Надо узнать, с кем она общается.

Клара пригласила Эдика на чай, а Василий пошел пообщаться с охранником. С Палычем он успел перекинуться парой фраз, как только приехал, но и этого было достаточно, чтобы понять, что человек – не на своем месте. Василий показал ему удостоверение полицейского, объяснил, что является другом Клары и хочет сделать ей сюрприз. И беспрепятственно прошел в дом. Палыч все принял на веру и хозяйку о визите гостя не предупредил. Даже произошедшая кража не стала для него уроком. Таких выгонять надо, но Савелий какое-то чувство вызывал особенное. С одной стороны, готовый верой и правдой служить хозяйке, с другой – наивный доверчивый добряк. Василий понимал, почему Клара держала его на службе. Такого не уволишь, он как старая собака: вроде уже и подслеповата, но родная и преданная.

– Как обстановка? – спросил Василий, войдя в будку.

Палыч сидел с кроссвордом в потертом кресле, перед ним два монитора демонстрировали изображения с камер.

– Все спокойно, – охранник отложил журнал, встал. – Детали ограбления изложить?

– Сиди, сиди. Я хочу обзор с камер глянуть, – Василий склонился над экранами.

– Здесь – левое крыло участка, здесь – правое, – указал Палыч.

– А это угол беседки, – отметил Василий. – Но я не вижу беседки целиком.

– Ее и нет.

– Значит, есть слепые пятна.

– Есть конечно. Двор большой, аппаратуру ставили еще в начале двухтысячных. Она не тех возможностей, что нынешняя. Я Кузьминичне давно предлагал поменять. Она все откладывала. Бережливая слишком… А оно вон боком вышло.

– Покажешь, где камеры не покрывают?

– А как же, – Палыч за Василием вышел во двор.

Савелий диспозицию обрисовал и ушел на служебный пункт. Василий продолжил изучать окрестности. Беседка располагалась в левом крыле участка, а терраса – в правом. С террасы эта территория не просматривается. Кроме этого, она находится в слепой зоне камер. За беседкой – заросли можжевельника. Плотно посаженные кусты с человеческий рост разрослись и образовали затейливый лабиринт.

Василий к делам подходил въедливо, характер у него такой. Шеф раньше поругивал, что он в делах волынку тянет. Но зато результат был. Не подставные бомжи в тюрьму садились, а реальные преступники.

Василий полез продираться через кустарник. Кое-где еще сохранились фрагменты тропинки. Детям, конечно, здесь раздолье. Любят малые в таких роскошных кустах штабы делать, в прятки играть. Тропа уперлась в переплетенные ветви соседних деревьев. «Любой детектив должен уметь проходить сквозь стены», – подумал Василий, прорываясь через хлесткие чешуйчатые ветки.

Бах! Девяносто килограммов веса провалились вниз, Василий повис на спасительных ветвях, как на стропилах парашюта. «Фу-ух», – перевел он дух. И постепенно выпуская ветки, спустился вниз.

Подземный лаз вел прямиком за забор. Это был обычный подкоп, пропускающий человека на четвереньках. Картины со слов Клары были небольшие, шириной до шестидесяти сантиметров. Они вполне могли быть переданы через этот туннель.

Эдик был рад приглашению на чаепитие. «Клара не сентиментальна, попусту слюни-плюни не разводит. Если позвала, значит разговор конкретный. Возможно, она поверила в мой проект и готова в майнинговую ферму вложиться, – полагал Эдик. – Клара всегда была прогрессивной женщиной. Еще вчера у нее картину на лимон выкрали, а сегодня уже готова делами заняться. Видно, поняла, что лежачие капиталы имеют свойство пропадать. Деньги должны работать».

Ожидания Эдика оправдались, Клара сегодня выглядела особенно деловито. В модном костюме с выглаженными волосами и проницательным взглядом коммерсантки. Всем своим видом она транслировала намерение стать бизнес-вумен.

Эдик звучно чмокнул любимую тетушку в щеку. Пожал руку Василию. Достал папку с выкладкой своего плана.

– Вот, я изменил схему, пересчитал, – бодро начал рассказывать он.

– Эдичек, какую еще схему? – остановила его Клара.

– Майнинговой фермы, а ты о чем? – застыл в недоумении Эдуард.

– Да брось ты, сейчас не до того.

Эдика словно окатили ледяной водой. Так какого черта она так церемонно его звала на чай?!

– Давай поговорим о Софье, – сказала Клара.

– Чего о ней говорить?! – Эдик не донес чашку до рта. – Напилась, с кем не бывает.

– Вчера, когда вы вернулись домой, как вела себя Софья?

– Не понял.

– Ничего подозрительного не заметил?

– Вы ее подозреваете?

– Эдик, Василий – майор полиции. Он великодушно нам помогает в расследовании. Благодаря ему нам уже кое-что известно, – назидательным тоном произнесла Клара.

– Не воровка она! – огрызнулся Эдик. Его лицо налилось краснотой.

– Опрашивать будем всех гостей. Просто расскажи, что было, когда вернулись.

– Ниче не было. Она вырубилась и все!

– Может звонил кто ей?

– Звонила. Дашка – подруга ее.

– Слышал, о чем они говорили?

– Софка в спальню ушла лясы точить, я не прислушивался. Потом уснула.

– Адрес Дашкин нужен. И телефон, – безапелляционно заявила Клара.

– Да ладно! Вы Софью подозреваете?

– Нет, – обнадеживающе сказал Василий. Его лицо выражало непредвзятость.

– Но телефон найди. И Софье пока ничего не говори, – перебила его Клара.

– Не буду я в телефоне жены копаться. Надо, сами узнавайте, – возмутился Эдуард.

– Эдичка, не кипятись, – сговорчивым тоном сказала Клара. – Мы с тобой заинтересованы в одном и том же: чтобы Софья оказалась честной девушкой. А если так, то я твой проект рассмотрю.

Погруженный в себя Эдик встал и, сухо попрощавшись, направился к воротам.

– Папку можешь оставить, я ознакомлюсь, – сказала Клара вслед.

Эдик прошел еще пару шагов, обуреваемый сомнениями. На мгновенье остановился. Вернулся назад стремительным шагом, шлепнул папку на стол.

– Липовый бульвар, 5, квартира 87, – пробурчал он и поспешил к машине.

– У тебя прекрасный дар убеждения, Кларочка! – сказал Василий, со смаком поедая десерт.

– Не только убеждения, но и дедукции. Я – прирожденный детектив, – уточнила Клара. – Софка закинула картины в туннель. А сообщник там уже дожидался их. Возможно, сообщник – Дашка, и картины находятся у нее.

Глава 3

Вскоре Клара получила от Эдика телефон Даши. Не откладывая, она позвонила ей и сообщила, что хочет побеседовать по вопросу, касающегося ее и Софьи.

Василий слабо верил версии о том, что воровка – Софья. Ее психопортрет не клеился с ловко сработавшим вором. Но, со слов Клары, она – единственный человек, кто два-три часа был не на виду. Так что версию следовало проверить.

На Липовом бульваре у дома номер пять недавно установили новые скамьи. И вокруг сталинской многоэтажки снова закипела жизнь. Бабульки повылазили на улицу и консолидированно испортили жизнь автовладельцам, паркующим неприлично близко свои машины. Молодость проиграла, а женщины наслаждались летним солнышком и свежими сплетнями на скамьях с удобными спинками.

Можно подумать: чушь, такого не бывает. Современные жители мегаполиса обнаглели так, что старушкам в этом мире не место. Но не в этом случае. Во дворе дома номер пять предводительствовала Михаловна. Женщина лет шестидесяти, отставной офицер милиции. Пенсия для нее стала настоящей психотравмой. И, когда она направила свою энергию на наведение порядка во дворе, родные Михаловны выдохнули с облегчением.

День сегодня был замечательный. После изнурительных боев в ЖЭКе Михаловна добилась, чтобы мусорные баки переставили в дальний конец площадки. С утра приехали волонтеры и забрали уличных кошек на стерилизацию. И, главное, наглец и хам Остафьев уже третий день отгонял свою машину в гараж.

Михаловна в окружении Лизаветы Ильиничны, Рины Петровны и Милы Димовны душевно коротала вечерок. Рукодельница Димовна обучала ее вязанию. На бедрах Михаловны распласталось грубовязанное полотно. Она представляла, с какой радостью будет носить этот свитер зятек. Ее созерцательное настроение прервал мягким рыком подъехавший черный джип.

Простоватый мужчина средних лет галантно помог спешиться вычурно одетой даме. На высокой шпильке ей явно некомфортно дефилировать на разбитом асфальте. Но женщина уверенно направилась к подъезду.

Это была Клара. Она позвонила в домофон, не последовало ответа.

– Лицо у этой крали знакомое, я где-то ее видела, – Михаловна шепнула Лизавете Ильиничне.

– Где ты ее видела? У нас такие не водятся, – ответила та.

Клара, приметив, что ее обсуждают, осекла:

– Чего уставились? – и тихо пробубнила. – Кошелки…

– Интеллигентнее надо выражаться, милочка. А вот про вас я могу сказать, молодящаяся дама бальзаковского возраста, – заявила Лизавета Ильинична.

– Что?! – взъерепенилась Клара.

Василий поспешил вмешаться:

– Не ссорьтесь девочки. Это же Клара Воронова. Телевизор смотрите? Просто она очередную роль репетирует, в образ вживается.

– Точно, вот где я ее видела. У Биленкова на программе. Да это ж она мужиками вертит! – вдруг осенило Михаловну.

– Кем это она вертит?! – возмутился Василий.

– Да вы мой кумир. У вас учиться надо! – вдруг переменилась Михаловна, восторженно улыбаясь Кларе.

Все-таки телевизор с людьми чудеса творит. Недавно прошло скандальное шоу, куда Клару обманом затащили редакторы, а потом гости распекали за то, что она с молодым альфонсом отжигает. Казалось бы, тетки должны ее хаять на чем свет стоит, а они ее в пример ставят!

– Дамы, вы ж тут самые осведомленные, побольше участкового знаете, – воспользовался благоприятным моментом Василий.

– В чем дело? – приняла боевую стойку Михаловна. Она здесь точно знала все.

– Дарью Костюкову когда в последний раз видели?

– Дашка в квартире Семен Глебыча комнату снимает. Она час назад на такси уехала. С большим чемоданом. Я еще спросила, не съезжает ли? Дашка сказала, что погостить, – ответила всеведущая Михаловна. – Не иначе, как к матери в Культяпки поехала.

Василий поблагодарил Михаловну за содействие, записал ее номер телефона. Клара оставила свой автограф. И новоявленные детективы отбыли.

Выезд из Москвы – дело гиблое. Простояли часа четыре, минуя пару аварий, пока поток высвободился и побежал. Уже хорошо заполночь. Водитель попивал энергетик и держал курс на Культяпки. Василий с Кларой на заднем сиденье мирно похрапывали.

– Клара Кузьминична! – негромко окликнул водитель. – Клара Кузьминична!

Тушь густо слепила ресницы и не давала распахнуть глаза.

– Приехали? – проскрипела Клара.

В дымке рассвета мимо машины проносились домики. Маленькие и неказистые. Машину болтало на ухабах грунтовки, мелодичное посапывание Василия перекрывал раскатистый гогот гусей. Джип, качнувшись, остановился.

– Вась. Мы приехали. Ва-а-ась. Пора на задание! – Клара потрясла своего напарника.

– Брр-брр, – потряс головой Василий. – А?.... А-а-а.

Василий сфокусировал взгляд и тихим голосом, но повелевающей интонацией сказал:

– Слушай сюда.

От этой фразы напрягся даже водитель Андрей. Он обернулся, ожидая распоряжения.

– В дом пойду я один. Надо родственников технично разговорить, – начал Василий.

– А нам что делать? – Кларе явно не нравился такой поворот.

– Наблюдаете, ждете команды, – тон Василия стал еще суровее, и Клара не посмела его ослушаться.

– Милый, береги себя! – лишь вымолвила она.

– Жди меня, и я вернусь! – Василий чмокнул Клару и, перескакивая через лужу, направился к дому.

Разувшись прямо на крыльце, Василий энергично постучал по двери. Открыла женщина лет сорока пяти. Пышнотелая, в прилегающем платье-рубашке и кокетливом передничке. Из избы доносился густой запах клубничных пирожков.

– Утро доброе! Меня зовут Василий Борисыч. С кем имею честь?

– Со мной… – удивленно сказала женщина. – Василиса я.

– Так, значится, тезки мы. Это хорошо. Зовите меня просто Василий.

– Можно, да? – Василиса кокетливо поправила челку. – Чего же встали на пороге? В дом проходите.

Дождавшись, когда напарник скроется за дверями, Клара направилась за ним. Хлюп! Узконосый туфель Маноло Бланик с леопардовым принтом погрузился в черную жижу. После дождя дорогу превратило в грязевое месиво.

– Ешки-матрешки! – ругнулась Клара, но не отступила. Она подошла к дому и заглянула в окно.

С деревенской гостеприимностью хозяйка не полезла с расспросами, а усадила гостя за стол, выставила миску с пышущими жаром пирожками.

– С таким лакомством чуть не забыл о цели визита! – сказал с набитым ртом Василий.

– Да вы ешьте, ешьте, – женщина расстегнула пуговицу на груди, – сама чуть не прожарилась с пирожками.

«Безмужница, – подумал Василий. – Налитая и томная, не растраченная на обслуживание самодура».

– Даша написала блестящий сценарий! А сама пропала со связи. Студия хочет заключить договор. Вот думал, по месту прописки найду, – сочинял на ходу Василий.

– Сценарий?! Так троешницей она была, вы чего-то напутали.

– Опыт у нее бесценный, и пишет на простом человеческом языке.

– Она вчера звонила из города. А здесь давно не появлялась.

– Ох и вкусные у тебя, Вася, пирожки! Подлей-ка чайку.

– На здоровьишко! – зарделась хозяйка.

– Жалко, если она такой шанс упустит. Гонорар предлагают сто тысяч.

– Сто тысяч?! – ошарашенно переспросила Василиса.

– В долларах. И студия долго ждать не будет. Другой сценарий возьмут.

– Так я ей скажу, как позвонит, – заверила хозяйка.

– Эх, боюсь, поздно будет.

Из сеней раздался грохот. Хозяйка взволнованно обернулась.

– Что это? – спросил Василий.

– Так это… Мыши это, – растерянно произнесла женщина.

– Мутанты что ли?

Послышался звук возни. Василий положил недоеденный пирожок и встал из-за стола.

– Я разберусь с мышами.

Женщина подскочила за ним.

– Не надо!

Но Василий решительным шагом уже входил в сени. Здесь стоял стол со стульями и кровать. А за ней – дверь, ведущая в чулан. Хозяйка шустро ускорилась, забежала вперед и перекрыла собой дверь.

– Не надо! Я их боюсь.

Василий сделал шаг в сторону. Василиса отзеркалила его движение. Василий схитрил, качнулся и попытался ухватиться за ручку двери. Но хозяйка стойко держала оборону.

Без лишних раздумий Василий решительно примкнул к губам знойной женщины. Ее тело обмякло, превратившись в податливое тесто.

– Дурачок! – смущенно улыбаясь, сказала Василиса.

Скрипнула входная дверь. С улицы в сени вбежала Клара. На повороте ее занесло. Грязный туфель поехал на свежевыкрашенной половице, оставляя за собой черные ошметки. Клара, семеня ногами и размахивая сумкой, умудрилась удержать равновесие. Она решительным шагом неслась к парочке.

– Василий, ты совсем нюх потерял?! Целоваться с этой шаболдой!

– Кто это?! – Василиса казалась окончательно выбитой из колеи из-за событий этого утра.

– Кларочка, извини, но ты ведешь себя непрофессионально, – назидательно сказал Василий.

– Старый профессионал! Я тебе покажу! – подобными доводами Клару не остановить. Сумкой Луи Вуитон она что было силы колошматила напарника.

Василий же проявил недюжинную ловкость. На пятачке он уворачивался от тумаков двух разгневанных женщин. Со скрипом открылась дверь чулана. Василий поднырнул под летящую в него сумку и заглянул в подсобку. На полках стояли мешки и банки с различной снедью, по стенам висели пучки сушенных трав. В углу ютилась Даша в трусах и майке. А рядом с ней – перевернутая кастрюля с растекшимся по полу кефиром.

– Вот видишь, Кларочка! Себя не берегу ради дела, – Василий поправил взлохмаченные волосы и прошел внутрь.

– Ради дела?! Вон из моего дома! – заорала Василиса.

– Спокойнее, дамочка. Ваша дочь может быть замешана в преступлении. Так что присядьте и дайте нам пообщаться, – деловитым тоном осекла Клара.

Дашку одели и усадили за стол. Допрашиваемая хлопала надутыми губами и нарощенными ресницами, сдерживая слезные порывы.

– Рассказывай, – строго сказал Василий.

– Мы устроились официантками, когда приехали в Москву. Полтора месяца пахали на корпоративах и думали, что получим хорошие деньги…

Даша поведала о том, что хозяин ресторана Армен воспользовался их услугами и выгнал, не оплатив работу. Тогда девушки решили проучить недобросовестного барыгу. После рабочего дня Софья отвлекла кассира, а Дашка сняла кассу. Поскольку девчонки еще официально трудоустроены не были, ищи-свищи их в многомилионной Москве. Они поделили добычу с чувством собственного отмщения. И история поросла мхом.

– Все сходится. Хозяин нашел Софью, начал вымогать у нее деньги. А она решила выкрасть картины, чтобы откупиться, – подытожила Клара.

– Картины? – лицо Даши выражало полное непонимание.

– Хватит ломать комедию! – возмутилась Клара. – Картины вы с Софьей похитили из моего дома.

– Я? – зашлепала губами Даша. От растерянности и возмущения у нее проступили слезы. – Я не крала картины!

– А чего тогда ты бежала, когда мы договорились о встрече? – спросила Клара.

– Когда вы сказали, что дело касается меня и Софьи, я сразу подумала, что вы знаете о том, что мы украли деньги у Армена.

– Положим, – сказал Василий. – А где ты была в субботу с шестнадцати до восемнадцати часов вечера?

– Я была на фитнесе. Около пяти вернулась домой.

– Кто-то подтвердит?

– Михаловна подтвердит, она вязала на скамейке. А в клубе учет клиентов ведется, вы можете проверить.

– О чем вы говорили с Софьей в тот вечер?

– Софья мне рассказала об Антоне. Ну, это… хахале Клары Кузьминичны.

– А про картины она тебе ничего не говорила?

– Говорила, что Клара скандал подняла из-за какой-то картины. Софка так запьянела, я ее не особо поняла.

Василий позвонил Михаловне, Дашкино алиби подтвердилось. Ни солоно хлебавши, детективы выехали в Москву.

Клара переговорила по телефону с Эдиком в надежде выяснить больше про Софкино окружение. Как оказалось, после того как Эдуард потерял бизнес, все ее друзья-прихвостни отвалились. Софью тут же вычеркнули из светской тусовки. Общалась она в последнее время только с боевой подружкой Дашкой. И просмотренный втайне ее телефон свидетельствовал о том же.

К приезду Клары и Василия Настена накрывала на стол и кудахтала о том, что жаркое давно стынет. Клара уныло ковырялась в салате. Сиротливо обнаженные стены гостиной перебивали ей аппетит.

– Э-эх, Кларочка. Так не пойдет! – Василий протянул стопку наливки. – Хвост пистолетом держать надо. Это ж только начало. Мы успешно проработали одну версию. Переходим к следующей.

– А? – Клара вынырнула из своей задумчивости. Хлебнула наливки. – Ты думаешь, есть смысл?

– А ты думаешь, можно найти преступника, ткнув пальцем в небо? Правильный преступник – хороший комбинатор. Он обыграл тебя в дебюте. Но это еще ничего не значит. Чтобы эндшпиль был за тобой, стоит тоже пораскинуть мозгами.

– А ну ка плесни, – Клара протянула пустую рюмку.

Наливка Василия возвращала к жизни. Ее глубокое рубиновое мерцание раскрашивало действительность. Гостиная по-прежнему стала уютной и дружелюбной. Позолоченные часы поблескивали в лучах вечернего солнца. Маски, привезенные Кларой из разных экзотичных стран, улыбались устрашающими гримасами. Статуэтки, расставленные на полу кружились в нестройном хороводе, отсвечивая выдающимися достоинствами. Вычурная ассиметричная люстра, словно пьяная, устремилась в эту свистопляску. И казалось, весь мир завертелся в хмельном танце.

– Коля Бурсов играл в прятки! – торжественно произнесла Клара.

– В прятки, – согласно покачал головой Василий, будто он был свидетелем событий.

– А это значит: пока малышки прятались, он мог совершить ограбление.

– Мог, – подтвердил напарник.

Клара незамедлительно связалась по скайпу с Ириной Волковой, чтобы побеседовать с малышками.

Людочка с множеством мелких косичек впорхнула в трансляцию.

– Привет, тет Клар!

– Привет, моя дорогая!

– Теть Клар, а ты знаешь, как играть в кальмара? – произнесло дитя.

– Нет, конечно. А где Анюта?

– Она убивает проигравших, – задорно проверещала Люда. – Анют! Иди быстрей!

– Убивает? – Клара подумала, что ей это померещилось от наливки.

– Да! – восторженно прочирикало юное создание.

Подбежала Анюта.

– Представляешь, она не умеет играть в кальмара?! – доложила сестре Люда.

– В общем, если ты проиграешь, – обрадованно подхватила Анюта.

– Стоп! – прикрикнула Клара. Как-то следовало остановить этот балаган. – Сейчас мы поговорим о другом.

Девочки, переглянувшись, притихли.

– В день моего рождения вы играли с дядей Колей в прятки, – напомнила Клара.

– Да! – не дожидаясь вопроса, перебила Людочка. – Мы с Анькой так клево спрятались на чердаке.

– Правда? – подыграла Клара.

– Теть Клар, а это кто там у тебя за спиной? Дядя Вася? – затараторила Аня. – Ты уже бросила Антона? А можно он будет моим парнем?

– Ух, разбойницы! Я вам покажу, как теткиных кавалеров уводить, – пригрозила Клара.

Девчонки прыснули от смеха.

– Когда вы спрятались на чердаке, дядя Коля вас долго искал? – спросил Василий.

– Доолго! – протянула Людочка.

– Мы там нашли коробку с игрушками и даже домик построили, – сказала Анюта.

– Он нас не нашел. Мы потом сами вышли, а он все еще бегал по двору! – перебила Люда.

– Все ясно, – подытожила Клара.

Василий убедил Клару, что нужно провести профессиональный обыск у Бурсова, для этого требуется судебное постановление и участие следователя. Клара весь вечер названивала Крюкову. Его телефон то появлялся в сети, то исчезал, но Вадим Дмитриевич упорно трубку не брал.

Настена знала, что сглаживать углы и отводить гром нужно вовремя. Если этого не сделать, то Клара может превратиться из добросердечной сумасбродки в истинную мегеру. Ванна с пеной и лепестками роз была набрана, благовония зажжены, включена тренькающая восточная музыка.

– Клара Кузьминична, вас ждет СПА! – подбадривающе предложила горничная.

– Какое еще СПА?! – прогундосила Клара. – Лучше подгладь мне горчичный костюм. Скоро на обыск выезжать.

Василий плюхнул на стол чашку недопитого чая, разбрызгивая на себя. Он от души смеялся:

– Кларусь, ну ты ретивая! Это ж дело обстоятельное. Пока судья постановление выдаст, еще может и не один день пройти. Да и Крюков, похоже, на задержании, раз на связь не выходит. Наберись терпения, дорогая, и, главное, никому ни-ни. Обыск должен стать неожиданным для Бурсова.

– Знаю я задержания Крюкова. Справки про него навела. Алкоголик со стажем, бабник. Если он и задерживает кого, то скорее – девиц на Ленинградке.

– Оно-то может и так, но что это знание дает? Все равно, пока он объявится, ждать придется.

– Вась, не занудничай, а?! – скривилась Кузьминична и потяпала в ванную.

Клара прикрыла глаза и погрузилась в негу. Теплая вода расслабляла тело, приятно хлюпали пенные пузыри. Рваные чувства отпускали, перед глазами проносились восточные образы. Храмы с многоярусными крышами, стоящие прямо на воде. Клара, словно жар-птица, в роскошном развевающемся платье пролетала над ними. Она парила, расправив поблёскивающие на солнце крылья. Буйство красок радовало глаз. И вот Клара сделала круг над рисовыми террасами, окаймленными зарослями пальм. И влетела в пещеру, которая прятала свои полости глубоко под землей. Вдоль стены срывался широкой гладью водопад в полумраке изумрудных тонов.

«Трынь-ля-ля», – бессовестный мобильник прервал сеанс медитации. Незамедлительно в этот мир вернулся алкаш Крюков и краденые картины. Клара выскочила из ванной и кинулась к телефону. Дело не требовало отлагательств.

Но звонил вовсе не Крюков, а красавец Антон, обескураженный резкой сменой отношения к собственной персоне.

– Кларита, как ты себя чувствуешь?

– Как я могу себя чувствовать? Слабой обманутой женщиной.

– Никакая ты не слабая, не прибедняйся. Сама знаешь, для меня ты всегда – тигрица.

– Разве тигрица позволит себя обокрасть?

– А разве ты позволяла? – парировал Антон. – Кто-то это сделал без твоего позволения.

– Согласна. Если честно, то я сама начала расследование, – похвалилась Клара.

– Это в твоём стиле.

– Вообще-то Василий подсказал.

– Тот мужик из скайпа? – спросил Антон обескуражено.

– Он отставной полицейский. И сейчас мне помогает.

– Поэтому ты не отвечаешь на мои звонки.

– Антоша, не обижайся, я была занята. Мы обязательно с тобой встретимся, как только все утрясется.

– Нет, Кларита, так не пойдет.

В его голосе Клара ощутила метал.

– Я тоже участвую. Чем я могу тебе помочь? – спросил он.

– Слова не мальчика, но мужа! – обрадовалась Клара. – Хоть Василий и просил никому не говорить, но тебе я доверяю. Мы подозреваем Колю Бурсова. В момент совершения кражи он был не на виду.

– Да, я помню, он играл с малышками.

– Девочки говорят, они долго прятались на чердаке, а он их не мог найти. В это время и Варвара не видела Бурсова, потому что она успокаивала Макара, а потом подходила к нам.

– Так… мне побеседовать с Бурсовым?

– Ни в коем случае! – прикрикнула Клара. – Мне нужен следователь Крюков. Он не выходит на связь. Надо, чтобы он сам прибыл, а главное, с ордером на обыск.

– Понял, – заверил Антон.

«Василий для поимки Крюкова слишком рассудителен, а Антоша – в самый раз», – решила Клара и, довольная удачным стечением обстоятельств, продолжила свои процедуры.

Глава 4

К зданию УВД Антон Золотов подъехал после десяти вечера. Уже смеркалось. В дежурной части сидел только лейтенант Свиридов, уставившийся в монитор компьютера. Лицо его выражало крайнюю сосредоточенность. Пальцами рук он потирал лоб, вздыбленный жирными складочками.

«Сильно задумчивый лейтенант, – подумал Антон, – не иначе, как хитрое преступление разгадывает». Подойдя ближе, он понял, что причиной мыслительного процесса была партейка в пасьянс. Лейтенанта покоробила необходимость прерваться. Его лобные складки стали еще толще, словно выложенные в ровный ряд гусеницы.

– Что у вас? – клацая мышью, спросил Свиридов.

– Может я не по адресу, мне нужно найти следователя Крюкова, – начал Антон.

– Не по адресу. Следственный отдел, кабинет номер шесть. Обращайтесь завтра, – лейтенант ухмыльнулся, – или послезавтра.

– В смысле?

– Крюков – занятой человек, – с нажимом сказал Свиридов.

– Хотите сказать, пьющий? Я об этом наслышан.

– Не понял. – Свиридов недобро уставился на Антона.

– Дайте мне его адрес, я его из запоя выведу! Мало того, что он следствие не ведет, он еще на связи не появляется, когда нужно обыск провести.

– Вы че такой наивный? – хамски улыбнулся лейтенант.

– Сегодня пострадавшая Клара Кузьминична Воронова весь вечер звонила в отделение. Ей ваши коллеги голову морочили. Если вы и дальше Крюкова будете покрывать, то с вами беседовать буду не я, а журналист Парламентской газеты.

Складки на лбу Свиридова враз разгладились, сознание прояснилось.

– Че конкретно надо?

– Адрес.

– Первомайская одиннадцать, квартира восемь. Он так просто не откроет, скажи ему через дверь, что июньскую зарплату дают.

Антон Золотов вырос в Подмосковье в городке Прошино, что находится в десяти километрах от Клариного дома. Жил он на окраине в частном секторе.

Соседка Антона Витолина – заядлая огородница и отменная хозяйка. У нее всегда хранились запасы солений-варений. И даже в июне ее соленые огурцы все еще хрустели, а кисло-сладкие помидорки таяли во рту. Витолина – девка молодая, работящая. Она на этой земле выросла. И не тянуло ее Москву, как других прелестниц. Два года назад она на своем участке соорудила теплицы. С января уже торговала молодыми огурчиками, с сентября до конца декабря – наливными помидорами. Снабжала всю округу и соседние поселки, где заселялись богатые москвичи.

Ее бизнесок в гору пошел так, что и теплицы она достраивала, и рабочие руки наняла.

У Антона, в отличие от Виталинки, к земле душа не лежала. Он выучился в Москве, а сейчас делал книжные переводы и давал частные уроки китайского детям местных толстосумов. Вита с юности была в него влюблена. Она, конечно, не сидела в девках. И романы крутила, и даже замуж сбегала. Ведь Антоша никак взаимностью не отвечал. Но в глубине души девица всегда знала, что придет тот час, когда он обратит на нее свое внимание.

Прямо из ГУВД Антон направился к Виталинке. Рынки уже закрыты, кто же еще выручит его?

Вита пригласила Золотова в дом. Короткие шорты обнажали ее упругие бедра. Она сама по себе смуглая, а от сельской работы летом совсем шоколадкой становилась.

– Проходи, – лучезарно улыбнувшись, предложила она. – Чай поставлю.

– Нет. Я по делу, – начал Антон. – Дай мне соленых огурчиков и банку помидоров. Надо одного мента из запоя вывести.

– Ладно, – Виталина нахмурилась и пошлепала в чулан. Ее крепкие ягодицы словно мячики запрыгали под трикотажными шортами.

– Красивая ты, – сказал Антон.

– Приходи после.

– Не могу, женщина любимая у меня есть. Ей помощь нужна.

Виталина скуксилась, сморщила нос. Но что делать?! Антон никогда к ней и на пушечный выстрел не приближался. Только по овощи приходил. Она протянула авоську с банками. Видно, что он испытывал неловкость.

– Холодец есть. Дать? – прервала молчание девушка.

– Золотая ты, Виталинка, – обрадовался Антон.

– Лучше бы Золотова, а не золотая, – с ухмылкой сказала она.

Прошино, Первомайская, одиннадцать, квартира восемь. Старенькая пятиэтажка, никаких тут тебе домофонов и консьержей. Но палисадники вдоль дома ухожены, да и двор не превращен в паркинг. Контингент здесь – старики да старушки. Живут себе тихо-мирно. Место удачное. Рядом рынок, с другой стороны – парк. А вдоль Рясовой аллеи – череда магазинов, где можно купить все.

Беспрепятственно Золотов вошел в первый подъезд, поднялся по лестнице с высокими ступенями на второй этаж. Квартира номер восемь ничем не отличалась от других. Та же обитая дерматином дверь. Такой же прикрученный алюминиевый номер.

Антон надавил на звонок, он не сработал. Принялся колотить по двери. Никто не открыл. Крикнул, что зарплату принес. Дверь распахнулась, но не восьмой квартиры, а шестой. Оттуда выглянул старичок в семейных трусах и майке, болтающейся на тощей груди. Из квартиры донесся глухой кашель и насыщенный запах корвалола.

– Сынок, мне Крюков тыщу рублев задолжал. Сам не вернет, зараза. Отдай ты, бабке плохо, надо лекарств купить, – проскрипел мужчина.

Антон достал две тысячи и протянул старику. Как только он вынул деньги, дверь восьмой квартиры распахнулась, и на пороге появилась девица в прозрачных трусах и короткой футболке. Ее волосы растрепаны, а лицо вздуто, словно покусанное пчелами.

Старик тысячу отсчитал, а остальное протянул назад.

– Чужого не надо.

– Забирай, дед. Бабку лечи, это из благотворительного фонда, – Золотов вошел в восьмую квартиру.

– Шутки шутишь… Спасибо, сынок.

Творческий бедлам поглотил и без того тесную однушку. Пустые бутылки из-под портвейна, коньяка и водки стояли повсюду. Антон зацепил ногой одну, и, словно змейка из костяшек домино, по квартире начала укладываться выстроенная тара. Удивительно, как сам хозяин пробирался в этом лабиринте.

На столе валялись папки с производственными делами, заляпанные жирными пятнами. На одной из папок стояла сковорода с остатками жареной картошки. На настольной лампе гирляндой висел кружевной бюстгальтер, одним концом окунутый в плесневелый чай. Тут же: пара использованных презервативов, грязная пепельница и порножурнал. Идеальная атмосфера для разгадывания преступлений.

– Где деньги? – деловито спросила девица, натягивая на себя короткую юбку.

– Ты мне скажи, где Крюков? – спросил Антон, морщась от перегара дамы.

– Кто здесь? – раздался осипший голос из-за серванта.

Антон заглянул за сервант. В углублении, словно в алькове, стояла двухместная кровать. Подступ к ней был перекрыт смятыми жестяными банками из-под пива. Крюков выглядел очень плохо. Глаза, едва просматривающиеся из-под распухших век, лицо красное с паутинкой проступивших сосудов. Дрожащими руками он открывал последнюю банку пива, лежащую на его кровати.

– Из запоя выхожу, – зачем-то пояснил он.

– Деньги давай, – визгливым голосом произнесла особа, открывшая дверь.

– Нет у меня денег, – просипел Крюков.

– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, – взвизгнула девица. Она достала смартфон, включила камеру и принялась снимать Крюкова.

– Пшла вон! – заорал следователь. Он рывком сорвался с кровати, неудачно встал на примятую жестянку, поскользнувшись, обрушился вниз.

– Прекрати снимать! – Антон выхватил телефон из руки девки.

– А-а-а! Насилуют! – завизжала она, словно сирена.

– Замолчи! – Антон прижал ее к стене, прикрывая ее вонючий рот. – Я дам тебе деньги. Только ты стираешь видео и валишь отсюда. Тебе ясно?!

Девица перестала мычать и тут же согласно кивнула.

Пришлось Золотову выложить еще три тысячи, после чего бестия покинула сие заведение.

Усадить Крюкова за стол оказалась задачей не из легких. Килограмм на сто. Эта туша без помощи почти не передвигалась. Пока следователь пил рассол прямо с банки, Золотов убрал со стола все непотребности. Выставил холодец, помидорки, огурчики выложил.

– Ты посланник божий? – спросил Крюков.

– Вадим Дмитрич, холодца съешь. Виталинка славно готовит, – ответил Антон.

Крюкова сей ответ вполне удовлетворил, и он с жадностью набросился на холодец.

– Познакомь с Виталинкой. – пробурчал следователь.

Сознание Крюкова явно прояснилось. Глаза сфокусированно изучали посетителя. Вилка по ровной траектории носилась от судочка ко рту.

– Говори, что надо, – завершив трапезу, сказал он.

– Клару Кузьминичну Воронову помните?

– Кража картин. «Рагазза дель порто» Рокко Форменто стоимостью миллион долларов и «Расправа над попом» Вениамина Смирнова – дешевка, – ответил следователь. На удивление его мозг хранил детали дела.

– Клара Кузьминична подозревает, – начал говорит Антон.

– Николая Бурсова, – завершил фразу следователь.

– Вы откуда знаете? Клара дозвонилась вам?

– А чего тут гадать? Он играл в прятки с малявками. Дите вокруг носа обвести много ума не надо. Послезавтра судебное постановление будет готово, приезжай на обыск, понятым будешь.

Теперь понятно, почему этого пропойцу еще на работе держали. Пьянка пьянкой, а дело делал.

– За помощь спасибо! С получки деньги верну, – просипел он.

– Поправляйся, – Антон направился к двери.

– Бро, познакомь с Виталинкой. Я заочно в нее влюбленный.

– Ей восемьдесят, – ответил Золотов.

Крюков с досадой шлепнул ладонью по столу.

Глава 5

Утро было добрым. Василий наслаждался капучино, а Клара готова была окунуться в пучину детективных страстей. Для заряда бодрости она предложила Васе боксерский спарринг. Напарник, готовый поддержать ее во всех начинаниях, податливо согласился. Он еще не понимал, что удар у Клары поставленный, а защитить себя он может только блоками и уклонами. Не будет же он махать кулаками перед любимой женщиной.

Но во всем этом была своя прелесть. Перед его глазами мелькала горячая штучка с проступившими на груди каплями пота. Словив серию тумаков, Василий поднырнул под удар и обхватил ее стройное тело. Бросок, и они вместе – на татами. Его дикая кошечка, разъярённая и прекрасная, находилась в его плену.

– Хорош, – оценила Клара.

Василий примкнул к ее сочным губам, как в спортивный зал впорхнул на крыльях любви Антон. С огромным букетом цветов он застыл в дверях.

– Не будь таким впечатлительным, Антоша, – сказала Клара, оттолкнула от себя Василия и направилась к гостю. – Выражаю благодарность за содействие следствию.

Клара чмокнула опешившего Золотова.

– Через двадцать минут жду всех на завтрак. Проведем оперативку! – Клара забрала букет из рук Антона и выпорхнула из зала. – А сейчас – в будуар – выбирать костюм!

Теперь в гостиной на месте украденных картин висели фото гостей, сетью соединённые красными и синими нитками. Большой портрет Николая Бурсова находился по центру композиции. Справа и слева от него висели лукавые гримасы Дашутки и Анечки. А вокруг – все остальные.

Василий с Антоном томились светской беседой. По лестнице снизошла Клара. Да-да, именно снизошла. В небесно-голубом платье, облегающем ее силуэт. Воротничок на манер китайской рубахи, этнический узор и атласная ткань, подчеркивающая совершенство изгибов делали ее образ совершенно неземным.

– Кларита, у меня просто нет слов! – подскочил ей навстречу Антон.

– Я скажу больше, – перехватил инициативу Василий. – Агент Солт отдыхает рядом с такой красотой!

– Какой еще Солт? – спросила Клара.

– Анжелина Джоли играла шпионку в фильме. Но тебе она явно проиграла! – Василий отодвинул стул, предлагая Кларе занять место за столом.

– Ох уж, дамский угодник, Василий! – Клара села, потянулась за тостом. Ее взгляд остановился на настенной композиции. – Что это?!

– Коли мы с тобой решили заняться сыском, все должно работать на нас. Я сделал схему, которая поможет мыслительному процессу. Красными нитками отмечены те, кто долгое время были не на виду. Синими – отлучавшиеся на небольшое время: по нужде, на кухню.

– Мне нравится, – Клара просияла. Все складывалось как нельзя лучше. Она теперь – не праздная дамочка, а детектив. Двое милых сердцу мужчин готовы ей содействовать во всем. И шаг за шагом она двигалась к возращению украденного миллиона.

– Только что звонил Крюков. Обыск у Бурсова состоится завтра в восемь утра. Мы с Василием понятыми будем. Клара, ты тоже едешь в качестве потерпевшей, – сообщил Антон.

– То завтра, а сегодня есть мыслишка с кем-то из антикваров пообщаться, – перехватил инициативу Василий. – С теми, кто нос по ветру держит, через кого эксклюзивы проходят. Похититель мог сразу толкнуть картины на черный рынок.

– Так Йося это! – обрадовалась Клара. – Йося Кауфман. У него повсюду лавки да ломбарды: в Гостином дворе, на Арбате, на Китай-городе. Ему кто только поставки не делает, сам черт лысый фамильные драгоценности Трубецких таскает!

– Поехали к Йосе! – подключился Антон. Он вовсе не собирался отступать.

– Ээх… – Клара смотрела на конкурирующих ухажеров с упреком. – Возьмет вам и выложит как на духу все Йося! Как будто первый день родились, мальчики. Я поеду сама, разговорю жука. Кауфман человек скрытный, оттого и репутация у него безупречная. Он и мне-то запросто так не доверится.

– Разумная ты женщина, Кларочка! Преклоняюсь, – заключил Василий.

Поездка до лавки Йосефа заняла пару часов. По нынешним меркам это вполне сносно. Клара никогда не понимала, как люди могут ежедневно по два-три часа ехать из пригорода в московский офис, а вечером столько же обратно. Эти пробки – ад-адский. Когда Клара подъезжала, вся ее утренняя возвышенность превратилась в приниженность, а терпение готово было лопнуть с минуты на минуту.

Но экзекуция закончилась, водитель Андрей услужливо открыл дверцу машины и протянул руку. Расправив плечи, поддев шляпку, и прихватив папку, Клара уверенным шагом направилась к двери под козырьком с вычурной ковкой.

Йося Кауфман цедил кофеек и коньячок. Но он их не мешал в неудачной пропорции. А пил так: глоток коньячка, глоток кофейка. «Удачное сочетание, – полагал он, – экспрессия ароматов. Энергия и средоточие». Даже изумруды в его любимом колье Джамили играли светом глубже после обеденного аперитива.

На Китай-городе любимая лавка Йосефа. Он ее не доверял наемным продавцам, а торговал сам. Это место не для туристов и зевак. Сюда знатоки приходят, истинные ценители. Сувенирам и подделкам здесь не место, Йосеф блюл репутацию и предлагал гостям только настоящие изыски.

Клара попала под прицел наружной камеры. Йося увидел любимейшую клиентку и поспешил ее принять со всеми почестями.

– Дражайшая Клара пожаловала! – антиквар поцеловал ей ручку. – Давненько я вас не видывал. Неужто вы, Клара Кузьминична, потеряли вкус к предметам старины? Такого просто не может быть!

Йося, хоть и баловался старорусским языком, на почтенный возраст еще не тянул. Этот прихватистый молодой человек был потомственным антикваром и манеры перенял у своего отца, которому они достались от деда. Вместе с генами Йосефу далось умение ловко вести торг. Для солидности он смолоду носил усы и бородку, которую еженедельно поправлял в элитной цирюльне.

И если ваше сознание сейчас нарисует сухощавого еврейчика в дизайнерском жилете и круглых очечках, то вы ошибетесь. Йося чрезвычайно хорош собой. Неизвестно, когда он успевал качать свои бицепсы-шмицепсы, но они у него проглядывали через любую одежду. Широкая спина, узкая талия и жилистые руки, которые невозможно забыть. По крайне мере, Клара их помнила, когда он с закатанными рукавами, в бархатных перчатках доставал ей перстень Апраксиной.

– Йосечка, не потеряла вкус, а только лишь обрела. Когда украли мои любимые картины, я в момент поняла всю ценность старинных вещей.

– Вас обокрали?! Не могу поверить, Клара Кузьминична! – качал головой Йосеф. – Обидеть такую женщину!

В просторном зале творилась вакханалия антикварной роскоши. Мебель, статуэтки, картины занимали каждый уголок пространства. Специальные бра подсвечивали, добавляя блеска и сказочности экспонатам. Но Клару привлекали лишь витринные столы с драгоценностями. Перед глазами ярким хороводом проносились рубины в мелких завитушках, изумруды, ниспадающие гроздью винограда, бриллианты, окаймленные золотыми львами. Золото и камни всегда в Кларе вызывали особые чувства благоговения. Она словно, загипнотизированная, прилипла к витрине, забыв о цели визита.

– Кларочка, у вас, действительно, отменный вкус. Колье Джамили вы ведь еще не видели?

Бархатный голос Йосефа вывел Клару из транса, напомнив о бренности бытия.

– Прости, но сегодня я по другому делу, – Клара села в бархатное кресло на резных ножках.

– Кларочка, вы присели на раритет девятнадцатого века, – улыбнулся Кауфман, – но такой изящной женщине можно. О чем же вы хотели поговорить?

Антиквар придвинул табуретку и сел напротив. Из папки формата А3 Клара достала две большие фотокопии пропавших картин и протянула Йосефу.

– Вот – моя радость и моя боль.

Кауфман осмотрел фотографии. Не сказав ни слова, он прошел за прилавок, достал лупу и принялся сантиметр за сантиметром изучать «Расправу над попом». Картина, надо сказать, пышущая жестокостью. На переднем плане большевики шашками рубят попа. Вдали – церковь. Сбоку – могила.

Преисполненная любопытством Клара подошла к антиквару.

– Ты не то смотришь, – сказала она. – Это художества моего прапрадеда, картина передавалась по наследству. Она ничего не стоит. Посмотри вторую.

– А чего ее смотреть? Там все ясно. Форменто. Цена от восьмиста тысяч....

– Скажи, Йося, появлялась она у ваших?

Йосеф посмотрел на Клару глазами, полными печали.

– Дражайшая моя, Клара Кузьминична. Наша среда, как бы это сказать помягче, порой связана с уголовщиной. Тут есть законы, по которым живут все. То, чем торгуют из-под полы, не должно выходить наружу. Не могу я вам дать такой информации. Иначе враз моя сетка поставщиков рассыплется.

– Я же не праздно интересуюсь. Речь идет о моем украденном имуществе. Право, Йося, ты меня огорчаешь.

– Никак не хотел вас обидеть, дражайшая! Кларочка, да и не могу я вам ничего сказать, поскольку информацией не располагаю.

– Йося, приглянулось мне колье Джамили, да расхотелось деньги в твоей лавке оставлять.

– Правда? – зеленые глаза антиквара заиграли блеском, не хуже изумрудов Джамили.

– Появлялись ли картины на рынке и по какой цепочке пришли? Достанешь информацию, останемся с тобой друзьями, Йосечка.

– Увы, я не всесилен, любимейшая Клара…

Антиквар сдвинул витринное стекло, достал колье на бархатной подушечке и выложил его перед Кларой. В перекрестных лучах развешенных светильников оно заиграло неземным блеском. Пока Клара боролась с инстинктами вороны, Йосеф достал микроскоп, подложил фото «Расправы над попом» и заглянул в окуляр.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цитата Фаины Раневской

Вернуться