Ирина Енц
Кровь Варунова

И как в росинке чуть заметной

Весь солнца лик ты узнаешь,

Так слитно, в глубине заветной

Все мирозданье ты найдешь…

(Афанасий Фет)

Пролог

Костер почти догорел. Угли тихонько шипели и всхлипывали, натыкаясь на остатки живого смолистого дерева, искры со слабым треском разлетались по сторонам, превращая простой костер в праздничный фейерверк. Возле костра сидели двое: молодой мужчина, почти мальчик, с черными волнистыми волосами, падающими на плечи. Кое-где на висках просвечивали седые пряди, говорившие о том, что, несмотря на его молодость, на его долю выпали тяжкие испытания, и жизнь обошлась с ним довольно сурово. Его большие черные глаза были задумчивы. Иногда в них проскальзывала тревога, когда он смотрел на свою спутницу – молодую женщину с зелеными, как у кошки, глазами и светлыми длинными волосами, скрученными в тугой узел на затылке. Четкая линия губ, тонкие крылья носа и сурово сдвинутые брови говорили о твердом и упрямом характере. Несмотря на различия в цвете волос и глаз, было что-то неуловимое в их облике, роднящее их, делающее похожими. Возможно, это выражалось во взгляде, в посадке головы или в том, как они настороженно хмурились, услышав непонятный шорох в лесу. На плече у женщины сидел огромный сокол, самка, вцепившаяся в кожаный наплечник, как видно, специально приспособленный для нее. Над головой юноши, на самой нижней ветке рядом стоящего дерева, сидел черный большой ворон. Казалось, что птица дремлет, но из-под опущенных век сверкал острый янтарный взгляд, зорко следящий за всем, что происходит вокруг.

Вдруг за их спинами раздался едва уловимый шорох. Где-то треснула ветка, зашуршала палая листва под чьими-то осторожными шагами. Оба мгновенно оказались на ногах. Юноша уже держал в руках легкое короткое копье, а в руках у женщины блеснул, отражая угли потухающего костра, острый, как лезвие бритвы, охотничий нож. Соколиха на плече женщины зашипела и расправила крылья. Ворон же, к удивлению обоих, сидел совершенно спокойно, только что разве глаза открыл и повернул свою голову с мощным клювом в ту сторону, откуда слышался шорох.

Вскоре на краю поляны, на границе между светом и тенью, показалась огромная волчья морда. Волк был таким большим, что почти достигал пояса юноши. Шерсть его имела удивительный бордово-фиолетовый оттенок, а глаза в свете затухающего костра отливали аметистовым огнем. Волк, не обращая внимания на встревоженного сокола и на оружие в руках людей, медленно сделал шаг в сторону юноши. Он пристально смотрел в глаза молодого мужчины, как будто хотел что-то сказать, а быть может, что-то увидеть. Рука с поднятым, приготовленным для броска копьем вдруг медленно опустилась вниз. Взгляд парня сделался каким-то растерянным и беспомощным. Он одними губами тихо и неуверенно прошептал:

– Колча…? – То ли вопрос, то ли утверждение.

Глава 1

Мы стояли с Враном на самой опушке леса и смотрели, как солнце садится за горизонт, подсвечивая своими фиолетовыми лучами башни замка. Брат крепко держал меня за руку, как будто я была его якорем в этом мире или спасательным шлюпом. Даже не знаю, какое из двух сравнений было бы более точным. Я усмехнулась про себя. Какой из меня шлюп! Да и якорь я неважный. Так, сколоченный наспех плотик из нескольких досок. Толкни как следует, и сам ко дну пойдет. Но для него я была старшей сестрой, и он надеялся на меня.

Солнце скрылось, и бесподобные аметистовые сумерки накрыли окружающий мир, как легкая вуаль невесты. Свет стал меркнуть, и на чернеющем небе вспыхнули первые звезды. Я не была сильна в астрономии, но очертания созвездий показались мне незнакомыми. И только Млечный Путь, извечный звездный мост, по которому крылатый волк Симуран провожает души на суд богам, по-прежнему перечеркивал небосвод от края и до края, как будто разделяя мир на «до» и «после».

Я повернулась к Врану.

– Ну что, братец, не пора ли нам искать ночлег? Думаю, разумнее будет отойти подальше от замка. Ну и, конечно, пока никакой магии.

Вран молча кивнул и, нехотя, будто опомнившись, выпустил мою руку из своей ладони. Сидящая на моем плече Василиса, огромная самка сокола и моя подруга по пройденным битвам и приключениям, тихонько зашипела. Вообще-то, по-настоящему ее звали Обгоняющая Бурю. Я нашла ее во время урагана со сломанным крылом и вылечила, а потом переименовала в Василису, или, если совсем просто, в Ваську. (Подробности читайте в первой книге «Темные воды времени»). И вот с тех пор она сопровождала меня повсюду, в каждом из миров, куда заносило по воле случая меня и мою подругу Любашу. Сейчас Любаша осталась в другом мире со своим возлюбленным Вериславом и волотом Трояном. Я очень надеялась, что под покровительством великана они будут в безопасности. Хоть теперь не надо за них волноваться. (Подробности во второй книге трилогии «О чем расскажут вороны»). На плече брата восседал ворон Уголек, который был ему преданным другом, а по совместительству критиком и третейским судьей одновременно.

При переходе в этот мир под фиолетовым солнцем нам было разрешено взять только своих пернатых друзей. Остальным просто не было сюда пути. И дело было вовсе не в каких-то особенных талантах или умениях. Просто, как выяснилось, мы с братом были родом из этого мира. И волею судьбы или богов мы встретились с ним, чтобы противостоять злу, захватившему эту землю и претендующему, ни много ни мало, на все остальные миры.

Образ зла воплощался в нашем дяде, который после загадочного исчезновения нашего отца узурпировал власть и связался с пришельцами из мира, где правят технологии. Я их называла «Серые» из-за серых плащей, служивших им униформой. («О чем расскажут вороны»). Все это еще несколько месяцев назад я бы смело назвала горячечным бредом. Но сейчас, пройдя все испытания в моих предыдущих путешествиях, а также открыв в себе некий дар и научившись жить с ним и управлять им, я воспринимала все чудеса как что-то совершенно обычное, неизменное, как некую неотъемлемую часть моей жизни.

Теперь нам надо было решить, как мы будем действовать дальше. Речь не шла о том, чтобы составить какой-то серьезный план. Для этого у нас было слишком мало информации. Мы почти ничего не знали об этом мире. Только какие-то неясные и разрозненные обрывки то ли воспоминаний, то ли снов, возвращающие нас в наше прошлое, а может быть, показывающие наше будущее. Да и к слову сказать, раньше составление планов не было моим сильным местом. Все, что нам удавалось облечь в какое-то подобие упорядоченной схемы, не успев осуществиться, сразу рушилось и разлеталось по кусочкам в разные стороны, как только начинались действия. Поэтому моим любимым девизом за последнее время стала фраза «война план покажет». Но для начала надо было найти ночлег. Все эти прыжки по мирам и во времени очень утомляли.

Еще когда было светло, я заметила позади нас небольшую тропинку, ведущую вглубь леса. Вот по ней мы и решили идти, чтобы найти себе убежище и ночлег.

Конечно, наши пернатые друзья не были ночными птицами, но в любом случае видели все равно намного лучше нас в темноте. И, похоже, они не воспринимали путешествия по мирам как что-то необычное. Поэтому мы смело вступили под полог леса. Оставаться вблизи замка, где засел наш враг, было, по меньшей мере, опрометчиво. Отойдя подальше от опушки, я с удивлением заметила, что темнота не была полной, как это было бы в нашем мире. Все растения излучали чуть видимое, слабое сиреневое сияние. Оно было совсем небольшим, почти на грани видимости, но этого было вполне достаточно, чтобы не налетать лбом на стволы деревьев.

Вран шел впереди, а мы с Василисой замыкали наше продвижение. Я поймала себя на мысли о том, что не чувствую тревоги или опасности. Как будто я знала этот лес всегда. Знакомые запахи и звуки не вызывали ни малейшей тревоги. А также я вспомнила свое первое ощущение от этого мира, когда мы с братом только появились здесь. У меня было стойкое чувство, что я вернулась домой после долгого и тяжелого странствия.

Мне пришлось прервать свои размышления, потому что брат, шедший впереди, вдруг остановился, настороженно оглядываясь. Я подошла, стараясь не шуметь, и увидела то, что заставило Врана замереть на месте.

Лес здесь редел, и на прогалине под огромным раскидистым деревом, так похожим на дуб из моего прежнего и привычного мира, стояла маленькая избушка. Из трубы шел слабый дымок. Вран тихим шепотом спросил:

– Ты чувствуешь? – Я молча кивнула головой.

Все пространство вокруг домика, как будто, было затянуто тонкими сверкающими нитями, словно паутиной. Я восторженно крутила головой, любуясь этой небывалой красотой.

– Здесь повсюду магия… – восторженно выдохнула я. – Но магия… – Я попыталась подобрать слова, чтобы брат меня понял. – Больше напоминающая ведовство. Магия самой земли, воздуха, растений и камней. Зла не чувствую. – И я вопросительно уставилась на Врана.

Он молча кивнул, соглашаясь со мной. Я уже было сделала осторожный шаг вперед, как он схватил меня за руку.

– Ты уверена, что нам здесь нечего опасаться?

Я усмехнулась и пожала плечами.

– Не уверена. Но нам нужно понять многие вещи. Не думаю, что, сидя в тихом уголке под кустом, мы многое сможем узнать. Так что, вперед. И потом, смотри, наши пернатые друзья как будто и вовсе не взволнованы. – И я уже довольно смело вышла на поляну и осторожным шагом стала приближаться к избушке.

Вран немного помедлил и последовал за мной осторожной походкой бывалого охотника. Под его ногами не зашелестел ни один листок, не треснула ни одна веточка.

До дома оставалось уже не более пяти метров, когда дверь со скрипом растворилась. На пороге замер высокий сгорбленный старик в холщовой рубахе до пола и с длинной седой бородой. Он неуловимо напомнил мне старого волхва Бетотура (читайте первую книгу трилогии «Темные воды времени»), который в самое первое наше приключение с подругой Любашей помог вернуться нам в наш родной мир. Он стоял на пороге и, щурясь, вглядывался в темноту. Увидев нас, он не удивился, просто проговорил тихим, как шелест осенних сухих листьев, чуть ворчливым голосом:

– Входите, гости незваные. – И сделал несколько шагов назад, внутрь дома, пропуская нас в дверь.

Внутри было тепло и как-то уютно, несмотря на бросающуюся в глаза бедность жилища. Пахло летними травами и сладким медом. Под потолком на деревянных шестах висели пучки сушеных растений, на многочисленных полках стояли ровными рядами множество кувшинчиков и бутылочек, наполненных какими-то жидкостями и мазями. На лавке в самом углу сидел маленький зверек, очень похожий на лисичку, только шерстка у него была не рыжей, а буро-коричневой с малиновым оттенком. Лисичка сидела, настороженно встопорщив ушки и внимательно смотрела на нас глазами-бусинками.

Вран вошел первым. Быстро огляделся, поклонился старику и на три стороны по углам избы. Я повторила поклон вслед за ним.

– Мира и благоденствия этому дому и хозяевам его. – Произнес юноша.

Ворон Уголек тихо каркнул, а соколиха издала негромкий клекот на моем плече. Старик шаркающей походкой прошел к печи и заглянул в чугунок, внутри которого булькало какое-то варево. Покосился на нас и ворчливым голосом произнес:

– Спасибо на добром слове. И вам не хворать.

Мне это все очень живо напомнило наши старые сказки, которые мне в детстве читала бабушка. Сейчас, по сценарию, дед должен спросить: «Дело пытаешь, али от дела лытаешь, добрый молодец?» С последующим «накормить, напоить и в бане попарить». Но старик, видно, не читал наших сказок, потому что не сказал ничего. А просто стоял и помешивал деревянной ложкой на длинной ручке бурлящую в чугунке жидкость. Потом, повернув немного голову, смерил нас с ног до головы пронзительным взглядом и пробурчал:

– Чего стоите? Садитесь к столу, скоро вечерять будем.

Мы, как по команде, плюхнулись на лавку. А старик вытащил ухватом чугунок из печи, поставил его на приступку и стал неторопливо разливать по деревянным плошкам свое кулинарное произведение. По избе поплыл ароматный запах каких-то корений.

Я ссадила Василису рядом с собой на лавку, погладив ее по пушистым перьям. Уголек сам соскочил с плеча брата и запрыгнул на подоконник маленького подслеповатого окошка и поглядывал оттуда своими умными янтарными глазами. Я уже забыла, когда мы вот так, сидя за столом и не оглядываясь за спину в поисках врагов, спокойно ели горячую пищу. Рот наполнился слюной. Дед уселся на лавку напротив нас, степенно расправил бороду и взял деревянную ложку. Мы, уважая его статус хозяина и возраст, ожидали, когда он первым зачерпнет ароматное блюдо. Дальше нас не пришлось долго уговаривать. Он ел неторопливо и с легкой усмешкой поглядывал из-под лохматых бровей на мелькание наших ложек.

Наконец, когда миски стали совершенно пустыми, он убрал со стола посуду и поставил перед нами берестяные кружки, от которых поднимался ароматный дух заваренных трав.

– Ну, рассказывайте, кто вы, откуда, куда путь держите? Как вы забрели в мою глушь, да еще с такими чудными провожатыми? – Он кивнул головой на наших пернатых друзей, которые с удовольствием лакомились кусочками вареного мяса, которое мы с Враном вылавливали для них из своих мисок.

Брат было открыл рот, но я, быстро глянув на него, заговорила первой.

– Мы, дедушка, странники. В вашем краю не так давно. Порядков не знаем. Может, расскажите нам, какое у вас тут житье?

Старик покачал головой и с улыбкой произнес:

– Странники, значит? Ну-ну… – Потом вздохнул тяжело и заговорил спокойно и неторопливо, хитро поглядывая на нас.

С самых первых его слов я поняла, что старик не поверил моему безобидному «странники мы». Но то, что он нам поведал дальше, повергло меня в изумление, я слушала, затаив дыхание. Рядом сидящий Вран впился в старика глазами и, кажется, перестал дышать.

– Я вам расскажу одну историю, дети, а вы послушайте. – Начал он неторопливо свой рассказ. – Давно это было. Почитай уж зим пятнадцать назад. Правил тогда нашей землей благородный и гордый правитель. А звали его Свебож. И была у него красавица жена по имени Ирина. – При этом имени я слегка дернулась, а Вран взял меня за руку и посмотрел со значением. Наши манипуляции не прошли незамеченными, но старик только бровь приподнял и продолжил дальше. – И было у них двое деток. Дочка, что постарше, по имени Веденея. И сынок, годами помладше, Тримиром кликали. – Я почувствовала, как рука Врана вцепилась в меня мертвой хваткой, причиняя боль.

Глава 2

Старик посмотрел на нас внимательным взглядом, вздохнул и, как будто отвечая каким-то своим мыслям, пробормотал:

– Да, я так и думал. – Потом помолчал немного и продолжил. – Страна процветала. Люди жили в гармонии с окружающим миром и в благоденствии. У Правителя был брат. Не по крови. Отец мальчугана был когда-то Великим Волхвом. Пока неуемная жажда власти не заставила его заглянуть во мрак, куда и смотреть-то было не положено. Волхв погиб. И даже имени его поганого не сохранилось в людской памяти. А сынка его Правитель пожалел, дитем малым тот тогда остался без отца. Пожалел и взял в дом свой, змею запустил. Думал, добротой сердечной поправить отцовы прегрешения. Но Судьбу нельзя обмануть. – И он опять замолчал, погруженный в свои какие-то невеселые мысли. А мы, затаив дыхание, боялись пошевелиться. Прошло несколько томительных минут, пока он не начал говорить опять. – Жена Правителя Ирина вскоре умерла от неведомого. И остались детки без матери. Моя дочь взялась ухаживать за ними и мать им заменила. Особливо мальчику, потому как мал совсем он был, еще и двух зим ему не исполнилось. И стало все меняться с тех пор в нашей земле. Правитель ходил мрачнее тучи, все по жене тосковал. А брат его названный, Наволод, стал власть прибирать к рукам. Но не ведал он тогда, бестолковый, что никогда сорной траве не сравниться с величием дуба-дерева.

И вот настал тот день, когда исчез Свебож. Сгинул. То ли в другие миры подался, то ли извел его братец до смерти. Только поторопился Наволод. Не мог он овладеть не то что другими мирами, а и этим, своим миром. Потому как Свебож знал секрет тайный, передаваемый от отца к сыну по его Роду. А без тайны этой не было ни у кого подступа к власти, заповеданной Богами. И понял тогда Наволод, что тайну эту брат его детям своим передал. Сыну Тримиру он не мог это поведать по малолетству отрока. А вот дочь Свебога, Веденея, наделенная от рождения даром ведуньи, стала обладательницей этих потаенных и сокровенных знаний. И решил злодей проклятущий вызнать любыми путями то тайное знание. Да вот беда, пропали дети. И никто не ведал, не знал, где их след затерялся. – Тут он сделал внушительную паузу и выжидательно посмотрел на нас. Мы молча сидели, напоминая скульптурную композицию «Партизаны перед расстрелом». Дед усмехнулся в седую бороду, хитро прищурился, не сводя с нас своего проницательного взгляда. – Только я ведал тайну сию. Да, еще дочка моя, Богумила, что за детьми присматривала.

На этом месте Вран как-то странно всхлипнул. Глаза его расширились, и, побелевшими губами, он произнес чуть слышным шепотом:

– Так мать мою звали, Богумила…

Я приобняла его за плечи, стараясь поддержать и подбодрить. Но он, не замечая ничего вокруг, впился взглядом в старика:

– А что дальше было, дедушка?

Старый Волхв внимательно посмотрел на нас.

– Дальше…? А дальше, дети мои, я открыл Врата. Воины поганого Наволода шли по пятам. Богумила с мальцом прошла во врата, в другой мир. А вот Веденея замешкалась. В бой вступила с преследователями. Уж больно отчаянная была девка и гордая. Ее отец как воина воспитывал. Не могла спустить предательства коварного. Врата уж и закрываться стали, и в последний момент удалось ей проскочить в них. Только вот думается мне, что попала она в какой-то иной мир и разлучилась с братом своим. Тайна и сила Врат до сих пор неведома до конца никому. Для сотворения их нужна сила могучая, не каждому даденая. И даже тогда никто и никогда не знает, куда они откроются, в какое время и в какое пространство. Наверное, потому и опасно открывать эти Врата. Никогда не знаешь, что за ними. Но у меня в тот раз не было другого выхода. Вороги по пятам шли, и магия Наволода подгоняла их и подстегивала, как собак кнутом хозяйским.

Старый Волхв замолчал. Мы были потрясены его рассказом. В голове у меня стоял устойчивый звон. Мысли скакали, как сумасшедшие белки с ветки на ветку и никак не хотели усесться рядком. Это что же такое получается? Что вся моя прошлая жизнь и не моя вовсе?! А как же мои родители, бабушка с дедушкой, вся моя семья?! Растерянность так очевидно была написана на наших лицах, как будто мы сидели с плакатом в руках, на котором большими буквами было написано: «ЭТО МЫ».

А дед смотрел на нас с усмешкой и ждал, когда мы очнемся от своего потрясения. Я прикрыла глаза, и перед моим внутренним взором замелькали картины сражения. Стройная маленькая девочка лет восьми со светлыми волосами натягивала лук. Звенела тетива, и стрелы пели, выискивая очередную жертву. Воины в вороньих шлемах падали, сраженные меткой рукой юной воительницы. Звенящая ярость переполняла меня. Кто-то хватает меня за руку и тащит в сторону зеленоватого дрожащего марева, похожего на огромное зеркало. И кричит мне в ухо: «Уходи!!! Уходи, пока не поздно!!! Я не удержу долго врата!!» Я пытаюсь вырваться, но крепкие руки держат меня за плечи и толкают, толкают в сторону этого прохода. Шум, лязг оружия, стоны раненых, крики: «Не дайте ей уйти!!» Вспышка алого света. Меня хватают поперек туловища и несут в сторону угасающего прохода. Я брыкаюсь, пытаясь вырваться, и кричу, срывая голос: «Отпусти меня, Будимир!! Я должна остаться!! Пусти меня!!» Но руки вдруг с силой швыряют в почти погасшее свечение. И я, попадая в бирюзовую воронку, лечу в вихре ярких вспышек.

Я очнулась от того, что Василиса больно клюнула меня в руку. Открыла глаза и с испугом огляделась. Матушка Дивия!! Что это было?! В глазах брата тревога и испуг. Старик же, напротив, смотрел спокойным и все понимающим взглядом. Мои глаза встретились с его, как зимний лед, светлыми глазами. И я еле слышно прошептала:

– Будимир…

Он усмехнулся.

– Ну вот… Узнала.

Руки его как-то странно затряслись, и он стал прятать от нас взгляд. Потом встал, отвернулся и загремел горшками у печи, делая вид, что занят какой-то очень важной работой. А на самом деле ему тоже нужно было время, чтобы успокоиться. Воспоминания растревожили старика. Брат на меня смотрел вопросительно и тревожно. Я покачала головой и ответила на немой вопрос Врана.

– Да, я вспомнила. Все так и было. И мать твоя вовсе не Богумила, а Ирина. И моя, кстати, тоже. Может, меня поэтому так и назвали? Вот каша-то… Как бы не свихнуться от всего этого. Уж кажется, давно ко всему привыкли, а тут на тебе!! Новости… Хотя должна тебе признаться, что я подозревала что-то подобное. Но оставалось какое-то сомнение. Вдруг все же наши сны – это просто сны? А у тебя не было такого?

Вран просто отрицательно покачал головой. И тут старик, все это время стоявший к нам спиной, не оборачиваясь, задал вопрос, который мучил его с самого нашего появления:

– А скажи-ка мне, Тримир, Богуслава-то жива?

Вран при упоминании его истинного имени и имени его приемной матери вздрогнул и слегка насупился. Взгляд сделался тяжелым. Он сжал плотно губы и выдавил нехотя:

– Умерла она. Зеленый туман всех уничтожил.

Старик замер на несколько секунд, потом подошел к столу и опустился на лавку, как будто ноги перестали его держать.

– Значит, зло, родившееся здесь, и в другие миры добралось. – Вздохнул он глубоко и тяжко. – Ох, деточки… Тяжеленька у вас ноша. Да, ничего не попишешь, никто ее кроме вас не вынесет. А я, хоть и стар уже, чем могу – помогу.

Мы молчали. Мне захотелось выйти на воздух. Нечем стало дышать, эмоции бурлили во мне, грозя вырваться на свободу в виде грозы, урагана или еще какого иного бедствия. Пальцы стало знакомо покалывать. Вран крепко вцепился мне в руку, пытаясь успокоить.

– Пусти, брат. Мне наружу надо. Дышать здесь нечем. – Я резко встала.

Сгребла Василису в охапку и растворила двери. Вслед донесся спокойный голос старика.

– С магией здесь поосторожнее. Не стоит супостату сообщать, что вы уже здесь.

Я задержалась на мгновение в дверном проеме, а потом стремительными шагами вышла вон из избушки.

Ночь уже властвовала над землей. И Богиня Дивия ехала на своей повозке, освещая землю голубоватым, призрачным светом. Я села на крыльцо и попыталась успокоиться. А то, неровен час, подожгу здесь что-нибудь или бурю какую устрою. В голове творилось что-то невообразимое. Полное смятение чувств и мыслей. Как я могу бороться со злом, если внутри у меня подобный кавардак?! Как мне сейчас не хватало моей подруги Любаши!!! Я закрыла лицо руками, пытаясь среди всего этого внутреннего хаоса найти что-то стабильное, незыблемое. За что я могла схватиться, как за якорь, чтобы удержать стремительно мчащиеся мысли в каком-нибудь относительном порядке.

Василиса сидела рядом со мной и успокаивающе курлыкала. Позади меня скрипнула дверь. Вран вышел на крыльцо и молча сел рядом. Потом осторожно взял мою руку и стал тихонечко гладить. Я была благодарна брату за это его молчание. Надо взять себя в руки! Нам предстоит трудное и опасное дело. А в таком состоянии я не то что со злом бороться, я сама с собой сладу найти не могу. Я подняла голову и сухими глазами посмотрела на Врана.

– Ну что, братец? Куда дальше?

Он улыбнулся краешком губ.

– Думаю, утро вечера мудренее. Пойдем в дом. Старый Будимир нам на печи постелил. Надо отдохнуть. Смотри, – он указал на поляну перед домом. – Ты своим смятением души всю магию старика перебаламутила.

Я глянула на поляну. Паутинки магии, опутывающие в строгом порядке поляну, защищая это место от вторжения зла, сейчас все перемешались и перепутались, составляя какой-то невнятный узор. Приглядевшись внимательно, я увидела. Сейчас они приняли форму головы ворона. Мы с Враном смотрели с непонятным тревожным чувством на этот рисунок, не в силах произнести ни слова.

Глава 3

Я долго ворочалась на теплой печи, не находя себе места. Стоило только закрыть глаза, как в голове рождались картины из прошлого. Я вскидывалась, отгоняя видения, а потом опять проваливалась в какое-то зыбкое состояние то ли сна, то ли грез наяву. Видимо, уже под утро на меня наконец навалился сон, тяжелый, как ватное одеяло.

Проснулась я сразу от легкого прикосновения. Будимир стоял рядом с печью и обеспокоенно смотрел на меня. Врана нигде видно не было. Так же, как и не было ни Уголька, ни Василисы.

– Что? – Я испуганно вскинулась.

– Вам надо уходить. Сейчас. ОНИ знают, что вы пересекли границу этого мира. Кинутся искать. У меня будут в первую очередь.

Старик говорил короткими рублеными фразами. Наверное, от волнения.

– Вран где? – Я скатилась колобком с печи и стала натягивать на ноги короткие кожаные сапожки.

Волхв вопроса не понял. Имя Вран для него было незнакомым. Я торопливо пояснила:

– Брат мой, Тримир, где?

– Тримир ушел еще затемно, дорогу разведать. ОНИ могли пути уже перекрыть.

Я стала быстро натягивать куртку и собирать наши нехитрые пожитки. А старик достал из-под лавки берестяной короб.

– Вот, я собрал тут вам на дорогу. Немного еды и кое-какие травы. Пригодятся в пути. Ступайте на озеро Мары. Там, в глухом углу, на самом берегу, стоит изба. В ней живет старая Ведунья. Она – жрица Мары. Чурается солнечного света и людей. Если вам удастся встретиться с ней, то она может многое рассказать о нынешнем Правителе. Все его тайные страхи и слабые места. Бороться с врагом, не зная его – тяжкий труд. Я отправлю с вами своего лиса. Бус проведет вас тайными тропами, и он загодя почует все ловушки и смертельно опасные места, коих в этом лесу великое множество.

Будимир протянул мне короб и тихонько свистнул. Тут же из-за печи появился маленький зверек с малиновой шерсткой и глазами-бусинками. Старик взял его на руки, погладил и стал вглядываться ему в глаза, как будто отдавая приказ или давая задание. Бус коротко тявкнул и спрыгнул на пол, выражая свою готовность вести нас. Мы вышли на крыльцо. До рассвета оставалось еще несколько часов. В лесу еще не окончилась ночная жизнь. Раздавался крик ночной птицы, шуршала листва под осторожными лапами припозднившихся лесных охотников. Воздух был влажный, напоенный запахами осенних поздних трав. Млечный Путь прочерчивал небо над головой. Я вздохнула полной грудью. Странно, нам предстояла опасная дорога и неизвестность впереди. Но мое сердце, почему-то, замирало от предвкушения путешествия. Как будто я была у себя дома, и мы с Любашей собирались пойти на дальний склон, собирать поздние ягоды калины, которую уже чуть прибило ранними ночными морозами. Эх, где-то теперь моя подруга… Я тосковала по ней, по нашим спокойным вечерам у растопленной печи, по нашим неспешным беседам, по запаху свежеиспеченных пирогов воскресным утром. Так, стоп! Нашла время! Тут злыдни мир хотят разрушить, а ты о пирогах размечталась и о спокойной жизни!

Я закрыла глаза и послала слабенький мыслепоиск. «Василиса, вы где? Возвращайтесь, нам в путь пора!» Знакомо почувствовала легкое головокружение и двойным птичьим зрением увидела темные башни замка, возвышающиеся над водной гладью. Красноватое свечение слабо мерцало из его бойниц. Я послала еще один приказ, уже более настойчивый: «Возвращайтесь немедленно!!!» Открыла глаза и чуть не выругалась вслух. Мальчишка!!! Глупый мальчишка!! Куда он полез?! Нам сейчас надо быть как можно дальше от этого змеиного гнезда! И тут я поймала себя на мысли, что «змеиным гнездом» я назвала место, где жили мой отец и моя мать, где родился мой брат, да и я сама. Что ж, придется всех змей оттуда повывести, чтобы можно было опять назвать это домом.

Я решительно встала и обратилась к Будимиру.

– Спасибо тебе за все. Я пойду, брата встречу по дороге. А тебе еще надо успеть «почистить» все наши следы на поляне, чтобы пришедшие сюда не смогли почувствовать нашего присутствия.

Старый Волхв кивал в такт моим словам и улыбался. Улыбка была грустная, будто он прощался со мной навсегда.

От нехорошего предчувствия у меня защемило сердце.

– Дедушка, ты, как будто, навсегда прощаешься. ОНИ тебе ничего не сделают? – Я тревожно заглянула в глаза старику.

Он положил мне руку на плечо.

– Не волнуйся, дитятко. Я им еще нужен. Кто будет врачевать их раны и заговаривать от порчи. Нет, не думаю, что мне что-либо грозит. Просто смотрю на тебя и вижу не молодую женщину, опытную Ведунью, а ту отроковицу, которую я пытался силой вытолкать во Врата. А ты отчаянно сопротивлялась, не желая уходить без боя, а твои стрелы уже тогда разили врага насмерть. Вот и думаю, если в то время ты была таким лютым бойцом, то что же сейчас ты сможешь сотворить, когда в твоих руках столь сильная магия?

Я решила прикинуться дурочкой и с удивлением на него посмотрела.

– С чего ты взял, что у меня есть сильная магия?

Дед усмехнулся в седую бороду.

– Ты думаешь, что можешь скрыть амулет самого Бога Варуны от моих старых глаз? Я, конечно, может и стар, но ум все еще при мне, да и глаза видят хорошо. Или ты думаешь, что я не знаю, КТО может к ним прикасаться без вреда для себя? – Я непроизвольно зажала в кулаке висящую на кожаном шнурке фигурку сидящего на ветке ворона. – Ладно, дитятко, ступай. Я чую, Тримир уже скоро здесь будет. Да Буса береги. Он верный зверь и преданный. Не смотри на то, что мал. Из любого капкана уйдет, из любой западни выведет. Много чего может, много чего знает. Я думаю, что ты и сама скоро во всем разберешься. Ступай. Да благословят тебя Боги, а мое благословение всегда с вами пребывало.

Я молча поклонилась в пояс старику и, поправив на плечах лямки короба, бодро зашагала в глубь просыпающегося леса. На самом краю поляны оглянулась. Будимир стоял на крыльце и смотрел мне в след. Подняв руку в прощальном жесте, я шагнула под полог деревьев, уже утрачивающих слабое фиолетовое свеченье перед восходом солнца.

Бус коротко тявкнул и, оглядываясь на меня, неслышно двинулся в глубь зарослей. Вскоре мы вышли на берег маленькой речушки, которая бежала меж камней, уворачиваясь от особенно больших скалистых глыб, огибая их и продолжая с радостным журчанием свой путь.

Остановившись на ее берегу, я присела на мшистый камень в ожидании брата. Василиса не сидела, как обычно, на моем плече, и я чувствовала некую незащищенность, как будто сняла с себя часть некой защитной брони. Наклонилась к воде и плеснула себе в лицо несколько пригоршней. Затем сделала пару глотков. Вода была с легким металлическим привкусом и пахла травами, навевая легкую грусть воспоминаний об оставленном нами мире, о друзьях.

Бус опять тихонько тявкнул, и на другом берегу мелькнула легкая тень. Вскоре Вран уже прыгал по камням, перебираясь на этот берег. Я встретила его суровым взглядом. Он опустил голову и заговорил тихо, стараясь скрыть чувство вины.

– Не сердись. Я не мог заснуть. И решил проверить, чем заняты наши враги.

Не скрывая раздражения, я проговорила:

– Ну и как, проверил?

Он с готовностью закивал головой.

– В замке какой-то переполох. Похоже, они собирают войско. Слышны крики команд, и красное свечение видно. Как то, которым было окружено их войско, когда они пришли за нами в наш мир.

И тут я не выдержала и высказала ему все, что думала.

– Вран, ты ведешь себя как маленький, неразумный мальчишка!! Ты что, хочешь облегчить задачу нашим врагам?! Хочешь им указать прямой путь к нам?! Я бы и без твоей «разведки» могла сказать, что ОНИ знают о нашем прибытии сюда. Если наш так называемый «дядюшка» обладает хоть вполовину той силой, о которой говорил Будимир, то он не мог не почувствовать движение материи при открытии врат. А то, что его слуги не вернулись обратно ни с нами, ни без нас, дало ему понять, что их миссия в нашем мире провалилась. Чтобы это все понять и просчитать его дальнейшие действия, совсем не обязательно бегать по лесам и искать себе приключения на… одно место!! Научись думать, прежде чем ты начнешь действовать!!! Ты уже не маленький мальчик!! А магия – не игрушка!! Я безумно зла на тебя!!! И я надеюсь, мне больше не придется тебе объяснять такие простые и понятные вещи!

На этом я выдохлась и сердито отвернулась от брата. Он стоял рядом со мной с поникшей головой. Нет!! Ну, чистое дитя!! Еще немного, и он расплачется! Я заговорила мягче.

– Послушай, я не хочу тебя потерять. И не хочу, чтобы хаос заполнил все миры, какие ни есть. У нас есть задача. И чтобы ее выполнить, нам нужно быть предельно осторожными и внимательными. Поэтому давай договоримся. Больше никакой самодеятельности. Хорошо?

Он нехотя кивнул. Я поднялась с камня и крепко обняла его за плечи. Из его груди вырвался вздох облегчения. Головомойка окончилась. Он заговорил быстро, пытаясь оправдаться.

– Понимаешь, я просто еще не привык, что я не один.

Я отстранилась от него и посмотрела ему в лицо.

– Привыкай быстрей. Иначе мы будем иметь проблемы. А их и так нам хватает. – И без перехода сразу спросила. – Где Уголек с Василисой?

Он неопределенно махнул рукой куда-то в сторону.

– Они решили немного размяться и поохотиться. Наша пища им не очень нравится. – Тут он увидел лису и удивленно вскинул брови. – А он что тут делает?

Я усмехнулась.

– Это Бус. Он наш проводник к озеру Мары. Мы должны найти там жрицу, и, если нам повезет, она нам поведает о нынешнем Правителе, его слабостях и страхах, где искать уязвимое место в этой крепости. Как-то так. А сейчас нам надо быстрее убираться отсюда. «Дядюшка» наверняка пошлет сюда своих людей проверить. Не хочу облегчать им жизнь. – И я протянула брату лямки от берестяного короба. – А это подарок от Будимира нам в дорогу.

Тут, прерывая нашу беседу, лис коротко тявкнул, давая понять, что мы уже тут засиделись и пора двигаться вперед. Солнце вставало над кронами деревьев. Первые лиловые лучи осветили небосвод. Птичий хор грянул рассветную песню, заглушая все остальные звуки леса. А я про себя усмехнулась. Боги все миры создали по одному образу и подобию.

Глава 4

Хар проснулся от того, что почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он не стал подавать вида, что понял это. Спокойно откинул одеяло и сел на скрипучей, огромной, похожей на разбитый корабль, кровати. Медленно обвел взглядом комнату. Ничего необычного он не заметил. Разве что на подоконнике сидела большая черная птица с огромным клювом и янтарно-желтыми глазами и внимательно его рассматривала. «Показалось», – вздохнул он с облегчением.

Хар был воином с самого детства, сколько себя помнил. Он не был ни магом, ни Ведуном, чем очень сильно разочаровывал своего отца, который, в отличие от сына, был и тем, и другим. Поэтому маленькому Хару всегда приходилось вечно что-то доказывать всем окружающим. И он вырос хорошим воином. Ладно, не будем скромничать. Он был лучшим воином всей земли, которой управлял его отец. Никто не мог сравниться с ним в воинском искусстве. Но все равно он продолжал оставаться самым большим разочарованием своей семьи. Впрочем, и семьи-то у него почти не было. Только он и отец. Матери он своей не знал. Говорили, что она умерла при его, Харовом, рождении. Воспитывал его старый воевода, еще оставшийся от прежнего Правителя. Отец был этим очень недоволен. Но ему пришлось с этим смириться, потому что старого Могуту любило и уважало все войско. Многим не нравились порядки, которые завел новый Правитель, но им пришлось смириться. И именно такие, как старый воевода Могута, удерживали войско от неповиновения.

Могута потихоньку, в тайне от соглядатаев отца, рассказывал мальчику Хару старые истории и легенды о прошлой жизни. В стране был жесточайший запрет на всяческие разговоры о том, что было прежде, до правления Наволода. Поэтому Хар с самого детства научился молчать и хранить свои секреты.

Память его иногда возвращала в те дни, когда отец был всего лишь младшим братом истинного Правителя. И перед его внутренним взором иногда пробегали картины прошлого. Он помнил, что у него когда-то были двоюродные сестра и брат, дети прежнего Правителя Свебожа. Тоненькая девочка с длинными светлыми волосами и зелеными, как у кошки, глазами, и маленький мальчик с кудрями цвета воронова крыла. Отец ему потом говорил, что их похитили злые силы, и он, Наволод, долго и безуспешно пытался искать их по всем мирам. Все это было странно и необычно. Много раз мальчик Хар пытался спрашивать у своего воспитателя о судьбе его двоюродных сестры и брата. Но старик, так любивший рассказывать ему разные истории, даже те, которые находились под строжайшим запретом, сразу замолкал и переводил тему на что-нибудь другое. А один раз он даже прикрикнул на Хара, сказав, чтобы тот больше не смел вспоминать о пропавших детях.

Со временем Хар перестал спрашивать, но поклялся себе, что как только вырастет, то непременно узнает, какую тайну скрывал от него старый вояка.

Еще он хорошо помнил, что древний замок тогда был полон тепла и света. Люди, живущие в стране, могли свободно прийти сюда в любой момент, чтобы попросить у Правителя справедливости, защиты или просто поговорить о видах на урожай и поделиться своими бедами и заботами. Замок напоминал тогда пчелиный улей, в котором кипела веселая бурная жизнь, похожая на праздник. Вокруг росли сады, и ветви старых деревьев иногда ломались под тяжестью плодов, а колосья пшеницы сгибались к земле от обилия зерна. Земля процветала, не было войн и несчастий. Конечно, возможно, ему так помнилось или хотелось помниться. В детстве все видится в другом ярком и счастливом свете. Он был мал и не мог достоверно оценить все, что тогда видел. Но ему хотелось думать именно так.

Сейчас замок стоял пустым и гулким, как старик, чьи дни были сочтены. Ночами он стонал и поскрипывал старыми костями, а тоскливый осенний ветер гонял по коридорам палую листву и клочья пыли. Старые гобелены и древние фрески были как воспоминания о былом величии и мощи. Выцветшие, кое-где поеденные прожорливой молью, на них тенью отражались следы былой славы. Плодовые деревья больше не зацветали весной, и их вырубили. Поля вокруг замка стояли пустые и унылые, и на них росла только сорная трава. Люди постепенно покидали эти места, стараясь держаться подальше от нового Правителя и его порядка.

Все эти мысли и воспоминания скользили в голове Хара, пока он одевался. А птица сидела на подоконнике и продолжала смотреть на него внимательно, как будто пытаясь что-то понять и в чем-то разобраться. Время от времени Хар косился на ворона. Птица – это всего лишь птица», – пытался он себя убедить. Но внутри у него уже скручивался тугой клубок неясной тревоги.

Чутким ухом он вскоре уловил звук чуть слышных шагов за дверью. Человек немного постоял, а потом осторожно поскребся в дверь. Не иначе как очередной соглядатай отца. Хар усмехнулся. Интересно, что он хочет тут услышать? Он тихо подошел и рывком открыл двери своей комнаты. На пороге в скрюченной неудобной позе, не оставляющей сомнения в его занятии, стоял маленький человечек, чем-то похожий на крысу, которых во множестве развелось здесь в замке за последнее время. Увидев сдвинутые брови Хара, человечек отпрыгнул в сторону и еще ниже согнул спину в низком поклоне.

– О, Хар! Тебя вызывает Правитель. Я пришел передать тебе его приглашение. – И он постарался заглянуть за спину молодого мужчины в комнату.

Глаза его, посаженные удивительным образом очень близко к переносице, быстро забегали. Хару, почему-то, очень не хотелось, чтобы этот проныра увидел ворона, все еще сидящего на окне. Повинуясь неясному порыву, он прикрыл дверь и резко бросил посыльному.

– Передай отцу, что я сейчас буду! – И захлопнул дверь перед самым носом соглядатаю.

Ворон, все это время неподвижно сидящий на подоконнике, вдруг коротко каркнул. Хар вздрогнул, как будто услышал некое предупреждение. А птица, тем временем, сорвалась вниз, расправив свои могучие крылья, и полетела в сторону леса. Он следил за вороном взглядом до тех пор, пока перестал различать черную точку на фоне светлеющего неба.

Все еще думая о своем странном госте, Хар шел темными, сырыми и гулкими коридорами. Наконец, он достиг больших дверей, сделанных из прочного дуба и украшенных затейливым орнаментом. Даже прошедшие века не смогли совладать со старым деревом. И до сих пор можно было разглядеть на полированных створках изображения людей, зверей и птиц. Будучи совсем маленьким мальчиком, он любил, спрятавшись за гобеленом, чтобы стража его не увидела, разглядывать эти фигурки на дереве, пытаясь представить себе этих людей, придумывая для себя целые истории с собственным участием. Те дни безвозвратно пролетели. И теперь вид этих дверей вызывал лишь легкое чувство досады. Потому что они очень живо напоминали ему о том, прошедшем, счастливом времени. И Хар считал, что эти воспоминания делают его слабее и мягче. А он никак не мог сейчас этого допустить. Он не мог себе сейчас позволить какую-либо слабость. Иначе ему просто не выжить в этом мире.

При его приближении стража со шлемами в форме голов воронов открыла перед ним двери. И он решительным шагом вступил в огромный зал, где на возвышении стоял трон, вытесанный из цельного куска фиолетового кристалла. На троне в небрежной позе сидел его отец Наволод. Головной убор, почти такой же, как и у стражников, только более роскошный, лежал на его коленях. Хар усмехнулся про себя. Наверное, не очень легко носить такой венец все время на голове. Плащ, сотканный из множества вороньих перьев, был небрежно наброшен на плечи Правителя, делая его похожим на хищную злобную птицу.

Хар остановился в нескольких метрах от трона и приклонил одно колено на каменные плиты.

– Ты звал меня, отец… – Полу вопрос, полу утверждение.

Наволод поднял тяжелый взгляд и уставился на сына.

– Да, я звал тебя. – Скрипучий каркающий голос усилил его схожесть с птицей. – У меня есть для тебя задание. – Он сделал паузу, буравя сына взглядом черных, как беззвездные ночи, глаз.

Хар терпеливо ждал. Он знал отца слишком хорошо. Лишние вопросы и нетерпение лишь раздражали его. Он ценил в воинах выдержку и почтение.

– Границы нашего мира были нарушены. Не иначе как какие-то лазутчики. – И он опять замолчал.

Хар в притворном удивлении вскинул брови.

– Лазутчики? Какие лазутчики? Последние лазутчики, которых я помню, были твои серые друзья, которые превратили наш мир в унылую пустыню и разогнали всех наших жителей своими машинами. – Он не смог удержать ядовитую ухмылку, исказившую линию его губ.

Наволод сурово нахмурился и загремел голосом.

– Что ты можешь понимать, мальчишка!!! Они помогают мне укрепить власть, о которой ты даже помыслить не можешь своим убогим умишком!!! – Он встал с места и спустился по каменным ступеням вниз. Остановился рядом с коленопреклоненным сыном и заговорил более спокойным голосом. – Встань, сын мой. – Хар поднялся, но не поднял головы, чтобы отец не увидел его гневного взгляда. – Ты лучший мой воин. Не думай, что я не понимаю этого и не ценю. Ты моя опора и надежда. И я поручаю тебе найти этих шпионов, которые, как я уверен, пришли сюда, чтобы нарушить мои планы. Ты можешь взять отряд Воронов. Ступай. Я надеюсь получить в скором времени от тебя вести о твоей победе. Ты должен привести нарушителей сюда, дабы я мог вызнать причину их проникновения в наш мир и свершить справедливый суд.

Он положил свою тяжелую узловатую ладонь на плечо сына, пытаясь заглянуть тому в глаза. Хар поднял на отца взгляд, который не выражал ничего, кроме готовности исполнить приказ своего Правителя. За долгие годы Хар очень хорошо научился скрывать свои чувства под маской спокойного равнодушия.

– Я услышал тебя, отец. И готов выполнить любой твой приказ. – Он порадовался, что голос звучал бесстрастно и спокойно.

Тень улыбки мелькнула на лице Наволода.

– Вот и хорошо, мой мальчик. Вот и хорошо. – Он похлопал сына по плечу и небрежным жестом руки показал, что тот свободен.

Хар развернулся и пошел на выход. Аудиенция была окончена. Но когда он уже взялся за тяжелую металлическую ручку двери в виде вороньей головы, чтобы открыть дубовую створку, сзади послышался хриплый голос отца.

– Загляни обязательно к старому Ведуну, что живет на поляне под дубом. Он может знать что-либо о наших непрошенных гостях.

Хар оглянулся и удивленно вскинул брови.

– К Будимиру? Что может знать старик? Он же просто лекарь. Он врачует раны наших воинов, и он стар, слишком стар.

Голос Наволода загремел так, что эхо пошло гулять по тронному залу.

– Я не спрашивал твоего мнения, щенок! Делай, как я сказал, и не высказывай своих глупостей вслух! – И чуть тише добавил, не скрывая своего раздражения. – И возьми с собой Чернонега. Он сведущ в магии и сразу поймет, если старик будет лгать. Все, теперь ступай! И не медли!!

Хар непроизвольно сморщился. Чернонег был приближенным волхвом его отца, и между ним и Харом большой любви не было. Если говорить совсем правдиво, они ненавидели друг друга. Хар не мог определить причины этой ненависти. Но в присутствии этого колдуна ему становилось не по себе. Хотелось быстрее оказаться как можно дальше от него. Но делать было нечего. Хар не осмелился бы нарушить отцовский приказ. Быстрыми шагами, не скрывая своего раздражения, он направился в свои покои, чтобы собраться в дорогу.

Глава 5

Лес стоял торжественным и каким-то печальным, почти ничем не отличаясь от леса в моем мире. Печаль его заключалась в обилии плакучих видов деревьев. Ветви ив и берез, как желтый водопад, струились и ниспадали почти до самой земли. Я про себя отметила, что под такими деревьями легко прятаться. Очень трудно засечь врага, если он притаился под кроной такого «плачущего» дерева. Но Бус был надежным проводником. Его малиновый хвост мелькал впереди, и от его острых глаз не укрывалось ничего. Я в который раз порадовалась нашему шустрому проводнику.

Лиственные деревья постепенно кончились, и мы попали в хвойный лес. Как будто в храм, созданный богами в честь Матери-Природы. Огромные колонны-стволы уносили высоко вверх шапки крон. И там, вверху, шла своя жизнь. Мелкие зверушки, напоминающие наших бурундуков, сновали по веткам в поисках шишек. Иногда они затевали визгливую драку за найденный урожай, и тогда сверху сыпался настоящий дождь из хвоинок и мелких веточек. Ветер шевелил лениво кроны деревьев где-то высоко над нашими головами, а внизу стояла почти абсолютная тишина. Трава здесь почти не росла, только толстая подушка из хвои чуть фиолетового оттенка, по которой было очень приятно идти. Приятно и почти неслышно. Запах смолы и еще чего-то сладковатого тревожил чуткий нюх нашего провожатого. И он время от времени чихал и начинал тереть передними лапками свой нос, похожий на черную пуговку, вызывая невольную улыбку на наших лицах. Здесь места было больше, чем до этого, на узкой тропинке среди лиственных деревьев. И мы пошли с Враном рядом, тихонько переговариваясь и делясь своими впечатлениями от увиденного и услышанного. Говорить громко не хотелось, не хотелось нарушать торжественную святость этого места.

– Как ты думаешь, – начал незатейливо свою речь Вран, – мы сможем уговорить жрицу Мары поведать нужное нам?

Я пожала плечами.

– Как я могу знать это? Дойдем и узнаем. Надо еще найти ее убежище. Будимир сказал, что Бус знает дорогу. Значит, между ними была какая-то связь. А раз так, то это слегка обнадеживает. Думаю, старый Волхв не отправил бы нас, будь это совсем безнадежно.

Мы еще немного помолчали, каждый думал о своем. Наконец Вран собрался с духом и задал вопрос, который мучил его все это время и которого я ждала от него.

– Будимир сказал, что наш отец, – он немного запнулся при упоминании отца. И для него, и для меня было немного трудно и непривычно называть этим словом совсем незнакомого нам человека. Но он быстро взял себя в руки и продолжил. – Он сказал, что наш отец открыл тебе некую тайную Формулу Власти. Это так?

Я на ходу подпнула сосновую шишку, попавшуюся мне под ногу, и пожала плечами.

– Наверное, так. Только я не помню ничего такого. Да и отца я тоже не помню. Какие-то неясные образы, как сквозь пелену тумана. Наверное, эту формулу он заложил глубоко в мое подсознание. Возможно, когда мне удастся сдернуть эту пелену, прикрывающую мою память, я и эту злосчастную Формулу вспомню. Мне не дает покоя другое. Помнишь, когда мы с тобой гостевали у нашего пращура Бога Варуны, он сказал, что наша сила в нашей крови. Как ты думаешь, это он так образно выразился или имел в виду что-то весьма конкретное? То есть, я имею в виду саму нашу кровь, как таковую? – уточнила я свою мысль.

Брат пожал плечами.

– Кто может сказать, что имел в виду Великий Бог Варуна? Наверное, только сам Бог. Понять богов – это не удел смертных.

При этих его словах я даже остановилась. Положила руку на плечо Врана и повернула его так, чтобы видеть его глаза.

– Стоп, стоп, стоп!! Так дело не пойдет. Кажется, мы уже с тобой говорили раньше на эту тему. Боги – они наши прародители. А к своим предкам надо относиться с любовью и почтением. В нас заложена частица их огня. Следовательно, мы их часть. Как дети не могут понять всех замыслов родителей, мы тоже не всегда можем понять замысел богов. Но мы должны верить, что родители хотят нам добра. Правда, иногда ошибаются и родители. – Я ему лукаво подмигнула.

Вран слегка оторопел. Наверное, мои рассуждения казались ему богохульством. Но меня это волновало мало. И я закончила свою мысль.

– Но нам надо попытаться понять их замыслы. Я не привыкла быть игрушкой в чьих-то руках. Пускай даже это руки любящих предков. Когда ты понимаешь цель, ты можешь выбрать лучший путь к ней. А если ты слеп, то это приведет тебя… В очень плохое место это тебя приведет!

Да, если бы рядом была Любаша, мне бы не пришлось прибегать к столь сложным философским рассуждениям. Но Любаши рядом не было, и мне приходилось с этим считаться. Бус, который убежал вперед, пока мы проясняли свои отношения с пращурами, нетерпеливо тявкнул. Это заставило нас поторопиться.

Мы шли уже довольно продолжительное время. День стал клониться к концу. Хвойный лес кончился, и начались какие-то кашугуры. Чувствовалась близость воды. Меня стало беспокоить, что до сих пор наши пернатые друзья не нашли нас. Не скажу, что я волновалась особо сильно по этому поводу, но тревога уже начала заползать в меня с осторожностью змеи. Пока я еще не озвучивала этого вслух, но уже время от времени крутила головой, оглядывая небо над головой. Вран заметил это.

– Ты волнуешься об Угольке и Василисе? – и сам ответил на этот вопрос. – Я уже пытался связаться с вороном. Но наткнулся на стену. Но я не думаю, что с ними что-то могло случиться. Скорее всего, они что-то обнаружили, а связь перекрыли для безопасности. – Доводы были, конечно, так себе. И он тоже волновался за наших друзей.

Заросли кустарников стали совсем густыми. Тропинка, ведущая внутрь них, была совсем узкой. Скорее всего, по ней передвигались только какие-нибудь мелкие зверушки. Приходилось нагибаться почти до земли, а в некоторых местах даже ползти на животе. Вскоре почва под ногами стала сырой. Обилие трав, любящих влагу, намекало на то, что рядом какое-то сырое заболоченное место. Наконец мы вышли на небольшую полянку. Свет фиолетового солнца стал уже меркнуть. Аметистовые сумерки неуловимо окутывали стоявшие вокруг деревья и кусты, превращая их в сказочные декорации.

– Думаю, нам лучше всего остановиться здесь на ночлег. Да и дождаться Василису с Угольком уже давно пора. Пока еще светло, надо дровами запастись. Мне кажется, что озеро Мары уже близко. А соваться туда ночью у меня нет ни малейшего желания. – Я вопросительно уставилась на брата.

Вран просто молча кивнул, соглашаясь с разумностью моих доводов. Бус покрутился вокруг нас по поляне и, увидев, что мы скинули наши короба на землю, тихонько тявкнул и скрылся в зарослях.

– Куда это он? – Вран смотрел в след зверьку, на качающиеся ветки кустарников, которые указывали направление пути нашего провожатого.

Теперь я уже пожала плечами.

– Кто ж его знает? Может, путь разведать, а может, просто поохотиться. Лисы тоже ночные хищники.

Вскоре на поляне весело горел маленький костерок. Дыма почти не было, дрова были сухими. Мне это очень нравилось по понятным причинам. Афишировать свое присутствие не хотелось, по крайней мере, раньше времени.

Я достала лепешки, завернутые любовно старым Будимиром в чистую тряпицу. А Вран налил из фляги воды в котелок и подвесил его над огнем, кинув в него щепотку ароматных сухих трав еще из своих старых запасов.

Мы сидели и неторопливо жевали лепешки, запивая их ароматным чаем. Вдруг над головами раздалось хлопанье крыльев, и Василиса плавно спустилась мне на плечо. Сразу закурлыкала радостно и стала тереться головой о мою щеку. Ну, точно, как домашняя ласковая кошка.

– Васька, миленькая!!! – обрадованно встретила я соколиху. – Где же тебя носило столько времени?! Я уже волноваться начала. А Уголек разве не с тобой? Где ты друга-то потеряла?

Василиса сердито заклекотала. Я попыталась сосредоточиться, чтобы увидеть образы всего виденного соколихой за это время. Но не тут-то было! Я как будто налетела с разбегу на непроницаемую кирпичную стену. Аж в голове зазвенело, и стало трудно дышать, как будто меня ударили в грудь. Открыв глаза, стала ловить открытым ртом воздух, как рыба, выброшенная на песок. Немного отдышавшись, я похлопала глазами и потрясла головой в надежде, что окружающий мир перестанет плясать в моих глазах и встанет на его законное место.

– Что это было, черт возьми??!! – сказать, что я была в растерянности, это значит, ничего не сказать. – Васька!! Это твои фокусы??

Вран с недоумением смотрел на нас, как я смогла заметить по его лицу, понимал не больше моего. И тут над нашими головами раздался такой знакомый каркающий голос.

– Мы находимся на границе между живым миром и миром мертвых. Это территория богини Мары. Любая другая магия или ведовство здесь под запретом! – Уголек сидел на ближайшей ветке, как ни в чем не бывало, и по своей привычке умничал.

– О!!! Вот и Уголек пожаловал. – В моем голосе было больше ехидства, чем радости. – Может, ты нам все-таки объяснишь, где тебя носило весь день? И что сейчас здесь происходит?

Вран, в отличие от меня, своих чувств не стеснялся. Вскочил на ноги и подскочил к ворону с радостной улыбкой.

– Как дела, брат? Что ты узнал? Что увидел? – принялся он гладить своего верного друга по спине.

В горле у ворона что-то заурчало, забулькало, и он от удовольствия прикрыл глаза. Я разломила лепешку и протянула один кусочек Василисе, а другой кинула Угольку. Ворон на лету подхватил кусочек и тихонько каркнул. Надо полагать, поблагодарил. Ну и на том спасибо. Я посоветовала себе набраться терпения, зная по опыту, что если ворон не захочет, то из него клещами не вытащишь ни единого звука. А нам сейчас нужна была вся информация, которую они с Василисой добыли.

Ворон расправил крылья, вытянул одну лапу, потом другую, и принялся неторопливо чистить свои перья. Устав от этого цирка, я тихим голосом прошипела:

– Уголек, с огнем играешь…

Ворон перескочил с нижней ветки, на которой сидел, на ветку чуть повыше. Я усмехнулась и покачала головой, выражая тем самым бесполезность его маневров. Уголек громко каркнул и, наконец, заговорил.

Глава 6

Мы сидели около костра и внимательно слушали. Все, о чем нам поведал ворон, было, в общем-то, вполне предсказуемо. О нашем прибытии сюда уже знали все, кому надо, и кому не надо, тоже. Правда, не знали точно, КТО прошел между мирами. Ищут неких лазутчиков. Это давало нам немного форы. Но вот информация о сыне Наволода была весьма интересна, особенно после того, как Уголек высказал свою точку зрения.

– Мне кажется, сын нового Правителя… – Тут ворон сделал небольшую паузу. Если бы он не был вороном, то я бы сказала, что он чувствовал смущение и неуверенность. Хотя кто его знает. Может, и воронам это не чуждо. Уголек, тем не менее, продолжил: – Он не на стороне отца. Я хотел сказать, что он не разделяет его… методов правления.

Мы озадаченно уставились на него. Ворон нерешительно начал:

– Ты хочешь сказать, что…

Уголек его перебил.

– Да, я хочу сказать, что если бы у него была другая компания, то он бы стал врагом собственного отца. Мне вот интересно знать, кто была его мать?

Я усмехнулась.

– Если ты ждешь, что я тебе отвечу на этот вопрос, то ты ошибаешься. Я вон, Васькину картинку не смогла увидеть. Меня, как кувалдой, ударило. Еле отдышалась. Возможно, в другом месте мне и удастся что-либо увидеть и понять. Но для этого мне нужно что-нибудь, принадлежащее ему. Что-то очень личное. Какая-нибудь вещица, которая была с ним с самого детства. А еще лучше, которая бы принадлежала его матери, а сейчас хранится у него. – Я поднялась на ноги. – Ладно, друзья мои, пора на покой. Сегодня мы уже больше ничего интересного не узнаем. – И чуть тише, себе под нос, добавила. – Если здесь вообще возможен какой-либо покой.

Ворон посмотрел на меня.

– Если хочешь, я подежурю первым. Насколько я понял, применение магии либо ведовства здесь невозможно. Поэтому нам придется довериться своим глазам и ушам. А ты ложись. Тебе надо отдохнуть. Когда луна поднимется высоко, я разбужу тебя.

На том и порешили. Меня не пришлось долго уговаривать. Я вымоталась от предыдущей, почти бессонной ночи, да и дневной переход отзывался гудящими ногами. Я положила рюкзак под голову, прикрылась своей курткой и почти мгновенно уснула, убаюканная ночными звуками и шорохами леса.

Мне казалось, что я только-только закрыла глаза, когда Ворон тихонько тронул меня за плечо. Я моментально вскочила на ноги, готовая к любым неожиданностям. Брат приложил палец к губам, призывая меня к молчанию. Почти неслышно спросила:

– Что??

Все наши пернатые друзья были спокойны и дремали на ветках. Бус тоже был здесь. Из пушистого клубка малинового цвета торчали только его уши. Ворон, тем не менее, поманил меня пальцем, делая знак следовать за собой. В руке у него была суковатая палка, которую он превратил в факел. Мы отошли метров пятьдесят от костра, и он ткнул пальцем куда-то себе под ноги, держа факел высоко над головой.

– Смотри…

Я уставилась вниз и сразу же увидела, что на влажной земле отпечатался огромный след с большими когтями. След был совсем свежим. Кругом падали листья, вся земля была усыпана их желто-багровым ковром. А на следе не было ни одного листочка. Я тихонько присвистнула и уставилась на брата с вопросом в глазах. Ворон не торопился мне ничего объяснять, просто повел меня за собой, следуя по этому следу. Можно было не ходить далеко, чтобы понять, что зверь, оставивший эти следы, ходил вокруг нашего маленького импровизированного лагеря. Но удивительно было вовсе не это. Я никак не могла понять, почему наши пернатые, а также мохнатые друзья никак не среагировали на появление столь крупного зверя. Не среагировали от слова «совсем»! Хотя Василиса могла с километровой высоты увидеть маленького мышонка, прячущегося в траве, а также она слышала шорох падающих листьев за несколько сот метров от места, где находилась. И я в этом многократно убеждалась за время наших многочисленных путешествий и приключений. А сейчас что, на обоих птиц глухота напала? А Бус..? Он же лис!! Он слышит, как мышь под землей зерно ест!

Пока я так стояла и рассуждала про себя, Ворон схватил меня за руку. Я посмотрела на брата. Глаза его расширились, а на лице застыл ужас. Он смотрел неподвижным взглядом куда-то мне за спину. Я резко обернулась. То, что я увидела, не поддавалось никакому объяснению. И даже моя буйная фантазия позорно удалилась куда-то вглубь моего сознания, не в силах справиться с тем, что видели мои глаза.

Огромное чудовище, полу-медведь, полу-крокодил. А точнее, ни то и ни другое. Он стоял на задних огромных медвежьих лапах, поросший густой темно-коричневой шерстью. Крокодилья морда с большой пастью и устрашающими зубами раскрылась, и слюна капала на мохнатую грудь. Глаза желтого цвета мерцали в свете факела, и лютая злоба светилась в них.

В первое мгновение я изумленно замерла, увидев это чудище. Потом мои губы растянулись в презрительной ухмылке.

– И это все, на что хватило твоей фантазии? Чтобы нас напугать, тебе придется придумать что-то более убедительное! – Мой громкий голос прорвал облако страха, окутывающее поляну.

А я стояла и смотрела, как бы сквозь этого монстра. Зверь забил в воздухе передними лапами и грозно зарычал. Но на меня это не произвело ни малейшего впечатления. Ворон схватил меня за руку и зашептал в ухо.

– Ты что творишь???! Оно сейчас нас разорвет!!! – В правой руке его уже было зажато легкое копье, в левой он держал факел. Отблески огня сверкали в глазах чудовища.

Я только усмехнулась.

– Успокойся, брат! Разве ты не видишь? Это просто фантом-охранник. – Тут я сообразила, что Врону, наверное, было незнакомо слово «фантом». Поэтому я поправилась. – Это не настоящий зверь. Это просто иллюзия. Хотя должна признать, довольно убедительная. Даже следы оставляет на земле. Хотелось бы понять, как оно это проделывает.

Тут я сделала шаг вперед, подойдя почти вплотную к этому чудовищу, и быстро сделала несколько пассов руками в воздухе прямо перед крокодильей мордой. Очертания зверя стали расплываться, теряя четкие линии. И вскоре перед нами стоял маленький человечек на ходулях, которые заканчивались медвежьими лапами больших размеров. Человечек обладал выдающимся пузиком, круглым, как футбольный мяч, и почти такими же круглыми и румяными щеками. Он был покрыт какой-то травяной одежкой вперемешку с желтыми осенними листьями. Его озорные глазки блестели в свете факела и сейчас были конфузливо опущены вниз. Человечек был смущен и немного раздосадован.

Ворон от удивления опустил руку с копьем и смотрел на него, недоуменно хлопая глазами. Я не выдержала и звонко рассмеялась.

– Познакомься. Это Аука. А это Ворон, а я Ирина. – Незатейливо представила я человечка брату и представилась сама.

В это время проснулись наши пернатые друзья. Василиса тут же уселась мне на плечо, а Уголек коротко каркнул. Бус подскочил к Ауке и принялся крутиться у него под ногами, коротко тявкая. Человечек спрыгнул с ходулей и погладил Буса по мягкой шерстке, скрывая свое смущение. А я, продолжая веселиться, проговорила.

– Пойдемте к костру. Чего тут стоять. – Человечек посмотрел на меня исподлобья. Взгляд его явственно выражал мысль «и хочется, и колется». – У нас есть свежие лепешки. – Поставила я точку в его сомнениях.

Мы все дружно отправились на поляну, где уже затухал костер. Аука плелся позади нас, таща за собой две ходули, оканчивающиеся огромными медвежьими лапами.

Глава 7

До рассвета оставалось всего несколько часов. Но ложиться спать уже никто не собирался. Мы сидели у костра. Я задумчиво смотрела в огонь. Как всегда, пламя костра завораживало меня. Потом я немного пошепталась с Василисой, и соколиха, взмахнув крыльями, взвилась высоко в предрассветное небо. На вопросительный взгляд брата я пожала плечами.

– Должны же мы знать, далеко еще идти до этого озера. А Васька с высоты своего полета разглядит все.

При этих словах Бус презрительно фыркнул. Я с улыбкой глянула на лиса.

– Бус, это вовсе не значит, что мы тебе не доверяем. Просто хочется знать, как далеко еще идти. Но, конечно, ты у нас самый лучший проводник. На тебя вся наша надежда. – Вид при этих словах я имела самый что ни на есть серьезный, чтобы, не дай Бог, зверек не обиделся.

Аука сидел рядом с нами у костра и с жадностью поедал лепешку из запасов, собранных нам в дорогу Будимиром. Наконец он насытился, и я с чистой совестью смогла задать ему свои вопросы.

– А, скажи-ка мне, Аука, ты зачем тут все эти фокусы нам показывал? Неужто думал, что мы с диким визгом кинемся врассыпную? Или служба у тебя такая? Отпугивать прохожих от озера Мары?

Аука конфузливо улыбнулся. С одной стороны, ему, безусловно, понравились наши лепешки, а с другой – он все еще с подозрением время от времени поглядывал на нас. Он шмыгнул носом, вытерся рукой, потом стал выбирать крошки, упавшие на его одежонку и застрявшие между травинок. Мы терпеливо ждали, когда он соизволит мне ответить. Попыхтев еще немного, он, наконец, заговорил.

– Ну, в общем-то, ты права. Служба у меня такая. Мало ли, кто тут шляется по лесам. – Он опять шмыгнул носом и покосился в нашу сторону. – Коли идете сюда, должны знать, что места эти заповедные. И каждому встречному-поперечному дорогу к озеру открывать нельзя.

При этих словах Вран нахмурился.

– А кто тебе сказал, что мы «встречные-поперечные»? Нам тут шутки шутить некогда. Мы пришли помочь этому миру. И теперь мы ищем жрицу Богини Мары. Нам Волхв Будимир поведал, что она живет где-то тут, неподалеку, около озера. Вон, и провожатого нам дал, Буса. А он, тебе, я вижу, хорошо знаком. Так что не хитри, а говори прямо, где нам жрицу найти. Дело у нас серьезное, да и время поджимает.

При этих словах Аука подпер свою голову руками и завздыхал.

– Ох, ох, ох… Все торопятся куда-то, все спешат… А коли у вас дело серьезное, то серьезное дело спешки и суеты не терпит. Жрица Богини Мары – это вам не деревенская ведунья какая-то! – Он покрутил своей ручонкой в воздухе. – И каждого к себе не допускает.

Мне этот концерт стал надоедать, и я, чуть придвинувшись поближе к маленькому вредоносному созданию, ласково пропела:

– Слушай, циркач-самоучка, ты нам голову не морочь, а то ведь я и разозлиться могу. И тогда тебе любая жрица ласковой ящеркой покажется! – Тут мое терпение закончилось, и я слегка повысила голос. – Живо говори, где нам жрицу сыскать!

Аука, судя по всему, не ожидал такого оборота дела. Он подпрыгнул на бревне, на котором сидел, и захлопал на меня испуганными глазами. Вран только головой покачал от такой моей «деликатности». Ну да, не дипломат я вовсе. Что тут поделаешь. Вот Любаша, она со всяким могла найти общий язык. Но Любаши здесь не было. Так что приходилось действовать, как умею.

Положение спас Бус. Он подкатился пушистым комком к ногам Ауки и принялся ласкаться к нему, слегка повизгивая. Аука принялся его гладить и что-то ласковое бурчать себе под нос, при этом опасливо поглядывая в нашу с Враном сторону. Я опять набрала в грудь воздуха для очередного внушения. Но брат положил мне руку на плечо, отрицательно качая головой. Я с шумом выдохнула и принялась крутить в руках палку, борясь с желанием кое-кому расквасить этой самой палкой нос. Аука мое настроение понял верно. Поэтому, кряхтя и вздыхая, поднялся с бревна и проворчал:

– Ну, раз так, ступайте за мной. Да, смотрите, не отставайте. Здесь места топкие. – И добавил ехидным голоском. – Не ровен час, в какой омуток нырнете.

Мы быстро собрали нехитрые пожитки, затушили костер и приготовились следовать за новым проводником. Аука всунул в руки Врана свои ходули с медвежьими лапами на конце. В общем, расхозяйничался. Я пока терпела. Найти жрицу Мары было важнее наших мелких склок и разборок. Пока мы собирались, вернулась Василиса. Уселась на свое привычное место на моем плече и стала мне курлыкать в ухо. Применить магию я здесь не могла, поэтому обратилась к Угольку.

– Что Васька разведала? Поведай нам.

Ворон недовольно глянул на меня и коротко бросил:

– Озеро рядом.

И все. Как в камень превратился на плече у Врана. Ох, грехи мои тяжкие! Ну что у нас за компания такая?! И поговорить-то по душам не с кем. Эх, сейчас бы с Любашей увидеться… Ладно, вот закончим тут все дела, вернемся в свой привычный мир, там уж душу-то отведу…

Мы шли по узенькой тропинке за Аукой. Несмотря на свой малый рост, выдающийся животик и короткие кривоватые ноги, передвигался он довольно шустро. Только успевай! Но в отличие от лесного духа, рост мы имели вполне себе, и передвигаться по кушугурам, где ветви кустов и низких деревьев были переплетены гибкими лианами княжика и дикой розы, было то еще удовольствие. Аука шага не замедлял, только с ядовитой усмешкой иногда оглядывался на нас. Наши поцарапанные до крови о колючки руки и лица явно доставляли ему удовольствие. В его весело блестевших глазках явно читалось: «Так вам и надо! Будете знать, как на Ауку голос повышать!»

Наконец, наши мытарства закончились, и мы выбрались на открытое место. Разогнув спину, я с удовольствием выпрямилась и замерла в удивлении и восторге. Перед нами лежало озеро идеально круглой формы. Его вода казалась абсолютно черной. Но, как ни странно, с берега можно было рассмотреть каждый камешек на его дне. Фиолетовые лучи восходящего солнца отражались в нем, как в зеркале, превращая озеро в огромный драгоценный аметист, обрамленный нежной зеленью невысоких камышей, в которых яркими вспышками кое-где мелькали огненные метелки болотного кипрея. Да, подобное украшение было достойно Богини.

Пока мы, разинув от восторга рот, любовались озером, Аука, воспользовавшись моментом, куда-то сбежал. Когда Вран обратил мое внимание на сей факт, я только отмахнулась.

– Не волнуйся! Думаю, он побежал докладывать жрице о непрошенных гостях. – И с усмешкой заметила. – Вот же вредоносное создание! Смылся-таки!

Уголек, расправив крылья, взлетел высоко над озером, за ним сразу же сорвалась Василиса. Птицы кружили над нашими головами, издавая гортанные крики. Бус подбежал к озеру, понюхал и отошел назад. Поднял мордочку вверх и тихонько тявкнул. Вран, вслед за лисом, подошел к самой кромке берега и наклонился к воде, зачерпнув пригоршню, собираясь сделать глоток. И тут раздался спокойный голос.

– Не стоит этого делать, сын Свебожа. Воды озера Мары не для смертных.

Я резко обернулась. На самом краю поляны стояла статная женщина в черном одеянии. Издали казалось, что это молодая девушка. Стройная гибкая фигура, тонкие черты лица и большие глаза, казавшиеся черными. Только подойдя ближе, можно было увидеть сеточку морщин у глаз и сами глаза глубокого темно-синего цвета, в которых светилась печаль прожитых нелегких лет. Руки Врана опустились. Вода искристыми каплями из его ладоней пролилась на землю.

Женщина стояла и спокойно смотрела на нас. Ни любопытства, ни особого интереса во взгляде. Только бесконечная усталость и печаль. Как будто она знала что-то такое о будущем, что неведомо было обычным людям, и заранее скорбела о судьбах человеческих.

Подождав, пока мы немного опомнимся, проговорила тихим голосом.

– Вы меня искали. Вот она я. Что понадобилось от меня детям Варуновым?

Не сговариваясь с братом, мы низко поклонились ей в пояс.

– Нам нужен твой совет. Не откажи, ибо от твоих слов зависит судьба не только этого мира, но и всех прочих. – Проговорила я, глядя ей прямо в глаза.

Она постояла немного, как будто решая для себя что-то. Потом просто склонила голову в знак согласия.

– Ступайте за мной. – Повернулась и пошла неспешно по самой кромке берега.

Ни одна травинка не пригнулась от ее легкой поступи, ни одна веточка не шелохнулась. Мы переглянулись с братом и, не спеша, последовали за жрицей.

Глава 8

Чуть заметная тропинка бежала, как лукавая лисичка, вдоль берега озера. Идти пришлось недолго. Вскоре мы увидели приземистую избушку, со всех сторон заросшую цветущим кустарником, очень похожим на спирею. Аромат цветов распространялся облаком вокруг, он был настолько густым, что на языке оставался сладковатый привкус. Но насекомых, которые должны быть здесь в изобилии, почему-то не было видно. И вскоре я поняла, почему. Избушку окружала какая-то почти невидимая стена, больше похожая на бесцветный мыльный пузырь. Женщина, идущая впереди, беспрепятственно прошла сквозь эту завесу и остановилась на крыльце с чуть заметной улыбкой, наблюдая за нами. Бус прошел за ней без проблем, как будто не было никакой стены вовсе.

Я сбавила шаг и остановилась, подойдя вплотную к чуть мерцающей преграде. Вытянула руку и осторожно прикоснулась пальцами к колеблющейся тонкой стене. Почувствовала, как моя рука коснулась упругой преграды, похожей на мембрану. Вран стоял рядом и вопросительно смотрел на меня. Повинуясь какому-то внутреннему чувству, я достала амулет Бога Варуны из-за ворота рубахи и зажала его в кулаке. Глаза ворона вспыхнули желтым пламенем. Завеса дрогнула, сморщилась и осыпалась невесомыми хлопьями цветочных лепестков мне под ноги. Я перешагнула ее и встала напротив Жрицы, глядя ей прямо в глаза.

Усмешка на ее лице сделалась чуть шире.

– Ну, что ж… – проговорила она задумчиво. – Так тому и быть. Входите в дом, дети Варуновы.

Мы переглянулись с братом. Я чуть заметно усмехнулась. Вран положил мне руку на плечо, и мы, пригнувшись, ступили через порог в сумрак дома.

Внутри все было, как во множестве домов, которые нам встречались раньше. Русская печь посередине, множество сухих трав, душистыми пучками свисающих с потолка. Почти точная копия домика Будимира. Только, пожалуй, чуть чище и немного уютнее. Скорее всего, из-за множества вышитых рушников, украшавших стены дома, а также сверкающих чистотой боков чугунков и сковородок, вычищенных до зеркального блеска.

Жрица уселась на лавку, жестом предлагая сделать нам то же самое. Мы уселись рядом и стали неторопливо оглядываться. Женщина терпеливо ждала, пока мы удовлетворим свое любопытство. Потом тихим голосом заговорила.

– Я давно ждала этого дня. Ждала, когда вы вернетесь в этот мир, чтобы потребовать свое. И вот, вы здесь. Чего же вы хотите от меня, дети Свебожа?

Я едва заметно хмыкнула.

– Мы вернулись в этот мир совсем не для того, чтобы потребовать свое, как ты выразилась. Зло расползается, как чумная болезнь, и грозит захлестнуть все миры своими зловонными потоками. Мы пришли сюда, чтобы вырвать змее жало, чтобы остановить это зло. Волхв Будимир сказал нам, что ты сможешь помочь нам. Ты знаешь нынешнего Правителя лучше, чем кто-либо. И нам необходимо это знание, чтобы победить его. – Я сделала небольшую паузу. Внимательным взглядом посмотрела на женщину, сидящую напротив нас. Она опустила взгляд, и вид имела такой, как будто встретилась с неизбежным, от чего пыталась спрятаться много лет. И я попросила очень тихо. – Помоги нам, пожалуйста.

В избушке повисла тишина. Только было слышно, как за окном на поляне Бус с подвизгиванием носится за Аукой, пытаясь его поймать.

Пауза затягивалась. Казалось, хозяйка вовсе забыла о нашем существовании, погруженная в какие-то свои мысли и воспоминания. И, судя по выражению ее лица, это были вовсе не веселые раздумья. Мы с братом терпеливо ждали.

Наконец, она подняла на нас сухие глаза.

– Ты – Веденея, а ты – Тримир, – сказала она жестко. – Вы дети пропавшего Правителя Свебожа и жены его Ирины. Меня зовут Томира. Вы хотите все знать о Наволоде? Хорошо. Я помогу вам. Я расскажу все, что знаю сама. Я знала вашего отца и принимала ваше рождение у вашей матери. Я держала вас на руках, когда вы только пришли в эту жизнь. И слышала ваш первый крик, когда вы впервые увидели свет этого мира. – Мы растеряно смотрели на Жрицу, не в силах произнести ни слова. Сколько же еще сюрпризов нас ждет здесь? А Томира, между тем, продолжала.

– Отец Наволода был Великим Волхвом при отце Свебожа Святогоре. Он был умен, прозорлив, жесток и обладал неимоверно сильной магией. Но ему всегда было мало. Он захотел стать бессмертным и сравняться по силе с самими Богами. Для этого он заглянул так глубоко в бездну познаний, куда людям не следует даже головы поворачивать. Его постигла участь всех честолюбцев. Он был наказан, и останки его тела были развеяны в пыль, а имя стало под запретом. Наволод был его сыном. С самого детства он рос в замке вместе со Свебожем. И после смерти его отца отец Свебожа Святогор взял его в семью и воспитывал как своего сына. Но от ядовитой змеи не родятся вольные соколы. И Наволод в полной мере обладал всеми качествами его отца. Но до поры до времени ему удавалось скрывать свои истинные чувства и устремления. Он рос, и семена зла, посеянные его родным отцом, росли вместе с ним. Ему долго как-то удавалось прикидываться тем, кем он не являлся на самом деле. И даже у погребального костра Святогора он стоял, убитый горем, и слезы текли по его щекам. То есть, ему удалось убедить всех вокруг в этом. – Тут она сделала небольшую паузу, а потом закончила. – И даже меня…

Меня поразила горечь, прозвучавшая в ее словах. Так могла говорить только женщина, которую жестоко обманули. Но я все еще не торопилась с выводами, а просто слушала дальше.

– Ваша мать, Ирина, умерла очень неожиданно. Никаких смертельных недугов у нее не было. А тут, в одночасье, просто увяла, как сорванный цветок, оставшийся без воды. Ваш отец потерял от горя голову. Он забросил все свои дела и целыми днями где-то пропадал. В его жилах текла кровь Бога Варуны, но ему не хватило смелости обратиться к своему пращуру, чтобы тот вернул ему жену. Иногда он мог часами сидеть и молча смотреть, как вы играете. Ему пришла блажь обучать тебя, Веденея, мужскому воинскому искусству. А однажды он пропал. Его друзья и подданные с утра и до ночи колесили по стране в его поисках. Поиски не прерывались ни зимой, ни летом. Но все было тщетно. И, наконец, пришло то время, когда его названному брату Наволоду пришлось занять трон. Вы для этого были еще слишком малы.

Наволод начал свое правление с того, что поменял законы в стране, которые по своей сути превращали всех жителей в рабов. Насаждая везде своих людей, он постепенно удалил от власти всех сторонников Свебожа. Но он не мог овладеть тем, чем обладал ваш отец, и что по наследству перешло к вам. И ему, во что бы то ни стало, нужна была та Формула Власти, которую Свебож передал тебе, Веденея. И тогда вы пропали. Исчезли. И никто не знал, куда. Ярость Наволода нельзя было описать. По всей стране стали загораться костры, на которых сжигали людей, так или иначе благоволивших к вашему отцу и, как следствие, к вам, его детям.

Шли годы, а Наволод так и не сумел найти вас. Тогда он ступил на ту же самую дорогу, на которой сгинул его родной отец. Но в отличие от Великого Волхва он был более осторожен. Но то, что он замыслил, не поддается человеческому пониманию. Это кощунство!!! Немыслимое кощунство, противное как Божественным законам, так и людским. При одной мысли об этом душа превращается в ледяной комок. – Она уронила голову на руки и вдруг, совсем неожиданно, всхлипнула.

Мы потрясенно слушали ее рассказ. Хотя все, что она рассказала, не было уж такой большой новостью для нас. Просто чувствовалось во всем этом что-то глубоко личное. И нужно было разобраться в этом, понять. Мне казалось, что именно в этом скрыта какая-то тайна. Тем временем, Томира сумела взять себя в руки и снова заговорила спокойным, ровным голосом.

– К Наволоду обратились пришельцы из другого мира. Им нужно было пристанище. Их мир погиб, был уничтожен ими самими. У них были какие-то железные вещи, которые не поддавались магии. Но они могли подчинять людей, лишая их души. У Наволода возник чудовищный план. Он решил разрушить все стены между мирами при помощи этих пришельцев и своей магии. Но без Формулы Власти у него недостаточно сил, чтобы завершить начатое. Поэтому он страстно хочет найти вас! Чтобы получить эту проклятую Формулу и закончить свой чудовищный замысел. Мы не можем этого допустить! – И она тревожно посмотрела на нас с Враном.

Я покачала головой.

– Вот поэтому мы здесь. Чтобы закончить все ЭТО. – Я пристально посмотрела на Жрицу. – А скажи-ка нам, ведь у Наволода есть сын. Что ты можешь о нем нам рассказать?

Лицо женщины окаменело, и она быстро, слишком быстро, ответила:

– Хар не похож на своего отца! Он не посвящен в его замыслы. Для Наволода он не представляет никакого интереса, потому что не владеет магией. – Глаза ее испуганно перебегали с лица брата на мое. Будто она хотела удостовериться, что мы поверили ее словам о сыне нынешнего Правителя.

И тут меня, как молнией, ударило. Догадка пришла внезапно. И не удержавшись, я выпалила.

– А ведь Хар – это и твой сын! Ты его мать! И, как следствие, он не может не обладать магией. При таком-то отце и матери – это попросту невозможно! Ты заблокировала его способности!

Томира вскочила с лавки, задев за край стола. Посуда упала, глиняные черепки разлетелись по деревянному полу. Женщина выставила руки вперед, как будто защищаясь от неведомого противника. Глаза ее расширились и стали почти черного цвета от огромных зрачков. Ужас был настолько явно написан на ее лице, что у меня не осталось ни капли сомнения в собственной догадке.

Глава 9

Я вышла на улицу и села на крыльце, наблюдая за Бусом и Аукой. Лис догонял пузатого человечка, тот хлопал в ладоши, и на его месте оставалось только маленькое туманное облачко. Лис разочарованно тявкал. Аука появлялся у него за спиной, и все начиналось сначала.

Мне на плечо легла рука брата, и Вран уселся рядом со мной на ступенях.

– Как ты догадалась, что она мать этого самого Хара?

Я задумчиво жевала травинку, потом медленно ответила:

– Не знаю. Это чисто женское. Интуиция, что ли.

Вран озадаченно протянул:

– Ага, понятно… – Хотя по его тону было совершенно ясно, что ему ничего не понятно.

Объяснять ему тонкости женской души у меня сейчас не было просто никаких сил. Я сосредоточенно думала о том, что нам делать дальше, и ничего не могла придумать. В голове была какая-то опустошенность. Мысли ползали медленно, как мухи, застрявшие в меду.

Дверь за нашими спинами тихонько скрипнула, и на пороге встала Томира. Постояв немного, чуть нерешительно произнесла:

– Пойдемте в дом. Я на стол собрала. Вам надо подкрепиться. Дорога предстоит дальняя и непростая.

Я тяжело вздохнула, а про себя подумала, что неплохо было бы еще понять, куда эта дорога.

Мы вошли в дом. На столе стояла нехитрая еда: большие ломти свежего хлеба, в мисочке прозрачно-янтарный мед и налитый по кружкам горячий чай, заваренный, судя по запаху, из трав. Томира уже убрала с пола черепки разбитой посуды и сейчас вместе с нами села за стол. Подождав, пока мы насытимся, она тихо заговорила:

– Наволод отдал своим новым «друзьям» – она выделила голосом последнее слово, давая понять, как она относится к этой, так называемой «дружбе». Потом поправилась: – Отдал им в полное владение огромную пустошь около самых Солнечных гор. Когда-то, во времена правления вашего отца, это было, поистине, райское место. Люди даже говорили, что так, наверное, выглядит благословенный Ирий. Склоны гор покрыты лесами, виноградные лозы переплетали ветви деревьев, в которых вили гнезда многочисленные птицы. По утрам они оглашали своим чудесным пением округу. Люди со многих мест иногда приходили туда специально, чтобы послушать их дивные голоса. А на месте теперешней пустоши были бесконечные просторы лугов, где в шелковой траве паслись дикие лошади. Река, берущая начало с самых снежных вершин, наполняла эту долину прозрачной влагой и звонким голосом своих чистых струй. Теперь это мрачное место зовется в народе Выжженым Долом. Ибо жизнь ушла оттуда. Вновь прибывшие иноверцы сожгли дотла все живое, что было там. Но они не смогли совладать с могучими лесами, покрывающими горы. Сейчас в той долине они строят какие-то сооружения из камня и железа, напоминающие уродливые крепости. Именно там сосредоточена вся их дьявольская сила. И охраняется она не магией. Природу того, что там запрятано, не могу понять даже я. Магия там бессильна. Когда-то Волхвы из многих мест решили собраться все вместе, чтобы уничтожить эту опухоль, вырезать ее. Но… – она замолчала, скорбно поджав губы.

Вран не удержался и поторопил ее:

– Что же произошло? Им удалось? – взгляд его впился в Жрицу.

Она отрицательно покачала головой:

– Назад не вернулся никто. – Через мгновение она опять продолжила. – Больше никто не видел их, ни живыми, ни мертвыми. Я даже не знаю, что с ними произошло. Но больше никто не пытался. По всей стране лазутчики и наушники Правителя. И это не только люди. Наволод не жалеет магии, чтобы удержать власть.

Я принялась водить пальцем по столу, превращая лужицу из нечаянно пролитого чая в своеобразную карту.

– Судя по тому, как он суетится, он боится. Страх запустил когти в его сердце. А значит, он будет делать ошибки. Люди всегда от страха делают ошибки. Нам это на руку. – Мой голос был задумчивым. Я подняла глаза.

Вран с Томирой смотрели на меня с удивлением.

– Что? Я что-то не то сказала? По-моему, это очевидно. Разве нет?

Томира покачала головой:

– Мне кажется, что Наволоду вообще не знаком страх. Он безжалостен, жесток, точно знает, чего хочет. И в достижении своей цели он пойдет, несмотря ни на что и ни на кого.

Я усмехнулась:

– Ты ошибаешься, Жрица. Чем злобнее человек, тем больше он боится. Он боится, что не сможет удержать власть, что его подданные его не любят, что могут подумать, что он слаб, если он не будет убивать, разрушать, жечь, уничтожать. И чем больше он погружается в пучину зла, тем больше страх пожирает его. Так устроено Зло. Это закон Вселенной. И никто его не изменит. Наволод – не исключение. Мой мир, в котором я жила, знает много подобных «Наволодов». И поверьте мне, они исчезли, а мир так и стоит. – Я поднялась из-за стола. – Нам нужно идти. Время не работает на нас в данной ситуации. Вран, ты помнишь Серых и предводителя их Крэга? Нам здесь придется повторить то же самое. Только я опасаюсь, что это будет намного труднее. Пока Наволод не уверен, что именно мы прошли завесу этого мира, наш шанс победить в этой схватке увеличивается. Но так будет не всегда. Поэтому мы должны торопиться. – И тут же я обратилась к Томире. – Скажи, а Хар знает, КТО его мать?

Жрица слегка вздрогнула при упоминании мной имени ее сына. Лицо ее сделалось мертвенно-бледным, и она медленно проговорила:

– Нет… Не думаю. Наша связь с Наволодом была недолгой, и об этом почти никто не знал. Я была тогда молода и наивна. Он явился передо мной, как витязь, на белом коне, и очаровал меня. Мне казалось, что нашей любви не будет конца. Но вскоре я поняла, КТО такой Наволод. И у меня больше не оставалось никаких иллюзий. Как только Хар родился, я тут же почувствовала, что он обладал очень сильным магическим даром. Но я также была уверена, что Наволод отберет у меня сына. И я провела обряд, запирающий магию. Когда люди Наволода пришли забрать у меня ребенка, я не смогла им противиться. Всю свою силу я потратила на совершение обряда. За мальчиком пришел Чернонег, он торопился и не стал проверять малыша. Зачем… – кривая усмешка исказила ровную линию ее губ. – Они были уверены, что сын Наволода просто не может быть обычным ребенком. Представляю, какое разочарование их постигло… Но я не могла позволить, чтобы они воспользовались моим сыном в своих черных замыслах. Я ушла в эту глушь и стала Жрицей Богини Мары. – Она замолчала. Взгляд ее утратил яростный блеск, печаль накинула на нее свое покрывало. – Иногда я тайком пробиралась к замку, чтобы хотя бы издали посмотреть, как растет мой мальчик, как он превращается в мужчину. Его наставником стал хороший человек. И это меня несколько примирило с тем, что у меня его отняли, что не я рассказываю ему сказки на ночь, не я пою ему колыбельные. – Несколько слезинок скатилось по ее щекам.

Боль утраты была еще сильна. Время ничуть не примирило ее с этой потерей. Я ей сочувствовала от всей души. Горе матери мне было понятно. Во всех мирах оно одинаково. Как, впрочем, радость, счастье, любовь и ненависть. Мне нужно было думать о нашей непростой задаче. Поэтому я не стала выражать своих эмоций или проявлять сочувствие. Я задала следующий вопрос, который волновал меня.

– Скажи мне, почему здесь, рядом с озером, я не могу воспользоваться своей магией?

Томира очнулась от своих мыслей и воспоминаний и тихо ответила:

– Потому что это место принадлежит Богине Маре. И только ее магия здесь может проявляться. И только Великой решать, запретить или разрешить проявление других сил на этом месте.

Я задумалась. Вран смотрел вопросительно на меня.

– Нам сейчас надо связаться с Любашей. Возможно, Наволод послал кого-то в тот мир, чтобы понять, что же случилось с его воинами. Да и то, что Серые не дают о себе знать, тоже должно что-то для него значить. Вдруг наши друзья что-то знают об этих посланцах. Конечно, если таковые были. У Трояна есть родичи. В любом случае, мы должны предупредить их, чтобы они были начеку.

Вран все еще не понимал меня. Легкое раздражение прозвучало в моем голосе, когда я принялась объяснять более подробно свою мысль.

– Понимаете, Наволод не может быть уверен, КТО пересек границу этого мира. Он может догадываться, но наверняка не знает. Поэтому я думаю, что он должен отправить кого-то в тот мир, чтобы понять, что случилось с его пропавшими людьми. Его неуверенность в данном вопросе дает нам малюсенький шанс застать Серых врасплох. Поэтому, дорогой братец, нам надо торопиться. Мы выступаем немедленно. Покинув это место, мы можем связаться с нашими друзьями. У меня нет времени уговаривать Богиню и ждать от нее милости.

Я решительно поднялась, подхватила свой рюкзак и направилась к дверям. Вран поспешно последовал за мной. Томира вышла проводить нас.

– Скажи, Томира, в какой стороне находятся Солнечные Горы? Куда нам двигаться?

Жрица ответила нам на распев:

– Они находятся на Востоке. Из-за их хребтов восходит Светило. Поэтому они и называются Солнечные.

Мы поклонились Жрице в пояс, а она торопливо проговорила:

– Если вам понадобится помощь, вы должны только подумать об Ауке, и он появится. И я буду знать все о ваших делах от него. Он мой верный помощник. – Потом она с некоторым смущением проговорила: – Я думаю, что Буса вам придется отправить назад к старику Будимиру. Лис никогда не покидал этих пределов. Ему незнаком тот большой мир, в который вы идете. – Затем она сделала какой-то жест рукой в воздухе, благословляя нас.

Я еще раз кивнула головой. Потом протяжно свистнула. Вскоре мы услышали звук хлопающих крыльев. И Василиса с Угольком закружили над нашими головами.

Глава 10

Мы пробирались сквозь густые заросли кустарника, когда Василиса, парящая высоко в небе над нашими головами, издала протяжный гортанный крик, предупреждающий об опасности. Лес внезапно закончился. Мы остановились на опушке и замерли, оглядывая открывающуюся перед нами картину. Впереди простиралась холмистая равнина, сколько хватало глаз. На первый взгляд, пейзаж был вполне мирный: небольшая деревенька, стоявшая на берегу светлой реки, дымок, вьющийся из труб над крышами домов, ровные квадраты полей, с которых уже успели убрать урожай.

Было непонятно, что так встревожило мою подругу. В любом случае, нам не следовало появляться в деревне. Чужаки всегда привлекали внимание к себе, а нам, как раз, следовало избегать любопытных взглядов. Да и крик Василисы что-то да значил. Она никогда не паниковала понапрасну.

Мы отошли немного вглубь леса и затаились там за стволами могучих деревьев. Я решила попробовать связаться с соколихой. Точно не зная, где заканчивается территория Богини Мары, слегка опасалась, что у меня опять ничего не выйдет. За целый день мы отошли на достаточно большое расстояние, и я все же надеялась, что мы уже пересекли ту границу, за которой Богиня уже не властна над моей магией.

Я сосредоточилась, прикрыла глаза и вскоре почувствовала, ставшее уже привычным, легкое головокружение. Вскоре я уже летела над равниной. Внизу расстилалась, казалось бы, мирная картина. Но я увидела, как со стороны юго-запада из леса на дорогу выползала, похожая на черную змею, колонна воинов в шлемах, похожих на воронью голову. Их было немного, может быть, человек тридцать, не более того. Вскоре в деревне тоже заметили приближение солдат. На улицах поселения забегали люди. Они хватали детей и прятались по домам. Вскоре деревня опустела, притаилась и замерла за окнами своих домов. Солдаты вошли в селенье. И началось «веселье». Людей выволакивали из своих домов и сбивали в одну гомонящую толпу на маленькой площади в центре села. Кричали дети, женщины, заполошно кудахтали куры и ревела прочая скотина. Слышались окрики солдат, бряцанье оружия и щелканье плетей.

Я очнулась от собственного крика. Рядом стоял Вран, и, держа меня за плечо, с тревогой заглядывал мне в глаза, в которых был вопрос.

– Там солдаты, громят деревню. Судя по тому, что я видела, они что-то ищут, – я немного отдышалась, а потом добавила. – А может быть, кого-то. Думаю, что ищут нас. Или, если быть совсем точной, неведомых лазутчиков, проникнувших в этот мир.

Вран нахмурился.

– Мы должны помочь жителям. Это ведь из-за нас они сейчас страдают.

Я уселась поудобнее под деревом и глотнула из фляжки немного воды.

– Я понимаю твои чувства. Но если мы вмешаемся сейчас, то просто сообщим нашим врагам: «мы здесь». А этого, по понятным причинам, мы допустить не можем. Кому станет легче, если нас обнаружат? Тогда за нами начнется целенаправленная охота, и фактора неожиданности уже не будет. А пока они думают, что кто-то, где-то, и все такое прочее, у нас есть шанс. Правда, не большой, но он есть. Сейчас нам надо как можно быстрее добраться до Солнечных гор и уничтожить змеиное гнездо Серых. Все остальное – это из области эмоций, которым мы не должны сейчас поддаваться. – Вран смотрел на меня хмуро. По его лицу было видно, что мои доводы его не убедили.

– Мы можем магией снести всех этих солдат почти мгновенно! Они даже понять ничего не успеют! Мы же можем это! Почему мы должны просто смотреть, как издеваются над людьми?! Зачем нам тогда наша магия, если мы не можем помочь простым людям?!

Я слегка разозлилась.

– Послушай-ка меня, братец. Если мы сейчас сделаем то, что ты предлагаешь, то это будет все равно, что отправить письмо нашему, так называемому, дядюшке, в котором мы сообщим о своем пребывании здесь. А то, что мы сюда пришли не пирожки с его стола трескать, ему объяснять не стоит. Любая магия имеет свой след. Это как написанное имя на листке бумаги. И тогда он оцепит эту чертову долину так, что мышь не прошмыгнет! Мы не сможем бороться и с Серыми, и с дядюшкой одновременно! – Не выдержав, я слегка повысила голос в конце своей речи. – Мне что, нужно тебе объяснять такие простые вещи?! Ты опять ведешь себя, как мальчишка! Вран, пора уже вырасти!

Я выдохлась, эмоции зашкаливали. Попыталась успокоиться и взять себя в руки. На брата было больно смотреть. Умом он понимал, что я была права, а сердце его рвалось на помощь несчастным. Я тяжело вздохнула и взяла его за руку.

– Послушай, мы должны спасти ВЕСЬ мир. Если мы сейчас будем останавливаться в каждой деревне, чтобы помочь людям, мы можем не добраться до основного врага. Надо лечить не следствие болезни, надо лечить причину. Ты же Ведун, ты же знаешь это. Подумай. Возьми свои эмоции под контроль. Я знаю, это не просто, когда сердце зовет в одну сторону, а разум в другую. Нужно найти равновесие. Есть цель. Ее надо достичь! Тогда все эти проблемы просто исчезнут сами собой.

Вран посмотрел на меня внимательно. Потом его брови перестали хмуриться. Он тяжело вздохнул.

– Ты, как всегда, права. Я веду себя, как неразумный мальчишка. Не сердись на меня. Просто я переживал все это, – он махнул рукой в сторону деревни. – Я испытал это на собственной шкуре. Поэтому слишком болезненно воспринимаю, когда людей унижают, выгоняют из собственных домов.

Я приобняла его за плечи.

– Родной, я все понимаю, но пока мы не можем иначе поступить. Поэтому нам надо торопиться. Нужно как можно быстрее достичь Солнечных гор. Разобравшись с Серыми, мы сможем победить нашего «заботливого дядюшку». Потому что с чистой магией мы справимся. Тем более, что все Боги на нашей стороне. А солдаты пока не особо зверствуют. Они никого не убивают. Это, конечно, очень слабое утешение. Но все же…

Не выходя из леса, мы стали пробираться его кромкой в обход несчастной деревни.

Мы шли до самого вечера строго на восток. По пути нам больше не попадалось никаких жилищ, и это меня несказанно радовало. Но расслабляться, конечно, все равно не стоило. Жрица Томира не зря нам говорила о множестве соглядатаев на службе у нынешнего Правителя. Поэтому наши птицы почти все время были в небе, высматривая впереди наш путь и предупреждая заранее, если кто-то попадался на этом самом пути. Пока это были только звери. Но и с ними мы не искали встречи. Несколько раз на пути нам попадались ловчие ямы, которые мы успешно обходили. Но их наличие вызывало у меня тревогу. Значит, люди здесь время от времени все же появлялись.

Тени деревьев стали длиннее, воздух наполнился тяжелой влагой, приобретая тот неповторимый аметистовый оттенок, который предупреждал нас о наступлении вечера. Нужно было искать ночлег. Василису все еще где-то носило, а Уголек, мерно покачиваясь, дремал на плече брата. И тут он вдруг встрепенулся и тихонько каркнул.

– Впереди несколько лошадей без всадников, – как всегда, не вдаваясь в подробности, сообщил он.

Мы замерли, стараясь слиться с окружающим лесом. Вран одними губами, почти без звука, спросил ворона:

– Где?

Ворон взлетел и устремился куда-то прочь, в сторону долины. Мы осторожно последовали за ним, время от времени останавливаясь и прислушиваясь. Я про себя в досаде подумала, что Василису где-то носит, когда она нужна нам здесь. Вскоре мы вышли на опушку леса и замерли, пораженные красотой картины, которая предстала перед нами, совершенно забыв об опасности.

Безбрежное море чуть лиловых трав, волнующееся под слабыми дуновениями ветерка, напоминало спокойное море. Закатное фиолетовое солнце отражалось искристым блеском в водах маленькой неторопливой реки, на берегу которой паслись три лошади. Все были под седлами. Людей поблизости не было. Об этом мгновение спустя нам и доложил Уголек, плавно опустившийся опять на свое привычное место на плече брата. При нашем появлении они тревожно вскинули головы, готовые в любой момент сорваться и убежать. Врану не составило труда успокоить их чуть слышным свистом. Я быстро достала из своей котомки кусок лепешки, разорвала его на три части и протянула на ладони лошадям. Влажные мягкие губы осторожно сняли предложенное угощение. Глубокие карие глаза смотрели доверчиво и внимательно. Вран заговорил тихим голосом, чуть напевно, и лошадки позволили себя взять за повод.

Я ликовала. Теперь у нас есть средство передвижения. Мы сможем продвигаться намного быстрее. Повернув в сторону леса, брат повел лошадей в поводу. Находиться на открытом месте все еще не хотелось.

Зайдя под полог, мы расседлали коней, и я внимательно принялась разглядывать седла и притороченные к ним седельные сумки. Вран озадаченно смотрел на привалившее внезапно счастье и хмурился.

– Скорее всего, они принадлежали каким-то охотникам, а может быть, даже и разбойникам. Но это точно не кони воинов или крестьян. Седла были потрепанными, как и седельные кожаные сумки. Внутри я них я не обнаружила ничего достаточно ценного. Немного каких-то сухарей, напоминающих прессованную смесь сушеных фруктов и вяленого мяса. Обычная еда путешественников. Кое-какие вещи в виде штопанных носков и застиранных рубашек. Впрочем, весьма чистых. А вот Вран нашел куда более занятное. На старых седлах всех трех были явные следы от меча и старая, давно запекшаяся кровь. Мы не стали долго ломать головы над судьбами их прежних хозяев, а просто порадовались, что судьба или наша удача послала нам такой подарок.

Управившись с лошадьми, мы стали устраиваться на ночлег. Недалеко от опушки мы обнаружили груду огромных камней, образующих либо по воле природы, либо по чьей-то прихоти, небольшую пещеру. Вран уже разводил костер, когда, наконец, появилась Василиса. Она притащила в когтях растерзанного зайца. Он был чуть больше, чем зайцы в нашем мире, и окраска его шерсти, как у всех зверей здесь, имела малиновый оттенок. Но все равно это был заяц. А значит, сегодня мы поужинаем горячим мясом, вкус которого мы уже почти забыли в наших путешествиях. Поэтому я не стала сильно ворчать на Ваську по поводу ее долгого отсутствия.

Заяц уже жарился над костром, и на угли с сердитым шипением попадали капли жира, аромат мяса щекотал ноздри, вызывая в наших желудках невольные спазмы. Вскоре мы смогли приступить к трапезе. Каждому достался по хорошему куску. Мы ели молча, с большим аппетитом. Но это не мешало мне думать. Когда ужин был окончен, а остатки мяса завернуты в широкие листья и оставлены на потом, я обратилась к Врану.

– Я хочу попробовать связаться с Любашей. Надо узнать, не появлялись ли у них нежданные гости. И если таковых не было, предупредить, что они могут в любой момент появиться. Чтобы наши друзья были настороже. Ты должен охранять меня. Потому что это займет все мои силы, и на какое-то время я стану беспомощной.

Брат с тревогой посмотрел на меня.

– А это не будет опасно? Ты же говорила, что применение магии может нас выдать.

Я покачала головой.

– Не думаю. Я постараюсь сделать это быстро. И, конечно, поставить защитный барьер. Риск, конечно, есть. Но у нас не так много вариантов. Мы не должны продвигаться вслепую. Если наши враги уже знают о том, что произошло с их посланцами, то нам необходимо это знать.

Вран задумался, а потом согласно кивнул головой.

Глава 11

Любаша проснулась от неясного чувства тревоги, когда до рассвета было еще несколько часов. Полежав немного в постели, чутко прислушалась к темноте, царившей вокруг. Потом тихонечко встала, стараясь не разбудить Верислава, и, накинув теплый платок, вышла на крыльцо. В долине еще было не по-осеннему тепло. А здесь, высоко в горах, где стоял дом волота Трояна и его дочери Белавы, уже выпал снег. И, судя по всему, до весны он больше таять не собирался. Ночь была звездная, тонкий серп убывающей луны висел уже над самой кромкой горизонта, изрезанного ломаной линией гор. Любаша зябко поежилась под теплым пухом платка. Она стояла на крыльце, вдыхая свежий морозный воздух, и пыталась разобраться в своих ощущениях.

Прошло уже больше недели с тех пор, как они все вместе одержали победу над великим злом, посланным из другого мира и разъедавшим язвами эту землю. И уже больше недели, как ее подруга Ирина со своим, так неожиданно найденным братом, ушли в другой мир, чтобы покончить со змеиным гнездом, откуда зло расползалось по всем мирам.

После того как Бог-Управитель Варуна вернул Любашину душу обратно в ее тело, ей стали сниться странные и невозможно чудесные сны. И теперь она пыталась понять, может быть, ей опять приснился какой-нибудь чудной сон, после которого появилось это саднящее чувство тревоги. Нет. Она невольно потрясла головой, отгоняя подобные мысли. Те сны не давали такого кислого вкуса во рту. Она очень хорошо помнила этот вкус. Так она ощущала невольный страх перед чем-то неведомым и ужасным.

Великие Боги!!! Что же еще должно случиться такого страшного, чего уже не было в их приключениях? И сейчас с ней не было рядом подруги, с которой они делили все тяготы и невзгоды этих странствий. Правда, с ней оставался ее любимый Верислав. Но разве можно объяснить мужчине то, что любая (или почти любая) женщина поймет безо всяких объяснений?! Любаша зябко повела плечами. Ну что ж, поживем-увидим. Тяжело вздохнув, она тихо вошла в дом. В большой комнате у печи уже крутилась дочь великана-волота Белава. Увидев Любашу, она всплеснула руками.

– Да что ж ты в такую рань-то поднялась? Да на холод пошла раздетая! Садись к печи. Сейчас пироги стряпать будем. Мужчины проснутся, а у нас уж и пироги готовы. – Она трещала без умолку, что было вовсе не похоже на нее.

Когда Люба с Ириной только познакомились с дочерью волота, она и слова не вымолвила. И все сначала подумали, что она вообще немая. Потом как-то потихоньку разговорилась девочка. По человеческим меркам она была совсем ребенком, да и по меркам великанов-волотов, кстати, тоже. Лет десять-двенадцать, не больше. Ростиком она, правда, была на голову выше Верислава. А уж он-то был богатырь, каких поискать.

Дом семейства волотов имел соответствующий. Огромная светлая изба, где всегда пахло вкусным печевом, а все вокруг сверкало чистотой. Белава была отличной хозяйкой, несмотря на свой юный возраст. Ее отец, Троян, очень гордился дочерью. Он не хвалил ее никогда. По крайней мере, Любаша ни разу этого не слышала. Но это проглядывало в его взгляде, когда он смотрел на дочь, в жестах, когда он в редкие часы старался приласкать ее. Этот дом был наполнен теплом, светом и любовью. Поэтому после ухода Ирины и Врана Любаша с Вериславом решили дождаться их здесь, в этом мире. А великодушные волоты предложили им для этого свой кров.

Сейчас Белава почти бесшумно суетилась возле печи и говорила практически без умолку. Это было очень странно. И Любаша осторожно спросила, прерывая речь девочки о начинках для пирогов.

– Белава, тебя что-то волнует?

Дочь волота бросила на Любу быстрый взгляд, в котором была тревога. Она замолчала. Потом медленно подошла к столу и опустилась на лавку.

– Как ты догадалась?

Любаша хмыкнула.

– Да потому что меня саму что-то тревожит. Правда, я пока никак не могу понять, что.

Девочка тяжело вздохнула и сразу стала похожа на взрослую женщину, такой у нее сделался серьезный и мудрый, не по-детски, взгляд.

– Вот, и я не могу понять, что. Только сердцем чую, что-то грядет. И вроде бы всех врагов победили. А что-то скребет душу, как беспокойный котенок своими коготками клубок шерсти. Может, за Ирину с Враном переживаем? Может, у них что там, – она как-то многозначительно махнула рукой куда-то в сторону. – Я хотела сказать, может, у них не все в том мире складно? Может, случилось чего. А мы сидим тут, в тепле, вон, пироги печем, а они там, в чужом и неизвестном мире одни, и помочь им некому. – И девочка вдруг совсем неожиданно всхлипнула.

Любаша замахала на нее руками.

– А ну, живо перестань, сырость еще здесь разводить! У них все там хорошо. Ты Ирку не знаешь! Она как танк. Уж если пойдет, ничем не остановишь! Да и не одни они там. Вон, и Василиса с Угольком с ними, всегда на выручку придут! Так что ты о плохом даже не думай!!

Белава посмотрела на Любу озадаченно.

– А что такое танк?

Любаша смутилась.

– Ну, это такая громадная телега вся из железа, по любой дороге пройдет и даже в болоте не застрянет. На таких телегах в нашем мире войны ведут. Его остановить очень трудно. – На этом ее красноречие закончилось. Она просто больше не знала, как дочери великана из другого мира объяснить, что такое танк.

Белава в задумчивости почесала нос и с сомнением в голосе протянула:

– Ну-у-у… Если из железа… Тогда, конечно. – По ее голосу было ясно, что она не очень хорошо себе представляла, что такое танк.

Любаша в сердцах аж плюнула с досады про себя! Общаясь со своей подругой, она уже давно отвыкла подбирать выражения и формулировки. А тут ребенок. Пусть огромный, великанский, но все же ребенок, да еще из другого мира. Она мысленно махнула рукой и предложила.

– Давай лучше пирогами заниматься. А то вон, скоро уже и рассвет. Мужчины проснутся, а у нас еще и не готово ничего.

Белава сразу оживилась и опять быстро засновала между столом и печью.

Когда все уже закончили завтракать, а мужчины, как и следовало, похвалили стряпню хозяйки, Любаша все еще не торопилась вставать из-за стола, продолжая сидеть и в задумчивости водить пальцем по скатерти. Верислав заметил ее состояние первым.

– Что с тобой? Ты чем-то озабочена? – В голосе звучала неподдельная забота и тревога.

Любаша подняла на любимого глаза.

– Маятно мне. Будто ожидаю чего-то. И это что-то не очень хорошее. – Потом она подняла глаза на Трояна. – Вы бы сходили в долину, поглядели, чего там и как. Может, уже новые поселенцы приехали. Может, им помочь чем-то. – Потом, отбросив сомнения, добавила более уверенно. – Такое чувство, что что-то опять затевается. Что-то недоброе. Я все думаю, «дядюшка» послал своих солдат, чтобы доставить Ирину и Врана к нему. Так? – Она оглядела всех по очереди.

Мужчины, смотревшие на нее внимательно, с готовностью кивнули головами. И она, вдохновленная их вниманием, опять продолжила.

– Ну, представьте себя на мгновение этим самым «дядюшкой». Вы посылаете в другой мир (замечу, не за околицу родного села, а в другой мир) своих солдат. У них важная миссия. Привести нужных вам людей. Проходит время, а ваши посланцы не вернулись. И у вас нет от них никаких известий. Что вы будете делать?

Троян озадаченно сгреб свою бороду пятерней и пробасил.

– Ну, как минимум, отправлю своего человека, чтобы он выяснил, что же там произошло.

– Вот!! – Обрадовалась Любаша. – И я о том же! Получается, что нам надо ждать посланца. И я думаю, что вестей своему господину он принести не должен. Иначе Ирке с Враном там придется туго. «Дядюшка» и так догадывается, что что-то пошло не так. Если он, конечно, не конченный идиот. А мне что-то подсказывает, что он далеко не такой. А если его посланец сообщит обо всем, что здесь произошло, он вмиг сообразит, что Вран с Ириной уже там, в его мире. И тогда за ними начнется настоящая охота. Конечно, он это рано или поздно узнает, но все же, я думаю, пускай это будет позже. – И Любаша наконец выдохнула и оглядела всех сидящих за столом. Наконец-то, высказав свои мысли вслух, она поняла, что ее так тревожило.

Не дожидаясь ответа, она закончила свою мысль.

– Мы должны идти вниз все вместе. Ну, конечно, кроме Белавы. Должен же кто-то на хозяйстве оставаться. – И Любаша незаметно подмигнула девочке. А потом решительно встала из-за стола, давая понять, что шутить она не намерена.

Глава 12

Они спускались по горной тропе среди деревьев-великанов, которые приветственно шумели над головами, будто здороваясь. По крайней мере, Любаша думала именно так. Она вспоминала слова своей подруги о том, что лес живой, что он все понимает и все слышит. Как-то раньше, когда они путешествовали все вместе, Люба пропускала эти слова о лесе мимо ушей. Для нее, сугубо городского человека, лес был просто лесом. Ну, стоят себе деревья, растет трава, зверушки какие-то бегают туда-сюда. А теперь, после всего пройденного и пережитого, она стала задумываться над словами Ирины, вспоминала разные случаи из своей прошлой жизни, свои ощущения, когда ей доводилось попадать в лес, и что она при этом чувствовала.

Сейчас, идя за Вериславом по узкой, протоптанной Трояном, шедшим впереди, тропе, Любаша крутила головой, пытаясь вслушаться в шум деревьев. Ей начинало казаться, что она слышит чуть внятное бормотание, как будто кто-то над ее головой перешептывается о чем-то ей неведомом. И поэтому она несколько раз шлепнулась на снег, не заметив камня или впадины под ногами. Верислав, оглядываясь, только сокрушенно качал головой и кидался ей на помощь.

Наконец, снежный покров стал истончаться, и вскоре они достигли той границы, где заканчивалась зима и начиналась осень. Здесь еще цвели поздние травы и цветы, а пчелы с ленивым жужжанием перелетали между ними, собирая последний нектар перед тем, как засесть на зиму в домиках-ульях. Звонкий ручеек выныривал из-под снега и несся резво с веселым смехом вниз, в долину, радуясь, что обманул морозы и вырвался из-под снежного панциря.

Внизу, в долине, виднелись поднимающиеся струйки дыма. Это новые поселенцы спешно рубили избы, стараясь успеть до настоящих морозов. Эти земли были очень плодородными, и люди исстари любили селиться здесь. Только надвигающееся Зло заставило их покинуть эти места. И сейчас они заново старались обжить эти территории.

Когда закончилась памятная битва и Ирина с Враном исчезли, отправляясь в другой мир, Троян с Вериславом постарались уничтожить все следы пребывания чужаков на этой земле. Они вырыли большую яму, натаскали сухих дров и сожгли всех убитых в этом костре. Ведь не обязательно, что пришедшие были плохими людьми. Колдун мог их попросту заморочить и обмануть. Поэтому было решено, что похоронят их по обычаю. А там пускай Боги решают, кто из умерших чего достоин.

Поэтому, когда первые люди стали появляться здесь, их встретила просто выжженная земля, исковерканные битвой и магией деревья. И мало кто догадывался, что здесь на самом деле произошло.

Иногда Верислав с Трояном спускались сюда, чтобы помочь переселенцам. И люди, сначала с опаской поглядывая на чужаков, особенно на великана-волота, вскоре привыкли к ним. И стали относиться, если не как к друзьям, то по крайней мере как к добрым соседям. Вот и сейчас, когда Троян поставил на деревянную колоду большую корзину с пирогами, подарок от дочери его Белавы, и схватил сразу несколько бревен, водружая их на приготовленное место, мужики окружили пришедших, здороваясь с приветливыми улыбками. А ребятня, привлеченная ароматными запахами печева, исходящими из корзины, тайком, думая, что их никто не замечает, уже засовывала свои любопытные носы под чистое полотенце, прикрывающее гостинцы.

Дождавшись, когда смолкнут расспросы и пожелания, Верислав осторожно спросил:

– А не видали ли вы здесь поблизости каких-нибудь чужаков? Ну, из тех, которые не жить тут собираются, а просто ходят да выпытывают, что тут да как?

Люди задумались, переглядываясь и мотая отрицательно головами. И тут высунулась вихрастая голова из-за плеча приземистого мужичка, и писклявым голосом несмело проговорила:

– Дядька Верислав, я видал! Ходил тут один, весь в черном, как ворона.

Толпа расступилась, а отец мальчишки впился ему в плечо рукой.

– А ты почему мне не рассказал, что у нас тут чужаки всякие бродят?! – Брови у мужика грозно сдвинулись.

Пацан, верткий как ящерка, выскользнул из рук грозного родителя, утер нос рукавом и отпрыгнул от отцовской руки подальше. И затараторил:

– Так я, это… испужался я, тятька. Уж больно он какой-то был… Маленький, весь в черном, нос крючком, глаза горят…

Кто-то из молодых баб, стоявших в толпе, с ядовитой усмешкой заметил:

– Ага… Из ушей пламя, а изо рта язык раздвоенный. Храбрец-удалец… Скоро своей тени бояться будешь.

Презрение, прозвучавшее в голосе говорившей, заставило мальчишку аж подпрыгнуть на месте. Он прищурил глаза и, не уступая в ядовитости говорившей девке, затараторил:

– Уж кто бы говорил!!! Я ить помню, как ты, Улька, прошлой зимой зайца испужалась у проруби и на всю деревню орала, что тебя зверь лютый сожрать хотел!

Толпа покатилась со смеху. Видно, это была застарелая вражда, известная для всей общины. Из скопления народа послышались реплики, подковыривающие обоих. Любаша не стала дожидаться, пока этот цирк закончится. Она подошла к мальчишке и вывела его из круга односельчан. Отвела немного в сторонку и присела перед ним на корточки.

– Тебя звать-то как?

Паренек шмыгнул носом и невнятно пробурчал:

– А почто тебе мое имя?

Любаша мысленно обругала себя. Совсем из головы вылетело, что в этом мире свои имена каждому не говорят. И тут же поправилась:

– Кличут как?

Мальчишка раздвинул рот в улыбке.

– А кличут меня Вихоркой.

– А расскажи-ка мне, Вихорко, что тот человек выспрашивал?

Паренек задумчиво поковырял носком сапожка землю у себя под ногами.

– Да, ничего особо то и не спрашивал. Только, может, говорит, ты воинов здесь видал? Или еще чего чудное или необычное? А я ему и отвечаю: каких, говорю, таких воинов, дяденька? Тут воинов отродясь никаких не было. А из чудного у нас только вон Палашка. Она от каждого куста прыгает, да визжит, будто ее русалки щекочут.

Любаша с облегчением выдохнула.

– А куда тот человек дальше делся-то?

Вихрастое чудо пожало плечами.

– А я почем знаю? – Потом махнул рукой в сторону сгоревшего леса. – Куда-то туда пошел. А чего ему там делать? Там и деревень никаких нет. Только одно Гиблое Болото. Туда добрые люди и головы не поворачивают, не то что ходить.

Любаша стояла и задумавшись смотрела в сторону, куда ушел посланник. То, что это именно посланник, она ни секунды не сомневалась. Лихорадочно перебирала в уме, что он там разнюхать сможет. На месте зеленого спрута, испускавшего зеленый туман со щупальцами, теперь только здоровый кратер, как после падения метеорита. Ничего более существенного там найти нельзя. И что теперь с этим делать? Надо бы обсудить с Трояном и Вериславом.

За своими мыслями она совсем забыла про паренька. И когда услышала его голос, вздрогнула от неожиданности.

– Тетенька, я про то, что тут битва была, ему ни словечком не обмолвился. И про взрыв на болоте тоже не сказал. – Любаня захлопала на него глазами. А парень хитро смотрел на нее, слегка щурясь. – Я ж не маленький. Помню, что тут было до того, как вы пришли. И как разбойники по округе лютовали, и как люди от зеленого тумана заживо падали. А как вы с ними бились, так об этом все уж знают. Грохот стоял какой и молнии, и огонь, вся земля дрожала, думали уж, конец света настал. А потом ливень такой, и радуга во все небо, и воздух чистый, хоть ложкой хлебай. – Глаза мальчишки светились от восторга.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.