Виктор Гитин
Убоженька

Действующие лица

АНЕЧКА – санитарка.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА – врач около 45 лет.

ЛАРИСА ИВАНОВНА – женщина преклонного возраста.

ЛЮБАША – женщина 35-40 лет.

ВЕРА – молодая беременная девица.

* * * * *

СЦЕНА 1.

Больничная палата маленькой районной больницы. Три койки, тумбочки, холодильник, стул, стол. На одной из коек лежит пожилая женщина Лариса Ивановна. Ей очень тяжело, и она стонет от боли.

На другой койке лежит молодая беременная девица Вера. Она закинула ноги выше головы и смотрит в потолок.

На стуле, положив нога на ногу, сидит Любаша, и листает глянцевый журнал.

В палату решительно по-хозяйски входит Зинаида Карловна, врач. Она в белом халате, у неё в руках медицинские карты больных.

Любаша откладывает журнал, вскакивает и насторожено смотрит на врача.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. У нас обход! Все больные должны быть на своих местах! (Осматривается) Я ваш лечащий врач Зинаида Карловна.

Любаша суетливо бежит и садится на свою кровать.

Зинаида Карловна берет стул и садится у кровати Ларисы Ивановны.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Здравствуйте, Лариса Ивановна. Как у вас дела?

ЛАРИСА ИВАНОВНА. (Стонет). Ой! Болит, доктор. Сил нет, как болит!

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Знаю, что болит. Я спрашиваю, есть какие-то изменения? Одышка, температура, головокружение?

ЛАРИСА ИВАНОВНА. Всё есть. Я даже вставать не могу, падаю сразу…

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Это нормально. Так и должно быть при вашем заболевании.

ЛАРИСА ИВАНОВНА. И болит очень.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Понимаю, но что я могу сделать?! Мы вас лечим, как можем! Таблетки даём и от язвы, и от гастрита. Лекарства сейчас дорогие, сами знаете. У нас всё по нормативам. Если у вас родственники приличные есть, то пусть они о вас позаботятся. Я могу помочь за деньги приобрести более сильные лекарства, каких нет в больнице. Решайте…

ЛАРИСА ИВАНОВНА. У меня никого не осталось. Муж год как помер. Сын в Чечне погиб.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Тогда придётся потерпеть.

ЛАРИСА ИВАНОВНА. Одна я на белом свете. Зажилась вот лишнего. Помирать пора.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Кому и когда умирать это не вам, а нам решать. Рано такие выводы делать. От язвы и от гастрита люди сейчас не умирают.

ЛАРИСА ИВАНОВНА. Так ведь жить уже нет сил. И по мужикам своим я соскучилась. Пора мне к сыну и мужу, туда…

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Хватит капризничать. Я вам какие-нибудь простенькие обезболивающие пропишу. Попьёте – сразу легче станет.

Зинаида Карловна встаёт и пересаживается к кровати Любаши.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Что у вас?! Вы кто? По направлению госпитализированы?

ЛЮБАША. Я – Любаша. Можно просто по имени. В моём возрасте можно без отчества.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Странное какое-то направление у вас! Госпитализированы в нашу районную больницу из областного центра? И диагноз невнятный!

ЛЮБАША. Ой, доктор! У меня тоже всё болит. И тут болит, и тут болит! А здесь вообще – очень болит! Это у меня от работы наверно. Перетрудилась я сильно…

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Что прямо так везде и болит?!

ЛЮБАША. Ага! Везде! Меня надо всесторонне обследовать. Основательно и во всех местах! И деньги у меня на лекарства есть. Об этом не беспокойтесь.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Хорошо, посмотрим. Я сделаю назначения на анализы. Попробуем выяснить, почему у вас всё и везде болит.

ЛЮБАША. Ага! И вы хорошенько посмотрите. Без спешки. Я долго тут готова лежать.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Долго нельзя. У нас всё по нормативам. На каждое заболевание определён свой срок койко-дней.

ЛЮБАША. (Доверительно). Доктор, если вам что-то нужно, помощь какая-нибудь, то вы только намекните! Я могу постараться для вас…

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Мне ничья помощь не нужна! Я сама свои проблемы решаю. Это у меня все помощи ищут и просят!

ЛЮБАША. Но я знаю, точно знаю, что у меня самое тяжёлое заболевание. То, на которое больше всего койко-дней положено.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Откуда вы это знаете? Вы врач?

ЛЮБАША. Чувствую, доктор. Всем организмом чувствую, что самое тяжёлое!

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. (С возмущением). Больные такие грамотные стали! Лучше врачей разбираются, как их надо лечить. Сделаем анализы – тогда увидим, что у вас за болезнь.

Зинаида Карловна переходит к кровати беременной Веры. Вера, не меняя позы, безразлично смотрит на врача.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Что у нас здесь?

Изучает бумаги, с возмущением смотрит на Веру.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Беременная на сохранение?! Почему ко мне в палату? Почему не в родильное отделение?

Вера вяло и недовольно окидывает взглядом врача, опускает ноги и садится на кровати. Достаёт жвачку из упаковки и засовывает её в рот.

ВЕРА. Сказали, что в родильном мест нет. Там в коридоре уже лежат и трубу прорвало. Поэтому меня сюда положили временно. Мне ещё до родов далеко.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Безобразие! Совсем охамели. У меня терапия, а мне роженицу подсовывают. Как не стыдно?!

ВЕРА. (Злобно). Почему мне должно быть стыдно?! Это ваши врачи решали. Я вообще рожать не хочу. Сделайте мне аборт – я вам только спасибо скажу. Мне это дите никаким боком не нужно.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Зачем тогда забеременела?!

ВЕРА. Так получилось! По залёту.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Думать надо было, когда гуляла! Сейчас с таким сроком тебе никто прерывать беременность не станет. Даже за большие деньги. Нам криминал не нужен. А в больницу зачем легла?

ВЕРА. В поликлинике предложили я и согласилась. Я нигде не работаю, а жрать хочется. И отдохнуть надо. Я устала с пузом таскаться. Все парни от меня рожи воротят, как от уродины. Пока не рожу – никакой нормальной жизни не будет. Лучше на государственных харчах поваляться. Когда от пуза освобожусь, тогда наверстаю упущенное.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Тогда, милая, у тебя миллион других забот появится. Кормить, обстирывать, растить. Не до гулянок будет!

ВЕРА. Это мы ещё посмотрим. Для этого государство есть. Сдам его в дом малютки, пусть Президент о дите заботится. Они вон по телику врут, что рождаемость им нужна. Вот пусть моего и растят.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Значит, ты решила от ребёнка отказаться?

ВЕРА. Я его не заказывала. Поэтому и получать не собираюсь. Была бы возможность – я бы и не рожала.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Понятно. Как только родовое отделение примет тебя, чтобы ноги твоей в моей палате не было!

ВЕРА. Ага, разбежалась! Если положили в больницу, то кормите, поите и не вякайте! Это ваша обязанность. А в каком отделении лежать – мне по барабану!

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. (С возмущением). Не больница, а проходной двор какой-то! Всякую шпану на лечение кладут. Возись с ними, нянькайся за смешную зарплату. Порядок в палате наведите! Я санитарку сейчас пришлю. Чтобы у меня палате всё блестело!

ЛЮБАША. Сделаем! Вы не волнуйтесь, пожалуйста!

Зинаида Карловна уходит.

ЛАРИСА ИВАНОВНА. (Со стоном к Вере). Как-звать-то тебя доченька?

ВЕРА. Веркой все зовут.

ЛАРИСА ИВАНОВНА. Имя, какое хорошее, Вера, Верочка, Верунька. Как же ты решила от ребёночка отказаться. Ведь это твоя кровиночка, твоя родненькая малюточка!

ВЕРА. Что я дура?! Отец ребёнка признавать не хочет, а я должна всю жизнь теперь горбатиться? Почему отцов, которые своих детей бросают, никто не осуждает? А матерей, что ещё пожить нормально хотят и не нагулялись – все готовы со свету сжить? Где справедливость?

ЛЮБАША. Это точно! Мужики часто пользуются неопытностью женщины в корыстных целях для самоудовлетворения. И справедливости в этом мире нет. Я вот тоже столько для людей добра сделала. И никакой благодарности в итоге! Одни гадости и претензии…

В палату входит прихрамывающая убогого и невзрачного вида санитарка Анечка с ведром и шваброй. Начинает прибирать палату.

АНЕЧКА. Здравствуйте. Можно я приберусь немного?

ЛЮБАША. Давай по-быстрому. А то врач ругалась. И мне постель заправь красиво.

ВЕРА. Стерва она, эта врач.

ЛЮБАША. Стерва или нет, а ссориться с ней не советую. Иначе вылетишь из больницы за нарушение режима. Кто тебя тогда кормить будет? Сама сказала, что жрать хочется.

АНЕЧКА. Зинаида Карловна – женщина суровая. Но ругать её не надо. Ей ведь тоже не сладко здесь работать. Больница маленькая, в нашем отделении всего пять женских палат и пять мужских. Заболевания у всех разные, а специалистов нет. Больные лежат вперемешку. Ей приходится во всех болезнях разбираться. Это сложно…

ЛЮБАША. Чего ты её защищаешь? Она тебе родственница?

АНЕЧКА. Нет. Я здесь только третий день работаю. Я сирота. Когда бабушка умерла, я оказалась на улице. Без дома и пропитания. Зинаида Карловна меня на работу взяла и разрешила жить в кладовке.

ЛЮБАША. Плохо, что не родственница. Помогла бы мне с ней договориться. Ладно, сама всё решу.

ВЕРА. Всё равно врачиха – дрянь. Была бы нормальная – согласилась бы мне аборт сделать. А так придётся рожать…

АНЕЧКА. Аборт – это грех.

Анечка подходит к Вере и внимательно ласково на неё смотрит.

АНЕЧКА. Можно я твой живот потрогаю?

ВЕРА. Это зачем?

АНЕЧКА. Хочу твоего ребёночка почувствовать.

ВЕРА. (Смеётся). Трогай, мне не жалко.

Анечка кладёт руки на живот Вере и закрывает глаза. Её губы что-то тихо шепчут.

Вера с удивлением смотрит на Анечку.

Любаша с любопытством подкрадывается и заглядывает через плечо Анечки.

Анечка открывает глаза и с улыбкой говорит.

АНЕЧКА. Девочка будет. Красивая такая, чёрненькая и умная.

ВЕРА. Ты откуда знаешь? Ты что – ходячий рентген-аппарат?

АНЕЧКА. Знаю! Нельзя тебе аборт делать. Надо рожать и растить потом дочку. Это твоя главная радость в жизни будет. Самое большое твоё счастье!

Вера отталкивает руки Анечки.

ВЕРА. Иди ты! Если такая умная – себе ребёнка засади, и сама его расти. Все советы дают! Если ваши поучения в деньги перевести, то я миллионершей стану!

ЛЮБАША. Я тоже считаю, хотите мне помочь – не морочьте голову советами, а дайте деньгами.

Лариса Ивановна стонет.

АНЕЧКА. (Вере). Тебе доченьку Бог послал. Нельзя от Божьего дара отказываться!

ЛАРИСА ИВАНОВНА. Правильно девушка говорит. Верочка, дорогая, одумайся. Рожай и расти своё чадо.

ВЕРА. Да пошли вы! Надоели! Заткнитесь!

Вера надевает наушники и включает плеер.

ЛЮБАША. Чего к девке пристали? Как захочет, так и сделает. Это её ребёнок, а не ваш. Я тоже не люблю, когда посторонние свой нос в мои дела суют. Есть такие любопытные люди, что им самое большое удовольствие в чужих проблемах копаться. Вот ты простая санитарка. Как ты узнала, что у неё будет девочка, да ещё и чёрненькая?

АНЕЧКА. Меня бабушка научила. Руки класть и молитву читать. Дальше всё само происходит.

Любаша толкает в бок Веру и ожидает от неё поддержки. Вера недовольно сдвигает наушники на шею.

ЛЮБАША. (Анечке). Ты хочешь сказать, что ты – экстрасенс?

АНЕЧКА. Никакой я не сенс и не экстра. Я не знаю, что это такое. Моя бабушка всегда в Бога верила и меня в вере воспитала. Она говорила, что к людям надо с любовью относиться и любовь свою всем дарить искренне, от души.

ЛЮБАША. Если ты такая необыкновенная, то, может, и от болезней лечить умеешь?

АНЕЧКА. Я обыкновенная и лечить не могу. Но помочь человеку и облегчить его страдания, боль снять – иногда получалось. Искренняя и честная молитва, если она из сердца идёт – большая сила!

ЛЮБАША. Тогда покажи нам какой-нибудь фокус. Вот на старушке, на Ларисе Ивановне, например!

Ларисе Ивановне стонет. Анечка подходит к ней и начинает гладить.

АНЕЧКА. Где у вас болит?

ЛАРИСА ИВАНОВНА. Не слушай её, доченька. Не надо никаких фокусов. Мне бы помереть быстрее.

АНЕЧКА. Когда помирать – это Господь решает. Мне так бабушка всегда говорила.

ЛАРИСА ИВАНОВНА. Вот я и жду, когда он меня призовёт. Но только что-то не зовёт, медлит. Я уж совсем измучалась от болей. Врачи тоже не знают точно – то ли это язва, толи обострение гастрита. Надо какие-то сложные анализы делать. А оборудования такого в нашей больнице нет. Надо в область ехать.

АНЕЧКА. Вы полежите спокойно, а я помолюсь.

Анечка кладёт руки на живот Ларисе Ивановне, закрывает глаза и начинает что-то тихо шептать. Лариса Ивановна вначале стонет, но затихает. Любаша подходит к Вере и хихикает.

ЛЮБАША. Во даёт санитарка! Молодая, а мошенничает так профессионально, что можно поверить. Где и когда научилась? Даже я в её годы так грамотно дурить людей не умела! Сейчас немного нам наврёт, а потом денег просить будет.

ВЕРА. Ты откуда знаешь?

ЛЮБАША. Уж мне-то не знать! Я в этих делах – профессор! Смотри, как искренне притворяется. Даже свет от неё какой-то исходит. Грамотно у неё получается! Но меня такими фокусами не проведёшь.

ВЕРА. А мне показалось, что она не врёт.

ЛЮБАША. Это потому, что ты сама молодая и глупая.

Анечка открывает глаза и отходит от Ларисы Ивановны.

АНЕЧКА. Ну как?

ЛАРИСА ИВАНОВНА. Полегчало. Боль впервые прошла и дышать легче стало.

ЛЮБАША. И сколько ты за один сеанс денег берёшь?

АНЕЧКА. Я денег ни с кого не беру. Разве можно за молитву деньги брать?

ЛЮБАША. Не можно, а нужно! В любой церкви за молитву деньги берут. За здравие, за упокой и прочее.

АНЕЧКА. Но я же не священник, мне стыдно деньги требовать. Молитва, она ведь Богу посвящается!

ЛЮБАША. Всё в этом мире чего-то стоит. Так жизнь устроена. Если ты нарушаешь законы жизни, то ты преступница. Ты должна за свою помощь брать деньги! Смотри, Лариса Ивановна даже порозовела после твоей молитвы.

АНЕЧКА. И хорошо! Значит, Господь принял мою молитву. Это такая радость – помочь ближнему. Самое большего счастья на свете – это сделать доброе дело угодное Богу.

ЛЮБАША. Ты что, дурочка с переулочка?! С дуба свалилась – головёнкой повредилась?!

ЛАРИСА ИВАНОВНА. Отцепись ты от девчушки. (Привстаёт и садится). Она мне боль сняла, а ты её за это готова заклевать. Спасибо тебе, милая!

ЛЮБАША. Я её осуждаю за то, что она бесплатно это делает. Не по правилам.

ЛАРИСА ИВАНОВНА. В чём же твои правила? Любое дело только с корыстью делать?

ЛЮБАША. Мне больше нравится называть это не корыстью, а интересом. Без личного интереса ничего в мире не происходит. Личный интерес – это основа всей жизни. Если она (кивает на Анечку) говорит, что делает свои делишки без личного интереса, то это подозрительно. Либо врёт, либо дура. И то и другое плохо и опасно.

АНЕЧКА. Я не вру! Мне правда ничего не надо. Лишь бы людям хорошо было от моих молитв.

ЛЮБАША. Значит, ты и мне можешь помочь совсем бесплатно?!

АНЕЧКА. Могу.

ЛЮБАША. Тогда валяй! Лечи меня от всех болезней.

Любаша ложится на постель. Анечка нерешительно подходит к ней, закрывает глаза и начинает молиться. Вдруг резко одёргивает руки и отходит от Любаши.

ЛЮБАША. Что, вылечила уже?

АНЕЧКА. У вас нет никаких болезней. Ваше тело здорово…

ЛЮБАША. Как это я здорова?! Ты хочешь сказать, что я зря в больнице лежу?

АНЕЧКА. Зачем вы в больнице – я не знаю. У вас другая проблема.

ЛЮБАША. Какая?

АНЕЧКА. У вас душа больна… Она не чистая. Вам душу лечить надо. Но это не в больнице делают, а в храме.

ЛЮБАША. Еще чего! Всякая шарлатанка будет меня жизни учить. Иди, мой полы! Твоё дело в палате убирать, а не проповеди читать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.