Сергей Бирюк
Июль 1944. Битва за Псков

© Бирюк С.Н., 2021

© ООО «Яуза-каталог», 2021

Введение

23 июля 1944 года г. Псков был освобожден войсками 42-й армии от вражеской оккупации, продолжавшейся свыше трех лет. В канун боя за освобождение г. Пскова политотдел 42-й армии выпустил обращение: «Товарищи красноармейцы, сержанты и офицеры! Вы сражаетесь на исторических рубежах, под древним русским городом Псковом. Здесь в феврале 1918 года наши отцы и братья нанесли немецким оккупантам, пытавшимся поработить нашу Родину, смертельный удар. Умножим героические традиции нашей доблестной Красной армии, покроем новой славой советское оружие!

Вперед за освобождение древнего русского города Пскова!»

Псковско-Островская операция, в ходе которой были освобождены города Псков и Остров, продолжалась с 17 по 31 июля 1944 г. В отличие от Псковской наступательной операции она широко упоминается в официальных работах. В «хрущевской» «Истории ВОВ» Псковско-Островской операции посвящен один абзац (1). Немного больше места Псковско-Островской операции уделено в «брежневской» «Истории ВМВ». Здесь операция упоминается в общем контексте событий на Прибалтийских фронтах, происходивших в июле 1944 года (2).

С опорой на документы ЦАМО РФ и с использованием современных зарубежных работ более подробно описана операция в 4-м томе двенадцатитомной «Истории ВОВ», изданной в 2012 году (3).

Наиболее полно в советский период Псковско-Островская операция описана на страницах второго тома книги «Борьба за Советскую Прибалтику в Великой Отечественной войне 1941–1945» (4). Стоит отметить, что глава, описывающая операцию, практически полностью основана на отчете Оперативного управления 3-го Прибалтийского фронта «Псковско-Островская операция. 17–13 июля 1944 года», отпечатанном в феврале 1945 года (5).

Ценным источником для описания операции являются директивы Ставки ВГК, опубликованные в сборниках «Русский архив. Ставка ВГК» (6). Интересную информацию, касающуюся принятия решений на высшем уровне командования, можно почерпнуть из воспоминаний генерала С. М. Штеменко (7).

В последние годы увидели свет несколько работ, подготовленных на основе документов ЦАМО и ранее опубликованных статей. В частности, книги Дарьи Тимошенко и Александра Карпова, посвященные освобождению Пушкиногорского района и г. Острова (8).

С зарубежной точкой зрения на события, в контексте которых происходила Псковско-Островская операция, можно ознакомиться в 8-м томе немецкой официальной истории Второй мировой войны «Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg» (9). Существует перевод этой работы на английский язык (10).

Небезынтересной работой для понимания мотивов решений немецкого командования является книга Э. Земке «Stalingrad to Berlin. The German Defeat in the East». Опубликованная в США в 60-е годы, книга остается актуальной и сейчас, так как построена на записях переговоров высшего звена немецкого командования. Недавно она была вновь издана на английском языке (11). Имеется ее перевод на русский язык (12). Следует упомянуть воспоминания генерала Фриснера, командующего группой армий «Север» (13). Несколько абзацев, посвященных Псковско-Островской операции, имеется в книге В. Хаупта о сражениях группы армий «Север» (14).

Интерес представляют книги, посвященные истории соединений, принимавших участие в Псковско-Островской операции. В первую очередь следует упомянуть книгу о 1-й ударной армии, содержащую много фактического материала. Автор использовал в работе книги, посвященные боевому пути 23-й и 53-й гвардейских, 128-й, 146-й, 196-й, 288-й и 326-й стрелковых дивизий (15).

В многочисленных работах об истории немецких пехотных дивизий упоминаются бои у Пскова и Острова. Эти работы неравноценны. Встречаются жемчужины – история 21-й пд, написанная на основе материалов Бундесархива. Некоторые книги по истории пехотных дивизий вермахта совершенно пустые. Так, в истории 32-й пд пропущены неприятные для немцев моменты, связанные с потерей г. Остров. История 121-й пд в плане описания происходившего в марте – июле у Пскова представляет сборник воспоминаний ветеранов дивизии. Наиболее подробна в плане описания боев мая – июня книга по истории 83-й дивизии. В работе значительное внимание уделено боям на Стрежневском плацдарме, присутствуют схемы боев и рисунки. Вместе с тем это типичная работа по истории соединения, восхваляющая сослуживцев, описывающая противника абстрактно, без упоминания противостоящих частей и использования документов противоположной стороны. Однако учитывая то, что документы дивизий 1943-1945 гг. практически не сохранились, дивизионные истории представляют несомненный интерес. Все вышеуказанные работы изданы в Германии (16).

Что касается документов, то в работе широко использованы материалы из фондов ЦАМО РФ. Настоящим подарком исследователям стали документы, выложенные на общедоступном сайте «Память народа». Кроме того, автор пользовался документами о потерях стрелковых дивизий, выложенными на сайте ОБД «Мемориал», и наградными листами, выложенными на сайте «Подвиг народа» (17).

Автор также использовал копии документов вермахта из фондов NARA: журналы боевых действий, донесения, приказы, сводки. Автором использованы документы группы армий «Север», 18-й армии, XXVIII, XXXVIII и L армейских корпусов (18).

Также использовались трофейные немецкие документы, имеющиеся в ЦАМО РФ. В ЦАМО РФ (фонд 500) собрано около 28 000 германских документов. В сотрудничестве с Российским историческим обществом и Германским историческим институтом в Москве ЦАМО осуществляет проект по оцифровке всех этих материалов. Все документы выставляются в Интернете на специальном сайте без ограничений и бесплатно (19).

Государственный архив новейшей истории Псковской области к 70-летию освобождения г. Пскова опубликовал документы своих фондов на портале http://www.archive.pskov.ru. Представлены воспоминания военнослужащих 128-й и 376-й сд, посвященные освобождению г. Пскова (20).

Таким образом, Псковско-Островская операция нашла свое место в отечественной и зарубежной историографии. Вместе с тем специальной работы, основанной на документах противоборствующих сторон, посвященной этому сражению, не существует.

В предлагаемой работе на основе архивных советских и немецких документов подробно рассказывается о боях в районе Пскова, Острова, Стрежневского плацдарма в период июня – июля 1944 г. Устанавливаются численность и потери как советских войск, так и войск противника.

Фотографии, использованные в книге, взяты из общедоступной сети Интернет. Использованы схемы и карты с электронного ресурса «Память народа».

Автор благодарит за помощь Мосунова Вячеслава Альбертовича, Русанову Людмилу Федоровну, Панкову Ирину Юрьевну, Полищука Александра Александровича, Фисенко Игоря Владимировича.

Источники и литература

1. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945 гг. Том 4. Изгнание врага из пределов Советского Союза и начало освобождения народов Европы от фашистского ига (1944 год). – М.: Воениздат, 1962.

2. История Второй мировой войны 1939–1945 гг. Том 8. Крушение оборонительной стратегии фашистского блока. – М.: Воениздат, 1977. – 536 c.

3. Великая Отечественная война 1941–1945 годов. – В 12 т. Т. 4. Освобождение территории СССР. 1944 год. – М.: Кучково поле, 2012.

4. Борьба за Советскую Прибалтику в Великой Отечественной войне 1941–1945. – В 3 кн. Кн. 2. К Балтийскому морю. – Рига: Лиесма, 1967.

5. ЦАМО РФ. Ф. 242. Оп. 2254. Д. 434.

6. Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК: Документы и материалы 1944–1945. – Т. 16 (5–4). – М.: ТЕРРА, 1999. – 368 с.

7. Штеменко, С. М. Генеральный штаб в годы войны / С. М. Штеменко. – Изд. 2-е. М.: Воениздат, 1975. – 486 с. – (Военные мемуары).

8. Освобождение Пушкиногорского района Псковской области. 3-й Прибалтийский фронт. В июле 1944 года / автор-сост. Д. А. Тимошенко. – М., 2011. – 282 с.; Карпов, А. Островская доминанта / A. Карпов, Д. Тимошенко. – Псков, 2017. – 256 с.: ил.

9. Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Band 8: K.H. Frieser, K. Schmider, K. Schönherr, G. Schreiber, K. Ungváry, B. Wegner: Die Ostfront 1943/44 – Der Krieg im Osten und an den Nebenfronten. Im Auftrag des MGFA hrsg. von Karl-Heinz Frieser, Deutsche VerlagsAnstalt, Stuttgart 2007, XVI, 1320 S.

10. Germany and the Second World War. – V. VIII. The Eastern Front 1943–1944: The War in the East and on the Neighbouring Fronts. – Oxford: Clarendon press, 2017.

11. Ziemke, E. F. Stalingrad to Berlin. The German Defeat in the East. Center of Military History United States Army / F. Earl. – Washington D.C, 2002. – 562 s.

12. Земке, Э. От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта, 1942–1945 / Э. Земке; пер. с англ. А. Л. Андреева. – М.: Центрполиграф, 2010. – 603 с.: ил., табл.

13. Фриснер, Г. Проигранные сражения / Г. Фриснер. – М.; Воениздат, 1966.

14. Хаупт, В. Группа армий «Север». Бои за Ленинград. 1941–1944 / B. Хаупт. – М.: «Центрполиграф», 2005. – с. 382. – (За линией фронта. Мемуары).

15. Бердников, Г. И. Первая ударная: боевой путь 1-й ударн. армии в Великой Отечественной войне / Г. И. Бердников. – М.: Воениздат, 1985. – 255 с.: карт., 12 л. ил.; Пиняев, И. Шла дивизия вперед / И. Пиняев. – Кн. 2. – Саранск: Мордовское книжное издательство, 1971. – 279 с.: ил.; Бирюков, В. К. Добровольцы-москвичи на защите Отечества. 3-я Московская коммунистическая стрелковая дивизия в годы Великой Отечественной войны / В. Бирюков. М.: Яуза-пресс, 2017. – 320 с. – (Военно-исторические книги издательства «Яуза»); Карпов, А. Н. 146-я стрелковая дивизия в боях за псковскую землю / А. Н. Карпов, Д. А. Тимошенко. – М.: «Научная книга», 2018. – 264 с.; Псковская Краснознаменная / сост. Г. И. Геродник. – Л.: Лениздат, 1984. – 232 с.: ил.; Куропатков, Е. П., Боевой путь 196-й Гатчинской Краснознаменной стрелковой дивизии. От батальона до армии. Боевой путь. – Том 1 / Е. П. Куропаткин [и др.]. – М.: Академия исторических наук, 2007. – 509 с.; Тимошенко, Д. А. 23-я гвардейская стрелковая дивизия / Д. А. Тимошенко. – М.: Издательство МГТУ им. Н. Э. Баумана, 2017; Меньшиков, В. М. Шла дивизия вперед: к 80-летию 23-й Краснознаменной Дновско-Берлинской стрелковой дивизии / В. М. Меньшиков. – Архангельск: КИРА, 2018. – 401 с.: табл., фот.; Обухов, А. Ф. Дновский крест: боевой путь 288-й Дновской стрелковой дивизии / А. Ф. Обухов. – Днепропетровск: Пороги, 1992. – 230 с.: Псковская Краснознаменная / сост. Г. И. Геродник. – Л.: Лениздат, 1984. – 232 с.: ил.

16. Christoph Freiherr von Allmayer-Beck: Die Geschichte der 21. (ostpr / westpr.) Infanterie-Division, Schild Verlag GmbH. – München 1990. – 2. erweiterte – Aufl age, 2001; Stahl, F. C. Geschichte der 121. Ostpreußischen Infanterie-Division 1940–1945, Selbstverlag, Münster / F. C Stahl, H. Eppendorff, R. von Tycowicz, W. Ranck, H. Geraets, W. Schielke, W. Preuss, W. Cordier. – Berlin, Frankfurt. – 1970; Lohse, G. Geschichte der 126. rheinisch-westfälischen Infanterie-Division/ L. Gerhard. – Podzun: Bad Nauheim, 1957; Geschichte der 121. ostpreussischen Infanterie-Division 1940–1945. Stahl/Eppendorff / et al. – Selbstverlag, 1970. – 363 s.; Breithaupt, H.: Die Geschichte der 30. Infanterie-Division 1939–1945 / H. Breithaupt. – Podzun, Bad Nauheim, 1955; Tiemann, R.: Geschichte der 83. Infanterie-Division 1939–1945 / R. Tiemann. – Podzun, Bad Nauheim, 1960. – 381 S.; Jürgen Schröder, J. Die Geschichte der pommerschen 32. InfanterieDivision 1935–1945 / J. Schroder, J. Schultz-Naumann. – Podzun-Verlag, Bad Nauheim. – 1956.

17. Портал «Память народа», https://www.pamyat-naroda.ru; Обобщенный банк данных «Мемориал» https://www.obd-memorial.ru/html; Электронный банк документов «Подвиг народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» http://www.podvignaroda.ru.

18. NARA – National Archives and Records Administration – Национальное управление архивов и документации США.

19. Российско-германский проект по оцифровке германских документов в архивах Российской Федерации – Электрон. дан. – Режим доступа: http://www.germandocsinrussia.org.

20. Государственный архив новейшей истории Псковской области. 70 лет освобождению города Пскова от немецко-фашистских захватчиков – Электрон. дан. – Режим доступа: http://www.archive.pskov.ru.

Обстановка накануне наступления

Летом 1944 г. боевые действия на северо-западном ТВД находились в тесной связи с событиями на центральном участке советско-германского фронта, где ГА «Центр» впала в коллапс. Причем коллапс ГА «Центр» во многом был вызван противоречащим военной логике упорством Гитлера, не желающего уступать ни пяди земли. Аналогичное желание – не уступать территорию по собственной воле – Гитлер проявил в желании удержать Прибалтику. Здесь должны были быть удержаны не просто фестунги, как Витебск, но и вся Прибалтика. Гитлер желал создать из Эстонии, Латвии и Литвы гигантскую крепость.

К весне войска Ленинградского фронта сняли блокаду Ленинграда и вышли на линию Пантера на протяжении от Финского залива до г. Остров. Наступавшие южнее войска 2-го Прибалтийского фронта также вышли к линии Пантера. Несколько попыток прорвать сильный рубеж, предпринятых войсками Ленинградского и 2-го Прибалтийского фронтов в марте – апреле, не увенчались успехом. Советские войска смогли создать только несколько неглубоких вмятин в обороне группы армий «Север». Одной из них был Стрежневский плацдарм на левом берегу реки Великой.

Противостоявшая советским войскам на северо-западном ТВД ГА «Север» состояла из армейской группы «Нарва», 18-й и 16-й армий. Армейская группа «Нарва» оборонялась вдоль одноименной реки на участке от Финского залива до Чудского озера. Отсюда вдоль западного побережья Чудского и Псковского озер и далее на юг от Пскова до Острова проходили позиции, занимаемые войсками 18-й армии. Южнее до стыка с войсками ГА «Центр» оборонялась 16-я армия. Ее позиции включали краеугольный камень фронта ГА «Север» – Полоцк.

Штурмгешутцы грузят на ж.-д. платформы

С начала лета 1944 года силы ГА «Север» быстро сокращались, так как ОКХ (верховное командование сухопутных сил) изымало соединения и части из ее состава для использования их в критических пунктах советско-германского фронта. ГА «Север» имела 30 дивизий, еще три из которых были выведены из ее состава к концу июня. Теоретически в начале июля наличная численность ГА «Север» составляла около 500 000 человек, из них 140 000 человек находились в составе небоевых подразделений – инженерных, железнодорожных, обеспечивающих, штабных. Однако они были привлечены к исполнению охранных обязанностей в тылу. Таким образом, на 1 июля наличный состав дивизий и боевых частей составлял 342 742 человека. Из них 215 644 человека составляла ежедневная численность. Боевая численность войск ГА «Север» была значительно ниже, только 110 248 человек можно было взять в расчет.

Переброска 12-й танковой дивизии в конце июня на участок ГА «Центр» была тяжелой потерей, лишив ГА «Север» ее единственного танкового соединения. В распоряжении группы армий оставались только 30 танков «Тигр» 502-го тяжелого танкового батальона и 206 штурмгешутцев (5, s. 621–622).

Штаб ГА «Север» с нарастающей тревогой обсуждал вопрос, каким образом можно остановить наступление четырех советских фронтов имеющимися в распоряжении силами? На поддержку люфтваффе едва ли было можно рассчитывать. Действительно, к концу июня 1-й воздушный флот, не считая разведывательных самолетов, имел 4 бомбардировщика и 14 истребителей. Кроме этих ничтожных сил, в распоряжении было 85 устаревших ночных бомбардировщиков.

Ситуация усугублялась недостатком горючего. В марте нормы горючего были сокращены до 60 % необходимого количества для моторизованных транспортных перевозок. Более того, в связи с недостатком горючего с 8 июля была сокращена деятельность имеющейся авиации.

Наиболее серьезной проблемой был разгром ГА «Центр», вследствие чего южный фланг ГА «Север» удлинился и потребовал вывода дивизий с главного фронта. Таким образом, группа армий должна была отправлять на юг все больше и больше дивизий. В то же время советские фронты усиливались. По оценке штаба ГА «Север», соотношение сил было 1 к 8 в пользу советских войск (5, s. 622).

Стоит отметить, что накануне начала советского наступления ГА «Север» имела мало информации о противостоящих советских силах. Имевшихся в распоряжении разведывательных самолетов было слишком мало для разведки значительных пространств. Кроме того, даже имевшиеся самолеты-разведчики не имели достаточного количества ГСМ. Соответственно, разведывательные полеты проводились только в хорошую погоду, когда советские войска в целях скрытности не производили перемещений. Несмотря на эти трудности, штаб ГА «Север» смог точно оценить намерения советской стороны. 13 мая было обращено внимание на стык с ГА «Центр». Было предположено, что советское командование собирается изолировать группу армий путем удара на Даугавпилс. 25 мая был предположено, что советское наступление вероятно через Полоцк – Даугавпилс на Ригу. Так на этой ранней стадии разведка уже предсказывала советский удар к Балтийскому побережью с целью окружить ГА «Север» в Прибалтике. Также благодаря тому, что был сбит советский самолет с офицером ВВС, перевозившим ценные документы, был предсказан точный срок советского наступления.

Таким образом, группа армий «Север» смогла точно оценить советские намерения. Однако даже этот точный анализ не имел никакого значения, так как не имелось достаточных средств, чтобы остановить предсказанный советский удар в направлении г. Рига (5, s. 623–624).

Начальник штаба ОКХ и командующие группами армий «Север» и «Центр» настаивали на эвакуации Северной Прибалтики. Им было ясно, что прорыв в районе ГА «Центр» требовал отхода от Чудского и Псковского озер на реку Двину. Командующий ГА «Север» генерал Линдеман утверждал, что отход позволит избежать окружения. Фельдмаршал Модель, командующий ГА «Центр», видел в отходе единственное средство, которое позволит собрать силы для контрудара с целью поддержки его войск. По его мнению, отход ГА «Север» значительно сократит ее фронт и позволит высвободить половину ее соединений и частей (5, s. 624).

Несмотря на все аргументы, которыми командующие бомбардировали его, Гитлер отверг саму идею добровольной эвакуации. Здесь последовал один из самых яростных за всю кампанию конфликтов между Гитлером и его генералами. Как решителен был Гитлер, видно не только из того, что он снял начальника генштаба ОКХ Цейтлера и имел яростные споры с его наследником Гудерианом, но также из последовательного снятия двух командующих ГА «Север». Различия в оценках были особенно очевидны во время конференций в штаб-квартире фюрера 9, 14 и 18 июля. Гитлер привлек следующие аргументы.

Эвакуация Эстонии приведет к выходу Финляндии из союза. Альянс с Финляндией уже очень хрупок с момента отражения с тяжелыми потерями советского наступления в Карелии в начале июня. Более того, Финляндия – единственный источник никеля для рейха. Эстония производит сланцевую нефть, в которой Германия очень нуждается.

Обладание побережьем Эстонии – условие для блокады советского флота. Следуя за отступлением немецких войск, советские силы будут способны преодолеть минные заграждения в Финском заливе и прорваться в Балтийское море.

Потеря Германией неограниченного господства в Балтийском море обострит отношения со Швецией. Это приведет к прекращению ежегодной поставки Швецией 9 млн тонн железной руды, в которой рейх очень нуждается.

Господство на Балтике – также условие для испытаний и боевой подготовки подводных лодок нового типа, так как балтийские порты – очень важные базы для учебного флота. Это были подводные лодки новейших типов XXI и XXIII, представлявшие собой технический прорыв. Гитлер желал использовать их для перехвата инициативы на море и ликвидации коммуникаций между США и Великобританией (5, s. 624–625).

Генералы тоже соглашались на эвакуацию с тяжелым сердцем. Психологический фактор был не менее важным, так как население Прибалтики в большинстве своем опасалось прихода советских властей. Ранее оно уже было покинуто Германией в результате пакта Риббентропа – Молотова в 1939 году. В ходе советизации Прибалтики часть населения подверглась репрессиям. Как результат, некоторое количество населения вступило в подразделения СС после нападения Германии на СССР.

С военной точки зрения, немецкое военное командование понимало, что имеющимися в наличии силами удержание Северной Прибалтики – невыполнимая задача. Поэтому генералитет требовал немедленной эвакуации. В противном случае были бы потеряны не только базы и материалы для промышленности, но и все размещенные в регионе военные силы. Более того, всей ГА «Север» угрожало уничтожение. Дивизии, высвобожденные отходом за реку Двину, должны были поддержать ГА «Центр» ударом с севера во фланг наступающих советских войск. Это главное решение оставалось единственным путем для спасения обеих групп армий. Командующий люфтваффе рейхсмаршал Геринг поддерживал мнение сухопутных генералов и умолял Гитлера об отходе за Двину.

Удивительно, но морские соображения Гитлера встретили скептическое отношение со стороны командования флота. В рапорте капитана Асмана, главы морского отдела оперативного штаба вермахта, аргументы Гитлера были трезво проанализированы и в конце концов опровергнуты. Он счел, что негативные последствия эвакуации Эстонии преувеличены Гитлером. Кроме того, капитан оценил угрозу действий советского флота как незначительную. Также Асман поддержал точку зрения Хойзингера, начальника оперативного отдела Генерального штаба сухопутных сил, что Восточная Пруссия не может быть защищена без войск ГА «Север», и охарактеризовал отход за Двину как меньшее зло. Он добавил, что если ГА «Север» будет окружена, то едва ли ее можно будет снабжать длительное время. Заключение рапорта Асмана было следующим: удержание Данцигской бухты более важно, чем утрата контроля над побережьем Прибалтики.

Авторы труда «Германия во ВМВ» критикуют точку зрения, что командующий кригсмарине адмирал Дениц просил Гитлера удержать «Балтийскую крепость» любой ценой. 9 июля в штаб-квартире Гитлера состоялась конференция, имевшая важнейшее значение для дальнейшей судьбы советско-германского фронта, в которой приняли участие также командующие ГА «Север» и «Центр». Дениц сообщил, что, с точки зрения флота, утеря Прибалтики окажет сильное негативное влияние. Поэтому Гитлер склонился к точке зрения флота, приказав ГА «Север» оставаться в Эстонии. Важно отметить, что в ходе конференции было вновь запрошено мнение Деница, в этот момент оно стало противоположным. Он теперь склонился к мнению сухопутных командующих, считавших, что удержание Эстонии не будет иметь ценности в случае прорыва советских войск южнее к Литве или побережью Восточной Пруссии. Установив здесь авиационные базы, советская авиация сможет контролировать Балтийское море отсюда. Дениц заключил, что всем требованиям, включая оставление Эстонии, нужно подчиниться в целях избежания русского прорыва к Балтийскому морю. Таким образом, адмирал последовал настойчивым советам офицеров своего штаба, которые с конца июня выступали за отход ГА «Север» из Прибалтики. По их мнению, группа армий «должна уйти из клещей, прежде чем они сомкнутся» или ее ждет судьба ГА «Центр». Тем не менее в ходе дальнейших событий войны Дениц временно сблизился с точкой зрения Гитлера (5, s. 626).

Проблемой ГА «Север» был Полоцк. Обозначенный Гитлером как крепость, он был краеугольным камнем ГА «Север» на стыке с ГА «Центр». Когда советские войска 23 июня начали операцию «Багратион», Витебск был в течение нескольких дней окружен и 3-я танковая армия была разгромлена. Ее остатки были отброшены на запад, оставив южный фланг ГА «Север» у Полоцка висящим в воздухе у Полоцка. 6-я гвардейская армия и танковые соединения 1-го Прибалтийского фронта немедленно ворвались в разрыв, названный «Балтийская дыра». К концу июня брешь достигла ширины 40 км.

Исходя из общей благоприятной обстановки, сложившейся в результате разгрома ГА «Центр», Ставка ВГК приняла решение уничтожить выдвигавшиеся резервы врага и выйти к западным границам СССР. Для этого планировалось силами 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов нанести удар в Прибалтике с целью освобождения Латвии, Литвы и отсечения группы армий «Север» от остальных группировок вермахта.

В ходе второго этапа операции «Багратион» советские войска провели Шяуляйскую, Вильнюсско-Каунасскую, Белостокскую и Люблин-Брестскую наступательные операции.

Первая из них осуществлялась войсками 1-го Прибалтийского фронта, который в начале июля 1944 г. вышел на подступы к Даугавпилсу и Свенцянам, заняв выгодное охватывающее положение по отношению к группе армий «Север». В связи с этим перед фронтом открывались широкие перспективы: разгромить во взаимодействии с 3-м Белорусским фронтом противника, оккупировавшего Литву; перерезать коммуникации, связывавшие группу армий «Север» с Восточной Пруссией, а затем совместными усилиями трех Прибалтийских фронтов ликвидировать вражескую группировку в Латвии и Эстонии (2, с. 396).

Генерал армии И. Х. Баграмян полагал, что наиболее выгодно нанести главный удар на Рижском направлении с целью разгрома южного крыла ГА «Север», войска которого, занимая рубеж по р. Западной Двине, создавали угрозу растянувшемуся на восток правому крылу 1-го Прибалтийского фронта. Другой удар планировалось нанести на шяуляйском направлении, с тем чтобы содействовать успешному наступлению трех Белорусских фронтов к границам Восточной Пруссии и Польши.

Ставка ВГК считала иначе, полагая, что ГА «Север», находясь под постоянным воздействием 3-го и 2-го Прибалтийских фронтов, не сможет оказать сильного сопротивления 1-му Прибалтийскому фронту и помешать продвижению его войск. Поэтому Ставка ВГК приказала нанести главный удар в общем направлении на Свенцяны – Каунас и 10–12 июля овладеть Даугавпилсом, Новыми Свенцянами, Пабраде. В дальнейшем фронту надлежало главными силами наступать на Каунас, а частью сил – на Паневежис и Шяуляй (2, с. 396–397).

В своих мемуарах Баграмян сообщает: «Подготовка к новой операции была в разгаре, когда к нам прибыл Александр Михайлович Василевский. Он сразу же включился в работу. Я высказал ему свои соображения по предстоящей операции.

Внимательно выслушав меня до конца, маршал сказал, что надо всегда рассчитывать на умного противника. А как должен поступить умный командующий вражескими войсками в сложившейся ситуации? Разгром группы армий «Центр» и продвижение советских войск к Восточной Пруссии ставит группу армий «Север» в отчаянное положение, изолирует ее от остальных сил вермахта. В обстановке, когда фронт стремительно катится к самой Германии, подвергать изоляции и угрозе уничтожения огромные силы, находящиеся в Прибалтике, – величайшая глупость. Значит, следует ожидать, что Гитлер поспешит отвести группу армий «Север» в Восточную Пруссию, чтобы использовать ее в сражениях за собственно Германию.

Если главные силы 1-го Прибалтийского фронта будут наступать на рижском направлении, говорил маршал, то их задержат отходящие войска противника и они не смогут преградить им путь в Восточную Пруссию. Наступление же главных сил фронта на каунасском и шяуляйском направлениях позволит не только содействовать успешному продвижению войск 3-го Белорусского фронта, но и упредить войска группы армий «Север» в выходе к северо-восточным границам Восточной Пруссии.

Логика рассуждений А. М. Василевского была, как всегда, безупречной. И все же интуиция подсказывала, что гитлеровцы вряд ли оставят Прибалтику, они, видимо, будут держаться здесь до тех пор, пока мы не уничтожим их последнюю дивизию. Думал я так потому, что начиная с лета 1943 года фашисты не оставили добровольно ни одного клочка советской земли, несмотря ни на какие выгоды тактического или оперативного значения. Таких тупоголовых упрямцев история войн еще не знала. Кроме того, удержание Прибалтики пока еще не потеряло значения, ибо Финляндия оставалась в орбите войны, а нахождение немецкого флота в Финском заливе облегчало доставку шведской руды в Германию.

Однако и эти соображения, когда я их высказал маршалу, не явились новостью для него. Он сказал, что в случае если и на этот раз Гитлер поступит неразумно, оставив свои войска в Прибалтике, то в дальнейшем это выяснится – и тогда можно будет внести необходимые коррективы в наши планы.

Словом, нам пришлось на время отказаться от мысли нанести главный удар на Ригу» (1, с. 351–352).

Тем временем ГА «Север» создала южный фронт, начинавшийся у Полоцка и по мере наступления советских войск удлинявшийся на запад. На новую оборонительную линию направлялись соединения с восточного фронта, из района Нарвы и южнее Пскова, который сам находился под угрозой. С тех пор как все больше и больше дивизий направлялось в район ГА «Центр», генерал Линдеман докладывал фюреру, что остающихся у ГА «Север» сил недостаточно для выполнения оборонительных задач. Он также предупреждал об угрозе окружения группы армий, так как советское командование намеревается прорваться от Вильно и Каунаса к Кенигсбергу (большая Балтийская операция) или от Полоцка и Даугавпилса к Риге (малая Балтийская операция). Линдеман просил свободы действий на открытом правом фланге 16-й армии, чтобы иметь возможность противодействовать советским атакам, «если ситуация потребует, занятием сокращенной линии обороны».

Командующий ГА «Центр» Модель называл удержание Полоцка «бесполезным экспериментом». Гитлер тем не менее отвергал любую мысль о добровольном отходе, крепость Полоцк должна была обороняться безоговорочно. Более того, фюрер требовал большего – мощной атаки с целью ликвидации разрыва с 3-й танковой армией. И это несмотря на то, что ГА «Север» могла выделить для этой цели две пехотные дивизии – 8 пехотных батальонов и 44 штурмгешутца. Дивизии должны были наступать от Полоцка в юго-западном направлении и прорваться через «Балтийскую дыру», в которой уже находились 6-я гвардейская армия, 1-й танковый корпус и части 43-й армии.

Когда две дивизии начали контрнаступление 2 июля, Полоцк пылал как факел после налетов советской авиации. Контрнаступление немедленно провалилось, встретив атаки превосходящих советских сил. Хотя 4-ю ударную армию смогли остановить южнее Полоцка, ей удалось осуществить опасный прорыв северо-восточнее города. Генерал Линдеман принял единственное решение – отменить дальнейшие попытки контрнаступления. Затем он обратился к Гитлеру с просьбой об эвакуации Полоцка с целью избежать окружения. Фюрер, не имевший альтернативы, разрешил эвакуацию 3 июля, но на следующий день отправил Линдемана в отставку (5, s. 627–628).

В ставку фюрера был вызван Фриснер, командующий армейской группой «Нарва». В своих мемуарах Фриснер сообщал подробности визита в ставку: «Гитлер развернул передо мной карту обстановки группы армий «Север», которая вела в то время тяжелые оборонительные бои. Незначительные силы русских продвинулись южнее Западной Двины в направлении Риги. Северный фланг группы армий «Центр» – здесь действовала 3-я танковая армия под командованием генерал-полковника Рейнгардта – уже отводился назад, чтобы избежать охвата. Гитлер спросил меня, какие меры принял бы я в данной обстановке на месте главнокомандующего группой армий «Север». Я ответил, что в этой ситуации я бы принял решение всеми имеющимися в распоряжении силами как можно быстрее восстановить связь с северным крылом группы армий «Центр», если нужно, то и наступательным путем, игнорируя уже прорвавшиеся части противника. По моему мнению, главным сейчас было воспрепятствовать увеличению разрыва между этими группами армий, который открывал противнику путь для прорыва к Риге. А это было бы равнозначно окружению и уничтожению группы армий «Север» и повлекло бы за собой охват группы армий «Центр».

Гитлер согласился с моей точкой зрения и сказал, что она совпадает с решением, предложенным фельдмаршалом фон Клюге, мнение которого по данному вопросу он запросил ранее. Он добавил, что штаб группы армий «Север» придерживается иных взглядов и предлагает такие мероприятия, которых он, Гитлер, не может одобрить. «В связи с этим, – продолжал он, – я решил произвести некоторые изменения в высшем командном составе группы армий «Север» и назначаю вас, генерал Фриснер, командующим группой армий «Север». Вы вступите в должность немедленно и примете командование сегодня утром. Мой самолет в вашем распоряжении. Генерал Грассер примет от вас командование армейской группой «Нарва»» (4, с. 23–24).

Таким образом, новым командующим ГА «Север» стал генерал Фриснер, рвавшийся в бой и бывший решительно настроенным выполнить лично возложенное задание фюрера. Удлинив свой участок фронта на запад, ГА «Север» удалось сузить разрыв с ГА «Центр» до 30 км. Фриснер планировал силами трех дивизий нанести контрудар в южном направлении, но в это время войска 1-го Прибалтийского фронта начали наступление на Даугавпилс (3, с. 381).

Таким образом, оптимизм Фриснера длился недолго. После детального знакомства с обстановкой Фриснер понял, что гитлеровская идея стоять до последнего была невыполнима и отвод правого фланга неизбежен. Сокращение фронта было единственной возможностью собрать силы для поддержки ГА «Центр». Фриснер предложил «малое решение» – отступление 16-й армии на рубеж «Латвия», который предполагалось создать на линии Остров – район восточнее Даугавпилса – Краслава. Более того, вышеупомянутое контрнаступление не имело смысла, принимая во внимание дальнейшее продвижение русских на запад. После того как Фриснер доложил свое мнение, фюрер согласился рассмотреть лишь вариант, предусматривавший отвод войск на вдвое меньшее расстояние (3, с. 381–382).

8 июля Модель сообщил, что русские прорвали рубеж Вильнюс – Лида – Барановичи. Поскольку в течение 8 дней никаких резервов не ожидалось, то Модель не мог нигде остановить наступавшие советские войска. Он попросил аудиенции у Гитлера на следующий день.

На состоявшейся 9 июля конференции Модель и Фриснер настаивали на отступлении из Эстонии за реку Двину. Фюрер обещал передать в распоряжение Моделя одну танковую дивизию из Германии и две дивизии из ГА «Север». Еще две дивизии должны были быть переброшены в ГА «Центр» позже. Получив эти подкрепления, 3-я танковая армия должна была нанести контрудар в северном направлении и ликвидировать разрыв с ГА «Север». Что касается предложенного «большого решения», отстаивавшегося Моделем и предусматривавшего отступление ГА «Север» на линию Рига – Даугавпилс – река Западная Двина, то фюрер его отверг (3, с. 382).

Ситуация на фронте скоро показала всю опасность обороны Эстонии. До сих пор наступление в Белоруссии угрожало только дальнему краю правого фланга ГА «Север». С освобождением советскими войсками г. Минска первая фаза операции «Багратион» завершилась. Теперь 1-й Прибалтийский фронт сменил направление удара, атаковав через Шяуляй в направлении Балтийского моря, с целью окружить южное крыло ГА «Север». Угроза нависла и над восточным фронтом ГА «Север», откуда было снято 10 дивизий: одна отправлена в Финляндию, четыре – в район группы армий «Центр» и пять – на южное крыло.

С советской стороны, наступление 1-го Прибалтийского фронта не выглядело легкой прогулкой. Фронт наступал в весьма неблагоприятных условиях. Ширина полосы его наступления увеличилась до 200 км, а боевые возможности объединения при этом не возросли, а, наоборот, уменьшились. Причины этого заключались в том, что находившаяся в первом эшелоне фронта 4-я ударная армия решением Ставки ВГК исключалась из его состава. В то же время 39-я армия, передаваемая из 3-го Белорусского фронта, могла быть введена в сражение в лучшем случае через пять-шесть суток. Прибытие же поступавших из резерва Ставки ВГК 2-й гвардейской и 51-й армий предполагалось и вовсе не ранее середины июля. Следовательно, немедленно приступить к выполнению поставленных задач могли только 6-я гвардейская и 43-я армии, имевшие непосредственное соприкосновение с противником.

Командующий 1-м Прибалтийским фронтом Баграмян решил 6-й гвардейской армией нанести удар на Даугавпилс, а 43-й армией – на Свенцяны. Сосредотачивавшаяся севернее озера Нарочь 39-я армия готовилась наступать в общем направлении на Укмерге. В резерв фронта выделялся 1-й танковый корпус, в котором из 196 танков 45 требовали ремонта. Корпус предполагалось использовать на даугавпилсском направлении. Фактически к выполнению задач на первом этапе новой наступательной операции мог ли приступить лишь пять стрелковых корпусов (два 6-й гвардейской и три 43-й армий), действовавших к тому же в очень широких полосах. Положение усугублялось также тем, что они, ввиду недостатка автотранспорта и значительного отрыва от баз снабжения, испытывали острый недостаток в боеприпасах и особенно в горючем (2, с. 397).

Наступление 1-го Прибалтийского фронта на Даугавпилсском и на Свенцянском направлениях началось 5 июля. При этом для успешного выполнения задачи по захвату Даугавпилса требовалось не только преодолеть межозерное дефиле, но и очистить от противника весь южный берег р. Западной Двины, с тем чтобы упредить его оперативные резервы в маневре на подступах к городу.

5–7 июля 6-я гвардейская армия медленно продвигалась вперед и ощутимых результатов не добилась. Ее и без того ограниченные силы были рассредоточены в полосе шириной 160 км, а промежутки между стрелковыми корпусами и дивизиями достигали 40 км. К тому же в связи с перебоями в снабжении горючим активность авиации 3-й воздушной армии фронта резко снизилась. Так, 6 июля она произвела всего 103 самолето-вылета, в то время как немецкая авиация – почти в 2,5 раза больше. Становилось очевидным, что в сложившейся обстановке наступление на избранном направлении утрачивало всяческие перспективы.

В связи с этим командующий 6-й гвардейской армией решил осуществить перегруппировку сил и средств и перенести главный удар на направление Опса – Даугавпилс. Атаки 9 июля 103-го и 22-го гвардейского стрелковых корпусов на новом направлении были безуспешными. Относительный успех наметился лишь на левом фланге ударной группировки армии, где начал действовать 2-й гвардейский стрелковый корпус. Здесь было решено ввести в сражение подошедший 23-й гвардейский стрелковый корпус, с помощью которого предполагалось завершить прорыв вражеской обороны и выйти к Даугавпилсу с юга. Однако и этот замысел реализовать не удалось. В период с 13 по 15 июля корпус продвинулся вперед всего на 4–5 км и освободил крупный населенный пункт Смолвы.

Но все попытки развить наступление не имели успеха, овладеть Даугавпилсом соединения 6-й гвардейской армии не смогли.

Противник, используя для обороны межозерные дефиле, артиллерийским огнем и контратаками силами от батальона до полка при поддержке танков и авиации не только удержал занимаемые рубежи, но и выиграл время для маневра резервами на угрожаемое направление. Советские войска, понеся серьезные потери в ходе предыдущего наступления, не могли создать необходимого превосходства над врагом и нарастить силу своих ударов (2, с. 398).

В то же время на левом крыле фронта они достигли несравненно большего успеха. Здесь с утра 5 июля 43-я армия, возобновив преследование противника на Свенцянско-Шяуляйском направлении, за три дня продвинулась на 45–65 км, овладела городом и станцией Свенцяны и перерезала железную дорогу Даугавпилс – Вильнюс. Но быстрое продвижение на этом направлении привело к увеличению разрыва между смежными флангами 6-й гвардейской и 43-й армий, поставив их под угрозу контрударов немецких войск. Выдвинув сюда одну стрелковую дивизию, генерал И. Х. Баграмян приказал командующему 43-й армией генералу А. П. Белобородову частью сил нанести удар вдоль шоссе на Даугавпилс, в тыл противнику, сдерживавшему наступление 6-й гвардейской армии. С этой целью в оперативное подчинение командующего 43-й армией поступил 1-й танковый корпус.

Этот корпус, совершая маневр для совместного с 43-й армией удара на Даугавпилс, в районе местечка Видзы вступил в соприкосновение с отходившими немецкими частями, которые перешли к круговой обороне. В течение 8 и 9 июля танковые бригады, несмотря на категорические указания командующего войсками фронта ускорить выход на Даугавпилсское направление, вели фронтальные бои с врагом до полной его ликвидации. Потеря времени привела к тому, что командование противника получило возможность вы двинуть в полосу наступления 43-й армии 58-ю пехотную дивизию, остановившую продвижение ее соединений к Даугавпилсу.

9 июля в сражение на левом крыле фронта начали вводиться передовые части, а на следующий день – главные силы 39-й армии. В течение 10–12 июля соединения 43-й и 39-й армий, отражая многочисленные контратаки врага, продвинулись вперед еще на 28–45 км.

Однако отставание 6-й гвардейской армии ставило в невыгодное положение теперь уже всю ударную группировку фронта. Немецкое командование, опасаясь ее прорыва к Балтийскому морю в направлении Митава – Рига и окружения группы армий «Север», сосредоточило в районе Даугавпилса крупные силы.

Для того чтобы устранить угрозу удара противника, И. Х. Баграмян изменил задачу 43-й армии, приказав главными силами развивать наступление на Даугавпилс и во взаимодействии с 6-й гвардейской армией овладеть им, а частью сил продолжать преследование врага в направлении Паневежиса. Но и после этого перелом в ходе боевых действий не наступил. Обе армии, введя в сражение все имевшиеся резервы, по сути, утратили наступательный потенциал.

В результате первого этапа Шяуляйской операции войска 1-го Прибалтийского фронта продвинулись правым крылом на 40–50 км, а левым – на 100–140 км и находились восточнее Паневежиса. Но полностью выполнить поставленные Верховным главнокомандованием задачи фронт не смог. Основные причины этого заключались в возросшем сопротивлении немецких войск, резком снижении активности советской авиации из-за недостатка аэродромов, больших потерях в людях и технике, трудностях в материальнотехническом обеспечении боевых действий (2, с. 398).

Тем не менее сохранялась возможность продолжить наступление на Паневежис и Шяуляй, а также нанести удар на Рижском направлении с целью изоляции группы армий «Север» от остальных сил вермахта на восточном фронте. Главный удар планировалось нанести на Шяуляйском направлении. Именно сюда генерал И. Х. Баграмян направил прибывавшие в полосу фронта из резерва 2-ю гвардейскую и 51-ю армии. При этом 51-я армия должна была сменить 43-ю армию и высвободить ее для удара на Даугавпилс. Левее 43-й армии занимала полосу наступления 2-я гвардейская. Для развития их успеха предназначался 3-й гвардейский механизированный корпус. Всего на направлении главного удара развертывалось более половины стрелковых, свыше 60 % танковых соединений и до 50 % артиллерии фронта, что позволяло создать значительное превосходство над врагом (2, с. 400).

Тем временем 10 июля началось наступление 2-го Прибалтийского фронта против восточного фронта ГА «Север». Это наступление побудило генерала Фриснера направить Гитлеру 12 июля удивительно смелое письмо, в котором критиковались методы фюрера по ведению операций. Фриснер указывал, что поставленные перед ГА «Север» две задачи противоречат друг другу. Для одновременного контрнаступления с целью восстановления связи с ГА «Центр» и удержания восточного фронта попросту не было сил. Гитлер отверг отвод открытого южного фланга, хотя и знал, что для прикрытия 200 км южного фронта требовались значительные силы.

Командующий ГА «Север» сообщал о предпринятых мероприятиях: «Все меры, которые я, учитывая эту опасность, принял с первого дня моего пребывания здесь, чтобы соединить крылья обеих групп армий хотя бы в районе южнее Даугавпилса, не могли дать результата и способствовать стабилизации положения группы армий «Центр». Не помогла и переброска в район разрыва двух соединений – 225-й и 69-й пехотных дивизий. Поэтому я решил с той же целью снять с фронта армейской группы «Нарва» дополнительно 61-ю пехотную дивизию и 11-й разведывательный батальон войск СС. С ними будет взаимодействовать группа обеспечения стыка под командованием Клеффеля. Она формируется в районе к западу от Даугавпилса и сможет перейти в наступление в общем юго-западном направлении не раньше 14 июля, и то лишь при условии, что этому не помешают ни действия партизан, ни атаки противника на фронте группы армий. Сумеет эта группировка поправить положение или нет – зависит от дальнейшего развития обстановки на северном крыле группы армий «Центр», войска которой в настоящее время подвергаются атакам на многих участках фронта. Представляется, что достичь решающего улучшения обстановки к югу от Двины этой группировке не удастся.

Отвод на промежуточные позиции 81-й, 93-й и 263-й пехотных дивизий, приказ о котором был отдан с целью накапливания сил, осуществляется по плану, однако, как и следовало ожидать, проходит под сильным давлением со стороны противника, который стремится помешать этому. После того, как группа армий «Север» была крайне ослаблена передачей двенадцати дивизий группе армий «Центр», а также вынуждена была постепенно удлинить свой фронт на 200 км, чтобы застраховать от охвата свое южное крыло, оголившееся после событий на северном участке фронта группы армий «Центр», ее оборонительные способности в сравнении с атакующими силами противника уменьшились настолько, что теперь она не сможет справиться с задачей стабилизации фронта ни на восточном, ни на южном участках.

Для поддержки решающих боев на южном крыле группы армий я приказал вывести 126-ю пехотную дивизию с псковского плацдарма. В связи с этим при определенных обстоятельствах, очевидно, потребуется отвести все обороняющиеся на плацдарме войска на уже почти готовую линию укреплений в районе Ирбоски (Изборска). Я должен был также приказать армейской группе «Нарва» выделить для переброски на правый фланг еще одну дивизию. Ввиду сокращения сил на этом участке фронта я должен оставить за собой право отвести войска назад и с выступа фронта у Нарвы на тактически более выгодный и заранее подготовленный рубеж обороны у Кунды. Осуществление всех мероприятий намечено завершить к 15 июля.

В обобщенном виде я оцениваю обстановку следующим образом.

Противник всеми силами будет пытаться сохранить прежнее направление удара – на Ригу. Это практически означает, что группа армий «Север» будет изолирована. Он уже сейчас ведет наступление крупными силами на второстепенном направлении, стремясь овладеть Даугавпилсом. Если это наступление будет успешным, весь восточный участок фронта группы армий «Север» окажется под угрозой. Учитывая превосходство сил противника, который повсюду использует для прорыва танки, мы не в состоянии обеспечить собственными силами надежную оборону участка к югу от Западной Двины» (4, с. 28–31).

Фриснер считал, что лучшее решение – отвести 18-ю и 16-ю армии за линию Рига – Каунас, одновременно эвакуировав армейскую группу «Нарва» из Таллина по морю – в Ригу, Лиепаю или Клайпеду. Фриснер писал: «Как командующий группой армий «Север» я считаю себя обязанным довести до вас, мой фюрер, всю правду о сложившейся обстановке, как бы неприятна она ни была. Это не только мои личные выводы, но и мнение всех моих подчиненных, реально оценивающих положение группы армий. Я прошел вместе с ними длинный боевой путь и пользуюсь их полным доверием. Я не могу идти наперекор своей совести, я обязан предпринять все возможное, чтобы спасти эти верные делу войска от полной катастрофы. Я считаю необходимым в последнюю минуту отвести войска, чтобы их можно было использовать должным образом для эффективной обороны восточных границ нашего Отечества». Считая, что это последний шанс спасти войска от окружения и уничтожения, Фриснер просил свободы рук или снять его с должности командующего (4, с. 31).

Гитлер вызвал 14 июля Фриснера в свою штаб-квартиру, также сюда прибыл Модель. На встрече 14 июля и еще одной, последовавшей 18 июля, оба командующих группами армий горячо настаивали при согласии штаба ОКХ, что единственным решением являлся отход за реку Двину. Гитлер же оставался при своем мнении – вся Прибалтика должна быть удержана. Он пытался опровергнуть аргументы Фриснера обещанием направить свежие силы для контрнаступления.

Успех Шяуляйской операции имел немаловажное значение для начавшегося 10 июля наступления войск 2-го Прибалтийского фронта. Так как еще к ее началу группировка противника, действовавшая к северу и югу от р. Даугава, оказалась под угрозой окружения, командующему 16-й армией пришлось перебросить туда 23-ю и 69-ю пехотные дивизии, до того оборонявшиеся к югу от этой реки, то есть из полосы 2-го Прибалтийского фронта. В связи с этим для его войск создались благоприятные условия, чтобы перейти в наступление на Даугавпилсском направлении.

Директивой Ставки ВГК от 4 июля войскам 2-го Прибалтийского фронта была поставлена задача на проведение Режицко-Двинской операции. Ее цель состояла в разгроме противника, освобождении городов, особенно Резекне и Даугавпилса, так как они являлись важными узлами дорог. В дальнейшем фронту предписывалось наступать на Ригу с задачей во взаимодействии с войсками 1-го Прибалтийского фронта отрезать прибалтийскую группировку врага от его коммуникаций, ведущих в Германию (2, с. 517).

Успехи войск 1-го Прибалтийского фронта вынудили командование ГА «Север» отвести войска 16-й армии с рубежа Пантера на тыловой рубеж «Рейер». Начало отвода было обнаружено войсками 2-го Прибалтийского фронта. Поэтому 10 июля, на два дня ранее намеченного срока, на правом крыле 2-го Прибалтийского фронта в наступление перешли усиленные стрелковые батальоны. А вечером началось общее наступление войск фронта на Себежском направлении. На следующий день в штаб фронта поступило указание Ставки ВГК немедленно приступить к выполнению в полном объеме задач, определенных ее директивой от 4 июля 1944 г. (2, с. 518).

В итоге семидневного наступления войска 2-го Прибалтийского фронта выполнили задачу первого этапа операции. Они продвинулись в глубину до 90 км, прорвали основной и тыловой оборонительные рубежи вражеской обороны. С 16 июля войска 2-го Прибалтийского фронта приступили к выполнению второго этапа Режицко-Двинской операции (2, с. 520–521).

Баграмян в своих мемуарах сообщает: «К этому времени А. М. Василевский, убедившись, что группа армий «Север» не только упорно держится за Прибалтику, но и пытается соединиться с соседом, предпринял первую попытку убедить И. В. Сталина в необходимости главным силам нашего фронта наступать не на Каунас, а на Шяуляй и частью сил на Даугавпилс. В связи с этим он предложил ввести в сражение подходившие к линии фронта 2-ю гвардейскую и 51-ю армии в общем направлении на Шяуляй, 39-ю армию передать Черняховскому, а от него перебросить к нам 5-ю гвардейскую танковую армию. Это предложение маршала я горячо поддержал. Но, видимо, кому-то в Москве оно показалось несвоевременным. Во всяком случае, Верховный не согласился с нами». Согласно воспоминаниям Баграмяна, маршал Василевский принял на себя ответственность за перенос направления главного удара нашего фронта с юго-запада (как это предписывалось директивой Ставки от 4 июля) на северо-запад. Войска 1-го Прибалтийского фронта начали перегруппировку, однако в планы вмешался случай.

Обратимся вновь к мемуарам Баграмяна: «Не знаю, из каких источников получал наш Генштаб сведения, но как только я прибыл на новый фронтовой КП в 15 километрах южнее Видзы, начальник связи фронта доложил, что из Москвы уже дважды звонил генерал Антонов, разыскивая меня. Я приказал немедленно соединить меня с ним. Даже не поздоровавшись, Алексей Иннокентьевич ошеломил меня неожиданным сообщением:

– Группа армий «Север» уходит из Прибалтики. Надо обязательно преградить ей путь, а потому сосредоточьте главные силы вашего фронта на направлениях, указанных в директиве от четвертого июля.

Поскольку мы уже отдали одобренные А. М. Василевским указания о серьезных изменениях задач наших армий, я спросил Антонова:

– Это официальный приказ Ставки?

– Нет, Иван Христофорович, это пока мнение Генштаба.

Тогда я поинтересовался, откуда такие сведения. Оказалось, что штаб 2-го Прибалтийского, приняв частный отход фашистских войск под Опочкой за общее отступление, немедленно сообщил об этом и доложил, что войска фронта начали преследование.

Высказав твердое убеждение в необоснованности такого вывода, я доложил Антонову, что А. М. Василевский хотя и настойчиво требует ускорить продвижение наших армий, однако не в прежних направлениях, а с переносом главных усилий на запад и северо-запад. Антонов, прощаясь, обещал проверить полученное донесение и сообщить решение Верховного.

Маршал А. М. Василевский немедленно вылетел к Еременко, а мы тем временем продолжали упорные атаки против даугавпилсской группировки противника и форсировали продвижение главных сил на шяуляйском направлении.

13 июля наступление возобновилось на всем фронте. В 14 часов следующего дня возвратился к нам представитель Ставки А. М. Василевский. Он сообщил, что поспешное донесение штаба 2-го Прибалтийского не подтвердилось. Враг ожесточенно сражается за каждый рубеж. Следовательно, дело за нашим фронтом. Мы должны поскорее перерезать все сухопутные коммуникации группы армий «Север». Но я вынужден был доложить маршалу, что темп продвижения армий заметно снижается в связи с постепенным расширением полосы наступления и растущим сопротивлением специально созданных для закрытия бреши групп войск «Клеффель» и «Ривальд». А мы, к сожалению, все еще не располагаем резервами, которые можно было бы ввести в сражение» (1, с. 361–363).

Еще 16 июля Фриснер проинформировал Гитлера, что только по счастливой случайности советские войска не начали наступление на Ригу и не нанесли охватывающий удар во фланге ГА «Север». Он ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это. Фриснер планировал перебросить на южное крыло дивизию из района Нарвы, но переброска была бы завершена только к 20 июля. Больше резервов не было. Фриснер подытожил: «С этого момента следует учитывать тот факт, что фронт может развалиться» (3, с. 384).

В таких условиях начиналось наступление 3-го Прибалтийского фронта, получившего задачу разгромить псковско-островскую группировку и на первом этапе наступления освободить Остров. Развивая наступление, на втором этапе фронт должен был выйти в тыл псковской группировки противника в районе Выру, освободить Псков и Выру.

Источники и литература

1. Баграмян, И. X. Так шли мы к победе. / И. Х. Баграмян. – М.: Воениздат, 1977.

2. Великая Отечественная война 1941–1945 годов. – В 12 т. Т. 4. Освобождение территории СССР. 1944 год. – М.: Кучково поле, 2012. – 864 с.: ил.

3. Земке, Э. От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта, 1942–1945 / Э. Земке; пер. с англ. А. Л. Андреева. – М.: Центрполиграф, 2010. – 603 с.: ил., табл.

4. Фриснер, Г. Проигранные сражения. – М.; Воениздат, 1966.

5. Germany and the Second World War. Volume VIII. The Eastern Front 1943–1944: The War in the East and on the Neighbouring Fronts. – Oxford: Clarendon press, 2017.

Описание театра военных действий

Район военных действий охватывал западную часть Псковской области (тогда Ленинградской) от побережья Псковского озера до г. Опочка. Данная территория является Псковской низменностью. Рельеф низменности плоский с холмистыми участками и высотами 40–100 метров над уровнем моря. Местами расположены одиночные холмы и цепи узких гряд протяженностью до нескольких километров и высотой до 10 метров. На них проложены дороги.

Псковская низменность сильно заболочена, на севере она сливается с также сильно заболоченной Причудской низменностью. На западе эти низменности ограничены возвышенностью Ханья (район Печоры, Алуксне). Этот район является естественным препятствием, преграждающим путь из района Пскова к Рижскому заливу и г. Таллину.

Территория боевых действий богата реками, озерами, болотами. Более десяти рек пересекает ее, причем оказывались они преимущественно вдоль линии фронта. Противник использовал их как естественные рубежи обороны. Реки преимущественно мелководные, с наличием многочисленных бродов. Болота являлись в большинстве случаев моховыми с глубиной торфа 4–6 метров. Болота сильно увлажнены, движение по ним колесного и гусеничного транспорта было невозможно без использования гатей (1, л. 3).

Приведем характеристики нескольких рек: р. Верша – ширина 10–15 метров, дно глинистое, берега топкие. Глубина до 1 метра. Броды проходимы для танков без усиления дна; р. Синяя – ширина до 15 метров, глубина 1–1,5 м, дно каменистое; р. Лжа – ширина 12–15 м, глубина 1–1,3 метра, дно илистое, проходима для танков без усиления; р. Кухва – ширина 15–20 метров, глубина до 1,5 метра, дно суглинистое, проходима для танков; р. Кира – ширина до 15 метров, глубина 1,2 метра, дно илистое, берега топкие (2, л. 11).

Леса на рассматриваемой территории расположены неравномерно. Наиболее крупные из них расположены к западу от р. Великой. Лесоустройство произведено во всех массивах. Сеть лесных дорог слаборазвита. Лесные массивы разбиты просеками шириной 4–6 метров. В основном леса проходимы для пехоты, в некоторой части заболоченных участков труднопроходимы для транспорта.

Сеть шоссейных и особенно грунтовых улучшенных дорог развита хорошо. Главным недостатком грунтовых дорог является узкая проезжая часть, на ряде участков затруднявшая двустороннее движение автотранспорта (1, л. 4).

Генерал С. М. Штеменко вспоминал: «Много переживаний вызывали фронтовые дороги. В сухую погоду над ними висело непроницаемое облако какой-то особенно тонкой лесной пыли пополам с мошкарой, вылезавшей из зеленых чащоб и немилосердно кусавшей все живое. А во время дождей они зияли страшными рытвинами и ямами, заполненными водой. Надрывно урча и раскачиваясь, лавировали между ухабами забрызганные грязью грузовики. Колонны ползли со скоростью черепахи, часто останавливались. Водители, выскочив из кабины, совали под колеса длинные слеги и только им одним известными способами все-таки вызволяли грузы из беды.

О дорогах беспокоились командиры всех степеней. Чего они не предпринимали! В особо труднопроходимых местах прокладывались даже деревянные колеи, и машины шли по ним, как по рельсам. Только не зевай – соскользнут колеса с дощатого настила, влезешь в болото по самый кузов.

В большинстве дороги были однопутные, с разъездами на них, но кое-где были и двухпутки. Везде стояли регулировщики. А там, где автомобиль совсем не мог двигаться, выручал гужевой транспорт. Невероятной выносливости лошаденки тащили и тащили повозки, а невозмутимые повозочные на остановках первым делом накашивали им травы, извлекая из-под сиденья всегда готовые для этого косы. О лошадях они заботились больше, чем о самих себе» (3, с. 204).

Населенные пункты сельской местности в значительной мере представлены хуторами, что позволило противнику превратить их в опорные пункты.

К началу операции железнодорожные пути были восстановлены от ст. Дно до ст. Карамышево и ст. Чихачево, их пропускная способность составляла 7–8 пар поездов в сутки по каждому направлению. Кроме того, от ст. Чихачево имелся ж.-д. выход на ст. Новоскольники. На конечных ж.-д. станциях имелось 4–5 приемоотправочных путей, вмещавших 4 поезда, из которых один под погрузкой или выгрузкой на рампу.

Район боевых действий являлся лесисто-болотистым, в особенности западнее Острова. Он не допускал свободного маневрирования крупными массами танков и артиллерии, в особенности крупнокалиберной (1, л. 4–5).

Многочисленные реки, пусть и имевшие большое количество бродов, в связи с уничтожением противником мостов значительно снижали темп наступления войск 3-го Прибалтийского фронта.

Условия местности были более выгодными для обороняющегося противника, предоставляя ему ряд естественных оборонительных рубежей, являвшихся обычно малыми реками бассейна реки Великой и протекающими в меридиональном направлении реками Синей, Кухва, Утроя (1, л. 5).

Источники и литература

1. ЦАМО РФ. Ф. 242. Оп. 2254. Д. 434.

2. ЦАМО РФ. Ф. 301. Оп. 6794. Д. 51.

3. Штеменко, С. М. Генеральный штаб в годы войны / С. М. Штеменко. – М.: Воен издат, 1989.

Описание обороны противника

Рубеж обороны противника Псков – Остров – Пушкинские Горы являлся частью линии «Пантера». Возведение линии «Пантера» велось по заранее разработанному плану. Документы Ленинградского и 3-го Прибалтийского фронтов сообщают: «Начало строительства рубежа относится к середине 1942 года; наиболее интенсивно работы велись летом 1943 года». По немецким данным, строительство линии «Пантера» началось в сентябре 1943 г. Вероятно, советское командование считает начало строительства с постройки бомбоубежищ в Пскове.

Линия «Пантера» не была окончена строительством к моменту отхода ГА «Север» на нее в конце февраля – начале марта 1944 года. Ее достройка велась полевыми частями, занявшими оборону. Вероятно, этим объясняется как неравномерность насыщения отдельных участков фортификационными сооружениями и заграждениями, так и присутствие наравне с долговременными сооружениями на одних участках легких дерево-земляных сооружений на других.

На центральном участке ст. Стремутка – ст. Черская система обороны была менее развитой. Это объяснялось тем, что линия обороны здесь, проходившая по р. Многа, была прорвана советскими войсками в конце марта 1944 года. Противник, используя выгодные позиции, труднопроходимую болотистую местность, построил на этом участке новые оборонительные сооружения полевого типа, частично восстановив оборонительную систему. Таким образом, с апреля по июль линия «Пантера» существовала уже в новом, созданном советскими войсками начертании линии фронта.

Линия Пантера

Наличие этого выступа, называемого Черским, нарушало нормальную связь между основными опорными пунктами линии «Пантера» – Псковом и Островом. Это было связано с тем, что Черский выступ, прочно удерживаемый войскам и 2-го Прибалтийского фронта, исключал использование противником ж. д. и шоссе Псков – Остров.

Линия Пантера, включавшая Псков – Остров – Пушкинские Горы, прикрывала важнейшие и кратчайшие направления в Центральную Прибалтику, чем и объяснялось большое значение, придаваемое немецким командованием этому рубежу.

Местность, по которой проходил оборонительный рубеж, являлась частью Лубанско-Псковской низменности, характерной особенностью которой являлось наличие ряда холмистых участков, позволявших иметь выгодные оборонительные позиции с хорошим сектором обстрела и наблюдения. Заболоченные участки являлись естественным дополнением прикрытия этих позиций. Противник очень удачно применил оборонительный рубеж к условиям местности.

Рубеж начинался севернее г. Пскова, левым флангом упирался в оз. Псковское и тянулся в общем направлении на юг в район Пушкинских Гор и далее на юго-восток, прикрывая Опочку и Себеж. Основной участок, прикрывавший важнейшие направления и имевший наиболее развитую систему обороны, находился между Псковом и Островом.

Характерной особенностью линии Пантера являлось то, что на всем своем протяжении от оз. Псковское на севере до оз. Белогули на юге она проходила восточнее р. Великой, а не по западному ее берегу и река не была использована в качестве естественного оборонительного рубежа. Передний край был размещен в 5–10 км восточнее р. Великой.

Советское командование объясняло такое решение следующими основными соображениями:

1) Восточнее р. Великой проходит цепь холмов, господствующихих над равнинной местностью, простирающейся на восток, что позволяло выгодно расположить оборонительные позиции. Река Великая являлась, таким образом, препятствием в глубине обороны. По западному берегу реки противник планировал создать вторую линию обороны.

2) Размещение рубежей по р. Великой предопределяло оставление городов Псков и Остров, являвшихся важнейшими пунктами обороны.

Передний край обороны проходил по восточным скатам высот, господствующих над местностью, что обеспечивало противнику хорошие обзор и сектор обстрела.

Общая протяженность рубежа Псков – Пушкинские Горы по фронту составляла 170 км. Глубина оборонительной линии Пантера не была одинаковой, составляя в среднем 4–6 км.

Строительство второго рубежа обороны, запланированного на западном берегу р. Великой, было начато в конце 1943 года. К июлю 1944 года второй рубеж обороны не был готов. Только на отдельных направлениях было создано небольшое количество траншей.

Командование 3-го Прибалтийского фронта на основании захваченных документов разбивало рубеж Пантера на следующие участки, называемые укрепленными районами:

1. Псковский – протяженностью 37 км.

2. Центральный – 60 км.

3. Островский – 24 км.

4. Пушкиногорский – 50 км.

Главное внимание при возведении рубежа было обращено на участки в районе шоссе Гдов – Псков, Луга – Псков, Порхов – Черская, Порхов – Остров. На этих направлениях были наиболее мощные и эшелонированные в глубину фортификационные сооружения и заграждения.

Тактически оборона была создана в виде системы опорных пунктов и узлов сопротивления, соединенных траншеями и ходами сообщения. Подступы к позициям были прикрыты противопехотными и противотанковыми препятствиями и заграждениями.

Основным элементом рубежа была система траншей и дерево-земляных валов. Первый рубеж обороны состоял из траншеи переднего края – полного профиля, хорошо оборудованной, со стрелковыми ячейками, открытыми площадками. За первой траншеей на отдельных участках на удалении 50–60 м были убежища для личного состава, выдерживающие попадание 150-мм снарядов. Там, где убежищ не было, непосредственно в траншее были устроены землянки в 1–2 наката бревен.

За первой траншеей в 100–200 метрах проходила вторая траншея полного профиля. За второй траншеей в зависимости от местности на расстоянии 1–2 км проходили третья и четвертая траншеи глубиной до 60–80 см.

Как правило, на низких участках, даже сухих, для удобства обзора и ведения огня насыпались земляные валы высотой 120–150 см с углублением в землю на 50–60 см.

Артиллерийские позиции – большей частью открытые площадки, представлявшие собой замкнутую окружность высотой 120 см, выложенную из дерна. Некоторые участки прямоугольной формы прикрыты крышей в один накат. Для личного состава у позиций оборудованы блиндажи в 4–5 накатов. Для хранения снарядов в целях их рассредоточения на удалении 30–50 метров друг от друга оборудованы погребки в 1 накат (2, л. 74).

На направлениях, имеющих впереди основного рубежа выгодные позиции для наблюдения и ведения огня перед фронтом, противник выдвигал боевое охранение, оборудовал эти позиции траншеями и площадками для ведения пулеметного огня.

На главных направлениях в глубине обороны противник организовал опорные пункты. Они были размещены в дефиле и прикрывали основные коммуникации. Опорные пункты, как правило, имели круговую оборону.

Города Псков и Остров прикрывались специальными позициями – Псковским и Островским городскими обводами.

Таким образом, эшелонирование оборонительных сооружений в глубину на основных направлениях линии «Пантера» состояло из линии боевого охранения, основных огневых позиций главного рубежа обороны, отдельных опорных пунктов на основных направлениях и в районах артиллерийских позиций, позиций, прикрывающих Псков и Остров.

На всем протяжении переднего края в дополнение к естественным препятствиям противник установил искусственные препятствия и заграждения: противотанковые рвы, эскарпы, надолбы, минные поля и т. д.

Дороги прикрывались железобетонными и деревянными стенками или тетраэдрами. Оставленная неприкрытой проезжая часть дороги должна была быть прикрыта путем установки рельс, бревен, мин в заранее подготовленные места в последний момент.

Как выше уже сообщалось, основу оборонительных позиций составляли траншеи и дерево-земляные валы. Они оборудовались открытыми площадками для ведения огня и железобетонными убежищами, расположенными вблизи траншей, где солдаты укрывались во время артиллерийского огня.

Долговременных сооружений, таких как железобетонные ДОТ и металлические БОТ, было обнаружено незначительное количество. Они не являлись характерными для описываемого рубежа. Наибольшее количество таких сооружений находилось в Псковском УР. Дерево-земляные огневые точки (ДЗОТ) на рубеже практически отсутствовали.

Промежуточные рубежи, заранее подготовленные противником в тактической глубине до р. Великой:

– первый – Авдятово – Церковина – Пыляи – Дрозды – Сухлова – Дубровка;

– второй – по линии ж. д. Псков – Остров с использованием железнодорожного полотна (на отдельных участках построены блиндажи и траншеи) с опорными пунктами Рожкополье, Смакариха, Дуловка, Анитикина, Закулижье;

– третий – непосредственно на р. Великой – сплошная траншея по линии Борановка – Ершова – Подмогилье – Крюково.

На западном берегу Великой, где советское командование предполагало наличие второго оборонительного рубежа, заранее подготовленные опорные пункты имелись только на отдельных участках без сплошной обороны. Так, Филатова Гора, Горбово были оборудованы как ОП. В районе Шабаны и Сопки, на западном берегу никаких укреплений не было.

Промежуточный рубеж по линии Луки – Сено – Ворошилино – Бабьяково – р. Кудеб – Лысая Муха – Козлы был заранее подготовленный рубеж. Он строился преимущественно силами местного населения. Рубеж представлял собой оборону полевого типа, состоявшую из опорных пунктов с 1–2 траншеями, местами прикрытую минными полями и проволочными заграждениями типа немецкого забора и спиралью Бруно. Сплошной обороны не было.

Помимо промежуточных рубежей противник организовал временные позиции на выгодных рубежах, например, Грибули – Жадобино. Их оборона главным образом базировалась на системе огня. Огневые средства – пулеметы, минометы, орудия – располагались частично в каменных строениях или наспех оборудованных открытых площадках. Живая сила укрывалась в складках местности, канавах, на обратных скатах высот, в подвалах или стрелковых ячейках, оборудованных самими обороняющимися подразделениями.

При отходе противник широко применял службу разрушения. Так, все мосты через р. Великую в полосе 67-й армии (4 шоссейных и железнодорожный) были разрушены. На 650 км дорог было взорвано 106 мостов, уничтожены четыре ж.-д. станции, разрушена ж. д. Псков – Остров. Перекрестки дорог, как правило, минировались, так же, как дефиле и места возможных объездов. Разрушение дорожного полотна встречалось редко, на протяжении 500 км отмечено 14 крупных разрушений – воронки 4–20 метров (2, л. 75).

Плотность инженерного оборудования опорных пунктов рубежа на 1 км фронта составляла:

1. Траншей и ходов сообщения – 4,8 км.

2. Открытых универсальных огневых точек – 28 шт.

3. Ячеек для стрелков и автоматчиков – 40 шт.

4. Бронеколпаков типа «Краб» – 1 шт.

5. Пулеметных ДОТ – 1 шт.

6. Железобетонных убежищ на 6 человек – 15 шт.

7. Металлических убежищ – 3 шт.

8. Дерево-земляных убежищ – 5 шт.

9. Позиций противотанковой артиллерии – 3 шт.

10. Противотанковых рвов и эскарпов – 0,9 км.

11. Противотанковых минных полей по фронту и в глубину – 1,3 км.

Заграждения были представлены следующими типами.

Противопехотные препятствия проходили сплошной полосой перед передним краем на расстоянии 30–40 метров от траншей и состояли из 1–3 рядов усиленного проволочного забора, спирали Бруно и сети на низких кольях шириной 10-15 метров в непосредственной близости от траншей. Проходы в проволочных заграждениях и дороги прикрыты рогатками. Фасы проволочных сооружений имели в длину 50–150 метров. На главных направлениях проволочные заграждения и подходы к ним дополнялись противопехотными минными полями. Опорные пункты, отсечные и артиллерийские позиции имели проволочные заграждения в виде усиленного забора. На ряде направлений, например, в районе д. Бердово, проволочные заграждения достигали до 15–20 рядов кольев.

Танкоопасные направления прикрывались противотанковыми заграждениями:

а) ПТ рвами трапецеидальной и треугольной форм шириной вверху до 5 метров, глубиной до 4 метров. Одежда крутостей рва – из бревен диаметром 15–20 см на проволочных оттяжках.

б) Эскарпами с высотой откоса до 5–6 метров. Одежда крутостей та же.

в) Бетонными и металлическими надолбами в 3 ряда (район шоссе Псков – Луга).

г) Противотанковыми турами размером 3×2×2,5 метра из бревен, оплетенных хворостом, стянутых проволокой и засыпанных грунтом с камнями (район д. Богданово). Такими турами была перекрыта пойма ручья, причем туры позволяли пропускать паводковые воды. Форма туров давала возможность их прикрытия стрелками.

д) Бетонными дорожными противотанковыми препятствиями, состоявшими из двух бетонных массивов с пазами для закладки двутавровых балок (возможность пропуска своего транспорта). Противотанковыми препятствиями можно было считать и дерево-земляные валы, перед которыми был вынут грунт в виде рва шириной 4–5 метров и глубиной 1 метр, заполненного водой.

Противотанковые рвы в системе обороны переднего края были расположены:

а) между траншеей и проволочными заграждениями (грунт брустверов ПТ рва разравнивался для удобства ведения огня);

б) между траншеей и проволочными заграждениями. Траншея устраивалась в тыльном бруствере рва (в этом случае ПТ ров являлся противопехотным препятствием). Район деревень Немоево, Кисели, Богданов и др. ПТ ров проходил в глубине за траншеей на расстоянии 100–200 м от нее, районы деревень Б. Галковичи, Объездница, Подчерничье. Фасы ПТ рвов имели длину 150–300 метров и обеспечивались плотным артиллерийско-пулеметным огнем. Дорожные направления усиливались минными полями до 6 рядов мин типов Т-42, Т-43 и РМИ-43.

При отходе применялось минирование блиндажей и траншей. Отмечено большое количество сюрпризов (минирование входов в блиндажи и предметов обихода). В траншеях, как правило, устанавливались мины со взрывателем натяжного действия и мины типа ПМД-6 (2, л. 74).

Маскировка рубежа была хорошо продумана. Работы по маскировке сооружений и дорог были проведены в значительном объеме. Сооружения маскировали при помощи маскировочных сетей с вплетением в них мха, травы, соломы и т. д. Дороги маскировались вертикальными масками из соломы (шоссе Псков – Гдов, Псков – Луга), а также посадкой елей в два ряда (шоссе Псков – Остров). При маскировке отдельных пунктов у переднего края широко использовались вертикальные и горизонтальные маски под фон местности (из соломы).

Таким образом, линия Пантера на псковско-островском участке представляла собой развитую позиционную полевую оборону и характеризовалась:

а) высокой плотностью инженерного оборудования, значительно усиленного в опорных пунктах;

б) все огневые точки, как правило, устанавливались на открытых площадках;

в) многорядной системой траншей, соединенных между собой ходами сообщения;

г) большим количеством фланкирующих и стреляющих в свой тыл огневых точек, имевших задачей уничтожение прорвавшихся;

д) большим количеством дерево-земляных и железобетонных убежищ усиленного типа, предназначенных для укрытия в них живой силы и огневых средств и расположенных непосредственно за первой траншеей;

е) широким применением противопехотных и противотанковых заграждений не только перед первой позицией, но и в глубине обороны;

ж) широким применением маскировки.

Командование 3-го Прибалтийского фронта сделало вывод, что «прорыв такого оборонительного рубежа требовал специальной подготовки войск и мощных средств подавления, сконцентрированных на участке прорыва» (1, л. 7–15).

Источники и литература

1. ЦАМО РФ, Ф. 242, Оп. 2254, Д. 434.

2. ЦАМО РФ, Ф. 411, Оп. 10189, Д. 1191.

Силы сторон

Немецкие войска

На 16 июля 1944 г. перед 3-м Прибалтийским фронтом, по советским данным, действовали 18-я армия и часть сил 16-й армии. 18-я армия включала XXVIII ак (12-я апд, 21-я и 126-я пд, 207-я од), XXXVIII ак (30-я, 121-я и 32-я пд, 21-я апд) и L ак (83-я, 218-я и 69-я пд).

Перед 42-й армией на участке Варнья – Кожино протяженностью 146 км (110 км из них вдоль побережья оз. Псковское) оборонялись части эстонской пд неустановленной нумерации, 207-й од, 12-й апд, 126-й пд. Всего четыре пд. Наибольшая плотность – один батальон на 3 км на участке Молгово – Кожино.

Перед 67-й армией на фронте протяженностью 66 км от (иск) Кожино до Зубова Горя оборонялись 21-я пд с 540-м штрафбатом, 30-я пд с 480-м запасным батальоном, 121-я пд с 1-м и 2-м штрафбатами люфтваффе, 32-я пд. Всего четыре пехотные дивизии со средней плотностью один батальон на 2 км фронта.

Перед 1-й ударной армией на участке (иск) Зубова Гора – (иск) Суки протяженностью 42 км оборонялись 21-я апд (л) и 83-я пд. Средняя плотность составляла один батальон на 2,6 км.

Перед 54-й армией на фронте протяженностью 36 км Суки – (иск) Брюшково оборонялась 218-я пд, усиленная 3-м велоохранным полком. На этом участке средняя плотность составляла один батальон на 3,3 км фронта.

Генерал К. Герцог, командир XXXVIII ак

Командующий 54-й армией генерал С. В. Рогинский

Командующий 67-й армией генерал В. З. Романовский

Командующий 1-й ударной армией генерал Н. Д. Захватаев

ЧИСЛЕННОСТЬ ДИВИЗИЙ 18-Й АРМИИ НА 15 ИЮЛЯ 1944 Г. (11, f. 9150309)

* В скобках – в т. ч. численность запасного батальона.

Таким образом, наибольшую плотность немецкое командование создало на центральном участке. Советское командование объясняло это «стремлением противника наиболее надежно прикрыть Островское направление». В среднем плотность живой силы не превышала уставных норм в жесткой обороне – 2–2,5 км на один батальон.

По оценкам командования 3-го Прибалтийского фронта, противник имел в резерве 2 полка 12-й апд (л) и два батальона 126-й пд в районе Пскова, до полка 32-й пд в районе Острова и 69-ю пд в районе юго-западнее Пушкинских Гор. Такое расположение тактических резервов обеспечивало противнику их использование на угрожаемых участках в первый день боя. Столь незначительные резервы свидетельствовали об отсутствии у немцев достаточных сил, которые можно было выделить в оперативный резерв. Пополнение главным образом шло в пехотные дивизии, находившиеся в первой линии.

ДИВИЗИОННАЯ АРТИЛЛЕРИЯ ПЕХОТНЫХ ДИВИЗИЙ НА 19 ИЮЛЯ 1944 Г. (11, FRAME 9150497-498)

* 11, frame 9150254–255.

** 11, frame 9150323–324.

*** 10 истребителей танков с 75-мм орудиями 3 батареи 563-го птдн и восемь 75-мм штурмгешутцев 1021-го дивизиона штурмовых орудий (л).

Советское командование отмечало, что противник стремился отсутствие оперативных резервов восполнить широким маневром сил, находящихся в первой линии. Например, успешное развитие операции «Багратион» вынудило немцев немедленно, уже на следующий день операции, выкраивать силы с неатакованных участков фронта с расширением участков остающихся дивизий и вводом в бой различных спецчастей и подразделений. Была отмечена переброска в конце июня – начале июля из состава группировки, действующей перед 3-м Прибалтийским фронтом, в район Двинска следующих дивизий: 212-й, 215-й и 132-й. Позднее, во второй половине июля, туда же была переброшена и 126-я пд.

Группировка немецких войск в Прибалтике

Общее количество действовавших перед фронтом артиллерийских дивизионов к моменту перехода фронта в наступление, по оценкам советского командования, составляло 38 дивизионов дивизионной артиллерии и 5 дивизионов артиллерии РГК. Таким образом, средняя плотность артиллерии составляла 4,5–5 орудий на 1 км фронта. Основная группировка артиллерии находилась на Псковском и Островском направлениях. Применяя широкий маневр огнем и колесами, немецкое командование могло увеличивать группировку артиллерии на важных направлениях в нужный момент.

ГРУППИРОВКА АРМЕЙСКОЙ И КОРПУСНОЙ АРТИЛЛЕРИИ НА 19 ИЮЛЯ 1944 Г. (11, f. 9150497-498)

Командование 3-го Прибалтийского фронта отмечало перед фронтом наличие до 125 танков и самоходных орудий, принадлежавших 184-й бригаде штурмгешутцев и 502-му тяжелому танковому батальону. В это число включены также самоходные установки, входившие в состав противотанковых дивизионов пехотных дивизий. Фактически к моменту наступления 184-я бригада и 502-й ттб убыли из состава 18-й армии.

Приведем оценку немецким командованием состояния пехотных дивизий в канун наступления 3-го Прибалтийского фронта. В распоряжении автора имеются подробные оценки состояния 218-й и 83-й пехотных дивизий.

Относительно 218-й пд сообщалось, что у нее отсутствовали возможности для окончательного обучения. Это было вызвано шириной участка дивизии и невозможностью сменять подразделения для обучения. Только батальон, находившийся у г. Пушкинские Горы, мог проводить обучение и одновременно вести работы по совершенствованию обороны.

В плане материальной части дивизия испытывала недостаток легких и тяжелых пехотных орудий. Командование корпуса не могло ничем помочь. Оно считало, что положение 218-й дивизии лучше, чем остальных. Некомплект этих орудий не превышал 30 %.

Командир 218-й пд генерал В. Ланг

Не хватало кабеля и радиоаппаратов. Армия обещала немедленно поставить радиоаппараты, поскольку в распоряжении корпуса их не было. Кабель мог поставить корпус, но только из наличия на складах (13, frame 000322–324).

ПРОТИВОТАНКОВЫЕ СРЕДСТВА 218-Й ПД НА 1 ИЮЛЯ 1944 Г. (13, f. 000327)

Командир 83-й пд генерал Г. Гётц

Командование 218-й дивизии считало: дивизия полностью годна к обороне. Резюме L ак – дивизия, вопреки мнению дивизионного командования, может считаться ограниченно годной к наступлению (13, frame 000326).

Согласно оценке командования 83-й дивизии она была полностью годна к обороне. Боевая ценность закаленных батальонов 83-й пд снизилась вследствие вливания в них неопытного пополнения прямо на главной полосе обороны, без необходимого отдыха в тылу. Направленное в батальоны пополнение прошло короткое обучение в запасном батальоне. Смена батальонов для отдыха в тылу была невозможна из-за тактического положения.

Значительный недостаток унтер-офицерского состава саперного батальона был обусловлен последними боями. В запасном батальоне шло непрерывное обучение кандидатов.

Артиллерии дивизии не хватало зарядных ящиков для легких и тяжелых гаубиц. На складах их тоже не было, поэтому решили их заменить одиночными ящиками (13, frame 000322–324).

Согласно недельному донесению от 15 июля характеристика дивизий 18-й армии была следующей. Ограниченно годны к обороне 21-я, 30-я, 32-я пд и 12-я апд. Полностью годны к обороне 83-я, 121-я, 218-я пд и 21-я апд. Ограниченно годны к обороне 300-я дивизия особого назначения и 207-я охранная дивизия (11, frame 9150323–325).

5 июля ГА «Север» отдала приказ о формировании подразделений из тыловых частей для использования их на фронте. Все рабочие, которые не использовались непосредственно в боевых частях, должны были немедленно направляться в эти формирования. Сформированные айнзатц-подразделения должны были быть в состоянии сменить боевые части, способные к наступлению, либо быть использованы как заградительные отряды (NARA. T. 312. R. 929, frame 9114746).

АЙНЗАТЦ-БАТАЛЬОНЫ ПЕХОТНЫХ ДИВИЗИЙ НА 15 ИЮЛЯ 1944 Г. (12, FRAME 9162584-87):

Айнзатц-батальон 18-й армии насчитывал 500 бойцов. Каждый корпус также сформировал подобное подразделение: XXVIII ак насчитывал 233, XXXVIII ак – 135, L ак – 86 бойцов. Дивизионные айнзатц-батальоны имели по три роты, в среднем насчитывали около 300 бойцов. Формирование айнзатц-подразделений было закончено к 8 июля. На 15 июля их общая численность составляла 3469 бойцов (11, frame 9150310–313).

Советские войска

Рассмотрим состояние стрелковых войск фронта. Приказ народного комиссара обороны № 347 от 9 ноября 1942 г. ввел Боевой устав пехоты Красной армии 1942 г. Пункт 1 главы 1 части 1 Боевого устава гласил: «Современный бой характеризуется массовым участием в нем пехоты, артиллерии, минометов, танков и авиации.

Пехота выполняет основную и самую трудную задачу – уничтожение противника в ближнем бою. Решительное продвижение пехоты в наступлении и упорное сопротивление в обороне решают исход боя.

Только пехота способна захватывать и прочно удерживать за собой местность».

Стрелковые дивизии 3-го Прибалтийского фронта были укомплектованы по штату № 04/551. Большая часть стрелковых дивизий содержалась по штату в 4000 человек. Данные дивизии имели по три стрелковых полка по два стрелковых батальона численностью 273 человека каждый. Дивизии остальных штатов имели по три стрелковых полка по три батальона каждый. Батальоны различались численностью: в дивизии 5000 состава – 279, в 6000 – 322 и полного штата – 619 человек (1, л. 26–28).

Штаб 3-го Прибалтийского фронта отмечал: «Боевая практика показала, что стрелковая дивизия 4000–5000 состава, наступая в направлении главного удара с преодолением укрепленной оборонительной полосы противника, за первые 3–5 дней боев теряет личного состава убитыми и ранеными в среднем 1000–1200 ч., причем эти потери несут главным образом подразделения стрелковых батальонов.

Такая дивизия, потеряв в бою свою пехоту и часть вооружения, становится небоеспособной и нуждается в срочном выводе в резерв фронта или армий на восстановление» (3, л. 153).

Находившийся на второстепенном направлении 3-й Прибалтийский фронт в значительной мере опирался на внутренние резервы для пополнения дивизий. До начала операции штабом фронта была проведена большая работа по выявлению и накапливанию внутренних ресурсов сержантского и рядового состава.

В тыловых частях и учреждениях фронта и армий была произведена замена рядового и сержантского состава, годного к строевой службе, нестроевыми, старшими возрастами и женщинами.

ШТАТЫ СТРЕЛКОВЫХ ДИВИЗИЙ (1, л. 26-28)

* В одном полку.

Весь рядовой и сержантский состав, ранее признанный годным к нестроевой службе, специально назначенными медицинскими комиссиями был переосвидетельствован, и это мероприятие дало возможность выявить и направить в боевые части около 3000 человек, годных к строевой службе.

Был установлен тщательный контроль над своевременной выпиской и направлением выздоровевших из госпиталей в запасные стрелковые полки и батальоны выздоравливающих.

Проделанная работа по выявлению ресурсов рядового и сержантского состава (и использование контингента, выздоровевшего в госпиталях, всего 13 875 человек) в период подготовки к операции дала возможность довести две дивизии до 6000 состава, что составляло к общему числу дивизий 8 %, семь дивизий – до 5000 состава, или 28 %, и шестнадцать дивизий – до 4000, или 64 %.

Численность переменного сержантского и рядового состава в 4-х запасных стрелковых полках на 15.07.1944 г. составляла 6004 человека (3, л. 142–143).

Артиллерия стрелковых дивизий была укомплектована практически по штату. По штату № 04/550 от 10.12.1942 г. в дивизии должно было быть двенадцать 122-мм гаубиц, двадцать 76-мм орудий дивизионной и двенадцать 76-мм орудий полковой артиллерии. Артиллерийские и минометные части усиления также имели состав, близкий к штатному.

Ударная группировка 3-го Прибалтийского фронта, 1-я ударная и 54-я армии, получила значительное количество средств артиллерийского усиления. Они включали 8 артиллерийских бригад, до 20 артиллерийских полков, 2 минометные бригады, 8 минометных полков, 2 гв. минометные бригады и 4 гв. минометных полка (2, л. 11).

АРТИЛЛЕРИЯ УСИЛЕНИЯ НА 16 ИЮЛЯ 1944 Г. (4, Л. 35 ОБ.)

Обратимся к бронетанковым войскам. В составе 1-й ударной армии находились 16-я тбр, 332-й гв. и 724-й сап, 258-й тп, 51-й тп, 12 батарей СУ-76 (60 самоходных установок). 54-я армия включала 122-ю тбр, 511-й тп, 33-й гв. тп, 1433-й и 326-й гв. сап. Не закончил перевооружение на танки ИС-2 33-й гв. ттпп. Частью сил этот полк участвовал в наступлении на старой матчасти.

Танковые бригады фронта находились в стадии перехода на трехбатальонный штат. Отчет 16-й тбр сообщает, что 1-й и 2-й танковые и мотострелковый батальон были укомплектованы по штату. 3-й батальон находился в стадии укомплектования.

Положение 3-го Прибалтийского фронта 16 июля 1944 г.

Бригады получали новейшую материальную часть с заводов – танки Т-34-85. К сожалению, «остальные представляли из себя старую восстановленную материальную часть» (5, л. 12).

До 10 июля 16-я тбр занималась укомплектованием матчасти из ремфонда фронта – машинами, требующими среднего и капитального ремонта, а также требующими эвакуации. Танки были разнотипными: Т-34, Т-70, Т-60, «Валентайн» и «Шерман». Мало того, что танки требовали ремонта, они не имели оптических приборов. Исключением были 7 Т-34, полученные от Саратовского завода.

Ремонт был произведен силами бригады и 31-го армейского ремонтно-восстановительного батальона (арвб). Ремонт, произведенный 31-м арвб, оказался некачественным. Все отремонтированные им танки были подвергнуты повторному ремонту. Отсутствие ряда деталей вынуждало негодные детали заменять бывшими в употреблении. Массовому ремонту подверглись двигатели В-2-34 (20), КПП (30), подшипники ведущих валов бортовой передачи (10).

Ввиду отсутствия деталей на складах армии и фронта бригада сама собирала запчасти с подбитых и сгоревших машин прошлой операции на территории Ленинградского и Волховского фронтов в радиусе 220 км, что намного удлиняло сроки восстановления и снижало качество ремонта.

* 5, л. 12.

** 7, л. 33.

К 9 июля бригада имела 27 Т-34, 2 «Валентайна», 5 «Шерманов» и Т-70. Из них на ходу 27 Т-34 и Т-70. Техническое состояние этих танков (кроме 7 Т-34 Саратовского завода) заставляло сомневаться в длительной и безотказной их работе (5, л. 16–17).

Положение улучшило поступление в канун наступления 30 Т-34 с 85-мм орудием. Согласно отчету бригады «Личный состав экипажей на вновь прибывшей матчасти неопытен. Эксплуатацию машины, уход и сбережение ее производит неуверенно, мехводители имели опыт практического наезда от 10 до 18 часов. Практики регулировки узлов и агрегатов экипажи не имели» (5, л. 18).

Танк Т-34–85 переправляется через реку вброд

К 10 июля 122-я тбр также перешла на трехбатальонный штат: 1-й тб и мотострелковый батальон были полностью укомплектованы, 2-й тб имел одну танковую роту, 3-й батальон формировался. На 11 июля имелись 31 исправный и 4 неисправных танка Т-34. В этот же день на станцию Чихачево прибыло в полной боеготовности две танковые маршевые роты в составе 20 Т-34–85. ЖБД бригады сообщает, что еще одна маршевая рота Т-34–85 прибыла на следующий день (7, л. 30–31 об.).

13 июля согласно приказу бригада «передала 51 ОТП 21 танк Т-34 с экипажами, что в дальнейшем, безусловно, отрицательно скажется на выполнении бригадой задачи» (6, л. 311).

Известно, что 724-й самоходно-артиллерийский полк также получил новую материальную часть в канун операции. 15 июля полком были получены три маршевые батареи СУ-85, насчитывавшие 16 самоходных установок (8, л. 244).

СООТНОШЕНИЕ СИЛ В КАНУН ОПЕРАЦИИ

* 14, с. 183.

Авиация 3-го Прибалтийского фронта была сведена в 14-ю воздушную армию. 14-я ВА насчитывала 478 самолетов: 17 бомбардировщиков Пе-2, 30 ночных бомбардировщиков По-2, 156 штурмовиков Ил-2, 177 истребителей Як-9, 16 разведчиков Пе-2, 9 корректировщиков и 73 транспортных самолета (9, л. 37).

Накануне наступления 3-го Прибалтийского фронта из состава 18-й армии вермахта были выведены: 126-я, 212-я, 215-я пехотные дивизии, части 69-й пд, 18-й штурмовой батальон, 44-й моторизованный армейский саперный батальон, 153-й тадн, 502-й ттб, 184-я бригада ШО, 1012-й дн ШО (л), 4-я рота 563-го птдн, 753-й птдн, 667-й армейский птдн.

СООТНОШЕНИЕ СИЛ НА УЧАСТКЕ 1-Й УД. И 54-Й АРМИЙ, ПО СОВЕТСКИМ ДАННЫМ НА 16 ИЮЛЯ 1944 Г. (9, л. 56)

Это значило, что вместе с выбытием пехотных частей армия лишилась подвижных средств ПТО (44 танка «Тигр», 47 штурмгешутцев, 20 истребителей танков с 7,5-см орудиями, 85 тяжелых ПТ орудий) (10, frame 9114847–4849).

Еще ранее из состава армии выбыли 8-я егерская, 23-я и 132-я пехотные дивизии, 226-я и 303-я бригады штурмовых орудий. Убыла в Белоруссию 12-я танковая дивизия.

Вместе с тем следует отметить, что в течение мая – июня из состава 3-го Прибалтийского фронта выбыли 11 стрелковых дивизий. В Карелию отправились 18-я, 46-я, 65-я, 90-я, 168-я, 224-я, 265-я, 268-я и 310-я стрелковые дивизии. Также в Карелию были отправлены 220-я танковая бригада и несколько отдельных танковых полков. 2-му Прибалтийскому фронту переданы 239-я, 311-я стрелковые дивизии. Из Стрежневского плацдарма 2-й Прибалтийский фронт передислоцировал несколько дивизий, ранее входивших в состав 1-й ударной армии: 26-ю, 37-ю, 115-ю, 182-ю и 208-ю дивизии.

Исходя из вышеприведенной информации войска 3-го Прибалтийского фронта не имели значительного преимущества в личном составе. Тем не менее на направлении главного удара советскому командованию удалось сосредоточить превосходящие силы. Дело оставалось за реализацией этого преимущества.

Источники и литература

1. ЦАМО РФ. Ф. 214. Оп. 1437. Д. 1611.

2. ЦАМО РФ. Ф. 242. Оп. 2254. Д. 142.

3. ЦАМО РФ. Ф. 242. Оп. 2254. Д. 387.

4. ЦАМО РФ. Ф. 242. Оп. 2277. Д. 9.

5. ЦАМО РФ. Ф. 301. Оп. 6794. Д. 51.

6. ЦАМО РФ. Ф. 3313. Оп. 1. Д. 10.

7. ЦАМО РФ. Ф. 3313. Оп. 1. Д. 18.

8. ЦАМО РФ. Ф. 4353. Оп. 0218127с. Д. 2.

9. ЦАМО РФ. Ф. 242. Оп. 2254. Д. 434.

10. NARA. T. 312. R. 930.

11. NARA. T. 312. R. 959.

12. NARA. T. 312. R. 971.

13. NARA. T. 314. R. 1247.

14. Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. Новейшее справочное издание / Г. Ф. Кривошеев [и др.]. – М.: Вече, 2009. – 384 с.

Планы и подготовка 3-го Прибалтийского фронта

Псковско-Островская операция была первой крупной операцией, проведенной 3-м Прибалтийским фронтом. Фронт был сформирован 18 апреля 1944 г. Согласно директиве Ставки ВГК № 220082 от 18 апреля 1944 г. Ленинградский фронт был разделен на два фронта – Ленинградский фронт и 3-й Прибалтийский фронт в составе 42-й, 67-й и 54-й армий. Управление 3-го Прибалтийского фронта было сформировано на базе управления 20-й армии. Командующим 3-м Прибалтийским фронтом был назначен генерал-полковник И. И. Масленников. К исполнению должности начальника штаба фронта допущен начальник штаба 20-й армии генерал-лейтенант В. Р. Вашкевич. На следующий день директивой Ставки ВГК № 302003 была оформлена передача войск от Ленинградского фронта 3-му Прибалтийскому (8, с. 75–77).

Командование понимало, что больших перспектив новое фронтовое управление не имело. До Балтийского моря было всего 400 километров. В своих мемуарах генерал Штеменко С. М. указывал причины создания 3-го Прибалтийского фронта: «Повышенное внимание проявил Генеральный штаб к противоположному, северному крылу нашей наступательной группировки в Прибалтике. Еще в марте мы убедились, что Ленинградский фронт, вобравший в себя войска и всю полосу бывшего Волховского фронта, стал слишком громоздок. В его составе оказалось семь общевойсковых армий, действовавших на четырех важных операционных направлениях – выборгском, таллинском, псковском и островском. Это очень отрицательно сказывалось на управлении войсками. Надо было исправить допущенную ошибку и воссоздать упраздненное фронтовое объединение. С передачей ему южной части своей полосы ленинградцы освобождались от необходимости отвлекаться на обширный псковско-островской участок, могли полностью сосредоточиться в районе Нарвы и на выборгском направлении, где уже планировалась совместная с Карельским фронтом операция по разгрому финских войск.

Командующий 3-м Прибалтийским фронтом генерал И. И. Масленников

Предполагался и иной вариант: улучшить положение ленинградцев за счет расширения к северу полосы 2-го Прибалтийского фронта. Но мы уже имели такой опыт. Он тоже не оправдал себя, поскольку Псковско-Островской район представлял самостоятельное целое. Расположенная здесь группировка противника сильно укрепилась и седлала, по существу, три операционных направления: к северу – на Тарту, на Алуксне, Валгу и к западу – на Алуксне, Тесис, Ригу. 2-му Прибалтийскому фронту такая дополнительная нагрузка была явно не по плечу. Она неминуемо вела к распылению его усилий и отнюдь не улучшала управление войсками» (9, с. 200).

Утром 1 июля генерал И. И. Масленников, член военного совета М. В. Рудаков и начальник оперативного отдела фронта С. С. Броневский вылетели в Генеральный штаб для доклада плана наступательной операции. Прибыв в Генеральный штаб, командование 3-го Прибалтийского фронта развернуло на наклонном столе оперативные документы и начало доклад А. И. Антонову. Командующий фронтом, разрабатывая план операции, исходил из обстановки, сложившейся на ТВД, местности и оперативного построения группировки. Согласно замыслу ударная группировка фронта в составе 67-й армии и части сил 54-й армии, взаимодействуя с 42-й армией и 14-й воздушной армией, должна была прорвать оборону в центре Псковско-Островского рубежа, продолжая наступление, с ходу форсировать р. Великую и, разобщив псковско-островскую группировку врага, перерезать путь в Псков с запада, затем, обходя Псковский укрепрайон, развивать наступление в северо-западном направлении на Изборск и далее в южные районы Эстонии, на Тарту. Таким образом, замысел операции практически был аналогичен замыслу операции, проведенной в апреле 1944 г.

Псковско-Островская операция

3 июля замысел и план операции были доложены уже в Ставке ВГК. Доклад заслушали И. В. Сталин, генералы А. И. Антонов, С. М. Штеменко, Г. А. Ворожейкин, Н. Д. Яковлев, А. В. Хрулеч, М. П. Воробьев и другие. Сначала были обсуждены вопросы пополнения фронта людьми, оружием, вооружением, инженерным имуществом и другой боевой техникой, а также обеспечения боеприпасам, ГСМ и т. д. По свидетельству М. В. Рудакова, «Сталин в знании этих вопросов проявлял завидную осведомленность и поразительную конкретность. Он оперировал на память цифрами с указанием количества средних и тяжелых танков, артиллерии и самолетов».

Замысел операции обсуждался обстоятельно. Ставка ВГК сосредоточила особое внимание на выборе направления главного удара. Проведя тщательную оценку, Ставка признала: направление главного удара оторвано как от Нарвского направления, так и от направления на Резекне. Так, Ленинградский фронт наступление на Нарву намечал начать в середине третьей декады июля, 2-й Прибалтийский фронт, используя успехи 1-го Прибалтийского фронта, должен был начать активные действия 11 июля в направлении на Резекне и Даугавпилс. Ставка считала, что направление главного удара 3-го Прибалтийского фронта целесообразно приблизить ко 2-му Прибалтийскому фронту. Таким образом, начав наступление, фронт мог использовать своего соседа слева, ведя операцию по прорыву Псковско-Островского рубежа и развитию ее в Прибалтику в тесном с ним взаимодействии.

Наступление на Прибалтийском направлении 4 июля – 31 августа 1944 г.

Рудаков вспоминал: «И. В. Сталин, уточняя данные обстановки и знакомясь по карте с местностью, рекой Великой, протекавшей перед войсками 3-го Прибалтийского фронта, обратился к Антонову и Штеменко с замечанием, выражающим, скорее, вопрос:

– Смещению удара 3-го Прибалтийского фронта на юг основательно мешает отсутствие плацдарма на немецкой стороне реки Великой. Нет ли у нас поблизости к фронту Масленникова мало-мальски подходящего для него речного плацдарма на этой самой Великой?

– Вообще-то есть.

Эти слова, вызванные неожиданным вопросом Верховного главнокомандующего, произнес генерал Штеменко. Забегая вперед, он сказал, что плацдарм не имеет оперативного значения.

Однако диалог был продолжен.

– Товарищ Штеменко, а кто его занимает? – спросил Сталин.

– Части 1-й ударной армии 2-го Прибалтийского фронта.

– Давайте посмотрим, как далеко он удален от Масленникова.

Показав на карте, генерал Штеменко доложил, что удаление его совсем незначительно. 1-я ударная армия, удерживающая на Великой этот условно названный «стрежневский» плацдарм, правым флангом примыкает к левому крылу 3-го Прибалтийского фронта.

Сталин удивленно посмотрел и сказал:

– Получается, что у соседа на Великой есть плацдарм, а у самого Масленникова, которому он так необходим, нет даже и малозначительного.

Немного подумав и заглянув на карту с обозначением границы двух соседних фронтов и небольшого пространства в восточной излучине реки Великой, неожиданно приковавшего к себе повышенное внимание, Верховный, как бы подытоживая диалог, тихим голосом заключил:

– Здесь мы ищем решение – где иметь ударный кулак Масленникова и куда его направить для достижения успеха, а оно, оказывается ищет нас само. Согласен. Величина плацдарма на Великой малая. Но для рачительного командующего это не единственный критерий. Разве нам не известны примеры, когда с небольших речных плацдармов брали начало крупные и успешные операции?

В это время мне, бывшему начальнику политуправления Юго-Западного фронта, вспомнился малоемкий плацдарм на правом берегу Дона. С него войска Юго-Западного фронта 16–17 декабря 1942 года во взаимодействии с 6-й армией Воронежского фронта начали Среднедонскую операцию.

В подтверждение заключительных слов Сталина я назвал этот пример. Руководитель Ставки, выражая согласие, сказал:

– Вполне убедительный пример о значении малых речных плацдармов в минувших боях» (7, с. 244–245).

Разбор замысла операции продолжался почти полтора часа. Сталин принял решение: для усиления действий 3-го Прибалтийского фронта на главном направлении передать ему 1-ю ударную армию и занимаемый ею Стрежневский плацдарм, изъяв из состава 2-го Прибалтийского фронта. Таким образом, наступая с плацдарма, войска Масленникова должны были прорвать линию «Пантера» и другие оборонительные рубежи, освободить города Псков и Остров и продолжать наступление в Прибалтику.

План наступления 3-го Прибалтийского фронта

Заканчивая совещание, И. В. Сталин поручил Генштабу совместно с Военным советом фронта доработать замысел с учетом нового решения. На доработку выделялось двое суток.

В 20 часов 5 июля в Ставке ВГК началось вторичное рассмотрение замысла операции. Уточнив ряд моментов, Ставка утвердила новый замысел.

С. М. Штеменко в своих мемуарах писал: «6 июля Верховный главнокомандующий отдал 3-му Прибалтийскому фронту директивы на предстоящую операцию. А примерно через два дня после этого, при очередном нашем докладе в Ставке, мы услышали от Сталина следующее:

– Никто ни разу не был у Масленникова. Командующий он молодой, штаб там тоже молод, и, значит, опыта у них пока недостаточно. Надо бы посмотреть на месте, как идут дела, помочь им спланировать и подготовить операцию по овладению Псковом и Островом. Я думаю, пусть туда поедет Штеменко. Справитесь? – повернулся Верховный ко мне.

– Постараюсь, товарищ Сталин.

– Возьмите с собой опытных артиллериста и авиатора. Танков у этого фронта мало, танкист не потребуется. С минуту подумав, Сталин добавил:

– Хорошо, если бы с вами поехали Яковлев и Ворожейкин.

Так получил я благословение на первую самостоятельную поездку в качестве представителя Ставки.

Хотя спешки не было, вылетели мы к месту назначения уже на другой день. Верховный любил, чтобы его указания выполнялись немедленно.

По прибытии на КП И. И. Масленникова, как положено, заслушали доклады об обстановке. Докладывали начальник штаба В. Р. Вашкевич, потом командующий артиллерией С. А. Краснопевцев, затем командующий воздушной армией Н. Ф. Науменко и, наконец, начальник тыла. Масленникову по ходу этих докладов задавались вопросы. Рассмотрели его решение и выехали в войска. Понятно, в первую очередь в те, которым предстояло наносить главный удар.

Дольше всего мы работали, пожалуй, на стрежневском плацдарме по западному берегу реки Великой. Он занимал всего восемь километров по фронту, а в глубину имел два-четыре километра. Мал, конечно, но другого не существовало. Там были наблюдательные пункты 1-й ударной и 54-й армий. С различных точек пытались заглянуть отсюда в расположение противника, но немногое разглядели: лес отлично скрывал передний край неприятельской обороны. Еще хуже просматривалась ее глубина.

На плацдарме у нас тоже имелись лесные маски, и это позволяло хоть и тесно, но скрытно разместить здесь войска по крайней мере двух корпусов. Населенные пункты были немногочисленны и являли собой картину полного разрушения. В конце концов, взвесив все «за» и «против», мы окончательно утвердились в мнении, что главный удар следует наносить именно отсюда» (9, с. 202–203).

СООТНОШЕНИЕ СИЛ, ПО СОВЕТСКИМ ДАННЫМ, НА 16 ИЮЛЯ 1944 Г. (1, л. 56)

Директива Ставки ВГК от 6 июля 1944 года за № 220135 для прорыва обороны противника южнее Острова и разгрома его Псковско-Островской группировки приказывала: подготовить и провести операцию с целью разгромить противника на Псковско-Островском направлении, овладеть на первом этапе городами Остров, Лыэпна, Гулбене; на втором этапе – наступать в общем направлении на Выру, выйти в тыл псковской группировке, освободить Псков и Выру. Затем освободить Тарту, Пярну и выйти в тыл Нарвской группировке.

Ставка указывала, что для выполнения этой задачи следует нанести удар силами не менее 12–13 стрелковых дивизий со средствами усиления. Удар должен был наноситься из района Стрежневского плацдарма в общем направлении на Яунлатгале, Балви, Гулбене.

Ближайшей задачей войск левого крыла фронта на первом этапе ставилось выйти на рубеж р. Синей, Яунлатгале, Гаври и перерезать ж. д. Остров – Резекне.

В последующем ударное крыло фронта должно было осво бодить Лыэпну, Гулбене и прорвать оборону противника в районе города Остров и севернее.

С 24.00 7 июля 1944 г. устанавливались следующие разграничительные линии:

а) между 3-м Прибалтийским и Ленинградским фронтами до Бешкино – прежняя и далее Тарту – Пярну (оба пункта для 3-го Прибалтийского фронта включительно);

б) между 2-м и 3-м Прибалтийскими фронтами – Шилово – Ашева – Березовец – Клопина – Гришино – Иваново – Красногородское – Балтинава – Гулбене – Дзени – Валга (все пункты для 3-го Прибалтийского фронта включительно).

Ответственность за обеспечение стыка со 2-м Прибалтийским фронтом была возложена на командующего 2-м Прибалтийским фронтом.

Исходя из директивы и личных указаний И. В. Сталина командующий 3-м Прибалтийским фронтом генерал армии Масленников принял решение: «На правом крыле и в центре фронта силами 42-й, 67-й армий (всего семь дивизий и один УР) активной обороной сковать противника, не дав ему возможности оттянуть силы и средства к намеченному участку прорыва. Главный удар нанести на левом крыле фронта силами 1-й ударной и 54-й армий (всего пятнадцать дивизий) в полосе: справа ЛЫЭПНА, ВЫРУ, слева ГУЛБЕНЕ, ВАЛГА, с прорывом сильно укрепленной полосы противника НОВЫЙ ПУТЬ, ГОРУШКА (СТРЕЖНЕВСКИЙ плацдарм). В резерве фронта на указанном направлении иметь 118 ск (три сд). Разгромить Псковско-Островскую группировку противника и, преодолев труднопроходимую лесисто-болотистую местность, выйти в район с хорошей сетью шоссейных и грунтовых дорог для последующих действий в северо-западном направлении по очищению Прибалтики от фашистских захватчиков».

В течение 6–8 июля во исполнение решения генерала Масленникова были отданы оперативные директивы за № 009/оп, 0010/оп, 0011/оп и 0012/оп:

1-я ударная армия (директива № 0011/оп) в составе 12-го гв. ск (23-я, 52-я гв. и 33-я сд) и 14-й гв. ск (146-я и 282-я сд), армейской подвижной группы (95-я сд, 16-я тбр, 724-й сап, 48-я иптабр, саперный и автомобильный батальоны), 2-й адп, 141-й и 7-й пабр, 5-го кап, 35-го и 48-го иптап, 8-го и 129-го кап, 1486-го пап, 463-го и 434-го зап, 4-го гв. орад, 51-го и 258-го тп, 332-го сап, двенадцати отдельных батарей самоходной артиллерии, 24-й шисбр, оставив в обороне на участке (иск) Никулина – Щеглынь стрелковую дивизию, остальными силами прорвать оборону на участке Нов. Путь – (иск) Суки. Нанося главный удар левым флангом, наступать на Лыэпна с ближайшей задачей главными силами выйти на рубеж р. Синей на участке Касьяны – Желудово-2 – Захаркино – Стехни – Яунлатгале. С выходом правого фланга на участок Костари – Горай – Касьяны одной дивизией активно прикрываться со стороны города Остров. Далее продолжать наступление силами не менее чем стрелкового корпуса в направлении Лыэпна. С рубежа Стехни – Яунлатгале ввести подвижную группу на Вилака, Лыэпна. Захватив эти опорные пункты, выйти на рубеж Ромахнава – Горбунова Гора – Лыэпна – Малупе. Одновременно во взаимодействии с 67-й армией овладеть городом Остров. Дальнейшая задача – наступать на Выру.

54-я армия (директива № 0012/оп) в составе 7-го ск (53-я гв., 245-я и 229-я сд), 111-го ск (321-я и 225-я сд), 123-го ск (364-я, 56-я и 285-я сд), подвижной группы (288-я сд, 122-я тбр, 33-й гв. тпп, 35-я иптабр, саперный и автомобильный батальоны), 5-й, 7-й, 16-й и 35-й пабр, 20-й габр, 121-й габр БМ, 48-го пап, 129-го кап, 648-го иптап, 5-й минбр, 500-го и 281-го мп, 321-го гв. мп, зенитного арт полка, 511-го тп, 326-го и 1433-го сап, 9-й шисбр, оставив на участке Железово – Савлово стрелковую дивизию, прорвать оборону на участке Суки – Горушка. Нанося удар правым флангом, наступать в направлении Гулбене. Ближайшая задача – освободить Красногородское и выйти на рубеж (иск) Яунтлатгале – р. Ритупе – Пундури – Макши. С выходом в район Дегтяри – Велье – Балухи – Ступиха Боровая частью сил энергично прикрыться со стороны Опочки. В дальнейшем силами не менее двух стрелковых корпусов наступать на Гулбене. С рубежа Пундури – Макши ввести подвижную группу на Балви и Гулбене. Овладев этими опорными пунктами, выйти на рубеж (иск) Малупе – Яунанна – Гулбене. Далее наступать на Валга.

42-й армии (директива № 009/оп) в составе 376-й, 128-й сд и 14 УР (пять пульбатов), 67-й армии (директива № 0010/сп) в составе 116-го ск (291-я и 198-я сд) и 119-го ск (96-я, 326-я и 44-я сд) и двух пульбатов прочно оборонять свою полосу, вести усиленную разведку и в случае отхода противника немедленно начать энергичное преследование, препятствуя планомерному отходу; в каждой сд и в резерве командующего 42-й армии иметь усиленные подвижные отряды со средствами разграждения дорог. Эти отряды и армейский резерв ввести на вероятных направлениях отхода врага. Кроме того, командующий 67-й армии должен иметь в резерве сд и направить ее на вероятное направление отхода (1, л. 21–24).

Командующий 42-й армией генерал В. П. Свиридов

В отношении подвижных групп С. М. Штеменко сообщал: «Сведения об отходе являлись новостью, но отнюдь не неожиданной. Мы не исключали, что немецко-фашистское командование может уклониться от удара, занесенного над его 16-й армией, и попытается встретить советские войска где-то в глубине. В предвидении такого варианта в 1-й ударной и 54-й армиях заблаговременно были созданы подвижные группы, правда, небольшого состава. У Захватаева в подвижную группу вошли: один стрелковый полк 85-й дивизии, 16-я танковая бригада и 724-й самоходно-артиллерийский полк. У Рогинского подвижная группа составилась из 288-й стрелковой дивизии и 122-й танковой бригады» (Штеменко, с. 204).

Предусматривалось обеспечить подвижные группы авиацией 14-й воздушной армии, главным образом истребительной, для прикрытия с воздуха.

Подготовка операции

Планом проведения операции предусматривалось:

В подготовительный период, с 5 по 17 июля, перегруппировать войска 54-й армии и все средства усиления фронта на левое крыло 3-го Прибалтийского фронта; принять из 2-го Прибалтийского фронта 1-ю ударную армию (два ск, шесть сд и средства усиления); создать ударную группировку на Стрежневском плацдарме р. Великой; организовать материальное обеспечение операции; перебазировать 14-ю ВА к участку прорыва.

На первом этапезапланировано прорвать силами 1-й ударной и 54-й армий оборону противника на Стрежневском плацдарме и выход войск левого крыла на рубеж Остров – Лыэпна – Гулбене. В течение 10 дней планировалось продвинуться на 150 км. В этот период предполагалось уничтожить группировку противника к западу и юго-западу от города Остров, овладеть им и создать угрозу коммуникациям Псковской группировки.

На втором этапе планировалось развить успех 1-й ударной и 54-й армий в общем направлении на Выру (два ск) и на Валга (три ск) с задачей выйти в тыл псковской группировки, освободить Псков и Выру. На этот этап отводилось 8 дней, за которые следовало продвинуться на 110 км.

7 июля в состав 3-го Прибалтийского фронта вошла 1-я ударная армия. Вместе с армией передавалась ее полоса обороны Каморы – Печане – Стрежнево – Галичина – Синичино – Пустынки – Кораблево.

Ранее, 5 июля, началась перегруппировка войск, назначенных к прорыву на левом фланге. В ночь на 7 июля 54-я армия сдала 67-й армии свою полосу обороны (иск) Погостище – (иск) Каморы и тремя переходами, пройдя 75 км, вышла в район Выбор – Соболицы – Круцы. Здесь в течение 9–12 июля проводилась подготовка войск армии к прорыву.

В ночь на 13 июля 54-я армия начала выдвигаться на исходные позиции для наступления в район Лозовка – Березовка – Петровская – Слепни. К исходу 16 июля, приняв от 1-й ударной армии 321-ю сд, 54 А была готова к началу наступления. Одновременно перегруппировку войск провела 1-я ударная армия. К исходу 16 июля она была готова к наступлению (1, л. 24–26).

Схема рокировки 54-й армии

Положение 3-го Прибалтийского фронта 7–16 июля 1944 г.

Артиллерийское обеспечение

Для артиллерийского обеспечения были решены три главные задачи.

1. Произведена сложная перегруппировка артиллерии с правого на левый фланг. Артиллерия усиления 42-й (шесть полков и бригада) и 67-й (семь полков, две бригады и дивизия) армий передислоцировалась на участки 1-й ударной и 54-й армий.

2. Вся перегруппировка была закончена в течение 4 суток. Длина маршрутов составляла 60–160 км. Движение проводилось по двум-трем рокадным путям и осложнялось производившейся одновременно переброской стрелковых дивизий.

3. В результате перегруппировки на направлении главного удара было сосредоточено 80 % орудий и минометов фронта. Части реактивных минометов, за исключением одного дивизиона, были также сосредоточены на направлении главного удара.

ПЛОТНОСТЬ АРТИЛЛЕРИИ НА УЧАСТКЕ ПРОРЫВА (1, л. 27)

Спланирован огонь сосредоточенной массы артиллерии на направлении главного удара.

В результате совместной работы 14-й ВА, 151-го окрап и топографического отдела фронта удалось получить снимки оборонительной полосы противника.

На планирование имелось шесть дней, с 11 по 16 июля. Планирование было затруднено отходом противника начиная с 11 июля из района Пушкинских Гор. Поэтому пришлось на ходу менять планы и изучать новые данные о противнике.

План артиллерийского наступления предусматривал два часа на разрушение и 1 час 5 минут на подавление. В период подавления предусматривалась 20-минутная пауза для контроля пристрелки и наблюдения за разрушенными и действовавшими целями. 13 и 14 июля были отведены на пристрелку с выделением времени на каждый вид артиллерии.

СООТНОШЕНИЕ СИЛ НА УЧАСТКЕ ПРОРЫВА, ПО СОВЕТСКИМ ДАННЫМ, НА 16 ИЮЛЯ 1944 Г. (1, л. 56)

Было обращено значительное внимание на взаимодействие артиллерии со всеми видами авиации. За каждым дивизионом контрбатарейной борьбы были закреплены определенные экипажи. За несколько дней до начала операции эти экипажи были высланы в артдивизионы для организации договоренности на местности по вопросам техники работы.

Кроме корректировщиков, на артиллерию работали специальные эскадрильи истребителей-разведчиков для разведки и информации с борта самолета. При обнаружении целей разведчик должен был вызывать ударные самолеты, для указания которых были выделены зенитные батареи, открывавшие огонь по обнаруженным целям и разрывами наводившие ударную авиацию на цель.

Для ПТО в глубине обороны противника планировалось перекрывать определенные танкоопасные направления, на которых заранее намечались рубежи для организации ПТ опорных пунктов.

Наличие заграждений, пересеченная местность препятствовали движению за пехотой всей массы артиллерии усиления. Поэтому на начальном этапе операции было решено сопровождать пехоту всеми иптап, по одному дивизиону от полков РГК и всей артиллерией дивизий первого эшелона. Остальная артиллерия оставалась на месте для ведения массированного огня на 2/3 предельной дальности.

Подвезено необходимое количество боеприпасов на участок прорыва. Наличие боеприпасов, исчисленное в вагонах 16,5 т, составляло 1720 вагонов, а в автомобилях ЗИС-5 – 12 897 автомобилей (1, л. 30).

Танковое обеспечение

С целью танковой поддержки были решены несколько задач.

а) Произведена перегруппировка частей БТ и МВ фронта в полосу 1-й ударной и 54-й армий.

б) Организовано получение новой материальной части, прибывшей из центра на ст. Чихачево. Укомплектованы личным составом части БТ и МВ за счет прибывших маршевых подразделений.

в) Произведено боевое распределение частей БТ и МВ, их тактическое сколачивание, рекогносцировка и увязано взаимодействие с пехотой, артиллерией и авиацией.

г) Материально и технически обеспечены части БТ и МВ.

Бронетанковые войска фронта к 11 июля были сосредоточены в полосе 1-й ударной и 54-й армий западнее и юго-западнее Выбор, где пополнялись материальной частью и личным составом, приводили в порядок материальную часть и транспорт.

Войска фронта имели 213 танков и 161 САУ, всего 374 единицы. Из них в группу непосредственной поддержки пехоты было включено 207 бронеединиц. Это обеспечивало плотность на 1 км прорыва в 1-й ударной армии 29 единиц, в 54-й армии – 33 единицы. После прорыва обороны тактической глубины и выхода на шоссе Остров – Опочка плотность на 1 км определялась в 9 единиц.

Два самоходно-артиллерийских полка, вооруженных СУ-152, должны были быть использованы на флангах ударных групп 1-й ударной и 54-й армий с задачей мощным огнем подавлять огневые средства противника в глубине обороны и вести оборону с его бронетехникой, находящейся в засадах или ведущей контратаки.

Учитывая условия местности и сооружения на переднем крае обороны, все четыре танковых полка были предназначены для действий впереди пехоты в начале атаки. Пехота должна была следовать за ними в 200 метрах.

В боевых порядках пехоты для сопровождения огнем и гусеницами шли САУ СУ-76 как самоходных полков, так и отдельных батарей. На атакующий батальон пехоты первого эшелона была выделена одна батарея СУ-76. Часть САУ в период артподготовки привлекалась для ведения огня прямой наводкой.

С целью организации взаимодействия командиры танковых и самоходно-артиллерийских частей находились на НП командиров стрелковых подразделений во время проведения разведки боем 16 июля (1, л. 31–34).

Инженерное обеспечение

Инженерные войска в подготовительный период выполняли следующие мероприятия.

Осуществили инженерную разведку обороны противника в полосе всех армий, главным образом в полосе наступления 1-й ударной и 54-й армий.

Стрежневский плацдарм был оборудован как исходный для наступления ударных группировок 1-й ударной и 54-й армий. Создана развитая сеть траншей с ОТ, НП, убежищами и выдвижением исходной траншеи на 150–200 м от противника. Устроены проходы в проволочных и минных заграждениях противника, по 2–3 на атакующую роту. Были проведены дорожные работы, построены три моста через р. Великую (из них два 60-тонных).

Подготовлены и сосредоточены понтонные переправочные средства на направлении наступления 42-й и 67-й армий для форсирования р. Великой. На Стрежневском плацдарме были сосредоточены легкие переправочные средства для форсирования мелких рек бассейна р. Великой.

Переправа советской пехоты

Проведено обучение пехоты, артиллерии и связистов простейшим приемам заграждений противника и постройке несложных фортификационных сооружений (1, л. 34–35).

Авиационное обеспечение

Вся авиация 14-й воздушной армии была привлечена на направление главного удара. Командующему 14-й ВА были поставлены задачи:

1. Содействовать прорыву укрепленной полосы войсками 1-й ударной и 54-й армий.

2. Обеспечить ввод в бой подвижных групп и сопровождать их в глубине.

3. Не допускать подходов резерва противника, особенно со стороны Пскова, Острова, т. е. с неатакованных участков.

1-я ударная армия должна была поддерживаться 280-й сме шанной и 269-й истребительной авиадивизиями, 54-я армия – 305-й штурмовой и 330-й истребительной авиадивизиями.

В подготовительный период авиация прикрыла перегруппировку войск, проводила разведку обороны противника. Значительное внимание было уделено организации связи с наземными войсками с упором на взаимодействие с подвижными группами.

Перебазирование авиации на новое направление встретило значительные трудности. Для постройки новых аэродромов требовались большие земляные работы, которые за 10–12 дней не могли быть выполнены. Были переброшены только 305-я штурмовая и 330-я истребительная авиадивизии, разместившиеся на аэродроме Выбор, переданные авиацией 2-го Прибалтийского фронта (1, л. 37–40).

Связь

Для обеспечения связи нового КП фронта – Лужково – с 1-й ударной и 54-й армиями в двухдневный срок была построена четырехпроводная линия связи Бол. Пети – Тереховка – Лужково. Протяженность линии связи составила 78 км. К 12 июля был оборудован узел связи для нового КП. Это обеспечило устойчивую связь штаба фронта с Генеральным штабом и подчиненными штабами (1, л. 41).

Снабжение

На армейских полевых складах и войсковых ДОПах согласно директиве № 003 фронта по тылу от 9 июля устанавливались следующие запасы:

1. Боеприпасов: в войсках – 2 боекомплекта, на армейских складах – 0,5 боекомплекта.

2. ГСМ: в войсках для транспорта – 1,5 заправки и для боевых машин – 2 заправки, на армейских складах – 1 заправка.

3. Продфуража: в войсках и на армейских складах по 5 сутодач.

При среднесуточном фактическом расходе боеприпасов в 0,1 боекомплекта войска были обеспечены боеприпасами вполне достаточно. Запасов ГСМ и продовольствия также было достаточно (1, л. 43–45).

Проверка готовности к наступлению

Ставка торопила командующего 3-го Прибалтийского фронта И. И. Масленникова. Отданная 11 июля директива № 220142 Ставки гласила: «Противник перед фронтом 2-го Прибалтийского фронта 10.07.1944 г. начал отход в направлении Опочки. К исходу 10.07 войска 10-й гв. и 3-й уд. армий этого же фронта продвинулись в направлении Опочки до 5–6 км в глубину на участке протяжением 20 км.

Ставка Верховного главнокомандования приказывает:

1. Во всей полосе вашего фронта начиная с 11.07.1944 г. вести боевую разведку с целью установить прочность обороны противника и своевременно обнаружить возможный его отход.

2. Форсировать подготовку к переселению согласно директиве Ставки от 6 июля № 220135, чтобы начать последнее в срок минус четыре.

Командир 53-й гв. сд генерал И. И. Бурлакин

3. Об отданных распоряжениях донести» (8, с. 109–110).

Войска 54-й армии, только что завершившие марш на новый участок, едва ли были готовы начать наступление ранее 16 июля. Командование 54-й армии провело в течение 13–14 июля проверку готовности частей для прорыва обороны противника. При проверке 53-й гв. сд выяснилось: «Дивизия недостаточно готова к преодолению заграждений противника. В дивизии существует тенденция взять противника «на ура», что может привести к излишним потерям в людском составе и материальной части, при этом не достигнув желаемого успеха» (6, с. 177).

Дивизии было приказано заготовить инженерное имущество и средства для преодоления минных полей, указатели с надписью «МИНЫ». Также было приказано провести с танкистами рекогносцировку подходов к минным заграждениям, обозначив выбранные маршруты вехами. Дивизия должна была иметь обязательный резерв для создания подвижных заграждений. Все мероприятия должны были быть закончены к исходу дня 16.07.1944 г. (6, с. 177).

Было отмечено, что штабы корпусов и дивизий очень много времени затрачивают на отработку боевых документов, задерживают их рассылку, в результате чего командирам батальонов и рот остается очень мало времени на отработку взаимодействия. Соответственно, плохо отработаны вопросы взаимодействия между командирами батальонов, рот, батарей и дивизионов.

Во всех частях плохо было организовано наблюдение за противником, особенно в звене батальон – рота. Передний край обороны противника изучался плохо, и командиры не знали противостоящего противника, его системы обороны. Исходный плацдарм для наступления не был оборудован, траншеи были вырыты несплошные и мелкие, удаление исходного положения от противника на отдельных участках достигало 400 м.

Подвоз боеприпасов был организован плохо и медленно. Личный состав был плохо обеспечен гранатами. Так, в 4-й роте 157-го гв. сп вообще не было гранат, в остальных ротах у бойцов имелось по 1–2 гранаты. В мин. ротах имелось всего по 150–200 мин. Многие автоматы и ручные пулеметы имели всего по 1–2 магазина, станковые пулеметы – по 2–3 ленты.

Отмечалось, что сигналы взаимодействия и таблицы радиосигналов не отработаны и в подразделения не даны, ракет в ротах имеется всего по 3–4 штуки, питание на рации имеется по одному комплекту, проводная связь наведена небрежно. Многие ротные и взводные командиры не имели топографических карт (2, л. 144–145).

Приказ частям 53-й гв. сд в целом перекликается с вышеуказанным, дополняя недочеты: «6. В 157 и 159 Гвсп стрелковое оружие грязное, ржавое и не подготовлено для ведения огня. 7. Дисциплина на переднем крае низкая. Можно наблюдать и днем, и ночью чрезмерное брожение людей вне траншей, пренебрегая какой бы то ни было маскировкой. В районе КП полков и в ближайшем тылу производятся массовые выпасы конского состава, все это приводит к тому, что части ежедневно несут большие ничем не оправданные потери» (6, с. 179).

Командирам 7-го, 111-го, 123-го стр. корпусов было приказано устранить к 16 июля все недочеты. Требовалось ускорить темп подготовки к наступлению, обратив внимание на подвоз боеприпасов, привести оружие в боевую готовность; подготовить исходный плацдарм, первую траншею отрыть на расстоянии 200 м от противника; полностью закончить отработку вопросов взаимодействия офицеров пехоты с офицерами-артиллеристами и танкистами до командиров рот и батарей включительно (2, л. 144–145).

Оперативная маскировка

Отчет 3-го Прибалтийского фронта сообщал о мероприятиях с целью введения в заблуждение противника о действительной подготовке к наступлению и направлении главного удара.

Так, с 5 по 20 июня в районе Славковичи – Усадище – Межник (Островское направление) было показано противнику ложное сосредоточение 20-й армии. Здесь обозначалось присутствие 9 дивизий. Для обозначения войск в ложных районах сосредоточения выделенные подразделения 53-й гв. сд строили шалаши (построено 3000 шт.). Проводились занятия по боевой тренировке войск, в ночное время разводились костры. По дорогам в ложных районах днем и ночью двигался транспорт, артиллерия и танки-макеты.

Были построены макеты танков, имитирующие силы трех танковых полков в районе Бол. Пети – Молостово; макеты орудий, имитирующих четыре полка в районе Лютые Болота – Куритково – Поддубница – Ломы. Эти населенные пункты находились у дороги Порхов – Остров. Для прикрытия ложных районов сосредоточения и станций выгрузки были выделены истребители и зенитная артиллерия, при появлении немецких самолетов открывающая интенсивный огонь.

Дорожно-строительные части и привлеченное местное население проводили усиленный ремонт дорог и мостов, были проложены ложные связи. В ложных районах работали четыре радиостанции, обозначающие войска 20-й армии. Был оборудован ложный аэродром в Ерши, где имитировались взлет и посадка авиации.

Одновременно проводилась дезинформация противника путем засылки в его тыл агентов, распространявших ложные слухи. Допускались «неосторожные» переговоры в низовых линиях проводной связи.

Оперативная маскировка 5–20 июня 1944 г.

Составители отчета полагали, что этими мероприятиями удалось привлечь основное внимание противника к Островскому направлению. Это подтверждалось тем, что немецкое командование активизировало наземную и авиационную разведку направления, бомбило и обстреливало из бортового оружия ложные скопления войск. Сюда же были стянуты половина орудий и минометов (753 из 1537). В районе Острова были сосредоточены 50 танков и САУ. 23-25 июня установлено уплотнение боевых порядков в районе г. Остров путем переброски 215-й пд и 540-го штрафбата.

Также на фронте 42-й и 54-й армий усиленными батальонами (ротами) 22 и 23 июня была произведена разведка боем.

В период 23–25 июня на левом фланге 67-й армии была проведена частная операция. В результате этой операции внимание противника было окончательно приковано к Островскому направлению и здесь была выявлена 215-я пд (1, л. 45–47).

Содержащиеся в ЖБД 18-й армии донесения армейского разведывательного отдела позволяют оценить советские мероприятия по дезинформации. Немцами уже 2 мая по достоверным источникам установлено, что появившийся в Порхове штаб является, вероятно, штабом 3-го Прибалтийского фронта (3, f. 9114314).

Первые заключения о возможности советского наступления штаб 18-й армии сделал 26 мая. Предполагалось, что в районе севернее и северо-восточнее Острова советские войска могут провести отвлекающее наступление (3, frame 9114425).

Перебежчик из состава 229-й сд 29 мая сообщил о том, что дивизия непрерывно получает пополнение, и о сосредоточении значительных сил танков (70 штук) и артиллерии у Самохино. Якобы наступление начнется через 8 дней на 30-км участке по обе стороны Кисели. Разведка обнаружила усиление артиллерии перед 30-й пд и ослабление перед 121-й пд. Штаб армии сделал вывод о возможности наступления в начале июня из района апрельского прорыва и севернее Острова (3, frame 9114441).

30 мая достоверный источник сообщил о передислокации зенитной батареи из района северо-восточнее Острова в район Порхова. Перебежчики и наблюдение информировали о предстоящем наступлении. Передислокация зенитной артиллерии в тыл, подтвержденная донесением 31 мая, приводила к другому выводу. Возможно, предстоящее наступление севернее Острова было бы крупной отвлекающей операцией от главного удара на Псков (3, frame 9114446).

3 июня пленный сообщил, что из Крыма под Псков должен прибыть штаб 4-го Украинского фронта. Штаб 3-го Прибалтийского, а также штабы 54-й и 67-й армий перемещались в Карелию (3, frame 9114463–65).

Сократившееся количество радиоперехватов и недостаток языков вынуждали командование 18-й армии полагаться в значительной степени на данные авиаразведки. Она установила усиление артиллерии севернее и северо-восточнее г. Остров. В районе апрельского прорыва группировка артиллерии сократилась, но по-прежнему оставалась сильной. Усилилась артиллерия напротив позиций 121-й пд. Здесь аэрофотосъемкой 28 мая было установлено удвоение колва артиллерийских позиций по сравнению со съемкой от 12 мая. Однако передвижения войск были незначительны (3, frame 9114475).

4 июня штаб 18-й армии предположил возможность наступления на широком фронте – от сев. фаса апрельского прорыва до г. Остров, полагая, что на участке обозначившегося успеха советское командование бросит в бой свои, несомненно, мощные резервы. Будет ли это наступление отвлекающим, в целях поддержки наступления 2-го Прибалтийского фронта, противнику было непонятно, так как советские войска были очень сильными по сравнению с немецкими.

На следующий день захваченный в плен солдат 26-й сд сообщил, что дивизия до 17 июня должна перейти в наступление. 8 июня поступили сведения, что 26-я сд получила 1000 человек пополнения, чтобы перейти в наступление 20 июня.

Перед 16-й армией был установлен вывод с фронта пяти гвардейских дивизий. По агентурным данным, 84-я и 26-я гв. сд маршем двигались из района Невель в район Дно – Порхов. Артиллерия должна была быть переброшена ж.-д. транспортом из Великих Лук в район Дно. Сюда же должен прибыть госпиталь 11-й гв. армии. Штаб 18-й армии предполагал, что вся 11-я гв. армия (девять дивизий) должна была сосредоточиться в районе Дно – Порхов, чтобы использоваться для наступления на участке 18-й армии. Если бы это подтвердилось, следовало понимать, что сосредоточение будет длиться минимум неделю, прежде чем 11-я гв. армия будет готова к наступлению (3, frame 9114484).

Штаб 18-й армии заключил, что наступление будет вестись против 121-й и 32-й пд и, возможно, из участка апрельского прорыва. По данным разведки, в первой линии были развернуты 42-й армией 4 стрелковые дивизии, 67-й – 7, 54-й – 4, 1-й уд. – 2; во втором эшелоне 67-й и 54-й армий – 11 дивизий; кроме того, возможно, 9 дивизий 11-й гв. армии.

По мнению 303-го высшего арткомандования, наступление на участке 121-й пд маловероятно, так как советские войска против обыкновения не развертывали зенитную артиллерию. Однако нельзя игнорировать данные авиаразведки о развертывании здесь крупной артгруппировки.

7 июня авиаразведка установила активное движение по дороге Порхов – Остров, напротив 121-й пд – крупные скопления автотранспорта.

Смена зенитной артиллерии на участке 67-й и 54-й армий была установлена 9 июня. Усиление ее в районе севернее и северо-восточнее г. Острова установлено не было.

По агентурным данным, полученным 10 июня, 11-я гв. армия должна была сосредоточиться в районе г. Витебска. В этот же день от достоверного источника была получена информация, что сменяемая зенитная артиллерия будет направлена в район 121-й пд. Авиаразведка обнаружила активное движение транспорта в районе 32-й пд (3, frame 9114509).

Захваченный 11 июня в плен боец 146-й сд сообщил о прибытии во 2-й Прибалтийский фронт пополнения 2000 человек. Также пленный сообщил о намерении после усиления артиллерии и пехоты перейти в наступление на Остров и Псков. Получена информация, что 182-я сд перемещается далее на север – против 21-й апд. Эту информацию, по мнению штаба 18-й армии, следовало перепроверить.

Вновь поступили агентурные данные о переброске всей 11-й гв. армии из района Невеля в район Пскова (3, frame 9114517).

Пленный боец 146-й сд сообщил, что участок, занимаемый дивизией, значительно удлинился в южном направлении. Проверка сведений о 182-й сд выяснила: дивизия оставалась на прежнем участке. Штаб 18-й армии заключил, что советские войска перед фронтом 21-й апд не усиливались, а ослаблялись. Таким образом, о наступлении южнее г. Остров немцы больше не беспокоились.

Согласно документам, обнаруженным у пленного бойца 326-й сд, разведотдел 18-й армии заключил, что дивизия находится не против 30-й пд, а южнее – перед 121-й пд. Эту информацию требовалось перепроверить.

На Карельском фронте в ходе мощного наступления были выявлены 90-я сд и 31-й гв. тпп из 108-го ск. Эти соединения ранее были в составе 3-го Прибалтийского фронта (3, f. 9114521).

14 июня разведотдел 18-й армии заключил, что активное движение перед 32-й и 121-й пд означает продолжение подготовки к наступлению. Начало сильного наступления ожидалось 20 июня. Впервые после долгого перерыва был обнаружен выход в радиоэфир радиостанций гв. минометных полков. Разведка обнаружила на ст. Карамышево выгрузку войск, в т. ч. танков.

На следующий день пленный из состава 44-й сд, находившейся против 32-й пд, сообщил о ведении саперных работ для предстоящего наступления. По его словам, в тылу четвертую неделю продолжались учения штурмовых групп по преодолению противотанковых рвов.

В Карелии была обнаружена еще одна дивизия, 286-я сд, бывшая ранее в резерве 3-го Прибалтийского фронта. Также на стыке 126-й и 212-й пд обнаружены подразделения 86-й сд (3, frame 9114536).

16 июня в районе Витебска выявлены две дивизии 11-й гв. сд, ранее находившиеся у г. Невеля.

Предыдущим вечером было обнаружено движение 300 и 150 человек на передовые позиции поред 32-й пд. Так как аналогичное кол-во человек в тыл не проследовало, разведотдел 18-й армии заключил, что советские войска занимают исходные позиции, поэтому в ближайшее время следовало ожидать наступления. Также было подтверждено наличие 326-й сд перед фронтом 121-й ди визии.

Авиаразведка обнаружила, что с 28 мая в районе дороги северо-восточнее г. Остров появились 23 новые артиллерийские позиции, не занятые артиллерией. Перед 121-й апд артиллерия увеличилась на 8 стволов. Кроме того, здесь обнаружены 10 новых незанятых артиллерийских позиций.

В Карелии была выявлена 310-я сд и две танковые части, ранее бывшие у г. Пскова. Пленный из состава 128-й сд сообщил, что для соединений, которые еще не выведены с фронта, г. Псков является целью будущего наступления.

Достоверный источник 18 июня сообщил о выводе из района апрельского прорыва гв. минометного полка. На следующий день обнаружено, что его склады боеприпасов перемещены в южном направлении.

В Карелии был выявлен весь 108-й стрелковый корпус. Таким образом, установлено, что вместе с 268-й сд и, вероятно, 90-й сд три дивизии и три танковых части перемещены в Карелию. Наличие 90-й сд в Карелии было подтверждено 20 июня. Также там выявлены 265-я сд и минометный полк из резерва 3-го Прибалтийского фронта (3, frame 9114550, 9114564).

На вечер 20 июня передвижения и сосредоточение пехоты и танков, разведпоиски, деятельность артиллерии вкупе с показаниями пленных, несмотря на недостаток радиоперехватов, привели немцев к заключению о скором начале наступления. Ожидалось, что наступление будет вестись на широком фронте от д. Лобаны (30-я пд) до Бетина (левый фланг 21-й апд), главный удар последует у дорог восточнее и северо-восточнее г. Остров и на участке 121-й пд. На остальном фронте, в т. ч. в районе северного фаса апрельского прорыва, значительных наступательных группировок не было выявлено. Наступления стоило ожидать с 20 июня, поскольку достоверные источники указывалит 20, 22 и 24 июня в связи с крупным предприятием. Вероятно, крупное предприятие – операция «Багратион».

Разведотдел насчитывал в резерве 3-го Прибалтийского фронта три корпуса, включавших 8–9 дивизий. Также было вероятным наличие 11-й гв. армии с 7–9 дивизиями (3, frame 9114557).

Только вечером 23 июня, с началом операции «Багратион», штаб 18-й армии точно узнал, что 11-й гв. армии на Псковском направлении нет. Три дивизии этой армии были встречены в районе ГА «Север». У Полоцка была обнаружена 6-я гв. армия, 10-я гв. армия оставалась у Новоржева, против 16-й армии. Теперь можно было не считаться с возможностью встретить эти армии у Пскова и Острова (3, frame 9114605–607).

К 27 июня в Карелии было обнаружено еще несколько дивизий, ранее бывших в резерве 3-го Прибалтийского фронта. Общее кол-во дивизий, имевшихся теперь в резерве фронта, немцы оценили в 5 дивизий. Разведотдел 18-й армии заключил, что этих сил недостаточно для реализации наступления оперативного масштаба. Также не было обнаружено прибытия на фронт новых крупных сил (3, frame 9114675).

Уже 5 июля разведотдел 18-й армии отметил активное перемещение советских войск в обоих направлениях на Стрежневском плацдарме. Однако определить, усиливаются или ослабляются войска, немцы не смогли. Активизация перемещений был отмечена и на фронте XXVIII корпуса.

На следующий день перебежчик из состава 52-й гв. сд сообщил о якобы имеющихся наступательных намерениях советских войск. Немцы не поверили, считая, что это дезинформация для маскировки действительных намерений дивизии. Активные перемещения на Стрежневском плацдарме и перед фронтом XXVIII ак продолжались.

7 июля авиаразведка подтвердила активные перевозки перед правым флангом XXXVIII ак и перед L ак, в т. ч. колоннами транспорта в южном направлении. Разведотдел считал это несомненными признаками перемещения войск на юг. У немцев сложилось впечатление, что войска перед 18-й армией ослабляются. Однако это не исключало, что позднее советские войска предпримут наступление в прежних местах (3, frame 9114784).

К 8 июля немецкая разведка установила перемещение штаба 2-го Прибалтийского фронта в южном направлении. По достоверным источникам и захваченным документам 33-й сд установлено, что 26-я сд выведена с фронта, она обнаружена у Полоцка. Участок 26-й сд занят 143-м запасным полком.

ДВИЖЕНИЕ СОВЕТСКИХ ВОЙСК НА ПОЗИЦИИ ПЕРЕД 50 АК (5, f. 000288-289)

Авиаразведка установила ослабление артиллерии перед фронтом 121-й пд. Немцы пришли к выводу об ослаблении советских сил здесь. Перемещение войск в район апрельского прорыва они связали с общим ходом вывода сил. Одновременно шел вывод войск перед правым флангом в северном и южном направлениях.

Накануне установленное перемещение войск, главным образом в южном направлении, перед XXXVIII и L ак продолжалось. Авиаразведчик обнаружил движение 1198 автомобилей и 513 гужевых повозок. Наблюдением VI ак СС было установлено перемещение в течение трех дней 124 орудий через Новоржев на восток.

У командования 18-й армии не оставалось никаких сомнений, что советские войска перемещают крупные силы на юг. Однако точная численность перемещаемых войск немцам была неясна. Штаб 18-й армии полагал, что советские войска могут атаковать в прежних районах ожесточенных боев XXXVIII и L ак (Уткино – Городец и Стрежневский плацдарм), но с ограниченными целями – отвлечь и связать боем войска 18-й армии.

Положение у Пскова (XXVIII ак) оставалось для штаба 18-й армии неясным. Продолжавшееся с 3 июля активное движение транспорта и пехоты не давало точного ответа, были ли это местные перегруппировки, усиление или вывод войск. Севернее и северо-восточнее Пскова немцы не выявили подготовки к наступлению. Небольшие операции, особенно у Гора и вдоль дороги Гдов – Псков были возможны.

Резервы 3-го Прибалтийского фронта немцы оценили в 4 стрелковых соединения, так что наступления с оперативными целями они не ожидали. Итоговое количество стрелковых дивизий, направленных из района Псков – Остров против Финляндии, немцы оценили в одиннадцать (3, frame 9114805–4807).

Штабу 18-й армии оставалось выяснить вопрос, где заканчивается передвижение советских войск на юг. 9 июля командование 16-й армии сообщило, что на ее северном фланге отсутствуют активные переброски войск. Также авиаразведка сообщила, что далее на юг от участка L ак передвижения войск ведутся в значительно меньшем объеме. 10 июля от авиаразведки пришло донесение об активном движении (1273 автомобиля) в южном направлении, заканчивающемся в районе Веска – Взгляды (4, frame 911418–20).

10 июля штаб 18-й армии предположил, что наблюдавшееся в последнее время движение войск перед XXVIII и XXXVIII корпусами в южном направлении как минимум временно связано с усилением войск на Стрежневском плацдарме. Здесь следовало ожидать сильного наступления. Ослабление же сил у Пскова исключало наступление на этом направлении. Ожидались небольшие акции вдоль дорог Гдов – Псков и Луга – Псков (4, frame 911437–38).

Картина прояснилась 12 июля. Советские войска в ходе разведки боем заняли выс. 99.6 и Калинкина. Однако контратакой 2-го батальона и штурмгешутцев были отброшены на исходные позиции. Захваченные пленные бойцы из состава 53-й гв. сд сообщили о намеченном на 13 июля наступлении 5 дивизий со Стрежневского плацдарма на Новгородку с целью перерезать дорогу Остров – Опочка. Дальнейший опрос дал информацию о наличии стрелкового корпуса в резерве. Авиаразведка установила наличие в районе Выбор – Моисеево многочисленных автомобилей. Теперь штаб 18-й армии не сомневался в предстоящем мощном наступлении со Стрежневского плацдарма. Также ожидались местные атаки на участках XXVIII и XXXVIII корпусов (4, frame 9114875).

Источники и литература

1. ЦАМО РФ. Ф. 242. Оп. 2254. Д. 434.

2. ЦАМО РФ. Ф. 1003. Оп. 1. Д. 41.

3. NARA. T. 312. R. 929.

4. NARA. T. 312. R. 930.

5. NARA. T. 314. R. 1248.

6. Освобождение Пушкиногорского района Псковской области. 3-й Прибалтийский фронт. В июле 1944 года / автор-сост. Д. А. Тимошенко. – М. 2011. – 282 с.

7. Островская доминанта / Александр Карпов, Дарья Тимошенко. – Псков, 2017. – 256 с., ил.

8. Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК: документы и материалы 1944–1945. – Т. 16 (5–4). – М.: ТЕРРА, 1999. – 368 с.

9. Штеменко, С. М. Генеральный штаб в годы войны. – Изд. 2-е. – М.: Воениздат, 1975. – 486 с. – (Военные мемуары).

Немецкие мероприятия

Группа армий «Север» в связи с обстановкой на центральном участке советско-германского фронта едва могла ожидать усиления. В преддверии советского наступления на Прибалтийском направлении ей оставалось рассчитывать на полное использование имеющихся в ее распоряжении ресурсов.

1 июля в 11.55 состоялся разговор командующего ГА «Север» Линдемана и командующего 18-й армии Лоха. Линдеман сообщил о намерении командующего 16-й армии вернуть два охранных батальона, которые ранее были подчинены L корпусу. Линдеман сказал, что было бы желательно вернуть батальоны, так как это поможет 16-й армии высвободить одну пехотную дивизию. Вместе с тем фронт не должен был быть ослаблен так, чтобы советские войска могли прорваться.

Через полчаса Лох связался с командиром L ак генералом Вегенером. Командиру корпуса эта идея не понравилась, вышеупомянутые батальоны и полк 69-й пд обороняли участок шириной 11–12 км. Численность батальонов полка составляла по 250 бойцов. Охранные батальоны были сильнее – по 400 бойцов каждый, но без тяжелого пехотного оружия. Резерв участка – 69-й фузилерный батальон.

Генерал Вегенер не мог взять ответственность за вывод батальонов, т. к. им противостояли 4 советские дивизии, тем более что накануне было приказано вывести роту в резерв с одной ротой в глубине обороны, только 1/3 батальона была на передовой.

Средняя численность батальонов 83-й пд составляла 220 бойцов. Батальоны 218-й пд были сильнее – по 320 бойцов в каждом, но участок дивизии был очень протяженный.

Лох сообщил ГА «Север» мнение командира L ак. Тем не менее в 20.15 ГА отдала приказ, что в связи с возможностью наступления против участка 281-й од L ак возвращает один охранный батальон (343-й). Вместо него в первую линию выводился 69-й фуз. батальон. Также 18-я армия направляла 281-й од 1-ю роту 502-го батальона танков «Тигр». Забегая вперед, скажем, что 2 июля было приказано отправить 16-й армии и второй охранный батальон.

В 23.00 18-я армия получила приказ направить 667-й птдн (находившийся поротно в XXVIII и XXXVIII корпусах) в район VI ак СС 16-й армии. Немцы здесь ожидали атаку 80 танков. Просьба 18-й армии разместить одну роту дивизиона за правым флангом L ак была отвергнута. Немного позже 18-я армия приказала переместить 3-ю роту 184-й бригады ШО от XXVIII ак в район L ак. Также VI корпусу СС направлялся 157-й полк 69-й дивизии (1, frame 9114715–4722).

В 18.35 штаб 18-й армии в связи с выбытием 667-го птдн и 1-й роты 502-го ттб отдал приказ о новой организации ПТО:

1) Каждая дивизия выделяет в подвижный резерв 4 ПТ орудия. Использование в глубине обороны.

2) Все находящиеся в ремонтной мастерской отремонтированные танки «Тигр» должны быть собраны у д. Усово. В случае необходимости из них будет создано боевое подразделение.

3) Штаб и 1-ю рота 184-й бригады ШО как резерв армии в плане материального обеспечения подчинить L ак, разместив у командного пункта корпуса.

4) XXXVIII ак сменяет 3-ю батарею 563-го птдн и направляет ее XXVIII ак в Сенно. Сюда же ж.-д. транспортом направляется 4-я батарея. Обе батареи в плане материального обеспечения подчинены XXVIII ак (1, frame 9114725–4727).

Уступив часть подразделений, 18-я армия стояла перед проблемой – оставить оба плацдарма на восточном берегу р. Великой. Ценность их была значительно снижена наличием Стрежневского плацдарма. Покинув их, армия могла бы вывести часть сил в резерв.

Командир 18 А генерал-лейтенант Герберт Лох

Генерал Вегенер, командир L ак

3 июля в 12.20 начштаба ГА «Север» Кинцель сообщил Лоху: «Судьба группы армий решится на правом фланге. Командование 18-й армии должно подумать и к вечеру донести, что нужно для сдерживающей обороны и что при этом можно высвободить».

Это был очень сложный вопрос. Только в 23.35 командующий 18-й армии сообщил, что при удержании текущей линии обороны ничего вывести нельзя без риска ее ослабления. Только радикальное решение отойти на линию Изборска может высвободить одну дивизию. Это также позволит снять два эстонских полка из района Чудского озера. Лох предлагал немедленно начать строительство оборонительных сооружений на линии Изборска силами выведенной из Пскова рабочей силы. Также батальон 94-го оп должен быть сменен на острове Пийрисар силами 4-й флотилии. Для того, чтобы как можно короче сделать стык тыловой линии «Латвия» с главной полосой обороны, в районе Острова следовало провести рекогносцировку. Из этих предложений ГА «Север» согласилась только на вывод батальона с о. Пийрисар.

4 июля штаб L ак передал 18-й армии предложение 83-й пд об оставлении ее плацдарма на восточном берегу р. Великой. Новая линия проходила западнее Каменной Изгорды – западнее Подборной – Перухнова. Перемещение на новую линию требовало 6 дней.

Причина отхода была в том, что текущую линию будет невозможно удержать при атаке, поскольку недостаточно сил для ее занятия и резервов для контратаки. Тылу южной части плацдарма угрожали удары из районов Танцы и Нов. Путь. Прорыв до моста у Назимово может привести к потере тяжелого оружия и значительной части личного состава. Переброска днем резервов через мост невозможна.

Выгоды оставления плацдарма: высвобождение минимум одного батальона, р. Великая используется как ПТ препятствие, сокращение дистанции огня для артиллерии, укорачивание коммуникаций в видимой советскими войсками зоне, ликвидация угрозы флангу и тылу.

Недостатки: высота 93.4 будет оставлена, что позволит советским войскам наблюдать за подходами к главной полосе обороны; оставление хорошо оборудованных позиций, хотя новые позиции тоже оборудованы (линия «Пантера») (1, frame 9114741–4743).

5 июля ГА «Север» отдала приказ о формировании подразделений из тыловых частей для использования их на фронте. Все рабочие, которые не использовались непосредственно в боевых частях, должны немедленно направляться в эти формирования. Сформированные «айнзатц-подразделения» должны были быть в состоянии сменить боевые части, способные к наступлению, либо быть использованы как заградительные отряды.

В связи с этим приказом 18-я армия отдала распоряжение обратить особое внимание на обучение «айнзатц-подразделений» борьбе с танками. Каждая дивизия должна была сформировать трехротный батальон общей численностью 300 бойцов. В свою очередь каждый корпус формировал «айнзатц-подразделение» из корпусных частей (1, frame 9114746).

В 23.20 18-я армия получила телеграмму ГА «Север»: в целях высвобождения одной дивизии путем оставления Пскова следовало оборудовать позицию Видовичи – Мурсино – Красн. Берег – Павлова. Строительство должны были вести XXVIII ак и подчиненные ему части. Левая часть участка должна была строиться согласованно с Изборской позицией. Осмотревший ход работ генерал Лох решил, что работы должны вестись быстрее, чем планировалось раньше. Кроме того, работы должны были вестись в соответствии с пожеланиями боевых частей.

18-я армия отдала приказ, касающийся ПТ обороны в глубине:

1) Все пригодные для атаки танков дороги на глубину 30 км ГПО подготовить к ПТ обороне.

2) В первую очередь шоссе Остров – Резекне, Псков – Остров – Опочка, Изборск – Остров, Псков – Рига.

3) Противотанковые препятствия следует устанавливать так, чтобы их невозможно было обойти. Средства заграждения должны быть размещены поблизости от мест расквартирования.

4) Населенные пункты на дорогах должны включаться в систему ПТ обороны.

5) Позиции ПТ орудий, выведенных как дивизионный резерв в глубине, принципиально должны размещаться на танкодоступной местности, особенно в районе важных дорог. Подразделения, расположенные у главных дорог, должны быть оснащены средствами ПТО и обучены их применению.

6) Проведение учебных занятий на тему: «тревога по сигналу «танки противника»» (1, frame 9114756).

6 июля ГА «Север» одобрила предложение 83-й пд оставить плацдарм на восточном берегу р. Великой. Это позволяло высвободить два батальона. Эти батальоны должны были быть перемещены на юг, чтобы быть способными действовать в районе Стрежневского плацдарма.

На следующий день ГА «Север» отдала приказ ускоренно строить позицию «Райер» на правом фланге 18-й и фронте 16-й армий. 18-я армия должна была строить свой участок самостоятельно. Следовало подготовить отход с текущих позиций. Армия должна была начать отход «Schildkroete» (Черепаха) через три дня по получении приказа. Отход предполагался через три дня.

Было приказано обратить внимание на разрушение автомобильных и железных дорог, а также немногих оставшихся объектов инфраструктуры; начать отвод всего того, что не повлияет на защиту ГП. Призывное и работоспособное население следовало немедленно отправить на строительство новых позиций (1, frame 9114772).

Утром в штаб 18-й армии прибыл командующий ГА «Север» Фриснер. Он объяснил, что вся группа армий обороняет текущие позиции, готовя отход на линию «Райер». Приказ последует только тогда, когда линия «Райер» будет оборудована и станет ясно намерение Красной армии наступать. Отступление должно быть хорошо подготовлено, оставлены сильные арьергарды. Все ненужное для боя следует заранее отправить на новую линию. При занятии новых позиций нужно будет выставить форпосты. Преследующим советским войскам необходимо нанести тяжелые потери. Дополнительно, как приказал Фриснер, следует ускорить достройку позиций «Изборск» и «Латвия». На вопрос начштаба армии Фриснер ответил, что от массовой эвакуации населения следует воздержаться. Из оставляемой местности должны были быть эвакуированы только годные к воинской службе. Вывезти скот, фураж и т. д. Эвакуацию провести незадолго до отхода (1, frame 9114774).

В 20.00 полковник Циммерман (начальник тыла) сообщил генералу Лоху: эвакуация военнообязанных без семей, по прежнему опыту, ведет к их бегству в леса. Полковник предложил эвакуировать военнообязанных с семьями, чтобы избежать трудностей, вызываемых разделением семей. Кроме того, эвакуация трудоспособных семей даст дополнительную рабочую силу. Командующий 18-й армией одобрил это предложение (1, frame 9114781).

Командующий ГА Север генерал Й. Фриснер

В этот же день армия получила информацию об изъятии 69-й пд, которая должна была быть отправлена 16-й армии. Три батальона дивизии, находившиеся в первой линии, должны были быть сменены охранным 94-м полком. Штаб L ак эта перспектива не обрадовала, но пожелание о присылке гренадерского полка было отвергнуто 18-й армией.

В ночь на 8 июля 18-я армия отдала приказ: 1) L корпусу 184-ю бр ШО срочно отправить ж.-д. транспортом в район 16-й армии; 2) XXXVIII ак немедленно сменить 2-ю батарею 184-й бр ШО в Острове, где она присоединялась к основным силам бригады. Взамен L ак получал две батареи 563-го птдн от XXVIII ак (1, frame 9114787).

В 13.00 штаб ГА «Север» отдал приказ о проведении операции «Schildkroete». 18-я армия должна была удерживать, за исключением правого фланга L ак, нынешний фронт. Армия также отвечала за обеспечение стыка с 16-й армией. Начало операции планировалось в ночь на 11 июля.

Сообщалось, что Гитлер ожидает от войск образцового ведения отхода со всем оружием и вооружением. Фронтальный прорыв советских войск в ходе отхода должен был быть исключен. Также L ак должен был занять выгодные позиции на северном стыке старой ГПО. Этот ключевой пункт должен быть обеспечен сильными резервами (1, frame 9114791).

В 18.45 в связи с изъятием армейских ПТ частей последовал очередной приказ 18-й армии, касающийся ПТ обороны:

1) ПТО главной полосы обороны – первоочередной вопрос для гренадерских полков.

2) Моторизованные подразделения дивизионных птдн должны размещаться, хотя они и включены в группы ПТО, там, где любой ценой следует избежать прорыва танков.

3) Перемещение ключевых районов возможного прорыва должно осуществляться при условии рекогносцировки и строительства огневых позиций.

4) Дивизионы штурмгешутцев, входящие в состав дивизий, должны быть сосредоточенны в корпусном резерве. Размещение личного состава проводить в глубине обороны, в районе наиболее угрожаемых прорывом танков дорог.

5) 1021-й дивизион ШО (л), учитывая положение L ак, оставить на прежнем месте (1, frame 9114795).

В район стыка L ак с XXXVIII ак перебрасывался штаб и 3-й дивизион 70-го минометного полка. 1-й и 3-й дивизионы 70-го мп должны быть размещены так, чтобы обстреливать возможный советский прорыв со Стрежневского плацдарма на юго-запад и юг. В связи с недостатком боеприпасов (по 15 залпов на миномет) огонь разрешалось вести только тогда, когда советское наступление будет установлено точно.

Командование 18-й армии опасалось за благополучный исход операции «Schildkroete». С целью сокрытия отхода главных сил от советских войск приказывалось не сжигать здания и сооружения. Их поджигание разрешалось только с момента отхода арьергардов.

Отход 218-й пд должны были поддерживать штурмгешутцы. Из района XXVIII ак направлялся 1030-й дивизион ШО. Также в район L ак направлялись 1021-й дивизион ШО (л) и две батареи 563-го птдн.

В 18.50 9 июля штаб ГА «Север» приказал для особой части направить до вечера 10 июля ж.-д. транспортом в назначенный район фузилерный батальон, дивизион ШО и роту истребителей танков. Согласно приказу 18-й армии XXVIII ак из района Пскова выделил 126-й фузилерный батальон, 1021-й дивизион ШО и 4-ю роту 563-го птдн. Сформированный из этих частей заградительный отряд «Памберг» была направлен 16-й армии (1, frame 9114812).

Армия приказала корпусам повысить боевую готовность. Командование опасалось, что, заметив отход, Красная армия начнет сильные атаки. Подчеркивалось, что требуется громить советские войска уже на исходных позициях или до подхода к ГПО. Поскольку армия не имела резервов, за исключением направленных L ак, корпуса должны были рассчитывать на свои силы (2, frame 9114816).

В 00.00 ГА «Север» приказала: 1) 69-ю пд срочно направить ГА «Центр» к г. Каунас. Подразделения должны прибывать на погрузку со всем имуществом, чтобы полностью использовать вместимость транспорта. 2) 93-ю пд срочно направить ГА «Центр» (2, frame 9114816).

Штаб XXVIII ак 10 июля провел оперативную игру:

1) Приказ XXVIII ак 6 июля, касающийся смены 126-й пд, при этом отрабатывалось два варианта: план «А» предполагал сужение участка 126-й пд путем придачи 300-го дивизионного штаба ОН (усиленные батальоны 21-й пд и 12-й апд, два эстонских пограничных батальона). Данный план вступал в силу, если требовался быстрый вывод 126-й пд, что не давало времени для занятия позиции Изборск – Дубяги по плану «Б». Штаб корпуса полагал, что в этом случае ослабленным частям целесообразно удерживать текущие позиции. Необходимое время для реализации – 4 дня.

2) Приказ XXVIII ак 7 июля – реализация плана «Б» (отход на позицию Изборск – Дубяги). В течение отхода войска должны сменить две промежуточные позиции. По достижении конечной позиции смена в течение 3 дней 126-й пд (2, frame 9114827).

На следующий день начштаба 18-й армии сообщил в штаб ГА «Север»: план «А» рискованный и возможен только короткое время, до того как будет создана новая позиция и советские войска не изменят своего пассивного поведения. На случай изменения их поведения армии требуются полномочия, чтобы отойти без специального приказа. Если требовалась спешная отправка 126-й пд, нужно было выбрать план «А» (2, frame 9114841).

В 10.15 11 июля штаб L ак сообщил, что отход происходит по плану. Главные силы отошли на промежуточную позицию. Советские войска преследовали нерешительно и слабыми силами. Накануне, 10 июля, на окончательную позицию были переброшены 30-й фузилерный батальон и 2-й батальон 43-го еп (л). Батальоны вели саперные работы (2, frame 9114823, 4839).

Вскоре начальник оперативного отдела 16-й армии сообщил о советском прорыве на участке латышского VI ак СС. По его словам, латышей можно было списать со счетов. С целью восстановить положение была направлена 93-я пд. Возникла необходимость отхода на линию «Райер».

Проблема для 18-й армии была в том, что она отвечала за стык с соседом справа. В связи с советским прорывом требовались силы для упрочнения стыка. Кроме того, требовалось отступать быстрее запланированного, чтобы удержать локтевую связь. Штаб 18-й армии мог взять участок VI ак только при условии, что положение там будет урегулировано, поскольку не имел резервов (2, frame 9114844–4845).

Начштаба 18-й армии кратко доложил о ее текущем положении:

1) Вероятно сильное наступление со Стрежневского плацдарма и севернее. Связаны ли активные передвижения на южных участках XXVIII и XXXVIII ак с передислокацией сил в район 16-й армии или усилением войск на Стрежневском плацдарме, еще не установлено.

На балконе (участок апрельского прорыва), в районе южнее шоссе Луга – Псков и по обе стороны дороги Гдов – Псков нужно считаться с отвлекающими атаками.

2) К настоящему времени армия уступила 212-ю, 215-ю пехотные дивизии, части 69-й пд, 18-й штурмовой батальон, 44-й моторизованный армейский саперный батальон, 126-й фузилерный батальон, 153-й тадн, 502-й ттб, 184-ю бригаду ШО, 1012-й дн ШО (л), 4-ю роту 563-го птдн, 753-й птдн, 667-й армейский птдн.

Это значило, что вместе с выбытием пехотных частей армия лишилась подвижных средств ПТО (44 танка «Тигр», 47 штурмгешутцев, 20 истребителей танков с 7,5-см орудиями, 85 тяжелых ПТ орудий).

Несмотря на формирование айнзатц-подразделений, армия не имела достаточных резервов для сдерживания сильного наступления. Возможная передача 126-й пд лишала армию возможности создания резервов в случае необходимости. Ослабление фронта у Пскова на одну дивизию означало ослабление всего фронта армии в решающем месте, поскольку Красная армия могла нанести удар из района южного берега оз. Псковское в северо-западном направлении, что лишало армию столь необходимого в зимнее время естественного препятствия. Принятие VI ак СС было бы для армии значительным удлинением фронта при отсутствии сил для обеспечения особо важного локтевого стыка. Одновременно отсутствовали силы для усиления этого фронта. Принятие VI ак СС также потребовало бы полной перестройки системы снабжения армии. Кроме того, армия не обладала силами для борьбы с партизанами на этом участке (2, frame 9114847–4849).

В 10.10 12 июля штаб L ак сообщил, что главные силы 218-й пд заняли окончательную позицию. Потерь в личном составе и материальной части, за исключением двух застрявших и подорванных штурмгешутцев, не было. Локтевая связь с правым соседом была установлена (2, frame 9114854).

Тем временем на фронте 16-й армии ситуация стремительно ухудшалась. Армия не имела никаких резервов для восстановления фронта IV ак СС у Опочки. В адрес 18-й армии летели требования об ускорении переброски войск. Отправлялись L корпусом 30-й и 21-й фузилерные батальоны. Необходимо было немедленно отправить батальоны 159-го гренадерского полка 69-й пд, сосредоточенные в Острове. Также должна была быть ускорена отправка 126-й пд, в силу вступал план «А». Напомню, что согласно этому плану Псков требовалось удерживать (2, frame 9114857–4866).

На Стрежневском плацдарме был захвачен в плен военнослужащий из состава 53-й гв. дивизии, входившей в состав 3-го Прибалтийского фронта. Пленный показал, что на 13 июля намечено наступление силами 5 дивизий в направлении Новгородки с целью перерезать шоссе, еще несколько корпусов находится в резерве. Таким образом, теперь у немцев не было никаких сомнений о наступлении с плацдарма (2, frame 9114875).

13 июля ГА «Север» получила сообщение ОКХ: «Большую часть июльского и августовского пополнения и выздоровевших в этом месяце военнослужащих пехотных дивизий предполагается направить ГА «Центр»» (2, frame 9114879).

В 11.45 начштаба ГА «Север» Кинцель сообщил Фертчу: положение у Двинска и на восточном фронте 16-й армии стремительно ухудшается. Требуется отход на линию «Латвия», возможно, уже сегодня вечером (2, frame 9114881-4882).

Через три часа 18-я армия отдала приказ XXXVIII и L армейским корпусам: «Стоит ожидать приказа об отходе на линию «Зигфрид» – «Латвия», кодовое слово «Laubfrosch». Протяжение линии сев. Красногородского – течение реки Синей до Жавры – Борзково – Бор. Орлово (стык L/ XXXVIII) – западный и северный берег оз. Гороховое – северный берег полуострова р. Великой в 7 км юго-восточнее Острова – старая ГПО восточнее Немоево.

Начало 1 день. Срок ведения отхода 2 дня.

Промежуточная линия: Бельково – западный берег оз. Велье и большое болото севернее – устье р. Синей – северный берег полуострова р. Великой в 7 км юго-восточнее Острова – старая ГПО восточнее Немоево.

Срочные мероприятия:

а) Освобождение территории восточнее дороги Остров – Резекне от всего ненужного для непосредственного ведения боевых действий.

б) Эвакуация.

в) Приготовление к разрушению.

Отдельные инструкции:

а) L ак получает право двигаться через Красногородское.

б) L ак с началом отхода отправляет 2-й батальон 43-го еп 21-й апд (л).

в) 21-й и 30-й фузилерные батальоны по окончании отхода направляются в свои дивизии.

г) С началом отхода предусматривается направление в Остров 1-й батареи 814-го тадн и 429-й легкой батареи (2, frame 9114885–4887).

В 01.00 L ак получил приказ 18-й армии:

1) Корпусу будут немедленно подчинены 21-й и 30-й фузилерные батальоны. Новая разделительная линия с 16-й армией: прежняя линяя – Бельково (10 км восточнее Красногородского) (16-я армия) – озеро Мегрова (18-я) – мост через р. Великую у Молокова (18-я) – Горки (18-я).

2) Боевые указания:

L корпус отводит в ночь на 14 июля правый фланг за р. Великая и закрепляется. Стык с 16-й армией у моста через р. Великая у Молокова (9 км севернее Опочка).

Корпус предотвращает:

а) Обход правого фланга 18-й армии западнее р. Великой.

б) Сокращает фронт армии у Стрежневского плацдарма.

3) …

а) Для прикрытия глубокого правого фланга L ак будет подчинена полковая группа 126-й дивизии (гренадерский полк и артдивизион). Она прибудет в Красногородское 15 июля.

б) До ее прибытия запасные батальоны 218-й и 83-й пд должны быть размещены так, чтобы предотвратить прорыв танков по дорогам, ведущим в Красногородское с востока. Оснастить батальоны средствами ПТО (2, frame 9114897).

Уже 14 июля на основании приказа 18-й армии генерал Вегенер отдал приказ, касающийся проведения L корпусом маневра «Laubfrosch» – отхода на линию р. Синей. Маневр намечалось осуществить в два этапа: в первые сутки отход на промежуточную линию, во вторые – занятие позиций на реке Синей. Позиция на р. Синей рассматривалась как окончательная. Здесь войска L ак должны были отразить каждое наступление советских войск.

Главные силы, оставив сильные арьергарды на текущей главной полосе обороны, в 23.00 должны были начать отход на промежуточную позицию в день Х. Арьергард, оставив сильные заслоны, в 3.00 в день Х+1 должен был оторваться от советских войск восточнее шоссе Остров – Опочка с главным направлением вдоль подъездной дороги, примыкающей к шоссе с востока.

Отход должен был быть обеспечен с одной стороны арьергардами, с другой стороны – занятием промежуточной позиции главными силами. Арьергарды должны при любых обстоятельствах не допускать, чтобы противник преждевременно завладел шоссе Остров – Опочка. Поэтому арьергарды должны были быть усилены достаточным количеством подвижного противотанкового оружия и поддержаны артиллерией.

В течение дня Х+1 главные силы должны обороняться на промежуточной линии. Время для отзыва арьергардов без давления преследующих войск будет назначено приказом. При отходе главных сил с промежуточной позиции (предполагалось в 23.00, но на момент отдачи приказа не было назначено точно) вновь должны были быть оставлены арьергарды. Арьергарды спустя 4 часа должны покинуть промежуточную позицию и отойти на р. Синюю.

Как уже указывалось выше, позиция по р. Синей должна была защищаться как окончательная. Особо важными направлениями были правый фланг 218-й пд севернее Красногородского и правый фланг 83-й пд в районе обеих сторон Жавры. Позади этих районов каждая дивизия должна была разместить по гренадерскому полку в качестве резерва. Использование этих резервов было возможно только с разрешения командира корпуса. Впереди позиции на р. Синей должны были быть выставлены форпосты.

На шоссе Остров – Опочка, особенно вдоль дорог, ведущих с востока, должны были быть немедленно рекогносцированы позиции для ПТО. На них следовало развернуть тяжелые противотанковые орудия. Истребители танков 2-й роты 563-го птдн оставались в непосредственном подчинении корпуса. 1030-й дивизион штурмгешутцев, оставаясь в корпусном резерве, должен был 218-й пд размещен в лесу северо-восточнее Велье.

83-я пд получила приказ немедленно разместить 4 неподвижных ПТ орудия на позиции у р. Синей. Подчеркивалось, что атаку со Стрежневского плацдарма должна была встретить глубокая противотанковая оборона.

Противовоздушная оборона на участке 218-й пд возлагалась на ее собственные 2-см зенитки. Главное внимание требовалось уделить районам переправ через р. Синюю. 5-я батарея 766-го дивизиона в день Х/Х+1 должна была прикрыть переправы в районе Жавры. Затем планировалось прикрыть позиции артиллерии западнее Жавры.

Приказывалось разрушать дороги, особенно идущие с востока на запад. Не имело значения, насколько слабые заряды закладывались, важно было нанести эффективные разрушения. Поджог домов был запрещен, чтобы советские войска не узнали об отходе раньше времени.

Перед новой главной полосой следовало создать 5-км пустынную зону, в которой советские войска не могли бы найти ничего для создания жилищ, убежищ, оборонительных сооружений. Также приказ требовал уничтожить в зоне между старой и новой главной полосой обороны все естественные ориентиры, могущие быть использованными при артиллерийской пристрелке.

Следовало снять все радиокоммуникации, столбы для проводов, начальникам связи – обеспечить связь со штабами дивизий в течение отхода. Требовалось строго соблюдать радиомолчание.

Отход приказывалось вести, соблюдая все меры секретности и скрытности. Личному составу сообщалось, что происходит смена подразделений на главной полосе обороны (5, frame 000176–181).

Как уже упоминалось выше, 14 июля генерал Фриснер был вызван на совещание в ставку Гитлера. В своих мемуарах Фриснер сообщал подробности: «В этот раз мне предоставили возможность обрисовать положение на моем фронте. Гитлер дал начальнику Генерального штаба указание немедленно передать моей группе армий несколько дивизионов самоходных орудий, пока не будет возможности оказать помощь свежими силами.

Конечно, эта помощь была явно недостаточной. Я прямо с совещания вылетел снова на свой командный пункт в Резекне и тут же собрал командующих армиями. Положение, как и следовало ожидать, еще больше обострилось. Противник все сильнее теснил 16-ю армию, прижимая ее к обоим берегам Западной Двины. Фронт с каждым днем подходил все ближе к Даугавпилсу. 18-я армия в связи с несостоятельностью литовского (Так в тексте, в реальности – латышского. – Прим. автора.) корпуса войск СС также попала в трудное положение. Предпринималось все, чтобы воспрепятствовать прорыву противником фронта, ставшего теперь очень узким. Однако это, действительно, было уже невозможно, и мне пришлось вновь поставить вопрос об оттягивании линии фронта к Западной Двине» (6, с. 37).

Подробности совещания в Резекне 15 июля отражены в сохранившихся немецких документах. Генерал Лох доложил о положении армии и оценке противника на 13 июля. Также он еще раз попросил разрешения оставить Псков. Командующий ГА «Север» Фриснер выразил согласие, но заявил, что Псков должен удерживаться как можно дольше.

Генерал Фриснер затем сообщил, что положение на участке ГА «Центр» стабилизировалось. Немцы надеялись, что дальнейшее продвижение Красной армии будет здесь остановлено. На эту линию выдвигались резервы.

Важным было использовать одну танковую армию для ликвидации разрыва между ГА «Север» и «Центр». Прибалтика ни в коем случае не должна была быть оставлена. Эффективная помощь – вопрос времени. Наступление танковой армии возможно через 6–7 дней. Важно пережить тяжелый период. Благодаря ожидаемому наступлению будет ликвидирована опасность изоляции ГА «Север». Поэтому сейчас требуется имеющимися под рукой средствами укрепить оборону.

Фюрер находится сейчас в Восточной Пруссии, это психологическое усиление для этих стран (прибалтийских). Намечается перед их границами построить новую линию обороны при помощи многочисленных стройотрядов, численностью 1000 человек.

Подразделения должны знать, что происходит. Требуется продержаться. Потеря Прибалтики грозит непредсказуемыми последствиями, например, выходом из войны Финляндии, отдалением Турции и т. д.

Положение на западе стабильное и хорошее. Потери союзников невероятно значительны. Немецкие войска сражаются там фанатично.

Фриснер потребовал, чтобы войска ГА «Север» также сражались фанатично. Личное влияние офицера важнее, чем когда-либо. Генерал указал, что важно персональное знакомство офицеров с местностью, а не просто руководство войсками на карте. Особенно в эти судьбоносные дни. Важно ежедневно организовывать оборону, не обращать внимания на дефекты внешнего вида, создать подвижные «пожарные» команды.

Командиры частей и соединений должны давать личный пример смелости и готовности взять на себя ответственность. Требуется любой ценой избежать прорыва восточного фронта группы армий.

При вклинении или намечающемся прорыве немедленно направлять резервы в целях избегания разрыва. В районе 4-й армии (ГА «Центр») это было сделано неверно.

Другая причина поражения ГА «Центр» – подразделения чувствовали, что главная полоса обороны слишком тонкая, и поэтому все тяжелое оружие, включая тяжелые ПТ орудия, установили на ней. Ложно!

Фриснер потребовал размещать войска в глубину и глубже в землю, позиции создавать в шахматном порядке, особое внимание уделить фланкирующему огню, маскировке и рассредоточению. Все это должно постоянно перепроверяться. Подразделения часто переутомлены и легкомысленны. Поэтому Фриснер акцентировал свое требование зарываться в землю! Не только под страхом наказания, но и перед высокопоставленными командирами.

Времени создавать вычурную систему обороны нет. Нужны простейшие типы укрытий, которые должны быть у каждого. Это требует максимум трех часов.

Высшее командование должно всегда создавать небольшие резервы.

Еще новое указание. Светлый момент. Новая танковая армия находится под влиянием генерала Гудериана.

Фриснер указал, что нет никаких различий между военными, гражданскими и партийными службами – есть только немецкие люди. Он требовал компетентной совместной работы. Все руководители Восточной территории желают помочь. Требуется так организовать работу, чтобы добиться наибольшего эффекта. ГА «Север» должна провести учет людей в Прибалтике. При этом главные трудности видятся в организации снабжения. То же касается ГА «Север». Поскольку оружия в распоряжении недостаточно, люди (население) должны быть привлечены к работам.

ГА «Север» сражается для выигрыша времени. Необходимо удерживать текущие позиции, другие позиции не достроены. Локальные позиции должны быть усилены.

У Фриснера сложилось впечатление, что иногда встречающиеся поломки и аварии вызваны недостаточно требовательным управлением.

Решение об отходе может быть дано только на уровне корпуса или армии. Более низким уровням полномочий на отход не дано.

Четкая организация работ в тылу по созданию заграждений (железные дороги, реки как рубеж заграждений).

При отказе средств связи устанавливать связь через офицеров и делегатов связи. Радиорелейная связь.

Зона боев должна быть освобождена от обременяющего имущества. Оно должно быть отправлено за линию Остров – Двинск. Тем не менее запрещается отводить то, что необходимо для боя, в противном случае виновные будут отданы под суд. Тщательная перепроверка отправляемого имущества. Слишком много барахла. Ценное имущество отправлять назад с порожняком.

Фриснер еще раз подчеркнул: те, кто отступит по собственной инициативе, будет расстрелян, то же касается бросивших свое оружие. Это должно быть в правильной форме разъяснено подразделениям. Часто не хватает инструкций. Офицеры иногда слишком упрямы.

Фриснер считал, что «мало-помалу солнце снова сияет». Он полностью и со всей ясностью доложил фюреру трудную ситуацию, в которой находится ГА «Север». Танковая армия получила приказ о наступлении. ГА «Север» следовало бы ясно знать, как она смогла бы продержаться в течение необходимого времени.

Командующий 18-й армией подытожил совещание дополнительным докладом о положении. Особенную опасность он видел в районе Стрежневского плацдарма и на правом фланге L ак. Фриснер предложил перебросить 126-ю пд из района Пскова в район VI ак СС с целью создать здесь местные резервы армии.

Фриснер был удовлетворен докладом о положении 18-й армии.

Генерал Лох завершил совещание, сказав:

1) Быть готовым и к надвигающимся событиям.

2) Повышение боеспособности, усиление позиций.

3) Укрепление слабых позиций.

4) В персональных вопросах никаких послаблений! Не отстранять никого немедленно, если он не подходит, но урегулировать кадровый вопрос должным образом.

5) Наилучшие впечатления после беседы с фюрером! Многое предстоит! (4, frame 9148703–706).

Операция «Laubfrosch» была отложена. Предполагалось, что 18-я армия примет участок 93-й пд юж. окраина Опочки – оз. Лубан.

В 20.55 начштаба ГА «Север» Кинцель сообщил генералу Лоху: «Красная армия прорвалась южнее 18-й армии. 93-я и 23-я пехотные дивизии полностью или частично разбиты.

Приказ: 18-я армии немедленно принять этот участок. В первую очередь армии создать промежуточную линию восточнее Красногородского – позади р. Синей до Ширяево – р. Исса – изгиб у Каменки – стык с 329-й пд. Подразделения 93-й и 23-й пд, которые уже собраны, ввести в бой. Штаб VI ак СС остается для использования здесь. Подумайте, как будет установлена локтевая связь на правом фланге 18-й армии. 126-я пд и дальше остается в подчинении 16-й армии».

Пехотинец с фаустпатроном

На замечание Лоха, что взятие под контроль участка потребует 2–3 дней и невыполнимо без 126-й пд, Кинцель решил передать 18-й армии эту дивизию (2, frame 9114916).

Штаб 18-й армии намеревался создать группу «Вегенер», о чем Лох сообщил Фриснеру. Предполагаемый состав группы: 126-я пд и по заградотряду (батальон пехоты с саперами, 6 противотанковыми орудиями, фаустпатронами, панцершреками, самоходными орудиями) от каждого армейского корпуса – всего три. Эти войска выделялись от 18-й армии. Кроме того, группе планировалось придать дивизион штурмгешутцев и моторизованный артдивизион. Также группа включала части VI ак СС, 93-ю пд, БГ «Ойленбург», 23-ю пд, размещенные между правым флангом 18-й армии и Каменкой (16-я армия) (2, frame 9114918–4919).

Также предлагалось отвести 16 июля 32-ю пд на линию «Латвия». XXXVIII ак получал 83-ю пд с ее участком. В 22.45 ак получил приказ об отсрочке операции «Laubfrosch».

В 20.30 начштаба 18-й армии, вмешавшись в телефонный разговор начальника оперативного отдела армии и штаба 50 ак, сообщил о решении начать операцию «Laubfrosch». Вопрос был в том, начнется ли операция уже 16 июля. Это зависело от того, способен ли XXXIII ак начать отход без риска потери артиллерии и оснащения.

Слушавший разговор Вегенер на вопрос начштаба 18-й армии о ведении операции «Laubfrosch» ответил, что это очень сложно. Артиллерия корпуса днем начала отход в северном направлении, т. е. на пути предполагаемого отхода XXXVIII ак.

Кроме того, начштаба 18-й армии спросил: способен ли корпус имеющимися силами утром усилить позиции у Красногородского так, чтобы отход проходил в полном порядке? Желает корпус отойти в один этап или с остановкой на промежуточной позиции? Вегенер попросил время на размышление (3, frame 9146534).

В 20.55 и 21.00 командование XXXVIII и L ак соответственно сообщило о желании проводить отход с остановкой на промежуточной позиции. Лох, командующий 18-й армией, решил начать отход в этот же день – 16 июля. Причиной этого стало опасение, что немецкие войска достигнут Красногородского слишком поздно и советским войскам удастся оседлать шоссе на Остров и окружить большую часть войск (3, frame 9146535).

Оценка положения 18-й армии на 17 июля гласила: «Приказанные армией мероприятия по предотвращению прорыва между 16-й и 18-й армиями в течение 16 июля еще не продемонстрировали эффекта, так что противнику крупными силами удалось выйти 10 км восточнее г. Людза. Это, а также сильные атаки из района Опочки на запад и северо-запад вынудили армию начать операцию «Laubfrosch». Армия надеется путем отхода высвободить 2/3 218-й пд, чтобы усилить позиции юго-западнее Красногородского.

Отход был значительно осложнен запоздало отданным приказом и начавшимися с вечера непрерывными атаками со Стрежневского плацдарма. Удастся ли армии 17 июля имеющимися силами предотвратить дальнейший прорыв на Людзу, оставалось под вопросом.

Армия имела мнение, что удлинение ее фронта на юг в текущем сложном положении являлось ошибкой. Армия и группа «Вегенер» были вынуждены оперировать на неизвестной им местности. Лучшим было бы оставить первоначальное решение ГА «Север» – подчинить армии только 93-ю пд. Тогда как 16-я армия могла бы использовать 126-ю пд на знакомой этой армии территории (3, frame 9146545, 6547).

Войска группы «Вегенер», за исключением 218-й пд, отражали наступление 10-й гвардейской армии 2-го Прибалтийского фронта. Это наступление велось в рамках Режицко-Двинской операции, поэтому на станицах данной книги действия группы «Вегенер» не будут освещены.

Источники и литература

1. NARA. T. 312. R. 929.

2. NARA. T. 312. R. 930.

3. NARA. T. 312. R. 956.

4. NARA. T. 312. R. 957.

5. NARA. T. 314. R. 1247.

6. Фриснер, Г. Проигранные сражения / Г. Фриснер. – М.: Воениздат, 1966.

Разведка боем 23–27 июня

42-я армия

Разведка боем, проведенная 376-й сд у д. Гора 23 июня 1944 г.

Командование 42-й армии решило овладеть населенным пунктом д. Гора с целью улучшения своих позиций, подготовки плацдарма для наступления, а также для вскрытия обороны, огневой системы, инженерных заграждений.

Для атаки ОП Гора были выделены 1-й сб 1248-го сп 376-й дивизии и 125-я и 30-я отдельные штрафные роты. На правом, северном фланге должны были действовать штрафные роты под командованием капитана Варнавского, командира 1-го сб 1248-го сп. На левом фланге выполнять задачу должны были 1-я и 3-я роты 1248-го сп под командованием ст. лейтенанта Бредихина. Для поддержки атаки были выделены 36 орудий, 26 – для огня на прямой наводке и 44 миномета (7, л. 26–27).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.