Александр Головко
На Кавказе меня встречал Лермонтов

Приветствую всех! И снимаю забрало

С души, и искру высекаю

я сердцем-кресалом.

И сам возгорюсь я, светлей чтобы стало!

И вы, проходя, свет душевный оставьте,

Все первопроходцы сродни астронавтам!

О Слове замолвлю я слово

(эссе)

Слово – живое и бессмертное!

Его нельзя убить, оно вечно и бесконечно.

«Вначале было Слово, и Слово было у Бога…»

Слово и есть Бог!

Не зря подмечено, что в каждом из нас, помимо прочих талантов, живёт божественный дар – способность изъясняться, выражать суть и смысл божественного Слова.

Слово многообразно и многолико. Оно помогает в общении, оно хранит вековую мудрость народов в устной и письменной форме, может выразить все оттенки души человеческой, лечит и может быть губительным. Слово, это эмоциональный порыв, способный воспеть женскую и природную красоту посредством высокой поэзии.

Слово, сказанное в сердцах, тоже наделёно соответствующей энергией и есть инструмент высшей силы, вложенный в нас, сознаем мы это или нет. Слово одинаково действенно, исходит ли от добрых сил, или от злых.

Сатана тоже владеет искусством слова, надо помнить об этом всегда, и стараться не давать ему вещать нашими устами.

Считается, что человек создан по образу и подобию Бога, но в него может внедряться нечистая сила, оттого и вечна борьба добра со злом на земле.

Слово является мерилом знаний, мудрости, определённым багажом, который хранится в человеческой памяти.

Осмысленное слово зародилось еще от проблесков сознания у первых людей и далее, как осознанный инструмент, вошло в поэмы Гомера «Илиада» и «Одиссея». Живёт в трактатах греческих мудрецов Платона, Сократа, Аристотеля, в «Слове о полку Игореве».

Особое место в этом перечне занимает книга книг Библия – кладезь мудрости не только для христианства, но и для других конфессий, поскольку имеет единый источник – народную мудрость, несущую в себе знания предыдущих поколений и религий.

Слово в широком понимании – это весь словарный запас, который складывался веками во всех сферах человеческой деятельности, у всех народов, особенно когда оно достигло высшей формы выраженном в эпосе, искусстве, литературе.

Его шлифовали, делая изящным, такие мастера слова, как Петрарка и Гёте, Шекспир и Пушкин, Чехов и Бальзак. Имена можно перечислять бесконечно.

Велик пример гениев и к этой плеяде избранных его величества Слова примыкает множество менее известных лиц вносящих свой вклад, крупицу индивидуальности в необъятную сокровищницу скрижалей мудрости.

Невозможно вместить в памяти одного человека все знания, накопленные человечеством, но книги, как крылья, чьи листы, расправляясь, устремляются в полет, неся нас в пространство знаний.

Современное использование, а вернее, вольное обращение со словом, снова заставляет нас задуматься об ответственности нынешнего поколения, когда этот божественный дар мы опускаем порой с лёгкостью до уровня низменного и примитивного состояния.

Русское слово всякому русскому патриоту естественно хочется оберегать, чтобы оно не перегружалось чрезмерно иностранными терминами.

А молодому поколению нужно посочувствовать в том, что катастрофически сокращается их словарный запас.

И всем нам пожелать быть бережнее со словом, поскольку теряются, забываются, выходят из употребления пословицы и поговорки, общение заменяется жестами, жаргоном, «лайками», смайликами.

С одной стороны, в этом нет вроде ничего страшного, убыстряется скорость общения друг с другом. С другой, это становится нормой, которая выхолащивает словарный запас у молодого поколения.

И, кажется, зачем подбирать какие-то слова, достаточно поставить сердечко, веселую или грустную мордочку (смайлик) и понятно отношение к теме, проблеме, тексту, ролику, целой книге или фильму.

Но это не так, упрощая, мы обедняем мир, способность чувствовать и выражать все его краски.

Теперь в стихах, текстах авторы позволяют себе «упразднять» знаки препинания, пунктуацию. Или наоборот, нагромождают многоточия, многочисленные тире и кавычки, восклицательные знаки и вопросительные…

В век технического прогресса мы теряем язык любви, сводим его к примитиву, заменяя слова СМС-ками, сердечками, не желая напрягать мозг, упрощаем свой духовный мир.

Слово писателя – выразителя чаяний народа в прошлом, теперь стало незначимым, почти неслышимым в море графомании, сомнительного, так называемого, контента.

Любое недоброе слово, обретая самостоятельную жизнь, может вернуться бумерангом и к своему бывшему владельцу, ибо, «что посеешь, то и пожнёшь»!

Истинным художникам, в коих теплится Бог, дана способность, как никому другому, обращаться с трепетным словом к миллионам. И оно находит отклик в сердцах, людей, воспитывает в правильном направлении молодое поколение.

Однако необходимо уметь отличать истинное слово от лукавого, очень аккуратно выбирать друзей и кумиров, ибо мы растём и развиваемся в определённых средах, в которых часто ложный блеск отражённого, искажённого слова принимается за истинный, как диск солнца в ряби мутной воды.

Слово делает бесконечно многообразнее нашу жизнь, но каждый распоряжается им по своему усмотрению, порой, не считаясь ни с элементарной грамматикой, ни с этикой.

Новоявленные пЕсатели и пАэты заново изобретают «велосипеды» рьяно доказывая, что придумали своё «ноу-хау». На самом деле почти всё уже было изобретено задолго до них. Раньше лишь мастерам слова была доступна такая привилегия – словотворчество, да народу, рождающему в сказках, песнях что-то уникальное, что подхватывалось и приживалось на века.

Всегдашнее, а особенно сегодняшнее явление неумеренного заимствования в английском языке, на мой взгляд, не только обогащает, но и сильно засоряет язык.

С каким рвением, например, насаждаются англоязычные песни на радио, ТВ, в музыкальных шоу!

Детям на этих мероприятиях, наши слишком эмоциональные «звезды», когда хотят похвалить, делают это однообразно, неумело, с помощью жаргонных словечек типа «круто», «клёво», «офигеть»…

Представить такое на телевидении лет сорок назад людям старшего поколения просто невозможно.

Нельзя сказать, что у людей малый словарный запас, многие могут вполне глубоко обосновать свою мысль, выразить чувства, но большинство не «парятся» ни по поводу своего репертуара, ни по текстам, которые до безобразия просты, примитивны, но им с придыханием внимает подрастающее поколение. И всё это массово тиражируется и воспринимается, как норма.

Говорят, что из песни не выкинешь слово. Смотря какое, многие «песни» нового поколения без сожаления можно просто выбросить, как мусор в корзину забвения.

Они и уходят туда, но оставляют некую фоновую культуру, формируют сознание, направление и лёгкое, потребительское отношение, как к слову, так и к творчеству вообще.

Видно, что некоторым мэтрам отечественной сцены самим ещё надо бы подучиться общению, умению донести свой багаж знаний, культуру поведения и речи, но, обласканные лёгкой славой и неожиданным успехом, они ведут себя порой до такой степени развязно, что позволяют себе на сцене абсолютно всё, что заблагорассудится.

Нет никаких ограничительных барьеров и со стороны руководства теле- радиоканалов, нет их и со стороны государственных органов.

Стала нормой нецензурная брань, которая преподносится лихо, как некая раскрепощённость на сцене, в различных шоу. Она пока ещё запикивается на экранах ТВ и на радио.

В интернете это всё уже сплошь и рядом. Нет ни слова протеста со стороны ведущих, нет отторжения этому и в обществе. Раньше бы люди забросали письмами возмущения подобное шоу. Тогда были барьеры со стороны курирующих органов СМИ, они не допускали и мысли подобных вольностей.

Почему бы не штрафовать, к примеру, не в меру расходившихся любителей «остренького».

Конечно, одними запретами да штрафами не искоренишь подобные безобразия в общении, нужна воспитательная работа, начиная с семьи и школы. Вся политика государственных органов, СМИ должна иметь чёткие ориентиры и идеологию! Да, идеологию в смысле несения добра, чистоты и высокого предназначения роли слова в нашей среде.

Язык подворотни, блатной и прочих представителей человеческого общества никуда не спрячешь, не искоренишь, но это не значит, что надо как-то выравнивать общую планку.

Нельзя, как сказал Есенин, розу повенчать с черной жабой». Нельзя заигрывать с сатаной, он моментально своими «прелестями» затянет в своё болото, из которого многие потом и не смогут выбраться…

Лучшие достижения человечества, во что верили, к чему призывали представители слова прежних поколений, ради чего они порой отдавали свои жизни, сидели в застенках, несли нужду, превозмогали недуги и страдания тому должны быть предупреждением, напоминанием и страховкой. Но как легко мы забываем эти достижения, оскорбляя тем самым память наших недавних предков, лучших представителей рода людского.

Нас пытались подмять под себя, «перевоспитать» не однажды, шли и шли орды алчных, жестоких полчищ, всевозможные завоеватели из дальних и ближних краёв пытались огнём и мечом добывать всё, что «плохо лежит».

Но никогда так агрессивно, как теперь, словно грязь в поры, не проникала в нашу духовную жизнь чуждая, не свойственная нашим традициям, иностранщина и псевдокультура. И самое страшное ее зло, так называемое, гендерное «учение».

Нас пытаются ограбить, унизить, уничтожить физически, а теперь еще и взломать изнутри, переформатировать наш генетический код, отлучить от предков, от их вековой мудрости, которые завещали нам жить по совести и согласно заповедям божиим.

Теперь Запад, учтя то, что не удалось осуществить свои замыслы на полях битв, действует куда тоньше: с помощью it-технологий, беззастенчиво внедряя свои «ценности». Слава богу, они трудно приживаются в нашем обществе, особенно в глубинке.

В этой новой парадигме старшее поколение порой бывает в растерянности, не всегда понимает «птичьего» языка «партнёров» в разных сферах современной жизни.

Ладно бы это оставалось в технологиях, но оно проникает в спорт и в искусство, в промышленность и сельское хозяйство.

Всюду звучат эти новомодные иностранные словечки, лезут изо всех щелей, появляются даже в сферах, где совсем вроде не обязательны и подаются, как высший шик.

Внедряемые термины зачастую не оправданы, ведь в русском языке есть достаточно слов и понятий, способных легко заменить многие иностранные, как в быту, так и в спорте, политике и многих других сферах. Однако заменяют с усердием как раз своё, национальное, колоритное на безликое иностранное.

За примерами далеко ходить не надо: всюду вывески, названия, так называемые баннеры, как правило, на английском языке.

Ныне существует повальная мода на англоязычные песни. Есть опасение, что среди нынешнего поколения вообще исчезнет потребность в наших мелодичных, душевных русских и советских песнях. Проснёмся однажды и не поймём – в какой стране мы живём…

Даже в детских передачах, что ни номер – то английское название. Танцы со скакалкой – скиппинг, уличный танец – поппинг и т. д.

Многое хлынуло к нам оттуда, после того, как рухнул занавес запрета. И теперь мы все чаще слышим сожаление по тем девственным временам, когда говорили, писали, пели на своем родном, а иностранное тоже принимали, но не таким валом, скорее, как экзотику. Настоящее искусство не знает границ. С каким удовольствием мы слушали, пели французские, итальянские, да и английские песни, но все это было высшего качества и не в таком количестве.

Возможно, многие англоязычные термины кажутся удобными – коротко, звучно, на что русские люди падки, словно папуасы на яркие фантики. Но для массового зрителя, пожилого поколения, заслуженно выступающего как патриоты своего, исконного, часто это звучит непонятно, порой раздражающе и комично.

И пусть молодым наше ворчание кажется «ретроградством», занудным ворчанием, но мы в итоге переживаем (и, как правило, не напрасно) за молодое поколение, чтобы оно не теряло своё лицо, национальную идентичность и самосознание.

Ещё недавно не только для старшего поколения было, как насмешка, звучание словечек «гаджет», «шопинг», «вау» и им подобных в массовом обиходе, теперь для многих это стало нормой, привычным явлением в нашей жизни.

Да, всё идёт с Запада, но никто нам не мешает перевести иные термины на свой язык, особенно когда звучат они так нелепо и двусмысленно.

Не пора ли начать регулировать эти процессы на государственном уровне, с привлечением специалистов языка – лингвистов, филологов.

Для населения можно вспомнить очень действенный опыт и практику наших недавних предшественников времён первых лет советской власти, когда проводили для взрослого населения нечто вроде ликбезов, и почти поголовно домохозяйки, крестьяне садились за парты.

Теперь это сделать гораздо проще, достаточно, организовать такие передачи на телевидении, радио.

На телевидении «кормят» примитивными шоу, пытаясь «образовывать» с помощью никчёмных игр типа «Сто к одному», «Пятеро на одного»…

А чему учат скандальные разборки «звёзд», делящих наследство, выясняющих родственные связи, хвалящиеся своими богатствами. Скандалы, драки, слабо запикиваемый мат.

И все это в лучшее время – вечером на миллионные аудитории…

С нами делятся чужим, сомнительным опытом, как объегорить ближнего, совершенно не сопоставляя возможности простых людей и «небожителей» с их миллиардами. Это ничему не учит, а только создаёт нездоровый интерес у многих, кто с таким вожделением смотрит эти шоу.

А что творится на уровне многочисленных современных «толстых, «чеховых», «пушкиных», «лермонтовых», возникших, благодаря непомерно выросшей доступности этих жанров, для всех желающих самовыразиться, на мой взгляд, неплохо бы снова ввести практику, как это было во времена СССР – выполнение редакторских и корректорских функций в издательствах, чтобы хоть как-то отсекался многомиллионный словесный мусор.

Существует мнение, что язык – живой организм и сам себя очищает, адаптирует, «русифицирует» иностранные слова.

Не спорю, где-то он и обогащает наш словарь, словно одомашнивая вновь забредших «диких животных».

Но течёт и течёт этот поток, последнее время, заполняя всё пространство, наши мозги. И мы теряем язык предков, становимся Иванами, не помнящими родства…

К позитивным моментам сегодня следует отнести то, что в регионах все же проводится спонтанная и зачастую невидимая работа энтузиастов. В какой-то мере там повышается образовательный уровень хотя бы тех, кто почувствовал в себе призвание писать. И тех, кто не перестал читать, и прививает это своим детям.

Энтузиасты – руководители литературных объединений, как правило, педагоги, люди с творческой жилкой. Те, кто не мог по разным причинам в своё время реализоваться в дремавшей в них творческой способности. Выйдя на пенсию, эта потребность вдруг стала заявлять о себе с неумолимой силой.

Наверняка для этих людей уже многое упущено… Но бывает, открывается талант, что «не задушишь, не убьёшь».

В этом ничего плохого нет, время само расставляет все точки над i. Кто-то из них оставит яркий след, а кто-то уйдет тихо в Лету.

Но всё равно, если такое случается, человек в возрасте, словно ребёнок, вновь пытается найти себя, набивает шишки, стараясь высказать наболевшее. Ведь у каждого жизнь неповторима, уникальна, что плохого в том, что это пополнит человеческую копилку знаний и опыта.

Ему бы помочь, может, что и получится… А нет, тоже неплохо, гораздо лучше, чем сидеть на лавочке и перемывать косточки соседям.

Некоторые идут дальше, осознав ответственность рождаемого слова, обращаются в частном порядке к лингвистам, филологам, пытаясь повысить уровень познаний в этой области, догнать уходящий поезд…

В любом случае делается полезная работа, как для самого новоиспечённого автора, так и для окружающих.

По своему опыту знаю, что члены литобъединений не просто делятся своими виршами, но и изучают методику стихосложения, обращаются к классикам отечественной словесности.

Поднаторев, выступают с авторскими произведениями среди коллег, несут своё слово в массы через газеты, журналы, российские и международные альманахи.

И пусть не всё у них гениально, но находятся и свои почитатели, поклонники.

Я за то, чтобы всего было больше, ведь вкусы у людей разные.

Сколько талантливых людей, молодёжи в разных регионах теперь вовлекаются в эту среду. Многие повысят тем самым свой культурный уровень, грамотность и это тоже неплохо. Среди них появляются все больше ценителей Слова, как и людей, знающих и ценящих богатство других языков нашей многонациональной страны.

С отменой тотальной цензуры у талантливых и самобытных авторов теперь появилась возможность участвовать в различных мероприятиях, фестивалях российского, регионального, краевого уровней.

Посмотрите, сколько на просторах интернета литературных сайтов! Для бесчисленных издательств это – хлеб насущный. Вот тут бы и заняться повышением уровня Слова, обучать или отсекать не совсем достойное.

Для тех, кто помнит «застойные» времена, порой возникает вопрос: куда делась «руководящая и направляющая сила» некогда мощного, всеохватывающего Союза писателей?

Союз измельчал, фактически самоустранился, снисходительно посматривая на всё со стороны, порой брезгливо дистанцируясь от непонятного стремления пенсионеров к приобщению к Слову, и дистанцируют себя, как господин от парии.

Члены Союза писателей России, называя себя профессионалами, в просветительской и общественной деятельности теперь почти не заметны.

Пространство наводнили любители, многочисленные авторы, которые «варятся» в собственном соку, а коммерческая составляющая решает всё или почти всё, не гнушаясь выпуском на-гора слабого контента в виде книг, альманахов, песен, картин. Лишь бы платили и чем больше, тем лучше, неважно, что выйдет такая книжица, увидят ее немногие. Авторы полюбуются на свое печатное слово, покажут сборник родным, знакомым, а потом положат его на полку и вся недолга.

Во времена СССР литературными организациями руководили опытные мастера слова, под эгидой СП существовала высокая планка отбора произведений авторов, к этому стремились и члены немногочисленных литобъединений.

Не всё было тогда идеально, я далёк от призыва слепо копировать прошлый опыт, но многое полезное из тех времён не вредно бы взять на вооружение сегодня.

Те, кто в теме, тот поймёт, о чём я говорю. Это не только гарантированные льготы писателям того времени: квартиры, ежемесячные зарплаты, поездки в командировки, возможность в пять лет издания авторской книги… Прежде всего, это высочайшая планка продукции, если так можно выразиться, отбор, редактура писательского материала, отчего и уровень русского, советского Слова был признан во всём мире.

Раньше считалось большим событием и такая практика, как приезд в глубинку известных писателей, поэтов. Организовывались встречи с творческими людьми, со школьниками, студентами.

Профессионалов слова теперь немало можно найти в интернете, но многие из них вынуждены заниматься бизнесом, чтобы элементарно прокормиться. Они открывают всевозможные вебинары, коуч-тренинги за определённое вознаграждение.

Это никогда не считалось зазорным, а было словно прикладным ремеслом, как бы за скобками основного – писательского.

Это очень щекотливая тема, не всегда совместимая с талантом писателя и талантом продавца своего творчества.

Теперь писатель считается профессионалом лишь тогда, когда он зарабатывает на Слове. Но чтобы зарабатывать достойно, не достаточно одного таланта. Необходимо умение и возможность рекламировать своё творчество.

Пыжась своей правопреемственностью, нынешний Союз писателей РФ низведён до коммерческой организации, как тысячи предприятий торговли, рекламных агентств и прочих фирм. По сути, в правах они такие же, как и любители, самодеятельные авторы.

Образовалось множество доморощенных и международных коммерческих союзов, которые, не в пример СПР, издают книги за счёт авторов различными тиражами, но они почти неизвестны широкому кругу читателя.

Рынок заполонила книжная продукция, перенасытила его. Читатель сегодня почти не читает, брезгливо выбирая среди многообразия печатного материала, не зная, что предпочесть.

Писатели, глядя на это гурманство, тоже приспосабливаются изо всех сил: что пожелаете ваше-ство? Может новомодное фэнтези? Детективчик или ужастик?

Сегодня, чтобы получить авторский ISBN в Книжной Палате РФ, нужно тупо заплатить, а неразборчивый издатель выпустит не глядя, что там наваял автор.

Этот вал идёт со всей страны. Государственный орган продаёт эти номера издательствам. А какая судьба ждёт эту груду печатных изделий – мало кого волнует.

Писателем считает себя каждый, кто накропал книжонку стихов, мемуарных воспоминаний. Удостоверения, звания покупаются за деньги, затем также рекламируются эти «шедевры».

И все это видят, но никого такое положение дел не волнует. Не волнует наше родное государство, руководство страны, какие вырастут наши дети, на каком языке они будут общаться.

Запустив, так называемую, Болонскую систему образования, западные кураторы тихой сапой перекроили его и мы видим результаты сегодня на просторах интернета и в жизни.

Прошлые ценности отринуты, новых придумать не можем. Об этом уже только ленивый не говорит, а воз и ныне там.

Свобода рынка товаров и услуг дала всем желающим возможность выбора, однако, слово «свобода» здесь не совсем уместно – свобода от чего? От грамотного, литературно языка?

Слово нужно пестовать, как ребёнка в яслях, а мы, словно заворожённые или замороженные, жадно хватаем непонятные термины, боясь отстать от навязчивой моды, не хотим показаться невежественными рядом с «крутыми» и «продвинутыми» апологетами всего западного.

Уровень нашей культуры отражается и в том, как мы говорим, как общаемся, в чём ходим: в брюках с драными коленками, в белой сорочке, выглядывающей из-под тёмного пиджака.

Тело разукрашиваем до безобразия тату и пирсингом, как дикари. Уродуем себя так, что мама родная не узнает. Костюм и галстук легко уживаются с белыми кроссовками, немыслимыми «лабутенами»…

Кому-то понятие свободы в одежде и есть проявление независимости. Мне думается, культура человека должна олицетворяться, прежде всего, в его скромности, умеренности, воздержанности в поведении, в одежде.

Человека сразу выдаёт его речь, всюду слышим перлы вроде « я кушаю», «звОнит», бесконечное «как бы», «круто», «офигеть»…

А какие сейчас у молодых предпочтения? Процветает чтиво, типа фикшн, нон-фикшн, фэнтези про пападанцев, мейнстрим, детектив, авантюрные, любовные, эротические романы, и прочий набор низкопробного бреда, уводящего от реальности. То же и на экране – мир иллюзий, жестокости и корыстолюбия.

Кто-нибудь отслеживает этот вал информации, так называемой, художественной составляющей издаваемой и предлагаемой нам на различных ресурсах? – Никто!

Интернет, whatsapp, TikTok заполонили наши дивайсы, гаджеты, нескончаемыми роликами сомнительной информацией. Надо признать, что многие видео высокого качества, сделаны талантливо, красочно, музыкально. Народ осваивает новые технологии, реализуя себя, но на просторах «дикого» интернета можно наткнуться и на порнографию, сцены насилия, призывы к суициду.

В советские времена писатели, считавшиеся «инженерами человеческих душ», регулировали многие вопросы с помощью идеологических установок. Осознавая это упущение и упрощение всего и вся, мы продолжаем по инерции катиться в пропасть бездуховности.

Слово должно выполнять миссию добра, прекрасных стремлений, тогда и цена писательского труда вновь поднимется.

Я не против всех современных направлений, лишь бы они не призывали к низменным страстям и не замещали привычных ценностей, не подталкивали к вседозволенности.

Такие проблемы стоят перед нашим обществом давно, и общество озабочено ими. Понимаю, что я не решу их, скорее всего, мой глас так и останется почти не слышим, как в пустыне.

Но капля и камень точит…

Начав разговор о высоком предназначении Слова, как путеводной звезды, мне пришлось, говоря высоким стилем, спуститься к подножию Парнаса, с надеждой, что вместе с читателем вновь начнём совершать трудное, но прекрасное восхождение к его вершине.

Любое слово, сказанное всуе, в отрыве от фактов – всего лишь риторика и красивый пассаж, подобного звучало уже немало.

Как бы ни было трудно, я уверен, мы не растратим чувства любви к слову в современных реалиях. Известно, что язык, как живой организм, впитывает нужное, а отжившее, чужеродное отбрасывает прочь. Обогащаясь, он будет и дальше служить людям, радуя своей красотой и многообразием.

Давайте же поднимем этот слегка замутневший бриллиант из «дорожной пыли», чтобы вновь он светил и радовал нас!

В этом непростом деле государство должно, наконец, отбросить чувство стыда и ложной скромности, начав действовать в целях чистоты языка, а значит, на пользу будущих поколений.

Начинать надо, как говорится, от печки: с детского сада, школы, со средних и высших учебных заведений, кончая СМИ, ТВ и Интернетом, как это делают в том же Китае, не стесняясь блюсти интересы нации.

Пусть выкристаллизовывается лучшее, появляются талантливые книги, фильмы, картины, песни.

Друзья, соотечественники, берегите Слово, лелейте, взвешивайте его на самых точных весах, прежде чем отпустить в свободный полет.

Как это сделать? А не надо особо изобретать нового – есть язык наших классиков, в горниле переплавки рождается новый язык его верных «солдат», служащих Слову, чьё чистое родниковое журчание не затопить мутным потоком безвкусицы и графомании.

Пишу эти строки, но так и подмывает сомнение: может, я не за своё дело взялся? Есть филологи, они работают над этой проблемой, но в нынешних реалиях их плохо слышно.

Я тоже постоянно учусь, меня всегда волновала эта тема. И пусть это не выглядит как научное исследование, претензия на истину в последней инстанции, не являясь критиком и литературоведом, я всего лишь высказываю своё мнение, возможно, его не во всём разделят читатели.

Однако немалый жизненный опыт, думаю, позволяет мне высказаться по поводу затронутых соображений, а там уже дело каждого – прислушаться или нет.

В завершение хочется выразить надежду, нет, уверенность, что русский язык выстоит в этой извечной схватке, как настоящий русский богатырь и останется в будущих поколениях таким же узнаваемым и вдохновенным!

Июнь, 2015 г. – июнь, 2023 г.

«Это сладкое слово Свобода!»

(эссе)

В России теперь можно легко создавать творческие объединения, не оглядываясь на профессиональные союзы, не надо спрашивать, как во времена СССР, чьего-то разрешения, обивать пороги высоких инстанций.

Буйно расцвела свобода творчества, свобода создания подобных союзов хоть в масштабах страны, хоть в конкретном городе или населённом пункте.

Хорошо это или не очень?

Творческим объединениям легко предоставляются площадки для собраний в читальных залах библиотек, в музеях.

Существующий правопреемник СССРовского образца – Союз писателей России остался таковым формально, возникли новые Союзы с коммерческим уклоном, как например, «Российский союз писателей» и другие.

Новые союзы теперь откровенно выуживают средства у людей, с помощью, так называемых, вступительных и членских взносов, проводят различные коммерческие конкурсы с последующей публикацией авторских работ в сборниках, альманахах.

По интернету издательства принимают работы всех желающих, лишь бы платили за каждую страницу.

Появилась свобода быть изданным где угодно, в любом самом престижном издательстве, с последующей раскруткой, соответственно так же за денежки авторов.

И понеслась вакханалия роста количества «писателей» с чисто русским размахом.

«Благодетели» от литературы без стеснения и разбора присвоили себе право давать новым, так называемым амбициозным «толстым», «есениным» магистров, докторов всяческих наук. Можно купить любое звание, с вручением «корочек», дипломов, медалей. Новоявленным «гениям», редакторы вылижут их «шедевры», доведут до приемлемого состояния, «пропиарят», создадут любую рекламу, причем, талант здесь не обязателен.

Региональные любительские объединения возникают на местах, как грибы после дождя. Это можно бы только приветствовать, поскольку их существование зиждется на общественных началах, эта активная деятельность во вновь образовавшейся нише никому не подотчетна, все зависит от руководителя. Часто, никем не уполномоченные творцы самозабвенно несут свое не всегда выверенное слово в массы, а то еще хуже – детям.

Ну, нет теперь цензуры, никто не заморачивается на подобных вопросах.

Идеология «приказала долго жить», и авторы нового времени стали восполнять разные пробелы в государственной политике, в том числе и в истории своего края, области, населенном пункте.

Раньше участие местных авторов со званиями членов СПР считалось региональным компонентом.

Теперь авторы сами приходят в музеи, библиотеки, школы, предлагая свои услуги.

Верно, никто не озабочен качеством продукции самодеятельных авторов, но и работу по воспитанию патриотизма никто не отменял. Сверху, как при «старом режиме», спрашивают с местных чиновников от культуры эту работу, присылают планы, требуют отчеты.

И вот уже сами библиотечные работники, музейщики звонят порой сомнительным авторам, просят выступить…

Читатель, слушатель у нас вроде не глупый, по крайней мере, раньше сам мог разобраться – кто чего стоит.

Надеюсь, придет время, в этом нет сомнения, разберутся с тем, каких авторов можно допускать к детской аудитории со своим творчеством, а каких нет. А пока любители собираются в клубы по интересам, пишут свои Уставы и следуют им, ни перед кем не отчитываясь.

Со стороны бывшего «старшего брата» – Союза писателей России, который теперь не государственная организация, существует несколько снисходительное отношение к «младшим» собратьям по перу, что добровольно делают работу, ранее присущую Союзу писателей России. Их это, видимо, вполне устраивает. Иногда, словно с барского стола, бросают «кость», предлагая популяризировать местных, но почивших уже своих коллег, проводить занятия, посвященные этим корифеям.

Да и что сказать, стремительно стареют оставшиеся члены СПР, а замены себе не готовят, не способствуют росту новых талантов.

Любительские объединения варятся в собственном соку, без проблем издают альманахи. На посиделки приходят от скуки даже члены теперь некоего ООО «Союза писателей России», кто еще способен и желает живого общения с любителями, поскольку кабинетная работа не очень располагает к популярности.

Что тут скажешь, наверно, все закономерно на сломе эпох. Идет становление новой среды, новых отношений, может, это и хорошо. Интернет внес свои коррективы. Что дальше?

27. 03. 2023 г.

«А он, мятежный, просит бури…» 1

(эссе)

Рецепт от всех болезней

Уходить, так лучше молодым,

Как поэты – Лермонтов, Есенин,

Чем больным, разбитым и седым,

Надоев коптить родные стены.

Классное лекарство – пистолет,

Нож или петля… на крайний случай.

Несколько секунд – тебя и нет,

Ото всех болезней в раз отмучит.

Лечимся таблетками, нытьем,

Как нам тяжело: «Жить нет уж мочи…»

Мучаемся долго, но живем –

И привыкли к свету даже ночью.

Так привыкли – трудно отвыкать,

Расставаться с милыми, друзьями,

Держимся, как снег за облака,

Падая с высот, как в бездну ямы.

Нас страданья, боли допекут,

Старость, братцы, это наказанье:

Там придавит, обострится тут…

Как облегчить адовы страданья?

И на ум приходит пистолет…

Смысла нет, всё кажется напрасным.

Но отпустит чуть – милее нет

Этой жизни – сложной, но прекрасной!

Умирать – так лучше молодым,

Как поэты – Лермонтов, Есенин,

Чем больным, уставшим и седым.

Надоевшим всем – себе, Расее…

09. 02. 2020 г.

Со времени гибели Михаила Юрьевича Лермонтова прошло уже более двухсот лет, однако и поныне имя гения и все, что связано с ним будоражит умы исследователей и почитателей его таланта.

Кто не знает Лермонтовских строк, выведенных в заголовок? Мятежным жил и ушёл, «громко хлопнув дверью», оставив всех в растерянности и недоумении. Неясны многие обстоятельства гибели, закулисных игр, дающих пищу для домыслов и толкований, будоражащие умы и сердца людей.

И ныне находятся люди, которые ещё пишут книги, выдвигают версии, некоторые бросаются в крайности, вплоть до реабилитации Мартынова. Кто-то откровенно эксплуатирует его имя для собственного пиара.

В этом эссе хотелось бы напомнить некоторые факты, связанные с Михаилом Юрьевичем, его последними днями, возможно неизвестными широкому кругу читателей.

Кого не поражала мистическая составляющая его биографии? Столько совпадений, якобы связанных с трагическими датами нашей страны…

Совпадения могут быть, но когда это культивируется не одно столетие, вольно или невольно задумаешься, что же это за человек – Михаил Лермонтов? Может он – демон, таким непостижимым образом влияющий на судьбу нации, целой страны…

Исследователи и беллетристы уверяют, что в жизни поэта было всегда много мистического. Даже в последние минуты жизни поэта, неожиданно над Машуком, разразилась страшная гроза. Об этой грозе сохранились воспоминания современников Лермонтова, повествующие о стихии с нескрываемым ужасом. Ничего подобного в этих краях не могли припомнить даже старожилы того времени.

В немалой степени события тех дней, замешаны на мистике, и до сих пор способствуют интересу к творчеству гения и его личности (может в интересе все дело и сам секрет мистики?).

Потрясённый несправедливостью свершившегося на земле, трагически закончив жизнь, он шагнул в вечность, испытав чудовищные предсмертные муки, так и оставшиеся неотомщенными…

Мистика имеет начало ещё со времени его рождения. Есть легенда, что повивальная бабка, принимавшая роды у его матери, напророчила: «Этот мальчик не умрёт своей смертью!»

В Пятигорске, до ссоры с Мартыновым, Лермонтов, встречаясь с одним из старых знакомых − П. А. Гвоздёвым, сотоварищем по Юнкерской школе, говорил ему: «Чувствую – мне очень мало осталось жить».

Его тяготила военная служба, он надеялся на отставку, но это оказалось невозможным. До Мартынова, оказывается, на сведение счётов с Лермонтовым тайно подговаривали другого «обиженного» – Лисаневича Семена Дмитриевича (1822-18877гг.) – прапорщика Эриванского карабинерного полка, сына командующего войсками Кавказской линии генерал-лейтенанта Д. Т. Лисаневича.

Он был знакомым Лермонтова с лета 1841г., являлся одним из постоянных посетителей дома Верзилиных. По свидетельству первого биографа Лермонтова П. А. Висковатого – Лисаневича склоняли к дуэли, но он отвечал: «Что вы! Чтобы у меня поднялась рука на такого человека!» И к чести последнего, он отказался от провокации. Отсюда можно сделать вывод, что у кого-то всё же было намерение найти повод для исполнителя этой «миссии».

Мелкие, жалкие людишки суетились вокруг поэта в те летние дни. Кое-что он замечал, и его угнетало предчувствие недоброй атмосферы, сгущавшейся над ним. Эти мысли и настроения отразились в подаренной Лермонтову Одоевским записной книжке. Тема вечной разлуки неприкрыто сквозила в его произведениях:

Наедине с тобою, брат, хотелось мне побыть.

На свете мало, говорят, мне остаётся жить!

Подобное мы находим в стихотворениях «Любовь мертвеца», «Сон», «Пророк», «Утёс», «Выхожу один я на дорогу» и других.

Свою роковую судьбу поэт носил на челе с ранних лет, как дьявольскую печать, выделяясь среди сверстников. В Лермонтове всегда поражали, прежде всего, его чёрные глаза, – умные и пронзительные, взгляд которых почти никто не мог выдержать. В его наружности, по словам писателя И. С. Тургенева, было что-то зловещее и трагическое. Сумрачной и недоброй силой веяло от смуглого лица… и неподвижных тёмных глаз».

Одна из его современниц оказалась более впечатлительной: «У него был злой и угрюмый вид, его чёрные глаза сверкали мрачным огнём, а взгляд был таким же недобрым, как и улыбка, пронзительно впиваясь в человека или сверкая, как удары молний… трудно было выдержать этот насквозь пронизывающий взгляд, который имел магическое влияние».

Некоторые утверждали, что Лермонтов в человеческом облике «не совсем человек, а существо иного порядка, иного измерения, заброшенного к нам из каких-то неведомых пространств…»

С друзьями, близкими он был мил, «отдаваясь кому-нибудь, он отдавался от всего сердца» или «ласковым, добрым взглядом или поцелуем умерял пыл своего собеседника».

Белинский, сильно разочарованный первой встречей с поэтом, позже восторгался умом и задушевностью бывшего оппонента: «Боже мой, сколько эстетического чувства в этом человеке! Какая нежная, тонкая, поэтическая душа в нём».

Другой современник (Ю. Ф. Самарин) уточняет: «Это натура неуловимая и неподдающаяся никакому внешнему влиянию… Вы ещё не успели с ним говорить, а он уже насквозь вас раскусил…»

Лермонтову, как и его далёкому предку Томасу Рифмачу, (XIII век), легендарному барду и поэту, родоначальнику шотландской литературы, от которого по легенде и пошёл род Лерма́нтов, приписывали умение предсказывать будущее. В историю Томас Рифмач вошёл, как один из первых переводчиков «Тристана и Изольды» со старофранцузского на английский язык.

Вальтер Скотт упоминал о нём, как о человеке, в котором переплелись поэтический талант и дар предвидения. Он предсказал смерть короля Александра III (1286), кровавую битву при Флоддене (1513), предрек союз Шотландии и Англии под властью короля из рода Брюсов, выходца из Франции. Самый яркий пример его пророчества – стихотворение «Предсказание», в котором он описал революцию 1917 года.

Сам Лермонтов считал число пятнадцать несчастливым для себя, потому что в сумме оно дает «нехорошую» шестерку. Кто знает, может, уже тогда он чувствовал, что жизнь его оборвется именно пятнадцатого числа.

Лермонтов , словно знал, что умрёт молодым.

«Быть может, клеветой лукавой пораженный,

Пред миром и тобой врагами униженный,

Я не снесу стыдом сплетаемый венец

И сам себе сыщу безвременный конец…»

Это стихотворение написано юным поэтом в 16 лет! Было ещё одно пророческое предсказание о собственной кончине: «На месте казни – гордый, хоть презренный, я кончу жизнь мою». А ведь, по сути, так оно и было, но заметьте, поэт говорит о КАЗНИ.

Обращают на себя совпадения, связанные с именем Михаила Юрьевича Лермонтова, о которых писала ещё Анна Ахматова. Она подметила, что даты, касающиеся великого русского поэта, часто отзываются в России горькими событиями. Например, в год столетия поэта (1914) - началась Первая мировая война.

В 1941 году мир отмечал столетие со дня его смерти. Нужно ли говорить, какое ужасное произошло событие.

В 125-летие со дня рождения поэта (1939) Россия была втянута в Финскую войну, а мир – во Вторую мировую.

В 1964 году, в год 150-летия со дня рождения Лермонтова, был организован заговор против Н.Хрущева, причем свергли его точно в день рождения поэта, в ночь на 15 октября.

В 1991 году (150 лет со дня смерти Лермонтова) перестал существовать СССР.

В 2014 году весь мир отмечал 200-летие поэта. Многие астрологи прогнозировали, что именно в этот год Россию могут втянуть в тяжелую войну.² Это уже подтверждено событиями на Украине, а ранее в Сирии, и на всём Ближневосточном регионе.

Живя в этих местах, часто бываю там, где остановилось его сердце. Здесь ежегодно отмечаются дни рождения поэта, проводятся митинги у памятника Лермонтову и в домике, где он жил последние дни и часы, откуда поехал на встречу с вечностью…

Но не только жизнь и гениальное наследство поэта привлекают меня. Не знаю, как другие, а я иногда мысленно веду разговор с Михаилом Юрьевичем, часто удивляясь невероятным изменениям, произошедшим за последние двести лет после смерти поэта.

Какими глазами сейчас, окажись Лермонтов в нашем времени, посмотрел бы на эти «чудеса»? Мне кажется, с его прозорливостью, недюжинным умом, любопытством он сам задавал бы теперь себе подобные вопросы.

И современнику было бы интересно узнать мнение неординарного предка, гениального поэта и философа.

Как и двести лет назад, и теперь в России и вокруг неё происходят события, о которых Лермонтов, с его мощным талантом, мог бы сказать России и миру что-то о времени и его метаморфозах…³

К сожалению, у истории нет сослагательного наклонения. И никого не воскресить, по крайней мере, в настоящее время науке это неподвластно, но интересно помечтать, представить, словно в фантастическом романе, ситуацию, когда кто-то из прошлого окажется вдруг в нашей эпохе. Как бы он себя повел? Смог бы Лермонтов приспособиться к нашему времени или не принял, не понял бы его категорически?

Кроме ума, у нас есть сердце и душа, а еще есть «привязка» ко времени, в котором мы живем, есть родственники, предки, среда обитания.

Мы постепенно впитываем в себя «навороты» прогресса, а молодое поколение легко приспосабливается ко всему новому. К примеру, в вопросах освоения дивайсов мы сейчас оказались в роли учеников у своих внуков…

Я представляю, как человек эпохи Лермонтова, оказавшись в современном городе, реагировал бы на сверкающие неоном рекламы, проезжающие автомобили, телекамеры и телевидение, телефоны, интернет и всю эту современную жизнь…

Конечно, его бы поразила действительность. Смог бы он освоиться, постичь наш век, обладая незаурядным умом, деятельной и пытливой натурой?

Почему я представляю именно Лермонтова в образе восставшего из праха предка? Не знаю, но я мысленно обращаюсь к нему, когда самого что-то поражает, ставлю себя на его место.

А удивляться теперь есть чему даже нам, современникам текущего века, настолько разителен прогресс. Как говориться в одной из моих поэм:

«Вчера еще тряслись в карете,

А ныне, что за чудеса –

Нажми лишь кнопку, в Интернете

Весь мир на твой ворвется сайт».

А как изменились нравы, гардероб современных людей? Я уже не говорю о космических полетах, околоземных станциях, атоме на службе у людей. Каждая мелочь вызвала бы у человека той эпохи изумление и потрясение: сколько всего придумали!

С другой стороны, я уверен, его поразило бы не меньше – насколько человек по своей природе остался неизменным, а порой и низменным. Войны так и остались непременным спутниками человечества. Остались все те же инструменты насилия, зла, несправедливости. К ним добавились еще более страшные, способные уничтожить род людской не единожды…

В разных уголках планеты, даже в так называемых, высокоразвитых странах, процветает бедность, стяжательство, подлость, предательство…

Можно еще много рассуждать на различные темы, которые заинтересовали бы человека из другого века в нашей действительности. Но что бы предпринял сам Лермонтов, окажись чисто гипотетически в нашем времени? Конечно же, в первую очередь потянуло бы к домику под камышовой крышей.

В мае 1841 года когда он прибыл в Ставрополь с родственником (двоюродным дядей, на год его моложе) Столыпиным-Монго. Им предписано было ехать в Дагестан, однако на пути стоял Пятигорск, и Лермонтов вдруг решил соблазнить Столыпина – следовать в этот курортный городок. Столыпин не соглашается, тогда Лермонтов предлагает положиться на жребий. В качестве такового оказался полтинник. Поручик подбросил монету, и она упала решкой, что и определило дальнейший маршрут – на Пятигорск (снова знак фортуны).

В набирающем популярность курорте был сезон для «водяного общества», собирался на лечение «высший свет», там оказалось много знакомых, сослуживцев. С особой радостью Лермонтов сообщает Столыпину: «Представь, ведь и Мартышка, Мартышка здесь! Я сказал, чтобы послали за ним».

Мне, автору этих строк, приходится бывать на литературных встречах творческой интеллигенции Кавказских Минеральных Вод, в доме Алябьева (композитора, автора знаменитого «Соловья»), в Лермонтовском комплексе, куда входит этот и другие объекты.

А на углу улицы Соборной и ныне можно увидеть старинное одноэтажное здание жёлтого цвета, где жил во времена Лермонтова Николай Мартынов.

Дом сохранился, но не входит в общий комплекс-музей. Рядом («через калитку», как писал в «Герое нашего времени» Лермонтов), и поныне стоит дом Верзилиных, в котором проживала семья местного казачьего офицера, имевшего двух красавиц-дочерей Надежду и Аграфену, а также прелестную падчерицу Эмилию, названную молодыми офицерами «розой Кавказа» за особую стать и очарование.

Когда вчитываешься в эти подробности, словно переносишься в то далёкое время, становясь невольным участником стремительно развивающихся страшных событий. Но вновь и вновь хочется верить в чудо, что пистолет вдруг даст осечку, и всё пойдёт по-другому сценарию…

А, может, у роковой черты Мартынов одумается? Или его, поднявшего орудие убийства, вдруг поразит та страшная гроза, разверзшаяся внезапно в небе…

«…Друзья его, враги его, что, может быть, одно и тоже…», – сказал великий Пушкин, также погибший от подлой пули, словно предварив мысль о судьбах и участи русских поэтов.

В своём произведении «Герой нашего времени» Лермонтов нарисовал типического героя своего времени и, словно предсказал некую общность судеб поэтов России – Есенина, Маяковского, Рубцова, Высоцкого… и прежде − Пушкина и себя самого…

«Поэт в России – больше, чем поэт», эти слова Е. Евтушенко, как мне кажется, окрашиваясь кровью истории, подтверждают планиду русских поэтов-мучеников.

Лермонтов страстно жаждал на Кавказе получить отставку, и он её получил, но не от службы, а от всего земного… Вспомните, что написал он в стихотворении «Сон»:

«В полдневный жар в долине Дагестана

С свинцом в груди лежал недвижим я:

Глубокая ещё дымилась рана,

По капле кровь сочилася моя.

Лежал один я на песке долины,

Уступы скал теснилися кругом,

И солнце жгло их жёлтые вершины,

И жгло меня – но спал я мёртвым сном»

Сбылось ли пророчество гадалки? Лермонтов ли напророчил смерть себе? Вопросы, вопросы, не перестающие будоражить умы человечества.

15.10.2020 г.

У Перкальской скалы 

(эссе)

«…Но не тем холодным сном могилы

Я б желал навеки так заснуть,

Чтоб в груди дремали жизни силы,

Чтоб дыша, вздымалась тихо грудь».

Михаил Лермонтов

Рисунок дуэли.

Автор – М. Ю. Лермонтов

Официальное место дуэли М. Ю. Лермонтова под Пятигорском.

Черной стрелкой и кружком обозначено фактическое место дуэли.

Сразу оговорюсь, я не лермонтовед. Но так иногда бывает: не думаешь, не гадаешь, а материал в руки сам плывёт. И червячок в подсознании уже точит: давай, давай, не упускай! В конце концов, не боги горшки обжигают…

Мой знакомый поэт-пятигорчанин Анатолий Полозенко сказал, что он сделал сенсационное открытие, касающееся одного из аксессуаров Мартынова на старинном рисунке, подчёркивающий факт его, как явного прототипа Грушницкого в «Герое нашего времени». Такое заявление меня заинтриговало.

Узнав, в чём это заключается, первое, что я подумал: вдруг Анатолий Васильевич заблуждается. Может, кто-то раньше уже подметил этот факт, но он был «забыт», иногда это случается.

А может, исследователями творчества Лермонтова изначально воспринималось, как само собой разумеющееся…

Стоит заострить на чем-то внимание, как вдруг найдётся человек и охладит пыл новоявленного первооткрывателя…

Я просмотрел массу материалов на различных сайтах, но ничего существенного на эту тему не нашёл. Может, не там искал, но, если это не новость для специалистов, оно как бы подразумевалось, как очевидное, но для широкого круга читателей это не дошло.

И я рискну о нем здесь написать…

Итак, известно от того же Лермонтова трепетное отношение в романе к описанию мундира Мартынова. Если приглядеться, то можно увидеть на одном из портретов Николая Соломоновича двойной лорнет. Он прикреплён бронзовой цепочкой к третьей пуговице кителя.

Такой лорнет присутствует и на рисунке портрета Грушницкого. Рисовал героя, возможно, сам Лермонтов с явным намеком, добавившего эту деталь.

Наверняка, подобное сходство в описании мундира в свое время обратило внимание и Мартынова, что не могло не способствовать увеличению давно копившейся неприязни отставного майора к поручику. Наверняка это добавило желчи в их отношения и подтолкнуло, в немалой степени, к вызову им на дуэль Лермонтова.

Это очевидные для них параллели в романе между Грушницким и Мартыновым, но не очевидны для современников, да простят меня всё те же лермонтоведы.

Находка Анатолия Полозенко дала мне толчок открыть и для себя многое в этой теме, надеюсь, и другим это будет интересно. Разве живой персонаж (Мартынов) и книжный (Грушницкий) не схожи в своей ограниченности и заносчивости?

А как вырисовывает Грушницкого (подразумеваем Мартынова) Лермонтов в начале второй части «Княжны Мэри»? На двух страницах идёт описание: «Он довольно остёр, эпиграммы его часто забавны, но никогда не бывают метки и злы: он никогда не убьёт одним словом; он не знает людей и их слабых струн, потому что занимался целую жизнь одним собою. Его цель – сделаться героем романа…»

И далее: «Я его понял, и он за это меня не любит, хотя мы наружно в самых дружеских отношениях».

И ещё: «Я его также не люблю: я чувствую, что мы когда-нибудь с ним столкнёмся на узкой дороге, и одному из нас несдобровать».

Вот она – предтеча трагического финала, одна из бусинок на тоненькой ниточке, которая, не выдержав, в итоге порвалась.

Мартынов – однокашник Лермонтова по Юнкерской школе. Все говорят, что они друзья. Так ли это?

То было в их раннем знакомстве и общении, сводившемся к вынужденному сосуществованию в учебном заведении, которое могло перерасти в иное качество во взрослых отношениях.

Н. С. Мартынов

Однако поняв, что они совершенно разные, какое-то время оба ещё сохраняли видимость дружбы.

Если бы они навсегда разошлись на жизненных дорогах, всё закончилось бы для каждого лишь милыми воспоминаниями.

По воле художника Лермонтова, с Печориным и Грушницким произошло то, что произошло в романе «Герой нашего времени», но с реальными людьми судьба сыграла свою роковую роль, приняв почему-то сторону Мартынова…

Волею судьбы, поскольку я заинтересовался этой версией, в дальнейшем, естественно, не смог поставить точку, все более углубляясь в эту тему. И не заметил сам, как она заинтересовала меня по мере дальнейшего ее исследования.

Посему, перейдём к дуэли и к месту её проведения, потому что здесь тоже есть несколько нюансов.

О причинах дуэли рассказал сам Николай Мартынов.

Его слова, сказанные писателю А. Игнатьеву, который служил в посольстве во Франции, можно найти в книге Андрея Кончаловского.

На вопрос о том, зачем он убил «солнце русской поэзии», и не стыдно ли ему за это, Мартынов сухо ответил, что, если бы тот лично знал Лермонтова, то никогда не задал бы подобного вопроса.

Мартынов утверждал, что поручик был просто невыносим, и если бы тогда на дуэли он промахнулся, то непременно убил бы его потом.

По его мнению, когда поэт появлялся в приличном обществе, его единственной целью было всем портить настроение(!). Все веселились, танцевали, а Лермонтов усаживался где-то в уголке и начинал хохотать над кем-то, посылать записки с отвратительными эпиграммами.

В результате – получался скандал. Кто-то обязательно рыдал, а у остальных присутствующих портилось настроение.

Приведённый комментарий похож на правду, если смотреть на это глазами Мартынова, глазами убогого существа, зацикленного на величии собственной персоны. Еще этот комментарий похож на реабилитацию самого Мартынова А. Игнатьевым, почему-то озаботившимся его особой и принявшем его переживания, а не страдания оболганного и опального поэта.

Последнее время всё чаще слышатся подобные высказывания. Они же чаще обращают внимание на автора этих высказываний, экстравагантностью написанных комментариев с претензией на исследование, нежели направлены на поиск истины.

Снова и снова выпячивается «несносный» характер Лермонтова. При этом пишут, что Мартынова трудно винить в неискренности. На взгляд самих его защитников он был не очень умён, и позволил другим сделать себя орудием убийства приятеля.

И.Васильчиков, рисунок Г. Г. Гагарина, 1839 г.

Вот некоторые известные сведения о дуэльном кодексе и нравах того времени: «В царствование Николая I дуэли, расценивались, как умышленное смертоубийство и были запрещены. Их участники подлежали лишению всех прав на состояние и ссылке на каторжные работы. Тем не менее, дуэли случались постоянно, более того, самые громкие российские дуэли состоялись именно при Николае I.

Подобный поединок считался благородным средством удовлетворения чести. На дуэльные правила, принятые в России, большое влияние оказал кодекс графа Шатовиллара, разработанный во Франции в 1836 г. и определявший правила и порядок выработки секундантами соглашения между противниками, организацию поединка, обязанности и права секундантов и дуэлянтов, разновидности дуэлей на шпагах и пистолетах, наказания за нарушение условий поединка.

Многие исследователи отмечают, что в России дуэли отличались исключительной жестокостью: дистанция между барьерами обычно составляла 10-15 шагов (около 7-10 м), поединки проводились без секундантов и врачей, «один на один».

Вот другое мнение: «В советское время распространен был взгляд, что Лермонтова, как и Пушкина, убили по приказу или, по крайней мере, с согласия императора Николая I.

Поклонники конспирологии, во всем усматривающие заговор, склонялись к мысли, что на дуэли Лермонтова и Мартынова тайно присутствовал наемный убийца – то ли казак, то ли горец, выстреливший из кустов одновременно с Мартыновым.

Первым в 1930-х гг. эту версию высказал директор пятигорского музея «Домик М. Ю. Лермонтова» С. Д. Коротков.

Затем, уже после войны, ее подхватил К. Г. Паустовский, написавший повесть «Разливы рек», заканчивавшуюся фразой: «Последнее, что Лермонтов заметил на земле – одновременно с выстрелом Мартынова ему почудился второй выстрел из кустов под обрывом, над которым он стоял». (Трудно принять это за правду, скорее, это художественный вымысел писателя – А. Г.).

Через 30 лет князь Васильчиков в своей «оправдательной» записке будет утверждать как раз обратное: «Лермонтов не стрелял вообще, а стоял с поднятым пистолетом в правой руке, согнутой в локтевом сгибе, как это делают опытные дуэлянты».

То же самое говорится и в протоколе, цитирую: «1841 года Июля 16 дня, Следователи: Плац-Маиор Подполковник Унтилов, Пятигорского Земского Суда Заседатель Черепанов, Квартальный Надзиратель Марушевский, и Исправляющий должность Стряпчего Ольшанский 2-й, пригласив с собою бывших Секундантов: Корнета Глебова и Титулярного Советника Князя Васильчикова, ездили осматривать место, на котором происходил 15-го числа, в 7 часу пополудни, поединок.

Это место отстоит от Города Пятигорска верстах в четырех, на левой стороне Горы Машухи, при ее подошве. Здесь пролегает дорога, ведущая в Немецкую (Николаевскую) Колонию.

М.П. Глебов

По правую сторону дороги образуется впадина, простирающаяся с вершины Машухи до самой ее подошвы; по левую сторону дороги впереди стоит небольшая Гора, отделившаяся от Машухи.

По данному Секундантами знаку они подошли к Барьеру. Маиор Мартынов, выстрелив из рокового пистолета, убил Поручика Лермантова, не успевшего выстрелить из своего пистолета».

Стоит заметить, что вскоре после дуэли нашлось много людей, обвинявших Мартынова, и столь же много людей его оправдывавших. Например, И. А. Арсеньев вспоминал:

«Как поэт, Лермонтов возвышался до гениальности, но как человек, он был мелочен и несносен.

Эти недостатки и признак безрассудного упорства в них были причиною смерти гениального поэта от выстрела, сделанного рукою человека доброго, сердечного, которого Лермонтов довел своими насмешками и даже клеветами почти до сумасшествия. Мартынов, которого я хорошо знал, до конца своей жизни мучился и страдал оттого, что был виновником смерти Лермонтова… »

Мнение, замешенное на симпатии Арсеньева к Мартынову, как старому знакомому, субъективно.

Никто не говорит, что Лермонтов был ангельского характера, но никому больше в голову не пришло вызывать его за эксцентричность на дуэль, кроме заносчивого и самолюбивого Мартынова.

До сих пор появляются оправдательные монографии, книжки, конечно, с оговорками, что Мартынов виноват, но он не виноват… не хотел, его подвели к этому сложившиеся обстоятельства, злой рок…

Что касается, так называемого места дуэли, определённого в 1881 году, спустя сорок лет после трагического события, специально утверждённой комиссией, якобы, на основании воспоминаний старожилов Пятигорска, они не точны, место дуэли указано приблизительно, и большинством специалистов не признаётся.

Место, обнаруженное позже, отвечает всем описаниям живых участников дуэли. То же самое отмечено выше черным по белому в протоколе от «184 г. Июля 16 дня».

Ну хорошо, если это так сложно признать современным бюрократам, чтобы не переносить памятник (моё мнение): пусть остаются обе версии.

Есть ли принципиальная разница, где был убит поэт? – Думаю, есть! В таком деле не может быть «мелочей». Дуэльное «Дело» вызывает противоречия, оно состряпано наспех и со слов заинтересованных людей – секундантов, так или иначе предавших друга, оболгавших его после смерти, дрожащих за свою шкуру и участника дуэли Мартынова.

Развилка из семи дорог – подлинное место дуэли

М. Лермонтова и Н. Мартынова.

Фото И. Ланге (1988 г.)

В крайнем случае, можно бы обе версии уравнять «в правах», рассматривая одну, как первоначальную (но ошибочную) и вторую – наиболее достоверную. Это было бы справедливо даже с практической стороны, интересней для экскурсантов, которые, послушав обе версии, решили бы сами, какая из них вернее.

Для этого потребовалось бы всего лишь проложить маршрут к «неофициальному» месту дуэли, где установить хотя бы памятный камень с табличкой, и написать примерно такие слова: «Место схождения семи тропинок у восточной стороны Перкальской скалы. Здесь, по одной из версий, в 1841 году, 15 июля (по-старому стилю), 27 июля (по новому) великий русский поэт и писатель, поручик Тенгинского пехотного полка Михаил Юрьевич Лермонтов был убит на дуэли отставным майором Н. С. Мартыновым.

Секундантами были – титулярный советник князь Васильчиков А. И., корнет Глебов М. П., капитан Столыпин А. А. и корнет князь Трубецкой С. В. (двое последних – предположительно)».

В книге Сергея Чекалина «Наедине с тобою, брат» приведена фотография перекрёстка тропинок у скалы. На снимке кажется, что перекрёсток где-то вдалеке, на самом деле, всего какие-то метры отделяют его от подъёма на вершину Перкальской скалы.

И современный снимок этого же места, впереди виднеется вершина Машука. Пейзаж за 28 лет сильно изменился.

На снимке Чекалина виден овраг, с которого якобы стрелял подсадной казачок. Прошло более полутора веков, но мало что изменилось на этом месте.

Снимок с вершины Перкальской скалы в наши дни.

Фото автора, 2016 г.

И, если действительно пятигорская земля приняла здесь пролитую кровь Лермонтова, то очень жаль, что по сей день это место не отмечено памятным знаком. Установка его выразила бы дань уважения людям, оставившим заметный вклад в дело исследования истины, и принесла бы практическую пользу, признав ее, как равную или наиболее вероятную.

Еще лучше, если бы к этому месту обустроили терренкур, пролегающий от памятной стелы к Перкальской скале и вокруг ее.

Место здесь изумительное: с вершины скалы открывается панорамный вид на Машук и Бештау, на дорогу, ведущую в сторону Иноземцево (бывшая Николаевская/Немецкая колония) и на дорогу в долине, пролегающей в сторону Железноводска.

Эти окрестности находятся примерно в 500 метрах от памятника официальной версии дуэли. Всё рядом, люди могли бы посещать их «на законных основаниях».

Об истинном месте дуэли упоминает в своей книге краевед С. Чекалин. По его версии всё обстояло так: «По расчётам и первоначальным показаниям участников событий, в пяти метрах от дорожки есть глубокий овраг, сохранившийся до сих пор, тут когда-то росли кустарники, при желании, отлично маскирующие возможного подсадного убийцу».

Это место как раз и заснято Чекалиным, ракурс – часть Перкальской скалы, с захватом её верхней части. И отчетливый рисунок семи дорог.

Такой же версии придерживаются многие из моих товарищей.

Лермонтов во время дуэли стоял лицом на север (спиной к Машуку) в положении полуоборота, как указано в документах, и находился выше Мартынова, поскольку здесь естественный подъем.

Существуют разногласия по траектории пули. Очень странно, что она, войдя в районе кармана брюк поручика, затем, срикошетив от броши, пошла под седьмое ребро

справа до пятого межреберья слева.

Это очень крутая траектория. Пуля выпущена практически с одного уровня расположения дуэлянтов. Трудно представить, что Мартынов был значительно ниже своего визави.

Почему же она прошла таким путем?

По моим размышлениям, могла быть, к примеру, такая ситуация: Мартынов ещё не целился, а лишь поднимал пистолет. В это время запнулся и непроизвольно нажал на курок, выстрелив, что называется, «от бедра».

Рука внизу, а дуло пистолета задрано вверх, пуля, угодив в брошь в кармане, изменила еще больше траекторию и создала такой немыслимый угол прохождения: от правого подреберья, через легкое, минуя сердце и выйдя со спины в районе лопатки.

Сколько нестыковок, непрофессионализма в посмертном «Деле» о гибели поэта?!

Теперь полагают, что было сознательное запутывание следствия, тогдашние Пинкертоны, не проведя должного расследования, сознательно сокрыли многие улики и факты. И эта преступная халатность устроила всех…

Ушедший из жизни в столь юном возрасте, но оставивший неизгладимый след в русской литературе, Лермонтов притягивает к себе непостижимой силой личности. И потому до сих пор не дают покоя обстоятельства смерти великого поэта многим людям.

«Особо одаренным» кажется, что вот и они нащупали ниточку, новую подробность в этой потрясающей истории жизни и смерти, словно написанные свыше специально для бесконечных Холмсов-Пуаре.

* * *

После нашего разговора с Анатолием Полозенко, я долго раздумывал: браться за этот очерк или нет, как вдруг организовалась группа по проведению экспедиции на место дуэли Лермонтова к Перкальской скале. Иначе говоря, руководитель «Кавказского горного общества» Александр Сергеевич Кругликов предложил желающим творческим людям совершить этот небольшой поход.

И вот мы, почитатели поэта из разных городов Кавминвод, прекрасным майским днём отправились к сакральному месту.

В эту пору листья на деревьях уже распустились, подросла густая трава, светило яркое солнце, в кустах заливались птахи. Девственность природы совсем рядом с урбанизированной кипучей жизнью южного города, сюда доносится шум трассы и железной дороги, пролегающих в нескольких сотнях метров, звуки сигналов, но в заповедном этом урочище все располагает к торжественности момента и напоминает о застывшей вечности.

Мы почтили память поэта и, запечатлевшись у памятной стелы на гаджеты, группой отправились по центральной аллее с асфальтовым покрытием, имеющей направление с юго-запада на северо-восток.

Дошли до бетонного столбика с цифрой «26», свернули на север и по наклонной тропинке, метров через сто, вышли на перекрёсток семи дорог.

Рядом высилась заросшая кустарником и деревьями Перкальская скала.

Забравшись всем табором на нее, мы полюбовались окрестностями, сделали снимки окрестностей и скалы примерно в таком же ракурсе, как это видится с фотографии И. Ланге, приведенной писателем Чекалиным в книге «Наедине с тобою, брат» (Ставропольское книжное издательство, 1988 год).

Спустившись с другой стороны скалы и найдя удобное местечко в тени деревьев и кустарников, расположились полукругом у старого кострища.

Как руководитель данной экскурсии, Александр Кругликов предложил вспомнить о поэте, почитать стихи.

Предварительно он озвучил некую версию дуэли, поддерживаемую им, ссылаясь на одну из семи книжек автора А. Герасименко, под названием «Невольник чести».

В ней высказана совсем уж фантастическая гипотеза, заключающаяся в том, что «Лермонтов, подъехав на коне к намеченному месту дуэли, встретил уже ждущего его Мартынова «при полном параде», то есть в той же черкеске и с кинжалом на боку.

Такой «прием» вызвал похожую шутку Михаила Юрьевича в духе «горца с длинным кинжалом».

Вспылив, Мартынов подошел и, обуреваемый обидой, выстрелил в седока на лошади.

Отсюда, мол, такая траектория пули и страшная рана…

Казалось бы, убедительно, но версия страдает одним существенным недостатком, она не учитывает законы чести того времени.

По-моему, будь он хоть трижды негодяем, но так опустить себя в глазах общества Мартынов не мог.

Это потом, под страхом наказания, секунданты и убийца могли заключить корпоративное соглашение, условившись всячески порочить имя бывшего друга и офицера.

Они же считали себя порядочными людьми, хотя сами с трудом верили в собственное сочинение, понимая двусмысленность положения, в которое себя поставили.

Их жалкие оправдания могли еще слушать родственники, друзья, но далеко впереди маячил грозный суд вечности…

И пусть мы так и не узнаем до конца правды свершившегося, время уже осудило это неблаговидное деяние, поставив на участниках того события навсегда клеймо Убийц Великого Поэта!

На эту экскурсию А.С. Кругликовым была приглашена лермонтовед-любитель И. Н. Чупина из Железноводска.

Как работник санатория и экскурсовод, она часто сопровождала отдыхающих детей на экскурсии по Лермонтовским местам, в том числе и на место дуэли.

«Чтобы быть во всеоружии, – поведала она нам, – пришлось основательно проштудировать очень много источников о Лермонтове. И что удивительно, тут у меня, как и у Михаила Юрьевича, не обошлось без мистики.

Мне, много размышлявшей над прочитанным материалом о поэте, не давала покоя мысль, что, будучи не специалистом, в моем рассказе о Лермонтове будто бы недостаёт какого-то звена, а, значит, я не имею морального права рассказывать детям о таких вещах.

Это звено – собственная позиция по обширным данным о поэте, о версии дуэли, к которой склонялась бы я сама.

Чем больше я погружалась в тему, тем яснее казалось, что должен быть некий ключ, от чего надо отталкиваться в рассказе детям.

Но где этот ключ? Это мучило меня, не давало покоя. И вдруг во сне, как Дмитрию Менделееву, который таким образом открыл свою периодическую систему элементов, пришла подсказка в двух словах: «рана Лермонтова».

Не поняв значения этих слов, которые меня упорно не отпускали, я решила набрать эти слова в поисковике компьютера.

Каково же было мое удивление, когда он выдал информацию, в общем-то, разрешившую многие мои сомнения».

Скажу, как автор этого эссе, я сделал то же самое: набрал два этих «магических слова». Открылся сайт, почитав материал, я решил привести из него кое-что здесь с некоторыми сокращениями.

Официальная точка зрения литературоведов указана в Лермонтовской энциклопедии: «Лермонтов скончался, не приходя в сознание, в течение нескольких минут».

Подобная точка зрения базируется на материалах сфальсифицированного следствия и рассказах секунданта Мартынова – Михаила Глебова.

Данная версия о почти мгновенной смерти Лермонтова после выстрела противника была чрезвычайно выгодна не только Глебову, но и всем секундантам, ибо:

а) снимала с них ответственность за то, что они не побеспокоились о приглашении доктора на дуэль (при мгновенной смерти доктор не нужен);

б) оправдывала их нерасторопность, приведшую к тому, что Лермонтов четыре с половиной часа пролежал в поле под дождем без оказания помощи (не все ли равно, когда убитого привезли бы в Пятигорск?).

Однако существует и противоположная точка зрения, утверждающая, что поэт жил значительно дольше, как минимум, в течение четырех часов после ранения.

Приведем показания Мартынова из материалов следствия: «От сделанного мною выстрела он упал, и хотя признаки жизни еще были видны в нем, он не говорил.

Я отправился домой, полагая, что помощь может еще подоспеть к нему вовремя».

Таким образом, Николай Соломонович сбежал от живого Лермонтова, уверяя позже, что он поспешил за медицинской помощью, желая спасти Лермонтова от смерти.

Утверждение, что Лермонтов умер в ближайшие минуты после ранения, идет вразрез с приказанием коменданта Пятигорска В. И. Ильяшенкова, распорядившегося отправить привезенного с места дуэли поручика… на гауптвахту.

Не мог же комендант быть таким глупым, как это объясняют современные лермонтоведы. Человек, дослужился до звания полковника, много лет руководил военной и гражданской администрацией города.

Скорее всего, Ильяшенков, отдавая приказ, был уверен из докладов (плац-адъютанта А. Г. Сидери, секундантов или свидетелей дуэли), что Лермонтов еще жив. И он наверняка был жив, если так утверждал плац-адъютант.

Лишь когда поэта подвезли к помещению гауптвахты, то убедились, что он уже мертв.

В современной литературе старательно замалчивается показание слуги Лермонтова, молодого гурийца Христофора Саникидзе: «При перевозке Лермонтова с места поединка его с Мартыновым (при котором Саникидзе находился), Михаил Юрьевич был еще жив, стонал и едва слышно шептал: «Умираю»; но на полдороге стонать перестал и умер спокойно».

Один из первых биографов поэта П. К. Мартьянов, лично беседовавший с домовладельцем квартиры Лермонтова В. И. Чиляевым и другими лицами, жившими в Пятигорске в год дуэли, утверждал, что поэт умер уже в Пятигорске, когда его возили по городу.

Наконец, и некоторые ученые, например, профессор С. П. Шиловцев⁴, с точки зрения характера ранения, подвергают критике официальный взгляд, что Лермонтов умер, якобы мгновенно на месте поединка, и предполагают, что раненый жил еще несколько часов после выстрела убийцы. (…)⁵

По дуэльным правилам, в обязанности секундантов входило обеспечение поединка доктором и экипажем для раненого. Однако секунданты не выполнили своих обязанностей, не пригласив доктора, и не позаботились об экипаже.

Недоумение вызывает поведение Васильчикова сразу после рокового выстрела Мартынова. Он тоже вызвался съездить за доктором и экипажем. Прошло два томительных часа ожидания под сильным дождем, по истечении которых князь явился к месту поединка… один, без экипажа и без врача. Как расценить поведение Васильчикова: беспомощность или преступное бездействие?

Через три десятилетия после пятигорской трагедии Васильчиков утверждал в печати, что он заезжал к двум «господам медикам», но получил от них одинаковый ответ, что из-за «дурной» погоды они выехать к раненому не могут, а приедут на квартиру, когда его доставят в город.

Получив отрицательные ответы на свою просьбу, Александр Илларионович удовлетворился этим и преспокойно возвратился к месту дуэли.

Но как могли врачи отказать в помощи умирающему больному? Безусловно, они поступили преступно, нарушив существовавшие тогда в России законы и клятву Гиппократа, точнее «Факультетское обещание», которое давали выпускники медицинских факультетов университетов.

А, может (закрадывается подозрение), Васильчиков не очень-то и старался привезти доктора к умирающему поручику?

Или вовсе, покатавшись по склонам Машука, вернулся, в надежде, что Лермонтов уже испустил дух…

Пятигорск в 1841 году был маленьким городком, в котором докторами работали всего несколько человек: Дроздов, Ребров, Норманн, Рожер, Конради, Барклай-де-Толли. К кому из них обращался (если только обращался…) Васильчиков? Архивы не дают ответа на этот вопрос.

Как бы то ни было, раненый поэт умирал, лежа на открытом пространстве, под ливневым дождем, прикрытый лишь шинелью, а медицинская помощь ему так и не была оказана.

Секундант Глебов (возможно, и Трубецкой со Столыпиным), находившиеся рядом с тяжелораненым на месте поединка, проявили растерянность и пассивность. Они лишь наблюдали, как угасает жизнь их товарища.

И это наводит на мысль, что их там вовсе не было. Столыпин – родственник Лермонтова, неужели же он мог быть таким безучастным, что просто стоял да еще под дождем.

Обезболивающие, сердечные и другие медикаментозные средства на дуэль они не захватили. Офицеры обязаны владеть методами оказания первой помощи на поле боя (в порядке само- и взаимопомощи), но они даже не удосужились перевязать раны, которых было три, – раны оставались открытыми и продолжали обильно кровоточить.

«Так лежал, неперевязанный, медленно истекавший кровью, великий юноша-поэт», – с горечью повествовал о многочасовом пребывании раненого Лермонтова под открытым небом один из первых его биографов П. А. Висковатов, самостоятельно расследовавший в Пятигорске

обстоятельства дуэли.

Секунданты даже не догадались защитить Лермонтова от проливного дождя: перенести его под кусты, соорудить что-то вроде шалаша или укрытия!

Они находились всего в четырех верстах от Пятигорска, но непростительно долго не могли принять меры по транспортировке поэта в город. Извозчики, якобы, не желали ехать в сильный дождь за раненым. Что ж – нужно было заставить их силой! Или элементарно, соорудив некое подобие носилок, донести до ближайшего доктора.

В конечном итоге, поэта доставили в Пятигорск слуги Лермонтова и Мартынова – Иван Вертюков и Илья Козлов на телеге, нанятой в городе. (Я бы добавил к сказанному: и слуга Лермонтова, молодой гуриец Христофор Саникидзе…).

Доктор Барклай-де-Толли прибыл к телу Лермонтова «для оказания помощи», как записано очевидцами, только глубокой ночью с 15 на 16 июля, когда Михаила Юрьевича доставили на квартиру, и он был давно мертв.

Таким образом, раненому Лермонтову при жизни никакая медицинская помощь – ни первая, ни врачебная – так и не были оказаны.

Рассмотрим характер ранения, и ход раневого канала.

Секунданты и свидетели дуэли, не имевшие медицинского образования, считали, что Лермонтов был ранен прямо в сердце. Их мнение, зафиксированное в материалах следствия, казалось незыблемым и до сих пор принимается на веру большинством современных лермонтоведов и читателей – поклонников великого поэта.

Первым, кто стал утверждать, что у Лермонтова не было ранения в сердце, являлся приятель поэта Н. П. Раевский.

Николай Павлович участвовал в обмывании тела поэта, когда того привезли с места дуэли. Поэтому Раевский сам лично видел раны на обнаженном теле.

Его мнение ценно тем, что к моменту написания своих воспоминаний о дуэли (1885 г.) он, давно выйдя в отставку и закончив медицинский факультет, имел уже большой опыт работы врача. Таким образом, по сути, это воспоминания специалиста, хорошо знающего анатомию.

Показания Раевского о ходе раневого канала значительно ценнее мнения секундантов, которые не видели обнаженного тела с ранами и не имели медицинского образования.

В своих воспоминаниях Н.П. Раевский, возражая, что ранение было прямо в сердце, отмечает, что у Лермонтова была рана в правом боку, пуля прошла грудную клетку справа налево навылет, выйдя с левой стороны грудной клетки и задев левую руку.

Медицинское освидетельствование тела умершего было произведено 17 июля врачом Пятигорского военного госпиталя 30-летним Иваном Егоровичем Барклаем-де-Толли (родственником знаменитого полководца). Оно гласило: «…При осмотре оказалось, что пистолетная пуля, попав в правый бок ниже последнего ребра, при срастании ребра с хрящом, пробила правое и левое легкое, поднимаясь вверх, вышла между пятым и шестым ребром левой стороны и при выходе прорезала мягкие части левого плеча». К сожалению, Барклай-де-Толли ограничился лишь внешним освидетельствованием тела, не произведя аутопсии (вскрытия). Вследствие этого, невозможно утверждать со 100% точностью, какие органы были задеты.

Заключение очень краткое, без описаний размеров ран, в связи с чем, в дальнейшем В. А. Швембергер и другие склонные к фантазиям авторы, обвинили Барклая-де-Толли в том, что он, якобы, спутал входное и выходное отверстия, и что поэта убил совсем не Мартынов, а неизвестный подкупленный «казак», выстреливший сзади, из-за кустов!

Барклай-де-Толли с абсолютной уверенностью указывает на восходящее направление раневого канала, от ХII ребра

справа до V межреберья слева.

Вероятные причины такого продвижения пули в теле Лермонтова были уже приведены, описывая положение корпуса в момент рокового выстрела.

Кстати, версия о рикошете в результате удара пули о золотую заколку выглядит очень веско в свете того, что залитая кровью, поврежденная, она действительно была

обнаружена в правом кармане армейского сюртука Лермонтова.

Впрочем, история хирургии хранит много случаев куда более неожиданных рикошетов.

Барклай-де-Толли, если внимательно перечитать сочиненное им свидетельство о смерти, считал, что Лермонтов получил сквозное огнестрельное ранение правого и левого легкого.

О ранении сердца он совершенно не упоминает. Вероятно, при осмотре ран на трупе и мысленном воспроизведении хода пули от нижнебоковой раны справа до задне-верхней раны слева, доктор посчитал, что сердце остается спереди от раневого канала.

Нижегородский профессор хирургии С. П. Шиловцев также считает, что сердце поэта не было затронуто. По его мнению, пуля прошла через печеночный угол поперечной

ободочной кишки, печень, диафрагму и левое легкое, минуя сердце и правое легкое.

«Причинами смерти Лермонтова, по нашему мнению⁶, являются повреждение легких и профузное кровотечение.

Огнестрельное повреждение легких и плевры привело к гемопневмотораксу, острой дыхательной и сердечной недостаточности.

Травма крупных сосудов легких вызвала интенсивное кровотечение с очень большой кровопотерей.

Помимо уже приведенных признаков кровотечения, следует назвать резкую бледность кожных покровов и слизистых у трупа. «Дуэльные» рубашка и сюртук настолько пропитались кровью, что сохранить их для истории не представлялось возможным, и они были сожжены.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цитата из стихотворения М. Лермонтова «Белеет парус одинокий»

Вернуться

2

Материалы по эссе: см. в конце книги.

Вернуться

3

/ В 2018 г. я осуществил эту идею в повести-фэнтези «Герой вечного времени». Книгу в электронном формате можно найти на сайте Литрес:Самиздат https://selfpub.ru/books/

https://www.litres.ru/aleksandr-vlasovich-golovko/geroy-vechnogo-vremeni

Вернуться

4

Шиловцев С. П. // Вопросы хирургии войны. – г. Горький, 1946 год.

Вернуться

5

Материал предоставлен в сокращении.

Вернуться

6

Давидов М. И. // Анналы хирургии. – 2002. – № 2. – С. 75 – 79.

Вернуться