Сергей Кожин
Сияющий хоспис на холме

Часть 1

Глава 1

Так получилось, что на этом свете постоянно кто-то кого-то или что-то не любит. Вполне себе приличные и рукопожатые люди не любят расизм и негров. Менее рукопожатые терпеть не могут тех кто не разделяет их убеждений до последней запятой. Митрофан искренне ненавидел своё имя и вставать рано утром с похмелья. Причём оба эти фактора присутствовали сейчас в реальности данной ему в ощущениях. На электронных часах пылала абсолютно неуместное цифросочетание ; “7:20”. Поведя воспалённым глазом в сторону окна, Митрофан понял, что ему не дано спокойно преодолеть своё болезненное состояние наиболее щадящим образом. За окном чёрной гусеницей прямо по проезжей части извивалась похоронная процессия. В голове гусеницы с чёрного огромного лимузина-кабриолета умеренно фальшиво гремел и ухал маленький оркестрик – он-то и разбудил Митрофана в неурочный час. Машин в процессии было много, Митрофан насчитал более десятка, людей тоже – запружена оказалась не только проезжая часть, но и узкие разбитые тротуары. Оставалось только удивлённо покрутить тяжёлой головой: откуда в провинциально-индустриальном Костоморске такие “Кремлёвские похороны”? Может директор гигантского машиностроительного комплекса наконец-то дал дуба на одной из своих молодых пассий? Впрочем, это всё не имело к похмельно-расстроенному Митрофану никакого отношения. Особенно к его жизненной цели. Как известно у любого человека есть в жизни цель . Кто-то борется за богатство, кто-то за творческое признание. Митрофан, сколько себя помнил, всегда хотел вставать по утрам не раньше 10. Сколько жертв было положено на алтарь этой борьбы страшно вспомнить: семья, приличная работа, положение в обществе, друзья… И всё это только ради того, чтобы подскакивать в своей постели всякий раз когда какого-то жмурика будут протаскивать мимо твоего дома? Однако не всё ещё было окончательно потеряно, и, бросив прощальный взгляд на эту странную церемонию увенчанную полированным ящиком закиданным цветами, Митрофан снова бросился в объятия Морфея.

Ненадолго. Спустя ровно 15 минут его снова грубо выкинул из кровати телефонный звонок. Поскольку на мобильнике постоянно был включён ночной режим это мог быть только кто-то из постоянных клиентов.

Всё оказалось ещё хуже. Митрофана вызывал бывший непосредственный начальник.

– Что-то голос заспанный. Небось трудился вчера допоздна? – С места в карьер взял Степан Егорович.

– Ну типа того, – попытался отмазаться Митрофан.

– Не ври мне! – назидательно произнёс Степан Егорович, – Ты ж больше у нас не служишь. А мог бы большие звёзды словить, если бы на том корпоративе перед генералом своим болтом не махал. Да хрен с ним, с генералом. Там же и жена его была.

– Ага, на 20 лет младше хрыча, – вспомнил былые обиды Митрофан.

Степан Егорович только тяжело вздохнул.

– Митрофан, ты же сам всё понимаешь…Да я к тебе и не за этим…Есть дело. Не телефонный разговор. Сегодня в двенадцать на твоём месте.

Интересно откуда Егорыч узнал про “его место”?

Кофейня “Неверморе” с гигантским чёрным вороном на вывеске имела далеко не гигантские размеры внутри. Чем она разительно отличалась от прочих хипстерских притонов возникших в эпоху нефтяного бума, так это долгожительством. Уже множество вывесок аналогичных заведений сменилось на соседних зданиях за последние годы, только “Неверморе” радовала кофеманов с лэптопами неизменным обшарпанным интерьером. И не сказать, чтобы у сменявших друг друга юных барист и баристок был какой-то особенно хороший кофе, скорее обычный средней пережаренности, но, в наши зыбкие времена постоянство ценится выше единичных достижений. Ходили мутные слухи, что основой устойчивости данного заведения служил не хороший оборот, а положение владельца – местного руководителя Пенсионного Фонда, но никто никогда не брался за подтверждение данной версии ибо…

В назначенное время напротив невыспавшегося Митрофана, заказавшего обычный латте появились три человека. Первым был устроивший эту непонятную встречу Егорыч, а вот второй…Второй была, закутанная в серую шаль высокая и статная женщина лет пятидесяти с медальным профилем. От всего её тела веяло трауром и величием. Третьим за спиной женщины нарисовался высокий бледный юноша украшенный редкой гривой светлых волос в очках с толстыми линзами. Троица стоически протиснулась через пустой зал к столику Митрофана.

– Марьяна Венедиктовна…Горюнова…вдова, – увесисто произнесла медальная женщина, в ответ на приветственные слова Митрофана,

– Арнольд Неверов, – вежливо улыбнулся и подал для приветствия свою холодную влажную руку.

– Мой сын художник, подаёт большие надежды, хотя не очень хорошо видит, а может быть именно благодаря этому, – нежно улыбнулась женщина в сторону Арнольда, и тут же приняла деловой вид.

– Вы ввели человека в суть дела? – строго обратилась она к Степану Егоровичу.

– Марьяна Венедиктовна…дело конфиденциальное, только с глазу на глаз… – вежливо начал Клюкин, но медальная женщина уже переключила внимание на Митрофана.

– Митрофан, вы слышали что-нибудь про безвременную кончину моего бывшего, но горячо любимого мужа Григория Ефимовича Неверова?

Митрофан замялся. И имя, и фамилия были ему знакомы, но никак не всплывали на поверхность океана памяти из глубин подсознания.

– Ну…я так понимаю, что похоронная процессия проследовавшая сегодня по главной улице города это…

Марьяна недовольно сморщилась.

– Эта пошлячка добилась своего! Опозорились на весь город! На всю страну! Господи, Гриша этого не заслужил!

Она приложила к глазам шёлковый платочек и шумно вздохнула. Клюкин быстро в пол-голоса ввёл Митрофана в суть дела.

– Григорий Ефимович Неверов, владелец “СевЗапКринжМАш”, “ПескСибСнаб”, и прочего, третий в списках “Форбс”, умер три дня назад. В некоторых кругах это вызвало потрясение и уважаемая бывшая…

Марьяна метнула в Клюкина увесистый взгляд и он замолчал. А она продолжила.

– Я не бывшая! Бывших первых жён не бывает. А вот эта выскочка…

Арнольд добавил мягким голосом.

– Мама, кажется, её зовут Жанна.

Марьяна даже не удостоила сына взглядом.

– Неважно как зовут этих падших девок. Важно, что она убила моего Гришеньку и я хочу, чтобы справедливость была восстановлена! Вас рекомендует уважаемый Степан Егорович и вы нужны мне, Митрофан!

Митрофан попытался перевести беседу в рациональное русло.

– Хорошо! Предположим вы считаете эту Жанну убийцей вашего мужа. А какие-нибудь доказательства у вас есть?

Марьяна недоуменно взглянула на собеседника.

– Доказательства? Я это знаю! Я уверена!

Митрофан попытался уточнить.

– Это прекрасно, что вы знаете. Но нужны вещественные доказательства.

– У меня есть письмо!

– Что за письмо? Вы ничего не говорили? – вмешался Клюкин.

– Арнольд! – воскликнула Марьяна, – Покажи господам распечатку!

Арнольд завозился в своей небольшой кожаной сумке через плечо.

– Вот, немного помято, но надеюсь прочесть можно.

И он отдал сыщикам листок бумаги форматом А4 с распечатанным на нём электронным письмом.

– Так…”…пособие за это полугодие вышлю позднее”…так…так…”этому мазиле скажи, что у него ни ума, ни фантазии, поэтому пусть переводится на бюджет”…так…”…хватит меня доить, клянусь больше никогда не женюсь…”…так… А вот! “…мне кажется эта моя последняя совсем не та за кого себя выдаёт, очень странно с ней… она действует на меня угнетающе…плохо себя чувствую…”

– Вот, видите, она действовала на него угнетающе! – воздела обвиняющий перст над собой Марьяна Венедиктовна.

Митрофан поднял голову.

– Никаких выходных данных здесь нет. Откуда это у вас?

– Это…это разве важно? Это…пришло с приватного электронного адреса от Гриши.

Марьяна колебалась.

Клюкин придал своему голосу задушевность.

– Марьяна Венедиктовна, если вы дадите нам электронный адрес с которого пришло письмо мы сможем отследить отправителя и подтвердить, что писал действительно Григорий Ефимович Неверов.

Марьяна повернулась к сыну.

– Арнольд, выйди, мне надо обсудить с господами сыщиками интимные вещи.

И когда тот послушно покинул кофейню, начала свои сбивчивые объяснения.

– Видите ли, только наш брак с Гришей был настоящим, все остальные это было…это были чисто его капризы. Мы с ним переписывались, обсуждали материальную помощь мне и сыну. Мы с ним иногда встречались…Ну вы понимаете…Но…неделю назад он вдруг прислал мне такое сообщение. Я довольно старомодна и не люблю читать с экрана. Арнольд распечатывает мне письма мужа. Я их прочитываю, а потом сжигаю. Прочитала и это, но…вдруг оказалось, что почтовый ящик Гриши исчез.

– Как исчез? – удивился Митрофан.

Марьяна вызвала обратно Арнольда.

– Да, исчез безвозвратно, – подтвердил он, – Как будто и не было. Я все поисковики перепробовал. Запрос послал, но бесполезно. Случайно это письмо осталось. Мама хотела его в камин кинуть.

– Хм… – Клюкин почесал подбородок, – Запишите мне адрес, попробую озадачить наших спецов.

Арнольд вытащил элегантный остро заточенный карандаш, нацарапал на салфетке адрес и передал его Клюкину.

Митрофан заглянул через плечо бывшего начальника потом посмотрел на Марьяну.

– Э…извините, я могу отойти на минуту с Егорычем…со Степаном Егоровичем, чтобы уточнить технические детали, – не дожидаясь ответа, Митрофан поднялся с места и вышел на улицу. Удивлённая Марьяна осталась с неудовольствием созерцать мрачно-кладбищенскую раскраску стен кофейни, очевидно, навевающую ей свежие неприятные воспоминая. А Клюкин тут же принялся на улице выговаривать Митрофану.

– Митря, спасибо за письмо, конечно, но так с ней нельзя ! Ты с ума сошёл! Ты же хочешь денег и вернуться на работу?! Если хочешь, то возьмись за это дело!

– Степан Егорович, какое тут может быть дело ? Ну помер какой-то богач, очередная отставленная жена хочет забрать свою долю. Если была эксгумация и патологоанатомы ничего не нашли, то все эти письма – филькина грамота! Просто пустая трата времени, да и денег там не ахти.

Клюкин изобразил болезненную гримасу и схватился за виски.

– Слушай, мы всё проверили! Обычная сердечная недостаточность. И домашний доктор и патологоанатом так говорят. И эта…Марьяна… выглядит не совсем здоровой…но, её сын…как его…он родной сын Неверова и, инвалид, как ты заметил, пособие от отца получал, значит, они будут претендовать на долю в наследстве! И получат! Понял! И ты получишь гонорар! Деньги ни за что! Просто ходи с важным видом, изображай из себя Пуаро какого-нибудь и всё! Понял! Что я тебя уговариваю…

Митрофан задумался.

– Несуществующее расследование…А тебе-то, Степан Егорович, какая с этого прибыль?

Клюкин оглянулся на недовольных клиентов.

– Такая…сын у меня тоже хочет стать мазилой…а эта возглавляет попечительский совет художественной академии в столице. Одни мазилы у нас в державе, а рабочих в цеха не дозовёшься! Но против жены не пойду. Сыграй, для меня, тебе же и делать ничего не надо будет, а деньги немалые.

Когда они вернулись, Клюкин широко улыбнулся и уверил скорбную Марьяну.

– Он готов расследовать это дело!

Митрофан слегка кивнул.

– Да, дело серьёзное. Когда надо приступать?

Марьяна удовлетворённо повела медальным профилем.

– Завтра с утра. Прибудете в усадьбу вместе с нами. Мы уже с Арнольдом всё придумали. Вы, Митрофан, будете моделью для моего сына.

Митрофан застыл в недоумении.

– Что, простите?

Марьяна терпеливо разъяснила свой план.

– Завтра с утра мы с Арнольдом прибываем в временно оккупированное самозванкой фамильное поместье. Туда же позднее заявятся остальные… претенденты. Придётся находиться с ними вместе до оглашения завещания, то есть ещё неделю. Если вы такой блестящий специалист, как мне порекомендовал Степан Егорович, то вы быстро сможете вывести эту мошенницу на чистую воду. Завтра в 9 утра вы должны быть…Арнольд, как это место у них называется?

Арнольд оторвался от своего мобильного телефона и доложил.

– Водитель сказал: “у поворота на Тайболу” или как-то так…

Марьяна продолжила.

– Митрофан, вам знакомо это место? Хорошо. Там мы вас и подберём. Всё ясно?

Митрофан кивнул.

– Да…э, а мы ещё гонорар не обсудили, и аванс…

Марьяна поджала губы.

– А зачем вам аванс, если там вы будете на полном обеспечении? Впрочем…

Она сделала жест Арнольду и тот мягким движением положил на стол перед Митрофаном пятитысячную бумажку.

– На кофе, так сказать…

Проводив взглядом роскошный “Ягуар” заказчицы, Митрофан повернулся к Клюкину и требовательно произнёс.

– А теперь хотелось бы подробностей….

Конечно, ничего особенно нового Клюкин не сообщил, и оставшуюся часть дня Митрофан только недоумевал по поводу нелепости предстоящей работы. Впрочем, выбирать не приходилось, после изгнания из следователей он перепробовал множество занятий и нигде не добился особенного успеха…адвокат, курьер и даже сантехник…везде Митрофан в итоге оказывался не у дел. Может потому что не любил врать, а это способность в качестве социальной смазки год от году всё более была востребована на всех ступенях современной социальной лестницы. Теперь Митрофан числился замозанятым частным детективом и это тоже не приносило ему никакого удовольствия. Среди любителей детективов этот грязный и изматывающий труд почему-то числится по графе “занятия для мужественных и сильных настоящих мужчин”, на самом деле, подслушивание и подглядывание за неверными мужьями/жёнами, ненадёжными коммерческими партнёрами и вешающими на родителей микрокредиты детьми по заказам людей одержимых местью и всеми видами комплексов неполноценности настолько выматывает морально и выжигает веру в человечество, что суицид даже такой растянутый во времени как пьянка и употребление веществ порой кажется неплохим выходом из этого рукотворного ада. К тому же, часто для получения информации о привычках сопровождаемого объекта приходилось подделывать документы, заказывать по ним незаконные запросы и заниматься прочей уголовщиной. Поэтому Митрофан постоянно отдавал себе отчёт, что он на крючке и если что, его правоохранительное прошлое ни от чего не гарантирует. Это ещё более усугубляло дурные привычки, вот и сейчас… А что сейчас? Аванс на то и аванс, чтобы поднять на него настроение.

Вздохнув, Митрофан взглянул на сдачу и тут же направил свои стопы в бар “Ромовый дневник” расположившийся как раз по-соседству с брутально-хипстерской “Неверморе”. Бар разительно отличался от кофейни бьющей по глазам яркой расцветкой . Стойку украшала огромная цилиндрическая клетка с разноцветным ара, который очень неприятно орал когда был не в настроении и никак не хотел научиться говорить, даже материться, как его хозяин Михалыч и посетители ни настаивали.

– Как обычно? – приветствовал своего постоянного клиента Михалыч.

– Не… “по-богатому”, аванец получил, – ответил Митрофан.

– Новости слышал по твоей части? – поинтересовался Михалыч.

– Давай.

– В городе старики пропадают, а потом приходят мёртвые и детей с собой уносят.

Митрофан ухмыльнулся.

– Да этой новости сто лет в обед. Старая примета, если родственник умер, то с собой ещё троих за год заберёт. Суевериями я не интересуюсь.

– Говорят, это буквально происходит, старики прямо из квартир пропадают. Звонят в скорую и пропадают.

Митрофан махнул рукой.

– Сколько себя помню, столько об этом и слышу.

Михалыч поинтересовался.

– Но, может, в ваших структурах об этом чего говорят?

– Каких структурах? Меня год назад вышибли оттуда. В моей структуре всё без изменений: доносы, измены, разводы. Горючее неси, в глотке пересохло, а до конца дня ещё далеко.

Михалыч кивнул и через некоторое время поставил перед ним на стойку “Куба либре” с нормальным кубинским ромом, а не местной ароматизированной подделкой, то есть “по-богатому”. Как будто почуяв что у него завелись лишние деньги, позвонила бывшая. Ну да…дочка уже выросла…на носу выпускной…надо помочь…она и так на него в суд не подала, хотя надо было бы….и жизнь он ей испортил. Как говорится большому кораблю большая торпеда в борт.

Глава 2

Следующее утро было таким же недобрым как и предыдущее. Но в оговоренное время, даже на пятнадцать минут раньше, Митрофан уже стоял на месте встречи. Останков аванса как раз хватило на такси до оговоренного места. Впрочем, он уже раскаялся в своей пунктуальности. Горящие комсомольским энтузиазмом первостроители Костоморска почему-то ухитрились возвести этот “сияющий город будущего” не на северном берегу Чёрного моря, а совсем наоборот. Поэтому даже в эти майские денёчки студёный ветерок с Белого моря изрядно охлаждал даже самые горячие после вчерашнего головы. Не избежал этой участи и Митрофан. Когда из-за ближайшей щербатой панельки показалось раскачивающееся на ухабах роскошное авто заказчиков Митрофан уже совсем задубел и отчаялся.

Внутри было тепло и пахло свежестью от светлой кожаной обивки. Митрофан тут же впал в такое расслабленное состояние, что чуть не уснул, но это ему не удалось.

– Почему у вас такие дороги? – Раздражённо обратилась к нему Марьяна. – По ним только на ослах ездить, и то ноги переломают?

– Э…это национальная оборонительная доктрина, – Попытался свести всё к шутке Митрофан.

– Митрофан! – ещё больше распалилась Марьяна, – почему от вас так несёт дешёвым алкоголем? Это-то что за доктрина? Вы не могли бы не злоупотреблять на работе?

– Мама, я заварю для него специальный китайский чай для интоксикации, и всё пройдёт, – попытался заступиться за сыщика Арнольд.

– И слышать ничего не хочу! Вы должны немедленно обещать мне прекратить пить во время исполнения служебных обязанностей, иначе, считаю наш контракт несостоявшимся. Ненавижу мужское пьянство, почти все мужья от этого ушли в мир иной! – продолжала негодовать Марьяна. Пришлось пообещать следовать “сухому закону”, но на этом злоключения не кончились.

– Митрофан, а у вас есть хорошее бельё? – Вдруг поинтересовался Арнольд.

– Что??! – поразился Митрофан.

– У вас трусы “Мэй”, “Джоски” или хотя бы “Бруно банани”? – продолжал настаивать Арнольд.

– Не знаю, – ошеломлённо выдохнул Митрофан.

– Ну вот, мама, – обиженно выдохнул Арнольд.

– Не беспокойся, мой мальчик, – наконец, медально улыбнулась Марьяна, я всё закажу и мы сделаем из него человека.

Остаток пути Митрофан терзался смутными подозрениями о своей реальной роли в этом странном деле.

Тем временем за бортом чахлая лесотундра сменилась сочной еловой тайгой. По укатанной песчано-глиняной дороге “Ягуар” с галопа перешёл на плавную иноходь. Митрофан некоторое время считал повороты, а мобильная связь теряла деление за делением и совсем пропала, но скоро однообразная поездка по зелёному коридору его утомила и он отключился.

Перед самым концом путешествия машину довольно сильно тряхнуло и очнувшийся Митрофан обнаружил впереди опущенный шлагбаум у которого переминался с ноги на ногу помятый дядька в пятнистом камуфляже. Он очевидно сомневался пропускать ли гостей и долго вызывал кого-то по рации.

Марьяна, высунула голову и своим обычным командным тоном повелела дядьке отдать рацию ей, произнесла туда несколько энергичных фраз, после чего шлагбаум медленно поплыл вверх. Теперь они плыли по ровной асфальтовой дорожке вокруг крутого холма на вершине которого красовался самое настоящее поместье как будто сошедшее со страниц английского детективного романа. Всё как положено: два крыла и основное здание между ними, пара флигелей пристроенных к крыльям. Ну и конечно изумрудно зелёный и идеально подстриженный газон тянущийся от здания по склонам до густой цепи ёлок образующих живую изгородь.

– Гриша придумал, – Наконец, перешла на человеческую речь Марьяна, – в Финке насмотрелся. Захочешь, не пройдёшь, а если и пройдёшь, там дальше болота. Так что получается билет в один конец.

Марьяна и следом за ней Арнольд заулыбались, Митрофан попытался подыграть им, но получилось плохо. Описав широкую петлю авто подкатило к мраморному высокому крыльцу с колоннами. Некоторое время гости сидели не двигаясь, но поместье не подавало признаков жизни.

– Леонид, – Надменно произнесла Марьяна и водитель в ливрее быстро быстрро обежал авто и распахнул перед ней дверь, галантно подставив руку. Внезапно наверху хлопнула дверь, зацокали шаги и с крыльца спустился высокий мужчина с седой шапкой волос, идеально сформированными усами и аккуратно подстриженной короткой бородкой в тёмном костюме с коричневой бабочкой под самый подбородок.

– Возмутительно! – Обратился он к застывшим гостям, – Она не продлит контракт! Да здесь всё на мне держится! Достаточно одного пореза или случайной инфекции и всё! Не забывайте эпидемия ещё никуда не делась!

Высказавшись, он стремительно потерял интерес к гостям и зашагал к дальнему крылу здания.

– А вы все что здесь делаете? – Над ними, опираясь о парапет, стояла большая яркая и очень загорелая брюнетка. Она сосредоточенно и неприязненно оглядывала Марьяну и всю её маленькую группу.

– Я здесь по праву и не вам…тебе Жанночка меня учить, – отрезала Марьяна.

– С чего это? Ты вообще никто. Старый и давно издохший брак не даёт тебе право появиться здесь не смотря ни на что, Марьяночка.

– Ошибаешься! Мой сын инвалид и имеет законное право на свою долю и ты не можешь воспрепятствовать нашему приезду.

Жанна медленно спустилась вниз, глядя Марьяне прямо в глаза . Но в конце спуска споткнулась и на миг отвела взгляд. И тут же последовал новый укол.

– Для тебя с сыном у меня может кое-что и найдётся, но эти…Кто из них муж твоего Арчибальдика?

– Арнольда, между прочим, его так назвал Гришенька и не тебе попирать его волю. Это водитель Леонид и модель Митрофан.

– Моде-ель…Митрофан… – усмехнулась Жанна, – Вот это цирк. Тем не менее, сегодня я добрая. Вы, дорогие наследники, пройдёте со мной, а вы…Леонид и модель Митрофан подождите дворецкого Александра Петровича, он покажет что и как.

И господа удалились.

“Убийца – дворецкий” – дурацкая мысль вертелась в голове у сыщика. Фарс ширился и набирал обороты, а это совсем не нравилось даже такой бывалой натуре как Митрофан. Тем не менее, дворецкий Александр Петрович появился быстро. Это был кряжистый мужичок в камуфляже. Он отвёл их к дальнему флигелю, пристроенному у правого заброшенного крыла с заколоченными окнами. Комнатка во флигеле была совсем ничего: кровать, шкаф и тумбочка. Правда, все остальные удобства оказались в коридоре, но Митрофану было уже всё равно. Он с удовольствие опустился на идеально заправленную полутораспальную кровать и тут же отключился.

Глава 3

Дребезжащий звонок вызвал его к жизни неожиданно и совсем некстати.

– Общий обед в главной зале через пять минут, – произнёс грудной женский голос и связь прервалась. Митрофан поплескал в себя водой, прошёлся станком по щёкам и двинулся к центральному входу. Глянул на свой мобильный телефон, было уже 3 часа пополудни, а связь так и не появилась, и взбежал по ступеням. Неизменный дворецкий встретил Митрофана у самого входа и проводил вглубь здания. Изнутри центральный корпус был расписан наподобие какого-нибудь венецианского дворца дожей. Только вместо средневековых героев изображавших библейские и античные сюжеты на стенах и потолке громоздились русские богатыри, татарские лучники, девки в сарафанах и парни в косоворотках. Как будто бы сумасшедший живописец решил стилизовать древние мифы под лубок начала двадцатого века. Смотрелось это ярко и дико, но дворецкого казалось ничего не раздражало, он улыбался, и даже с гордостью ткнул в сторону особенно огромного богатыря занявшего целые пол-потолка в одной из зал.

– Сам Григорий Ефимович распорядился, царствие ему небесное, это Александр его личный покровитель. Красиво, верно?

Митрофан покивал из вежливости, но на самом деле с нетерпением ждал когда закончится этот филиал Эрмитажа и начнётся настоящая жизнь, как вдруг двери в очередную залу распахнулись и он оказался в так называемой большой столовой.

Столовая действительно была большая и также украшенная шедеврами постмодернистского восприятия старорусской культуры. Посредине стоял длинный дубовый стол за которым было много приборов, но, совсем мало людей.

Во главе стола устроилась скорбящая вдова Жанна Неверова в траурном одеянии, даже бумажные салфетки выставленные около неё в салфетнице были траурно чёрного цвета. Рядом с ней сидел насупившийся Мужчина с седой гривой, ещё дальше расположился Арнольд с Марьяной. Далее было только одно место с приборами и, очевидно, оно было предназначено для Митрофана. Он не заставил себя ждать и принялся за трапезу. Обедали в траурной тишине.

– Простите, я не представился. Павел Ильич Чайкин местный эскулап, – наконец прервал молчание мужчина с седой гривой, обращаясь к вновь приехавшим, – Пока местный эскулап, – добавил он, косясь на хозяйку стола. Но Жанна только широко улыбнулась и хлопнула в ладоши.

– А почему бы нам не почтить память безвременно ушедшего? Василий, а подай нам Крымского молодого!

Безмолвный Василий в неизменном камуфляже тут же разлил по бокалом красное слегка газированное вино. Жанна резким движением подняла бокал.

– Помянем, не чокаясь.

Все поднялись, но Марьяна откровенно нюхала бокал и морщилась.

– Странный вкус.

Жанна продолжала улыбаться.

– С личных виноградников Григория Ефимыча. Два года назад прикупил. А вы не в курсе?

Марьяна гордо выпрямилась и поставила бокал на стол.

– При мне, уважаемая, Гриша в бесполезные траты не пускался. Больше всего мне бы хотелось почтить его память. Посетить могилу. И разумеется получить своё.

Жанна спокойно выпила своё вино. Арнольд сначала заметался, но, потом вслед за матерью, отодвинул бокал прочь. Доктор Чайкин, смакуя каждый глоток, допил и вытер губы салфеткой.

– Неплохо, но я предпочитаю “Божоле”.

Митрофан тоже некоторое время колебался, но потом быстро проглотил напиток, отметив про себя, что он изрядной крепости. В конце-концов при данных обстоятельствах потребление спиртного могло сойти за исполнение служебных обязанностей.

– Уважаемая Марьяна, – Улыбнулась Жанна, – Тело моего любимого мужа покоится в фамильном склепе…

– Каком ещё склепе? – удивилась Марьяна.

– Идею о собственном фамильном склепе подсказала Грише я сразу после заключения нашего счастливого брака, – заботливо уточнила вдова.

– Я не сомневалась в ваших способностях, – Подчёркнуто официально заявила Марьяна, – Меня интересует только где расположен этот фамильный склеп?

– Пару часов езды отсюда, на старом кладбище у деревни Кулига лежат предки Гриши по отцовской линии. Мы там всё поправили, отремонтировали храм, так сказать, вдохнули новую жизнь в это прекрасное место…

– О, Господи! Какой цинизм! – бросила на стол салфетку Марьяна, – Скажите уже когда будет оглашено завещание?

Жанна задумалась.

– Тогда когда он даст знак мне. Да и вообще неприлично клянчить у людей, которым и так по гроб жизни всем обязан.

Это переполнило чашу терпения даже такой мощной натуры как Марьяна. Она отбросила от себя салфетку и поднялась на ноги.

– Возмутительно! Ты меня будешь манерам учить?! А сама…отобрала у детей зимний спортивный лагерь и куражится.

Напустив на себя грозное выражение лица Марьяна поплыла к выходу из зала. Арнольд бросил тоскливый взгляд на недоеденное фрикасе, отбросил на стол траурную салфетку и устремился за матерью. Расслабленный от еды и вина Митрофан абсолютно не хотел покидать, кажущуюся теперь ему уютной столовую, так что сделал вид, что ничего не заметил и попросил Чайкина передать ему ещё один курник.

– А вы, почему такой недисциплинированный? Или для модели это необязательно?

Игриво поинтересовалась Жанна.

– Я недавно в этом деле, ещё не понял какие тут правила, – пожал плечами Митрофан, – Всяко не как в армии.

– А вы служили, Митрофан? – Заинтересованно уставилась на него Жанна.

– Практически, моя академия была как армия.

– Полиция? Гвардия? Следователи? – под очаровательной улыбкой хозяйки скрывалось целенаправленное любопытство.

– Хм…примерно, но я всё равно оказался непригоден к такому виду деятельности… – закашлялся Митрофан, осознавая, что непоправимо проговорился.

– Голубчик, что-то серьёзное? Выпейте водички полегчает. – Подвинул стакан Митрофану доктор Чайкин.

– Что это мы заговорились, – Встрепенулась Жанна, – У всех дела и заботы. Спасибо за компанию, Митрофан. Может пообщаемся ближе к вечеру, я думаю у нас найдётся много общих тем.

– Я буду только рад, – Постарался улыбнуться Митрофан.

Вместе покинув столовую, Митрофан с Чайкиным двинулись к выходу.

– А вы произвели на неё впечатление, – Улыбнулся доктор, – Но не расслабляйтесь, очень жёсткая особа, я иногда думаю, что она на самом деле переодетый мужчина…Шутка. Любил Григорий Ефимович таких, хотя между нами, был жёстким гомофобом, а ещё говорят, что от осинки не родятся апельсинки…

Он улыбнулся и шутливо толкнул Митрофана, и тут они услышали громкие голоса впереди.

– Как ты мог! Это же свинство! Как ты мог подставить меня в такой момент?!

– Марьяна Венедиктовна, устал, расслабиться захотелось. Да и на халяву всё…впервые такое вижу…вы уж простите…

На крыльце парадного входа рассерженная до бронзового блеска Марьяна распекала понурого Леонида.

– Напиться в такой момент! Когда Григорию холодно и одиноко! Когда моя душа рвётся к нему. Прочь с глаз моих, скотина! И после возвращения разберёмся, может тебе следует поискать другую работу, Леонид?!

Только сейчас Митрофан заметил, что водитель был сильно пьян. Спускаясь с крыльца он едва не упал, но успел ухватиться за каменные перила и неровным строевым шагом направился к флигелю.

Теперь Марьяна остановила свой огненный взгляд на Митрофане.

– А вы…что вы себе позволяете…мы же договаривались…– упрекнула она Митрофана в пол-голоса.

– Я приехал сюда собирать информацию и для этого иногда приходится… – В ответ прошипел Митрофан и заозирался по сторонам. Вместе с ним оглянулась и Марьяна. Потом кивнула и ушла обратно в дом.

Вернувшись во флигель, Митрофан с наслаждением бросился на кровать и совсем уже собирался снова уснуть, как в дверь постучали. На пороге стоял Арнольд с разноцветными пакетиками в руках.

– Митрофан, как устроились на новом месте? – С любопытством оглядел он комнатку.

– Нормально, бывало и хуже, – Пожал плечами Митрофан.

Арнольд подсел к Митрофану на кровать и тронул его за плечо.

– Модель это не ради красного словца, я попросил маму так вас замаскировать, правда, здорово получилось? – Не дождавшись ответа он продолжил, -После ужина оденьте вот это и приходите ко мне, я буду вас ваять.

– Но я…я не представляю…что я должен делать, – Испугался Митрофан.

– Ничего особенного, – успокоил его Арнольд, – Просто постоите пол-часа в одной позе, потом пол-часа в другой и всё. Хорошо тут у вас, так бы и остался, но мама не любит когда я надо надолго отлучаюсь в незнакомом месте, так что до встречи вечером.

И Арнольд на выходе одарил ошарашенного Митрофана широкой улыбкой должно быть означавшей крайнюю степень дружелюбия. Митрофан же в свою очередь погрузился в глубокие раздумья о судьбе своего внезапного расследования.

Глава 4

Ужин прошёл в такой же дружественной атмосфере как и обед, за исключением того, что Чайкин, сказавшись занятым не явился к общему столу. Марьяна подчёркнуто игнорировала Жанну, а та как ни в чём не бывало болтала с Митрофаном, выспрашивая не прыгал ли он с парашютом и узнав, что нет, настоятельно советовала попробовать. На этот раз Митрофан отказался от бокала молодого Крымского и сразу после десерта пошёл с Арнольдом в его комнату, пообещав, впрочем, через пару часиков посумерничать с Жанной. В мае на севере ночи ощутимо выцветали, так что сумерничать можно было хоть до утра, но Митрофан надеялся, что обойдётся без этого.

Трусы для позирования были такие тесные, что ничего не скрывали, а только мешали шевелиться, и такие яркие, что в них можно было бегать по ночной автостраде без риска быть сбитым случайным лихачом. Для начала Арнольд дождался пока Митрофан разденется, потом осмотрел его со всех сторон и довольно причмокнул.

– Вы находка для академического рисунка. Какая шикарная анатомия…дельтовидная мышца…икры….отлично!

Потом он долго выбирал позу которую надлежало принять Митрофану. В конце-концов отошёл к мольберту и сосредоточенно принялся махать карандашом. Спустя некоторое время у Митрофана зачесался нос и затекла правая нога.

– А перерыв… – начал он.

– Тихо! – Прикрикнул на него вошедший в раж Арнольд, – Я только поймал пропорции правой ягодицы.

– Но…нос почесать, – взмолился Митрофан.

– Только аккуратно, – строго заметил художник.

Всё это продолжалось бесконечно. Наконец Арнольд отошёл от холста и удовлетворённо покачал головой.

– Ну вот более-менее, можем сделать перерыв, – ласково обратился он к Митрофану. Тот ужаснулся.

– Перерыв?! А когда конец?

Арнольд наставительно поднял палец.

– Искусство требует жертв! Но так как сегодня у нас первый день, то перерыв будет дольше обычного. Не замёрз?

Тут Митрофан и на самом деле почувствовал, что ему ужасно холодно и голодно.

– Тогда отдохнём и расслабимся, – обрадовался Арнольд, кинул модели цветастый халат с павлинами и вытащил на стол початую бутылку красного вина и тарелку с бутербродами. Пока Митрофан расправлялся с бутербродами, он быстро разлил вино по бокалам и поднял свой.

– Ну за успех нашего безнадёжного предприятия!

Они чокнулись и выпили. Это вино было получше, чем то, которым угощала Жанна за обедом.

– Ещё бы, – Обрадовался Арнольд, – Что эта дура смыслит в вине? Мало ли где у них виноградники. У мамы второй отчим был настоящий француз и винодел! Да ты пей, не стесняйся, это “Меланж Инферналь” 2018 года, хороший урожай.

После второго бокала Митрофан почувствовал как холод отступает прочь и всё тело обволакивает приятная тёплая лень. Арнольд подсел к нему и ласково погладил по колену.

– Ты, Митрофан пока ещё только заготовка, но, благодаря мне скоро превратишься в совершенного человека, воспаришь духом над негодным серым миром и поймёшь что такое сила искусства!

Речь Арнольда лилась гладко, а сам он придвигался всё ближе к застывшему на диване в полусне Митрофану.

Внезапно дверь с треском отворилась. На пороге стояла Жанна уперев руки в бока.

– Та-ак, – Насмешливо протянула она, – Мальчики веселятся!

– Как вам не стыдно! – Фальцетом выкрикнул ошарашенный Арнольд.

– А что мне должно быть стыдно? – глумилась Жанна, – Просто хотела пожелать спокойной ночи и сообщить, что выпускники полувоенных высших учебных заведений должны уметь держать своё слово.

– Я держу! – Пришёл в себя Митрофан. – Мы закончили, просто я замёрз. Уж очень непривычное дело. Я всегда вашим услугам! – И он начал быстро одеваться.

– Но…мы же не закончили, – беспомощно причитал Арнольд.

– Выпивши не работаю, – ответил ему Митрофан и окончательно пришёл в себя.

Жанна одобрительно хлопнула Митрофана по плечу, когда он вышел в большой, расписанный лубочными ангелами коридор.

– Уважаю людей слова! Успеете ещё…порисовать.

Комната Жанны была гораздо просторнее и проще обставлена чем альков Арнольда. Никаких свисающих над кроватью балдахинов и кистей. Одно зеркало в полный рост и, что интересно, набор гантелей в углу на полу. Простенький стол и пару жёстких стульев. В целом помещение напоминало слегка модернизированную казарму и Митрофан вспомнил слова доктора Чайкина – да уж у покойного были странные вкусы, кроме того, даже непонятно где он находил таких женщин в разгар культа папиков и содержанок.

– Как самочувствие? – поинтересовалась Жанна, сразу предложив присесть напротив.

– Пить…хочется, – просипел Митрофан.

Он действительно вдруг ужасно захотел пить. Голова неприятно гудела, а горло будто обросло жесткой болезненной коркой .

– Он вас угощал своим “Меланж Инферналь”? – с улыбкой поинтересовалась Жанна.

Митрофан только кивнул и с жадностью припал к поднесённому бокалу. Вода была с каким-то странным привкусом, но Митрофану было всё равно.

– Ужасное пойло! Я в курсе про их вино. Говорят, они туда и тормозную жидкость добавляют для вкуса, – серьёзно заявила Жанна и подсела на стул рядом с Митрофаном.

– Да что вы говорите, – поразился Митрофан, а на вид такие…приличные…впрочем, скорее заносчивые и неприятные люди…

Митрофан остановился. Он не понимал зачем и почему он это сказал. Вдруг состояние его резко изменилось, изнутри начало подниматься какое-то странное весёлое возбуждение, хотелось безудержно говорить, а хозяйка вдруг показалась такой милой и свойской как родная сестра, которой у Митрофана никогда не было. Жанна с интересом уставилась на Митрофана, ещё больше приблизила к нему своё широкое лицо и вкрадчиво произнесла.

– Ну же, меня не особенно интересуют эти жалкие искатели наследства. Расскажите про себя Митрофан, мне интересны вы.

– А что я, – изо всех сил пытался молчать сыщик, – до тринадцати лет и писался и какался в штаны, меня даже отец порол…

“Что я несу?” – с ужасом понимал Митрофан, но себя было не остановить.

– А потом у меня старшие ребята деньги стреляли и за пивом посылали. Мишка Слюсарь, гад, но потом в трансформаторную станцию залез и сгорел. У нас так в классе и говорили: “Сейчас чёрный Слюсарь придёт! УУУ…” Ха-ха-ха…

Засмеялся он, пытаясь сдержать подпиравший гортань речевой поток.

– Это всё очень интересно, Митрофан, – прошелестела Жанна, – Но что привело вас сюда? Почему вы здесь?

– Я…я…я бы по своей воле никогда…Это всё они! Если б я знал, что они такие люди, я бы никогда…никогда…

– Да Бог с ними, вы… лично вы, Митрофан… зачем вы здесь?

– Это работа…задание такое… – Митрофан в ужасе понимал, что раскрывает себя, но ничего не мог сделать. Тут он почувствовал как пол уходит из-под ног, всё вокруг начинает вращаться со нарастающим ускорением. Дальше….он просто лежал на полу и слышал над собой грохот и дикий вопль Марьяны.

– Сволочь! Так и знала, что ты отравительница! Это ты, ты Гришу убила! Никогда тебе этого не прошу!

– Заткнись, корова!

Затем звук пощёчины, крики и какая-то возня. После чего Митрофан отключился.

Глава 5

Придя в себя следующим утром в своей кровати Митрофан первым делом почувствовал сильную головная боль, во много раз превосходящую обычное похмелье, а, вторым, неожиданно обнаружил сидящую напротив себя пару: доктора Петра Чайкина и…самого начальника СледДепа Степана Егоровича Клюкина собственной персоной. Клюкин отреагировал на пробуждение Митрофана первым.

– О! Уже очухался, герой-любовник! Наш Штрилиц пришёл в себя! Наконец-то! Хорошо, что остался жив. Если ты решил раскрыть преступление методом провокации, то поздравляю, а если нет, то это фиаско, братан.

Митрофан чувствовал головокружение и слабость. Вчерашний вечер вспоминался смутно. Он поморщился и спросил.

– Что со мной случилось.

Клюкин продолжал балагурить.

– Мы-то думали, что тебя отравили, а оказалось ты просто напросто нажрался как свинья. В следующий раз будь осторожнее.

Затем он посмотрел в сторону доктора. Тот прокашлялся и начал в стиле научного доклада.

– А у вас крепкий организм. Они накачали вас димедролом, а потом ещё добавили амобарбитал, и …просто тяжёлое похмелье. Поздравляю.

– Кто такие “они”? – решил уточнить Митрофан.

Доктор взбил свою шапку волос и начал перечислять.

– Во-первых, димедрол, видимо, был в вине которое вам дал пылающий противоестественной страстью Арнольд, а амобарбитал это уже сама Жанна.

– “Сыворотка правды”, – подмигнул Клюкин. Потом стал серьёзным.

– Всё это странно, вернее, насчёт Арнольда совсем не странно, а вот Жанна…

У доктора Чайкина сделался расстроенный вид.

– Никак не могу избавиться от мысли, что во время аутопсии Григория Ефимовича я что-то упустил. Знаете, даже предположить не мог, что всё так обернётся.

– Почему тогда никого не задержали, – удивился Митрофан.

Доктор снова вернулся к деловому тону.

– Потому что Степан Егорович считает, и я думаю, что он прав, что с завещанием намечается какая-то масштабная игра. А я обязан поставить вас на ноги, чтобы к обеду принять участие в очередном матче.

– Так меня ж могут выгнать? Кому нужен такой свидетель? – удивился Митрофан.

– Всем ты нужен, – заверил его Клюкин, – Доктор разыграл их всех как по нотам. Марьяна Венедиктовна и Арнольд думают, что обнаружили только то что подсыпала Жанна, а та думает, что обнаружили то что подмешал Арнольд. Это пат и цуцванг в одном флаконе. Дальше сам разыгрывай свою партию при поддержке Павла Ильича. Теперь всё зависит только от тебя. И ещё…

Он посмотрел на доктора, тот понимающе кивнул и удалился из комнаты. Степан Егорович проводил уходящего взглядом и нагнулся к Митрофану ниже.

– Да всё нормально. Главное, что ты никому ничего конкретного не сказал. Если бы доктор не дозвонился через свои каналы, я бы и не знал как с тобой связаться. В твоей тумбочке комплект прослушки с автономным питанием. Поставишь куда сочтёшь нужным.

Митрофан закивал головой.

– Что-то с этой вдовой не так. Ведёт она себя странно. Может быть следует произвести эксгумацию пока не поздно.

– Может быть, – с загадочным видом произнёс Клюкин, – обыски мы провели, но безрезультатно, так что надежда по уликам только на тебя. Я буду оформлять бумаги, а ты крутись в обществе, слушай, смотри. Как только посчитаешь нужным, сразу звони, но не раньше. Я сейчас поговорил с доктором. Очень интересные вещи он нам рассказал… Пока! Выздоравливай! Оставляю тебя на растерзание медикам и убийце. Шутка!

Когда следственно-полицейская операция в имении завершилась искренними извинениями и последняя чёрная машина с красной полосой покинула территорию доктор, наконец, разрешил Митрофану встать на ноги. Затем попросил его приспустить попугайские трусы и сделал очень больной укол.

– Ничего, ничего, это пойдёт вам на пользу. Сейчас будет поздний завтрак. И, я полагаю, вам следует непременно его посетить. Будет интересно.

И действительно, дребезжащий звонок вскоре известил Митрофана, что пора следовать к столу. В зале все сидели на своих местах как ни в чём не бывало, но, к удивлению Митрофана, на этот раз его прибора на столе не было. Он застыл от неожиданности. Жанна как раз с ледяной сосредоточенностью накладывала себе салат и не обращала на вошедшего никакого внимания. Однако, Марьяна тут же ему сердечно улыбнулась и показало на место рядом с собой.

– Ваш Василий или кто там, ошибся, нужен ещё один прибор! – Вызывающе обратилась она к Жанне.

– Никакой ошибки нет! – парировала та, – Этот господин является…моделью или как там у вас его статус называется, вашего сына, а для прислуги у нас есть отдельный стол. Думаю, Александр Петрович проводит Митрофана на его настоящее место.

– Ну уж нет! – внезапно истеричным тоном вмешался в монолог Жанны Арнольд. – Я имею право на свою долю, и ты не можешь указывать где должны есть мои друзья в моём доме.

– Надо же, – подняла бровь Жанна, – какая неземная “любовь”. А ваш папа был бы не доволен. Он таких как ты терпеть не мог и на пушечный выстрел не бы не подпустил к НАШЕМУ С НИМ дому.

Тут уже на ноги поднялась разгневанная Марьяна и не известно чем бы закончилось противостояние, но тут двери в столовую распахнулись и сначала завтракающих окатил густой запах свежих фекалий, а потом по полу двинулся вал высотой по колено соответствующей жидкой коричневой субстанции.

Первым, с изящным взвизгом, на стол вскочил Арнольд, за ним тяжело переступая со стула на столешницу последовала его мать. Жанна преодолела расстояние между полом и столом в два упругих прыжка. Доктор Чайкин со спокойствием истинного джентльмена поддёрнул брюки, чтобы не образовались пузыри на коленях и элегантно вступил на седалище витого стула, не поднявшись, впрочем далее.

Митрофан не стал убегать от стихийного бедствия, а принял удар говняной волны по своим ногам со спокойствием стоика. В голове вдруг вспыхнули картинки из старых военных фильмов, которые он так любил в детстве пересматривать со своим отцом. Фильмы были чёрно-белыми, но впечатление от них было гораздо сильнее чем от современных цветастых. Герои в них никогда не спрашивали что и зачем надо сделать, они просто произносили про себя: “Никто кроме нас!” и с криком “Ура! За Родину!” красиво умирали за свою страну. Кричать Митрофан не стал, и красиво умереть у него, очевидно, при любом варианте развития событий не получалось бы, так что он просто побрёл к источнику внезапно образовавшегося вселенского потопа и вскоре обнаружил его под лестницей ведущей на второй этаж. Маленькая, ранее не замеченная дверь, ведущая в подвал была распахнута настежь и оттуда толчками изливался коричневый поток. У двери с отстранённым видом стоял дворецкий Александр Петрович и созерцал происходящее безобразие.

– Что случилось! – крикнул ему Митрофан.

Дворецкий, казалось, не совсем понимал где он находится. Он застыл как столб и даже не моргал, только зачарованно разглядывал несущуюся по полу струю. Сыщик понял, что поддержку с его стороны получить нереально.

– Эх…твою ж мать…!

Митрофан сорвал с головы дворецкого защитную кепи армейского образца, прикрыл ей низ лица, вырвал из безвольной руки сантехнический ключ и, пригнувшись, полез в подвал. Струя говна хлестала по ногам, брызги летели в лицо, а Митрофан упорно лез всё ниже и ниже. Внизу пенная стихия бушевала уже по пояс. Аварийные лампочки тускло светили, едва пробивая коричневую мглу. Идти пришлось довольно долго наперекор потопу, пока Митрофан не упёрся в его исток. Это была соскочившая с креплений труба, за ней лихорадочно трясся и вибрировал насос. Поток здесь изливался на уровне лица, и, так как труба металась вслед за корчами насоса, то всё это напоминало сошедшего с ума поливальщика, притом, что поливал он, отнюдь не свежей водицей.

Митрофан пригляделся и увидел за мечущейся струёй слабый красный огонёк. В следующий момент он вытянул руку с ключом и, увернувшись от струи ткнул прямо в светящуюся кнопку. Грохот и вибрация тут же смолкли, поток превратился в вялую струйку, но вода на полу стояла как вкопанная и не уходила. Митрофан понял, что где-то в трубах подключённых к дренажному насосу образовался большой затор и принялся стучать по ним ключом. Уже обстукивая вторую трубу, он нашёл глухо звучащее место и принялся отжимать стык. Когда удалось разъять соединение, к ногам Митрофана в жидкость шлёпнулся грязный комок. Митрофан поднял его и присвистнул.

Двигатель заработал снова и коричневый потоп сошёл с мраморных полов оставив после себя коричневые ошмётки и запах. Спасаясь от запаха хозяева и гости выскочили на лужайку, только несколько подсобных рабочих в неизменном камуфляже лениво оттирали полы от остатков Великого потопа местного значения. Вот тогда-то и вышел к “чистым” обитателям имения Митрофан. Его, конечно уже окатили с расстояния водой из шланга, но всё равно даже сверху отмытый он источал непередаваемый аромат свежих каловых масс. Он медленно приближался к расположившимся на изумрудной травке газона людям, а они, смолкнув и повернувшись к Митрофану, с ужасом и тревогой взирали на него как на нового мессию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.