# Ловец призраков – 3

Александр Михан

Если часто заглядывать в дверной глазок, то можно увидеть не только соседей, живущих этажом выше, но и тех, кто жил в этом доме задолго до твоего рождения…

Редактор Виктория Курганова


© Александр Михан, 2022


ISBN 978-5-0055-8483-0 (т. 3)

ISBN 978-5-0055-7462-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Заговорённый


## Пролог

В камере на полу сидел мужчина лет сорока. Недавно начальник тюрьмы сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться. Даже, можно сказать, не то, чтобы не смог, а с радостью согласился на эту работу и был очень доволен, что «папа» выбрал именно его. Мужчина разжал кулак и ещё раз посмотрел на кольцо с черепами. Потом его взгляд упал на вторую руку с наколкой в виде черепа и змеями, выползающими из его чёрных глазниц.

– Надо же, как все совпало, – вслух произнёс арестант. – Меня зовут Череп, на руке – череп, и в руке – черепа.

В кабинете у «папы» Череп сегодня уже примерял это кольцо, и то, что случилось после примерки, до сих пор не укладывалось у него в голове.

Его тело покрылось черной слизью, которая в считанные минуты обволокла с ног до головы, превратившись потом в похожую на спортивный костюм одежду. На голове появилось некое подобие велосипедного шлема, а на поясе за спиной, упираясь ему в ногу, повис огромный ржавый серп. Но, как оказалось, и это было еще не всё. По приказу «папы» Череп просунул голову сквозь стену в соседний кабинет. Это было похоже на то, словно стена состояла из воды, в которую, затаив дыхание, он слегка погрузил голову.

А когда до его мозгов дошло, что теперь ни стены тюрьмы, ни часовые, ни колючая проволока его больше здесь не держат, он снова услышал команду «папы», противиться выполнению которой у него не было сил.

– Бесполезно! – начальник тюрьмы помахал пальцем.

– Что бесполезно? – Череп присел на стул, разглядывая свои руки.

– У каждой силы есть маленький, но очень существенный недостаток – она ограничена в своих возможностях. В данном случае, я твоё ограничение. Лежать! – громко крикнул «папа», и Череп даже не понял, как оказался на полу. – Сесть!

Мужчина в черном костюме как ошпаренный вскочил с пола и снова присел на стул.

– Надеюсь, тебе теперь понятно?

– Д-да… – заикаясь, произнёс заключённый.

– В общем, так. К тебе в камеру сегодня приведут одного строптивого. Нужно его немного «разговорить». А пока сними кольцо и не вздумай про него никому говорить, иначе может статься так, что сам себе шею свернешь, – «папа» на секунду замолчал, а потом продолжил, – случайно. Ступай! И смотри у меня: всё должно быть красиво!»

Внезапно за дверью послышался шаркающий звук шагов. Бодрое позвякивание ключей в руке у контролёра напоминало собой звук бубенцов, что в старину вешали на почтовые тройки лошадей, когда везли очень важные депеши.

Дверь открылась, и в камеру втолкнули парня. Тот поправил круглые очки на переносице и, не обращая внимания на ехидно улыбающегося Черепа, присел на корточки возле стены. Череп пристроился рядом с парнем и сквозь зубы процедил: «А мне сказали, что ты себя плохо ведёшь. Нехорошо, нехорошо…»

Тот только улыбнулся в ответ, и Череп в ту же секунду отлетел к противоположной стене. Из носа у него обильно пошла кровь.

– Давай знакомиться, что ли? Меня зовут Вячеслав. Для тебя – Вячеслав Иванович! – молодой человек встал и, склонив голову набок, с интересом наблюдал, как от волнения Череп затряс руками и пытался надеть какое-то ржавое кольцо себе на средний палец. – Тебе ничего не поможет, даже не пытайся. Я заговорённый…

## Глава 1

Маленький Серёжа смотрел на своего отца Генриха Эрнестовича с нескрываемым обожанием: меткими выстрелами в тире, который находился в парке рядом с их домом, тот без труда попал из пневматической винтовки во все, до единой, фигурки.

И даже поразил самую сложную мишень – движущегося металлического бородатого ямщика на расписной тройке. Мишень двигалась так быстро, что по пальцам можно было сосчитать, сколько раз была поражена за всё время существования тира. Но сегодня отец мальчика не дал ямщику ни единого шанса, на половине пути из нарисованного леса в такой же нарисованный город повалив его набок с характерным глухим звуком, который ни с чем нельзя было перепутать.

– Ура, ура! Мы победили! – мальчик от радости запрыгал и захлопал в ладоши так эмоционально, что со стороны могло показаться, что его ужалила пчела.

Смотритель тира торжественно вручил награду маленькому болельщику, повесив ему через плечо ремешок, на конце которого болталась мечта всех мальчишек его двора – красная пластмассовая сабля. Сергей тут же вытащил её из ножен, схватил своего коня (небольшую ветку, лежащую возле дерева) за загривок и торжественно проскакал вокруг паркового фонтана несколько раз.

А затем слез с коня (положил ветку на место) и, запыхавшийся, но довольный и сияющий как медный чайник, подбежал к отцу.

– Сегодня самый лучший день в моей жизни! – Сергей вложил саблю в ножны, всё ещё хитро заглядывая отцу в глаза.

– Я не забыл, не забыл. Нас ждёт мороженое и напиток. Помню, – ответил отец и взял маленького кавалериста за руку.

Два счастливых «будёновца» направились в сторону кафе «Улыбка», находящегося прямо через дорогу от парка, и, дожидаясь, когда светофор загорится зеленым светом, принялись наблюдать за женщиной, которая посматривала то на часы, то на сигнал светофора. Вдруг она стремительно выскочила на дорогу и тут же угодила под трамвай. Но что это? Трамвай, не останавливаясь, шёл дальше, а на том месте, где сейчас должна была находиться несчастная, никого не было.

Серёжа от неожиданности потерял дар речи и, всё ещё не понимая, свидетелем чего он только что стал, быстро захлопал глазами.

Из оцепенения его вывел голос отца: «Что с тобой, сынок?» На лоб мальчика легла отцовская рука.

– Папа, а что с этой тётей? Она попала под трамвай! А потом исчезла…

Генрих Эрнестович испуганно огляделся, закрыл сыну рукой глаза и, когда понял, что на них никто не смотрит, произнес:

– Тебе просто показалось! Идём быстрее, пока наше мороженое не растаяло!

Мальчик улыбнулся при слове «мороженое», тут же вспомнив, куда они направлялись. Он сразу забыл своё видение, и, держась за руку отца, вприпрыжку перешёл с ним через дорогу вместе с остальными пешеходами. Те даже и не догадывались, каким даром обладают эти двое: отец и сын, способные видеть не только этот, но и другой, скрытый от всех потусторонний мир.

## Глава 2

Сергей внезапно проснулся от странного шороха на кухне. Парень немного полежал, посмотрев на потолок с причудливыми тенями от деревьев, затем – на свою детскую саблю, которая висела на стене рядом с семейными фотографиями, и тихонько встал.

Стараясь не разбудить Татьяну, Сергей решил выйти на кухню. В темноте он нащупал ногами шлепанцы и, словно плащ-палатку, накинув на себя банный халат с капюшоном, бесшумно вышел из комнаты.

Город спал. Свет от фонарей белыми пятнами освещал участки дороги и те редкие машины, которым в этот поздний час понадобилось куда-то ехать.

Чайник на плите вот-вот должен был засвистеть, и Сергей, не дожидаясь, пока пар из свистка даст на всю квартиру знать, что вода закипела, заранее выключил огонь.

Чей-то взгляд коснулся затылка парня. Сергей достал глазок, быстро обернулся в надежде увидеть родителей. Но, к большому сожалению парня, тех за столом не оказалось – читая газету, собственной персоной там сидел Пётр Аркадьевич и в присущей ему манере пыхтел сигарой.

– Ах, это вы у меня по дому бродите, – с нескрываемым разочарованием вполголоса произнёс Сергей и вставил в ухо слуховой аппарат, так как призрак банкира уже начал что-то говорить и, не вынимая сигару изо рта, пускать огромные клубы дыма. – А я думал…

– Да, это я голубчик, – Пётр Аркадьевич сложил фантомную газету и небрежно бросил на стол, на котором она тут же исчезла. – Чаёвничаете? Дело хорошее, а я вот, вы знаете, походил, побродил по городу – и радости никакой. Всё чужое, от моего времени осталась только пара зданий, да и те перестроили до неузнаваемости. Вместо ямщиков уродливые железные коробки на четырех колесах. Вместо красивых барышень, одетых по последней парижской моде, странная молодежь с красными и розовыми волосами на голове. Я так и не понял, кто из этих господ мужского пола, а кто – женского…

– Время идёт, всё меняется, – Сергей присел рядом с призраком и сделал небольшой глоток.

– Всё, да не всё, – вздохнул Петр Алексеевич.

– В смысле? – Сергей удивленно посмотрел на банкира.

– В моем мире как было не всё гладко, так и осталось. Если вы, молодой человек, думаете, что смерть – это конец, то, смею вас уведомить, что это только начало. Начало другой жизни. Странно, что вы, живые, этого не понимаете. Да что там не понимаете! В упор не видите, что вокруг происходит! Ваш предок, наверное, единственный, кто знал эту тайну, за что и поплатился!

– Какую ещё тайну? – Сергей отставил в сторону кружку с чаем и улыбнулся. – О том, что он сделал прибор «ловец призраков» для изучения неизведанного и нашел это самое неизведанное? Или, может, о том, что в нашем мире обитают не только живые люди, но и призраки? А-а-а… Понял… Может, призраки хотят захватить мир живых?

Сергей засмеялся от своих нелепых предположений, которые он, не задумываясь, произнёс вслух. Но Петру Аркадьевичу было не до смеха. После последнего высказывания Сергея он как-то странно себя повёл: быстро достал сигару изо рта, чтобы она не мешала ему говорить, и, придвинувшись как можно ближе к парню, прошептал:

– Зачем захватывать мир тем, кто им и так давно уже владеет?

После этих слов Петр Аркадьевич выскочил из-за стола, закрыв себе руками рот, быстро подошёл к окну и выглянул на улицу. Потом так же быстро вернулся на свое место и еле слышно заговорщически добавил:

– И ещё, к вашему сведению, молодой человек, «ловец призраков» – это вовсе не прибор, как все думают!

– А что тогда?

Но тут Пётр Аркадьевич развел руки и слегка улыбнулся: «Чтобы это понять, нужно немного пошевелить мозгами, если они, конечно, имеются у вас!»

## Глава 3

Карпенко внимательно слушал собеседника на том конце провода и нервно постукивал карандашом по столу. Как же всё это не вовремя! Теперь опять придется на неопределенный срок отложить операцию, которую он разрабатывал все последние десять лет, и ради которой так надолго застрял в этом проклятом городе. Поначалу ему казалось, что нет ничего проще, чем забрать вещь, которая никогда не должна попасть в руки людей. Зашёл в дом, взял – и ушёл. Но беда в том, что никто не может не только войти, но даже и подкрасться к нему незаметно, не говоря уже о том, чтобы нагло вломиться. Дом находился под такой невидимой защитой, что, даже находясь на холме в другом конце города, и то нельзя просто посмотреть на него в бинокль: это причиняло такую нестерпимую боль, что, хочешь не хочешь, а отведёшь глаза в сторону, чтобы не ослепнуть.

Ещё и приезд нового «помощника», который нужен был как воздух, сорвался, а то, что с ним случилось, вообще не поддавалось никакому логическому объяснению. Чтобы простой смертный мог так отделать «жнеца», можно сказать, бессмертного, непобедимого демона, и забрать у него «кольцо смерти»?! Это было за гранью, и потому Карпенко, раз за разом, переспрашивал и уточнял все нюансы происшествия, правда, каждый раз получая один и тот же ответ. Он никак не мог сообразить, где, собственно говоря, кроется подвох во всей этой истории.

– Так я не понял: ты дал ему кольцо или нет? —ещё раз спросил Карпенко у начальника тюрьмы.

Теперь уже прямым текстом – никакие намёки и наводящие вопросы не внесли ясности в сбивчивый рассказ последнего о происшествии.

– Да, он согласился, и я сделал всё, как раньше. Как ты учил… Правда, хотел его в этот раз проверить перед тем, как он станет «жнецом». Мне не понравилось, что мы потеряли сразу двоих за последний месяц. Это были не простые ребята: у каждого за спиной по паре убийств. А они, между прочим, исчезли без следа, словно дети малые в лесу! Даже твоя карта их не может найти! Словно сквозь землю провалились! Я давно тебе говорил, что против нас кто-то начал играть по-крупному

– Я работаю над этим…

– Ты работать-то работай, но пойми, что сейчас ситуация хуже, чем можно себе представить. Можно сказать, посторонний завладел кольцом и сбежал вместе с ним. И, насколько мне известно, он у нас «отдыхал» именно по твоей просьбе! – голос на том конце из виновато лебезящего начинал приобретать командирские нотки.

– Это ты о ком сейчас, я что-то не понимаю… Постой, неужели…

– Да, да. Этот заговорённый, чтоб его… Отметелил моего кандидата, забрал кольцо – и был таков! Он мне и без кольца столько проблем создал, что страшно сказать. А теперь, когда он неуязвим, я даже боюсь представить, каких дел наш беглый может наворотить. И, как ты думаешь, к кому первому он заявится? А? Что молчишь?

– Ладно, не психуй. Сейчас скажу Витольду, чтобы прислал к тебе своих ребят.

– Ты в своем уме? Каких ребят? Нет уж, у меня есть своя идея, как его остановить. Всё, пока! До встречи!

– Ты что задумал? Не вздумай только…

Но следователя уже никто не слушал. Абонент на том конце провода бросил трубку, и это, по крайней мере, в ближайшие дни не сулило ничего хорошего ни ему, ни Карпенко, ни всем, кто, так или иначе, был причастен к смерти одной древней старушки, из-за которой и начался весь этот сыр-бор.

## Глава 4

– Кстати, из той самой тюрьмы, по дороге в которую я попала в аварию, сбежал один необычный арестант. Всё наше управление во главе с Карпенко на ушах стоит. Причем и сам начальник тюрьмы исчез без следа! Словно вслед за арестантом в бега подался! Представляешь? – Татьяна поставила перед Сергеем полную большую тарелку картофельного пюре с двумя огромными котлетами, наполовину утонувшими в грибной подливе.

– Ох, как же вкусно пахнет! Танюша, признаюсь честно, котлеты с пюрешкой – моё самое любимое блюдо, прямиком из детства! Я помню, мама…

– Начинай, а то остынет. Ты так всю ночь и просидел на кухне? – Татьяна поставила рядом с парнем ещё и щедро заправленный сметаной салат из помидоров, огурцов, мелко нарезанного зелёного лука, молодого укропчика. Сергей от радости только затопал под столом ногами.

– Ох, ты! Скажи, сколько всего…

Ни слова не говоря, с улыбкой блаженства на лице он накинулся на еду, стараясь изо всех сил не чавкать от удовольствия, и периодически поглядывал на девушку, которая, сама того не ведая, приготовила сегодня то, что он раньше постоянно просил приготовить свою матушку.

Воспоминания о еде из детства не отпускали его: ни в дорогих ресторанах, ни в гостях у друзей, ни даже во сне. Ничто на свете не могло сравниться с маминой едой: такой простой, и в то же время такой важной частью его прошлого, которым до встречи с Татьяной он все это время и жил.