Петр Лопатовский
Тайна горы Багдачан

Глава 1

Российская Империя 1909 год.

То, что Коленька – восемнадцатилетний московский студент, увлекался либеральными идеями, его почтенные родители конечно знали. Однако они и представить себе не могли, что их единственный сын, на которого столько возлагалось надежд, состоит в тайном революционном обществе. Письма и черновики, найденные во время обыска полицейскими, не оставляли в этом никаких сомнений. Однако на этом все преступления Николая не заканчивались, он еще принял участие в манифестации, при разгоне которой серьезно пострадал жандармский полковник. Теперь только чудо могло помочь Коленьке избежать каторги. И этим чудом оказалась его сестра Оля. Когда мама Николая, Авдотья Кирилловна, решилась на визит к генерал-губернатору, то решила взять с собой любимую дочку. Исключительно для моральной поддержки. Несчастная мать постоянно срывалась на рыдания, а это могло только раздражить пожилого генерала, и она попросила поехать с собой Олю, не по годам рассудительную и очень красивую девушку шестнадцати лет. Последнее качество и сыграло счастливую роль в судьбе молодого революционера-неудачника. После часовой беседы мамы с пожилым вдовцом Сергеем Андреевичем, который ни на секунду не отрывал восхищенного взгляда с Оли, приговор был смягчен на десятилетнюю ссылку в Сибирь. При этом Николай освобождался от тяжёлых работ и мог взять с собой кого-нибудь из прислуги. Кроме того, разомлевший от горячего чая и наливки сделанной собственноручно Авдотьей Кирилловной генерал, сказал, что лет через пять приговор можно будет пересмотреть. Если нареканий в поведении не будет, то и просить о помиловании с высокой вероятностью его удовлетворения.

После коротких прощаний с родными Николай был привезен на железнодорожный вокзал в Москве. Откуда его отправили очень далеко и от отчего дома, и от столичных революционных настроений. Погрузившись в вагон, студент сразу загрустил. Вообще Николай был гораздо более высокого мнения о железной дороге и паровозах, как о достижениях научно-технического прогресса. Впрочем, свое настроение он объяснял тем, что в несколько иных обстоятельствах его знакомство с этим прогрессивным видом транспорта вызвало бы более яркие впечатления. В отличие от Николая, его денщик Потапыч был в восторге. Он почти не отлипал от оконного стекла, глядя на пролетающие мимо деревья и редко появляющиеся покрытые снегом дома.

Илья Потапович Степанов жил в семье Николая почти два десятка лет. Отслужив в солдатах он вернулся домой, но не застал никого из родных в живых. Первое время он подрабатывал случайными заработками, но чаще был завсегдатаем трактиров, где и сбывал все заработанные деньги. Помог ему выбраться из колеи, в которой он оказался, чиновник первого разряда и отец Николая – Андрей Николаевич. Он рано вступил в наследство и будучи молодым, прогрессивным человеком сразу дал всем своим крепостным вольную. Среди них были и родители Ильи: Потап и Елизавета Степановы. В последствии, они часто обращались к Андрею Николаевичу за помощью, и он никогда им не отказывал. Отец Ильи, Потап Степанов, был крепким работящим мужиком и занимаясь хлебопашеством, скорее всего сумел бы подняться и разбогатеть. Однако этому помешало злое поветрие, охватившее ту часть Российской Империи, где он проживал. В течение недели холера унесла жизни его жены и четверых детей, а чуть позже и самого Потапа. Илья узнал об этом из письма одного из родственников своего отца. Так что дома его никто не ждал. Через пару месяцев после приезда из армии, стоя у трактира, Потапыч случайно попался на глаза Андрею Николаевичу. Узнав благодетеля своей семьи, он снял шапку и поклонился. При этом довольно сильно покачиваясь на ногах.

– Мое почтение Андрей Николаевич – произнес он.

Чиновник внимательно всмотрелся в лицо стоявшего перед ним бородатого мужика и с удивлением вспомнил, кого он ему напоминает.

– А скажи, ты случайно не сын Потапа Степанова? – спросил он, продолжая вглядываться в лицо Ильи.

– Так точно, сын.

– Долго же тебя не было в наших краях. Очень жаль твоих родителей, но что тут поделаешь, холера. А что, давно ты из армии вернулся?

– Два месяца.

– Хм, понятно. Ну как я вижу, работу себе пока не нашел. Знаешь что, приходи завтра ко мне, в обед, а там и придумаем что-нибудь. Тебя как звать-то?

– Илья.

– Ну заходи завтра – сказал Андрей Николаевич и продолжил свой путь.

На следующий день, в назначенное время Потапыч уже сидел за обеденным столом в доме чиновника. С этого момента его жизнь кардинально изменилась. Отец Николая хотел испытать Илью, и для начала поставил его ночным сторожем усадьбы. Через месяц, удостоверившись, что тот нашёл в себе силы избавиться от пагубных привычек и привел себя в порядок, он сделал его помощником управляющего. А через год, когда старый управляющий, выпросив пенсию отправился на заслуженный отдых, Потапыч занял его место. В этой должности Илья проработал полтора десятка лет. К маленькому Николаю его будущий денщик привязался сразу. Своей семьи Потапыч так и не завел, и уделял этому веселому мальцу все свободное время. Так бы все и продолжалось, если бы темные тучи не сгустились над домом Андрея Николаевича и Потапычу не пришлось разделить со своим подопечным не только радость, но и горе. Вопросов, кого послать вместе с Николаем, у его родителей даже не стояло. Его верный наставник и друг сам вызвался поехать, без каких-либо дополнительных условий.

Потапыч закурил неизменную трубку и продолжал всматриваться в пробегающие мимо пейзажи. Пару раз он ахал, увидев в окне огромного, отливающего бронзой сохатого, гордо несущего над собой похожие на корону великана рога. Николай, не сильно отвлекаясь природой, в основном дремал, убаюканный мерным стуком железных колес. Кормили их в дороге просто, не очень сытно, но вполне достойно. По крайней мере такого мнения придерживался Потапыч. Николая же никто об этом не спрашивал, а сам он совсем не хотел жаловаться на судьбу, считая, что должен перенести свои испытания достойно. Ведь пострадал он за правое дело, в борьбе с самодержавием и репрессивным государством. На десятый день пути, похожий на доисторическое чудовище, обросший огромными ледяными наростами и изрыгая клубы пара поезд, прибыл на вокзал Иркутска. Там Николая и его денщика встретили два конвоира и жандармский офицер. Их усадили в сани и на них препроводили к месту ссылки. Это было небольшое село Сухаревка, находившееся в двадцати верстах от города. В этом селе проживало не больше пятидесяти жителей и располагалось оно в очень глухом месте. Так по крайней мере показалось Николаю. Вокруг были лишь ослепляющие своей белизной поля и глухой лес тайги, таящий в себе невидимую угрозу первозданной, дикой природы. Расположились они с Потапычем в одном пустующем, но вполне обжитом доме. Дело было к вечеру и изрядно устав с дороги, путники наскоро перекусили и улеглись спать. Проснувшись на следующее утро и выпив приготовленного ему Потапычем чая, Николай немного повеселел. Он оделся и решил прогуляться по селу в поисках родственной души, с которой он мог бы хоть о чем-нибудь поговорить. Вернулся Коля к обеду мрачнее мрачного. Все его попытки начать с деревенскими разговор оканчивались полнейшей неудачей.

– Что делать крестьянину зимой? Вот ответь мне Потапыч.

– Да, как тебе сказать барин – задумчиво сказал старик, старательно очищая, грязное пятно с пальто Николая.

– Не зови меня барином, сколько раз тебя просил.

– Хорошо Николай Андреевич, не буду – не отвлекаясь от чистки одежды, хриплым голосом ответил денщик.

– Нет, ну все-таки – не унимался студент – на улице холод, сажать или убирать нечего. Стало быть валяется на печи, тем более здесь в Сибири.

– Ты Николай Андреевич, знаешь поговорку: готовь сани летом?

– Конечно.

– А вот почему так люди стали говорить?

– Ну как, потому что, к любому делу надо готовиться загодя.

– Верно-то оно верно, а все-таки почему такая поговорка появилась.

– Ну не знаю – раздраженно ответил Николай.

– А потому что крестьянину зимой нет времени сани готовить, стало быть зимой дел у него не меньше, чем летом. А каких дел ты наверно и сам сегодня нагляделся. Дом отопить, дров из лесу привезти, за скотиной приглядеть.

– Да вот и я гляжу, все занятые такие. Мне даже не удобно стало.

А ты барин книжечку свою какую-нибудь возьми, да почитай. Вот я тебе и лампу керосиновую на столе пристроил. За керосином правда в город ездить надо будет, но ничего, это уж устроим.

– Спасибо тебе Потапыч – сказал, вставая Николай – даже не знаю, чтобы я без тебя делал.

Немного подумав, Коля полез в привезенный с собой сундук и достал оттуда «Илиаду» Гомера.

Было начало зимы, темнело рано и вся окружающая обстановка показалась ссыльному очень удручающей. К счастью, Коля взял с собой большую библиотеку и мог посвятить долгие вечера чтению. Поговорить по-прежнему было совершенно не с кем. Круг общения ограничивался для него Потапычем и старостой села Фадеем Копытиным. Однако, хоть Фадей Ильич и был достаточно образованным, но никогда не поддерживал беседы на интересующие Николая темы. В лучшем случае он выслушивал студента, а чаще извинялся и уходил заниматься своими делами. Ситуация изменилась ближе к Рождеству, когда в село приехал бывший до этого на промысле охотник Василий Семин. Однажды в их избу вошел широкоплечий бородатый мужик среднего роста, в овчинном полушубке и волчьей шапке. Его лицо показалось Николаю не похожим на лица других жителей села. Узкое, с высоким лбом и волевым подбородком, оно обрамлялось густой бородой и усами. Правую щеку от края глаза до скулы пересекал красноватый неровный шрам. Глаза его были светло-серые и чаще всего холодные, впрочем, если он улыбался, то в них всегда появлялся живой огонек.

– Разрешите представиться. Семин, Василий Аркадьевич, в прошлом штабс-капитан, а сейчас охотник-промысловик. Вот зашел к вам познакомиться – отрапортовал вошедший.

– Очень приятно. Митрофанов, Николай Андреевич. В прошлом студент. А сейчас ссыльный – сказал Коля, встав из-за стола и жестом пригласив гостя сесть.

Семин сбросил шапку с полушубком на скамейку, стоящую у двери, и прошел к столу.

– Степанов Илья Потапович – сказал Потапыч, с подозрением оглядывая гостя.

– А как это вы, ваше благородие из штабс-капитана в охотники оформились? – спросил он.

– Длинная история, как-нибудь в другой раз расскажу – сказал Семин, улыбаясь вопросу старика.

– Я смотрю чаек у вас водится, не угостите? – добавил он, кивнув на самовар и две чашки с блюдцами.

– Водится – ответил Николай.

– Правда запас небольшой совсем, но для хорошего человека изыщем – вставил свое слово Потапыч и достал из буфета еще одну чашку и блюдце.

– Вот за это благодарствую – сказал охотник и налил себе дымящегося напитка.

– А позвольте узнать, за какую провинность вас студента к нам определили? – спросил Семин, отпив из чашки.

– А я не считаю мой поступок провинностью – гордо ответил Николай.

– Я….

– А расскажите лучше, господин промысловый охотник, какая дичь у вас тут водится – перебил своего подопечного Потапыч, который посчитал, что не стоит Николаю отвечать на такие вопросы первому встречному.

Семин снова улыбнулся тому, как осторожный старик ловко сменил тему и положив на стол сушку, которую он перед этим взял, сказал:

– Ну если вы до дичи большие любители, то это то самое место, где ее можно попробовать. А водится у нас много чего: лоси, кабаны, зайцы. Из птицы: утка, глухарь.

– И олени говорят есть – сказал Николай, который немного почитал в поезде о флоре и фауне восточной Сибири.

– И олени есть. Даже несколько видов. В общем если вы задержитесь здесь хотя бы на полгода, то я поспособствую, чтобы вы попробовали все вышеперечисленное.

Такой ответ явно расположил Николая и его денщика к Семину, так как на одних кашах и картошке постоянно сидеть им совсем не хотелось.

– Стало быть, просто рай для охотника – подлив чая гостю, сказал Потапыч.

– Для охотника, да, пожалуй рай – уже без улыбки произнес Василий.

– Да тут и поговорить-то не с кем, глушь такая – сказал студент, заметив перемену настроения гостя.

– Ну почему не с кем, Долин Андрей например, очень толковый мужик. В прошлом военный врач, а сейчас промысловик, как и я. Вам бы кстати с ним познакомиться, он человек интересный, многое повидал пока службу нес. Семья у него хорошая, большая, трое ребятишек, а как готовит супруга его Марфа Петровна, так это словами не описать.

– А где они живут? – спросил Коля.

– Да вот от старосты справа, дом большой стоит, это их.

– А, видел такой. Спасибо, обязательно зайду к ним.

– Были тут и ещё очень интересные собеседники.

– И кто же?

– Староверы. Они жили в своем поселке недалеко отсюда, верстах в двух. Я частенько туда заезжал. Поговорить, да и по делам тоже. У них кузнец был, Савелий, золотые руки мастер. Капканы делал крепкие, надежные, чудо просто. Ничего лучше я не видел. А ножи у него – это сказка, из дамасской стали. Брал правду сказать он не дешево, но оно того стоило. Савелий мне три ножа сделал, до сих пор только с ними и хожу. Так вот у них было с кем поговорить, очень начитанные люди.

– А что же сейчас?

– Они ушли. Бросили дома и ушли. Куда не знаю, я на промысле был, так что и спросить было не у кого. Впрочем, остался там кое-кто. Михайловы, дед с бабкой, на отрез отказались ехать. Они старые очень, сказали три раза переезжали за свою жизнь, хватит уже.

– А как же они там живут одни? Ведь страшно наверно, да и помощь им какая-нибудь нужна – спросил Коля, который при этом рассказе вспомнил свою бабушку Марфу и деда Николая Ильича.

Он их очень любил и представил, что вот они остались бы жить где-то в тайге, совершенно одни.

– Экий ты сердобольный – с ухмылкой произнес охотник.

– Ну да не ты один такой. Хотя народ здешний и побаивался туда заглядывать, но все-таки стал им помогать наш плотник, Иван Тимофеев. Он раз в неделю, иногда в две, заезжал к ним и привозил продукты, а если нужно было что еще, тоже старался достать. А этим летом у него жена заболела сильно. Нужна была помощь хорошего врача, а где же его здесь найти. Пришлось ему перебраться в город. А старикам помогать он попросил брата своего, Саньку. Да правда тот босяк и пьяница, ни кола, ни двора, как говорится. Живет в деревне Котловка, тоже недалеко тут. Иван ему лошадь с телегой оставил, вот этот Санька стал туда ездить. Правда, давно его никто не видел, похоже утрудился очень.

– И что, всем все равно, как там старики эти живут? – спросил Николай.

– Ну вот раз тебе так интересно, так и съезди туда, а мне пора, надо еще шкурки беличьи перебрать. Спасибо за угощенье, как-нибудь загляну еще. На огонек – сказал Семин и хлопнув себя по колену, вышел из избы.

– Потапыч ты санями править умеешь? – спросил Николай, когда за охотником закрылась дверь.

– Шутишь барин, конечно, я и сани хорошие справил и лошадку.

– Ну вот и хорошо, надо завтра заехать туда. А ты знаешь, где эти староверы жили? Куда ехать-то? – не унимался студент.

– Не знаю барин, но к завтрому выясню. Съездим – ответил денщик, набивая трубку.

На том и постановили. С утра Потапыч куда-то сходил, с кем-то попил чайку и вернувшись, сказал только проснувшемуся Николаю:

– Вставай барин, покушай, да и поедем в деревню староверскую. Я все про то место разузнал, езды тут недалеко. И лошадку нашу запряг уже.

– Это ты молодец. А то я, честно говоря, и забыл, что мы сегодня едем куда-то – зевая ответил Николай.

Быстро умывшись и перекусив пшённой кашей, приготовленной заботливым денщиком, Коля оделся, и они отправились в путь. Дорога в деревню староверов начиналась за полем и большей частью шла через еловый лес. Наверно довольно мрачный летом, сейчас этот лес был нарядно украшен снегом, ярко освещенным зимним солнцем и выглядел просто сказочным.

– Вон, труба печная торчит, видно приехали – весело сказал Потапыч, обернувшись к Коле.

– Смотри, смотри, что это там? – воскликнул студент, разглядевший, что-то у дороги.

– И верно, барин, телега стоит. А я и не заметил – произнес старик, потянув поводья на себя.

Потапыч и Николай спрыгнули с саней и подошли к стоявшей у дороги телеги, сильно засыпанной снегом. Потапыч, не снимая рукавицы, смахнул с одного края снег, под которым показался кусок холстины.

– Да тут полна коробочка! – произнёс старик, подняв край ткани.

– Да. Похоже все что везли, все тут и лежит – сказал Коля, оглядывая содержимое телеги.

– Нехорошее здесь что-то случилось – пробормотал Потапыч и почему-то оглянулся.

– Да ладно. Может староверы бросили, когда уходили –, сказал студент, и достал из-под брезента, кувшин, закупоренный пробкой.

– Ага, оставят они тебе. Это не те люди, чтобы горшок в избе забыть, а тут целый воз.

В этот момент ворона, сидевшая на ветке над телегой, взлетела и Потапычу за шиворот упал большой ком снега. Он поднял голову, чтобы воздать нехорошей птице крепким словцом, но так и замер, не произнеся ни слова. Коля, взглянув на своего денщика тоже посмотрел наверх и вскрикнул от охватившего его ужаса.

– Кто это Потапыч? – дрожащим голосом прошептал он.

– Святые угодники! – только и произнес старик и перекрестился.

На одной из ветвей большой березы, с которой взлетела ворона, метрах в четырех от земли сидел, прислонившись к стволу, человек. На нем была одета рубаха какого-то сероватого оттенка и такие же штаны, заправленные в сапоги, а в руках он держал ружье. Поза в которой сидел человек была вполне естественной, как будто он только что туда залез, однако выцветшая ткань одежды и почерневшая кожа на его лице и руках говорили, что сидит он так уже очень давно. Вид его был ужасен. Казалось, что мертвец лукаво прищурившись, смотрит на людей внизу и ухмыляется, оскалив желтоватые зубы. Редкие волосы на его голове шевелились, от дуновения ветра, а лопнувшая на скулах кожа обнажила белесые кости черепа. Потапыч пришел в себя первый. Поняв, что это просто человек, хоть и не живой, он тронул за плечо Николая, и сказал:

– Я на войне и не такое видал, а в тайге человек по-всякому погибнуть может. Хоть вон и сидя на дереве.

Коля приободрился от этих слов и подумав сказал:

– Надо бы его снять.

– Да, надо, но высоко он забрался. Хорошо бы лестницу из села привезти.

– Так ты съезди, а я пока тут постою. Один-то ты быстрее обернешься.

Потапыч удивился, но рассуждение Николая было вполне разумным.

– Вот, возьми флягу с чаем, будет, чем согреться, а я мигом обернусь.

Сказав это, Потапыч взял под уздцы лошадь, развернул сани и ловко в них всклочив, погнал в сторону села.

Николай задумался. Хотя он уже отошёл от первоначального испуга, но ему все еще было не по себе. Он согласился остаться просто потому, что не хотел показать Потапычу, что он боится. Тем более, когда реальной опасности нет. И все-таки Николаю было страшно остаться одному в глухом лесу, да еще рядом с мертвецом, сидящем на ветке дерева. Однако выглянувшее из-за облака солнышко и весело перекликающиеся птицы на высоких деревьях понемногу его успокоили. Ему даже стало нравиться некоторое разнообразие, которое появилось в его жизни, пусть и не совсем веселое. Чтобы не замерзнуть, Коля стал прохаживаться по дороге взад и вперед, при этом насвистывая какую-то студенческую песенку. Вскоре под звон бубенчика появились сани, которыми умело правил Потапыч. Однако приехал он не один. В селе старик повстречался с Семиным, который шел к себе домой. Когда Василий узнал в чем дело, то предложил взять свою лестницу, а еще согласился помочь снять покойника с дерева. Увидев в санях Семина, Коля очень обрадовался, хотя и не подал вида. Одной из причин этой радости, была его уверенность, что теперь за мертвецом полезут его старшие и более опытные товарищи, а Николаю можно будет просто подержать лестницу. Однако старшие и опытные товарищи решили по-своему. Коля был гораздо легче каждого из них и поэтому лезть на верх пришлось ему. Возражать смысла не было, во-первых, он действительно был легче, а во-вторых, показать себя трусом и неженкой в такой ситуации было нельзя. В конце концов идея снять несчастного с дерева была именно его. Коля осторожно полез наверх. Потапыч дал ему веревку, которой нужно было обвязать тело. Когда студент поравнялся с покойником, то чуть не сорвался вниз, увидев, что вблизи, он выглядит еще страшнее, чем снизу. Рот мертвеца был приоткрыт, а его тёмно-жёлтые зубы скалились, но страшнее всего были мутные полузакрытые глаза, они высохли и поблекли, хотя все еще выглядели, как глаза человека. Осмотрев тело, Николай увидел почему покойник не упал с дерева, в течении столь долгого времени и не выронил ружья. Оказалось, что он крепко привязал себя к стволу веревкой протянув ее себе под руками. Ружье тоже оказалось привязано через ремень, к тому же несчастный по-прежнему крепко держал его в своих скрюченных пальцах.

– Он себя привязал зачем-то – крикнул студент сверху.

– Тогда режь эту веревку, только сначала обвяжи его своей, а то упадет – ответил охотник снизу.

Коля все сделал как нужно, он обвязал покойника своей веревкой и бросил конец Потапычу, после этого он разрезал старую бечевку и слегка подтолкнул тело. Мертвец покачнулся и начал медленно падать с ветки, но его тут же удержали стоящие внизу мужчины. Они аккуратно стали стравливать верёвку, давая телу постепенно опускаться вниз. Наконец оно достигло покрытой снегом земли. Николай, до этого почему-то боявшийся спускаться, быстро слез по лестнице на землю.

– Знаете кто это? – мрачно спросил охотник.

– Нет, откуда же нам знать – ответил за себя и студента Потапыч.

– Санька Тимофеев, брат Ивана. Видно, он привез продукты старикам. Однако здесь его что-то так напугало, что он влез на дерево, да так и не слез с него.

– От страха умер. У меня в деревне так было… – начал было рассказывать Потапыч, но Семин его перебил.

Он уже подошёл к телеге и стал внимательно ее осматривать.

– Ну судя по всему, еду старикам он не довез.

Василий прошел немного вперед и нагнулся. Он достал нож и расковырял толстый подмороженный наст снега.

– Нашел – произнес он, обернувшись к студенту с денщиком.

Действительно, в месте его раскопа, показались реберные кости какого-то животного с остатками шкуры.

– Лошадь его сожрали. Волки я думаю.

Выпрямившись, Семин сунул нож за пояс и достал из кармана тулупа небольшую фляжку. Он неторопливо открутил крышку и сделал пару глотков. Причмокнув, Семин вопросительно посмотрел на студента, но Николай отрицательно покачал головой. Тогда Василий протянул фляжку Потапычу. Старик провел ладонью по усам и бороде, взял фляжку и хрипло произнес:

– Благодарствую.

Затем он сделал один большой глоток и поднеся рукав к носу сказал:

– О! Хороша настоечка! А позвольте узнать, на чем делаете?

– На корне калгана. Правду сказать, я не сам делаю, так как в этом деле не знаток.

– А кто же для тебя готовит такой бальзам?

– Да есть одна женщина, большая мастерица настойки делать.

– Хм, значит есть зазноба у тебя – и старик сипло засмеялся.

– Да нет, исключительно за этим, как ты его назвал бальзамом к ней захожу. Вот им-то в тайге от холода и всякой хвори спасаюсь. Ни разу не подвел.

– Да, такая вещь на ноги поставит быстро – улыбаясь сказал Потапыч, протягивая фляжку Семину.

– Вы в деревню ходили? – спросил охотник, убрав флягу за пазуху.

– Нет, мы как увидели этого горемыку, так и остановились – ответил старик.

– Ну тогда самое время сходить – сказал Василий, достав из саней свою винтовку.

Эту армейскую винтовку Мосина, Семин приобрел у одного знакомого, заплатив за нее тридцать рублей. Впрочем, возможность производить пять выстрелов подряд, и хороший бой, вполне оправдывали такие затраты.

– Потапыч, ты топор возьми – обернувшись добавил он и твердым шагом пошел по занесённой снегом дороге, ведущей в деревню.

Николай не горел желанием осматривать брошенные жилища, но немного подумав, все-таки побрел вслед за своими попутчиками. Уже первые показавшиеся дома выглядели сильно потрёпанными, а на некоторых под весом снега проломилась крыша. Охотник уверенно пошел к хорошо сохранившейся, на фоне других, избе, стоявшей с правого края. В то же время Потапыч и Николай в нерешительности остановились при виде столь печальной картины. Семин поднялся на крыльцо дома и стал что-то осматривать на полу, потом резко обернулся и крикнул:

– Потапыч, ты бы подошел сюда.

Старый денщик подошел к входу в дом. Немного помедлив, он поднялся по ступенькам и остановился. Деревянный пол был покрыт пылью и занесенными сюда с улицы сухими листьями. Однако под всем этим четко проглядывались большие бурые пятна. Дверь в дом была сломана, а около порога лежали какие-то скомканные тряпки. Старик медленно нагнулся, чтобы лучше рассмотреть, но тут же выпрямился.

– Это же рука, человеческая, а там прядь волос – тихо, почти шепотом произнес он, указывая на тряпки.

– Да, длинные, седые. У бабки Михайловой тоже были длинные очень. Думаю, это то, что от нее осталось. Однако смотри, рука не оторвана, а как будто отрезана. Ровно так.

Потапыч вздрогнул от этих слов.

– Надо чтобы Коля не видел. Он впечатлительный – почти умоляюще сказал старик.

– Да, пожалуй, ты прав. Ладно, тут все ясно, хозяин дома видимо тоже не спасся.

Семин с Потапычем вышли из дома и здесь к ним подошел Николай.

– Погибли старики. Вероятно стая волков – мрачно произнёс охотник.

– А как это волки не побоялись в деревню зайти? – спросил Николай, который догадался, что в доме что-то нашли, но знать подробностей он не хотел.

– Думаю, они почувствовали, что здесь нет ни собак, ни охотников, и пришли. А у Михайловых курятник небольшой к дому пристроен, вот они сначала там разобрались, а потом и за хозяев принялись.

– А тот несчастный, что на дерево залез, на него тоже волки напали?

– Что касается Саньки, то думаю, он встретился с ними на въезде в деревню. Понял, что телегу развернуть не успеет и спасаясь, полез на дерево. А пока волки его лошадь поедали, ему слезть было невозможно. Вот от страха и помер.

Все трое вернулись к саням. Покойника накрыли снятым с брошенной телеги куском холстины, и траурная процессия отправилась в село. Саньку не повезли в Котловку, поскольку никого из его родных там не было, а похоронили на местном кладбище в присутствии старосты и сельского священника.

После этого случая жизнь в селе вернулась в свое русло. Николай познакомился с Андреем Долиным и его женой Марфой, о которых ему рассказал Семин. Андрей Петрович, крепкий невысокий мужчина, с аккуратно подстриженной бородой и усами, и умным взглядом карих глаз, произвел на Колю очень благоприятное впечатление. Лет ему можно было дать около пятидесяти, и он действительно оказался интересным собеседником, живо интересующимся совершенно разными темами от истории, до медицины и от итогов войны с Японией, до революционных настроений столичного студенчества. Его супруга, Марфа Петровна, дородная высокая женщина, с длинной русой косой и густыми бровями тоже впечатлила Николая, но по-своему. В первый его визит, она внимательно посмотрела на студента и улыбнувшись сказала:

– Тебя что, голодом морят, худой как щепка. Ну ничего, это мы поправим. Ты давай теперь обедать к нам заходи.

– Да не удобно как-то, Марфа Петровна. У вас детей вон сколько.

– Знаешь, как говорят, где трое едят, там и четвертому кусок перепадет. Так что не тушуйся, а завтра же приходи.

С этих пор Николай стал часто заходить к гостеприимным соседям. Потапыч был рад этому, так как, откровенно говоря, как повар он был слабоват. В еде старик был не прихотлив, считая, что на готовку много времени тратить незачем. Вот, что с обеда осталось, то и на ужин пойдет. Спустя дней десять с поездки к староверам, в избу Николая и Потапыча зашел Семин. Скинув с себя полушубок и шапку, он прошел к столу и бухнулся на скамейку. Потапыч в этот момент сидел на печи и курил трубку, а Николай читал, что-то из истории древнего Рима. Немного помолчав, охотник вздохнул и произнес:

– Не спокойно у меня на душе как-то, друзья мои.

– Это почему? – спросил Потапыч, выпустив дым изо рта.

– Да, понимаешь, не сходится кое-что. Михайловых волки задрали, это скорее всего так. Лошадь у Саньки, тоже, вероятно они. А вот чтобы серый сидел несколько дней и караулил у дерева, вот это странно. Лошадь они за сутки сожрали. Ну и чего им сытым сидеть?

– Так ты сам сказал, что волки, а теперь супротив своих слов говоришь – удивился старик.

– Я знаешь ли человек и вполне могу сомневаться.

– А как же узнать, кто там на самом деле был? – спросил студент, отложив книгу.

– Подождать надо. Если это не волки были, то тот зверь, который Саньку на дерево загнал, себя еще проявит.

– Да уж месяца два с тех пор прошло, а ничего не случалось.

– Это верно, но верно и то что иной зверь на старое место и через год прийти может.

В этот момент в дверь постучали.

Потапыч кряхтя слез с печи и открыл дверь. На пороге стоял долговязый парень, в расстёгнутом полушубке и шапке. Это был их сосед Захар.

– Василий у вас? – спросил сосед.

– У нас.

– Позови.

– Может тебе лучше к нам зайти, чего холод в избу запускать – недовольно ответил старик и пропустил гостя в дом.

– Здорово Захар. Ты чего это такой растрепанный? – увидев вошедшего, сказал Семин.

– У тестя моего, Ермолая Михалыча, лошадь кто-то утащил. А из охотников кроме тебя и обратиться не к кому. Кто в тайге, кто…

– Лошадь? – перебил его Семин – Может украл все-таки, а не утащил.

– Да нет. Тесть говорит, точно зверь был.

– Ну вот накаркал ты Василь – ухмыляясь сказал Потапыч.

– В смысле – нахмурившись сказал Семин.

– Ты говорил, что если не волки, а зверь какой у староверов был, то он себя проявит еще.

Семин на секунду задумался.

– Да действительно. Ладно, нечего делать, пойдем Захар к тестю твоему, посмотрим.

– А мне с вами можно? – спросил Николай, который почувствовал, что сегодняшний день может пройти с приключениями.

– Пошли – коротко ответил Семин, одевая тулуп.

Потапыч, пробурчав что-то под нос про простуду, полез на печь. Через несколько минут все трое подошли к дому Ермолая Михайловича, который находился на окраине села. У ограды стоял, понурив седую голову, старик в рваном овчинном тулупе.

– Ну расскажи, Михалыч, как же это случилось?

– Да что сказать, поставил я лошадку свою, думаю сейчас вещи в дом занесу, а уж потом ее в стойло поведу. Ну задержался, конечно, немного, а потом вышел, смотрю нет лошадки моей. Я туда, сюда, глядь, на снегу пятна кровяные. Тут я и понял, что зверь какой-то скрал ее. Пошел по следам, до оврага дошел и остановился.

– А чего остановился?

– Да боязно стало, это какой же силы зверь должон быть, чтобы кобылу столько протащить и с ней в овраг уйти.

– А далеко до оврага?

– Да с полверсты будет.

– Давно это случилось?

– Поди, часа четыре прошло уже.

– Ну что же, обнадежить тебя не смогу. Кобылу твою мы уже не спасем. Однако зверя этого надо взять, иначе он сюда повадиться, как к обеденному столу. А нам тут такие гости без надобности. Покажешь куда идти?

– Конечно.

Семин махнул Коле рукой, приглашая за собой, и все трое пошли к избе крестьянина, к которой был пристроен довольно большой сарай. Видимо именно там Ермолай держал свою лошадку. От входа в дом в сторону леса шли следы самого крестьянина, но среди них были заметны и другие. Семин, присев на корточки внимательно их рассмотрел.

– Не похожи они на медвежьи. Хотя, кроме косолапого кобылу не кому было скрасть – погладив бороду, задумчиво сказал он.

– Ну ладно, пойдем к оврагу.

Охотник снял с плеча винтовку и держа ее в руках пошел по следам. За ним на небольшом расстоянии двигались студент и крестьянин. Снег был глубокий, но несмотря на это, двигались они довольно быстро. Хозяин кобылы, утратив остатки храбрости, пропустил вперед Колю и теперь замыкал отряд. Семин, подойдя к оврагу огляделся. Склоны его густо поросли кустами и молодым ельником. Исходя из этого спускаться вниз было довольно рискованно, зверь вполне мог прятаться там и поджидать своих преследователей. Тогда Василий решил пойти вдоль оврага по верху, при этом внимательно осматривая оба его склона. Коля и Ермолай старались не отставать. Через некоторое время склоны оврага стали более пологими, а ельник сменился тонкими кривоватыми березами.

– Вот здесь можно и спуститься – сказал охотник своим спутникам.

Увидев, что никаких следов нет, Семин пересек овраг и поднялся на противоположный склон. По нему он пошел в обратном направлении. пока снова не обнаружил след зверя, тащившего лошадь. Пройдя ещё где-то с полверсты, Василий увидел справа от себя лужайку, которая возможно на самом деле была небольшим болотцем. Семин повернулся к следовавшим за ним крестьянину и Коле и приложил палец к губам. Все остановились. Семин молча указал рукой в сторону лужайки. На фоне снега там отчетливо виднелось большое красное пятно, а недалеко от него с рычанием, возились два каких-то животных.

– Волки – тихо произнёс Ермолай.

Ничего не ответив, Семин очень плавно поднял свою винтовку и приложив приклад к плечу, сразу выстрелил. Один раз, а потом второй. После первого, один из волков закрутился на месте и упал в снег, другой высоко подпрыгнул, что и спасло его от второй посланной пули. Не оглядываясь, серый, большими прыжками пустился в чащу, уже не давая охотнику шанса на выстрел. Семин опустил оружие и высоко поднимая ноги пошел к месту недавнего пиршества. Посередине лужайки, в пропитанном кровью и утоптанном снегу, лежала сильно обглоданная туша лошади, а справа от нее уткнулся мордой в снег, крупный самец волка.

От несчастной кобылы уцелела только голова и нижние части ног.

– Матерый, ничего не скажешь – сказал подошедший к Семину крестьянин.

– Так что же, это они мою лошадку утащили? – добавил он, немного всхлипнув.

– Обглодали ее так основательно, действительно они, а вот стащил ее кто-то покрупней.

– Ну тогда мишка, больше некому – мрачно произнес Ермолай, осмотрев, что осталось от его верной помощницы.

– Да, возможно – задумчиво произнес Семин.

– Ну что же, здесь нам делать нечего, надо возвращаться – добавил он более уверенно.

– А что, мы разве по следам зверя не пойдем – спросил студент, которого очень увлекло это приключение.

– Это без лыж? Да ты уже через час будешь с ног валиться, а мне тебя потом на себе тащить назад. Нет, нам за ним не угнаться, а что хуже, можем ещё и сами к нему на ужин попасть. Так что возвращаемся, а там подумаем, что дальше делать.

Вернувшись в село, Семин предложил Ермолаю съездить с кем-нибудь в лес и привезти волка.

– Шкуру себе возьмешь, за нее неплохие деньги дадут. Все-таки какое-то подспорье тебе – сказал охотник.

Крестьянин сердечно поблагодарил Василия и поспешил к ожидавшему его Захару.

Николай и Семин зашли в избу, где их дожидался Потапыч. Коля кратко рассказал ему о всем произошедшем и повернувшись к Семину спросил:

– Что же нам дальше делать?

– Кто бы это ни был, надо этого зверя выследить. Ты у Долина бываешь?

– Да. Обедать захожу – смущено ответил студент.

– Ну вот и хорошо. Завтра и я к нему с тобой зайду, поговорить. Видно, вовремя я не успею на промысел уйти. Ничего не поделаешь.

На следующий день, Семин и Николай вместе зашли к Долину домой. Тот тоже собирался уйти в тайгу, однако его задержали дела семейные. Сильно заболела младшая дочка и Андрей Петрович не хотел уходить, пока ее не оставит горячка. По этой же причине, хозяйка попросила гостей оставаться в сенцах, туда же она вынесла самовар и обед для Николая. Разговор двух охотников в основном шел о промысле и связанных с ним проблемах, о том, что соболя стало меньше и за ним приходится уходить с каждым годом все дальше, а волков наоборот, заметно прибавилось, ну все в том же духе. Николай не особо внимательно слушал своих старших товарищей, иногда задавая какие-то вопросы, но в большей степени из вежливости. Наконец под вечер, когда на столе вместе с самоваром уже стояла пустая бутыль из-под наливки, Семин затронул вопрос о неизвестном хищнике, напавшим на лошадь Ермолая. Долин, что-то слышал о вчерашнем происшествии, но не придал этому особого значения.

– Ну и что ты думаешь, кто мог кобылу скрасть? – спросил он

– Не знаю. Только медведю под силу протащить тушу больше версты, но я думаю, что это не мишка.

– А кто же? – спросил удивлённый Долин.

В этот момент за окном послышался какой-то шум и громкие голоса.

– Пойду гляну, что там происходит – сказал хозяин дома и накинув шинель, которая осталась у него ещё со службы, вышел из дома.

Через несколько минут он вернулся весьма озабоченный и обращаясь к Семину сказал:

– Похоже тот, кто сожрал кобылу снова проголодался.

Василий вскочил с места и стал быстро одеваться.

– А на этот раз что? – спросил он Долина, ища свою шапку, которая завалилась за комод.

– Да я не понял толком. Вроде у старосты на корову напали и жене его досталось.

– А я как чувствовал, что не последний раз. Идем скорее к Фадею Ильичу, ружье только захвати – крикнул Семин уже с порога.

Николай, чтобы не остаться в стороне от столь значительных событий поспешил вместе с Долиным к дому старосты. Там уже толпился народ, который окружал истерично плачущую женщину. Рядом с ней стоял совершенно растерянный Фадей Ильич. Семин, растолкав толпившихся людей, подошел к старосте и тихо спросил:

– Что за беда у вас приключилась, расскажи?

Староста обернулся к охотнику и несколько замялся, но потом произнес:

– Я на чердаке в тот момент был, а тут Марья как заорет. Она в хлев пошла, сена свежего коровам накидать. Я туда. Забегаю, дверь открыта, жена как простыня белая стоит, а у коровы нашей пегой, весь бок разодран. Марья кричит, корова мычит, как труба иерихонская, я понять ничего не могу. Спрашиваю, что случилась, а Марья только одно: демон сюда залез страшный, рычит, пасть огромная, глазища зеленые. Хотел меня утащить, да я вилы успела вперед выставить, так он и исчез. За мои грехи мне такое наказание. В общем большего я от нее не добился. Сам видишь, в каком она состоянии.

– Да уж. Ты можешь в хлев нас провести? – спросил Семин, подзывая рукой подошедших Долина и Николая.

– Конечно пойдем. Там правда темно, я сейчас пару факелов сделаю – сказал староста и скрылся в доме.

Вскоре он вернулся, держа в руке две половины черенка от метлы, обмотанных с одной стороны промасленной тканью.

– Да, это очень хорошо, надо следы посмотреть – сказал Семин, взяв один.

Все вместе они обошли дом и оказались перед дверьми в хлев. Василий, осмотрев снег повернулся к Долину и сказал:

– Давай я внутри посмотрю, а ты следы поищи, хорошо?

– Давай, так быстрее будет, ответил Андрей и взяв у старосты второй факел, начал медленно осматривать пространство вокруг постройки.

В этот момент, Семин и староста с Николаем зашли внутрь. Охотник стал светить на пол, стараясь обнаружить нетронутые следы ночного гостя. Однако, весь пол был покрыт пятнами крови и истоптан копытами испуганных животных. Кроме этого, везде были следы старосты и его жены. Василий подошел в раненой корове и осмотрел ее. Покачав головой, он повернулся к старосте и сказал:

– Придется забить.

Фадей только пожал плечами, в знак того, что уже смирился с такой участью своей коровы.

– Ты говоришь, когда жена вошла, зверь уже был тут, так? – продолжил говорить Семин.

– Да, так она сказала.

– Как же он тогда внутрь пролез, если двери были заперты? А, вот оно в чем дело – как будто разговаривая сам с собой, произнес Василий, глядя наверх.

Действительно, в крыше около задней стенки хлева зияла довольно большая дыра, сквозь которую виднелись в ясном небе звезды.

– Иж ты, а я и не заметил! Крышу прокапал, как же ему это удалось? – удивился староста.

– Вот и мне это интересно – задумчиво сказал Василий.

В этот момент к ним вошел Долин.

– Сюда он через крышу залез – сказал ему Семин, указывая на отверстие.

– Я это уже знаю. Он покрутился вокруг хлева, потом нашел место, где легче всего залезть, там бочка стоит, и запрыгнул. А вышел уже через ворота, когда Марья зашла. Вот только, кто это такой? Что думаешь? – обратился Долин к Василию.

– Может рысь – высказал свое предположение староста.

– То, что я думаю, на правду не особо тянет – как будто не услышав старосту, сказал Семин.

– А думаю я, что к нам повадился тигр.

– Тигр! – с испугом вскричал Фадей Ильич.

– И если бы твоя жена сразу не взяла вилы, когда вошла, то ты бы сейчас уже вдовцом был – мрачно добавил охотник.

Долин, который как будто не удивился сказанному, стоял задумавшись.

– А я-то думаю, странно, следы крупные, а на медвежьи не похожи. Расстояние между передними и задними лапами большое очень. И в одном месте, как будто хвостом снег смело. Да и на крышу запрыгнуть косолапый не смог бы. Однако мысли такой мне в голову не пришло – наконец произнёс он.

– Мне эта мысль еще вчера пришла в голову, только я в нее отказывался верить – сказал Семин.

– И что же нам делать? – жалостливо спросил староста.

– Он нас теперь в покое не оставит. Ты Фаддей Ильич скажи народу, чтобы из дома нос не показывал и хлева заперли, как следует. А чтобы такого лютого зверя изловить облава нужна по-хорошему. Однако, сам понимаю, что людей нет, да и собаки, что в селе живут, только кошек гонять годятся. Так что мы с Андреем Петровичем покумекаем, как нас от такой напасти оградить – ответил Василий.

– Вы только поскорей решайте, а то народ по домам целую вечность сидеть не может.

Николай, за все время не проронивший ни слова, посмотрел на охотников и спросил:

– Может на приманку его выманить?

– А что, эта идея здравая. Отобедать он сегодня не сумел, так что такой план должен сработать – похлопав по плечу Николая, сказал Василий.

– Согласен, далеко он отсюда не ушел. Я завтра по следу схожу и посмотрю, что да как. Думаю, снег ночью не пойдет, так что следы останутся – произнес Долин, потушив свой факел в сугробе.

Семин послюнявил палец и подняв его вверх, произнес:

– Верно, не будет снега, восточный дует.

– С тебя Фадей Ильич телёнок, уж не обессудь – добавил он.

– Сделаем Аркадич. Главное избавьте нас от напасти этой.

Охотники договорились встретиться завтра как рассветет и пройти по следу тигра, чтобы найти место, где устроить засидку. Коля очень хотел идти с ними, но Долин сразу охладил его рвение, сказав:

– Завтра нужно будет идти быстро, на лыжах. А с тобой так не получится, извини брат.

– Ну хорошо, а на саму охоту возьмёте?

– Ну что с ним делать, ладно возьмем. Только помни, делать будешь только то, что скажем. Ни шагу от нас, ясно? – строго произнес Семин.

– Конечно – обрадовался студент.

– А Потапыч я так понимаю, тоже будет? – засмеялся Долин.

– Да уж, конечно, он студента одного не отпустит – тоже с улыбкой сказал Семин.

Глава 2

Только рассвело, а Долин и Василий отправились в путь. В тоже время, Николай со своим верным денщиком готовились к предстоящей охоте. Собственно по-настоящему, готовился только Потапыч. Он собрал немного провизии, теплые вещи, которые нужно будет одеть, а затем, принялся мастерить себе оружие. Еще по приезде в село, он заметил у кого-то из соседей хороший тесак, оставшийся похоже ещё со времени покорения Сибири казаками, и обменял его на бутылку водки. Потапыч, как следует наточил его полуметровое лезвие, после чего отломал эфес и разбил рукоять. Освободившийся хвостовик старик вставил в заранее подготовленное полутораметровое древко из дуба. Обмотав место крепления медной проволокой, он накрепко закрепил тесак в своей самодельной пике. Получилось весьма угрожающее оружие, вполне способное поразить крупного зверя. К обеду вернулись охотники. Долин зашел к себе проведать дочку, а Семин пошел к своим друзьям попить чайку. Через некоторое время ко входу подъехал в санях и Андрей Петрович. Василий, а в след за ним Потапыч и Николай вышли на встречу в полном боевом облачении.

– Фадей Ильич, жи́ла, теленка не дал. Вместо него выдал половину туши раненой коровы. Он ее забил вчера. Да я еще полведра крови говяжьей с него стребовал – сказал Долин, выпрыгнув из саней.

– С кровью это ты хорошо придумал. Нам запах нужен, чтобы тигра приманить, хотя теленок, конечно, был бы лучше. Андрей Петрович, надо бы студента вооружить, на всякий случай, как думаешь? Потапыч, так лучше всех подготовился – смеясь произнёс Семин.

– Да, я смотрю копье, что надо. Правда, как с ним на тигра, не знаю – сказал Долин оглядывая пику в руках старика.

– С таким же мой отец на медведя ходил, так что, оружие проверенное. А вот ружьишко-то и осечку может дать – притворно обидевшись, произнёс Потапыч.

– С этим не поспоришь, а Николаю, действительно нужно что-то дать – с этими словами Долин подошел к саням и вынул оттуда, какой-то предмет.

– Возьми, пистолет кремневый. Хорошая вещь, на коротком расстоянии бьет как следует. Он уже заряжен, так что поосторожней с ним – сказал он и протянул оружие Николаю.

– Пользоваться умеешь? – спросил студента Семин.

– Да. У отца такой же был. Он мне показывал.

– Ну и хорошо. Тогда пора в дорогу – сказал Долин, протянув сухарь гнедому коню.

Когда все участники охоты разместились в санях, он прикрикнул на двух своих лошадей и направил сани в сторону леса. Доехав до оврага, где Семин и Николай искали крестьянскую кобылу, Долин остановился.

– Сани здесь оставим, так что берем тушу и несем ее вон к той ели – сказал он, обернувшись к Потапычу и Николаю.

Все четверо вытащили заднюю часть коровы из саней и спустились с ней в овраг. Семин осмотрелся. Он уже заранее сделал себе засидку в ветвях дерева, теперь нужно было понять, где повесить тушу коровы.

– Давай к этой березе ее привяжем, будет заметно – сказал он, указывая на кривенькое дерево, растущее из склона.

Когда с тушей было закончено, Долин принес из саней ведро с кровью и облил ей снег, стволы деревьев, растущих рядом и несколько кустов.

– А почему вы думаете, что тигр именно сюда придет? – спросил Николай, потирая замерший нос.

– Он здесь с лошадью прошел, и вчера следы оставил, так что к селу у этого зверя здесь дорога. Но мы на всякий случай сделаем еще засаду. Андрей Петрович покажет где. Вы с Потапычем с ним идите – сказал Семин и уже не обращая внимания на своих компаньонов полез на ель.

Долин еще раз оглядевшись, позвал двух напарников с собой. Он поднялся на склон оврага, дошел по нему до его конца и там остановился. Некоторое время Андрей стоял неподвижно, но потом повернулся к спутникам и сказал: Я размещусь ближе к оврагу, левее той сломанной березы, поскольку если зверь что-то заподозрит или будет ранен, то двинется сюда. Ты Николай спрячься вон за теми кустами. Оттуда ты сможешь увидеть, если тигр доберется до этих деревьев, а еще, не попадешь в меня – последние слова, Долин произнес с улыбкой.

– Потапыч, так как у тебя ружья нет, то ты будь недалеко от Николая, у того ясеня. Там сугроб намело высокий. Так что вы вдвоем, как раз перекроете правый выход из оврага. Впрочем, я надеюсь, что ваша помощь не понадобится. Все разошлись по своим позициям. Потапыч, быстро разгреб снег и подложив под себя кусок войлока, сложенный в два раза, удобно устроился в укрытии за ясенем. Коля, подсмотрев, что делал его наставник, повторил все его действия, только вместо войлока, подложил под себя кусок волчьей шкуры, которую дал ему Долин.

В этот момент Семин уже устроился на своем сидении, которое он соорудил на высоте двух метров, из трех прихваченных гвоздями досок и привязав их к двум толстым веткам ели. Убедившись, что висевшую на дереве тушу он видит хорошо, Василий достал из-за пазухи фляжку и сделал небольшой глоток. Прошло около часа, но зверь не показывался. Постепенно, небо заволокло тучами и пошел снег, теперь надежда сделать точный выстрел становилась все меньше. В то же время, его друзья находились с другой стороны оврага. Коля, изрядно замерзнув от неподвижного сидения, не выдержал и встал из укрытия. Потапыч увидев это, выглянул из-за куста и замахал на него руками. Долин тоже заметил такую беспечность студента и тихонько приблизился к нему ползком. Остановившись перед поваленным деревом, он приподнялся и к своему ужасу увидел кончик тигрового хвоста, свисавший между ветвей березы. Самого хищника, закрытого стволом, Долин не видел, так что выстрелить он не мог. В этот момент Андрей ясно понял, что тигр готовится к нападению. Тем временем, Николай размял ноги, несколько раз присев, а потом стал махать руками, при этом он пошел от своего укрытия в сторону оврага. Остановившись совсем рядом с поваленной березой, он снова стал приседать и после очередного приседа, его пистолет, который был засунут за пояс вывалился на снег. Коля наклонился, чтобы его поднять, но в этот момент и сам оказался в снегу. Долин больше не раздумывая, кинулся к студенту и что было силы, толкнул его от себя. Этот храбрый поступок спас Николаю жизнь, но очень дорого стоил Долину. Зверь, спрыгнув с дерева, вонзил свои клыки ему в плечо и левую щеку, проткнув нижнюю челюсть насквозь и вызвав при этом нестерпимую боль. Тигр остановился и не отпуская свою вздрагивающую жертву, внимательно следил за Николаем. Студент, поднявшись и сбросив съехавшую ему на лоб шапку, увидел прямо перед собой страшного зверя, держащего в пасти несчастного Долина и оторопел от ужаса.

– Стреляй барин! Стреляй! – услышал он, откуда-то издалека голос Потапыча.

Верный денщик, видя, что Коле грозит опасность, выскочил из-за куста и помчался на тигра со своей пикой на перевес. Однако снег был очень глубокий и каждый шаг давался ему с большим трудом. Как во сне, студент опустил голову и посмотрел на пистолет, торчащий из снега. Николай медленно поднял его и нажал на курок, но выстрела не последовало. Падение в снег вывело его оружие из рабочего состояния. Тем не менее он продолжал нажимать на курок снова и снова. Тигр, возможно уже знакомый с огнестрельным оружием, не стал больше ждать. Он выпустил тело Долина из пасти и прыгнул на Николая. В тот же самый момент перед ним оказался Потапыч, очень ловко выставивший вперед пику с тесаком, при этом уперев ее древко в землю. Зверь всей своей массой насел на отточенное, широкое лезвие и взревел. Он несколько раз попытался достать до своего врага лапой, но кончик тесака вопреки ожиданию, не проткнул зверя насквозь, а уткнулся в его позвоночник. Тем самым увеличив расстояние, отделявшее ревущего тигра от крепко державшего древко своей пики Потапыча. Тем не менее один удар лапой сильно рассек старику правую щеку до кости и вырвал с подбородка кусок кожи с мясом. Ни боль, ни струящаяся кровь не заставили Потапыча отпустить свое оружие, однако он чуть отклонился вбок и кончик лезвия соскочив с позвонка легко проткнул шкуру и вышел из спины тигра. Теперь расстояние для атаки заметно сократилось. Продолжая реветь, зверь нанес несколько размашистых ударов по своему врагу. Потапыч, вжав голову в плечи. приготовился встретить свою смерть. Однако надетые на него две рубахи, плотная шерстяная кофта и добротный полушубок из дубленой кожи смягчили первые удары. Из последних сил старик постарался отбросить от себя зверя и тут раздался оглушительный выстрел. Это был пришедший на выручку Семин. Услышав рев зверя, как раз в той стороне, где были его помощники, он с ужасом понял, что тигр его переиграл. Вместо того чтобы полакомиться висящей на дереве тушей, и быть при этом застреленным, хитрый зверь решил напасть на тех, кто не представлял для него большой угрозы. Он видимо проследил за действиями охотников и занял удобную позицию в ветвях дерева, ожидая удобного случая напасть. Николай сам спровоцировал начало атаки тигра. Поняв все это, Семин спрыгнул с дерева и побежал по оврагу к своим товарищам. Он успел как нельзя вовремя. Потапыч уже не мог больше держать на весу зверя, который как потом выяснилось весил более двухсот килограмм. Как только Семин увидел тигра, он остановился, глубоко вздохнул и задержав дыхание, выстрелил. Тяжелая голова хищника поникла, а из пасти потекла тонкая струйка крови. Потапыч отпустил свое оружие, и обмякшее туловище зверя завалилось в глубокий снег, окрасив его багряным цветом. Николай медленно поднялся, но не смог сделать и шага. Ноги его сильно дрожали и подгибались, пистолет он по-прежнему держал в руке. Посмотрев на мертвого зверя, студент перевел взгляд на неподвижно лежащего Долина. Не смотря на всю свою слабость, Николай кинулся к нему. Он перевернул тело охотника, лежащего на животе в снегу, и увидел его залитое кровью лицо и шею. Снег вокруг стал уже весь красным.

– Потапыч, что с ним, посмотри он жив? – умоляюще произнес Коля глядя на стоящего рядом денщика.

Но к ним уже подошел Семин. Он опустился на колени и приложил руку к окровавленной шее Долина.

– Жив Андрей Петрович – проговорил он и повернувшись к старику добавил:

– Потапыч, давай его до саней дотащим, только перевязать сначала надо.

– У меня платок чистый есть – сказал Николай, засунув руку в карман.

– Это хорошо, давай его сюда.

Семин, немного омыв из своей фляжки раны на плече и шее Долина, приложил к ним протянутый Колей платок. Потом он повязал поверх него еще какие-то тряпки и поднявшись поднял раненого под руки. Потапыч в это же время ухватил его за ноги. Николай тоже хотел помочь, но Семин, кивнув на прислоненное к дереву ружье сказал:

– Ты оружие забери и узлы, а тут только мешать будешь.

Коля повесил себе на одно плечо два ружья, а на другое узел Долина. Потом нагнулся и поднял пику Потапыча, свой пистолет, он сунул за ремень. Тяжесть всех этих вещей показалась студенту неподъемной, однако видя бледное покрытое кровавыми пятнами лицо Долина, которого с трудом несли Семин с Потапычем, который и сам был ранен, он сжал зубы и пошёл за ними. Раненого Долина привезли к старосте, так как ничего лучше они не придумали. Фадей Ильич был человеком весьма деловым и быстро распорядился промыть раны и сделать перевязку храброму охотнику, после чего положить его в комнате на кровать со свежим бельём. А вскоре к удивлению и радости Семина и его спутников на пороге дома появился врач. Как оказалось, уездный доктор приехал вчера, проведать свою сестру и остался у нее переночевать. Фадей, как и положено хорошему главе поселения был в курсе этого и как увидел Долина, сразу послал за врачом своего внука Степку. Раны Потапыча не были столь серьёзными, и ими занялся Семин. Промыв их спиртом, он, ловко орудуя иглой с ниткой, наложил старику несколько швов. Убедившись в том, что теперь от него не требуется никакой помощи, Фадей наконец подошёл к сидящим в сенцах троим охотникам и дрожащим от волнения голосом сказал:

– Спасибо! Спасибо родные вы мои, что избавили нас от беды лютой. Сколько тигр этот мог еще людей погубить, а про животину я и не говорю.

– Да ладно, что уж там. Для общего блага старались. Главное, чтобы с Андреем все в порядке было – сказал за всех Семин.

– Это верно, раны у него, уж очень нехорошие – погрустнев произнес староста и добавил:

– А где же зверь-то?

– Мы его в лесу оставили, некогда тащить было. Вот врача дождемся, что скажет и съездим с Потапычем. Привезем народу показать, чтобы успокоились – устало сказал Семин.

– Давайте вечером ко мне заходите, маленький праздник устроим.

– Хорошо, хотя такими темпами, я на промысел не уйду. Впрочем, днем раньше днем позже это уже не так важно – смеясь ответил Василий.

– Мы тоже придем, добыча-то общая, вот и чествовать надо всех – с некоторым самодовольством произнёс Потапыч.

– Ох, не видел ты Фадей, как он этого тигру на пику надел. Это я тебе доложу что-то. Не старик, богатырь просто. А ведь пудов пятнадцать в звере, не меньше – сказал Семин и улыбаясь похлопал старика по плечу.

Потапычу явно понравилось сравнение его с богатырем, и он в ответ, довольно сильно приложил Василия ладонью по спине.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.