Даниэль Зеа Рэй
Жатва II. Палач

Пролог

Я медленно шла вперед. Сил удерживать плеть не было, и она рассыпалась в пространстве. Он тоже был там. Мой враг. Я все еще не смогла понять, кто он такой. Я не рассмотрела его лица в третьем измерении. Теперь мы здесь, в четвертом.

– Кто ты такой? – застонала я, продолжая идти. – Кто ты, твою мать, такой!

Движение за спиной. Лезвие прошило грудь насквозь. Ровно в том же месте, где был мой рубец. Поток хлынул из меня фонтаном.

– Твоя клятва Возмездия, сука!

Я поняла, что падаю. Провалилась в третье. Провалилась во второе. Рухнула на пол в первом измерении.

– Мэйю, твою мать!

– Кровотечение!

– Доктор Соммервиль!

– Лори, мойся вместо нее!

– Давление теряем!

– Не могу остановить!

– Клипируй, – прошептала я.

– Ни черта не вижу! Все заливает!

– Давление теряем!!! Вызовите Кина! Соммервиль плохо!

– Доктор Соммервиль! Доктор Соммервиль!

– Клипируй, – шептала я.

– Ни черта не вижу!!! Отсос!

– Клипируй…

Тот, кто за мной пришел, знал, что делал. Он не хотел убивать меня. Он хотел, чтобы я убила ребенка, которого оперировала. Ребенок умер в одиннадцать тридцать две от кровотечения, причиной которому стало мое падение в момент, когда я зажимала сосуд, питающий опухоль. В одиннадцать тридцать три и десять секунд я забрала остатки Потока этого ребенка, чтобы остаться в живых. В одиннадцать тридцать три и пятнадцать секунд я поняла, что Потока умершего ребенка не хватит, чтобы заварить пробоину в моей груди. В одиннадцать тридцать три и двадцать секунд я забрала Исток Робина Кетлера. За это преступление полагается высшая мера. Пятая высшая мера, заработанная мною за жизнь.

Я очнулась в отделении реанимации. Мне сказали, что мое сердце остановилось в одиннадцать тридцать три. Реанимационные мероприятия были успешными, и в одиннадцать тридцать четыре оно заработало вновь. Я выписалась из больницы через неделю и дала себе слово, что больше никогда не подойду к операционному столу.

Я обрубила концы. Уволилась с работы. Заблокировала аккаунт и номер телефона. Съехала с квартиры и пустилась в странствия по стране. Я натягивала на себя штаны в кабинке туалета на сервисной станции, когда зазвонил мой второй телефон. Этот номер знали только два человека. Я оставила его на случай, если им или другим членам моей семьи когда-нибудь понадобится моя помощь. Я ответила, и спустя несколько минут поняла, что слова «твоя клятва Возмездия» – это не угроза, а обещание.

Глава 1

Это был дерьмовый день. Дождь лил как из ведра, встречая меня сплошной стеной там, куда я не хотела возвращаться. Изношенные «дворники» скрежетали по стеклу, не справляясь со своей миссией. Я съехала на обочину и заглушила двигатель своего пикапа. Нужно переждать, пока ливень стихнет. Пять утра. Раньше в этой дыре в такое время не работало ни одно кафе. И хотя в последний раз я была здесь давно, сейчас вряд ли в этом месте что-то изменилось. Патруль. Размытые сине-красные маячки застыли в зеркале заднего вида. Ну вот… Время встречаться с прошлым лицом к лицу.

К двери подошел один из патрульных. Второй остался сидеть в машине. Я открыла окно и опустила руки на руль.

– Доброе утро, миз-з…

Я повернулась к патрульному. Кажется, Уоррен Райт забыл, зачем меня остановил.

– Привет, Уоррен. Давно не виделись.

– Мэйю? – он пригнулся, заглядывая в окно. – Мэйю, это ты?

– Собственной персоной.

– Ты…

– Приехала, да…

– Мне очень жаль, – Уоррен с сочувствием на меня смотрел.

– Да, мне тоже. Тебе брелоки мои показать?

– Да. Извини, по протоколу обязан проверить.

– Я все понимаю, – я полезла в сумку за брелоками. – Как сам-то поживаешь?

– Да все хорошо, вроде.

Я передала прозрачные брелоки Уоррену. Он отсканировал удостоверение и технический паспорт на авто. Перелистнул несколько страниц на голоэкране и вернул брелоки мне.

– В багажнике мотоцикл везешь? – спросил Уоррен.

– Да. Могу и на него документы предъявить.

– Не надо. Я в базе все увидел. У тебя левый стоп-сигнал не горит, – капли дождя скатывались с его защитного поля и падали на землю. – Можешь к Дьюку Хорперу на сервис заехать. Он быстро сделает.

– Дьюк все еще работает? – удивилась я. – Сколько его помню, он всегда был старым.

Уоррен улыбнулся мне. Тем временем из патрульной машины вышел его напарник.

– С кем ты так долго говоришь? – спросил Билли.

– Это Мэйю! – прокричал Уоррен брату.

– Мэйю? Соммервиль?

– Да!

Билли подошел к моему окну.

– Привет, Мэйю. Мне очень жаль…

За те несколько дней, которые я пробуду в этом затхлом городишке, подобную фразу мне предстоит услышать не раз. Я сама использовала ее на работе. «Мне очень жаль». Эта фраза личная. Я специально говорила «мне», а не «нам». «Мне», личности, приносящей это известие, очень жаль. Не просто жаль, а очень. Весьма, то есть. Теперь окружающие будут говорить эту фразу мне. Братья Райты оказались в списке первыми. Не знаю, какие отношения у них были с Поуком, общались они с ним или так, кивали друг другу в магазине, но соболезнования Райтов рвали душу, а мне оставалось только кивнуть и ответить:

– Мне тоже.

– Остановишься у предков? – спросил Билли. – Или к Карлу поедешь?

– А жилье здесь кто-нибудь сдает?

Братья переглянулись.

– Мэрил Бижуа, кажется, дом сдает. Ее родители в прошлом году… – Уоррен вздохнул. – В общем, она в их дом переехала, а свой, кажется, продает. Возможно, тебе сдаст его ненадолго.

– Было бы отлично, – я завела двигатель. – Ну что, архиереи третьего уровня, до встречи?

– Да. Еще увидимся, – Уоррен постучал ладонью по крыше машины.

Они вернулись в свой автомобиль, а я поехала дальше, не дожидаясь, когда схлынет ливень.

Они почти не изменились – погодки семьи Райтов. И, безусловно, пошли по стопам отца. В их роду хранителей все мужчины на пенсию уходили в званиях архиереев первого уровня. Значит, до пенсии им осталось всего два повышения.

Город P. – пристанище знатных и не очень рабов. Раньше центр населяли райоты. Конечно же, где еще жить знати в такой дыре? После Восстания они вынуждены были уехать, и их комфортабельные дома заняли хранители – вторые почетные члены этой системы. Послушники, такие, как мои родители, по-прежнему ютились на окраинах. Ни Восстание, ни расширение прав и свобод не смогли изменить главного – психологию этих людей. Я помнила те времена, когда в дома послушников могли прийти без приглашения и забрать кого-нибудь навсегда. Эти рейды называли «последним звонком», потому что жертвы, уходя на смерть, добровольно открывали архиереям, когда те звонили в дверь. Семнадцать лет мы живем без этих рейдов. Всего каких-то семнадцать лет…

Я притормозила у дома, где когда-то жила семья Бижуа. Мэрил была единственным ребенком в этой семье хранителей. К сожалению, она ни черта не унаследовала от родителей и была классифицирована при рождении как «послушница». Удар был сильным. Предки Мэрил перестали показываться на людях. Они не приходили на концерты в школе, где выступала их дочь. Не посещали родительские собрания, вверив судьбу чада правительству и добрым послушникам в лицах учителей. Мэрил забила на учебу где-то в седьмом классе и переключилась на тусовки и мальчиков. Когда остальные бились за драгоценные баллы успеваемости, Мэрил раскуривала косяки в подворотнях. Естественно, она никуда не поступила и сразу же по окончании школы отправилась в местный бар разносить напитки. В принципе, в том, что ее жизнь стала похожа на задницу, она сама виновата. Хотя, и предки приложили не мало сил для того, чтобы все в жизни Мэрил стало таким же дерьмовым, как и слово «послушник» в графе «метафизический уровень».

Где-то в шесть утра в доме Бижуа загорелся свет. Я подошла к двери и позвонила в звонок.

Ждать пришлось недолго. В дверях застыла помятая дочь семьи Бижуа. Она прижала ладони к губам, глядя на меня, как на покойницу. Хотя, кто бы мог ее за это осудить?

– Привет Мэрил, извини, что без приглашения и в такую рань. Но в доме загорелся свет, и я подумала, что своим визитом тебя уже не разбужу.

– Господи, ты извини, конечно, но увидеть тебя на пороге в шесть утра – не самое лучшее начало дня. Кофе налить?

– Налей, если не трудно, – я вошла в дом.

Мэрил провела меня на кухню и усадила за стол. Немного удивляло, что вокруг все было чисто и убрано. Я полагала, что дом «наследницы» Бижуа должен быть грязным и разваливаться на глазах.

– Мне очень жаль, – опомнилась она.

– Мне тоже.

– Наверное, если бы не этот дерьмовый повод, ты бы не вернулась сюда, – она достала кружки, чтобы налить в них кофе.

– Нет.

– Не должны родители детей хоронить, – обронила Мэрил и тут же прикусила язык. – Прости, я не хотела…

– Ты права. Не должны, но хоронят. Давай не будем об этом.

– Конечно, – она поставила передо мной кружку с кофе.

Ни молока, ни сливок, ни сахара не предложила. А я не стала спрашивать.

– А у меня все хорошо, – наигранно вздохнула Мэрил.

О том, как у нее дела, я тоже спрашивать не собиралась, но похвастать передо мной, видно, было чем, и потому моя давняя знакомая не постеснялась рассказать о своей жизни мне – бывшей однокласснице, приехавшей на похороны брата.

– В прошлом году бар выкупила, – кичилась Мэрил. – Дела в гору идут. С райотом встречаюсь.

Я едва сдержалась, чтобы не скривиться. Как будто завести любовника-райота – высшее из благ, ниспосланных послушнику.

– Если сделает предложение, перееду к нему. Ну а пока, здесь живу.

– С каких это пор райоты здесь в почете? – обронила я.

– Ты отстала от жизни, – Мэрил поставила кружку с кофе передо мной. – С тех пор, как они вложили деньги в реконструкцию города, их с распростертыми объятиями встречают везде. Тем более, у многих из них остались старые связи, – она многозначительно указала пальцем вверх, – которые даже Ригардам не снились! Недалек тот день, когда они вернутся в свои дома и выставят из них хранителей, как шавок…

– Раньше мы ненавидели райотов, а теперь в наших бедах виноваты хранители? – я не сдержалась и хмыкнула.

– Где бы они сейчас были, если бы не деньги райотов, которые они присвоили?

– Обокрали не всех, – напомнила я. – Деньги остались у тех, кто участвовал в переделе власти.

– В освобождении! – многозначительно кивнула Мэрил.

– В освобождении, – подтвердила я и пригубила кофе.

– Ну, так какими судьбами ты ко мне в такую рань пришла?

– Встретила братьев Райтов по дороге. Они шепнули, что ты дом сдаешь. Или продаешь. В общем, я жилье хотела снять на пару дней.

– Я дом продаю. Если интересует, можешь посмотреть и купить его.

– То есть, сдавать его в аренду ты не собираешься, – кивнула я.

– Не-а, – покачала головой Мэрил.

– Что ж, очень жаль.

– Тебе есть куда пойти! – воскликнула она. – Родители! Карл! Господи, Соммервиль, к тете Ори иди в гостиницу! Та тебе и завтраки готовить будет!

– Ладно, – я отодвинула кружку с недопитым кофе. – Приятно было тебя увидеть, – соврала я. – Еще раз извини, что в такую рань…

– Мэйю, – Мэрил окликнула меня у самых дверей. – Все по-прежнему настолько плохо?

Я обернулась и криво улыбнулась бывшей однокласснице.

– В городе Р. все обо всем знают, не так ли?

– Это проклятье тех, кто здесь живет, – она сняла с крючка фигурный брелок и бросила его мне. – У меня перед тобой должок один остался. Будем считать, что теперь мы квиты.

– Всегда хотела спросить, – я сжала ключ в ладони, – почему ты ей все рассказала?

– Потому что нужны были деньги.

– Я так и подумала. Ладно. Диктуй адрес.

***

Разгрузив машину, я раскидала вещи по гостиной и подумала, что еще успею позавтракать. Проехав несколько кварталов, наткнулась на незнакомое кафе. Вывеска гласила, что при заказе завтрака кофе подавали бесплатно. Судя по свободной парковке перед заведением, даже эта акция не завлекла сюда проголодавшихся жителей города Р. Чем меньше людей, тем меньше вероятности напороться на знакомых, – подумала я и припарковала авто практически у самых дверей.

В зале не было ни души. Я присела за семейный столик у окна и, в ожидании официанта, стала стучать пальцами по столу.

– Доброе утро, – пробурчала «приветливая» официантка в помятом костюме и протянула мне меню.

– Доброе, – кивнула я и начала изучать блюда из раздела «завтрак».

– Омлет из трех яиц, жареный бекон, картофель фри без соуса, салат из свежих овощей и… – я задумалась над десертом, – кусок пирога с вишней, – я отложила меню и взглянула на застывшую официантку-послушницу. – И бесплатный капучино, пожалуйста, – добавила я.

– Бесплатно только черный кофе, – был мне ответ.

– Значит, платный капучино.

Официант по имени Лола, если на бейжде был не псевдоним, повторила мой заказ и снова вопросительно уставилась на меня.

– У нас большие порции, – многозначительно добавила после паузы.

– Надеюсь, что так, – улыбнулась я.

Меня оставили в одиночестве ждать заказ и спустя минут двадцать принесли кофе. Судя по скорости его приготовления, за молоком пришлось бежать в магазин. Потом подоспел и мой завтрак на огромной тарелке. Бекон пережарили, но я такой люблю. Омлет не посолили. Хорошо хоть полуфабрикатную картошку не испортили, хотя, наверное, могли… Пирог порадовал. Он действительно был вкусным, хотя и позавчерашним, скорее всего.

К заведению подъехали две машины и припарковались рядом с моей. Водители вышли и переглянулась, кивая в сторону моего пикапа. Обошли его по кругу, посмотрели номера и, активно переговариваясь, вошли в кафе.

– Лолли, два кофе и омлет с беконом! – прокричал один из них.

– Сейчас принесу!

Я отвернулась к окну. Незнакомцы присели за дальний столик. Официантка принесла им кофе уже через минуту. Неужели скорость подачи кофе в этом заведении зависит от пола посетителей?

– Лолли, просвети, что за красотка там сидит? – спросил один из гостей.

– Без понятия, впервые ее вижу, – ответила та.

– Спасибо, милая, – он ей подмигнул.

Тот, который вопросы задавал, внезапно встал и направился ко мне. Я сделала вид, что допиваю остывший капучино.

– Добрый день, мэм, – он достал из кармана куртки сканер и брелок.

Голопроекция появилась перед моим лицом.

– Архиерей высшего уровня Дадли. Предъявите ваши документы, пожалуйста.

– Пожалуйста, – я достала из сумки брелок и передала ему.

Он просканировал его и пробежал глазами по краткому резюме.

– Вернулись в родные края, мэм?

– Да. На похороны приехала.

– Соболезную вашей утрате, – он вернул мне брелок. – Как долго пробудете здесь, мэм?

– Несколько дней.

– Благодарю за сотрудничество. Хорошего дня, мэм.

– И вам, – я снова отвернулась к окну.

Встретить архиерея высшего уровня в придорожном кафе поутру в городе Р. – это целое событие. Если официантка в кафе их знает, значит часто их видит. С каких пор в городке Р. есть высокопоставленные ищейки?

Я оплатила счет и оставила чаевые. Села в машину и поняла, что не хочу ехать туда, куда намеревалась. Там были близкие мне люди. И все они будто ждали, когда же я к ним присоединюсь. Я завела двигатель и поехала в сторону кладбища.

***

В цветочной лавке на выезде из города купила цветы. Когда подъехала на парковку возле кладбища, все места там были уже заняты. Пришлось оставить машину вдоль дороги и идти пешком.

Я не пришла на церемонию прощания утром. Смотреть на брата, лежащего в гробу, у меня желания не было. В моей памяти Поук останется таким, каким я видела его семь лет назад.

«Его нашли в машине, – так сказал Карл. – Причина смерти – остановка сердца».

У Поука никогда не было проблем с сердцем. В тридцать девять лет мой брат отключился в машине и больше не пришел в себя. Я пересекла парковку и остановилась у пригорка, усыпанного камнями серого цвета. Там, вдалеке, собирались люди. Они – мое прошлое, от которого я старательно убегала последние семь лет. Они всего лишь люди из моего прошлого…

***

Это не веселая история со счастливым концом. История моей жизни оказалась похожей на один из тех драматических фильмов, где начинаешь реветь на двадцатой минуте просмотра, а спустя два часа задаешься вопросом, зачем вообще кто-то снял эту муть, и почему ты стоически досматриваешь такое говно? Все началось с моего рождения. Не та семья и не то время. Хотя, кому из детей позволено выбрать, где родиться и когда именно? Обычная пара послушников с четырьмя детьми, живущая не в самом престижном районе маленького городка, где все друг друга знают. Таково было о моей семье мнение соседей, а соседи, как известно, самые лучшие информаторы, особенно, в маленьких городках.

«О! Они так выросли!» – улыбалась Нэнси Стокман, игриво подмигивая моему папаше. Из четырех чудесных отпрысков, которыми так наигранно восхищалась жена мистера Стокмана, выродком оказалась именно я. Но мне тогда было года четыре, и о моем статусе никто ничего не знал, так что, кивнув Нэнси и отвесив комплемент ее шикарным туфлям, мама отправилась в отдел моющих средств. Я сидела в тележке с продуктами и восхищенно глядела на взрослую тетю, которая мне, по каким-то причинам, нравилась. И вдруг мир вокруг меня изменился. Исчез магазин, исчезли полки с продуктами. Люди вокруг замерли. Они светились ярким синим цветом. Все, кроме тети, которую с головы до пят покрывали какие-то букашки. Эти букашки то и дело загорались, словно огоньки гирлянд, а потом гасли, и мне очень хотелось дотянуться хотя бы до одной из них и потрогать. И я потянулась, и букашки вместе с синим свечением потянулись ко мне. А потом все вернулось. Магазин. Полки. Исчезло свечение.

Нэнси попрощалась с папой и скрылась за стеллажом. Грохот. В проход выкатились банки. Люди вокруг закричали, отец бросился вперед, братья следом за ним. Я сжала руку в кулачок, надеясь, что хоть одна невиданная букашка осталась со мной.

– Что там у тебя? – улыбнулась мне Роуз.

Все это время она стояла рядом и терпеливо ждала своей очереди покататься в тележке. Я раскрыла ладонь и протянула ее сестре. Там ничего не было. Букашки исчезли, а Роуз подумала, что я хотела ее надуть.

Нэнси увезли в больницу, мое место в тележке заняла Роуз, а я плелась рядом с ней, чтобы спустя пятнадцать минут снова поменяться местами.

– Мама, а куда подевались букашки миз Стокман?

В принципе, этот вопрос навсегда изменил мою жизнь. Точно так же, как жизни всех членов моей семьи. Вечером мы с Рози и братьями подслушали под дверями перебранку родителей.

– Мы должны о ней сообщить! – кричал отец.

– Но она прошла тест! Она послушница!

– Нэнси Стокман едва не умерла сегодня!

– У нее последняя стадия рака! – вторила маман. – С тем же успехом она могла потерять сознание на улице или у себя дома!

– «Светящиеся букашки», Илона! «Гирлянды»! «Лампочки»! Ты слышала, что она говорила?

– Это еще ничего не значит. Она могла услышать об этом в садике! Знаешь сколько страшилок рассказывают друг другу дети?!

– А что, если наши опасения верны, и она действительно представляет опасность? Роуз спит с ней в одной комнате. Поук и Карл постоянно крутятся рядом. Что, если с ними что-то случится?

Помню, как в тот момент Роуз взяла меня за руку. Поук одернул ее и заставил отойти от меня подальше. Роуз начала голосить. Дверь в комнату родителей распахнулась и в ней замерли наши предки.

– Роуз, детка, что случилось? – испугалась маман и бросилась к ней.

Ко мне не подошел никто. Отец увел братьев наверх, мама успокоила Роуз и уговорила ее лечь спать в гостевой. Меня отправили в нашу с Роуз комнату и заперли. Как вообще можно было так поступить с ребенком? Всю жизнь задаю себе этот вопрос, а ответа до сих пор не нахожу. Мне было всего четыре года. Я была напугана. Мне хотелось, чтобы мама обняла меня и успокоила. Мне было необходимо, чтобы папа пожалел меня и пообещал, что все будет хорошо. Но я же уже предупредила, что эта история невеселая…

Вы можете спросить, почему я все это помню? Дело в том, что такие, как я, помнят гораздо больше, чем хотелось бы. Поутру к нам в дом приехал некий человек. «Дядя Альфред», – так он представился. Альфред долго сканировал мои глаза, расхаживал вокруг меня кругами и водил руками по воздуху, после чего радостно улыбнулся и похлопал меня по плечу.

– Вы заберете ее? – спросил отец.

– Ну что вы! – «успокоил» его дядя Альфред. – Она будет жить с вами до момента официального оглашения ее имени.

– Как это… – пробурчал отец, – с нами… У нас еще трое детей!

– Мизтер Соммервиль, – улыбнулся дядя, – я понимаю ваши опасения, но Мэйю на данном этапе своего развития не представляет опасности для вас и других членов вашей семьи. Я лично буду курировать ребенка. Если замечу какие-то отклонения, я непременно изолирую ее. Но пока в этом нет никакой необходимости.

– Но Нэнси Стокман! – воскликнул отец. – Она едва не убила ее.

Дядя Альфред угрожающе покрутил пальцем перед носом отца.

– У миссис Стокман рак молочной железы с метастазами. Она получает лечение и поэтому потеряла сознание. А вы, в свою очередь, не станете никому рассказывать о маленьком инциденте с вашей дочерью, не так ли, миз-зтер Соммервиль?

– Откуда вы вообще знаете про Нэнси? – маман заметно напряглась.

Дядя Альфред победоносно сложил руки на груди.

– Мы знаем все о жителях нашего города, – дядя подошел ко мне и потрепал волосы на моей макушке. – Красивый у нее Поток, правда? – он подмигнул мне.

Лучше бы он тогда забрал меня из дома. К сожалению, сейчас я уверена, что Альфред прекрасно понимал это еще тогда. Однако Уставом запрещалось изолировать детей с высшим метафизическим уровнем. Мы должны были расти в условиях социальной интеграции. Так они это объясняли. По факту все это было сделано для того, чтобы первыми нашими подопытными стали наши близкие. Чтобы мы научились жить в мире, где близких людей вообще не существует. Хороший способ искалечить психику будущих «марионеток». А другого и не требовалось.

– А остальные? – спросил Альфреда отец. – Если соседи узнают… Или на работе… Или в детском саду? Что будет с нами?

– Мы сделаем все возможное, чтобы этого не произошло, – Альфред подмигнул папе. – Если все возможное сделаете и вы, – добавил он.

– И что мы должны сделать?

Я вроде как не должна их ни в чем винить, ведь страх перед такими, как я, внушало им общество. Но все же они были моими родителями, и я любила их – самых близких мне людей. А по факту оказалось, что единственным моим родителем стал дядя Альфред – куратор и наставник, палач, который никогда меня не боялся.

***

Каждое воскресенье боголюбивые жители города Р. приводили своих отпрысков в воскресную школу. Наша воскресная школа находилась в самом Т. Пока братья и сестра прилежно заучивали правила поведения с такими, как я, и получали психологическую поддержку от таких же несчастных братьев и сестер других «исчадий ада», мы, то есть «исчадия», занимались со своими кураторами в подвальных помещениях огромного Собора, выстроенного, конечно же, на деньги райотов. В другие дни наша семья ничем не отличалась от обычных семей городка Р. Детский сад сменила младшая школа, затем настал черед средних классов. Альфред запрещал мне заводить друзей среди сверстников. Я боялась Альфреда, поэтому любые попытки сверстников подружиться со мной пресекала на корню. Пока Роуз и остальные девчонки весело проводили время после занятий, я корпела над книгами и скакала между пространствами в подвале нашего дома. А чем мне еще было заняться, если друзей у меня не было? Помню как-то наплевала я на правила и зарегистрировалась в одной из социальных сетей. Мой аккаунт просуществовал ровно полтора часа, после чего в доме вырубилась сеть. Дядя Альфред нанес внеплановый визит и популярно объяснил мне, что Устав нарушать нельзя. Так на моем плече появился рубец. Невидимый глазу обычных людей, он стал первым боевым украшением в моей жизни. К сожалению, не последним. Время шло, «социальная адаптация» с треском проваливалась. В школе меня считали «долбанутой заточкой», дома меня попросту боялись.

– Мама, я хочу сделать короткую стрижку, – попросила я как-то поутру за завтраком.

– Если Альфред одобрит, можешь подстричься, – натянуто улыбнулась маман.

– Вот только не надо копировать! – Роуз потрепала отросшую челку и скривилась. – Мама, я не хочу, чтобы она копировала меня!

– Я не буду тебя копировать! – возмутилась я. – Больно надо!

– А чего тогда стрижку сделать хочешь?

– Сейчас модно, вроде как… – промямлила я.

Роуз, выпучив глаза, смотрела на меня. Братья хмыкнули, но промолчали. Отец сделал вид, что его это не касается. Осталась одна маман, которая в ужасе изрекла:

– Ты не должна привлекать внимание! Так гласит Устав!

– Я и так его не привлекаю, – вздохнула я. – Одежду, которую одобряет Альфред, давно никто не носит. Я выгляжу как пугало!

– А хочешь выглядеть как настоящая модница? – не поняла маман.

– Хочу выглядеть как все. Чтобы не выделяться.

– Обсуди это с Альфредом, – наконец, встрял отец.

– Если все решает Альфред, зачем вы вообще нужны?

Родители онемели от такой наглости. Роуз многозначительно покачала головой. Братья насупились.

– Что ты себе позволяешь? – возмутилась мать и встала из-за стола. – Думаешь, если мы послушники, нас можно оскорблять?

– Илона, успокойся, – пытался сгладить отец.

– Смотри на меня, когда я с тобой говорю! – маман дернула меня за плечо.

– Илона, сядь на место.

– Ты, – шипела маман, – живешь в нашем доме, ешь и одеваешься за наш счет. Мы – твои родители и несем за тебя ответственность. Хочешь пойти на улицу? Хочешь, чтобы все в округе узнали, кто ты такая? Давай! – маман указала рукой на дверь. – Иди! Живи как хочешь! Стригись, как хочешь! Не соблюдай Устав! Они сотрут тебя в порошок, как и всех нас! Хочешь быть взрослой? Научись отвечать за свои поступки. Давай! Иди! Проваливай на улицу!

Помню, как больно мне было это слышать. Как пальцы сами собой сжались в кулак. Ноги матери подкосились, и она рухнула на пол. Отец закричал. Роуз и братья бросились на меня. Поук разбил бутылку о мой затылок. Рана заживала две недели. Альфред ввел домашний арест на три недели. Радовало только одно: чтобы заклеить рану на затылке, мне сбрили часть волос на голове. Потому Альфред попросил родителей коротко остричь мою шевелюру, но не по моде, как стрижка Роуз, а под три миллиметра, как у отбывающих срок заключенных.

Из «долбанутой заточки» я превратилась в «конченую».

– Господи, Роуз! – подначивали подружки сестры. – У нее совсем крыша поехала?

– Представляете, – смеялась сестра, – она взяла машинку и обкорнала себя, пока родаки ужинали у Чистерсов.

– Хорошо еще, что вы с ней не в одном классе! – смеялись девчонки.

– И не говорите!

– О! Смотри! Это новенькие! Ригарды, вроде…

Я перевела взгляд на двух парней в навороченных шмотках, вышагивающих по коридору нашей школы.

– Это те, что переехали?

– Да! Говорят, у их родителей столько бабла, что могут весь наш городок купить!

– Очередные хранители, – скривилась Роуз.

– И не говори, – поддакнули курицы-подруги.

Хранителей в нашем городке было немного, их детей в нашей школе еще меньше. Хранители всегда сторонились послушников, потому и в школе между ними и послушниками существовала определенная нейтральная полоса, пересекать которую ни одна из сторон не намеревалась. Я знала о хранителях все. И было бы странно не знать все о тех, кто способен тебя убить. Хранители могли прыгать во второе измерение. Райоты в третье. Палачи в четвертое и предыдущие. Райоты всегда использовали хранителей в качестве охранников и исполнителей. Палачи тоже не гнушались помощи и заключали с хранителями союзы, обмениваясь частями Истоков. Хранитель приобретал способность прыгать вместе со своим палачом в третье и четвертое измерения. Заключение союза процедура болезненная для обеих сторон, но потенциальная выгода от этой процедуры стоила того, чтобы закрыть глаза на некоторые побочные эффекты. Насколько я знала, каждый палач к определенному возрасту обзаводился собственным союзником-хранителем, ведь погибнуть можно в каждом из измерений. Почему мы погибали? Да по разным причинам. Не каждый из приговоренных за нарушение Устава хотел умирать. Иногда на нас просто охотились. Движение за освобождение послушников то и дело обзаводилась новыми представителями среди хранителей, которые занимались сугубо тем, что выслеживали нас во всех доступных им измерениях и убивали. И хотя движение это было под запретом, кто-то из райотов и палачей все равно умирал насильственной смертью ежегодно. Послушники хранителей всегда побаивались. Собственно, они всех боялись. С райотами дело обстояло несколько иначе. Представители высшего метафизического уровня всегда держались в стороне от послушников, считая их третьесортным порождением природы, созданным сугубо для нужд Жатвы. Высокомерие райотов было сопоставимо только с высокомерием высших палачей. К слову сказать, я считалась представителем низшего сословья, ибо родилась в семье послушников, и только по воле природы, наградившей меня подарком, о котором никто в моей семье природу не просил, была причислена к лучшим из лучших. Увы, даже среди лучших со званием «низшая» мне не светило стать «своей». Райоты обучались в частных элитных заведениях и в обычной жизни послушников и хранителей мы с ними не пересекались. Конечно, райоты дорожили своими шкурами и властью, которую захватили за Земле всего каких-то сто пятьдесят лет назад. Потому между ними и всеми остальными метафизическими расами залегала не нейтральная полоса, а многокилометровая пропасть.

– Сейчас слюни по полу потекут, – обронила Мерил, проходя мимо Роуз и ее подруг.

– Ну, на тебя-то они точно не клюнут, недоделанная! – захохотала Роуз.

Это было низко с ее стороны, но судя по отсутствию реакции Мерил на данное высказывание, она привыкла ко всему, что ей говорят в лицо, точно так же, как и я.

Я отвернулась, чтобы остаться незамеченной, и попыталась открыть свой шкафчик. Электронный замок открылся, но дверца, почему-то, нет. Я посильнее вцепилась в ручку и рванула ее на себя. Что-то хлопнуло и плюхнуло мне в лицо. Вокруг повисла тишина, а затем раздался хохот. Я стерла с глаз красную краску, закрыла шкафчик и под всеобщий гул и улюлюканье побежала в туалет. Смыть эту дрянь с рук и лица оказалось непросто. Краситель въелся в кожу и теперь я была не только лысой, но и красной. В туалет вошла Роуз с подругами.

– Это не мы! – сообщила сестра. – Мы тут ни при чем!

– У тебя и твоих подпевал кишка на это тонка, – я улыбнулась.

– Ты че сказала? – взвилась Мора – одна из подпевал.

– Успокойся, – осадила ее Роуз.

– Да че она о себе возомнила! Думает, если сестра твоя – ей все можно?

– Мора, закрой рот, ладно? – ответила Роуз и взглянула на меня. – Ты как? Все нормально?

Не знаю, почему она тогда спросила об этом. Боялась, что я могу ей навредить, или просто ей действительно было меня жаль? Ответ не имел значения. Но кое-что в тот день я поняла. Роуз – единственная, кто за столько лет спросил меня «ты как?» И за это я была ей благодарна.

– Все хорошо. Мне надо идти.

– Ты куда? – не поняла Роуз, пропуская меня к выходу.

– У меня контрольная по биологии. Я должна идти.

– Во долбанутая! – захохотала Мора.

– Да заткнись ты уже, – услышала я позади.

Прозвенел звонок, и все разошлись по классам. Я вошла последней и под всеобщий хохот направилась к своему столу в крайнем ряду. На моем месте сидел один из тех парней, что шли по коридору. Новенький. Он не смеялся, и даже не улыбался.

– Это мое место, – я поставила рюкзак на стол перед его носом.

– Ладно, – он собрал вещи и пересел на соседний стул. – Мне сказали, что этот стол свободен.

– Я здесь сижу.

– Я смотрю вы веселитесь! – рев мистера Дейвса – учителя биологии – заставил всех заткнуться и сесть на места.

Дейвс взглянул на меня и сдержал смешок.

– Мэйю, ты провела неудачный эксперимент с красителями?

– Да, мистер Дейвс.

Остальные вновь начали хохотать.

– Тишина! – Дейвс хлопнул ладонью по столу, и все заткнулись. – У нас новенький в классе. Выйди ко всем и представься.

Мой сосед встал из-за стола и вышел на кафедру.

– Меня зовут Айени Ригард. Моя семья переехала из Л., округ B.

– Давайте поприветствуем Айени! – предложил мистер Дейвс.

– Привет Айени! – прокричали остальные.

– А он красавчик, – прошептала Бони своей подружке.

– Губы закатай, – хмыкнула та.

– Вот сама и закатывай!

Айени вернулся на место и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

– Итак, – продолжал мистер Дейвс, – напоминаю, что сегодня у нас контрольная. Я раздам билеты и засеку время. Как только сработает таймер, сдаем листы с ответами.

Передо мной и Айени оказались билеты с тестовыми вопросами.

– Уксус, – произнес мой новый сосед по парте.

– Что? – я покосилась на него.

– Такие ловушки можно купить в лавках розыгрышей. Краситель, обычно, пищевой. Должен отмыться уксусом.

– Время пошло! – произнес Дейвс.

– Спасибо, – прошептала я и начала отмечать ответы.

Раньше я всегда сдавала контрольные работы первой в классе. Всегда. Оставалось два последних вопроса, когда Айени встал из-за стола и направился к мистеру Дейвсу.

– Вы уже справились? – опешил тот.

– Здесь ничего сложного не было, – ответил Айени и глубоко вздохнул. – Я могу идти?

– Конечно, – пожал плечами мистер Дейвс.

Я отметила последние ответы и тоже сдала работу.

– Сегодня вы пришли второй, – улыбнулся мистер Дейвс.

– Главное, чтобы в результате оказалась первой.

Айени, услышав эту реплику, замер в дверях. Он намеренно обернулся и прищурился, сверля меня взглядом. «Выкуси» – подумала я и улыбнулась себе под нос.

Когда вышла в коридор, поняла, что он караулит меня у моего шкафчика. Чего еще от меня надо этому выскочке? Я подошла и бросила рюкзак на пол, сделав вид, что не замечаю его присутствия.

– У тебя ошибка в девятом вопросе, – произнес Айени, изучая противоположную стену. – Ответ «С», а не «Б».

Самое странное, что я даже не помнила, какой из вопросов был девятым, а какой – тридцать пятым. Я открыла шкафчик, отодрала от дверцы устройство, из-за которого мое лицо и шмотки теперь были красными, и взглянула на этикетку производителя, чтобы прочитать состав красителя. Айени оказался прав: краситель пищевой. Я захлопнула шкафчик, подобрала с пола рюкзак и пошла к выходу.

– На всемирную историю не пойдешь? – услышала я позади себя.

Я почувствовала себя странно. Начиная лет с двенадцати, никто намеренно не пытался заговорить со мной в школе. Все знали, что я долбанутая Мэйю – сестра популярной Роуз Соммервиль. К шестнадцати годам я привыкла к одиночеству. К издевательствам. К украденной обуви в раздевалке, к смешкам в коридорах и столовой. Я привыкла ко всему, кроме того, чтобы со мной кто-то из сверстников пытался заговорить.

– Не пойду, – ответила я и ускорила шаг.

Такие, как этот Айени, фриками не становились. И дело не в том, что он был симпатичным. Рослые мальчики без прыщей на лице с модными стрижками и дорогими навороченными шмотками в аутсайдеры не попадали. У них были машины, на которых девчонки хотели прокатиться. Многие из парней тоже хотели покататься. Так находились дружки, с которыми можно было тусоваться и клеить девчонок. Закончился бы год, за ним другой, и Айени укатил бы в какое-нибудь престижное заведение высшего уровня профориентации. И на этом бы пути жителей городка Р. и Айни Ригарда разошлись.

Я вернулась домой пешком. Смыла краску уксусом и скрылась в подвале. Не давал покоя ответ на девятый вопрос в контрольном тесте.

Следующий день не задался с самого утра. Роуз за завтраком практически не затыкалась.

– Эти Ригарды – хранители! Они купили дом Олверсов и въехали на прошлой неделе.

– Странно это, – вздохнула маман, раскладывая оладьи по тарелкам. – Зачем они переехали сюда? С их деньгами могли обосноваться в Т.

– Так вот, – продолжала Роуз, – у них пять детей в семье, представляете? Есть девчонка одна – она приемный ребенок. Старший брат архитектор, вроде. Сестра старшая где-то учится. Пока не знаю где. Айени и Одьен – погодки. Айени старший и теперь в одном классе с Мэйю, – Роуз покосилась на меня.

– Почему ты не рассказала, что в твоем классе новый ученик? – удивился отец.

Странно, что удивился. Я им вообще ничего не рассказывала. Наверное, потому что не спрашивали.

– Новенький и новенький, – я пожала плечами.

– Он с тобой за одной партой сидит! – воскликнула Роуз.

– А ты быстро информацию собираешь, – улыбнулась я.

Роуз закатила глаза.

– Так вот, – продолжила она, – есть еще Кейдж – это та, что приемная дочь. Они с Одьеном одного возраста и, вроде бы, должны ходить в один класс. Но вчера Кейдж не было. Интересно, может сегодня она появится?

– Даже если появится, что с того? – подначил Карл.

– Ты когда на учебу возвращаешься? – спросила у него Роуз.

– Когда каникулы закончатся.

– То есть завтра?

– А ты ждешь не дождешься, когда мы с Поуком свалим? – Карл засмеялся и подмигнул Роуз.

– Я считаю, что это нечестно! Мы с Мэйю учимся, а вы двое – отдыхаете.

– Вы весной еще отдохнете, а мы с Поуком – нет.

Роуз прищурилась и поиграла бровями.

– Видели бы вы тачку, на которой приехали братья Ригарды!

– Ну, давай, – Карл говорил с набитым ртом, – удиви нас.

– С. последней модели. Стоит как наш дом, наверное.

Отец подавился.

– И цвет у нее знаете какой? – продолжала Роуз. – «Хамелеон»!

– Это те, что могут цвета менять? – поинтересовался Поук.

– Да! Представляешь? Эту тачку наши пацаны буквально облепили. А Ригарды вышли, попросили расступиться, ну, типа «отвалите отсюда», сели и укатили. А часы! Знаете, какие часы я видела на Айени? Ф. Прикиньте? Ф.!

– Ты и часы рассмотреть успела, – я не смогла сдержаться и хмыкнула.

– Знаешь, сколько они стоят? – Роуз наклонилась к моему лицу.

– Мне плевать, если честно. Это деньги их родителей. Они ничего не заработали сами. Так что…

– Сколько у тебя баллов в рейтинге классов? – внезапно спросила Роуз.

– Девяносто шесть, – не скрывая гордости, ответила я.

– Круче тебя в параллели типа никого нет, да?

– Я первая в списке параллели, – кивнула я.

– Да ты первая в списке школы! – воскликнула Роуз. – Но это ненадолго. Знаешь почему?

Я отложила приборы и повернулась лицом к сестре.

– У Ригардов баллы выше?

– Ага, – закивала Роуз. – Девяносто девять у Айени и девяносто семь у Одьена.

– А у Кейдж?

Роуз нахмурилась. Кажется, про баллы Кейдж Ригард она узнать позабыла.

– С их деньгами они и сотку выбить могут, – Карл налил себе сок. – Представляю, как их богатенькие предки трясутся над успеваемостью звездных чад.

– Сегодня попробую узнать об этих Ригардах побольше, – отец допил кофе и поцеловал мать в щеку. – Спасибо, дорогая.

– Пап, я тоже хочу на права сдать, – промямлила Роуз и изобразила мольбу во взгляде.

– Если Мэйю пойдет обучаться, пойдешь и ты.

– Ну почему я должна от нее зависеть? – едва ли не ныла Роуз.

– Потому что вы сестры. И если одна из вас пойдет учиться водить, а другая нет, возникнут вопросы.

– Может, я просто не хочу, – пробурчала я.

– А вопросы нам ни к чему, – добавил отец. – Если захочет получить права, и Альфред разрешит ей учиться, я позволю учиться и тебе.

– Ну, папа!

– Я все сказал, – отрезал отец. – Все. До вечера.

– Ну, папа!!! – продолжала ныть Роуз.

– До вечера! – прокричал он из коридора.

Маман осуждающе покачала головой и взглянула на меня.

– Ты почти ничего не съела.

– Спасибо, мама, я неголодна.

– Ты не должна быть голодной, – напомнила мама. – Тебе нельзя быть голодной!

– Да по ней же видно, что она не голодает! – хмыкнула Роуз.

– Ты, кажется, хотела пойти учиться водить? – напомнила я.

– Я о том, что ты классно сложена! – соврала Роуз. – Никто и не подумает, что ты недоедаешь!

– Девочки, успокойтесь! – не выдержал Поук. – В школу опоздаете!

– Автобус через три минуты! – опомнилась мама. – Давайте! Живее! Давайте!

– Фу… – скривилась Роуз и допила сок.

Я всерьез задумалась о водительских правах. Ездить в школу на своей машине, пусть и какой-нибудь старой рухляди, но все же машине, а не в автобусе со всеми этими… Не придурки, вроде, но слово получше подобрать я не смогла.

Первой в тот день была химия. Химию я любила так же, как биологию и физику. А вот с историей, со всеми историями, была засада. Именно из-за них мой средний балл никогда не дотягивал до пресловутой сотки. Я вошла в класс за несколько минут до звонка и села за парту в последнем ряду. Мое место во всех классах и на всех уроках. Новенький еще не пришел. Может, его вообще сегодня не будет? По закону подлости, только я об этом подумала, как Айени вошел в класс.

– О! Привет! – оживились девчонки.

– Привет, Айени! – закричали ребята.

Он улыбнулся и сдержано кивнул.

– Айени, садись со мной! – предложила Бони.

– А я? – не поняла ее соседка.

– А ты к Мэйю дуй, – прошипела Бони.

– Сама к ней дуй!

– Спасибо, но с местом я уже определился, – Айни обогнул меня со спины и сел рядом.

Бони развернулась на стуле и испепелила меня презрительным взглядом.

– Хочешь на мое место? – улыбнулась я.

Бони разинула рот и не сразу смогла ответить.

– Хочешь поменяться местами? – переспросила она.

– Эй! – возмутилась ее соседка. – Я не хочу сидеть с Мэйю!

– А придется! – Бони быстро собрала вещи и подошла ко мне с сумкой.

Я едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. А это, оказывается, приятно, издеваться над окружающими…

– Ну так что? Меняемся? – столько надежды было в глазах Бони.

И ни капли подозрений, что ей светит облом.

Я изобразила на лице непонимание:

– А разве я сказала, что хочу с тобой поменяться? Не помню такого.

Из ушей Бони попер пар.

– Ну и сука же ты, Мэйю! – она швырнула сумку на свой стол. – Ты мне за это еще заплатишь!

Я улыбнулась себе под нос и перевела взгляд на Айени. Не ожидала, что он станет смотреть на меня с осуждением. Если ему приглянулась Бони, чего он с ней не сел, когда она предложила?

– Наслаждаешься? – тихо спросил он.

– Имею полное право, – ответила я.

– Право гадить на других? Ты о нем говоришь?

– А тебе то что? – я даже скривилась.

– Я думал, ты не такая…

На этот раз рот разинула я, а не Бони. Прозвенел звонок, и в класс вошла «миз Секси», как все ее называли. Мне мисс Лорни нравилась. Она была молодой, красивой, с хорошей фигурой, которую умела продемонстрировать. Мальчишки были от нее без ума. Девчонки же ее недолюбливали.

– Доброе утро! –поздоровалась она.

– Доброе утро, миз Лорни! – ответили все.

Айени хмыкнул. Я снова покосилась на него.

– «Миз-з-з», – тихо повторил он. – Кажется, здесь все так говорят.

– Зато «мизис» не говорят, – ответила я. – Только «миз-зтер».

Айени подавил смешок.

– Активируйте свои порты и приступим, – тем временем продолжала миз Секси. Лабораторная номер сорок два. О! У нас новый ученик? – опомнилась Секси. – Айени Ригард, насколько я понимаю?

– Да, мисс Лорни, – Айни встал и кивнул.

– Очень приятно. Наконец-то Мэйю будет работать в паре! Итак, – Лорни хлопнула в ладоши, – приступим.

Работать в паре с кем-то было непривычно. Я слушала миз Секси и тут же хваталась за реактивы. Но не я одна. Айени успевал перехватить их раньше и протягивал пробирки мне. Когда достало «отставать», я сложила руки на груди и плюхнулась на стул.

– Ты работу выполнять собираешься? – спросил он.

– Раз выхватываешь пробирки первым, вот сам и выполняй. А я отдохну.

– Я не виноват, что ты такая медленная.

Я очень медленно повернула голову и так же медленно вскинула брови. Его глаза потемнели. Его алые глаза действительно потемнели! Плохой признак для хранителя… Очень плохой…

– Злишься? – тихо спросила я.

Айени резко отвернулся.

– Не хочешь работать, я сам все сделаю.

– Делай! – я махнула рукой и облокотилась о стол.

Дальше болтовню миз Секси я не слушала. Стояла и наблюдала за Айени, как он выполняет лабораторную. Я знала о хранителях многое. Их глаза меняли цвет в зависимости от эмоций, которые они испытывали. Спокойствие всегда было ознаменовано светлым оттенком их глаз. Как только верх над хранителями брали эмоции, их глаза темнели. Альфред даже рассказывал, что глаза хранителей могут быть черными, насколько черными, что границ зрачков уже не различить. Интересно, какого это жить, являя миру все свои эмоции через цвет глаз? Хотела бы я быть хранителем? Быть быстрее, чем другие? Уметь быстро восстанавливать Поток без помощи других? Быть способной убивать таких, как я? Да, я бы хотела быть хранителем. Но, увы. В этой эволюционной пирамиде я находилась выше любого хранителя. Я была на вершине. Или на самом дне, если пирамиду перевернуть.

– Мэйю!

Кажется, миз Секси просекла, что я филоню.

– Мы уже закончили! – Айени даже не дал мне рта раскрыть и поднял вверх пробирку с зеленой опалесцирующей жидкостью.

– Уже? – она опешила. – Я же еще не все объяснила.

– Простите, мисс Лорни, – он виновато улыбнулся, и эта миз-з-з расплылась в улыбке.

Я взглянула на Айени. Его глаза заметно потемнели. Теперь они казались насыщенными бардовыми. Хранители палачам не враги. Не враги, но убить любого из них могут, в отличие от послушников, которые вообще ничего не могут, кроме как стать жертвой таких выродков, как я.

Улыбка коснулась моих губ. Айени повернулся ко мне. Его взгляд как будто застыл.

– У меня что-то с лицом? – тихо спросила я.

Айени резко отвернулся и начал собирать вещи. Поднял руку и попросил миз Секси отпустить его пораньше, так как лабораторную он уже сделал. До конца урока оставалось две минуты, и учитель одобрительно кивнула. Айени пулей вылетел из класса.

– Что это с ним? – насупилась Бони.

– Хранитель, – вздохнула Мари – ее соседка.

Я собрала вещи и с низкого старта по звонку приготовилась бежать. Звонок прозвенел, и я рванула из класса. Причина моей скорости была до крайности банальной. Я хотела успеть в раздевалку раньше остальных девчонок из нашего и параллельного классов, ведь следующий урок я ненавидела всем своим закаленным сердцем.

– Физ-ра! Физ-ра! – пела Моника, переодеваясь рядом с Роуз.

– Ты когда-нибудь заткнешься? – прервала ее Бони.

– Ты че там вякаешь?!

– Да успокойтесь обе! – рявкнула Роуз.

– С каких пор ты авторитетом стала, Соммервиль? – взвилась Бони.

– Я никогда им не была, – ответила я.

Бони обернулась.

– Ну, да… Ты точно не была и никогда не будешь.

Роуз засмеялась. Остальные подхватили.

– А как там наш новенький? – спросила она, обращаясь к Бони.

– Он наш новенький, а не ваш.

– Ну-ну, – Роуз цокнула языком.

– Быстро же ты от Оли отошла! – рассмеялась Бони.

Это был удар ниже пояса. Роуз встречалась с Оли больше года, пока тот не бросил ее ради сверстницы, с которой учился на параллели в выпускном классе. Теперь Роуз и Агата (новая пассия Оли) были мягко скажем «на ножах». И, конечно же, Бони напомнила Роуз, что та теперь «брошенка».

– Хочешь поговорить обо мне и Оли? – с угрозой произнесла Роуз.

– А тут и говорить не о чем. Все и так все знают.

Я всего-то сжала пальцы, и Бони на глазах побледнела.

– Что случилось? – забеспокоилась Роуз.

– Тошнит, – Бони присела на скамейку и прижалась лбом к коленям.

Роуз перевела взгляд на меня. Я сделала вид, что меня там нет. Нарушение Устава недопустимо. За это меня и мою семью могут убить. Зачем я это сделала? Зачем сорвалась на Бони? И ради кого? Сестры, которой на меня наплевать?

Я переоделась и пошла в зал. Мальчишки уже были там и разминались. Айени подпирал стену в углу. Прозвенел звонок, и девчонки высыпали в зал. Поскольку с Роуз мы были одного роста, то и на построении всегда стояли рядом. Все как обычно. Пробежка. Канаты. Прыжки через турникеты. Отжимания и пресс. А потом игры. Айени расслаблено занимался со всеми остальными. Ничто не выдавало в нем хранителя, только, пожалуй, та самая излишняя расслабленность. Когда настало время игр, все как всегда разделились на команды парней, которые играли в баскетбол, и девчонок, которые резались в волейбол. Физическая подготовка давалась мне нелегко. Не то лишние десять килограммов массы мешали, не то сама я спорт просто ненавидела. Роуз, наоборот, спорт любила. Ну и фигура у нее была соответствующая. На те самых десять килограммов меньше. Она всегда занималась в шортах и коротких майках, чтобы было чем похвастать. Я же боками «светить» не хотела и предпочитала широкие штаны и не менее широкие футболки. Во втором измерении физическая выносливость не имеет никакого значения. Важна только сила Истока. А у меня этой силы было просто завались! Пока ребята разглядывали точеную фигуру Роуз в момент подачи, я готовилась отбить мяч. Бони стояла передо мной под самой сеткой. Все знали, кому бросит мяч Роуз. И все знали, что я в жизни не приму ее подачу. Роуз будет подавать на меня до тех пор, пока я не перемещусь к сетке и тогда, возможно, у моей команды появится шанс изменить ход игры. Роуз совершила подачу на меня. Я пыталась. Честно, как всегда, как на каждом уроке, я пыталась, но промазала, и Роуз заработала очко. Девчонки из другой команды запрыгали от радости.

– Мэйю, ну сколько можно уже! – заныла Мари.

– Если бы мне разрешили не играть, я бы с удовольствием не играла!

– Вали к ребятам! – Дарнел помахала моим одноклассникам. – Ребята, заберите у нас Мэйю!

– Лучше оставьте ее себе! – захохотали те и продолжили играть в баскетбол.

И тут Айени показал себя. Он показал скорость, с которой без труда захватил мяч, обошел соперников и, в прыжке, забросил его в корзину. Девчонки забыли, зачем собрались, и стали наблюдать за Айени. Стоить отметить, что и учитель физкультуры, мистер Ворен, тоже стал за ним наблюдать.

– Против тебя можно поставить только твоего брата! – смеялся он.

– Брат сдует мне быстрее, чем вы назовете его имя! – прокричал Айени и забросил новый мяч.

– А вы чего встали! – рявкнул мистер Ворен и обернулся к нам.

– Ну, красиво же! – Роуз кивнула Ворену и улыбнулась. – Красиво играет.

– Ты играешь не хуже, – засмеялся тот.

Роуз игриво повела плечиком и улыбнулась Айени, когда тот пытался перехватить мяч. И, о Боже, он его потерял. Айени потерял мяч! Роуз снова поиграла плечиком, повернулась, изогнулась и совершила подачу на меня. Как же я разозлилась на нее… Как я на него разозлилась! Хренов хранитель!!! Мяч летел прямо на меня и я, сконцентрировав весь гнев на нем, сделал выпад вперед и приняла подачу. Мяч полетел вертикально вверх и ударился о решетку, защищающую потолочные лампы. Решетку выгнуло, лампы разбились и все это вместе с мячом полетело вниз. Мари и Бони едва успели отскочить. Искореженная решетка и пробитый мяч оказались прямо передо мной.

– Всем отойти! – мистер Ворен подошел к решетке и взглянул на потолок.

– Ну, Мэйю, ты даешь! – хмыкнула Мари.

– Старые решетки, – начал размышлять мистер Ворен. – Наверное, крепление подвело.

Роуз смотрела прямо на меня. А еще на меня смотрели все остальные. Все, кроме мистера Ворена.

– Извините, мистер Ворен. Я не хотела.

– Мэйю, в этом нет твоей вины. Вон, крепеж сорвало. На этом урок окончен. Идите в раздевалку.

– Так повезти могло только Мэйю, – пробурчала Бони.

– Больше я на тебя не подаю, – прошипела Роуз мне на ухо и прошла мимо, больно задев плечом.

Она не поняла, что и сама я испугалась того, что произошло. Альфред учил, что сила Истока не может быть применена к первому измерению. И вот теперь выясняется, что в этом материальном мире мои метафизические способности могут влиять на саму основу, то есть материю. Этому Альфред меня не обучал. Но это не значит, что он об этом не знает. И если все так… Если такие, как я, способны влиять на материю первого измерения, тогда, что мы вообще из себя представляем? И почему Альфреду наплевать, что я не тренирую физическое тело наравне с Истоком?

– Мэйю, ты идешь? – окликнула меня Роуз.

– Да, – я поплелась в раздевалку.

Урок всемирной истории мы с Айени провели в молчании. Слава Богу, что нас в тот день не опросили, иначе, боюсь, мой средний бал упал бы в пропасть. После истории был большой перерыв, и все как всегда направились в столовую. Я бы слона съела, если бы его там подавали. Роуз бросила своих подруг и пристроилась рядом со мной в очереди.

– Совсем из ума выжила? – шипела она.

– Не здесь, – пресекла я.

Сестра выбрала какой-то зеленый салат, рыбу и сок. Я же взяла первое, второе, десерт и, конечно же, сладкую газированную воду.

– От такого пайка тебя раздует до размеров бегемота!

– Я бы съела и его, – вздохнула я.

– Родителям что скажем?

Я покосилась на сестру. Что-то явно было не так. Неужели ей настолько нужны водительские права, что она готова закрыть рот на замок и сделать вид, что сегодня ничего особенного не произошло?

– Что скажешь, то и узнают, – пробурчала я.

– Смотри! Айени с братом и сестрой пришли!

Я взглянула на конец очереди. Айени и его брат о чем-то разговаривали с девушкой. Красивой девушкой. Под стать моей сестрице с ее точеным задом и аккуратными буферами. Роуз цокнула языком и прищурилась.

– Что-то она не по годам развита.

– На себя посмотри, – буркнула я.

– Твоя правда. Двигай жопой, Мэйю. Мы отстали!

– Выражения выбирай! – зашипела я.

– У тебя большая задница, и мы обе об этом знаем!

– Ты сейчас доиграешься… – мое терпение вновь трещало по швам.

– И что ты сделаешь? Ну, конечно, если ты хочешь, чтобы я пожаловалась на тебя дяде Альфреду…

Я отвернулась и подвинула поднос. Кассир быстро все посчитала. Я расплатилась брелоком и, взяв поднос, отправилась искать свободный столик. Столики в конце длинного зала всегда были свободны. Я присела и в гордом одиночестве начала есть.

– Ближе выбрать место не могла? – Роуз поставила поднос на стол. – Вон Моника нам места заняла! Пойдем.

– Она тебе место заняла, а не нам. И вообще, ты что думаешь, если хорошо подмажешь, мы быстрее с тобой вождению поедем учиться?

– А ты думаешь, что только ради этого я могу быть… – она осеклась.

– Сестрой? Не стоит, Рози. Ты и так моя сестра, а подругами мы никогда не будем.

Роуз грациозно присела за стол и лучезарно мне улыбнулась. Я подавилась супом. Ригарды остановились рядом с нами и присели за соседний столик. Роуз покосилась на них, в то время как я пыталась откашляться.

– Все хорошо? – она наклонилась и постучала меня по спине.

– Отвали, – я отбросила ее руку и глотнула газировки.

Все трое Ригардов уставились на нас.

– Моя сестра всегда такая, – Роуз пожала плечами и снова улыбнулась. – Не обращайте на нас внимания. Кстати, я Роуз Соммервиль.

– И дальше что? – ответил Айени.

– Ничего, – она хмыкнула и отвернулась.

– Айени! – шикнула его сестрица. – Меня зовут Кейдж Оусен. Это мои братья – Айени и Одьен.

– Роуз Соммервиль, – повторила сестра. – И Мэйю.

– Соммервиль, – добавила я.

– Они и так уже это поняли, – Роуз поиграла бровями.

– Но у Кейдж другая фамилия, поэтому я решила уточнить, – и я, и Роуз уставились на братьев и сестру.

– Мои родители погибли, – ответила Кейдж.

– О-о-о… – Роуз покачала головой. – Извини нас.

– Да ничего. Обычно не сразу спрашивают, но вам палец в рот на клади, не так ли? – Кейдж улыбнулась и отпила сок.

Роуз демонстративно отвернулась и начала есть салат. В этот момент к столику Ригардов подошли братья Райты.

Я покончила с супом и взялась за второе.

– Как в тебя все это влезает? – громко спросила Роуз.

Кейдж хмыкнула в стороне. Я сделала вид, что ничего не заметила. Расправилась со вторым и вгрызлась в пирожное, запивая его газировкой. Роуз тем временем доела и встала из-за стола.

– Приятно было познакомиться, – обронила она.

– Взаимно, – улыбнулась Кейдж.

– Да это вряд ли, – Роуз забрала поднос и удалилась.

Я не смогла не усмехнуться. А все-таки красиво она их умыла. Проглотив пирожное, я откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула. Хорошо. Мне было очень хорошо. К столику подошли Бони и Мари. Не ожидала их здесь увидеть, ну да ладно.

– Приятно аппетита! – улыбнулась Бони и вылила мне на голову свой суп. – Жри, не подавись!

Бони и Мари под всеобщий хохот удалились. Ничего не меняется. Ничего в моей жизни не изменится никогда. Слезы застилали взор. Или это были макароны из супа? Я вытерла лицо салфеткой, оставила поднос и рванула к выходу. Ревела на своем обычном месте – в туалете. Потом ополоснула лицо и голову, и после звонка на новый урок вышла в пустой коридор. В тот день, как и во многие другие, я ушла домой раньше. В тот день, как и во многие другие, мои родители получили по сети уведомление о том, что я самовольно покинула здание школы. В тот день, так же, как и в другие, они и словом не обмолвились об этом вечером, когда вернулись домой. Идеальная семья послушников, где никому не было дела до того, почему я прогуляла уроки и где провела весь оставшийся день.

Глава 2

Спустя несколько месяцев жизнь в нашей школе вновь потекла своим чередом. Мы с Айени сидели за одной партой, но практически не общались друг с другом. В том тесте по биологии я действительно сделала ошибку в девятом вопросе. Единственную ошибку, из-за которой мой средний бал пришлось исправлять. Зато Айени стал звездой школы. Его сто процентов за месяц обучения и еще одна сотка за второй месяц всем казались недостижимым уровнем. На физкультуре Роуз и остальные девчонки больше не подавали на меня мяч, да и передач на меня не делали. В принципе, с тем же успехом я вообще могла с ними не играть. В столовой я ела в одиночестве, потому как даже Кейдж и Ригарды старались держаться от меня подальше, примкнув к узкому кругу хранителей нашей школы. В течение двух месяцев на меня вывернули ведро помоев в прямом смысле, заблокировали мой шкафчик, спрятали в раздевалке мои вещи, выбили у меня из рук поднос с едой, облили меня газировкой, обмазали мой стул клеем, и, конечно же, практически через день они подставляли мне подножки, из-за чего я полировала пол грудью. Альфред разрешил мне пойти учиться водить, и три раза в неделю после уроков мы с Роуз посещали эти занятия. Хорошо еще, что инструкторы по вождению у нас были разные. А еще в течение этих двух месяцев я привыкла к тому, что Альфред меня допрашивает. Он настойчиво интересовался Ригардами и, в частности, Айени. Что я о нем думаю? Какие у меня с ним отношения? Соблюдаю ли я осторожность и не прыгаю ли во второе измерение в его присутствии? Слишком много вопросов об обычном хранителе, семью которого Альфред должен был знать.

То был обычный день, похожий на другие дерьмовые дни. Я вошла в класс, бросила сумку на стол и плюхнулась на стул. Что-то хрустнуло подо мной, и я рухнула вниз, приложившись головой о стену за спиной. Естественно, все начали хохотать. А на ряду с болью в затылке присоединилась боль в пятой точке и спине.

– Кто это сделал? – завопила я и встала с пола. – Кто это сделал!!!

Гнев вот-вот должен был перелиться через край. Нельзя нарушать Устав. Эмоции должны быть подконтрольны. Контроль над всем, что я делаю, о чем думаю и что говорю. Это тоталитарный режим, и, если нарушу правила, – мне и моей семье конец. Я сжала кулаки, пытаясь совладать со своими эмоциями. Я ведь могу их всех убить. Могу покалечить. Господи, я лучше их всех! А они продолжают издеваться надо мной, как будто я сделала им что-то…

В класс вошел Айени. Он замер посреди этой мизансцены.

– Скоты, – прошептала я и отвернулась.

Взглянула на пол, где валялись обломки моего стула. Как будто там лежала я, мое тело, изломанное и покалеченное обществом, в котором я жила. Это они называли таких, как я, «выродками». Это они взращивали во мне это слово, запугивая Уставом и последствиями. Они. Но, кто я? Сломанный стул? Я жертва общества или я его палач? Пространство прорвалось само собой. Я обернулась, с ненавистью глядя на замершие фигуры одноклассников. Их Потоки светились ярким синим светом, их Истоки пылали огнем. И Айени стоял среди них. Ему не добраться до меня, не дотянуться. Ему не понять, что я могу протянуть руку и забрать его Поток. Тело в первом измерении рухнет на пол и на этом его жизнь будет кончена. Я закрыла глаза и выдохнула. Прыжок. Все смеются. Я забрала сумку со стола и пошла к двери. Обогнула Айени в проходе, кивнула миз Секси и ушла.

На улице лил дождь. Я выбрала долгий путь домой. Пересекая квартал за кварталом, я хотела одного: вымокнуть до нитки, подхватить воспаление легких и умереть. Визг тормозов где-то в стороне отвлек меня от мрачных мыслей. Глухой удар заставил остановиться. Кто-то закричал. Женщина голосила на всю улицу. На перекрестке стояла машина. Вроде бы целая, если бы не вмятина на бампере. А по дороге катился детский мяч. Откуда ни возьмись, взялись люди. Они оттаскивали женщину от машины и кричали друг другу, что нужно вызвать скорую. Кто-то пытался залезть под машину, кто-то кричал, чтобы ничего не делали. Водитель вышел, и народ расступился. Мужчина завалился на капот, и кто-то из толпы набросился на него. Он был пьян. Он был чертовски пьян. Мяч подкатился к моим ногам, будто послание с просьбой о помощи. Я закрыла глаза и совершила прыжок. Во втором измерении нет материальных объектов из первого, только Потоки и Истоки живых существ. Я подошла к замершим людям и заглянула одному из них через плечо. Ребенок лежал, изогнувшись в неестественной позе. Да, в первом измерении он находился под машиной. Его Поток покрывался черными пятнами и постепенно рассеивался в пространстве. Ребенок умирал. Почему ребенок должен погибнуть, а пьяный водитель остаться в живых? Чей это план? Бога? Но я не видела Бога, я и есть Бог для всех них. Я протянула ладонь к водителю и поманила пальцами его Поток. И тонкая струйка потянулась ко мне. Ребенок должен жить. Синее свечение коснулось пальцев. Мне не нужен его Исток. Только энергия Потока. Я окунула ладонь в это синее свечение и вобрала его Поток в себя. Затем направила указательный палец на ребенка и отдала все ему. Источник водителя стал мерцать и меркнуть. Вот и все. Все.

Я открыла глаза. Не сразу услышала вой сирен. Они заглушали плач ребенка. Его достали из-под машины. Посыпались слова благодарности Богу за чудесное спасение. Я записала их на свой счет. Воодушевленный народ не сразу заметил, что водитель машины лежит на дороге в стороне и не двигается. К нему подбежал кто-то, стал трясти за плечо.

– Джером! Вставай, пьяный ублюдок!

Я отвернулась и пошла дальше. Джером. Мою первую жертву звали Джером.

***

Вечером не было вопросов о том, где я шаталась целый день и почему шмыгаю носом. На следующий день я слегла с температурой. Через неделю меня госпитализировали с двусторонней пневмонией в больницу Т. Еще день спустя я оказалась в реанимации. Я знала, что сама выбрала эту дорогу. Я ждала, когда, наконец, мне позволят пройти ее до конца. Я не знаю, кто отдал за меня жизнь. Кого дядя Альфред выбрал в жертвы Жатвы, чтобы спасти меня. Но второе имя точно можно было записать в список моих жертв.

***

В больнице, где меня держали, визитеры ко мне заявлялись редко. Альфред постоянно передавал мне приветы от моей родни. Матери с отцом накладно было ездить за триста километров меня навещать, а пользоваться социальными сетями мне до сих пор запрещалось. Потому все общение сводилось к передаче приветов и пожеланиям скорейшего выздоровления. В один из дней Альфред пришел ко мне не один.

– Мэйю, познакомься, это Дерек!

Дерек, которому было явно за двадцать, улыбнулся и остановился у моей койки. Зачем Альфред привел с собой хранителя, я не знала и знать, в общем-то, не хотела.

– Вы пообщайтесь немного, – Альфред подмигнул мне, – а я пойду нам кофе принесу.

Оставшись наедине с хранителем, годков на шесть-восемь меня старше, я надвинула одеяло на плечи и прищурилась.

– Это мне стоит тебя бояться, а не наоборот, – он поставил стул у моей кровати и присел на него.

– Кто ты такой?

– С этого момента – твой лучший друг, – он произнес это обреченно, как будто выбора ему не дали.

– И кто решил, что ты мой лучший друг?

– Не я, – он сложил руки на груди.

– Стоит пневмонию подцепить – а они уже трясутся от страха и приставляют ко мне охранника, – я откинула одеяло и присела в кровати.

– Палачи редко болеют, – заметил он.

– Редко, но метко, – вздохнула я. – Значит, ты будешь за мной следить?

– Ты задаешь неудобные вопросы.

Я внимательно всмотрелась в черты его лица и поняла, что этот Дерек кого-то мне напоминает.

– Ты с моим младшим братом в одной классе учишься, – улыбнулся Дерек. – Моя фамилия Ригард.

Я поджала губы и понимающе кивнула.

– Кстати, тебя неделю назад перевели в другой класс. По правилам, ты не должна общаться с моими родственниками.

– Да я и так с ними не общалась, – вздохнула и поправила кислородные канюли на носу.

– Зато твоя сестрица везде свой нос сует! – засмеялся Дерек и искоса взглянул на меня. – Дерьмово выглядишь, Мэйю.

– У меня пневмония, – напомнила я. – Так в чем смысл твоего визита?

– Познакомиться пришел. В следующий раз мы с тобой встретимся в тренировочном зале в воскресной школе. Я буду тебя тренировать.

– Меня? Чему ты можешь меня научить?

– Я буду тренировать твое материальное тело в этом измерении и метафизическое во втором. За два года ты должна освоить азы самообороны и ведения боя в первых двух измерениях.

– Что-то я не припомню, чтобы Альфред рассказывал мне о таких тренировках.

– О них узнают тогда, когда становятся к ним готовы. Месяц назад ты созрела. Сила твоего Истока значительно возросла. Значит, с тобой можно начинать работать.

– И ты занимаешься тем, что тренируешь таких, как я?

– Меня научили тренировать таких, как ты, – кивнул он.

– И сколько учеников у тебя было?

Он снова обреченно на меня посмотрел.

– Ты мой первый и последний ученик, Мэйю. Другого таким, как я, не дано.

Я отвернулась, чтобы не смотреть на него. Было ли мне его жаль? Нет. Я злилась на Альфреда и его руководство за то, что они приставили ко мне этого хранителя, не дав ни мне, ни ему возможности выбрать, чего мы сами хотим.

– Тебя выпишут в понедельник. Начиная с воскресенья следующей недели мы с тобой будем тренироваться ежедневно по вечерам. Место встречи определять буду я. Если не явишься хоть раз без уважительной причины, я сообщу Альфреду, и последствия ты знаешь.

– Уважительных причин для неявки не существует, – буркнула я и снова легла.

– Одна есть точно.

Я внимательно на него посмотрела.

– Смерть, – вежливо напомнил он.

***

В понедельник меня выписали из больницы, а во вторник я уже оказалась в школе. Я как всегда подошла к своему шкафчику, открыла его и начала молча перебирать книги. Роуз остановилась рядом со мной, активно высматривая кого-то в коридоре.

– У тебя расписание изменилось. Ты помнишь?

– У тебя тоже, – я складывала книги в рюкзак.

– Не я придумала эту рокировку, – она обняла меня за плечи и склонилась к уху. – Подружись с Уорреном Райтом. Он хранитель. Его брат Билли в одном классе к Одьеном и Кейдж учится. Если сможешь подмазаться к Уоррену, остальные тебя перестанут трогать.

– Они его бояться?

– Он хранитель. Конечно, они его бояться. Тем более, что папаша Райтов потомственный архиерей. От Мэрил Бижуа держись подальше. Она долбанутая. Мои подруги тебя не тронут, но и ты на рожон не лезь.

– Я вообще никого не трогаю.

– Мэйю, – сестра отстранилась и сжала мои плечи. – Будь осторожна.

У меня от удивления дар речи пропал. И почему об этих нюансах сестра не сообщила мне дома вчера? К чему тараторить все это на ухо в коридоре школы перед звонком?

– О! Айни, Одьен, Кейдж! – Роуз активно помахала рукой и заулыбалась.

– Привет! – услышала я голос Кейдж.

Все трое остановились за моей спиной. Я закрыла шкафчик и обернулась.

– Твою мать… – в ужасе прошептала Кейдж.

Месяц назад я была полнее на пятнадцать килограммов. Месяц назад мои щеки были пухлыми, а не впалыми, а глаза не обрамляли огромные синяки.

Айени внимательно смотрел на меня. И от этого взгляда пробила дрожь.

– Привет, – кивнула я всем.

– Ты себя нормально чувствуешь? – спросила Кейдж, наклоняясь ко мне.

– Чувствую себя так же, как и выгляжу, – я закинула рюкзак на плечо и пошла от них прочь.

– Мэйю! – кричала мне вслед сестра. – Встретимся за обедом! Я займу тебе место!

Какая у меня заботливая сестра… От показухи тошнило. Если бы я сдохла, вся моя семья вздохнула бы с облегчением. И Роуз тоже. Но я выжила, а Роуз оказалась в одном классе с Айени, заняв там мое место. Теперь она строит ему глазки и изображает лучшую на свете сестру. Где же ты была месяц назад? Год назад? Где ты была все эти годы, пока я училась ненавидеть тебя и всех остальных членов моей большой и дружной семьи?

Со звонком я вошла в новый класс и окинула взглядом свободные места за столами. Одно в последнем ряду рядом с Уорреном Райтом, которого все в школе знали и побаивались, было свободным. Я направилась к нему и, не спрашивая разрешения, бросила на стол сумку.

– Занято, – не поворачивая головы, ответил Уоррен.

– А мне плевать, – я плюхнулась на стул и вытянула ноги.

Перекошенное лицо Уоррена медленно повернулось ко мне.

– Мэйю, ты после болезни остатки мозгов растеряла?

Я так же повернулась к нему своим истощенным лицом и устало произнесла.

– Я перестала бояться. Таких, как ты, – добавила я. – Таких, как я. Как моя сестра. Мне наплевать, понимаешь?

Он внимательно на меня смотрел, а потом просто кивнул и отвернулся.

– Ты точно конченая, – Мэрил Бижуа, что сидела в другом ряду по правую руку от меня, засмеялась.

– До тебя мне еще далеко, – ответила я.

– Че сказала? – Мэрил встала из-за стола.

– Что слышала!

– Совсем охренела?! – Мэрил бросилась ко мне.

Уоррен только вытянул руку, изображая останавливающий жест. И Мэрил замерла прямо рядом со мной.

– На место сядь и заткнись! – рявкнул он, и она молча вернулась на свое место.

В класс вошла миз Секси.

– Доброе утро! Я несколько задержалась, но это не помешает нам сегодня все успеть!

– Рано или поздно допрыгаешься, Мэйю, – едва слышно обронил Уоррен.

– Спасибо, – ответила я и начала слушать миз Секси.

На обеде Уоррен занял очередь рядом со мной. Довольно быстро к нам присоединился его младший брат. Роуз и мой бывший класс задерживались. Я набрала еды и медленно продвигалась к кассе. Уоррен первым заговорил со мной на людях.

– И ты все это съешь? – он с удивлением рассматривал тарелки на моем подносе.

– Легко! – улыбнулась я.

– Суп, мясо, три салата и кофе, – перечислил он.

– Заметь, здесь нет десерта!

Уоррен засмеялся.

– А ты прикольная! – произнес он, глядя на меня с высоты своего метр девяносто.

– Странно, что пятнадцать килограммов назад ты этого не заметил, – отшутилась я.

– Роуз сказала, что ты чуть не умерла.

– Она преувеличила, – я оказалась возле кассы и приготовила брелок для оплаты.

– Пойдем за наш столик, – предложил Уоррен. – Там к тебе и близко никто не подойдет.

Столик хранителей в самом центре столовой все обходили стороной. А те, кто туда совались, быстро проваливали.

– Боишься, что, если на меня ведро помоев вывернут, тебе придется дышать этим амбрэ еще на трех уроках? – я не смогла сдержаться и рассмеялась.

– Нет, такого трэша я не выдержу!

Я рассчиталась и подождала Уоррена и его брата. Месяц назад я бы с Уорреном в столовой даже не заговорила. И не потому, что его боялась. Я боялась Альфреда и райотов, которым он подчинялся. Но теперь… Отказываться от столь лестного предложения спокойно поесть в кругу элиты нашей школы под охраной самого Уоррена Райта я не собиралась.

Когда Роуз в сопровождении Айени, Одьена и Кейдж вошла в столовую, я заливалась смехом, сидя напротив Уоррена. Как оказалось, он довольно веселый и общительный, а не такой уж звездный и недосягаемый, каким мне представлялся ранее.

Роуз и Ригарды подошли к столику хранителей спустя десять минут, когда на моем подносе остался один, последний салат.

– Ну, давай, Мэйю! Я в тебя верю! – подбадривал Уоррен.

Я поняла, что третий салат в меня точно не войдет, а два предыдущих уже просятся наружу.

– Что-то мне… – я отодвинула поднос и взглянула на остывший кофе.

– Эй! Что с тобой? – брат Уоррена схватил меня за плечо.

– Только не здесь… – обреченно произнесла Роуз.

Я медленно набрала в грудь воздух, медленно подняла руку и показала сестре третий палец. Потом встала, забрала свой рюкзак и ушла.

До туалета я дотерпела. А после накатившего освобождения, просто отправилась домой.

На следующий день я заявилась в школу как ни в чем не бывало. Сестра демонстративно прошла мимо меня в коридоре и не поздоровалась. Ригарды, к которым я относила и Кейдж, сдержанно кивнули. Я отклеилась от шкафчика и побрела к своему классу. Навстречу мне шла моя давняя «подруга» Бони. Она перла как танк, и я поняла, что сейчас она намеренно заденет меня плечом. Раньше я бы сгорбилась и попыталась раствориться в пространстве, рассчитывая, что удар будет несильным и учебники с тетрадями, которые я несу в руках, не повалятся на пол. Это было раньше. Теперь я шла навстречу ей с той же уверенностью, и даже в предвкушении последующего удара. Мы с Бони практически поравнялись, когда она отклонилась в сторону и попыталась задеть меня плечом. Я не прилагала особых усилий. Лишь слегла наклонилась в ответ. Наши плечи встретились на долю секунды, после чего последовал мой удар. Бони развернуло на месте. Ее тетради посыпались на пол, а сама она, потеряв равновесие, ударилась спиной о шкафчики.

– Поделом! – я, не сбавляя шаг, обернулась к ней, и подмигнула.

Остальные в коридоре замерли. Они смотрели на меня. На мою надменную ухмылку. На испуганную Бони, собиравшую тетради по полу. Это была моя маленькая победа. Одна из побед в битве за себя и свое достоинство.

– Ты что творишь? – громко шикнула сестра, когда я поравнялась с ней и Ригардами.

– Выживаю, – ответила я и пошла дальше.

Уоррен, казалось, был рад видеть меня снова. Он улыбнулся, когда я села рядом с ним, и спросил:

– Ты как?

– Нормально, – ответила я и улыбнулась ему в ответ.

***

В воскресенье я встретилась в Дереком. Он сидел в спортивном костюме за столом в одной из подвальных келий и работал на голоблоке.

– Что это? – спросила я, глядя на изображение схемы какого-то дома на мониторе.

– Мой проект.

– Ты архитектор?

– Да.

– Круто! – я присела на край стола.

Дерек быстро свернул программу и выключил голоблок.

– Что ж, начнем, – он встал. – Прыгай во второе измерение.

Я насупилась.

– Прыгай!

И я прыгнула.

– Каждый хранитель владеет большинством видов материального оружия, и всеми видами метафизического арсенала. Но у каждого из хранителей есть излюбленное оружие, то, которому он отдает предпочтение в бою, – в руках Дерека появились свернутые энергетические плети, светящиеся голубым. – Защищайся! – веретена плетей устремились ко мне.

Я выставила руки и оградила себя прозрачной стеной. Закругленные концы плетей, покрытые шипами, застряли в ней. Дерек рванул их на себя, и мой щит рассыпался.

– О, черт! – успела воскликнуть я и хотела прыгнуть в третье измерение, но не успела.

Одна из плетей обвила мои ноги, и я рухнула на ровную поверхность, не в силах сделать прыжок.

– Знаешь, почему хранители способны убить даже палача? – спросил Дерек, присаживаясь на корточки рядом со мной.

Я ответить не могла, ибо кроме потери контроля над собственным телом, ответа как такового я не знала.

– Потому что вы такие же уязвимые, как и все остальные, Мэйю. Сила Истока – это еще не все. Важно, насколько ты умеешь защищать этот Исток от таких, как я. Я быстрее тебя. В этом мое преимущество. А лучшая защита, Мэйю, это нападение. Как ты можешь освободить ноги от моей плети?

«Никак», – хотела ответить я.

– Материализуй оружие! Не пытайся удрать. Борись!

Я напряглась и материализовала топор. Разрубила им плеть и тут же прыгнула в третье измерение. Что-то было не так. Оказавшись в тумане материи, я отчетливо видела обмотанную вокруг ног плеть Дерека. Это неправильно! Так не должно быть!

Я попыталась сбросить ее с ног, но она будто приросла к ним. И вдруг Дерек появился передо мной. В третьем измерении! Его Поток мерцал в тумане, и я отчетливо видела черты его лица.

– Это невозможно… – прошептала я.

– Тебе просто не сказали, что это возможно. Если оставишь на себе якорь хранителя, он настигнет тебя в любом измерении, в которое ты попытаешься удрать. Даже в пятом.

– Байки про пятое измерение и архангелов? – я засмеялась. – Альфред никогда не встречал архангелов. И все, кого он знает, тоже.

– Тогда, почему он рассказал тебе о них? – Дерек протянул мне руку.

– Чтобы напугать! – я хотела встать, цепляясь за его руку, но плеть сильнее сковала мои ноги. – Да убери ты ее! – закричала я.

– Сама убирай!

– Да что за херня! – разозлилась я материализовала нож.

Пришлось согнуться и перерезать веревки.

Они тут же растворились в густом сером тумане.

– Почему ты все еще здесь? – спросила я, вставая на ноги.

– Ты уничтожила якорь. Осталось уничтожить меня, – он взмахнул новыми плетями и снова сковал мои ноги.

– Я так не играю, – только и успела произнести я перед тем, как рухнуть на твердую поверхность.

– Хочешь еще кое-что покажу? – спокойно предложил Дерек.

– Давай!

Он потянул за плеть, и я рухнула во второе измерение.

– Ты способен выбросить меня из измерения? Меня об этом не предупреждали!

– Палач без своего хранителя крайне уязвим. Тебе не выстоять в одиночку против нескольких обученных палачей или нескольких хороших хранителей. Поэтому я сказал тебе, что я – твой лучший друг.

– А кто я для тебя? Обуза? – я пыталась освободить ноги.

– Ты – мой проводник, – улыбнулся Дерек, сжал руки и стальные плети растворились в воздухе. – Мой защитник. Спаситель и напарник. Моя жизнь будет зависеть от тебя, а твое выживание – от меня. Я научу тебя, как противостоять таким, как я, как убивать таких, как ты. Объединив наши Истоки, мы принесем друг другу клятву Возмездия. Эта клятва выше Устава. Клятва, которая свяжет наши с тобой судьбы и судьбы наших родов. Если кому-то из нас вынесут смертный приговор, мы будем защищать друг друга вопреки всем законам, следуя клятве, благодаря которой каждый из нас способен выжить. Нельзя нарушить клятву Возмездия и не поплатиться за это. Нарушитель не сможет ни спрятаться, ни скрыться. Его выследят члены рода, его выследят те, кто связан такой же клятвой с другими родами. Поэтому каждый день кто-то из таких, как мы с тобой, погибает. Хранитель не может отказаться от рода своего палача, точно так же, как палач не может отказаться от рода своего хранителя. Нарушить Устав по смертоубийственным статьям – значит предать всех, кто связан с тобой, и обречь целые рода на уничтожение.

– А если я не хочу? Если я не хочу заключать с тобой союз?

– Тогда я не смогу тебя обучать. Не имею на это права.

– Так не обучай! – воскликнула я. – Просто охраняй меня и все!

– Я не самоубийца, Мэйю. Защищать того, кто ничего не умеет, кроме как прыгать и брать все, что захочет, – неблагодарное дело. Если ты хочешь что-то получить, придется что-то отдать. Клятва Возмездия не зря стоит выше Устава. Это гарантия того, что ты не предашь меня – своего хранителя – и под страхом смерти будешь до конца со мной и моей семьей. Это узы, которые связывают рода хранителей и райотов в целые кланы, где каждый в ответе перед собой и другими. Устав призван упорядочить отношения между кланами, подвести все наши действия под букву Закона, которому мы обязуемся следовать. И если кто-то нарушит этот Закон – все остальные будут обречены на погибель.

– С таким подходом странно, что хранители и райоты еще не перебили друг друга!

Дерек поднес указательный палец к губам.

– Т-ш-ш… Будь осторожна в своих высказываниях.

– А не то ты сдашь меня? – я встала.

– Знаешь, почему тебя и таких, как ты, называют «низшими»?

– Потому что мы не райоты.

– Потому что тебе никогда не откроют той правды, которую знают они. Ты навсегда останешься таким же исполнителем, как и я. Награда за службу – выживание. Будем соблюдать Устав и подчиняться приказам – райоты никогда не впишут имена наших близких в списки доноров для Жатвы. Наоборот, если что-то с нами случится, райоты позаботятся о тех, кто нам дорог. Ты либо принимаешь эти условия, либо они убьют тебя и всю твою семью. А теперь скажи, что ты выбираешь?

В тот день сразу по возвращении домой я отправилась в свою комнату. Роуз несколько раз стучалась ко мне, чтобы поговорить, но я послала ее на хрен. Если кто-нибудь когда-нибудь узнает, что я уже нарушила Устав по смертоубийственной статье, меня и мою семью убьют. Они убьют ребенка, которого я спасла. Убьют Дерека и всех Ригардов, как представителей его рода.

Я спряталась под одеялом и закрыла глаза. Грудь ныла. Теперь мы с Дереком связаны клятвой Возмездия. Хорошо это или плохо – время покажет.

***

Я вошла в спортзал спустя десять минут после начала урока. Остальные, заметив мое появление, начали переглядываться.

– Мэйю Соммервиль! – закричал мистер Ворен. – Мы рады, что вы, наконец-то, соизволили посетить наше занятие по физкультуре!

– У меня было освобождение, – ответила я.

– На месяц! Но не на два!!! Надеюсь, ваши родители провели хорошую воспитательную беседу после того, как их вызвали в школу в связи с вашими систематическими прогулами?

О, да! Предки стуканули на меня Альфреду, и мало не показалось. Кричал даже Дерек, который вроде как должен был меня защищать. С другой стороны, только благодаря Дереку на моем теле не появился новый рубец. Я дала слово им обоим, что перестану прогуливать занятия и возьмусь за учебу, на которую, мягко говоря, забила. Хотя забить хотелось на данное им обещание.

– Итак, Соммервиль!

– Да, мизтер Ворен! – отозвалась Роуз, и все остальные засмеялись.

– Не вы! – гаркнул он. – Мэйю!

– Да, мистер Ворен, – ответила я.

– Останешься после уроков. Будешь оставаться ежедневно, пока не сдашь все нормативы!

– А если сдам их сейчас, можно не оставаться? – спросила я.

Ворен почесал затылок.

– Если сдашь сейчас, можешь не оставаться, – согласился он. – Но позволь напомнить, что ты еще ни разу не сдала ни одного норматива с первого раза!

Я сняла кофту и отшвырнула ее в сторону. За два месяца сушки и ежедневной физподготовки от Дерека, я была готова сдать все, что угодно.

Кто-то из ребят в зале присвистнул. Конечно, ведь в коротком топе я теперь смотрелась не хуже своей сестры.

– Заниматься! – гаркнул Ворен остальным и подошел ко мне поближе.

– Вы занялись собой, миз-з-з Соммервиль? Это не может не радовать! – он достал из кармана таймер и нажал на кнопку. – Пробежка восемь кругов. Время пошло.

Я пожала плечами и побежала. Пробегая мимо Айени, я улыбнулась ему и подмигнула.

– Давай, Мэйю!!! – стал хлопать мне Уоррен. – Я в тебя верю!

Мы с ним условились, что, если я сдам Ворену все нормативы, Уоррен даст мне списать домашку по высшей математике. Собственно, ради домашки я и выкладывалась на полную катушку.

– Отжимания! – командовал Ворен.

Я припала к полу и начала отжиматься. На вытянутых ногах, а не с согнутыми коленями, как всегда требовали от девчонок. Вновь послышался свист ребят позади.

Выполнив тридцать отжиманий, согласно нормативу, я встала.

– Отдых нужен? – спросил Ворен, глядя на меня с некой опаской.

– Нет.

– Тогда канат.

Я отправилась к канатам и спустя секунд тридцать была под потолком.

– Спускайся! – Ворен махал мне рукой. – Сдашь прыжки в длину и можешь пойти играть с остальными!

Прыжки я сдала без особых проблем и, улыбнувшись «миз-зтеру Физ-ра», пошла к девчонкам, играющим в волейбол.

Роуз вышла на подачу. Как в старые добрые времена я приготовилась принимать мяч. Роуз грациозно выгнула спину, замахнулась и ударила по мячу. Она подала на мою соседку Мэрил Бижуа, которая в волейбол играла так же дерьмово, как и три месяца назад. Мэрил скукожилась, мяч ударил по ее рукам и полетел куда-то в сторону. Я прыгнула за ним. С руки отбила практически от пола. Передачу приняла Бони, подбросив его вертикально вверх практически у самой сетки. Завершила представление Лавли. Она подпрыгнула и отправила его вниз, прямо в пол, рядом с оцепеневшей Роуз.

Лавли и Бони от радости завизжали и запрыгали на месте. Я подошла к Мэрил и похлопала ее по плечу.

– Сейчас они обосрутся, – пообещала я.

– Подача Мэйю! – кричала Бони. – Давай! Не слейся в первый же раз!

Хотелось показать Бони третий палец, но я сдержалась.

– Мэйю!

Я перевела взгляд на Уоррена, который активно мне махал, сидя на скамейке запасных и пакетом льда. Кажется, кто-то заехал ему по плечу.

– Давай, Мэйю! Я в тебя верю!!!

– Если выбью гол с первой подачи – с тебя домашка за всю неделю! – крикнула ему я.

Ребята, игравшие в баскетбол, остановились. Их мяч покатился куда-то в сторону.

– Давай, подавай уже! – не выдержала Роуз.

– Ага, – я нахально улыбнулась сестре. – Лови! – бросок мяча вверх, прыжок и удар.

Роуз сделала выпад, чтобы принять этот мяч. Он ударился о пол рядом с ней и устремился вверх, под потолочные лампы.

В зале повисла тишина. Мяч застрял между решетками под лампами.

– Ну ты даешь, – буркнула Мэрил.

– Мэйю Соммервиль!!! – гаркнул мистер Ворен.

– Я не виновата! – изобразила праведный гнев. – Сама не знаю, как это получилось!

– Думаю, Мэйю не стоит больше с нами играть в волейбол, – вставила Роуз.

– Возьмите другой мяч и продолжайте! – размахивал руками мистер Ворен. – Чего встали? – он зыркнул на ребят, которые перестали играть в баскетбол.

И тогда я тоже на всех них посмотрела. Точнее не на всех них, а на Айени. Он неодобрительно покачал головой и отвернулся, направившись за мячом.

Мне принесли новый мяч, и на этот раз я просто подала в центр чужого поля. Подачу приняли, и игра продолжилась. До конца урока я не выпендривалась, но и на Мэрил Бижуа больше никто не подавал.

После звонка все мы направились в раздевалку. Краем глаза я заметила, как Айени подошел к Роуз. Он обнял ее за плечи и спросил: «Все хорошо?». В этот момент меня тоже обняли за плечи. Я перевела взгляд на обеспокоенное лицо Уоррена.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Да, – кивнула я. – Все нормально.

– Сегодня контрольная по всемирной истории. Списать не дам!

– Дашь, – я утвердительно кивнула.

– Нет, Соммервиль. Не дам.

– Дашь, – я похлопала его по груди.

– А что мне за это будет?

– А чего ты хочешь?

О-о… Кажется, я ступила на кривую дорожку.

Он остановился, взял меня за руку, наклонился и поцеловал. Я застыла. И снова свист за спиной. Как будто других способов выражать восторг мои сверстники не знали. Уоррен быстро отстранился и сделал вид, что ничего особенного не произошло. Тем не менее, он продолжал держать меня за руку, отчего сразу стало понятно, что он рассчитывает на какие-то ответные действия.

– Встретимся в столовой, – я улыбнулась ему и мягко освободила ладонь.

Больше Ригарды и Роуз рядом с нами в столовой не сидели. Они заняли места в дальнем ряду столиков и предпочитали вообще не общаться с другими хранителями и мной – новой девушкой Уоррена Райта – первой послушницей, которая умудрилась начать встречаться с хранителем в нашей школе.

***

– Уоррен Райт? – Дерек смотрел на меня, выпучив глаза.

– Я не знаю, как это получилось! – жаловалась я. – Уоррен мой друг, но он не так все понял…

– Мэйю! Уоррен потомственный хранитель. Он не может быть твоим другом. И уж парнем – тем более! Дистанция, Мэйю. Всегда. Со всеми. Особенно с хранителями!

– Я соблюдаю дистанцию! Он не знает, кто я такая. Ничего толком обо мне не знает!

– Это не важно, Мэйю. Ни Альфред, ни Паства не позволят этим отношениям продолжаться. Либо ты сама порвешь с ним как можно быстрее, либо пострадаешь не только ты, но и Уоррен Райт.

– Но мне семнадцать лет! Я могу встречаться с хранителем!

– Кто тебе это сказал, – прошипел Дерек.

– Устав не запрещает до момента официального оглашения имен… – промямлила я.

– Устав запрещает палачам вступать в отношения с хранителями.

– Вступать в браки с хранителями, – уточнила я и победоносно сложила руки на груди. – А я замуж за Уоррена не собираюсь!

Дерек подошел ко мне вплотную и наклонился к самому лицу, со злостью заглядывая в глаза:

– Паства убьет его. И, возможно, убьет и тебя, если посчитает, что ты не представляешь для нее особой ценности. И Устав здесь ни при чем.

Я опешила. И по-настоящему испугалась.

– Как это убьет? – выдавила из себя.

– Почему запрещены браки между представителями высшего метафизического уровня и представителями среднего или низшего? – теряя терпение, спросил Дерек.

– Паства охраняет чистоту высших линий.

– Паства охраняет себя от появления архангелов. Помнишь историю Дженни и Стэна, которую я тебе рассказывал?

– Это же байка, – пропищала я и попятилась назад.

– Архангелы существуют, Мэйю. И пятое измерение тоже. Я в это верю. И Паства верит не меньше меня. Ты – палач. И на тебя у Паствы есть управа. Дашь им повод усомниться в этом, продолжишь делать, что хочешь, дружить, с кем хочешь, встречаться, с кем хочешь, и они посчитают, что ты перестаешь быть управляемой. История Дженни и Стэна, которую я тебе рассказал, именно об этом. Неуправляемый палач стал архангелом, и его убили. Пастве архангелы не нужны. Слишком сильные, а значит, представляют опасность для системы. И не только Паства угрожает тебе, Мэйю. Пока твое имя официально не оглашено, никто посторонний не должен знать, кто ты такая. Попасться можно не только на прыжках. Во время секса у палачей случаются выбросы Потока, которые те не могут контролировать. Один такой выброс в твоего партнера – и ты попалась. Хранитель, райот, возможно, даже послушник смогут понять, кто ты. Ты не имеешь права так рисковать. Ты не обучена, Мэйю. А значит, слаба. Знаешь, насколько ценен твой Исток? Есть те, кто охотятся за такими, как ты – маленькими неопытными палачами.

– Кто может за мной охотиться? – я снова отступила от Дерека на шаг.

– Черный рынок Жатвы. Те, кто занимаются незаконными перемещениями Потока и Истоков. Каждый год служба маршалов выявляет таких нарушителей и казнит их. Но все равно им на смену приходят новые нарушители. Это как война с наркоторговцами. Пока есть спрос на товар, будут и те, кто продают этот товар. Никто в моей семье не знает, с кем я связан. И только после официального оглашения твоего имени я смогу представить моей семье тебя – своего союзника и их нового члена.

Я поджала губы. Странно, но я была уверена в том, что Ригарды знают, кто я такая и с кем тренируюсь по вечерам. Выходит, Айени тоже ничего обо мне не знает? Айени… Пошел он в задницу… Два дня назад они с Роуз обжимались в подсобке, и их застукала Бони. Теперь эта парочка не разлей вода. Сестры Соммервиль прославились на всю школу тем, что стали встречаться с хранителями.

– Уоррен ничего не узнает, – ответила я.

– Мэйю, – Дерек подошел ко мне и взял за руку. – Тебе почти семнадцать лет. Природа свое возьмет. Обжимания приведут тебя в его комнату, пока родителей нет дома, и ты надкусишь запретный плод. И тогда Уоррен все поймет. Ты подставишь его. И себя.

– Откуда ты все это знаешь? Про архангелов, Паству, Черной рынок Жатвы, про палачей?

– Мой наставник рассказал мне об этом. А ему рассказал его наставник. Они знали людей, которые поплатились жизнью за беспечность, которую ты сейчас проявляешь.

– Почему тогда Альфред ничего об этом не говорил? – я присела на бревно, на котором, обычно, сидел Дерек, пока я тренировалась на поляне.

– Альфред представитель Паствы райотов, – Дерек сел рядом со мной. – Несмотря на то, что он твой наставник, служит он Пастве, а не тебе. Чем меньше ты знаешь, тем легче тобой управлять.

– Тогда почему ты рассказываешь мне все это?

– Потому что я твой друг, Мэйю. И не хочу, чтобы ты пострадала.

– Потому что пострадаешь и ты, если я напортачу?

– И это тоже, – согласился Дерек.

– Значит, до официального оглашения моего имени секс мне не светит? – попыталась пошутить я.

Дерек потрепал мои волосы.

– Всему свое время, Мэйю.

– А ты когда-нибудь влюблялся в того, в кого нельзя влюбляться? – я повернулась к нему лицом.

– Нет, – он улыбнулся и снова взял меня за руку. – Моя первая девушка была послушницей. Мы учились с ней в одном классе.

– Почему вы расстались?

– Просто расстались, и все, – ответил он.

– А с Элоизой где вы познакомились?

– На званом вечере моих родителей. Она представитель одного из древних родов хранителей.

– Ты ее любишь?

Хват пальцев Дерека ослаб, и он убрал руку.

– Конечно, я ее люблю.

Мне показалось, что Дерек врет.

– После оглашения твоего имени, я сделаю ей предложение, – добавил он.

– Зачем так долго ждать?

– Потому что она тоже кого-то воспитывает, – он подмигнул мне.

– И ты не знаешь, кто это?

– Нет. Так же, как и она не знает, кто ты.

– А ревновать тебя ко мне она не будет? – решила уточнить я.

Дерек расхохотался.

– Хочешь сказать, что ты бы не смог в меня влюбиться? – спросила я.

Он вдруг оборвал смех, и серьезно так посмотрел на меня.

– Мэйю… Выбрось все это из головы!

Я встала с бревна, на котором мы сидели, и остановилась перед ним, сложив руки на груди.

– Хочешь сказать, что я не симпатичная? Что в меня нельзя влюбиться?

– Но, – он пожал плечами, – Уоррен же влюбился в тебя? Почему ты считаешь, что ты несимпатичная?

– Брось, Дерек. Я хочу понять, что вообще вокруг происходит. Почему ты бросил послушницу, с которой встречался в школе? Почему в невесты выбрал себе хранительницу, которая вообще живет в другом округе? Потому, что на самом деле ее любишь, или потому, что кто-то, вроде дяди Альфреда, пришел к тебе и сказал: «Завтра будешь спать с ней, а потом на ней женишься». Я уже не ребенок, Дерек. Я все понимаю.

– Если понимаешь, тогда оставь Уоррена Райта. Если желаешь ему добра, брось его сейчас и до момента оглашения твоего имени ни с кем отношений не заводи. Любовь – не для таких, как мы с тобой. Ты узнаешь, что такое секс. Поймешь, что он бывает разным. Но любовь… Она погубила многих из нас, Мэйю. Ни у хранителей, ни у райотов, ни у палачей нет от нее лекарства. Поэтому, если партнер мешает чьим-то планам, его попросту вписывают в список доноров для Жатвы.

– Твоя девушка… из школы… Она жива? – тихо спросила я.

Он только отрицательно покачал головой, продолжая все так же внимательно на меня смотреть.

– Твой брат Айени встречается с моей сестрой, – произнесла я. – Ответь, ей угрожает опасность?

– Нет, – Дерек улыбнулся мне. – Роуз ничто не угрожает, – он встал и отряхнул джинсы.

– Ты говоришь правду? Почему мне кажется, что ты врешь?

– Мэйю, – он вопросительно на меня взглянул, – ты мне веришь?

– Тебе – да. Но не твоей семье. И не твоему брату.

– Айени не причинит ей вреда, – Дерек похлопал меня по плечу.

– Скажи, а кто такая Кейдж Оусен? И почему она воспитывается в твоей семье?

– Кейдж сирота, которой очень не повезло в жизни. Родители удочерили ее. Конец истории.

– Скупой ответ, – я начала разминаться.

– Какое оружие предпочитаешь сегодня?

– Выбирай сам! – я развела руки по сторонам и вдохнула прохладный воздух полной грудью.

Глава 3

После расставания с Уорреном, он перестал со мной разговаривать. Конечно, я переживала. Жаль было терять друга, но этим я оберегала нас обоих. В столовой снова пришлось есть в одиночестве, ибо в компанию братьев Райтов мне путь был заказан. Роуз обжималась с Айени на каждом перерыве, и меня это стало конкретно бесить. А когда сестрица попросила меня задержаться после учебы и дать ей пару часиков свободного времени дома, я поняла, что готова ее убить. Конечно же, в их отношения с Айени я не лезла, но одно дело видеть их обжимания в общественных местах, а другое – знать, что твоя сестра трахается с парнем, в которого ты… Это больно, скажу я вам. Гораздо больнее, чем получать удары и пинки от Дерека или рубцы на теле от дядюшки Альфреда. Это просто больно, и все.

Я кое-как закончила учебный год и вышла на летние каникулы. С Дереком мы продолжали встречаться в лесу и тренироваться. По воскресеньям посещали воскресные занятия и тренировались в келье в подвале. Я несколько раз заводила с ним разговор об отношениях Айени и Роуз, и несколько раз получала рекомендацию не лезть.

– Через год ты закончишь школу, и что тогда? – спросил Дерек, когда мы уже собирались расходиться по домам. – Знаешь, кем хочешь стать?

– Для начала, я хочу получить права и, кстати, экзамен у меня завтра.

– Ты снова уходишь от прямого ответа. Признайся лучше, что ты не знаешь, кем хочешь стать.

– Я палач, – я пожала плечами. – Зачем мне вообще становиться кем-то еще?

– Потому что за работу палачом тебе унифицитов не заплатят. Как, думаешь, я зарабатываю себе на жизнь?

– Тебя родители кормят, – хмыкнула я.

– Я архитектор. Кормлю себя сам.

– Знаешь, в чем между нами разница? – разозлилась я. – За твое обучение родители заплатили! А за меня никто не заплатит, потому что в семье есть еще два брата и сестра, а предки мои – рядовые послушники! Максимум, что мне светит, как послушнице, это колледж со средним уровнем профориентации, и то, если грант на обучение дадут. А если учесть, что на учебу я забила, то и гранта никакого не будет.

– Я могу оплатить твою учебу. В любом месте, которое ты выберешь.

У меня отвисла челюсть.

– Я ведь твой лучший друг – ты это помнишь? – мягко спросил он.

– Жизнь не может быть такой хорошей, – я покачала головой. – Только не для меня!

– Почему нет, Мэйю? Почему ты считаешь, что не заслуживаешь доброты по отношению к себе?

– Потому что я монстр, Дерек.

– Твоя семья заставляет тебя так думать?

– Спасибо за предложение. Я подумаю, – ответила я и материализовала два изогнутых клинка.

– Подумай, – кивнул он. – Я не тороплю.

***

– Что за праздник?! – спросила я следующим утром, спустившись на завтрак.

Мама активно гремела кастрюлями и явно собиралась печь торт.

– Ты на права сдаешь! – подколол Карл.

Я скривилась и показала ему третий палец.

– Мэйю, садись есть! – рявкнул отец. – Тебе выезжать через тридцать минут.

– Так, что за праздник? – не унималась я.

– Вечером к нам на ужин придет Айени, – ответила Роуз.

Кусок тоста застрял у меня поперек горла.

– А его родители знают, что он придет к нам на ужин? – решила уточнить я.

– Он представил меня своей семье на прошлой неделе, – похвасталась Роуз. – И все прошло удачно. Но ты не в курсе событий, потому что тебя вечно дома нет.

Дерек, скотина, ничего мне об этом не рассказал.

– Мы с Дереком сегодня едем на выставку в Т. Билеты купили заранее, и они очень дорогие, – я театрально махнула рукой. – Так что меня не будет.

– Думаю, никто не расстроится, – натянуто улыбнулась Роуз.

Остальные промолчали. Так, значит… Ничего нового, собственно.

– И когда же мы сможем познакомиться с этим твоим… – отец подбирал слово, – Дереком?

– Хотите принять в доме райота? – не поняла я.

– Его Альфред одобрил, – напомнил отец. – И этот райот знает, какая у тебя семья.

– Дружная? – я улыбнулась. – Заботливая? Большая? Какая у меня семья, папа?

– Мэйю, не начинай, – предупредила маман.

– Проблема в вас, – я указала рукой на каждого из них. – Не во мне. Будь ваша воля, вы бы сдали меня райотам в четыре года и забыли о том, что у вас была еще одна дочь.

– Мэйю! – воскликнула маман.

– И это правда, – я отодвинула от себя тарелку. – Спасибо, что вырастили. Что позаботитесь обо мне. Не бесплатно, конечно. Вон на выплаты за мое содержание Роуз на медицинский наскребли. Не стоит благодарности, сестренка, – я кивнула и встала. – Спасибо за завтрак. К ужину не ждите!

Ровно в шесть вечера я вернулась домой, отменив занятия с Дереком. Остальные в это время уплетали индюшку и заедали ее салатом. С моим появлением в доме повисла гробовая тишина. Я вошла в гостиную, где мама накрыла стол, и улыбнулась всем присутствующим, в том числе и Айени.

– Извините за опоздание. Сейчас я к вам присоединюсь.

– Ты же сказала, что уедешь на выставку? – прокричала мне в спину маман.

– Планы изменились. У Дерека предки заболели, а ехать на выставку в Т. на автобусе я не хотела.

Я вымыла руки и переоделась. В пижаму. Хо! Посмотрим, что они мне скажут! Вышла в гостиную, как ни в чем не бывало, и уселась за стол. Оказалось, что тарелку и приборы для меня мать выставила буквально только что. Как я это поняла? Она не успела стереть пыль с семейного фарфора и натереть его до блеска. Пришлось сделать это самой.

– Почему ты в пижаме? – спросил отец.

– Удобно, – я погладила мультяшных зайцев на груди. – У нас же неофициальное мероприятие? А то я бы вечернее платье надела.

– Мэйю, – отец побагровел.

– Все в порядке, – Айени улыбнулся. – Главное, чтобы всем было комфортно.

– Ты прав, в собственном доме это – главное, – кивнула я.

– Как твой экзамен по вождению? – опомнился Поук.

– Завалила, – соврала я.

Почему соврала? Да, Бог его знает. Захотелось порадовать всех их своей неудачей. Хоть капля меда в бочке с дегтем.

– Не переживай, – отозвалась сестра. – В следующий раз сдашь.

– По мне видно, что я переживаю? – засмеялась я. – Папа, отрежь мне кусок индейки, пожалуйста, – я протянула только что натертую до блеска тарелку.

– На какую выставку ты собиралась? – спросила Роуз.

– Сальвадора Дали. Дерек хотел посмотреть, что осталось от наследия человечества после войны с райотами, в которой послушники проиграли.

Поук подавился. Карл похлопал его по спине.

– Дерек – это твой парень? – спросил Айени.

– Он неместный. Из соседнего С.

– Понятно, – кивнул Айени.

– А твоего старшего брата ведь тоже Дереком зовут? – опомнилась я. – Дерек же, да Роуз?

Роуз побагровела.

– Да, – кивнул Айени. – Он архитектор. Довольно известный.

– Правда? – я мечтательно уставилась в потолок. – А кем ты хочешь стать? – я перевела взгляд на Айени.

– Врачом, – ответил он. – Хирургом, – поспешно добавил в конце.

– М-м-м, – я одобрительно закивала. – Роуз тоже хочет стать врачом. Вы уже определились, куда будете документы подавать?

– Для начала нужно хорошо закончить год и сдать экзамены, – ответил Айени.

– Да, – я тяжело вздохнула и начала ковырять индейку в тарелке. – Придется тебе, Роуз, свои семьдесят два балла в рейтинге школы подтянуть до уровня Айени, иначе, в одно заведение вы с ним не попадете.

– У меня уже восемьдесят шесть баллов, а не семьдесят два, – ответила Роуз.

– Слушай, – я вопросительно взглянула на Айени, – а куда меня могут взять с моими шестьюдесятью?

– Есть много мест, – он пожал плечами.

– Да, – я понимающе кивнула. – Если бы у наших родителей были деньги, я бы тоже смогла поступить в какое-нибудь хорошее заведение. Но, поскольку Роуз хочет стать врачом, мое обучение родители уже не потянут. Да, папа?

– Мэйю, – с угрозой произнес отец. – Прекрати, пожалуйста.

– Я правду говорю, – я рассмеялась и отодвинула от себя тарелку. – У нас в семье ведь принято говорить всем правду, не так ли? А что принято в твоей семье, Айени?

– Уважать друг друга, – ответил он.

– Хорошая у тебя семья, наверное, – я бросила салфетку на стол. – Не под стать моей, – я встала. – Спасибо за ужин. Пойду пройдусь, что ли… – я вышла в коридор и обула ботинки.

– Ты куда? – закричала маман, вылетая в коридор.

– На пробежку!

– В пижаме?

– Переночую у Дерека. Адьос! – я поцеловала ладонь и помахала матери.

– Да как ты смеешь!!! – завопила она.

– А ты стукани на меня, куда следует. Глядишь, на Жатву заберут, – я вышла и хлопнула дверью.

Бежала долго. Очень долго. Пока не оказалась за чертой этого гребаного города. И грудь болела, и воздуха уже не хватало. Я достала телефон из кармана пижамных штанов и позвонила Дереку. Конечно же, он за мной приехал. Не задавал вопросов, просто гнал машину по трассе, пока я захлебывалась слезами на пассажирском сидении.

– Значит, ты все-таки влюблена в моего брата? – спросил он, когда я перестала икать.

– Почему не рассказал мне, что он представил мою сестру твоей семье?

– Потому что знал, что тебе это не понравится.

– И как тебе Роуз?

– Вы с ней мало похожи.

Я не сдержала смешок.

– Говорю честно, – кивнул Дерек. – Ты же меня знаешь. Она полностью соответствует своему досье.

– Твои предки официальный запрос на нее направили?

– Они действуют более осторожно, Мэйю. Копия твоего личного дела из школы появилась у них раньше досье на Роуз.

Я напряглась.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты не рассказывала мне, что общалась с Айени.

– Общением это трудно было назвать, – я отвернулась к окну. – Мы сидели рядом и едва могли сказать друг другу хоть пару слов.

– Тогда почему мои родители позаботились составить на тебя досье год назад?

– Почем мне знать!

– Возможно, потому, что он следил за тобой?

Я резко обернулась к Дереку.

– Следил за мной?

– Да. Когда ты срывалась с уроков, он скитался по улицам и приглядывал за тобой. Это продолжалось в течение нескольких месяцев, пока он, наконец, не успокоился.

– Может, он что-то заподозрил? – предположила я.

– Возможно, – кивнул Дерек. – Ты знала, что он дважды пытался навестить тебя в больнице?

Я старалась не подать виду, что моя челюсть находится уже на полу.

– Охрана его не пропустила, а цветы и конфеты, которые он тебе приносил, были изъяты Альфредом. У тебя точно ничего не было с моим братом? – Дерек внимательно на меня посмотрел.

– Точно, – испуганно ответила я. – Господи… А если он знает?

– Что знает, Мэйю?

Я старалась не думать о том, что Айени мог стать свидетелем моего преступления. Что вообще может знать обо мне лишнее…

– Что я не та, кем меня считают, – ответила я.

– Если он все о тебе знает – это плохо. Согласно Уставу, он должен был на тебя заявить. Конечно, это не смертоубийственная статья – сокрытие информации о возможном палаче – но последствия такого преступления могли бы быть катастрофическими для нашей семьи.

– Постановка на учет за сокрытие информации? Да брось, что это за наказание вообще?

– Это когда вся твоя жизнь оказывается у кого-то под колпаком, и, если ты ошибешься, она покатится по наклонной. Для всех членов твоей семьи.

– Дерек, ты меня пугаешь.

– Я хочу сказать, Мэйю, что Альфред донес на Айени, потому что тот дважды заявился к тебе в больницу. А она, позволь напомнить, находилась в трехстах километрах от твоего дома. Поскольку доказательств сокрытия выявлено не было, мою семью оставили в покое. А с Айени серьезно поговорили на счет его странного поведения.

– И что он сказал?

– Что это его личное дело.

– И после этого разговора он вдруг стал встречаться с моей сестрой? – решила уточнить я.

– Не сразу. Месяца через два.

– Почему Альфред выбрал тебя мне в союзники? – напрямую спросила я.

– В Р. не так много сильных и обученных хранителей, которые могли бы заключить с тобой сделку. Я опытен, и я старше тебя. Но не настолько, чтобы умереть от старости раньше.

– Восемь лет разницы – это что, мало, по-твоему? – возмутилась я.

– Но не так уж и много? – рассмеялся он.

– Я знаю, кем хочу стать, Дерек.

– Кем?

– Я хочу стать врачом. Хирургом.

Дерек несколько минут молчал.

– Уверена? Это очень тяжелая и ответственная профессия. И оценки в школе придется сильно подтянуть.

– Я могу убить и воскресить. Но спасти жизнь, на которую не подписано разрешение на трансплантацию Потока, я не в силах. Врачам не нужно разрешение. Они спасают так, как умеют. Я хочу научиться спасать чужие жизни без разрешения, понимаешь?

– Понимаю, – он кивнул и улыбнулся.

– А куда мы едем?

– В мой дом в С. Там переночуем. Утром я отвезу тебя в Р.

– Альфред уже позвонил? – предположила я.

– Альфред в бешенстве. Я пообещал, что со всем разберусь.

– Мои предки думают, что ты райот и живешь в соседнем С. И еще они думают, что я с тобой сплю.

Дерек искоса на меня посмотрел и тут же перевел взгляд на дорогу.

– Эту легенду придумал Альфред?

– Ну что ты! – рассмеялась я. – Я сдала тебя без его помощи. А Альфред отрицать правдивость моей легенды не стал.

– А сколько мне лет они знают?

– Я сказала, что двадцать восемь.

– На месте твоего отца, я бы разыскал этого Дерека и набил ему рожу!

– Честно говоря, я на это рассчитывала. Но мой отец посчитал, что собственная безопасность важнее совращения его семнадцатилетней дочери.

– Не вини их за страх, – покачал головой Дерек.

– Я не виню. Я их ненавижу.

– Это бравада, Мэйю. И обида. Тяжело растить палача в своем доме. Райоты, порой, не справляются. А твои родители слабее. Они вообще толком не понимают, кто ты такая. Знают только, что, утратив над собой контроль, ты способна убить.

– Давай сменим тему, – предложила я.

– Хорошо. Давай.

– Ты уверен, что твоим родителям неизвестна правда обо мне? Они ведь могут следить за тобой точно так же, как и за Айени?

– Следить за мной им запрещено. Как только я объявил, что заключил союз, слежка за мной является нарушением Устава.

– Но они могли следить за мной, – прошептала я.

– Надеюсь, что они этого не сделали.

– Иначе, вся твоя семья должна находиться под колпаком за сокрытие?

– Именно так, – кивнул Дерек.

***

Вернувшись домой утром, я встретила на пороге мать. Она замахнулась и отвесила мне оплеуху.

– Через год ты покинешь этот дом. И я с нетерпением жду того момента, когда ты сделаешь это.

– Мама! – воскликнула Роуз, выбежав к нам в холл и услышав эти слова.

– Я все сказала, – мать развернулась и ушла.

Роуз осталась стоять напротив меня.

– Ты сама виновата, – произнесла она.

– Еще замечания будут? – я растерла алеющую щеку.

– На следующей неделе мы с Айени поедем на день в Т. Может быть, вы с Дереком хотите присоединиться к нам?

– Чья была идея нас с ним пригласить?

– Ты о чем? – Роуз состроила гримасу недоумения.

– Сомневаюсь, что тебе в голову пришла бы столь неудобная мысль.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь! – настаивала Роуз.

– Мама попросила? Отец?

– Идея была Айени! Он хотел, как лучше!

– Передай своему хранителю спасибо за его лестное предложение, а еще мои извинения по поводу того, что мы с Дереком не сможем его предложение принять, – я театрально поклонилась и, обогнув сестру, направилась к лестнице на второй этаж. – И родителям скажи, чтобы в проблемы нашей семьи твоего Айени не впутывали, а не то он быстро разберется, что к чему, и кинет тебя!

– Мэйю! – кричала мне вслед сестра. – За что ты его ненавидишь?!

Я остановилась и обернулась к ней.

– Хранители убивают палачей. И твой ненаглядный Айени обучается этому с малых лет. Поверь, чем меньше я буду его видеть в этом доме, тем лучше для всех нас.

– Айени не такой! Он сочувствует палачам!

Я едва не расхохоталась.

– Это он тебе сказал?

– Да! Поэтому он хочет пойти в медицинский! И я тоже хочу! Спасать жизни, на которые райотом плевать – это лучше, чем убивать по заказу во время Жатвы!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.