Матвей Борисов
Звёздный отпрыск

Конечно, люди слабые могут нас порицать,

но тот, кто сам жаждет деятельности,

будет соревноваться с нами,

если же ему это не удастся,

он нам позавидует.

Фукидид.

История

Часть первая. Чрезвычайное происшествие.

Кто свободен от предрассудков,

должен быть готов к тому,

что его не поймут.

Лион Фейхтвангер.

1.

Первого марта, когда на северном полушарии во всех странах, кроме замшелой Франции, наступает календарная весна, в Москве с утра бушевала лютая пурга. К вечеру ужасная непогода окончательно остервенела, как будто намеревалась разом отыграться за бесконечные декабрьские проливные дожди, январские и февральские промозглые оттепели. Стрелки термометров опустились ниже отметки минус двадцать градусов. Ветер, усилившись до урагана, ломал старые прогнившие изнутри деревья, сносил крыши с чудом уцелевших на окраинах коммерческих киосков, гнул рекламные щиты и дорожные указатели. Снегу за день навалило столько, что поднятые по тревоге сапёры, пришедшие из гарнизонных частей на помощь изнемогавшим от усталости городским дворникам, не успевали расчищать даже главные транспортные магистрали. Никто без особой нужды не высовывался наружу, а те, кого эта нужда выгоняла из домов, выбирали кратчайшие пути от подъездов до ближайших станций метро. Занятия в школах и заседание в Государственной Думе в тот первый день весны были отменены, торги на биржах приостановлены, чиновников всех уровней повально одолела простуда. Собаководы не выводили четвероногих питомцев, жалобно скуливших возле дверей и терпевших до последней возможности. Даже первые лица государства отменили запланированные мероприятия и не покидали подмосковных резиденций, радуясь редко случавшемуся в напряжённом графике вынужденному отдыху. Лидеры несистемной оппозиции на явочных квартирах интимно прижимались к тёплым батареям, пили виски с заокеанскими спонсорами, безобразно сплачивались и бурно обсуждали планы грандиозного весеннего марша протеста. Только мэр столицы носился на бронированном снегоходе по опустевшим, почти обезлюдившим улицам, личным примером воодушевляя работников коммунальных служб.

За час до полуночи к новому дому премиум-класса во 2-м Зачатьевском переулке с Остоженки подъехали, прорезаясь сквозь белую круговерть, шесть чёрных бронированных автомобилей «Mercedes-Benz G500». Отличительные черты этих люксовых самодвижущихся киосков с узнаваемым во всём мире фирменным логотипом в виде трёхлучевых звёзд и ласкающим слух романтичным немецким именем «Geländewagen», которое на русский язык переводится словами «внедорожник» или «вездеход», давно превратили их в легенду. Признанные лидеры мирового автомобилестроения, эталоны немецкого качества предназначены исключительно для отважных джентльменов удачи – для тех вечно противоборствующих «плохих» и «хороших» харизматичных парней от которых сложно уйти и которым невозможно отказать. В России этими воплощениями мощи и элегантности в основном обладают разбогатевшие к сорока годам отнюдь не брутальные лохопендрики, не отличающиеся явно выраженными признаками агрессивной сексуальности. Как правило они приобретают уже подержанные и сильно потрёпанные элитные авто с многокилометровым пробегом. И любовницы у них бывают не первой свежести.

Одновременно со стороны Молочного переулка к тому же дому подкатили, рассекая вихрящиеся хлопья снега, шесть белых кроссоверов «Mercedes-Benz GL500». Точно такие были подарены российским олимпийцам, завоевавшим золотые медали в Сочи. В отличие от олимпийских, салоны этих машин с отделкой из натурального дерева и вентилируемыми сиденьями из комбинированной кожи скрывались от любопытных взглядов за непроницаемыми тонированными стёклами.

Белые Мерседесы въехали в подземный паркинг, чёрные выстроились вдоль высокой каменной стены, за которой безмятежным сном почивали в уютных кельях игуменья и двадцать две насельницы, завершившие полный суточный круг богослужений. Невинные затворницы древнейшего женского ставропигиального монастыря, основанного в 1360-м году святым Алексием, митрополитом Московским в честь Зачатия праведной Анною Пресвятой Девы Марии, ничего не ведали о чрезвычайном происшествии, послужившем причиной ночного сбора доблестных сотрудников российских спецслужб в расположенной за монастырской оградой новостройке из сверхпрочного железобетона.

Не только невесты Христовы, но и поднявшиеся на верхний этаж двенадцать энигматичных персон, не подозревали о том, что их ждёт за лицевым фасадом, покрытым высококачественной штукатуркой.

Московские риэлтеры называют пентхаусами все квартиры на последних этажах современных престижных домов, хотя настоящие заоблачные особняки располагаются наверху высоченных небоскрёбов, откуда открываются прекрасные панорамы городов. В них обитают восходящие звёзды эстрады, менеджеры высшего звена, валютные проститутки и золотая молодежь, используя для экстравагантных тусовок. Под крышей эксклюзивного дома в Зачатьевском переулке находилась штаб-квартира внебюджетных силовых структур, известных зарубежным разведкам по кодовым аббревиатурам «СИСПП-А» и «СИСПП-Б», или сокращенно «А» и «Б».

Скупые сведения об этих принудительно финансируемых только отечественными спонсорами спецотрядах просочились на Запад в нужное время и в нужном месте. Их разболтал в Вашингтоне двойной агент-перебежчик, устроивший светский раут на третьем этаже ресторана русской кухни «Russia House», где в гранёных стаканах подают 107 разновидностей водки. Большой званый вечер без танцев, но с обильной выпивкой был посвящён чествованию знаменитого хоккеиста, не стерпевшего досадного поражения команды на домашней олимпиаде и пообещавшего порадовать доверчивых болельщиков в следующий раз. Не надеясь попасть в мужскую сборную через четыре года, он сменил пол, чтобы на очередных олимпийских играх защитить честь женского коллектива. Радостное событие пришли отметить представители всех нетрадиционных сексуальных ориентаций, говорившие на двунадесяти языках и наводнившие американскую столицу подобно древним строителям Вавилонской башни.

В самый разгар мероприятия наш двойной агент доверительно шепнул на ухо внештатному сотруднику ЦРУ, что в России уже семнадцать лет действуют две соперничающие между собой спецслужбы, обладающие неограниченными полномочиями. Одна из них – «Служба исполнения секретных поручений президента» под литерой «А» – якобы подчиняется лично президенту Российской Федерации, вторая – «Служба исполнения секретных поручений премьер-министра» под литерой «Б» – подчиняется главе правительства. Которая из них «А», а которая «Б» путают даже руководители, поэтому общая штаб-квартира обеих размещается в одном месте, в нескромном московском пентхаусе.

Болтуна, как бы невзначай слившего конфиденциальную информацию, на следующий день нашли в президентском номере исторического четырёхзвёздочного отеля «Capital Hilton», до смерти забитого клюшками и повешенного за ноги над кроватью размера «king-size». Однако дело было сделано – нужная информация, придавшая новый стимул зарубежным разведкам, доведена до сведения тех, кому следует. В российскую столицу снова, как в старые добрые времена, потянулись высокооплачиваемые секретные агенты из разных стран, обеспечив приток иностранной валюты и внеся весомый финансовый вклад в экономическое возрождение сильно захиревшего от санкций туристического бизнеса. Срочно засланные в Москву штатные сотрудники Центрального разведывательного управления и Агентства национальной безопасности США, Главной разведывательной службы Великобритании, израильской разведки «Моссад», Федеральной разведывательной службы Германии, Генеральной дирекции внешней безопасности Франции, Департамента информации Эстонии, Службы внешней разведки Украины и китайского «Второго бюро» безрезультатно прочесали все высотки в пределах МКАДа. Но никто из зарубежных засланцев, получивших указание найти засекреченную штаб-квартиру, не догадался, что разыскиваемый «пентхаус» находится под крышей пятиэтажного дома. Не знали они и того, что в прежние времена было известно любому советскому школьнику: когда «А» падает, а «Б» пропадает, на трубе всё равно кто-то остаётся.

Службы исполнения секретных поручений первых лиц государства представляли собой нечто вроде тайного общества со своими ритуалами и знаками отличия. В каждой насчитывалось по шесть отборных бойцов, наделённых неограниченными полномочиями и подобно петровским гвардейским сержантам готовых без колебаний выполнить любое опасное и деликатное задание. Все вместе и порознь они чувствовали себя истинными хозяевами страны, созидателями нового и небывалого, и это совершенно несвойственное для российского гражданина самоощущение придавало им необыкновенные силы. Согласно секретному указу президента законные требования элитных спецназовцев были обязаны беспрекословно исполнять все должностные лица Российской Федерации. Никто, кроме прямых и непосредственных начальников, не имел права вмешиваться в их служебную деятельность. При исполнении служебных обязанностей не допускалось применение к ним административных взысканий и задержаний, личного досмотра, досмотра вещей и транспортных средств. Бойцам категорически запрещалось совмещать службу с другой оплачиваемой работой, коммерческой деятельностью, а также не разрешалось оказывать содействие физическим и юридическим лицам в осуществлении такой деятельности.

Спецслужбы «А» и «Б» были зеркальным отражением друг друга и различались только половому признаку. В первой трудились исключительно холостые мужчины, во второй – незамужние женщины. В зависимости от места и роли в отряде, определявшихся исключительно личными достижениями каждого, они соответственно нумеровались цифрами от «1» до «6». В спецслужбе «А» нумерация ставилась мужского рода, в спецслужбе «Б» – женского. Общие собрания, созывавшиеся при возникновении чрезвычайных обстоятельств, напоминали тайную сходку масонов. Никаких имён и фамилий не произносили, только кодовые номера и оперативные псевдонимы.

Председательствовал на собраниях «13-й». Так звали координатора по обмену информацией, который осуществлял непосредственную связь с высшим руководством и обычно по Интернету распределял задания между бойцами. Именно он, не обладая способностью контролировать выражение своего лица, ввёл в парадную форму одежды карнавальные маски, а заодно плащи и мистический ритуал с устрашающими угрозами хакеров. Узнав об этом наводящем ужас приветственном церемониале, враждебно настроенные западные СМИ смогли бы, наконец, предоставить взбудораженной ими мировой общественности хоть какое-то доказательство беспочвенным обвинениям россиян во вмешательстве в политическую жизнь других стран. Между тем никто в команде, кроме её руководителя, сетевым кибер-разбоем не увлекался, соблюдая строжайший запрет на взлом, кражу и вброс обличительной информации не только в компьютерных системах других, но и своего государства.

Во 2-м Зачатьевском переулке «13-й» появлялся только в случае крайней важности. В ту роковую ночь как раз представился такой случай.

2.

В церемониальный зал бойцы невидимого фронта вошли в чёрных и белых плащах с надвинутыми на головы островерхими монашескими капюшонами. Лица скрывались под масками Анонимуса. На груди у каждого на массивной золотой цепи висел жетон с личным номером и устрашающим девизом кибертеррористов: «Мы – Анонимус, мы – легион, мы не прощаем, мы не забываем, ждите нас…», а также стеклянная колбочка с запаянными в ней частицами мощей какого-нибудь святого. У каждого рыцаря плаща и кинжала был свой небесный покровитель.

Ряженые мужчины и женщины, никогда не терявшие самообладания в опасных ситуациях, степенно расхаживали из угла в угол просторного помещения, терпеливо ожидая появления командира. Между собой они не общались, поскольку светские беседы в их кругу были категорически запрещены, а обсуждение деловых вопросов допускалось только за круглым столом, вокруг которого была смонтирована особая отечественная система аудиозащиты, работавшая от китайских автономных источников питания и не совместимая с американскими аналогами.

Координатор, достигший на склоне лет верхних ступеней иерархической лестницы, приехал с большим опозданием на бронированной ярко-жёлтой супермашине «Lada Vesta» с оцинкованным антикоррозийным кузовом, заменившей в 2015 году семейство «Priora». Матёрый чиновник в зелёном плаще с золотистым подбоем сановито вошёл в зал шаркающей походкой, выдававшей проблемы с сосудами головного мозга и обширной потерей чувствительности в ногах, когда человек перестаёт ощущать суставы и у него нарушается координация движений – предвестник болезни Альцгеймера. Другие симптомы этого старческого недуга: невнимательность, забывчивость, нарушение ориентации в пространстве и времени, эмоциональные расстройства, апатию и беспокойство, – он тщательно скрывал от посторонних. Ростом он был чуть пониже президента и чуть повыше премьер-министра, зато в комплекции – чуть толще, чем президент, но чуть тоньше, чем премьер-министр. Торчавшие из-под маски изломанные уши выдавали опытного классического борца, а непомерно тонкие и совершенно не соответствовавшие ушам пальцы рук – виртуозного хакера, проводящего большую часть времени за клавиатурой компьютера.

После взаимных приветствий и краткой молитвы секретные агенты и их патрон расселись вокруг круглого стола, в центре которого на поворотном круге медленно вращался массивный бронзовый бюст, похожий на двуликого Януса. В отличие от древнеримского бога-хранителя дверей и различных проходов, а также начала и конца, которого античные ваятели изображали с молодым лицом, обращённым в будущее, и старым, смотрящим в прошлое, физиономии данного истукана имели потрясающее портретное сходство с первыми лицами государства. Обращённые в противоположные стороны они смотрели прямо перед собой всевидящими вставными глазами из полудрагоценных камней, проникая острыми взглядами глубоко в душу и в мысли каждого, кто попадал в поле зрения.

Точные копии священного идола предполагалось в скором времени установить в вестибюле Счётной палаты и в приёмной председателя Государственного Комитета по борьбе с коррупцией. Предварительные испытания показали его чрезвычайно эффективное воздействие на потенциальных коррупционеров. Даже чиновники, никогда не бравшие взяток, сознавались в тайном желании их получить и тут же по собственному желанию писали заявления об отставке, памятуя притом, что команда своих не сдаёт и лошадей на переправе не меняют.

Большие окна с толстыми бронированными тройными стеклопакетами были плотно зашторены. Стену напротив окон украшал триптих, исполненный талантливым молодым художником, не известным широкому кругу почитателей изящных искусств. На центральном полотне обнажённый по пояс президент скакал верхом на буром медведе по мутной холодной реке в туче разлетающихся и ослепительно сверкающих на солнце серебристых брызг на фоне поваленных гнилых деревьев и густых зарослей, символизировавших тёмное прошлое. Справа он же в гидрокостюме, опершись ногой на акваланг, держал в обеих руках поднятые со дна Чёрного моря разбитые античные амфоры, а слева в пятнистом камуфляже со спиннингом и улёгшимся под ногами уссурийским тигром рыбачил в таёжной реке. Жалкие пародии и ремейки на это высокохудожественное произведение давно заполонили Интернет.

В красном углу висела старинная икона Христа Спасителя в расписанном палехскими мастерами киоте с зажжённой перед ним лампадой. Под иконой на полу стояла трехметровая бронзовая статуя работы Зураба Церетели. Босой великан в кимоно, похожем на рыцарские доспехи, уперев руки в бока, мудро глядел далеко вперёд. Один его глаз видел остров Сахалин, другой – Крымский полуостров. За спиной чуть сбоку возвышались сложенные стопкой толстые фолианты с прислонённым к ним вертикально сводом законов, озаглавленным «Русская правда».

В синем углу громоздился выполненный из обожжённой глины макет конного памятника в натуральную величину: лихой наездник в шапке Мономаха на голове, с камнем для кёрлинга в левой и щеткой для натирания льда в правой руке. Всадник был непомерно велик, а конь под ним мелковат и больше походил на сильно отощавшего от недоедания сивого мерина, вздыбленного над поверженными часовыми поясами и знаками милицейского отличия.

На продольных стенах, заклеенных геральдическими обоями с дореволюционной и постперестроечной символикой, размещались портреты руководителей секретных спецслужб Российской империи. Здесь висели все ярые радетели безопасности Отечества, начиная с Александра Христофоровича Бенкендорфа и кончая Владимиром Александровичем Крючковым. Каждый из них старался в своё время уберечь великую державу от внешних и внутренних врагов. Вершители судеб минувших эпох, написанные в полный рост в парадных мундирах при орденах, сурово взирали сверху на продолжателей своих многотрудных дел.

В центральной части потолка красовался внушительных размеров живописный плафон, окружённый по периметру ярко горевшими нестандартными энергосберегающими лампами, ввинченными в стильные золочёные розетки в полуметре одна от другой. На холсте в технике мастеров итальянского барокко президент Российской Федерации был изображён парящим на дельтаплане среди кучевых облаков во главе стаи белых журавлей.

3.

«13-й» вынул из кейса тонкий блокнот и фирменную авторучку с золотым пером. Никаких планшетов, ноутбуков или иных гаджетов зарубежного производства, а также никакого оружия не разрешалось вносить в зал для совещаний даже ему. У каждого имелся при себе только персональный смартфон отечественного производства, изготовленный на секретном предприятии по спецзаказу.

Положив перед собой на стол канцелярские принадлежности, координатор обвёл присутствующих пристальным взглядом, выдержал многозначительную паузу и, наконец, открыл заседание.

– Господа, международная обстановка неуклонно осложняется. Присоединение Крыма и наш асимметричный ответ на зарубежные санкции обострили политическую ситуацию в мире до предела. Сегодняшнее чрезвычайное происшествие может ещё больше ухудшить международное положение, хотя дальше вроде бы некуда.

На стенах разом вздрогнули портреты всех генералов.

«13-й» чётко и выразительно выговаривал каждое слово, словно размеренно заколачивал гвозди в дубовую крышку гроба или стрелял из крупнокалиберного пулемета одиночными выстрелами по медленно движущейся мишени. Такая манера речи придавала сообщаемой информации дополнительную весомость.

– Сегодня бесследно исчез главный идеолог страны! – закончил он свою краткую вступительную речь на высокой ноте и снова просверлил поочередно каждого холодным взглядом прожжённого политикана.

Последние слова прозвучали как гром среди ясного неба, но не в силу неожиданности, а потому что главного идеолога, об исчезновении которого спецназовцы уже были осведомлены собственными тайными информаторами, никогда и ни при каких обстоятельствах не связывали в разговорах со сферой его деятельности. Он был известен спецслужбам под кодовой кличкой «Нестор», а сам называл себя агентом «007-02», шутливо намекая на контакты с британской разведкой и российской полицией.

Хотя сообщение, в котором впервые была раскрыта функция строго засекреченного сотрудника высшего эшелона власти, вселило неподдельный ужас в бойцов спецотряда, никто из них не дрогнул. Профессиональная выучка и многолетний опыт позволили справиться с эмоциями так же легко, как они привыкли разделываться с врагами. В зале воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая только писком неизвестно как залетевшего в помещение комара.

Насекомое было незамедлительно поймано молниеносным движением изящной руки «4-ой», безжалостно раздавлено её тонкими сильными пальцами с острыми, как бритвы, накладными ногтями, и брошено на стол. После того, как его тщательно осмотрели и убедились, что это действительно ожившая до срока мошка, а не новейший модифицированный американский шпионский беспилотник, общее напряжение несколько спало. Однако никто не расслабился. Наконец, «6-й» прервал затянувшееся молчание и на правах старейшего и самого опытного агента задал самый глупый из всех возможных вопросов.

– Как это случилось? – спросил он, обращаясь к «13-му», хотя отлично знал, что за обеспечение безопасности главного идеолога страны отвечали «2-й» и «2-я», так как в секретном списке особо охраняемых национальных ценностей он значился сразу после первых лиц в государстве.

Координатором спецслужб «13-го» назначили из президентского резерва сравнительно недавно. Высочайший интеллект и незаурядные экстрасенсорные способности позволяли ему безошибочно предсказывать результат любого футбольного матча, но порой подводил запредельный уровень профессиональной некомпетентности, поэтому иногда он ошибался в оценке своих подчинённых. И на этот раз, приняв риторический вопрос «6-го» за искреннюю озабоченность, он проявил излишнюю откровенность, забыв, что в зале находились осведомлённые специалисты, хоть и не претендовавшие по развитию ума на вступление в «Общество тройной девятки», но и не опускавшиеся ниже среднего показателя.

– На прошлой неделе Нестор доложил президенту о выполнении задания, попросив на доработку деталей несколько дней, после чего запил, – сообщил «13-й» известную всем новость таким тоном, словно выдавал сокровенную государственную тайну. – Прошлую ночь он провёл в элитном борделе с тремя шлюхами, а рано утром бесследно исчез, не заплатив по счёту.

В зале снова воцарилась томительная пауза. Никто не хотел заговорить первым, дабы не прослыть конкурентом в глазах начальника и выскочкой в сплочённом кругу боевых соратников. Однако профессиональное чувство долга и ответственности побуждало к решительным действиям.

– До саммита в Петербурге остаётся два месяца. Если новость президенту сообщит Барак Обама, возникнет очередной международный скандал, – нарушил тишину «13-й».

Немного помедлив, он добавил успокаивающе:

– Обаму мы, конечно, нейтрализуем: подкинем Госдепу ложную информацию. Точно так же поступим с другими западными лидерами. Но долго замалчивать исчезновение Нестора не сможем. Необходимо срочно предпринять все меры по его обнаружению.

– Тёлок в борделе мы уже допросили. Они не при делах, – запинаясь доложил «2-й», самый простой и прямолинейный из всех собравшихся в зале высококлассных профессионалов, получивший среди своих прозвище «Хлеб и Шпала», а на Западе известный под оперативным псевдонимом «Дуболом». – Наши бабы: телом торгуют, но Родину не продают… Говорят, клиент отрывался как в последний раз, однако добавить ничего не могут… Куда ушёл не знают, проспали…

Этот гигант двухметрового роста отличался завидным боксёрским талантом, в совершенстве владел приёмами дзюдо и карате, после двухнедельного запоя мог легко сдать тест на краповый берет, но не умел изъясняться красиво, поэтому всегда волновался. Вот и теперь он буксовал на каждом слове и покраснел как варёный рак. Вёл себя так, будто был виноват в исчезновении важной персоны, а об их интимной связи догадались все присутствовавшие, хотя об этом знал только «6-й». Но пристрастие двух молодых мужчин к спиртному и совместное посещение борделей в свободное от работы время не представляли угрозы для безопасности первых лиц государства, поэтому до сегодняшнего дня «6-й» держал язык за зубами. Теперь же обстоятельства обязывали раскрыть тайну.

– Ты точно ничего не хочешь добавить? – спросил он «2-го», интонацией голоса обозначив своё информационное превосходство.

– Ничего… Я в ту ночь с ним не был… Ездил к одной знакомой в Питер… Она может подтвердить… – честно ответил тот, а, подумав, добавил. – Одна из трёх тёлок, с которыми он провёл последнюю ночь, вернувшись в январе из Куршавеля после новогодних праздников, лечилась от триппера…

До этого признания, сидевшие за столом, были вне всяких подозрений. Но слова «2-го» заставили усомниться в его благонадёжности. Дуболом же, невольно разболтав свою тайну, продолжил колоться дальше:

– Я не причастен… Меня ещё год назад приставили к Нестору для охраны… Мы подружились на почве взаимных интересов… А бабы, к которым он таскался мне не нравились – слишком худые и костлявые… Сиськи у них силиконовые и губы перекачены ботоксом… Выглядят как раскрашенные переваренные пельмени, и на вкус как у целлулоидного пупса…

– С тобой разговор продолжим в другом месте, – прервал его «13-й», и чтобы успокоить присутствующих добавил: – Твоя абсолютная лояльность сомнениям не подвергается.

Фанатичная преданность делу и самоотверженная верноподданность, а также удивительная отзывчивость и общительность Дуболома, переспавшего со всей женской половиной спецгруппы, невольно располагали к нему сослуживцев. Особенно трепетно к этому породистому жеребцу относилась «5-я» – уже не молодая, однако ещё бодренькая многодетная мать-одиночка, которую взяли в отряд как живое олицетворение народной любви к руководителям страны. Пребывая в перманентном состоянии экзальтации, она одновременно питала нежные чувства к президенту и премьер-министру, и никак не могла определиться, кем из них восхищается больше. Дуболом помогал ей по хозяйству.

– Нестор трагически погиб, – с прискорбием сообщила «5-я». – Покинув бордель, он поднялся на крышу «Меркурия Сити Тауэр» и спрыгнул вниз. Остановить не успели. Подозреваю, он был закодирован.

«5-я» всегда драматизировала события. Платоническая влюблённость в вождей передалась ей по наследству. Её бабушка, начавшая службу в НКВД в 30-х годах прошлого века и переходившая, словно утешительный приз, от Ягоды к Ежову, а от того к Берии, испытывала при этом высокие моральные чувства к Сталину, без малейших сексуальных поползновений в его адрес. Матушка в молодости была влюблена в Брежнева, потом переключилась на Андропова, потом на Черненко и Горбачёва, а на склоне лет воспламенилась к Ельцину. Много лет эта не удостоившаяся внимания историков особа, бескорыстно отдававшаяся по первому зову наиболее активным и влиятельным членам Политбюро, вела мастер-класс в спецшколе, расположенной в заброшенном местечке Верхоной близ Казани. Там она обучала приёмам обольщения психически неуравновешенных мужчин симпатичных студенток, превращая их в мощнейшее секретное оружие. Свои навыки она передала дочери, в обязанности которой входило распознавание на официальных приёмах подозрительных персон, намеревавшихся закадрить наших высокопоставленных государственных деятельниц. Без маски «5-я» выглядела как жена дипломата высокого ранга, хотя никогда замужем не была.

– Мы уже сообщили в СМИ о произошедшем на стройке несчастном случае, – доложил «3-й» – молодой и перспективный специалист по дезинформации населения, состоявший в родстве с влиятельным олигархом, который содержал на свои средства несколько телевизионных каналов в России, США, Белоруссии и Украине. – Такое часто бывает. На прошлой неделе в Эмиратах с небоскрёба ветром сдуло целую бригаду, а в Шанхае строители падают с высоток регулярно группами и поодиночке.

«3-й» был единственным членом команды, попавшим в неё по блату. Он не отличался ни физическими, ни интеллектуальными способностями, зато болтливостью превосходил телеведущих всех популярных ток-шоу.

Когда записной трепач умолк, закончив свой абсолютно неуместный комментарий, остальным как обычно захотелось, по меньшей мере, плюнуть ему в маску, но завидная выдержка и самообладание в очередной раз никому не позволили перейти черту. Ограничив эмоции презрительным молчанием, каждый задумался, как проще свернуть этому наглому пустозвону тонкую шею.

– И всё-таки в западную прессу просочилась нежелательная информация, – уточнил «5-й» – добродушный толстяк, неизвестно как затесавшийся в засекреченную спецгруппу и всегда говоривший невпопад, зато виртуозно готовивший уху из форели, запеканку с сёмгой, фаршированную щуку и жаркое из корюшки. – Имен не называли, но предположили, что погиб высокопоставленный чиновник из верхнего эшелона. Даже намекали на его особую миссию.

В зале опять повисло гробовое молчание. О пристрастии российского президента к рыбе и морепродуктам, а премьер-министра особенно к корюшке, секретные агенты были хорошо осведомлены. Всем также было известно, что президент почти равнодушен к десертам и ест только мороженое, а премьер-министр из сладкого предпочитает мёд.

Затем снова заговорил «13-й». Своим неожиданным заявлением он доказал, что не зря назначен на ответственный руководящий пост, в очередной раз напомнив подчинённым кто здесь главный:

– В борделе ночевал не Нестор, а его двойник. Он же упал с небоскреба. Хотел сделать селфи, но оступился. Настоящий Нестор либо похищен, либо сбежал, причём произошло это не сегодня утром, а сразу после доклада президенту.

Этих подробностей не знал никто, кроме «6-го», которому до выхода в отставку оставалось всего два месяца. Ему было известно и многое другое, о чём не сообщалось никому, кроме особо доверенных лиц. Теперь пришло время раскрыть некоторые профессиональные секреты. Рискуя государственной пенсией «6-й» обратился к «13-му» в присутствии остальных сотрудников, не получив предварительно соответствующей санкции:

– После инцидента на Сейшельских островах Нестору вживили под кожу микрочип, позволяющий отслеживать передвижения и определять место нахождения в любое время суток.

О происшествии на Сейшельских островах, знали трое, а о GPS-маячке, с помощью которого непрерывно велось скрытное наблюдение за перемещениями засекреченного сотрудника президентской команды, только двое.

– Разглашение секретной информации, относящейся к государственной тайне, в нашем ведомстве карается пожизненным заключением без суда, – напомнил «13-й» ветерану, не скрывая своей неприязни к нему. – Но поскольку какая – либо утечка из этих стен исключена, я готов дать пояснения.

Безупречно разбираясь в системе эмоционального, вербального и мотивационного воздействия, «13-й» отчётливо сознавал, что сообщение в нужное время компетентным сотрудникам неизвестной им ранее информации служит одним из ключевых моментов в формировании у подчинённых убеждения об авторитетности начальника во всех вопросах.

– Чип Нестор удалил накануне своего исчезновения. Мы обнаружили этот прибор в ошейнике его собаки вместе с двумя другими – американским и китайским.

– То есть за ним круглосуточно следили не только наши спецы, но также китайцы и американцы? – встревожился «6-й». Даже для него эта новость стала неожиданной.

– В этом нет ничего удивительного, – успокоил его «13-й». – Американцы после одиннадцатого сентября ведут постоянную слежку за всеми иностранцами, посещающими США. Нестор, как вы знаете, дважды ездил к ним на стажировку. Ну а китайцам попросту некуда сбывать свою дешёвую продукцию, поэтому их агенты ставят чипы каждому встречному на всякий случай, не отслеживая сигналов.

– Случайностей в нашем деле не бывает, – возразил «6-й».

Старый заслуженный чекист, обладавший уникальным практическим опытом оперативной работы, входивший в попечительский совет Российского географического общества и имевший прямой доступ к президенту, был для координатора как кость в горле или заноза в заднице. Именно его в конце совещания «13-й» назначил ответственным за поиск пропавшего идеолога.

В четвёртом часу ночи, когда как сказано в египетской «Книге мёртвых»: «Мелеет река на пути солнечной барки, которую тянут души усопших», шесть чёрных внедорожников Mercedes-Benz G-класса и шесть белых Mercedes-Benz класса GL разъехались в разные стороны заснеженной Москвы. Никто из секретных агентов, сокрытых за их тонированными стёклами, в тот час не знал, какая из дорог приведёт к заданной цели.

Часть вторая. Геракл и Сирена.

Если бы у меня была пара таких агентов,

я бы мог ни о чём не беспокоиться.

Аллен Даллес

1.

«6-й» за свою долгую жизнь поменял столько имен, что уже не помнил первого, которым его когда-то нарекли в детском доме. Закончив с отличием Высшую разведывательную школу № 101 (в обиходе её называли по фамилии первого начальника «деревней Гридневка», «Лесом» или «Лесной школой»), он в июле 1953 года начал службу в созданном тогда на базе 9-го отдела МВД СССР подразделении, специализировавшемся на терроре и диверсиях за границей.

Полный курс подковки нелегалов КГБ по программе «виртуальный Запад» в удивительных городах-макетах под Ленинградом и в ста километрах к северо-востоку от Минска он, благодаря своим незаурядным способностям, прошёл за полтора года. За это время успешно освоил все зоны и сектора, где обучали специфическим особенностям действий против граждан Северной Америки и Канады, Соединённого королевства, Германии, Австрии, Скандинавских стран и Швейцарии, Австралии, Новой Зеландии, Африканских, Южно и Центрально Американских государств, Японии и Китая. Легко усвоил особенности образа жизни, получил информацию о сексуальных обычаях в странах, где предстояло жить и работать. Его обучили методам взяточничества, вымогательства и шантажа, применению ядов и одурманивающих средств, использованию спиртного, сладостей и сигарет, а также защите от таковых.

После окончания ускоренного курса способного молодого специалиста перевели в Управление «С», преобразованное из 8-го отдела внешней разведки, курировавшего разведчиков-нелегалов. С этого времени почти сорок лет он был прикреплён к резидентуре КГБ в Париже, где получил оперативный псевдоним «Геракл».

Подолгу живя в городе любви и романтики, революций и вечной весны, Геракл в совершенстве овладел французским языком, а также несколькими дюжинами обворожительных и легкомысленных француженок, служивших в различных государственных учреждениях Пятой республики. Ему часто приходилось надолго покидать столицу искусных виноделов и сыроваров для выполнения специальных заданий в разных уголках планеты. С легендарным пистолетом «ТТ» и складной снайперской винтовкой Драгунова он вдоль и поперёк исколесил земной шар, посетив самые экзотические страны, включая США, Израиль, Бразилию, Исландию, Японию, Австралию, Танзанию, Мозамбик, Берег слоновой кости и Арабские Эмираты.

Служба в разведке позволила Гераклу увидеть мир по другую сторону железного занавеса – привилегия не доступная подавляющему большинству его сверстников-соотечественников. Именно любопытство и тяга к дальним путешествиям явились основными побудительными мотивами при выборе профессии, хотя высокие чувства патриотизма и гражданского долга тоже сыграли свою роль. При этом в нём всегда уживались два человека: один – хладнокровный убийца, тщательно разрабатывавший коварные планы устранения своих жертв; другой – вдумчивый интеллектуал с высокоразвитым умом и аналитическим мышлением, склонный к творческим озарениям.

В часы досуга Геракл не только отрывался с дешёвыми шлюхами и закладывал за воротник, как любой другой профессиональный киллер, но также уделял много времени физическому, умственному и духовному самосовершенствованию. Старательно изучал восточные боевые искусства и медиативные практики, достигнув высоких результатов в разных системах, но без религиозного фанатизма. История и философия со временем стали его страстью. Ради этих предметов он готов был к длительному воздержанию. Монтеня читал в подлиннике по-французски, Бекона – по-английски, Ницше и Шопенгауэра – по-немецки, Конфуция – по-китайски. Будучи весьма образованным и эрудированным для своего круга человеком, хорошо разбиравшимся в гуманитарных и естественных науках и в совершенстве владея несколькими языками, включая восточные, он между тем пренебрежительно относился к представителям умственного труда. После посещений общественного туалета в библиотеке имени Ленина в Москве синонимами к слову «интеллектуал» для него стали слова «вонючка» и «засранец». Определяя место и роль интеллигенции в российском обществе, талантливый киллер сходился во мнении с вождём мирового пролетариата. Однако это был единственный классический постулат в ленинском творческом наследии, с которым он соглашался.

Проведя жизнь на ответственной работе, связанной с сохранением государственной тайны, Геракл умудрился не вступить в партию большевиков, провозгласивших себя умом, честью и совестью советской эпохи. В молодости объяснял свою идеологическую нелояльность тем, что ещё не достоин высокого звания «коммунист», а потом про этот его недостаток попросту забыли: выполняет функцию – ну и ладно. Внешняя разведка оставалась в Союзе единственной структурой, где исполнителей оценивали по деловым качествам, а не по партийной принадлежности. Гераклу доверяли как патриоту, но по служебной лестнице он практически не продвигался, хотя орденов и медалей за свои подвиги удостаивался неоднократно.

В самом начале шпионской карьеры, работая с паспортом иностранного гражданина, никак не связанный с официальными представительствами своей страны, Геракл для прикрытия нелегальной деятельности устроился при помощи одной из любовниц в солидную многопрофильную торговую фирму, предлагавшую товары по образцам, каталогам и прейскурантам. Официальная должность разъездного сбытового посредника позволяла свободно передвигаться по миру, иметь широкий круг знакомств, достоверно объяснять нерегулярные источники доходов и свободный график работы. Очень быстро из отдела по продажам интимных товаров предприимчивого коммивояжёра перевели в отдел по сбыту оружия, где открылись не только широкие перспективы дальнейшего карьерного роста, но также новые источники информации для советского ВПК. Попутно он поставлял московским начальникам диковинные новинки секс-индурстрии, хотя сам этими безделушками не увлекался.

В начале семидесятых, влившись в привилегированный узкий круг высокооплачиваемых французских топ-менеджеров, Геракл быстро и безжалостно ликвидировал завистливых коллег и фактически возглавил компанию, превратившуюся к тому времени в одну из крупнейших в Европе. Тот год запомнился парижанам обилием немотивированных самоубийств, ужасных авто и авиакатастроф. Летом несколько известных преуспевающих бизнесменов без всякой причины выпрыгнули из окон с верхних этажей «Башни Монпарнас», осенью потерпели крушение пять частных самолётов, а зимой произошло около десятка чудовищных аварий на скоростных шоссе. Ещё через пару лет, тайно скупив контрольный пакет акций, Геракл устроил в правление на ключевые посты дюжину соотечественников – таких же нелегалов каким был сам. Руководя международной торгово-сервисной оружейной корпорацией с годовым оборотом в миллиарды долларов, он не прекращал основной профессиональной деятельности и не обрывал связей с первыми коммерческими клиентами – сексуальными извращенцами различных мастей, многие из которых достигли больших высот во власти и бизнесе.

Путешествуя по странам и континентам, Геракл открыто преследовал одни цели и тайно – иные, ясно сознавая масштабы своей чудовищной двуликости. Однако эта отличительная особенность шпионской профессии, требовавшей искусно разыгрывать по жизни две разные роли, не вызывала никаких отклонений в психике. Сомнения и душевные противоречия его не беспокоили, а конфликт между противоречивыми сущностями не разгорался, поскольку они никогда не взаимодействовали. Обладая несколькими не пересекавшимися внутренними мирами, незаурядный профессионал в силу феноменальных способностей и разносторонней эрудиции мог управлять сразу всеми. Каждый имел свой период активности: когда какой-либо выступал на первый план, другие погружались до востребования в небытие.

В искусстве самоконтроля и умении владеть собой русский супермен далеко превзошёл легендарного американского шизофреника, закоренелого убийцу и по совместительству профессора лингвистики Джорджтаунского университета Девида Уэбба – Джейсона Борна, подробное жизнеописание которого в восьмидесятых годах прошлого века составил талантливый автор бестселлеров Роберт Ладлэм, изрядно приукрасив реальные подвиги своего героя. Уэбб – Борн, страдавший глубоким диссоциативным расстройством личности, постоянно пребывавший в страхе за жену и детей, впадавший при проведении боевых операций то в гнев, то в отчаяние, во время очередного приступа ярости окончательно «слетел с катушек» и хладнокровно застрелил своих лучших друзей – Александра Конклина и Морриса Панова. После этого «подвига» он уже не смог выбраться из мрака безумия и бесславно закончил карьеру в специализированной, надёжно охраняемой психиатрической лечебнице на острове Пэрриш-Айленд, превратившись под воздействием мощных химических препаратов из профессионала, обладавшего высоким уровнем интеллекта, реакции и интуиции, в овощ.

Зверское убийство ближайших соратников дало его биографу пищу для новых измышлений. В погоне за очередными авторскими гонорарами писатель воскресил его погибшего в Камбодже сына и наплёл ещё несколько невероятных историй, в которых Борн продолжил странствовать по свету и убивать личных врагов. Придуманные в романах сцены насилия в конце девяностых – начале двухтысячных перекочевали на киноэкраны, где модернизированный образ потерявшего память убийцы уже не имел ничего общего с исходным прототипом, с которым его роднила только нереальная гремучая смесь рыцарского благородства и звериной жестокости. Эти лихо закрученные сюжеты, усиленные современными кинематографическими спецэффектами, неизменно привлекали интерес миллионов зрителей в разных странах и приносили баснословные барыши. Секс и насилие особенно пленяют обывателей, развлекая, отвлекая от повседневных забот и окрыляя несбыточными романтическими мечтами, если не грозят реальными неприятностями.

Гераклу регулярные медитации на свежем воздухе в девственных лесах Сибири и на горных вершинах Алтая, где он время от времени тайно уединялся для обретения душевного равновесия, позволили достичь высшей формы самопознания и укрепить жизнестойкость. В различных ситуациях он легко настраивал на полную мощность мысли, эмоции и чувства для достижения конкретных тактических целей, сохраняя способность быстро переключаться на другую тему. Это умение срабатывало безотказно во всех случаях, за исключением влюблённости, стимулирующей в головном мозге даже самого незаурядного индивида точно такие же химические процессы, как у обычных людей. Поэтому к женщинам Геракл относился с осторожностью, редко переходя черту между любовью и сексом.

Моральная гибкость и беспринципность, обусловленные специфическими особенностями профессиональной деятельности, помогли ему обеспечить достойные условия жизни на случай потери трудоспособности по старости или инвалидности. С самого начала предпринимательской карьеры Геракл отдавал государству лишь незначительную часть получаемых доходов, размещая остаток на секретных счетах в швейцарских и гонконгских банках, но принципиально не связываюсь с американскими финансовыми учреждениями. Став одним из первых советских миллиардеров под прикрытием, он продолжал добросовестно служить Отечеству вне зависимости от изменчивой политической конъюнктуры. Можно оставаться патриотом своей державы, храня при этом трудовые сбережения на зарубежных счетах. Одно другому не мешает.

В детском доме дряхлый однорукий сторож – бывший аристократ, отсидевший десять лет в лагерях и оттуда ушедший добровольцем на фронт воевать в штрафном батальоне, объяснил ему разницу между Отечеством и государством, доходчиво раскрыв стержневую линию цивилизационного развития. Мудрый старик рассказал о тёмных силах зла, которые пытаются управлять миром; о многовековой экспансии европейских стран на Восток; о роли масонов в мировой истории; о миссионерском предназначении русского народа; о подлой деятельности англичан, строивших всевозможные козни против России на протяжении столетий. Безродный смышлёный мальчишка, выросший без отцовского примера и материнской опеки, крепко усвоил эти уроки жизненной правды.

В ноябре 1991 года, когда Первое Главное управление (ПГУ) Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР, на которое с 1954 года возлагалась внешняя разведка, было преобразовано в Центральную службу разведки СССР, формально независимую от КГБ, заслуженный ликвидатор благополучно вернулся на родину и вышел в отставку.

Геракл не приветствовал, но и не осуждал происходившие в стране перемены и благодаря своим профессиональным навыкам легко приспособился к новому мышлению, ориентированному на западную модель развития, удобную для дельцов, мошенников, воров и вероотступников. Он хладнокровно наблюдал за тем, как резко менявшиеся законы вынуждали малообеспеченных соотечественников жить по совести, а у «новых русских» совесть подменялась блатными понятиями, далёкими от рыцарских идеалов глянцевого средневековья. Провожая в последний путь сверстников, не сумевших выжить в аду перестройки, отставной чекист не терял веры в светлое будущее России.

Совсем отойти от привычных дел в лихие девяностые ему не удалось. Умения и навыки профессионального убийцы, ценились в те годы гораздо выше, чем способности талантливого менеджера высшего звена. Изредка, дабы не терять квалификацию, Геракл принимал участие только в законных спецоперациях – мочил самых отмороженных братков и коррумпированных чиновников. Больше времени он уделял бизнес-проектам. Способствуя продвижению европейского образа жизни в перерождавшуюся совковую среду, он приобрёл в центре Москвы пару старинных особняков и отреставрировал их на парижский манер, сохранив только фасады. В одном открыл шикарный ресторан, в другом пятизвёздочный спа-отель. Оба заведения быстро завоевали общественное признание в кругу состоятельных москвичей. Завсегдатаев ресторана с романтическим французским наименованием «Etoiles filantes», значение которого известно только истинным ценителям ночной жизни Парижа, привлекали превосходная французская кухня, юные студентки престижных вузов столицы и одинокие матери разных возрастов, получавшие здесь возможность подзаработать солидную добавку к нищенским стипендиям и социальным пособиям. В расположенном напротив отеле легально функционировал первый в России клуб эшанжистов. Популярный в светских кругах на Западе обмен сексуальными партнёрами пришёлся ко двору. Государственные чиновники, бизнесмены, бандиты и звёзды шоу-бизнеса с удовольствием проводили свой досуг в роскошных залах за плотно зашторенными окнами, не опасаясь компрометации. Соблюдение инкогнито гарантировало легендарное прошлое владельца. Молчали и не скандалили даже случайно встречавшиеся здесь супруги, приходившие порознь со своими интимными друзьями и подругами.

С началом нового тысячелетия, собрав на всякий случай компромат на особо важных посетителей модного злачного места, не подозревавших, что их лица и позы фиксировали скрытно установленные повсюду телекамеры, Геракл вознамерился, наконец, уйти на покой. Но в знаменательный для россиян день 7 мая 2000 года, когда всенародно избранный президент вступил в должность, убелённого сединой ветерана опять призвали в строй. «Чрезвычайно полезный профессионал», – так значилось в его личном деле, а в графе «Черты характера» отмечалось: «Надёжен, верен, предан, инициативен, бесстрашен». Геракл был все ещё крепок душой и телом.

В самой секретной российской спецслужбе ему поручили наиболее ответственную миссию – контролировать силовые структуры, обеспечивавшие личную безопасность первого лица в государстве и приближённых к нему персон. Опытный специалист с полувековым стажем оперативной работы, в послужном списке которого значилось несколько сотен успешно проведённых операций в разных уголках планеты, знал все способы ликвидации, а потому лучше чем кто-либо другой мог предотвратить любой из них. Последний номер Гераклу был присвоен в отряде лишь потому, что для первого лица в государстве личная безопасность оставалась на последнем месте, тогда как приоритетными являлись безопасность и благосостояние Отечества. Так же, как Пётр Великий, он мог бы сказать о себе, что ему жизнь его не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе. Мог бы сказать, но никогда не говорил в силу своей величайшей скромности.

Образ нового властелина великой державы в представлении ветерана КГБ ассоциировался с белым журавлём стерхом – самым редким видом семейства журавлей, который гнездится исключительно на территории России и находится под угрозой исчезновения. Геракл был готов пойти за ним в огонь, нырял в воду и летал по воздуху.

В восемьдесят пять лет Геракл выглядел примерно так же, как мог бы в этом возрасте его мифологический соименник. Он являл собой эталон поражающего гранитной крепостью поджарого атлета, полностью избавившегося от подкожного жира, тонкая прослойка которого размывает и затушёвывает контуры и чёткие очертания мышц. Подтянутый живот с рельефными «кубиками» и красивая осанка свидетельствовали о том, что его обладатель посвятил физическому самосовершенствованию не один год. Чёткая определенность форм без малейшего намёка на дряблость и полноту в сочетании с пружинной готовностью к движению говорили о предрасположенности к тяжёлому труду, ратным подвигам и прочим забавам демонического мужчины с неотразимым сексуальным обаянием.

Обладатель столь привлекательного тела, был чуть выше среднего роста и имел немного грубоватые черты лица, свидетельствующие о мудрости и мужественном характере. Квадратная физиономия и высокий лоб, обрамлённый коротко остриженными седыми волосами, выдавали характер твёрдого, властного и сурового порой до бессердечия, но трудолюбивого и целеустремленного человека с высоким уровнем интеллекта, склонного к аналитическому мышлению. Большой, прямой нос заявлял о гордости и спокойствии сильной личности, упрямо стремящейся к лидерству. Тонкие губы и маленький рот свидетельствами о любви к порядку и точности, а чётко очерченный квадратный суперменский подбородок – об упорстве, решительном характере, силе воли и способности достигать задуманного.

Враги усматривали в его непроницаемом, всегда спокойном лице черты безжалостного убийцы, неотвратимого как смерть. Между тем на улице мужчины редко обращали на него внимание и даже отворачивались, возможно, не желая сравнивать себя с эталоном мужского совершенства. Зато женщины всех возрастов не сводили с него глаз. Их привлекали суровая красота, сила и безудержный темперамент, безошибочно распознаваемые звериным чутьём похотливых самок, которых смазливой внешностью молодых пижонов обмануть невозможно. Обладая ярко выраженной индивидуальностью, Геракл, когда ему было нужно, мог легко затеряться в топе. Когда же требовалось блеснуть своей неотразимой внешностью, он проделывал это непринужденно и естественно, неизменно производя благоприятное впечатление на зрителей и собеседников.

Формальное назначение ответственным за поиск пропавшего идеолога на «6-го» не произвело никакого впечатления и не стало неожиданным сюрпризом. Старый и опытный шпион – диверсант давно приучил себя не проявлять на работе никаких эмоций, сохраняя при любых обстоятельствах олимпийское спокойствие и трезвый рассудок. Умение владеть собой, мыслить стратегически и просчитывать ситуацию на несколько шагов вперёд неоднократно выручало в куда более сложных и опасных переделках. В его нынешнем положении следовало ожидать любого подвоха. Если бы не подвернулся идеолог, то произошло бы какое-нибудь другое ЧП, за которое кто-то должен персонально ответить. Геракл отлично понимал, что в случае провала операции становился наиболее удобным козлом отпущения. Легендарное прошлое и былые подвиги послужат для начальства оправданием перед высшим руководством за неправильный выбор исполнителя, на которого спишут все тактические ошибки. Наказание, конечно, будет суровым, хотя в его преклонном возрасте между отставкой и физической ликвидацией нет большой разницы. Впрочем, сдаваться без боя он не собирался.

2.

Не имея реальной власти над своими коллегами, каждый из которых разыгрывал собственную партию, «6-й» решил обзавестись надёжным союзником, хотя полностью доверять кому-либо было не в его правилах. На эту роль лучше всех подходила «3-я» – молодая высокорослая блондинка с впечатляющими внешними данными и незаурядными способностями, с юных лет мечтавшая о подвигах Мата Хари и Зены – королевы воинов, но более всего вдохновлявшаяся подвигами своей бесстрашной бабушки, о которой по обе стороны железного занавеса историки разведки слагали легенды. Враги называли её самым опасным секретным агентом СМЕРШа и ГРУ, коллеги – разящей наповал секс-бомбой советского производства. Те и другие сходились в оценке незаурядных физических данных и интеллекта, восхищаясь не только соблазнительным телом, но и выдающимися успехами этой роковой женщины, обладавшей неотразимым обаянием, умом, чувством юмора, образованностью и имевшей безграничную власть над мужчинами независимо от их социального статуса, возраста и семейного положения.

Внучка легендарной советской шпионки в семнадцать лет параллельно со сдачей выпускных экзаменов в провинциальной средней школе одержала первую победу в местном конкурсе красоты. Потом завоевала титул «Мисс Нижний Тагил». В один день получила золотую школьную медаль и корону из белого золота 750-й пробы, усыпанную мелкими бриллиантами общим весом в 62 карата. Первый приз стал заслуженной наградой за блестящие успехи в учёбе, второй – удостоверял временный статус властительницы потаённых дум и вожделенных мечтаний суровых уральских металлургов.

Через два года, учась на втором курсе контрразведывательного факультета в Академии Федеральной службы безопасности, она стала обладательницей титула «Мисс Россия», а, защитив с отличием диплом, завоевала титул «Мисс Вселенная». Затем прошла спецподготовку по программе секс-шпионажа и поступила в заочную адъюнктуру, одновременно занявшись модельным бизнесом. Ведя активную разведывательную и агентурную работу под гламурным прикрытием, сексапильная отличница боевой и политической подготовки быстро добилась внушительных успехов в искусстве обольщения и заслуженно получила оперативный псевдоним «Сирена».

Согласно классификации, разработанной Робертом Грином, американским автором популярно-публицистической литературы о психологии, Сирена – наиболее древний тип обольстителя – олицетворяет собой наивысшее воплощение мужских фантазий, предлагая полное освобождение от всяческих ограничений в жизни и перенося свою жертву в мир чистого наслаждения. Она обладает повышенной сексуальной притягательностью в сочетании с царственными театральными манерами. Отлично управляется с воинами и героями, легко может превратить сильного, волевого мужчину, в других обстоятельствах рассудительного и отвечающего за свои действия, в мальчишку или покорного раба. Одним словом, могла без особого труда обольстить кого угодно и где угодно, но только не в России. Здесь, как говорят в народе, на каждую хитрую жопу всегда найдётся болт с левой резьбой.

В двадцать шесть лет роковая соблазнительница падких на рекламные эффекты иностранцев с блеском защитила кандидатскую диссертацию по теме «Обеспечение информационной безопасности силовых структур при использовании почтовых сервисов Microsoft», скопив к этому времени приличный капитал на подиумах Нью-Йорка, Парижа и Милана. Пройдя спецкурс в Верхоной, девушка избавилась от застенчивости, обучилась изощрённым приёмам обольщения и научилась выполнять в постели самые трудные и необычные задания. Циничная, искушённая в сексе, готовая по приказу лечь с любым недоноском и сделать его счастливейшим человеком на свете, Сирена усвоила и успешно воплощала на практике завет Вальтера Шелленберга, уверявшего шпионов Третьего рейха, что нет такого секрета, который мужчина не выболтал бы в постели с прекрасной женщиной.

Неотразимую красавицу, досконально изучившую приёмы сексуального манипулирования, обладавшую незаурядным интеллектом, актерскими способностями и знанием нескольких европейских языков, в секс-шпионаже привлекала не добыча секретной информации, а управление объектом воздействия с использованием последних достижений психологии, древних магических методик и спецпрепаратов. Сирена блестяще справлялась с клиентами. Дело дошло до того, что один ошалевший от любви американский лётчик пригнал из Европы в Россию легендарный самолёт-невидимку, построенный по технологии «Stealth».

Получив очередную засекреченную государственную награду, молодая подающая большие надежды суперзвезда неожиданно прервала отношения со своим буккером, исчезла с обложек глянцевых журналов и скрылась из поля зрения вездесущих папарацци. Даже отечественным спецслужбам не сразу удалось разыскать её после скандального бегства из Линкольн-центра в разгар традиционной американской недели моды.

Причиной столь резкой перемены стал внезапно завязавшийся любовный роман с влиятельным членом президентской команды, которого уже тогда никто не решался назвать по имени.

Все началось с импульса, интуитивного видения, романтической фантазии. Инкогнито обладал слабым, худым и болезненным телом, но сильным духом и выплескивавшейся через край таинственной силой харзматика, придавшей ему вид исключительного высшего существа. Не знающая отдыха дерзкая охотница с первого взгляда обнаружила в нём признаки жертвенного ягнёнка с полным комплектом качеств, недостающих её неукротимой натуре. Её жаждущая гармоничного соития тёмная «инь», сильно трансформировавшаяся под воздействием многогранной спецподготовки и больше отвечавшая признакам мужского начала, страстно потянулось к его светлому, но судя по внешним проявлениям, женоподобному «яню». Очарованная такой странной метаморфозой, пресыщенная сексом и давно отбросившая всякую стыдливость прелестница впервые прониклась чувством большой и чистой любви, не ждущей отдачи и не ищущей выгоды. Ненадолго к ней вернулась слишком рано утраченная девическая невинность с наивными мечтами и неловкой застенчивостью. Потом захлестнула более свойственная профессиональному статусу жаркая волна всепоглощающей страсти, разрушающей и не знающей запретов. Затмивший рассудок любовный угар не позволил предугадать, какую важную роль в карьере сыграет этот тщедушный очкарик, оказавшийся при ближайшем рассмотрении похотливым бабником и жалким прохвостом.

После нескольких романтических недель, проведённых на Сейшельских островах, их совместный эксклюзивный отдых посреди райских кущ в одном из лучших отелей на самом большом и гористом острове Маэ, расположенном в удивительной по красоте бухте Интенданс, завершился банальной ссорой. Однажды в полдень Сирена, вернувшись раньше обычного из спа-салона, застукала возлюбленного в спальне с тремя голыми аборигенками заурядной наружности. По сравнению с ней эти местные тёлки-креолки выглядели задрипанными лохудрами. Но оскорбила не их внешность, а то, что построенный в национальных архитектурных традициях роскошный тропический домик с шикарной гостиной, спальней, столовой, кухней, джакузи, солярием и собственным бассейном был оплачен с её банковского счета.

Даже опытным профессионалам не всегда удаётся сдерживать эмоции, чтобы не сорваться и не наломать дров. Обманутая Сирена мгновенно преобразилась в разгневанную Мегеру – самую страшную из трёх богинь мщения Эринний, рождённых из капель крови, хлынувших на землю при оскоплении Урана. На её месте прошедшая индивидуальный курс специальной подготовки выпускница главного тренировочного центра ЦРУ, находящегося на армейской базе Кэмп-Пири, штат Вирджиния, незамедлительно расправилась бы с обидчицами, а с изменником разобралась с помощью серпа, как Кронос с неверным супругом Геи. Точно так же поступила бы выпускница центра подготовки специалистов для служб Великобритании, расположенного в городе Чиксенд, графство Бердфоршир, где проходят обучение сотрудники MI-6, SAS и SBS. Однако вовремя сказалось преимущество отечественной школы, отличающейся от западных существенным сокращением расходов на профессиональную подготовку и её повышенной эффективностью. Владение энергетическими техниками самовнушения и перепрограммирования сознания позволили вначале блокировать, затем погасить эмоции, не прибегая к насилию.

Справившись с первой вспышкой ярости, обманутая супермодель применила психологический метод переключения, который подходит только творческим людям с хорошим воображением. Представив стресс в виде камешка, забрасываемого далеко в лазурные воды океана, подальше от белого песчаного пляжа, Сирена вовремя вспомнила, что древние греки изображали Эринний – олицетворение гнева и мстительности – в виде отвратительных старух с волосами, перевитыми ядовитыми змеями, с чёрными собачьими мордами вместо лиц и крыльями летучих мышей. Из страшных пастей этих чудовищ высовывались длинные языки и капала кровь. Одного намёка на малейшее сходство с ними хватило, чтобы стресс покинул расслабленное правильным дыханием тело, а рациональное мышление возобладало над чувствами. Полученные в советской школе на уроках географии знания напомнили, что женщин на Сейшельских островах больше чем мужчин, а доброе сердце, сохранившее душевную теплоту и отзывчивость, несмотря на суровое воспитание, подсказало, эти потомки рабынь, завезённых из Африки и повидавших адский труд на плантациях ванили, заслуживают снисхождения.

Понять – значит простить. Отпустив с миром девочек по вызову, она осталась наедине с вероломным изменником, бесчестным и аморальным.

Застигнутый врасплох, физически не особенно развитый, совершенно не натренированный и не готовый к рукопашному бою, он не нашёл ничего лучшего как виновато улыбнуться, забившись в угол кровати и прикрывшись тонкой простынёй. Робкая мальчишеская гримаса едва не обезоружила успокоившуюся, но не смерившуюся с подлым оскорблением воительницу. Однако из глубин неподконтрольной разуму генетической памяти всплыли характерные для широкой души русской женщины чувства жалости, материнского всепрощения и что-то ещё, никому не понятное, недооценённое, доходящее до жертвенного героизма. Рассудок захлестнули сравнимые с климатом России бурные проявления противоречивого и страстного характера, в котором рядом уживаются жажда власти и покорность, сильная воля и мягкость, непримиримость и готовность протянуть руку помощи каждому страждущему, гордыня и смиренность.

В то время, когда в хижине у самой кромки Индийского океана решалась судьба бесстыдного изменника, ради которого высокооплачиваемая топ-модель загубила успешную карьеру, громадное облако нависало над пустынным пляжем, тогда как над водной гладью в чистейшем синем небе по-прежнему светило яркое солнце. Трудно сказать, чем бы закончилась эта схватка добра и зла на границе света и мрака в небе и на земле, если бы в неё не вмешался третейский судья, в роли которого волею судьбы выступил бывший ликвидатор и диверсант, ставший на склоне лет бойцом элитного спецназа, подчинявшегося напрямую президенту Российской Федерации.

«6-й» как всегда оказался в нужном месте в нужное время. Он нелегально прибыл на Сейшелы, чтобы тайно вывезти на родину сбежавшую разведчице и её высокопоставленного бойфренда, инсценировав их трагическую гибель. Для обеспечения этой совершенно секретной операции была задействована суперсовременная бесшумная подводная лодка, на которой вместе с агентом доставили два замороженных трупа подходящей комплекции. Скрытно перевезти тела на сушу помогли ночью два сотрудника Федеральной службы охраны, тайком присматривавшие за не сразу разысканными беглецами, скрываясь поблизости от отеля в девственном тропическом лесу, где сохранились некоторые виды растений и животных, давно исчезнувших на прилегающих территориях Африканского континента. Переодетые под аборигенов самоотверженные уроженцы российской глубинки почти месяц не покидали свой пост, питаясь приготовленными на костре супами из гигантских морских черепах и омлетами из яиц сажистых крачек, ткачиков, сейшельских горлиц и соколов, замешанных на молоке кокосовых орехов огромных размеров и причудливой формы. Пару раз им удалось подстрелить летучих лисиц, а однажды двух больших чёрных попугаев-ваза – самых необычных попугаев в мире, единственных из попугаев, имеющих пенис и способных спариваться с партнёршей от получаса до полутора часов без передышки. Один известный европейский ориентолог, наблюдавший совокупление молодого ваза со свой подружкой, испытал под воздействием эстетических переживаний глубочайший сексуальный катарсис. Вернувшись домой, он простил своей вечно неудовлетворенной жене многочисленные измены, согласился на развод и вступил в общество борцов за права феминисток.

Операция по вывозу согрешивших по глупости ценных специалистов заняла гораздо меньше времени, чем требуется самцу попугая-ваза для полного удовлетворения своей избранницы. Подводная лодка ещё не успела погрузиться в изумрудно-зелёные волны Индийского океана, когда на песчаном берегу уже догорали остатки роскошного бунгало с двумя неизвестными жмурками, подобранными в подмосковных трущобах. Преждевременная кончина от передозировки наркотиками бездарно промотавших жизнь отбросов цивилизованного общества позволила начать с чистого листа новую биографию секретным агентам, подготовка каждого из которых обошлась государству в немалую сумму.

Успешно справившись с очередным не особенно сложным заданием, Геракл упустил Сирену из виду, а через четыре года по-настоящему удивился, когда увидел её в пентхаусе на 2-м Зачатьевском переулке, распознав врезавшиеся в память обольстительные формы под наброшенным сверху длинным маскировочным плащом.

В тридцать лет Сирена достигла телесного и душевного совершенства. Натуральная блондинка с большими голубыми глазами обладала игривым нравом и внешними данными Венеры Милосской, только была намного выше ростом. Великолепная фигура впечатляла пропорциональностью и правильным соотношением объемов высокой груди, гибкой талии и в меру широких округлых бёдер. При росте сто девяносто сантиметров природа щедро наделила её стройными точёными ножками, ангельским личиком невинной девочки-куколки с прямым чуть вздёрнутым носиком, пухлыми чувственными губками, длинными ресницами и удивлённо приподнятыми бровями, а также неженским острым умом, сильным характером, безошибочной обострённой интуицией, зоркой наблюдательностью и цепкой хваткой прожжённого коммерсанта.

У каждой женщины есть своя изюминка. Сирена при абсолютном совершенстве форм обладала сразу двумя. Особую чарующую привлекательность ей придавали маленькая родинка над верхней губой и роскошный зад. Обладательницы подобных прелестных ягодиц во все времена сводили с ума и вдохновляли живописцев, ваятелей и поэтов. Этот завидный дар языческих богов, генетическое наследство Афродиты Каллипиги, эротический идеал мужчин Древней Греции и Рима, воспетый в мифологии всех этносов, воистину является объектом высшего преклонения перед красотой тела. Случается, женщина не представляет собой ничего особенного, но стоит проводить её взглядом, как сами собой вспоминаются слова старой советской песни: «Я гляжу ей вслед, ничего в ней нет, а я всё гляжу, глаз не отвожу».

Сирена возбуждала мистическое чувство тревоги и присутствия безграничной тайны. В неотразимом образе очаровательной блондинки проступали зловещие черты отвратительного монстра – ведьмы из ужасных детских снов. В ранней молодости Геракл немного робел, вступая в контакт с уверенными в себе «роковыми» женщинами. То была юношеская боязнь показаться смешным, опростоволоситься перед более опытной, чем он незнакомкой. Со временем супермен не только преодолел эту позорную слабость, но и научился сам вселять необъяснимый благоговейный трепет в многочисленных сердечных подруг, даже замужних.

С тех пор, как Геракл впервые встретил Сирену в Москве, минуло ещё два года, и вот теперь, на следующий вечер после совещания во 2-м Зачатьевском переулке, он назначил ей встречу на конспиративной квартире в Мытищах.

3.

Однокомнатная квартирка, в которой намечалось деловое свидание, располагалась на четвёртом этаже насквозь промёрзшей панельной пятиэтажки, построенной во времена хрущёвской оттепели. Когда-то эта «обитель зла», как её полушутливо называли сотрудники Комитета Госбезопасности, наряду с тайгой и пустыней входила в обязательный комплекс подготовки к выживанию в экстремальных условиях молодых разведчиков и диверсантов. Ежегодно её по нескольку раз заливал сверху кипяток из прорвавшейся в очередной раз гнилой трубы. Зимой регулярно отключали газ и электричество, а летом – горячую воду. Ветер беспрепятственно проникал вовнутрь через расползшиеся швы между наружными панелями, обеспечивая в осенне-зимне-весенний сезон условия настолько суровые, что даже клопы и тараканы покидали помещение на это время. Зато летом они всякий раз возвращались вместе с мухами и комарами, приводя с собой многочисленное потомство и пленных рабов, захваченных в убежищах, более приспособленных для выживания в холодные месяцы. Прожить в конспиративной квартире в течение целого года мог только беззаветно преданный делу партии и народа патриот. Именно в таких «хрущобах» ковалась лютая ненависть к классовым врагам и формировалась вера в светлое коммунистическое будущее.

После того как рухнула советская система каждый раз перед выборами в любые органы власти обольщавшие электорат кандидаты всех партий обещали дом расселить, капитально отремонтировать и даже снести. Однако как только компания завершалась, всё возвращалось на круги своя. Обличительная критика неслась с экранов телевизоров и с трибун местного стадиона, но бюджетных средств катастрофически не хватало, поэтому жителей просили потерпеть до следующих выборов или оплатить ремонт из собственных накоплений. Жители этого дома первыми услышали фразу, ставшую через много лет крылатой: «Денег нет, но вы держитесь!» И они держались, как могли, никто не хотел раскошелиться ради собственного блага, предпочитая ждать чуда.

Чтобы не привлекать внимания посторонних, агенты договорились подъехать к месту встречи не на служебных автомобилях, а воспользоваться городским общественным транспортом. Умудрённый опытом Геракл нарушил инструкцию, взяв такси. Как всегда он поступил правильно, в чём убедился, увидев возле выхода из метро будущую помощницу.

Последняя зимняя метель улеглась, сменившись предательской оттепелью. Не убранные на городских окраинах сугробы незамедлительно потекли обильными ручьями, но ранним утром их сковал лёгкий мороз. Пройти по обледеневшему снежному месиву было бы сравнительно нетрудно, если бы под ним был асфальт. Помогали генетическая память и не забытый недавний личный опыт жителей столицы. Однако для передвижения по вымощенным гранитной плиткой новым тротуарам, по которым успела проехать импортная спецтехника, расчистившая их от снежного наста и превратившая в идеальные беговые дорожки для конькобежцев, требовались невероятная ловкость и мастерство. Изрядно помятые в забитых до отказа вагонах москвичи и гости столицы медленно растекались от выхода из метро в разные стороны, применяя старый испытанный метод ходьбы «в раскорячку», позволяющий безошибочно определить по походке уроженцев северных русских городов. Слабаки падали и самостоятельно не могли подняться. Те, кто покрепче, помогали им встать на ноги, самоотверженно протягивая руку помощи и подставляя дружеское плечо. Как всегда общая беда объединяла сильных духом россиян, в очередной раз зримо демонстрируя врагам сплоченность нашего народа перед лицом суровых испытаний. Духовно закалённые граждане торопились в ранний час на работу, чтобы погасить ещё одну толику неоплатного долга Родине и укрепить её могущество самоотверженным трудом за весьма умеренное материальное вознаграждение.

Затисканная в душном вагоне Сирена, вышла на свежий воздух, слегка покачиваясь и едва переставляя ноги. Её волнующая элегантная походка, отточенная на подиумах Милана, Парижа и Нью-Йорка, в местных условиях трансформировалась в неуклюжие телодвижения, напоминавшие чрезвычайно сложный танец молодой коровы на льду и способные возбудить сексуальное желание разве что у половых извращенцев. Не дойдя до остановки маршрутки несколько шагов, вконец измотанная женщина прислонилась к стене табачного киоска, чтобы перевести дух. Пришлось подобрать боевую подругу и подвезти до подъезда, хотя согласно уставу следовало оставить машину, не доезжая до секретного объекта за два квартала.

Оба слегка удивились, обнаружив в грязном заснеженном дворе припаркованные между сугробами новенькие иномарки, в ряду которых затесалась с краю разутая «копейка». В окружении навороченных немецких, французских, корейских и японских кроссоверов, седанов и хечбеков это покорёженное и сильно проржавевшее культовое чудо техники, признанное автолюбителями «лучшим российским автомобилем столетия», скромно напоминало о выдающихся успехах советского автопрома.

Незаурядные боевые навыки спецназовцы лишний раз смогли проверить перед обшарпанной входной дверью, ловко увернувшись от неожиданно сорвавшейся с крыши громадной смертоносной сосульки – последней в уходящем сезоне. Они не зацепились за торчавший сбоку из оплывшего сугроба обломок водосточной трубы и не поскользнулись на присыпанном чистой солью, раскисшем и от того еще более коварном поддверном катке.

Войдя в подъезд, агенты, не желая рисковать здоровьем, предусмотрительно не воспользовались лифтом и поднялись наверх по тёмной лестнице с разбитыми на всех этажах лампочками. На облупившихся стенах, исписанных примитивными рисунками, необычными орнаментами и не очень понятными абривиатурами на английском языке, кое-где проступали полустёртые незамысловатые рисунки и знакомые с детства русские письмена из трёх букв. Над лестничными площадками уцелели прилепившиеся к потолкам остовы обгоревших спичек как вещественные напоминания о любимых занятиях дворовой шпаны конца семидесятых – начала восьмидесятых годов. На верхней площадке спали в обнимку худшие представители этого обманутого партийными вождями поколения, так и не дождавшегося полной и окончательной победы развитого социализма. Скукожившись на картонных коробках и укрывшись одним на двоих дырявым шерстяным одеялом, они поочередно подрагивали во сне обутыми в растоптанные ботинки ногами и безмятежно похрапывали в унисон. Возле стены были бережно сложены дырявые сумки и разбросаны остатки скудного вечернего пиршества, а чуть поодаль стояла двухлитровая полиэтиленовая бутылка от пива, наполовину наполненная мочой.

Бомжей, загородивших входную дверь в конспиративную квартиру, пришлось потревожить. Они что-то беззлобно проворчали и неохотно отползли в противоположный угол, не собираясь покидать отвоеванную у конкурентов жилплощадь.

Засекреченной квартирой давно никто не пользовался. Современная школа разведки применяла более цивилизованные и менее опасные методы подготовки молодых специалистов. В девяностые годы помещение сдавали гастарбайтерам из Средней Азии, но в начале двухтысячных эту кормушку, приносившую какой-то мелкой штабной крысе скромный постоянный доход, прикрыли. С тех пор о ней забыли, передав в ведение Министерства обороны и включив в списки неликвидных объектов недвижимого имущества, которые не смог распродать даже самый предприимчивый в истории вооружённых сил министр.

Единственная жилая комната была тесно обставлена по периметру двухъярусными наспех сколоченными нарами и завалена гнилыми матрасами; сантехническая кабина с треснувшей от неимоверных перегрузок облупившейся чугунной ванной и разбитым унитазом – до отказа забита пустыми бутылками. Приткнуться кое как удалось только на кухне, где нары не помещались, а из всей обстановки между газовой плитой, ржавым умывальником и старым сломанным холодильником втиснулись небольшой обеденный стол со следами от многочисленных ножевых порезов и шесть расшатанных табуреток, сложенных пирамидкой.

Свет, как ни странно, зажёгся. Засиженная мухами лампочка Ильича, изготовленная на советском оборонном предприятии, а потому не перегоравшая уже много десятилетий, светила так тускло, что различить черты лица помощницы Геракл не смог даже с близкого расстояния. Зато великолепную грудь разглядел через распахнутое пальто отлично. Она была прекрасна и не нуждалась в дополнительных украшениях. Ни золото, ни бриллианты, ни ордена и медали не могли отвлечь внимание ценителей красоты от едва прикрытых снизу пышных округлых форм, достойных кисти выдающихся портретистов.

Оставив праздное созерцание до следующей встречи, секретный агент сразу перешёл к делу, начав разговор издалека. Зная, что испытанная огнём, водой и медными трубами (других в элитный спецназ не принимали) сослуживица станет рассказывать ему только о том, чему он сам был свидетелем, опытный ветеран не стал задавать лишних вопросов, сосредоточившись на единственной в прошлом неформальной встрече.

– Ты вспоминаешь Сейшелы?

– Нет, не люблю вспоминать о местах, где мне не понравилось, – честно призналась она.

– Люди говорят, это рай на земле, – заметил Геракл.

– Так говорят те, кто родился и провёл детство в таких вот условиях.

Сирена обвела рукой тесную конуру, едва не смахнув с нависавшей над столом покосившейся полки старую покрытую толстым слоем пыли эмалированную посуду с остатками когда-то недоеденных пищевых концентратов.

– Эко хватила, – усомнился Геракл. – Не все звёзды родились на помойке, а между тем слетаются на этот элитарный курорт с разных концов света как мухи на говно.

– Подобное притягивает подобное и сливается с ним – первый закон Вселенной, – парировала Сирена.

– Это тебя гложет обида, – предположил ветеран.

Сирена слегка пожала плечами, не возразив, но и не согласившись. Явная демонстрация безразличия к затронутой теме подсказала опытному дознавателю, что он задел собеседницу за больную, не до конца зажившую рану.

– После возвращения вы расстались? – Спросил он без обиняков, пристально взглянув в широко раскрытые и с виду абсолютно доверчивые глаза лживой и коварной лазутчицы.

– Конечно, но лучше сменить тему, – ответила она и решительно добавила: – Нам следует обсудить более актуальные вопросы.

– Это как сказать, – загадочно промолвил «6-й».

Пришло время выложить козырного туза. Престарелый «особист» оставался непревзойдённым мастером своего дела.

– Ты хоть знаешь, кем он был? – Продолжил он расспрашивать, как ни в чём не бывало, прикинувшись любознательным стариком, падким на всякого рода пикантные истории.

– Какая теперь разница? – Ответила она вопросом на вопрос, давая понять, что не желает продолжать этот разговор.

– Это был Нестор, – объявил старый хитрец, сверкнув пронзившим полумрак острым взглядом, словно вонзая стальной нож в сердце жертвы.

Эффект получился ожидаемый. Сирена не вздрогнула и даже не повела бровью, но внешнее спокойствие не укрыло от проницательного взора опытного физиономиста мощный взрыв эмоций, спрятанных глубоко внутри. Судя по виду, молодая женщина, давно пережившая личную обиду, но до конца так и не перегоревшая чувствами, действительно не знала, что разбивший сердце смазливый очкарик и трусливый прелюбодей был тем самым сверхгениальным мыслителем, на которого в правительстве возлагали надежду как на единственного спасителя великой державы. Вероятно, в отряде ей давали поручения, далёкие от политики и дипломатии.

– Уже тогда он получил спецзадание и знакомился в Штатах с американским опытом идеологической пропаганды, а те креолки на Сейшелах были подосланы китайцами. Они первыми его раскололи и хотели завербовать, – неторопливо продолжил свой рассказ «6-й», предоставив «3-ей» возможность прийти в себя после сильного эмоционального стресса.

– Зачем он им сдался?

Сирена три раза по десять секунд нажала большим пальцем правой руки на функциональную точку, расположенную на тыльной стороне левой там, где сходятся большой и указательный палец. Проделав этот простой и эффективный массаж, помогающий побороть волнение, внутренне собралась и приняла единственно верное решение в сложившейся обстановке – полностью довериться будущему руководителю, безоговорочно признав в нём с этой минуты лидера.

– Китайцы используют любые возможности, чтобы обогнать потенциальных конкурентов в борьбе за мировое господство. Если бы им удалось сделать агентом влияния главного идеолога страны, то полное порабощение стало бы только вопросом времени, – пояснил Геракл.

Сирена глубоко задумалась над его последними словами.

– Уж лучше китайцы, чем американцы, – вымолвила она, проанализировав в уме последствия судьбоносных событий новейшей истории.

– Это не нам решать, – отрезал заслуженный чекист, приученный исполнять приказы, не рассуждая о высших материях.

Они снова надолго замолчали. Два русских мужика при схожих обстоятельствах непременно поставили бы на стол бутылку водки и распили её. Но Геракл, проведший большую часть жизни в цивилизованных западных странах, не догадался, идя на встречу с дамой, прихватить с собой этот незаменимый для доверительной беседы отечественный бодрящий напиток, дающий заряд энергии, стимулирующий нервную систему и сердце. Каково же было его удивление, когда Сирена плавным движением руки вынула из сумочки, словно цирковой фокусник, полулитру «Столичной» и два чистых пластиковых стаканчика. Небрежно смахнув пыль со стола, она передала бутылку старшему по возрасту и званию, дав понять этим доверительным жестом, что полностью признаёт его авторитет.

Геракл молча взял в крепкие руки заветный сосуд, медленно откупорил и по-европейски наполнил оба стакана наполовину.

– Если принесла ещё и огурец, то командовать парадом будешь ты, – сказал он с усмешкой.

– Нет, – решительно возразила она. – Ты старше, значит командир.

Как положено, чокнулись и выпили залпом за встречу.

– С детства не люблю огурцы, – откровенно призналась Сирена, доставая из сумочки стеклянную банку с маринованной исландской селёдкой, жестяную банку со шпротами и упакованную в целлофановый пакет половинку нарезанного ржаного хлеба.

– А я не люблю нарезной хлеб, и терпеть не могу латвийские и эстонские шпроты, перенасыщенные бензапиреном и провонявшие мерзким запахом лютой ненависти, – сказал Геракл, наливая по второй.

– Эти шпроты наши, из Калининграда – импортозамещение. Пахнут копчёностями и маслом, никакой отравы не подмешано, – поддержала его патриотический порыв женщина.

Выпив до дна и наскоро закусив, они продолжили беседу уже совсем в другом тоне. Естественное для специальных агентов всех стран недоверие к себе подобным сменилось задушевной приязнью, свойственной только русским военспецам после хорошей выпивки и закуски.

– Где и как вы познакомились? – Возобновил свои расспросы Геракл, когда содержимое бутылки иссякло.

– В Нью-Йорке за неделю до побега. Совершенно случайно встретились в отеле Marriot Marquis, где проходила международная конференция по вопросам геополитики, – начала она свой рассказ. – Я получила тогда задание познакомиться совсем с другим человеком – профессором политологии из Лондона. Но тот не явился. А этот налетел на меня в холле с бокалом шампанского и облил, испортив эксклюзивное платье ценой в десять тысяч баксов. Такой неловкий, как ребёнок. Я сразу поняла, он особенный, но не сразу распознала в нём соотечественника. Эдик, он так назвался, хотя конечно соврал, пригласил меня на следующий день не как все в ресторан, а на открытие выставки модернистов. Жуткое было зрелище. Там разразился шумный скандал. Уборщица ночью выкинула на помойку инсталляцию знаменитого художника, приняв за кучу мусора. Автор произведения страдал острой формой эротического фетишизма и к выброшенным вещам испытывал патологическое влечение. Он рыдал, бился в истерике головой об пол и стены, просил, чтобы его кастрировали и умертвили. Вокруг собралась толпа, какой-то расфуфыренный мужик в давке под шумок начал меня лапать за задницу. Эдик влепил ему пощёчину. Тот оказался мазохистом, подставил вторую щёку, попросил ещё. Тогда я его приложила коленом в пах. Мы выбежали на улицу, не дождавшись финала драмы. Потом всё-таки пошли в ресторан, потом к нему. Эдик жил в студенческий городке за площадью Вашингтона в Гринвич-Виллидж на западе Нижнего Манхэттена, а стажировался в частном Нью-йоркском университете. Среди выпускников и преподавателей этого учебного заведения 31 нобелевский лауреат, 16 лауреатов Пулитцеровской премии, 19 лауреатов премии Оскар, Эмми, Грэмми и Тони. Я влюбилась в него как дура. Ну и понеслось.

Она умолкла, вспоминая те счастливые дни, когда новое, ранее не ведомое волнующее чувство накрыло как снежная лавина, отключив разумные части мозга, и мир воспринимался в ярких красках.

– Почему сбежали? – прервал её раздумья Геракл.

– Мечтали всё изменить. Хоть он и не признался, но я быстро сообразила, что тоже связан со спецслужбами. Не отправляют у нас на стажировку в Штаты за казённый счёт простых аспирантов. С тех пор как ты вывез нас с Сейшелов, я его больше не встречала.

В её голосе промелькнули слезливые нотки обиды и грусти, а в глазах искорки скорби. Опять помолчали. Невзирая на недюжинную психологическую проницательность, Геракл силился, но не мог понять, о чём в данную минуту сожалеет Сирена – об утраченных иллюзиях или о том, что не прихватила вторую бутылку. Однако пора было заканчивать задушевный разговор и приступать к делу.

– Что думаешь о его исчезновении? – поинтересовалась Сирена.

– Убийство, самоубийство и прочие летальные варианты исключаются.– Уверенно сказал «6-й». – Нестор не тот человек, который добровольно откажется от жирной кормушки, а зарубежным спецслужбам он мёртвый не интересен. Ореол мученика придаст любым его измышлениям дополнительную значимость. В таком деле важно убить идею, а не носителя. Однако думаю, другие члены команды уделят достаточно времени отработке этих версий. Для нас остаются два варианта – либо похитили, либо сам сбежал.

В кармане его пиджака пропищал могильник. Выслушав сообщение, Геракл объявил неожиданную новость:

– Осталась одна версия. Мои информаторы доложили, что его паспорт вчера засветился в Торфяновке. Он пересёк границу с Финляндией на маршрутке, ехавшей в международный аэропорт Хельсинки-Вантаа.

– Почему не задержали? – спросила Сирена.

– Это был нелегальный паспорт, – объяснил Геракл. – О его существовании узнали только сегодня утром. Пришлось здорово потрясти кое-кого.

– Но из Хельсенки он может улететь куда угодно.

– Во-первых, на самолёте он не полетит, потому что другого паспорта у него нет, а этот во второй раз засвечивать не станет, – перебил Геракл. – Во-вторых, нашего клиента надо искать в Париже.

– Почему в Париже? Откуда такая уверенность? – удивилась Сирена.

– Бандиты и чиновники бегут из страны в Америку, бизнесмены и политики – в Англию, интеллигенты – во Францию. Этой традиции уже больше века, – терпеливо разъяснил Геракл. – Он объявится там дня через два-три, не раньше. Так что у нас есть время на сборы.

– Я после Сейшел не выездная, – напомнила Сирена.

– Не проблема. Со мной выпустят, – успокоил корифей нелегальной разведки. – Да и кто в Европе вспомнит бывшую топ-модель, шесть лет не появлявшуюся на обложках модных журналов. Утром распоряжусь, чтобы подготовили нужные документы. Поедем как муж и жена.

– Но спать я с тобой не буду, – предупредила соблазнительная напарница, одарив таким гнущим металл взглядом, от которого среднестатистический дилетант незамедлительно потерял бы голову и стал думать лишь о том, как уложить его обладательницу в постель, готовый беспрекословно выполнить любое сумасбродное желание, даже если потребует изменить родине.

Геракл посмотрел на женщину оценивающе, словно отрешённый от сексуальной озабоченности бывалый пластический хирург на доверчивую пациентку, прикидывающий в уме, что отрезать, а где подшить, чтобы слупить гонорар побольше. В её лице и фигуре ничего нельзя было ни прибавить, ни убавить, ни изменить. Классический образец совершенства, живая модель для Лисиппа и Поликлета, архитектурный шедевр, вдохновивший Леона Батисту Альберти на лаконичную формулировку античного канона. И всё же промелькнул какой-то скрытый изъян, завуалированная червоточинка, гложущая изнутри.

– Там посмотрим…

«6-й» сменил много любовниц, помогавших развеяться и отвлечься от тягот сурового шпионского ремесла. Как правило, вступал в отношения с женщинами механические, формальные или деловые, начисто лишённые эмоциональной окраски. Всегда быстро от них избавлялся, возвращаясь к тому, что любил по-настоящему, – к опасным и сложным интригам, погоням и перестрелкам. Он никогда не выяснял чувства мимолётных подруг, поскольку такие действия могли привести к ошибке, а ошибаться супермен не любил. Многим женщинам хотелось привязать его к себе, ради этого они прибегали к разным ухищрениям, однако профессиональный разведчик и диверсант не поддавался их чарам.

Гераклу довелось повидать в своей бурной, насыщенной опасными приключениями жизни многое из того, о чём романтические поэты только грезили в воспалённом неудовлетворенными желаниями воображении. Ему были не понаслышке знакомы безудержный секс возле пылавшего жаром камина и сладостные стоны под завывающую за окнами метель, стук роняемых на пол башмачков и сплетение ног при свечах, когда на озарённый призрачным светом потолок ложились их длинные причудливые тени. Однажды пришлось коротать ночь в башне у моря с настоящей королевой, отдававшейся под звуки сонат и набегавших на берег бирюзовых волн. Но по-настоящему он влюблялся только однажды. Печальный финал бурного романа оставил на сердце незаживающую рану. Правы, кто утверждает, что разведчикам и бандитам следует избегать сердечных увлечений и нельзя поддаваться женским соблазнам, потому что нет на земле существ более опасных, чем коварные искусительницы.

Пережив личную трагедию, он не отказался от плотских удовольствий, но и не искал их специально. Женщины сами тянулись к нему как весенние цветы к солнцу и слетались со всех сторон словно мотыльки на огонь, сгорая дотла или опаляя свои тонкие крылышки. Не испытывая ни вины, ни беспокойства, он как трудолюбивый шмель, пил живительный любовный нектар, перелетая с цветка на цветок и наслаждаясь сладким вкусом, но не задерживаясь подолгу в одном бутоне. Аромат следующего молодого растения ненадолго привлекал, суля новые приятные ощущения, а старый благоухающий цветок он, оставлял трудолюбивым пчёлам, не высосав тягучий пьянящий напиток даже наполовину. Супермен был искренне благодарен тем, кто дарил ему ласку и тепло своего тела, но никогда не возвращался к уже изведанным источникам радости, находя новые, не испытывая притом ни раскаяния, ни стыда.

Его немногочисленные сверстники, которым посчастливилось дожить до преклонного возраста, были похожи на засушенные сморчки на пеньках и передвигались как зомби, готовые лечь в давно приготовленный гроб. Он же благодаря любовным утехам выглядел не старше пятидесяти без малейших признаков маразма и ощущал себя альпинистом, взобравшимся на вершину высокой горы и не спешившим спускаться вниз.

Любовь была единственным чувством, которого Геракл опасался. Слишком дорого пришлось заплатить за ошибки молодости. С тех пор он гнал от себя эту слабость. Мысленно раздевая женщин ещё на подходе, разлагал на составные детали, стараясь отыскать как можно больше недостатков снаружи и внутри. После такой блиц-операции собранные в целое части уже представляли совершенно другой объект, начисто лишённый лживого поверхностного флёра романтического, загадочного, поэтического, опьяняющего, какого угодно. Даже повстречав Елену Прекрасную или Афродиту, он наверняка нашёл бы к чему придраться, переформатировав эталон женской красоты в подобие жалкой резиновой куклы или раскрашенного дамского манекена. Ни одна красавица не могла закабалить его ни внешним обличием, ни душевной теплотой. Любвеобильным партнёршам он никогда не подавал повода обнаружить эти чудовищные психические метаморфозы и усомниться в их обольстительной неотразимости. Кроме того, сугубо личное отношение к объекту, служившему для удовлетворения телесной нужды, не влияло на качество секса. Геракл оставался непревзойдённым артистом во всех ипостасях, честно отрабатывал роль, не лишая себя и очередную постельную подругу маленьких удовольствий.

Сирена застала его врасплох. Маячившее впереди пенсионное одиночество беспокоило стойкого бойца. Впервые легендарный ветеран холодной войны испытал до того не ведомое ему щемящее чувство сострадания – тревожный предвестник приближения отвратительной глубокой старости. В душу просочились сантименты, не свойственные профессионалам.

Часть третья. Пьянящий воздух Парижа.

У всякого места есть свое предназначение.

Макс Фрай.

1.

В отличие от подержанных «Боингов-737», на которых летают в Париж отечественные авиаперевозчики, новенькие аэробусы компании «Эйр Франс» слишком резко набирают высоту. Возможно, поэтому они по статистике авиакатастроф разбиваются в четыре раза чаще, чем другие самолеты. Зато пассажирам в салоне бизнес класса элегантные стюарды и стюардессы, невзирая на мировой экономический кризис, по-прежнему предлагают аперитивы, лёгкие закуски, выпечку и фрукты, а также превосходное белое и красное вино, которое, не идёт ни в какое сравнение с напитками из продуктовых пакетов Аэрофлота. Пассажиры эконом класса довольствуются стандартным набором горячего питания и глотком кофе со стерилизованными десятипроцентными питьевыми сливками в маленьких пластиковых контейнерах.

Билеты удалось забронировать накануне только на утренний рейс французской авиакомпании. Вылет из аэропорта Шереметьево состоялся строго по расписанию в семь часов пять минут. Утомлённая ночными сборами Сирена сразу заснула, удобно устроившись в комфортабельном кресле, идеально принимающем форму тела, точно соответствующую указанной в рекламным проспекте. Привыкший бодрствовать в пути Геракл занялся анализом сложившейся ситуации и обдумыванием плана действий на ближайший день, наслаждаясь изысканным вкусом любимого коктейля «Кир», названного в честь его изобретателя – легендарного героя Сопротивления, каноника городского собора в Дижоне, избранного после войны мэром этого славного города.

Достопочтенный падре Феликс Кир, с которым Геракл часто встречался в шестидесятых годах, наведываясь по делам своей легальной фирмы в столицу Бургундии, неизменно угощал его двойным киром, придуманным специально для советской делегации во время визита Никиты Хрущёва. В отличие от особенно популярного во Франции классического, содержащего одну треть черносмородинового ликёра crème de cassis и две трети бургундского алиготе, в двойной кир к одной части ликёра и двум частям белого вина добавляют две части водки. Со временем кир, вошедший в список официальных коктейлей Международной ассоциации барменов, стал чрезвычайно многообразен. Вместо черносмородинового используют персиковый, клубничный, малиновый¸ черничный, вишнёвый и какой угодно другой ликёр; вместо белого варианты коктейля могут включать шампанское или красное вино. Русскому нелегалу на чужбине милее всего было кирять напитком, в котором кислые и сладкие добавки служили прикрытием исконно отечественного продукта.

Из-за разницы в часовых поясах первый день в Париже предстоял длинный и утомительный. Гераклу не понравились заграничные паспорта и наспех сочинённые легенды, полученные в аэропорту буквально перед началом регистрации. В отделе внешней разведки, обеспечивающем легализационное прикрытие секретных агентов, как обычно перегнули палку. Он получил паспорт на имя Аполлона Геоцинтовича Иванова – профессора кафедры искусствознания Уральского государственного университета, специалиста по наскальной живописи эпохи неолита. Сирена играла роль его бывшей студентки, ныне ассистентки и молодой супруги.

Образ старика-профессора, знатока искусств, проводящего в Париже очередной медовый месяц с новой женой, которая даже без каблуков на голову выше ростом, для европейцев привычен и не вызывает никаких подозрений. Хотя, принимая во внимание особенности российского менталитета, такая разница в росте, характерна, главным образом, для семей бизнесменов и писателей-сатириков. Отечественные учёные со скромной зарплатой предпочитают миниатюрных жён и любовниц, рассчитывая хотя бы чуть-чуть сэкономить на еде и одежде. Идеальной для них представляется уплощённая со всех сторон фигура девчонки-подростка, шмотки для которой можно покупать в детском мире. Увлечение маломерками особенно характерно для провинциальных скупердяев, редко выезжающих за границу и не знающих, что детские товары в развитых капиталистических странах стоят не дешевле взрослых, а отделы детской одежды располагаются в магазинах на верхних этажах, так что по пути к ним не миновать фирменных женских соблазнов.

Прикинуться искусствоведом опытному нелегалу не составляло большого труда. По миру таких навалом, особенно знатоков живописи – близоруких дальтоников, не различающих цвета и не способных на расстоянии двух метров отличить мужскую фигуру от женской. Впрочем, для современного искусства последнее обстоятельство не имеет ровным счётом никакого значения, поскольку сами авторы оригинальных произведений далеко не всегда могут объяснить, что у них получается в кульминационный момент творческого акта: корова, дирижабль или мадонна с младенцем. Но вот фамилия Иванов, равно как фамилии Петров и Сидоров, во аэропортах Европы вызывают у пограничников не безосновательные сомнения. Проверить подлинность сведений о биографии обладателей таких фамилий практически невозможно. Никакая компьютерная база не вмещает персональных данных половины Петровых, Ивановых и Сидоровых, а также Рабиновичей, Абрамовичей, Шевченко, Мельников и Коваленко, живущих на бескрайних просторах России. Одним словом документ выдали паршивенький, но чистый, с подлинной визовой печатью. При отсутствии лучшего приходилось довольствоваться тем, что есть. Как говаривали канцеляристы во времена Великой Екатерины: «За неимением гербовой пишут на простой». Вспомнились также слова наставника актёрского мастерства в разведшколе, любившего повторять: «На бесптичье и жопа – соловей».

Неустанно развивая незаурядный интеллект, Геракл не забывал мудрые советы и афоризмы первых учителей, которым был искренне благодарен, хотя и превзошёл всех в профессиональных навыках. Старый мудрый еврей, преподававший воспитанникам «Лесной школы» сценическое искусство, цитировал не только национальный фольклор, но и классиков мировой литературы. Особенно любил повторять знаменитое изречение Вильяма Шекспира: «Весь мир – театр, в нём женщины, мужчины – все актеры». Начав артистическую карьеру в девятнадцатом столетии на подмостках Минского городского театра, он успешно завершил её в столице, подвизаясь на второстепенных ролях сначала во МХАТе, а затем в ГосТиМе, где досконально изучил актёрскую систему К.С. Станиславского и «биомеханику» В.Э. Мейерхольда. В совершенстве владея голосом, мимикой и жестами, с блеском перевоплощаясь и уверенно держась перед любой публикой, он в период сталинских репрессий не только выжил, но и глубоко внедрился в органы государственной безопасности, успешно перейдя от ролей стукача и провокатора в ОГПУ и НКВД к педагогической деятельности в КГБ СССР. В конце пятидесятых Артист, таков был его оперативный псевдоним, решив уйти на покой, сбежал на Землю Обетованную, где сдал нескольких советских агентов своему земляку Израилю Гальперину, более известному под именем Иссер Харель – единственному в истории Израиля крутому профессионалу, совмещавшему с 1948 по 1963 годы руководство разведкой и контрразведкой.

Геракл выследил и ликвидировал Артиста весной 1961 года, сработав под палестинского террориста в одном из южных кварталов древнего Яффо, первое письменное упоминание о котором встречается в египетских хрониках XV века до новой эры.

Советский ликвидатор прибыл в Израиль под видом молодого учёного-филолога, изучающего современную еврейскую литературу Палестины. Предъявив в Международном аэропорту Бен-Гуриона французский заграничный паспорт и диплом об окончании магистратуры Сорбонны, легко прошёл контрольные процедуры, включая досмотр багажа и персональное общение с сотрудниками службы безопасности. Никаких металлоискателей в арсенале таможни тогда не было. Пронести разобранную по частям и надежно спрятанную в потайном отделении чемодана винтовку Драгунова с патронами к ней не составило большого труда. Сверху тайник был завален мятой одеждой вперемежку с предусмотрительно приобретенными у букинистов на набережных Сены истрёпанными фолиантами и исписанными неразборчивым почерком рукописями, выуженными в мусорных корзинах главного здания университета, расположенного в Латинском квартале возле бульвара Сен-Мишель.

Дипломированный выпускник Сорбонны поселился в Ахузат Байт – старейшем районе Телль-Авива, основанном в 1909 году вдоль линии железной дороги Яффо – Иерусалим как новый квартал древнего Яффо. Апрель порадовал великолепной погодой. Днём воздух прогревался до двадцати трёх, ночью, когда с моря дул лёгкий освежающий бриз, не опускался ниже пятнадцати градусов. Яркое солнце и ласковое спокойное море навевали сладостную негу, любовное томление и щемящую сердце тоску, граничащую с умиротворением. Хотелось в полной безмятежности часами лежать на берегу, слушая врачующий душу шум прибоя и вбирая аромат его свежего дыхания, купаться в бодрящих тело волнах, загорать и радоваться жизни, но необходимость тщательно спланировать хладнокровное убийство не позволяла надолго отвлекаться от работы.

Отыскать приговорённого к расстрелу предателя с помощью местной агентуры удалось быстро. Кругом свои люди. Советская шпионская сеть в Израиле в те годы была самой разветвлённой и многочисленной в мире. По количеству нелегалов, внедрённых в государственные структуры и наиболее доходные сферы коммерческой деятельности, уступала только израильской, действовавшей на территории СССР.

Для приведения приговора в исполнение понадобилось гораздо больше времени. Артист проживал под усиленной охраной в частном доме, расположенном по счастливой случайности напротив Центральной городской публичной библиотеки Телль-Авива с которым Яффо был объединён в 1950 году. С тех пор оба слившихся города с символическими названиям (Тель-Авив, переводится как «Холм весны», Яффо – «Красивый») управлялись одним муниципалитетом, а округ стали называть Тель-Авив Яффо.

Насчитывавшее более полумиллиона книг на различных языках уникальное книгохранилище, основанное в конце девятнадцатого века при поддержке нескольких влиятельных общественных еврейских организаций и названное «Шаар Цион», что в переводе на русский язык означает: «Врата Сиона», размещалось в Яффе в трехэтажном доме Зеева Глоскина на улице Монтефиори, неподалеку от гимназии Герцлия, ставшей в начале двадцатого века одним из первых заведений среднего образования с совместным обучением для мальчиков и девочек.

Воспользоваться снайперской винтовкой в переполненных книгочеями залах не представлялось никакой возможности. Туалеты и подсобные помещения выходили окнами во двор. Пришлось бросить самодельную бомбу из окон древлехранилища, в котором ликвидатор провёл несколько недель, наблюдая и терпеливо дожидаясь, когда его цель, перейдет на другую сторону улицы в нужном месте.

Артист ежедневно совершал двухчасовую прогулку в сопровождении телохранителей. На исторической родине он сильно растолстел и расслабился, но бдительность не утратил. Сознавая, что залуженная кара неизбежно настигнет, выбирался из своего убежища в разное время, предпочитая вторую половину дня, когда на улицах собиралось побольше людей, обеспечивавших дополнительное прикрытие. Никогда не проходил дважды подряд одним и тем же маршрутом, чередуя направления.

Приобретённая на чёрном рынке у бывшего одессита бомба оказалась настолько мощной, что вскоре после успешно выполненного задания городским властям пришлось снести не только старое здание библиотеки, но и сильно обветшавшую к тому времени гимназию, а также несколько соседних домов. Спецоперация, получившая кодовое наименование «Сионский мудрец», была одной из самых утомительных и кровавых в карьере Геракла. Невинных жертв избежать не удалось. Зато в ожидании подходящего случая, он успел основательно выучить иврит и прочесть несколько увлекательных религиозных произведений на этом красивом языке.

Свободное от работы время Геракл посвящал изучению серьезных философских и исторических трудов, обладал аналитическим складом ума и исключительной способностью подмечать ускользающие от других мельчайшие подробности. Помимо официального языка еврейского населения Израиля он превосходно владел арабским, французским, английским, итальянским, испанским и немецким языками. Довольно сносно мог изъясняться на польском, украинском, японском, вьетнамском и китайском, а также на суахили, бамбара, кикуйю, умбунду и канури. Вовремя выйдя на пенсию, он вполне мог круто изменить судьбу, став крупным учёным-лингвистом, историком или философом, даже искусствоведом, но предпочёл до конца дней оставаться профессиональным убийцей из разряда правильных парней, совершающих дерзкие и героические подвиги на службе взрастившего государства. Было ли в этом его призвание или сказалось влияние среды, в которой он воспитывался с юношеских лет? Геракл никогда не задавался таким вопросом; всегда честно исполнял долг, стараясь не допускать ошибок, поскольку снайпер, как сапёр, ошибается только однажды.

Работа телохранителя, которой Геракл посвятил последние пятнадцать лет, тем более сыщика, гоняющегося по свету за жёлторотым соплежуем, чтобы вернуть домой целёхоньким и невредимым, не особенно ему импонировала. Гораздо интереснее выследить крупную дичь и поразить одним выстрелом с дальнего расстояния. Но беспрекословное подчинение приказам даже вопреки собственному желанию давно стало жизненным кредо. Служению избранной в юности профессии он подчинил свой богатый внутренний мир и неутомимое стремление к познанию. Наблюдая за происходящим вокруг, созерцая мир, наполняя себя новыми идеями, эмоциями и чувствами, Геракл никогда не забывал учитывать особенности выбранной позиции, время суток, температуру воздуха, скорость и направление ветра, его перемещение, расстояние до цели, как падает свет, куда перемещаются тени и многое другое, что влияет на результативность выстрела. Он в совершенстве владел овеянным таинственной романтикой искусством охотника в сочетании с хитростью браконьера и мастерством меткого стрелка, вооружённого самым лучшим оружием, которое может дать наука; умением маскироваться, терпеливо ждать подходящего момента и мгновенно использовать его. Был хитёр и безжалостен, обладал почти животной способностью ориентироваться на любой местности.

Предстоящая лёгкая прогулка по зарубежью не сулила сильных психологических стрессов и опасных приключений.

Полученные краткосрочные туристические визы категории «C» позволяли Гераклу и Сирене находиться на территории Франции до 90 дней и беспрепятственно перемещаться по странам Шенгенского соглашения. Но «6-й», которому до выхода в отставку оставалось всего два месяца, не намеревался так долго скитаться по Европе. Он знал по опыту, если в течение ближайшей недели не выйдет на след пропавшего идеолога, все усилия по продолжению поиска бесполезны. За это время вероломный противник надёжно спрячет его, включив в программу защиты свидетелей, либо закатав в асфальт. Многолетний опыт общения с ликвидированными в разных странах перебежчиками подсказывал, что идеолог не изменил Родине, следовательно, не мог воспользоваться поддержкой западных спецслужб. Значит, разыскать его будет легко. Геракл предполагал задействовать в Париже кое-какие старые связи и быстро получить нужную информацию, а потому не сомневался в скором успехе.

2.

Самолёт приземлился в международном аэропорту Шарля де Голля вовремя. Секретные агенты без затруднений прошли границу, не вызвав на пункте паспортно-визового контроля никаких подозрений. Геракл ничуть не опасался, что кто-то в спецслужбах или из бывших коллег по легальному бизнесу сможет опознать в нём преуспевающего бизнесмена, пропавшего в конце восьмидесятых годов. Его возвращение в Союз было обставлено надлежащим образом по правилам строжайшей конспирации. Тогда в КГБ не допускали дилетантских проколов. Катастрофа частного лёгкомоторного самолёта в деловом мире торговцев оружием явление привычное. Для надежности самолёт упал не в океан и не в непролазные джунгли Индокитая, а эффектно разбился в живописных окрестностях Шамкни – широко известного города-курорта во французских Альпах, расположенного у подножия горы Монблан. В местных и столичных газетах были напечатаны немногословные скорбные некрологи, а на одном из парижских кладбищ появилось заурядное, но подлинное надгробие над прахом спившегося безымянного клошара, тщательно подобранного по группе крови и комплекции в предместьях Бордо. Наёмные менеджеры в два года довели созданную им фирму до банкротства, распродав за бесценок активы конкурентам и разворовав вырученные средства. Оставленным без гроша акционерам в уголовном суде не удалось доказать злой умысел в действиях управленцев. Следы экономических преступлений скрыли, списав просчёты на трагически погибшего босса, на личных счетах которого обнаружили всего несколько тысяч долларов. Его движимое и недвижимое имущество было конфисковано судебными приставами за долги по кредитам. Французские власти так и не узнали, куда подевались нажитые непосильным трудом миллионы.

Прибытие Геракла и Сирены в столицу Франции совпало с началом очередной забастовки парижских таксистов, протестовавших против нелегальных перевозчиков. Из аэропорта пришлось добираться до центра города на RER. Памятуя о роли небогатого и скупого провинциального профессора, «6-й» поначалу положительно отнесся к такому решению. Однако после получасового блуждания с двумя чемоданами по переполненным подземным лабиринтам Шатле-Ле-Алль, где сходятся три линии электричек RER и пять веток метро, и откуда ежедневно изливается в столицу до полумиллиона приехавших на работу франсильенов, он пожалел, что в аэропорту не взял напрокат машину.

Отель, в котором был забронирован номер, находился на улице Риволи почти напротив Лувра. В ряду растянувшихся на целую милю знаменитых аркад старинный дом семнадцатого века, перестроенный во времена Наполеона, занимал центральное место в квартале между улицами 29 Июля и Святого Роха. Эта гостиница служила пристанищем для агентов русской разведки до революции. Чекисты снимали здесь те же номера, что и руководители Заграничной агентуры Департамента полиции при царском режиме, поскольку постоянным клиентам предоставлялась хорошая скидка.

Архаичный швейцар в униформе и двое крепких охранников с ручными досмотровыми металлоискателями, стоявшие возле автоматически раскрывавшихся стеклянных дверей, создавали атмосферу абсолютной надёжности, полной безопасности и неусыпной заботы о гостях. Недавно отремонтированный, украшенный живыми букетами из орхидей большой и светлый холл с новой мебелью вызывал ощущение комфорта, уюта и чистоты. Первые благоприятные впечатления об отеле дополнял приветливо улыбающийся дежурный администратор, удобно расположившийся за эксклюзивной стойкой ресепшн, изготовленной по специальному проекту из массивного морёного дуба.

Поражающая экстравагантным видом и внушительными размерами модная и стильная конструкция являла собой шедевр современного дизайнерского искусства. Для его создания пришлось проявить недюжинную выдумку и потратить немалую сумму денег. Геракл, которому раньше доводилось неоднократно бывать в этом респектабельном отеле, вспомнил прежнюю тоже нестандартную, но менее претенциозную стойку и лежавший под ней в луже крови труп ночного портье с прострелянной головой.

В памятную ночь весной шестьдесят восьмого года, когда он впервые переступил порог этого старинного дома, напротив, в саду Тюильри, планировалась встреча с сослуживцем, готовившим покушение на двух завербованных ЦРУ леворадикальных студенческих вожаков. Тот в назначенное время не явился. Пришлось навестить его в номере отеля. Опередили американцы, сработавшие как всегда грязно и не по-джентельменски. Перебив персонал гостиницы, они успели не только прикончить советского резидента, но и вызвать полицию. Геракл вынужден был уходить сначала по крышам, потом спуститься в канализацию, отстреливаясь от преследователей и унося на себе истекавшее кровью безжизненное тело соотечественника. Оставить его французам означало дать повод для обвинения ГКБ в организации студенческого бунта, чего очень хотели заварившие кашу заокеанские супостаты. Тогда в перестрелке погибли несколько ни в чём не повинных парижских ажанов, героически исполнявших свои служебные обязанности. С тех пор Геракл проникся не только классовой, но и личной ненавистью к американским рейнджерам и чувством вины перед французскими коллегами. Только русский киллер с загадочной и непостижимой душой, нечаянно пристрелив в суматохе не тех, кого следовало, способен потом долгие годы испытывать это аффективное состояние, каждый раз выпивая за помин душ невинно убиенных, страдая от угрызений совести и потребности в раскаянии.

Воспоминания прервал голос администратора.

– Мадам, это невозможно, – вкрадчиво отвечал он Сирене на просьбу предоставить номер незамедлительно. – Заселение начинается в четырнадцать часов.

– Мы платим четыреста евро в сутки, – за такую цену можно сделать исключение, пустив нас в неубранный номер прямо сейчас, – настаивала гостья.

– Ваш номер не только не убран, но ещё не освобожден, – признался администратор. – Другие двухуровневые полулюксы с доступом в спа-центр заняты американскими туристами.

– Что же нам делать до двух часов?

– Можете оставить вещи в камере хранения и для начала позавтракать в нашем ресторане, – предложил администратор.

– Мы так и поступим, – вмешался в разговор Геракл. Спорить было бесполезно, а спешить некуда, поскольку там, где он рассчитывал получить нужную информацию, раньше шести часов вечера делать было нечего.

В меню бранча, который французы называют «le grand petit déjeuner», что в переводе означает «большой маленький завтрак», входили горячие и холодные закуски, салаты, различная выпечка, свежие устрицы и вино. Геракл, давно не смаковавший изыски французской кухни (свой московский ресторан он продал, когда вернулся на государственную службу), ел с большим аппетитом, исподволь осматриваясь по сторонам. Профессиональная привычка не расслабляться на оперативной работе и детально оценивать окружающую обстановку не покидала его даже во время трапезы.

Посетителей в ресторане в столь ранний час было немного.

За соседним столиком завтракала пожилая супружеская пара с малолетним ребёнком. Двое лысеющих, сильно располневших от обильного употребления пива и высококалорийной пищи чопорных англичан в строгих дорогих костюмах всячески ублажали милое приёмное дитё, наперебой предлагая ему свежевыжатый апельсиновый сок, мороженое и сладкие десерты. Мальчишка капризничал, смешно надувал пухлые губки и громко матерился, употребляя на своём родном диалекте красочные эпитеты, весьма обидные для отчима и мачехи, родительские и сексуальные функции которых он постоянно путал. Не понимая слов, те радостно улыбались, игриво и недвусмысленно подмигивая друг другу.

На богатых англичан с завистью поглядывали четверо примостившихся за другим столом неряшливо одетых тощих студентов-наркоманов с опухшими от перепоя и недосыпа лицами. По внешности и манерам, Геракл безошибочно определил молодых активистов антирусского националистического движения из Восточной Европы, успешно окончивших ускоренный курс обучения приёмам политической риторики в Латвии и получивших грант для усовершенствования навыков у западноевропейских мастеров лживой пропаганды. Юные русофобы жадно поглощали залитые молоком овсяные хлопья и остывшие варёные яйца.

В дальнем углу вульгарно развалилась на стуле с бокалом розового вина изрядно потрёпанная мужеподобная лесбиянка, поочередно озиравшая презрительным взглядом каждого из присутствовавших в зале мужчин. Широкие плечи и развитая мускулатура выдавали бывшую допинговую спортсменку, перекаченную анаболическими стероидами. Померкшая звезда бодибилдинга явно страдала повышенной агрессивностью и переживала очередной приступ депрессии, не пытаясь скрывать враждебного отношения к окружающим, которое только усиливалось под воздействием алкоголя. Встретившись с ней взглядом, Геракл отвернулся первым, чтобы не провоцировать конфликт. Подвыпившая дама демонстрировала готовность порвать любого мужика, который посмеет ей улыбнуться или подмигнуть. С такими вздорными страшилками, способными затеять ссору по любому поводу, лучше не связываться.

Седовласый гарсон, опершись на стойку, отчаянно флиртовал со смазливой барменшей бальзаковского возраста, перетиравшей салфеткой бокалы и рюмки. В отличие от остальных эта пара произвела благоприятное впечатление. Истинный француз из тех, кто готов обольщать женщину даже лёжа на смертном одре, настолько увлёкся собеседницей, годившейся ему в дочки, что позабыл о своих прямых обязанностях. У него не было никаких шансов продвинуться дальше приятных тактильных ощущений от лёгких прикосновений к ещё нежной бархатистой коже и к тонкой материи короткого платья из натурального китайского шёлка, плотно облегавшего аппетитную попку и высокую грудь. Возможно, ближе к вечеру он изловчится и положит вспотевшую ладонь на её голую коленку и даже скользнет вверх по бедру, но не слишком высоко, а, скорее всего, рискует в конце рабочего дня получить по морде от ревнивой жены. Кокетливая бабёнка позволяла пожирать себя глазами и лапать пониже спины от скуки за неимением других воздыхателей и ухажёров. Это были настоящие мужик и баба, озабоченные естественной телесной нуждой и предающиеся нормальным забавам, – большая редкость в современном Париже. В их надпочечниках и яичниках закипал чистый тестостерон, будивший здоровые фантазии, не противные законам природы.

После обильного перекуса Сирена отправилась на экскурсию по магазинам. Ни одна разведчица, из какой бы страны она не приехала, оказавшись в Париже, не смогла устоять перед соблазном начать секретную миссию в этом городе с посещения модных бутков. Геракл остался в холле и занялся просмотром местной прессы.

Газетчики много писали о беженцах и терактах. Россию обвиняли во всех бедах, включая варварские бомбардировки сирийских, эстонских и украинских городов. Ангажированные репортёры усматривали русский след в Ираке, Ливии и в других африканских странах. Насторожила статья под заголовком «Геи тоже могут быть патриотами», автор которой связал притеснения сексуальных меньшинств в Петербурге с недавним заявлением нашего президента о том, что для России не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма. Много писали о маньяке, похищавшем в европейских столицах невинных мальчиков, которого безуспешно пытались отловить уже несколько лет. О пропавшем в Москве идеологе в газетах не было ни слова.

3.

Ровно в два часа Геракл в сопровождении пожилого тёмнокожего белл-боя проследовал в тот самый номер, где в середине семидесятых по заданию из центра голыми руками задушил своего непосредственного начальника – скурвившегося за бугром высокопоставленного сотрудника военной разведки, недолго руководившего парижской резидентурой. За своевременную ликвидацию предателя и перебежчика, не успевшего сообщить противнику никаких секретных сведений, Геракл был награждён орденом «Ленина» посмертно. Обстоятельства, ставшие причиной этой досадной ошибки, он вспоминать не любил.

Элегантно оформленный в стиле эпохи Луи-Филиппа двухуровневый номер с тех пор капитально отремонтировали. Сменили сантехнику и мебель из натурального дерева. Большая комната на первом уровне совмещала кабинет и гостиную. В одной части находились удобный кожаный диван, два кресла и журнальный столик, в другой – письменный стол, две складные подставки для чемоданов, посередине – высокий круглый столик на изогнутых ножках, три стула и мини-бар. На ограждённой балюстрадой антресоли второго уровня располагалась спальня с огромной кроватью, гардеробным шкафом, вторым мини-баром. К гостиной в первом уровне примыкала туалетная комната с душевой кабиной, унитазом и маленькой раковиной. Рядом со спальней на втором находилась ванная комната с унитазом, биде, роскошной ванной и большой раковиной.

В дизайне преобладали белый, бледно-розовый и различные оттенки коричневого цвета. На стенах висели эксклюзивные живописные панно чересчур большого размера – несколько абстракций, развивающих маловразумительную тему. Испещрённый расплывчатыми узорами кричащий полиптих вносил нервический диссонанс в стилистику помещения, провоцируя беспокойство и лёгкое раздражение. Ранее номер украшали старинные фотографии с видами парижских достопримечательностей. Современные модные оформители, вероятно, посчитали их не гармонирующими с установленными на обоих уровнях плазменными панелями.

Из огромных окон открывался шикарный вид на сад Тюильри. Геракл любил этот раскинувшийся на двадцати пяти гектарах общественный парк, занимавший в центре Парижа территорию между площадью Согласия, улицей Риволи, Лувром и Сеной. С трудом верилось, что когда-то на его месте за стенами Луврской крепости была окраина города с публичной свалкой и добычей глины для производства черепицы. На французском черепица звучит как «тюиль» (tuile) – отсюда название.

Первый парк начали разбивать в 1564 году по приказанию Екатерины Медичи, пожелавшей новый дворец и сад для прогулок. Дворец – символ королевской и императорской власти – свободолюбивые парижские коммунары сожгли в мае 1871 года. Сад их остепенившиеся потомки перекопали в 1989 году во время реконструкции Лувра, восстановив планировку по проекту великого ландшафтного архитектора Андре Ленотра, продлившего в конце семнадцатого века его аллеи на запад. Оригинальный исторический вид дополнили современными скульптурами, установленными почти на каждой аллее. Клумбы украсили растениями, привезёнными из разных стран мира, соединив аромат старины с веяниями сегодняшних дней.

На протяжении многих лет, возвращаясь в Париж после выполнения очередного выездного задания, Геракл каждый раз приезжал сюда из аэропорта и подолгу засиживался на железном стуле возле большого восьмиугольного бассейна, наслаждаясь свежестью, тишиной и красотой, созданной умелыми творцами, а заодно внимательно вглядываясь в пёструю толпу отдыхающих горожан и туристов. В этом всегда многолюдном, но расслабляющем и безмятежном саду, сохранившем неповторимый привкус исторического наследия разных эпох, профессионалу не составляло труда засечь слежку, не привлекая к себе особого внимания.

Могучим усилием воли ветеран отринул накатившие горячей волной воспоминания и отвёл зачарованный взгляд от окна, отметив про себя, что на старости лет становится излишне сентиментальным.

Разложив вещи, он с удовольствием принял горячую ванну. Огорчило отсутствие в номере тапочек и каких-нибудь аксессуаров для чистки обуви и одежды.

Слегка разомлев, Геракл захотел пойти на включённый в пакет гостиничных услуг оздоровительный массаж, но вспомнил, как однажды в Паттайе его после тонизирующего растирания чуть не задушила в своих железных объятьях хрупкая на вид юная таиландка, абсолютно свободная от сексуальных комплексов. Задыхаясь, он с огромным напряжением стальных мускулов разжал костлявые ладони, мёртвой хваткой сомкнувшиеся на горе, а потом, свернув ей шею, подивился невероятной силе в миниатюрном тельце. На шум прибежали двое охранников, неплохо владевших приёмами тайского бокса, но слишком лёгких, а потому разделаться с ним удалось без труда. Преградившая путь в коридоре дюжина голых худосочных девчонок, вооружённых острыми как бритвы крисами – кинжалами с изогнутыми лезвиями, отняла куда больше сил и времени. В конце концов, после изнурительного рукопашного боя пришлось перестрелять их из подвернувшегося под руку укороченного израильского автомата «Tavor STAR 21», опустошив три рожка, заряженных разрывными патронами. Перепрыгивая через разорванные в клочья, распростёртые в лужах крови грациозные тела, он стремительно выскочил на улицу и сразу нарвался на дружелюбных туристических полицейских в штатском. От них, а также от подоспевших им на подмогу сотрудников дорожной и криминальной полиции, ничуть не уступающих знакомым по голливудским блокбастерам американским полицейским, Геракл чудом оторвался в бешеной гонке, петляя на скоростном спортивном мотоцикле по ночным запруженным людьми шумным улицам и тёмным безлюдным переулкам мировой столицы секс – туризма. С тех пор экзотика и телесные удовольствия его не особенно привлекали.

Надев слегка поношенный тёмно-синий костюм с деликатным неброским отливом, пошитый по индивидуальному заказу из натуральной шерсти с добавлением шёлка в модном миланском ателье в середине восьмидесятых годов, Геракл спустился в бар, где скоротал время до возвращения Сирены за бутылочкой белого вина с лёгким мускатным оттенком. Элегантный костюм, идеально подогнанный под стройную не по годам фигуру, дополняли свежая светло-голубая рубашка с отложным воротником и коричневые лакированные ботинки, купленные перед отъездом из Франции. Галстуков он не любил, а потому подвязывал их только в особо торжественные дни. Своим видом супермен действительно походил на престарелого провинциального профессора, молодящегося перед юной женой.

Изумительный вкус благородного напитка «Макон-Виляж» напомнил Гераклу холмистый, пасторальный район Маконэ, расположенный к югу от Кот Шалоннез и к северу от Божоле, где проходит условная граница между севером и югом Франции. Бургунды называют его «Воротами на юг». Солнца здесь больше чем на остальной территории Бургундии, но зима бывает холоднее из-за соседства с горами. Чуть более тёплый, чем в Кот д’Ор, климат чрезвычайно хорош для сорта шардоне, который является основой большинства местных вин. На территории Маконэ находится деревушка с тем же названием. Споры на тему она ли дала имя великому сорту, или наоборот, не утихают до сих пор.

В окрестностях этой легендарной деревни осенью 1955 года Геракл, тогда совсем молодой и неопытный сотрудник отдела, занимавшегося за рубежом ликвидацией неугодных лиц, в просторечии – «ликвидатор», выполнил первое задание, застрелив опасного антисоветчика, белоэмигранта первой волны, доживавшего свой век в благословенной французской провинции.

Он хорошо подготовился, тщательно изучив карту местности. На подержанной малолитражке Citroen 2CV выпуска 1949 года за шесть часов преодолел ночью расстояние в 367 километров по основной трассе, соединявшей Париж с Лионом. В городке Турню свернул на тогда ещё не заасфальтированное шоссе, ведущее в Шардоне. Миновав эту деревню, повернул на северо-запад и в полукилометре от деревни Грате съехал на укатанную тракторами грунтовую колею, проложенную в густых зарослях низкорослого кустарника. Небольшая рощица, подходившая вплотную к дороге, была единственным местом среди сжатых полей и расцвеченных яркими красками осени виноградников, где можно было укрыться от посторонних глаз.

Расстояние меду деревнями составляло чуть больше двух километров. По утрам его мишень регулярно совершала пешую прогулку от своего дома, расположенного на окраине Грате, в Шардоне. Там возле выстроенной в двенадцатом веке церкви Сен-Жермен встречалась с давним приятелем, тоже русским белоэмигрантом, которому едва хватало сил, чтобы выйти из своего жилища и доплестись до центральной площади. Старики оживлённо беседовали около часа, а затем расходились по домам.

Геракл загнал в кусты изрядно перегревшийся автомобиль, отошёл на небольшое расстояние и занял позицию под деревцем на невысоком холме, откуда хорошо просматривался значительный отрезок трассы. Особой маскировки не требовалось. Дорога в ранний час была совершенно безлюдна. Виноделы, собрав богатый урожай, трудились на фермах.

На горизонте над пробуждавшейся землёй поднимался огромный пылающий шар. Воздух был свеж и прозрачен. Над полями стелился лёгкий золотистый туман. Холодные капельки утренней росы на чистой траве переливались в лучах восходящего солнца словно бриллианты. В едва колышущихся кустах запели проснувшиеся птицы, приветствуя величественный лучезарный восход, предвещавший чудесную погоду.

Поджидая в засаде свою жертву, советский охотник за головами не испытывал ни малейшего волнения и не думал, что скоро предстоит впервые убить человека. Оглядевшись по сторонам, профессионально оценил занятую позицию. Лучшего места для засады в окрестностях не найти. Осмотрел оружие и ненадолго прикрыл глаза.

Высокий статный старик в холщёвых штанах, русской косоворотке и широкополой соломенной шляпе, появился из-за поворота неожиданно. На бронзовом от загара, изборождённом глубокими морщинами лице контрастно выделялись яркой белизной роскошные седые усы, закрученные как у лихого гусара. Он шёл неспешной походкой, вдыхая полной грудью свежий утренний воздух. Когда старик приблизился на расстояние около ста метров, Геракл задержал дыхание и плавно нажал на курок, целясь в сердце. Можно было подпустить чуть ближе, но он не стал испытывать судьбу. В последний момент рука почему-то дрогнула.

Одиночный выстрел раскатисто прогремел в утренней тишине, подняв с ветвей стаю птиц. Сатирик упал навзничь, как подкошенный. В следующее мгновение приподнялся, опершись на правую руку, а левой зажав кровоточившую рану.

«Промазал» – с досадой подумал Геракл, – «Надо добивать». Он выскочил из укрытия и бегом бросился к истекавшему кровью врагу, вынимая на ходу из кобуры пистолет, но вместо того чтобы всадить в голову контрольный выстрел, замер как завороженный.

Слабея, поверженный старый воин из последних сил напрягал мускулы, чтобы не распластаться на дороге. Словно не чувствуя боли, равнодушно взглянул на убийцу стекленеющим взглядом и едва слышно прошептал:

– Цэ-рэ-ушник?

– Нет, – ответил начинающий ликвидатор.

– Англичанин?

– Русский.

– Значит всё же суждено погибнуть от руки соотечественника. Власовец?

– Нет.

– Коммунист?

– Комсомолец.

Увидев наведённый пистолет, старик не стал закрывать глаза.

– Не добивай, – попросил тихо. – Осталась всего пара минут. Дай в последний раз взглянуть на солнце.

Геракл, с трудом сдерживая накатившие слёзы, помог старику приподняться повыше, пачкаясь в крови. Тот крепко сжал его руку и, обведя прощальным тускнеющим взглядом окрестные холмы, хрипя и задыхаясь продекламировал Пушкина:

– Унылая пора… очей очарованье… приятна мне твоя прощальная краса… – потом добавил: – Жаль умирать вдали от России. Когда будешь пить красное вино, вспоминай иногда обо мне, земляк…

Похоже, умирающий думал вовсе не о близкой кончине, а устремился мыслями в далёкое прошлое, в котором он, молодой и красивый гвардейский офицер прогуливался с дамой сердца в тенистых аллеях Летнего сада. А может быть, любовался пасторальными пейзажами на склонах Валдайских холмов.

Закрыв покойнику глаза, Геракл бережно поднял на руки бездыханное тело. Перенёс с дороги к кустам, положил на мокрую от утренней росы траву, прикрыл шляпой лицо, непроизвольно разрыдался и нетвёрдой походкой направился, содрогаясь всем телом, к своему логову, чтобы забрать брошенную винтовку.

Возвращаясь в Париж, он ехал нарочито медленно, обозревая окрестные живописные пейзажи и раздумывая о превратностях судьбы. Красота осенней природы печалила и навевала волнующие душу мысли о неизбежном конце, но вместе с тем удивляла и радовала, расцвечивая землю всеми цветами радуги. Нежно-соломенная сухая трава, яркая и сочная листва деревьев и кустов, стройные бесконечные ряды виноградников, уходящие по пологим склонам к горизонту и расцвеченные в солнечных лучах всеми оттенками коричневого, охры, золота и жжёно-оранжевого, завораживали взгляд неповторимыми красками, поднимая настроение, вселяя оптимизм и уверенность в завтрашнем дне. Возможно, поэтому галльские воины с давних времён смело бросались в рукопашный бой и легко расставались с жизнью. Об отчаянных рубаках напоминали растянувшиеся вдоль дороги маленькие провинциальные городки с колоритными узкими улочками, готическими церквями, покосившимися увитыми плющом фахверковыми домами под красными черепичными крышами, сохранившие дух средневековья. В этих городах, где время словно остановилось, камни вызывали в памяти ныне живущих образы их славных предков. В некоторых у Геракла не раз возникало стойкое ощущение переноса в другую реальность. А ещё поражала ухоженность и чистота: кусты и трава возле домов аккуратно подстрижены, дорожки посыпаны песком или гравием, все предметы стоят на своих местах в целости и сохранности, даже общественные скамейки на улицах не засраны. Нигде не видно ни бумаг, ни окурков, ни разбитых пивных бутылок. Он не понимал, как простые французские работяги успевают всё починить и почистить, если трудятся от зари до зари. Наверняка эксплуатируют дешёвый труд батраков.

Отвлекаясь несущественными мыслями, Геракл постоянно возвращался к главной, которую никак не мог прогнать из своей головы: правильно ли поступил со стариком, не совершили ли он и его начальники роковую ошибку? Подсознательно чувствовал себя не героем, исполнившим воинский долг, а преступником, отнявшим у мира малую, но очень значимую частицу добра, которая могла ещё послужить людям во благо.

Спустя несколько дней после успешно проведённой операции, просматривая парижские газеты, он узнал из эмигрантской прессы, что убитый антисоветчик был героем Первой мировой войны, полным георгиевским кавалерам, в Гражданскую воевал в армии Деникина, а в годы Второй мировой, отказавшись сотрудничать с фашистами, сидел в немецком концлагере, откуда бежал и до победы сражался в отрядах французского Сопротивления.

С тех пор Геракл редко пил красное вино. В конце девяностых он случайно выяснил, что вскоре после войны его первую жертву зачем-то пытались завербовать американцы, англичане и наши спецслужбы. Только соотечественники за отказ сотрудничать не дали умереть естественной смертью.

4.

Сирена вернулась в отель с двумя объемистыми пакетами, счастливая и жизнерадостная. Ничто так не поднимает настроение молодой женщине, как удачно сделанные покупки в модных парижских бутиках, даже если эта женщина матёрая шпионка и диверсантка, отправившая на тот свет не одну дюжину мужиков.

Потребовалось не более двадцати минут, чтобы привести себя в порядок после утомительного шопинга. Приняв душ и переодевшись для вечерней прогулки, она царственной походкой вошла в ресторан, ввергнув несчастную лесбиянку, продолжавшую спиваться в дальнем углу, на самое дно глубочайшей невротической депрессии. Геракл невольно залюбовался идеальными формами компаньонки в классическом чёрном платье, выручающем в любой жизненной ситуации. Надетый поверх платья тёплый шерстяной кардиган цвета айвори вызывающе подчеркивал стройную фигуру, впечатляюще облегая умопомрачительный зад. Модные ботильоны на высоких каблуках придавали походке неотразимую женственность и сексуальность. Яркий образ роковой обольстительницы эффектно завершал обтянутый дорогой выделанной кожей элегантный вечерний клатч, напомнивший миниатюрную шкатулку с логотипом французского модного дома «Louis Vuitton».

Пожилой профессор и его молодая жена-ассистентка степенно прошествовали через зал, привлекая всеобщее внимание. Даже английские педерасты отвернулись от своего чада и задумчиво смотрели им вслед, пока те не скрылись в такси, притормозившем возле настежь распахнувшихся стеклянных дверей парадного подъезда.

Угрюмый таксист, простоявший в многочасовой забастовке на площади Порт Майо у Дворца Конгрессов и соскучившийся от безделья, виртуозно провёл комфортабельный универсал «Citroen C5 break» по забитым транспортом и пешеходами в конце рабочего дня парижским улицам. За обещанный двойной тариф, опытный профессионал быстро доставил щедрых пассажиров по указанному адресу, пренебрегая правилами дорожного движения, заезжая на выделенные полосы и выполняя рискованные маневры, на которые не решился бы ни один законопослушней автолюбитель. Бывший ликвидатор, когда-то сам лихо гонявший по Парижу, где пробки круче московских, а перекрёстки, на которых сходятся с десяток улиц, способны свести с ума, проникся симпатией к местному шоферюге и отстегнул ему баснословные чаевые.

В двух шагах от площади Пигаль и самого большого в Европе легального борделя с говорящим названием «Le Sexodrome», в котором более полутора сотен отдельных кабинок для просмотра порнофильмов, галерея затейливого эротического искусства, спортзал, сауна и пип-шоу-театр, примостился скромный ресторан под названием «Приют инвалидов». Неизвестное широкому кругу сексуально озабоченных любителей сладкой клубнички заведение относилось к разряду не рекомендуемых туристам достопримечательностей кварталов красных фонарей, примыкающих к бульвару Клиши. Его дурная слава отпугивала даже многое испытавших на своем веку мазохистов. Над чужаками здесь не издевались. Убивали сразу, без лишних церемоний и проволочек. Десятки молодых и старых, холостых и женатых мужчин, случайно пытавшихся заглянуть сюда вечером или ночью в поисках развлечений, бесследно исчезли. Изредка их изуродованные тела после долгих поисков обнаруживали в запутанных лабиринтах городской канализации. Малопривлекательное для парижских фланёров кафе под неброской обшарпанной вывеской, затесавшееся между секс-шопами, стриптиз-барами и прочими злачными местами, специализирующимися в оказании интимных услуг, являлось неофициальным закрытым для посторонних клубом. Здесь собирались доживавшие свой век бойцы невидимого фронта, отслужившие в разведках и спецназах разных стран.

Любопытные искатели приключений, не имеющие отношения к органам государственной безопасности, а также пишущие об этих органах журналисты, могли попасть сюда, рискуя жизнью, только в утренние часы, пока завсегдатаи мирно почивали в тёплых постелях или бегали трусцой вдоль набережных Сены, в Венсенском и Булонском лесах. В клуб они наведывались после дневного приёма лекарств, сползаясь отовсюду, словно ядовитые змеи в глубокую нору перед зимовкой. К ужину помещение заполнялось битком. В большинстве своём завсегдатаи приходили самостоятельно. Некоторых привозили в колясках их дети, жёны, сиделки или любовницы. Здесь можно было встретить представителей разных стран и народов. Давно растратив основной запас сил, энергии и злости, они, как правило, мирно сосуществовали между собой, но порой возникали споры, а изредка доходило до драки и даже поножовщины. Разнимать престарелых буянов приезжал весь наличный состав парижской жандармерии. Молодые блюстители порядка лупили стариков дубинками не сильно и с уважением. Иногда, отбросив противоречия, те объединялись и давали мощный отпор. Тогда побитым фараонам приходилось вызывать подкрепление из ближайших воинских частей. Согласно неписаному правилу в кафе никогда не проносили огнестрельное оружие. Принципиальные счёты между собой инвалиды холодной войны сводили в укромных местах на городских окраинах.

К шести вечера у входа обычно собиралась толпа начитанных ротозеев и уличных проституток. Первых привлекала возможность поглазеть через не зашторенные окна на живые легенды, ставшие прототипами захватывающих боевиков. Вторые приходили отнюдь не ради денег, а просто так, для собственного удовольствия и радости. Секс даже с престарелым суперменом не шёл ни в какое сравнение с рутинной работой, не приносящей ничего кроме изматывающего и вгоняющего в депрессию душевного утомления. Истинные парижанки не брали плату со здешних клиентов, а иногда оказывали посильную финансовую помощь тем, кто прозябал на мели. Так великодушно они обходились только с соотечественниками, тогда как с представителей враждебных в прошлом держав заламывали двойной и даже тройной тариф в зависимости от ненависти, которую в прошлом питали к ним их близкие или далёкие предки.

Геракл с Сиреной, протиснувшись сквозь толпу зевак, беспрепятственно прошли через вмонтированный в дверной проём металлоискатель, совмещённый с новейшим терагерцевым лазером, излучение которого свободно проникает сквозь ткань, пластик, бумагу и другие материалы. Швейцар не попытался остановить незнакомцев. Суровый взгляд Геракла внушал безотчётный трепет и не оставлял никаких сомнений в его специализации.

Достаточно просторное, но душное помещение, пропитавшееся застарелым запахом алкоголя, табака, вонючего сыра, мочи и спермы, было тесно заставлено круглыми столами разной величины, от рассчитанных на большую компанию, до совсем маленьких для одной – двух персон. Барная стойка представляла собой сборную конструкцию из дерева и пластика со встроенными подвесами для бокалов и кранами для розлива двадцати сортов пива. Открытые полки за ней прогибались под тяжестью больших бутылок со всевозможными крепкими напитками. На стенах, оклеенных выцветшими от времени обоями с невзрачным серым рисунком, вперемежку с кадрами из американских боевиков и кровавых французских триллеров висели портреты рассекреченных особо отличившихся сотрудников французского разведывательного сообщества. К потолку на прочной леске был подвешен антикварный топор средневекового палача, насаженный на грубо отёсанное длинное топорище. Казалось, он парил в клубах табачного дыма.

В дальнем почётном углу за большим столом шумно пировали три десятка изрядно потрёпанных жизнью французов. На противоположной стороне зала тихо попивали пиво два дряхлых немца, с опаской косившихся на соседний столик, за которым тоже сидели пожилые немцы, но тех было четверо. Даже не искушённый в разведке обыватель с первого взгляда догадался бы, что двое в молодости начинали карьеру в Гестапо и Абвере, а четверо плохо одетых стариков были ветеранами Штази. В центре как всегда шумно гуляла компания пьяных горластых американцев, старавшихся перекричать французов. Возле них неспешно потягивали саке суровые молчаливые японцы. За соседним столиком сидели одноногий англичанин без пальцев на левой руке и однорукий индус с багровым шрамом на правой щеке. Две дюжины молодых, но уже потерявших работу египтян, алжирцев, ливийцев и тунисцев теснились сбоку за сдвинутыми столами, стараясь в свете недавних событий не привлекать к себе особого внимания посторонних. По соседству убелённый сединами моссадовец оживлённо спорил с двумя ветеранами корпуса стражей исламской революции. Украинцы, белорусы и русские пили водку за одним столом с эстонцами, финнами и латышами, бросая косые взгляды на недобрых в далёком прошлом соседей – поляков и шведов.

С тех пор, как в конце семнадцатого века сильнейшее землетрясение разрушило, а Карибское море поглотило пиратские притоны Порт-Ройала на южном берегу Ямайки, такого количества высококвалифицированных убийц и насильников не собиралось больше нигде в мире. Джентльмены удачи, безмятежно отдыхавшие в кафе на парижском бульваре, в отличие от не ладивших с официальными властями морских разбойников, имели официальный статус ветеранов холодной войны. В послужном списке каждого числились сотни загубленных жизней. Одни убивали ради денег, другие из спортивного интереса, большинство – за идеи.

У входа за отдельным столиком полулежал в инвалидной коляске немощный горбатый старикан со скошенным набок сизым орлиным носом. Легендарный в прошлом командир группы вмешательства национальной жандармерии, неоднократно спасавший жизнь пятерым последовательно сменявшимся президентам Франции, страдал метеоризмом и частичной потерей речи, давно откололся от соратников и предпочитал коротать время в угрюмом одиночестве. Поговаривали, что старый пердунишка, как ласково называли его бывшие сослуживцы, обладал феноменальными телепатическими способностями и перед ним пасовал любой экстрасенс. Преподававший в «Лесной школе» полковник Исаев, он же штурмбаннфюрер СС Штирлиц, сумевший ловко обвести вокруг пальца таких мастеров тайного сыска и тонких психологов, как Мюллер и Шеленберг, обучил Геракла ставить защиту против любых проникновений в мозг, а также терпеть боль и разлуку с любимой.

Геракл решительно направился к одинокому французу, бесцеремонно отодвинул приставленный возле столика единственный никем не занятый в зале стул и усадил на него Сирену.

– За этот стол никто не садится, – злобно прошепелявил старпёр, едва ворочая вставными челюстями.

– Значит, тебе придётся встать, – отозвался Геракл абсолютно спокойным, но леденящим душу голосом.

В зале наступила гробовая тишина. Русские и их собратья по оружию неторопливо достали из карманов кастеты с шипами, американцы схватились за ножи и вилки, японцы стали методично с хрустом разминать костяшки скрюченных пальцев, а англичанин зажмурил глаза, потому что был обучен драться в полной темноте вслепую, чтобы не было страшно. Швейцар потянулся за мобильником, гарсоны предусмотрительно скрылись в подсобку. Пробравшиеся в помещение проститутки стремительно метнулись к выходу, устроив в дверях давку. Толпа на тротуаре быстро поредела. Никому не хотелось оказаться случайной жертвой неизбежной кровавой разборки.

Геракл сразу узнал немощного пердуна, который хоть и был десятью годами старше, все ещё хорохорился как худосочный, но бойкий и агрессивный петух, переживший рождественские праздники только потому, что хозяева предпочли запечь в духовке откормленного молодого гуся. Очень давно тот чуть не помешал ему исполнить ответственное задание в Алжире и чудом выжил после их последней встречи во Французской Гвиане на берегу живописной бухты Габриэль в получасе ходьбы от города Кайенна.

Вонючий гриб тоже что-то вспомнил, а потому сменил гнев на милость.

– Ладно, садись, сделаю для тебя исключение, – прошамкал он более дружелюбным тоном.

Геракл, приняв приглашение как должное, медленно опустился на стул, услужливо подставленный сзади проворно подбежавшим гарсоном, хотя с той же быстротой тот запросто мог проломить ему череп. Деликатность и сообразительность французских официантов, умеющих в экстремальных ситуациях мгновенно принять единственно правильное решение, всегда производили на русского ликвидатора благоприятное впечатление.

Злой старик, которого привозили в заведение каждый день на протяжении последней четверти века, считался здесь своего рода талисманом. Многие приходили ненадолго и потом исчезали, а он присутствовал всегда как живое воплощение былого величия и независимости Пятой республики.

– Принеси абсенту моему гостю, – приказал он гарсону, указав на самый большой из висевших над стойкой бокалов. В объемистый сосуд вмещалось полбутылки ароматного зелёного зелья, изготовленного с применением экстракта листьев горькой полыни, содержащих в своем составе туйон – галлюциногенное наркотическое вещество, ведущее к слабоумию.

– И такой же любезному хозяину, а моей даме рюмку «Маркиза де Коссада » и шоколадный десерт – прибавил от себя «6-й», не оставаясь в долгу.

Опрокинуть в себя залпом полулитру абсента не удавалось никому. Бывшие враги, молча, отпивали его понемногу. Напряжение в зале спало. Вновь загудели хриплые прокуренные голоса захмелевших суперменов, послышалось девичье повизгивание начинающих и раскатистый смех матёрых проституток. Сирена, смакуя бренди тёмно-янтарного цвета, производимый в Гасконии более пяти сотен лет и имеющий репутацию напитка для гурманов, с нескрываемым любопытством осматривалась вокруг, изучая зловещий паноптикум. Раньше ей не приходилось видеть вместе столько потрёпанных жизнью, но отнюдь не смирившихся со старостью героев. Каждый ещё мог продержаться в рукопашном бою и в постели пусть считанные минуты, но с достоинством.

Геракл и ощипанный галльский петух выпивали, пристально глядя друг другу в глаза.

– Зачем пришёл? – спросил, наконец, француз.

– По делу, – ответил Геракл.

– Здесь дела не делают, здесь бывшие отдыхают.

Француз вздохнул с сожалением.

– В нашем деле бывших не бывает, – возразил «6-й».

Старому отставнику эти слова понравились. Ему, как и остальным в зале, вовсе не хотелось чувствовать себя списанным вчистую.

– Ладно, хоть рожа твоя мне не сильно нравится, спрашивай – отвечу, – согласился он.

– Мне нужен Полигистор. Что-то я его здесь не вижу.

Широко известный в дипломатических и шпионских кругах международный информатор по прозвищу «Полигистор» был особенно популярен в конце холодной войны. В отличие от древнего уроженца Милета, привезённого военнопленным в Рим во время Митридатовых войн, проданного там в рабство, а во время диктатуры Суллы получившего свободу и права римского гражданина, его современный тёзка в молодости добровольно перебрался во Францию из Алжира. Отслужив три года в Иностранном легионе, он лишился правой руки и левого глаза, зато получил французское гражданство и с тех пор постоянно ошивался в Париже, работая на разведки всего мира. Знания его были специфическими, но знал он много, был полезен всем, поэтому его никто никогда не трогал.

– Видно давно ты не появлялся в наших краях, – подумал вслух француз.

– Давно, – подтвердил Геракл.

– Полигистор завязал. Больше никуда не выходит, ни с кем не разговаривает, не пьет и не курит.

– Умер?

– Живее нас с тобой. В девяносто лет женился на молодой эфиопке. Сидит дома и воспитывает двух дочерей.

– Знаешь его адрес?

– Знаю, но не скажу. Зачем тревожить отшельника.

Геракл вынул из внутреннего кармана пиджака и положил на стол пухлый газетный свёрток, перетянутый резинкой.

– Здесь пять тысяч мелкими купюрами в фонд помощи инвалидам Алжирской войны.

– Инвалиды будут благодарны.

Француз мгновенно смахнул свёрток себе на колени и пробурчал:

– Сен-Дени, улица Почётного легиона, 29.

Во время немногословного разговора внимание Геракла невольно привлекали две пожилые дамы высокого роста и мощного телосложения, сидевшие за соседним столиком и блаженно потягивавшие виски в компании сухощавого сгорбленного старичка. В обществе престарелых универсальных солдат-отставников красотки преклонного возраста показались ему «белыми воронами». Даже самые отвязные парижские проститутки не сравнятся с ними вызывающими нарядами. Одна – пышнотелая афроамериканка с копной выкрашенных в ярко-жёлтый цвет курчавых волос – облачилась в плотно облегающее фигуру дорогое вечернее платье с непомерными декольте сзади и спереди. Чернокожая толстуха сидела, повернувшись к русскому суперагенту задом. Тот мог разглядеть только слегка заплывшую жиром мускулистую спину и оголённую верхнюю половину огромной мясистой жопы. Но когда она поворачивалась вполоборота к проворному гарсону, подносившему очередной наполненный на два пальца стакан, взору открывался традиционный символ плодородия необъятных размеров, весивший не меньше двадцати фунтов. Вторая – очень худая, но жилистая, коротко остриженная бледнолицая брюнетка – натянула на голое тело пёстрые шорты чуть ниже колен и песочного цвета удлинённый пиджак с большими накладными карманами и широким поясом. Нелепое сочетание цветов дополняли традиционные аксессуары стиля сафари – круглая шляпа из хлопка с небольшими полями цвета хаки, холщёвая сумка через плечо с патронташем вместо ремня, сшитые из крокодиловой кожи удобные туфли без каблуков и жёлтовато-зелёный шёлковый шейный платок.

– Кто эти уродины? – не выдержав, спросил Геракла.

– Эти? – уточнил француз, показав пальцем на двух экстравагантных тёлок и таким бесцеремонным жестом давая понять, что уродов здесь гораздо больше.

Геракл подтвердил вопрос кивком головы.

– А ты не узнал?

– Нет.

– Да это же бывшие техасские рейнджеры Крутой Уокер и его лучший друг Джеймс Триветт. Уже лет десять прошло с тех пор, как они сменили пол и переехали в Европу.

Геракл поперхнулся и чуть не упал со стула. Он вспомнил двух отчаянных парней. Их пути пересеклись в Камбодже. Тогда он победил в рукопашном бою не без труда. Американцы об этих легендарных бойцах сложили поговорку: «Когда их бьют головой о бетон, кровь идет у бетона».

– А кто этот тощий горбун? – он указал на составлявшего двум героям-героиням компанию согбенного заморыша неопределенного возраста в бейсболке и модном джинсовом костюме с заплатками на локтях и дырками на коленях, прихлебывавшего из фаянсовой пиалы морковный сок.

– Легендарная Хана – «Совершенное оружие». Их нынешний любовник.

– Она что тоже, того?

– Она уже лет пять, как он.

– Ну дела…

– Дремучий ты русский Иван. Здесь ползала – трансгендеры.

– А ты?

– Я – гасконец. Гасконцы пол не меняют, – гордо заявил дряхлеющий потомок дАртаньяна.

– А в морду хочешь? – громовым басом поинтересовалась афроамериканка, которой не понравилось, что на неё указали пальцем.

– Не хочу, – жалобно пропищал француз не своим голосом, показав средний палец, чтобы рассмешить сильно набравшихся прикольных янки и таким манером обезопасить себя от заслуженного наказания за длинный язык.

Остроумная проказа им понравилась. Все трое громко загоготали.

Тем временем в кафе бесшумно вошла прямая и тонкая как стрела, высохшая как мумия, низкорослая морщинистая старушонка с черной пиратской повязкой на левом глазу, обутая в лёгкие ортопедические кроссовки с упругой и мягкой подошвой, незаменимые для тех, у кого проблемы с суставами или плоскостопие. О таких тощих стрйняшках в народе говорят: у них нет ни того, ни другого, а попка с кулачок. У этого заморенного диетами создания куцый кулачок абсолютно никак не вырисовывался на плотной джинсовой ткани без единой складки, свободно свисавшей с места, где эротичные с виду худышки обычно делают талию. Его невозможно было ни разглядеть, ни определить на ощупь. Местонахождение завлекательной части женской фигуры приблизительно обозначали накладные карманы, прошитые двойным стежком. Кожа, сухие жилы и острые кости, ни мяса, ни жира – замечательный образец для подражания располневшим сладкоежкам, мечтающим сбросить лишний вес, лежа на диване у телевизора с куском кремового торта в зубах. Лишь тонкие ценители запретных наслаждений и знатоки женских пороков могут уловить в этом не сильно привлекательном для привередливых гурманов теле испепеляющий жар необузданной страсти.

– А это ещё кто? – полюбопытствовал Геракл.

Одноглазая Элли Драйвер, – коротко ответил француз, осведомлённый обо всех постоянных посетителях заведения.

– Та самая? – усомнился Геракл, не узнав «Смертоносную гадюку». – Разве Тощую Элли не прикончила Чёрная Мамба, вырвав второй глаз?

– Ты что, насмотрелся ужастиков Тарантино? – французский храбрец брезгливо усмехнулся и выразительно покрутил пальцем у виска. – Они с Невестой живут, душа в душу, не расстаются ни днём, ни ночью. Да вот и вторая.

В дверь, с трудом протиснувшись между рамками металлоискателя, шумно ввалилась высоченная мясистая слониха с необычайно толстой задницей и гигантскими надувными шарами, буквально разрывавшими застёгнутый на одну пуговицу модный блейзер.

– Они тоже живут в Париже?

– Давно бы вернулись в родную Оклахому, но эту громадную тушу не пускают не только в самолёты, но отказываются перевозить даже морем. Капитаны пассажирских и торговых судов бегают от неё как чёрт от ладана. Один раз зафрахтовали какой-то контейнеровоз, так команда взбунтовалась, сошла на берег и бесчинствовала в припортовых борделях до тех пор, пока контракт не расторгли.

– Ей бы подошёл «Мистраль», – подумал вслух Геракл.

– Хрена с два, она тяжелее всех палубных вертолётов вместе взятых. Военные тоже боятся с ней связываться. У моряков сложилось поверье, будто корабль, на который ступит её нога, уйдет под воду при первой незначительной болтанке. Вот и пасутся вокруг плац Пигаль.

– И Билл с ними?

– А вот Билла Беатрис Киддо убила. Задавила по неосторожности во время экстремального интрамаммарного секса.

– Как же они обходятся без своего босса?

– Как все лесбиянки поневоле: одна щекочет, другая хохочет, – старик озорно подмигнул Сирене.

– От чего Беатрис так разнесло? – поинтересовалась бывшая фотомодель, представив себя на месте гигантской каменной горы обезжиренного мяса и содрогнувшись.

– Гамбургеры вперемежку с круассанами, которые запивала разжиженными стероидами, не вылезая из качалки. Мышцы у бабы, скажу вам, стальные. Жопой гвоздь из табуретки выдёргивает.

Дамы уверенно направились в дальний угол, где для них был накрыт за ширмой заранее заказанный столик с приставной чугунной скамьей.

Элли Драйвер, проходя мимо Геракла, заговорщически подмигнула ему единственным зрячим глазом.

«Неужели узнала?» – подумал слегка пришибленный неожиданной встречей супермен.

Когда-то в Китае оба одновременно обучались боевому искусству у основателя школы Белого Лотоса, великого учителя Пей Мэя, расслабляясь на досуге в подсобке за кухней. Прирождённая убийца, уже освоившая к тому времени запрещённые приёмы кама-сутры, здорово изматывала неуёмной похотью. На уроках борьбы он никак не мог сосредоточиться и с большим трудом разучил коронный удар пятипалой дланью, взрывающий сердце противника. От размашистых оскорбительных пинков мастера и полного истощения Геракла спас тогда срочный вызов из центра.

После того, как он отправился выполнять очередное опасное задание, Калифорнийская горная змея, оставшись без потрясающего молодого любовника, попыталась затащить в постель Белую Бровь, непочтительно прервав медитацию, когда тот почти погрузился в нирвану. За постыдное неумение терпеливо дожидаться отведённого для отдыха часа и нежелание безропотно подчиняться его сексуальным капризам, прилежная ученица, невзирая на достигнутые успехи, была сурово наказана. Безумный горный отшельник не только вырвал у неё глаз, но и со скандалом выгнал, лишив диплома об окончании курсов и отобрав чёрный пояс. Без надлежаще оформленного удостоверения с печатью и специального кушака профессиональный боец теряет способность воспроизвести половину наработанных техник. Дипломы престижных учебных заведений особенно ценятся руководителями европейских государственных и частных предприятий. Покалеченную недоучившуюся циклопиху немедленно уволили из ЦРУ. Вот тогда-то её и подобрал на панели свирепый главарь международной шайки киллеров, попутно крышевавших бордели и приторговывавших наркотой.

Геракл тогда тоже не доучился у легендарного мастера воздушных полётов. Но его из КГБ не отчислили, потому что он не стал зацикливаться на стиле пьяного богомола, а последовательно овладел другими видами рукопашного боя, поупражнявшись в Бразилии, в Индии и в Японии, хотя наша Система, как он неоднократно смог убедиться на личном опыте, остаётся непревзойденной.

– Почему они здесь ошиваются? – поинтересовался он у начавшего впадать в забытье француза. – Они же не нашего круга.

– Куда им ещё пойти? – ответил тот вопросом на вопрос.

Вяло помахав рукой кобёлкам, потомок бесстрашных галлов отхлебнул из бокала, почесался за ухом и стал доходчиво объяснять резоны:

– Во-первых, у нас много общего. Мы и они – профессиональные киллеры. Во-вторых, им действительно больше некуда податься. В Париже нет клубов для пожилых бандитов. Из криминальной братвы мало кто доживает до почтенного возраста на свободе. Те, кому это посчастливилось, предпочитают селиться на экзотических островах или в глухих медвежьих углах, откуда родом. В-третьих, с ними никто не хочет связываться. Попытаешься выставить вон, они тут же выпустят тебе кишки, глазом моргнуть не успеешь. Профи, которым трудно найти равных. Одна берёт массой, другая сноровкой. Попробуй, попади в эту пигалицу издали. Никакой оптический прицел не поможет. И в ближнем бою даст фору. Пальцем чугунную сковороду может проткнуть. А у второй силища такая, что танк на ходу остановит и в обратную сторону одной рукой развернёт. Рассказывают, Билл даже пикнуть не успел. Навалилась всей тушей, сжала в объятиях, тот в момент задохнулся. Обычно он её подвешивал за руки или за ноги к потолку. А тут не стерпел, видно очень захотелось.

Геракл призадумался. Он ни разу не промахивался по движущейся мишени, хотя случалось, что ущерб причинял минимальный. Подстрелить жирного кабана, когда тот перемещается по прямой линии, или едет в автомобиле, легко сможет начинающий специалист. Для этого особого таланта и мастерства не требуется. А вот чтобы бить влёт на упреждение, когда цель перемещается зигзагами, припадая к земле, нужно иметь особые способности и длительную практику. Раньше он уложил бы одноглазую Элли набегу из хорошей винтовки с пятисот метров, теперь, наверное, пришлось бы подобраться поближе.

Занявшись в уме расчётами, он отвлекся.

– Ты что запал на этих сучек, что ли? – поинтересовался очнувшийся от очередной кратковременной отключки собутыльник.

– Да нет, я так, о своём…, прикидываю, что к чему.

– Думаю, с пятисот не попадёшь, – усомнился проницательный собеседник.

– Раньше бы попал.

– Раньше я бы её с шестисот шлёпнул без прицела.

– Ну ты загнул. Ври, да не завирайся.

– Много ты знаешь.

– У нас бы давно нашли предлог, чтобы засадить этих свирепых кровожадных марух в тюрьму.

– Или в Думу.

– Ты, старый хрыч, говори, да не заговаривайся, а то язык укоротят в два счёта, – Геракл не терпел политических намёков.

– Ты что ли?

– Я – пенсионер. Для таких дел полно молодых.

– Что-то не больно ты похож на пенсионера. Морда наетая и вынюхиваешь, словно охотничий пёс.

– Увы, даже на заслуженном отдыхе не могу расслабиться. Да и форму надо поддерживать. Разводить коз и сеять овёс не для меня.

Тут Геракл покривил душой. На самом деле он давно мечтал, выйдя в отставку, поселиться в каком-нибудь укромном уголке на опушке дремучего леса, завести козу, собаку, кошку, кроликов и курей, со временем, может быть, корову и даже жену, чтобы было с кем поскандалить и поворчать, когда в организме кончится заряд тестостерона. Сколько раз он уже собирался уйти на покой, но чувство долга не позволяло отказать командирам. Вот и обрёк себя добровольно тянуть лямку до гроба. При его-то надёжно сокрытых средствах: хоть остров покупай в Эгейском море, хоть замок на берегу Луары. На этот раз он твёрдо решил, унизительное для заслуженного ликвидатора задание будет последним. Каждый ветеран госслужбы имеет право на пенсию, чтобы успеть потратить хотя бы часть заработанных непосильным трудом и накопленных на валютных счетах сбережений.

Француз опять первым нарушил безмолвие.

– Кажется, раньше мы с тобой уже где-то встречались? Не могу вспомнить где, но что-то смутно чувствую.

Геракл не стал ему напоминать. Пусть напрягает извилины. Заказав ещё по бокалу абсента, он продолжил наслаждаться обжигающим напитком с травяным привкусом, мятно-полынный аромат и естественная горечь которого вдохновляли на создание шедевров известных художников, писателей и поэтов. Некоторые считают его волшебным нектаром, другие – ядовитым зельем, так как при употреблении всего нескольких стопок наступает опьянение, характерное для галлюциногенных наркотиков.

Допивая второй бокал, беспомощный скрюченный старикашка с каждым глотком всё глубже погружался на дно своей памяти.

– Вспомнил! – вдруг радостно воскликнул он, хлопнув себя ладонью по лбу. – Я вспомнил, откуда знаю тебя, русский Иван!

Сидевшие за ближайшими столиками вновь притихли, хотя дальним было уже всё равно. Они не обратили бы внимания даже на выстрелы, к звукам которых привыкли как к обыденным гудкам автомобильных клаксонов в городских пробках.

– Очень давно в каком-то подмосковном музее я видел портрет похожего на тебя русского офицера, – вымолвил после продолжительной паузы дряхлый француз, утративший последнюю здравую мысль. – Наши предки схлестнулись на Бородинском поле. Твой прапрадед на Багратионовых флешах проткнул штыком моему прапрадеду печень, а тот, падая, пронзил твоему сердце шпагой. Твой прапрадед умер мгновенно, мой мучился две недели, прежде чем отдать Богу душу.

– Не лез бы на наши флеши, жил бы долго и счастливо, – подыграл ему Геракл с усмешкой, а про себя подумал, что старик совсем выжил из ума. Чем так, лучше пулю в лоб на майдане.

Подумав о приближающемся слабоумии, исподволь одолевающем любого старпёра, перешагивающего через критический возрастной барьер, «6-й» на мгновенье зажмурил глаза. Перед мысленным взором неожиданно предстала панорама заволочённого пороховым дымом поля кровавой биты, промелькнули уланы с пёстрыми значками, драгуны с конским хвостами, кони и люди смешались в одну кучу, а залпы тысячи орудий слились в протяжный вой…

– Пойдем отсюда, – шепнул он на ухо своей спутнице, отряхнувшись от нелепого наваждения. – Толку здесь не добьешься, а нам завтра рано вставать.

Расплатившись за себя и за потомка участника Бородинской битвы, напарники, не прощаясь, вышли на улицу, услышав напоследок, как беззубый чудаковатый старик пролепетал, засыпая:

– Не надо воевать с русскими, от них в бою одни неприятности и никакого кайфа…

На тротуаре русских агентов чуть не сбила с ног многочисленная группа старовозрастных жизнерадостных китайцев, перемещавшихся плотным сомкнутым строем, опираясь на бамбуковые палки. Бравая выправка и ровное дыхание ровесников Мао Цзе Дуна, обученных по специальной системе закаливания, позволяющей сохранять боеспособность даже после длительных марш-бросков, красноречиво свидетельствовали об их былой профессии. Похоже, они намеревались штурмом взять кафе, места в котором им не хватило бы даже, если перебить всех, кто там находился. Прижавшись к стене, Геракл и Сирена, пропустили решительно настроенных мастеров жёсткого Цигуна, Кунг-фу, Тай Цзи Цюань и Ба Гуа Чжан. Не дожидаясь дальнейшего развития событий, они быстро свернули с бульвара в ближайший переулок.

5.

Геракл намеревался дойти до отеля кратчайшим путём, но невольно сделал крюк, пропетляв по тесным улочкам Девятого округа, заставленным машинами и мусорными баками. Вечерний Париж по-прежнему выглядел праздничным даже в будний день. Беззаботные только в дешёвых романах, а на деле погружённые в повседневные хлопоты горожане, смешавшись с многочисленными чужаками, привычно расслаблялись после трудового дня за выставленными на тротуары столиками в переполненных ресторанах, кафе и бистро, непринуждённо болтая и потягивая различные горячительные напитки. Невзирая на злодейские преступления террористов, они не торопились менять своих привычек, традиционно проводя досуг по вечерам в весёлых компаниях, как поступали их жизнелюбивые, слегка легкомысленные отцы, деды и прадеды. Правда стали чаще с опаской озираться по сторонам и вздрагивать от резких звуков, испытывая безотчётный страх не столько за жизнь, хотя никто не желал получить шальную пулю от очередного неблагодарного иммигранта, сколько за свою толерантность. Завидной терпимостью к иному мировоззрению, образу жизни, поведению и обычаям, граничащей с безразличием и замешанной на чувстве собственного превосходства по отношению к представителям других национальностей, парижане гордились наравне с умением наслаждаться жизнью, свободолюбием, чрезмерной учтивостью, утончённостью и стилем. Впрочем, события последних лет, сильно поколебавшие идеологические основы мультикультурализма, заставили многих вспомнить, что «толерантность» – изначально медицинский термин, обозначающий снижение сопротивляемости организма, ослабление иммунологической реакции на введение в него инородных тел, а полная толерантность – это смерть.

Ноги сами вынесли Геракла к воротам Сен-Дени, спроектированным Франсуа Блонделем по приказу Людовика XIV в честь побед на Рейне и во Франш-Конте. Возле этих ворот заканчивается «Маленькая Турция», уступая незримый контроль «Маленькой Африке». Сюда советский нелегал часто наведывался в прежние годы. Любовные романы, которые по заданию из центра приходилось крутить с капризными жёнами высокопоставленных государственных функционеров, надменными секретаршами и несговорчивыми уборщицами министерств, требовали постоянного напряжения сил. Желая расслабиться, он нередко обращался к профессиональным утешительницам похотливых самцов, не требовавшим значительных душевных и физических затрат. Обычно щедро платил за услуги, но иногда выгонял на улицу без гроша, после чего являлись разъярённые сутенеры, на которых можно было поупражняться в случавшиеся время от времени длительные периоды томительного безделья.

С тех пор здесь мало что изменилось: чернокожие, желтолицые и бледноликие труженицы древнейшей профессии по-прежнему находились на своих рабочих местах, однако их спецодежда стала значительно скромнее. Они уже не приставали нахально к проходившим мимо одиноким мужчинам, завлекая только взглядами и быстрыми движениями рук, поправляющих ту или иную часть гардероба. Введённый драконовский закон, согласно которому теперь штрафовали не их, а искателей продажной любви, лишил уличных проституток значительной части заработка, поскольку смельчаков, готовых рискнуть ради секса кошельком заметно поубавилось.

Не дойдя до триумфальных ворот, Геракл и Сирена пересекли бульвар Бонн-Нувелль, где незримо правит этническая и территориальная мафия, берущая в свой карман деньги за каждую покупку, каждый выпитый бокал вина или чашку кофе, съеденный круассан или пирожное. Потом свернули на улицу Фобур-Сен-Дени, а с неё на улицу Абукир, названную в память о крупной победе Наполеона, одержанной в Египте в августе 1799 года. В сражении при Абукире французская армия наголову разбила превосходившую по численности турецкую под командованием Мустафы-паши. Турки потеряли более 2000 убитыми, 1500 человек было взято в плен и около 4000 загнано в море и там утонуло; французы потеряли лишь 220 человек убитыми и 600 ранеными. Так в сухопутном сражении Наполеон взял реванш за морское поражение при том же Абукире, когда за год до этого британский адмирал Нельсон уничтожил французский флот.

Слежку Геракл заметил давно, но не подавал виду. Два здоровенных негра и маленькая хрупкая китаянка, отиравшиеся возле «Приюта ветеранов», не отставали и даже не пытались маскироваться.

Свернув на улицу Александрии, Геракл вывел свою спутницу в памятный по давним разборкам маленький безлюдный по вечерам скверик, затолкнул в будку общественного туалета и велел не высовываться без спросу. Отойдя на несколько шагов, уселся на скамейку под развесистым платаном. На соседней скамейке спал бородатый клошар в драной меховой шубе и стоптанных армейских ботиках без шнурков. Только опытный сыщик по специфическому запаху мог распознать в нём мелкого уличного торговца наркотиками.

Стемнело. В скверике не зажёгся ни один фонарь. Набежавший прохладный ветерок едва колыхал голые втеки деревьев. Вокруг ни души. Витрины магазинов в первых этажах домов закрыты тяжёлыми металлическими жалюзи. Геракл знал, что установленные на фонарных столбах видеокамеры, наведённые на запертый массивной кованой решёткой арочный проём пассажа «Каир» и на служебный вход отеля «Королевский Абукир», местная шпана разбивает сразу после починки. Жители верхних этажей в этом квартале любопытством не отличались и при малейшем шуме отходили подальше от окон. В гостинце окна плотно зашторены. Место идеально подходило для любых противозаконных действий, словно специально приспособлено для совершения преступлений.

Преследователи не заставили себя долго ждать. Выскочив из-за угла и оценив обстановку, разошлись в разные стороны. Китаянка направилась к туалету, а двое её спутников подошли к Гераклу и бесцеремонно уселись с обеих сторон.

– Папаша закурить не найдётся? – спросил один по-русски с едва уловимым акцентом.

Вместо ответа Геракл ткнул его указательным пальцем в висок и, мгновенно развернувшись, тем же приёмом вырубил второго. Мёртвые тела грузно сползли на землю. Попытавшуюся смыться девицу настигла метко брошенная двухевровая монета. Перепуганная беглянка с разбегу упала как подкошенная на брусчатую мостовую, сильно вмазавшись лбом в вывалившийся из кладки большой угловатый булыжник. Из образовавшейся от удара глубокой раны обильно заструилась горячая кровь, потекли разжиженные мозги. Пыльные парижские камни, безмолвные свидетели многовековой истории чудовищной резни и междоусобных кровопролитий, обагрились в очередной раз. Несчастная вражеская агентесса, живописно распласталась в застарелой городской грязи, широко раскинув в разные стороны беспомощно содрогавшиеся кукольные ручонки и точёные мускулистые ножки. Задравшийся край коротенькой юбки обнажил соблазнительную упругую попку и узкую полоску полупрозрачных шёлковых трусиков. Душа преждевременно умиравшей красотки неспешно покидала юное тело, забившееся в предсмертных конвульсиях. Судьба щедро предоставила его обладательнице испытать последний в жизни судорожный оргазм.

Бывший ликвидатор, надев резиновые перчатки, которые, как и много других полезных вещей, всегда по привычке носил в кармане, быстро побросал неостывшие трупы в стоявшие на тротуаре большие мусорные баки и накрыл крышками. Обернувшись, удостоверился, что мирно спавший клошар бесследно исчез. Нечаянного свидетеля тоже следовало убрать, хотя тот не представлял большой опасности. Торговец наркотиками, даже если он агент под прикрытием, ни за что не заявит в полицию об убийстве. Деловые парижане озабочены только своими проблемами и никогда не вмешиваются в чужие.

– Ловко, – похвалила Сирена, выглянув из сортира. – Я даже пописать не успела. Почему ты их не обыскал?

– Зачем? И так видно, ЦРУшники – тупые, наглые и абсолютно беспомощные.

С первого года службы Геракл люто возненавидел американских секретных агентов и мочил безжалостно. Ему претили доходящая до откровенного хамства бесцеремонность, безграничная самоуверенность и безудержное стремление совать нос куда не следует, мешавшая работать специалистам из других стран. Без особой нужды русской киллер не истреблял заокеанских коллег только на территории Соединенных Штатов, где те были действительно полноправными хозяевами. Но если пути пересекались за пределами США, у противников не оставалось ни единого шанса.

У любого абсолютно хладнокровного и эмоционально непробиваемого профессионального убийцы есть свои потаённые слабости. Геракл инстинктивно томился нетерпимостью ко всему американскому. Его американофобия, ставшая неотъемлемой частью патриотизма законопослушных россиян, происходила вовсе не из-за государственной пропаганды. Страх перед Америкой он не испытывал. Было страшно за Россию, Европу и остальной мир, которому лишённые глубоких культурных корней заокеанские дельцы неотвратимо и грубо навязывали потребительский образ жизни. Рисуя картину государства изобилия, всеобщего благоденствия, равенства перед законом, свобод и возможностей, они умалчивали, что эти блага доступны только для избранной «американской нации», процветающей за счёт остальных стран и народов. Америка представлялась Гераклу источником антропонозной инфекции и опасных психических патологий. Занятые межгосударственными разборками европейцы не сумели вовремя распознать смертельную угрозу и предотвратить распространение губительной заразы.

В своих оценках он не был одинок. Согласно социологическому опросу, проведённому в шестидесяти пяти государствах разных континентов Социологической службой Гэллопа и Институтом Уэйна, США – самая значительная угроза миру и благополучию на земном шаре. Конечно, Геркал отчётливо понимал, что историческую цивилизационную драму невозможно переписать. Жадные до наживы дельцы с древнейших времён неуклонно и последовательно утверждали свою власть над миром, всеми способами уничтожая лидеров, способных повести народы по иному пути. А требующие полной самоотдачи высокие идеалы во все времена рушились под напором черни, стремившейся к удовлетворению низменных потребностей. Но душа благородного воина не могла смириться с вопиющей несправедливостью.

По улице Абукир российские агенты спустились до круглой площади Виктории, спроектированной Франсуа Мансаром в 1685 году для обрамления аллегорической статуи Людовика XIV. Первая статуя была разрушена во времена революции в 1792 году и в 1822 году заменена новой. Затем прошли по улице Пети Шампс, где в доме под номером 4 когда-то доживал свой век знаменитый французский авантюрист «отец» уголовного розыска Эжен Франсуа Видок, прозванный «королём риска» и «оборотнем». Клеймёный каторжник, осуждённый за дезертирство и измену и неоднократно сбегавший в молодости из тюрем, круто изменив профессию, свыше двадцати лет возглавлял в полицейской префектуре Парижа особую бригаду «Сюрте», сформированную из бывших уголовников по принципу: «Только преступник может побороть преступление». После ухода из полиции он создал первое в мире приватное «Бюро расследований», став одним из первых частных детективов. Умер Видок в 1857 году в возрасте восьмидесяти двух лет. В предсмертном бреду шептал, что мог бы добиться маршальского жезла, но слишком любил женщин и дуэли.

Миновав Пети Шампс, застроенную преимущественно прекрасными особняками конца XVIII – начала XIX веков, утомлённые длительной прогулкой русские нелегалы дошли, наконец, до улицы Риволи. Вернувшись в отель, сразу поднялись в свой номер.

Сирена удалилась в ванную, предварительно незаметно распылив в комнате из имевшегося при ней баллончика спецаэрозоль, состоящий из смеси трав вербены и руты, запах которых, оказывает мощное возбуждающее действие на мужчин. Не обратив внимания на это провокационное деяние, Геракл повалился на диван и включил телевизор.

На канале «Евро-спорт» как раз начиналась прямая трансляция футбольного матча испанского чемпионата. «Барселона» принимала на своём поле «Атлетико» из Бильбао. Геракл, которому в начале карьеры было противно смотреть на загнивающих миллионеров в трусах, гоняющихся за мячом по полю на глазах у десятков тысяч нищих пролетариев, постепенно полюбил азартные футбольные баталии, хотя и не стал заядлым болельщиком. Его не интересовал счёт, а привлекало исполнительское индивидуальное и командное мастерство игроков. Современные футбольные клубы по составу участников напоминали подразделения французского иностранного легиона и отряды африканских наёмников, где служили контрактники-головорезы из разных стран. С ними иногда приходилось сотрудничать при выполнении специальных заданий.

Матч только начался, сине-гранатовые ринулись в атаку, но внимание от экрана отвлекла Сирена, вошедшая в комнату в прозрачном розовом пеньюаре, сквозь который просвечивало соблазнительное распаренное тело. Нескромно виляя бёдрами, она нарочито медленно прошла мимо, обдав запахом мокрых волос и ароматного дорогого шампуня. Геракл не выдержал. То ли пьянящий воздух Парижа, то ли пары выпитого абсента, то ли распылённый спей вскружили ветерану голову. Кто посмеет осудить старого бойца? Только тот, кто никогда не оставался поздним вечером в парижской гостинице наедине с обольстительной женщиной. Не говоря ни слова, он грубо заграбастал её могучей рукой, повалил на диван, порывисто сорвал последнюю тонкую шёлковую преграду. Женщина не сопротивлялась.

Стаскивая с себя одежду после первого обмена жаркими поцелуями, «6-й» успел заметить внизу живота на идеально выбритом лобке боевой подруги маленькую татуировку в виде двуглавого орла. В прежние времена наши лихие разведчицы накалывали на этом месте пятиконечную звезду с серпом и молотом. Чуть позже его удивили симметрично вытатуированные на упругих округлых ягодицах зелёная ящерица, символизирующая изворотливость и неуязвимость, и красная змея – символ очень агрессивного и опасного человека. Если герб или звезду можно было скрыть от противника, то своеобразное предостережение грядущей опасности на аппетитной заднице, легко доступной взорам на пляжах и в бассейнах, граничило с вызовом и даже эпатажем. Хотя кто теперь задумывается о символике, разрисовывая тела чем попало в каких угодно местах.

Геракл впился губами в маленький бугорок под гербом. Принялся умело и нежно ласкать намокшие вокруг него складочки, стимулируя поочередно со всех сторон и попеременно меняя площадь соприкосновения: сначала всей поверхностью языка, потом серединкой и кончиком, потом одним кончиком. Мышцы её живота начали самопроизвольно сокращаться, а бедра двигаться навстречу языку. Смочив слюной два пальца, он просунул их в горячую истекавшую влагой пещерку, производя вращательные движения. Это было последней каплей. Сирена громко закричала, её тело выгнулось дугой и сотряслось в сладких конвульсиях. Немного передохнув, она перевернулась на живот, прогнула спину и выставила напоказ самую привлекательную изюминку. Геракл удобно пристроился сзади, нежно вошёл и начал ритмично двигаться, с каждым толчком ускоряясь и погружаясь глубже и глубже. Вспотевшее тело светлокожей блондинки покрылось красными пятнами. Через десять минут сладкой муки бурный оргазм накрыл обоих.

Футбольной матч подходил к концу, Лионель Месси на последней добавленной минуте забил в ворота соперников шестой безответный гол, когда Геракл, бурно кончив в шестой раз, блаженно отвалился на спину, а Сирена, слегка отдышавшись, убежала в ванную.

За то время пока женщина плескалась под душем шарко, как многие парижанки, после сексуальных забав напевая в полголоса патриотическую Марсельезу, в телевизоре прокрутили длинный рекламный блок и без объявления начали трансляцию матча между «Пари Сен-Жермен» и «Леоном». На пятой минуте Вальбуйна прорвался к воротам парижан, но промазал с трёх метров. Вероятно, сказалось влияние кратковременной российской практики. В этот миг Сирена появилась в комнате в казённом махровом халате, поскольку домашний шёлковый был безжалостно испорчен. Геракл медленно перевёл взгляд с экрана на женщину, непроизвольно принявшую соблазнительную и намекающую позу. Стремительно вскочив с дивана, одним прыжком набросился на неё, повалил на спину, резким движением раздвинул бедра, вошёл нарочито грубо и начал двигаться с огромной скоростью, ни на одно мгновение не сбавляя темп. Сирена быстро вдыхала и выдыхала, глядя ему в глаза, как преданная собака смотрит на хозяина. Она снова послушно меняла позы, громко кричала, сладко стонала и выла, царапалась и кусалась словно тигрица, а он как ненасытный самец неистово вонзался в неё под разными углами с разных сторон ещё и ещё.

Футбольный поединок между принципиальными соперниками закончился всухую, а доблестный ветеран не только повторил, но и улучшил прежнее достижение.

– Ну ты Геракл, – только и сказала подруга, убегая в ванную.

Тем временем по телевизору стали показывать в записи матч итальянского чемпионата между «Миланом» и «Ромой». На этот раз Сирена вышла из ванной совершенно голая. Её шикарная фигура, женственные изгибы спины, талии, бёдер взбудоражили в нём самые дерзкие эротические фантазии.

Если бы экзотический попугай-ваза в течение последующих полутора часов залетел с Сейшельских островов в номер пятизвёздочного парижского отеля, в котором сотрудники элитной российской спецслужбы в очередной раз предались любовным утехам, то подох бы от зависти, мечтая возродиться в Сибири кроликом или хомячком.

После окончания третьего поединка Сирена мылась нарочито долго, однако командир не думал засыпать. Пресытившись футболом, он переключился на канал «Природа». В предрассветный час показывали любовные игры животных. Под палящим солнцем в Африканской саванне поочередно спаривались бегемоты, слоны, жирафы и антилопы.

На этот раз Сирена намеревалась проскользнуть незаметно, но от бдительного спецназовца скрыться невозможно. Всё же ей удалось увернуться и заскочить за стол.

– Остановись, маньяк! – с ужасом воскликнула под завязку удовлетворённая женщина, выставив вперёд дрожавшие руки. – Я уже все ногти обломала о твою спину, а тебе всё мало! Я спать хочу!

Этот жалобный крик, больше похожий на громкий стон, заставил Геракла споткнуться на полпути. Он замер с распростёртыми объятиями, задумался, потом как-то диковато осмотрелся по сторонам и глубоко вздохнул.

– А, что, мы уже с тобой того? – спросил он виновато после непродолжительной паузы.

– Ага, – ответила она и, сообразив в чём дело, добавила: – Три раза по полтора часа.

– Ну и ну… – пробормотал будущий пенсионер и тихо поплёлся в ванную.

Отмокая под горячим душем «6-й» с грустью осознал, что впервые пережил приступ старческого слабоумия. Он до мельчайших подробностей мог вспомнить свой первый сексуальный опыт, хотя с тех пор минуло без малого семь десятков лет, но начисто забыл о том, что натворил недавно.

Какие-либо трансформации медленно увядающей плоти, неизбежно происходящие даже при успешном здоровом старении, в могучем организме Геракла пока не ощущались. Никаких заметных изменений его основных функций ещё не случилось. А вот стареющий мозг впервые дал осечку. До сих пор уменьшение его веса и объема, проистекающее приблизительно на два процента за каждое десятилетие взрослой жизни, не чинили препятствий в работе.

Успокаивало то, что стремительный переход от полной ясности ума к полному провалу памяти не происходит за одну ночь. Кроме того, даже частичная потеря умственных способностей необязательно является предзнаменованием «когнитивной гибели», и человек еще долго может оставаться продуктивным и компетентным, успешно заниматься сложной деятельностью, даже высокоинтеллектуальной. Некоторые из судьбоносных политических решений и величайших артистических творений были созданы умами, находившимися на разных стадиях раннего слабоумия. Данное обстоятельство не мешало им вносить важный вклад в культурную или политическую жизнь общества. Процесс деградации сначала влияет только на некоторые способности, в то время как другие остаются незатронутыми часто в течение долгих периодов. Тем не менее, первый тревожный звонок прозвенел, оповестив о ранней стадии крутого спуска.

Ощутив первые признаки поражения гиппокампа – заболевания, при котором больной при сравнительной сохранности следов долговременной памяти утрачивает память на текущие события, супермен поспешно принял чудодейственную кремлёвскую таблетку, спасавшую не только от синдрома Корсакова, но и от любых других старческих недугов. Таблетка подействовала незамедлительно.

– Научи меня коронному удару Пей-Мея, – пролепетала Сирена едва слышно, когда он забрался в постель.

– Зачем тебе?

– На всякий случай. Вдруг завалит какой-нибудь вонючий козёл.

– Если мужик сильно хочет, дай ему и расслабься. Никогда не лишай себя маленьких радостей жизни.

Прижавшись к прохладному обнажённому телу засыпавшей подруги, Геракл мгновенно забылся богатырским сном.

Ему приснилась гигантская чешуйчатая змея с женской головой и грудью шестого размера. Беззвучно шевеля губами, странная мерзкая рептилия силилась о чём-то предупредить, но слов было не разобрать. Завороженный магическим немигающим взглядом больших, наполненных слезами голубых глаз Геракл не только не испытывал ни малейшего страха, но почувствовал неодолимое желание приблизиться к страшному чудовищу и нежно обнять, прижав к себе, словно родное дитя. Однако он никак не мог сдвинуться с места, словно прирос ступнями к огромному валуну, на котором стоял посреди гнилого вонючего болота. Затянутое тяжёлыми свинцовыми тучами небо вдруг озарилось яркой вспышкой, потом раздался оглушительный взрыв, и разорвавшееся изнутри тело женщины-змеи разлетелось в клочья, словно экономика России от санкций. Такой жуткий кошмар может привидеться только во сне или в воспалённом мозгу выжившего из ума заокеанского политикана.

Часть четвёртая. Тайны парижских некрополей.

В Париже нет лучше места, чтобы быть убитым,

чем на фоне этой торжественной декорации.

Михаил Трофименков.

1.

Несмотря на бурно проведённую ночь, Геракл поднялся с постели как обычно в шесть утра по московскому времени, что соответствовало четырём часам в Париже. Двух часов крепкого сна ему вполне хватило, чтобы полностью восстановить силы. Чувствовал он себя великолепно, мысли о приблизившейся старости большие не беспокоили, а вид спящей рядом сексапильной рыжеватой блондинки не вызвал никаких эмоций, кроме благоговейного трепета и сочувствия.

Без косметики и макияжа она выглядела в сумеречном свете как безгрешное ангелоподобное существо, замкнутое в своей совершенной красоте и отчуждённое от всего мирского. Молодая женщина словно сошла с полотна одного из величайших мастеров Высокого Возрождения Джорджо Барбарелли да Кастельфранко, более известного как Джорджоне. Лёжа на спине, закинув правую руку за голову, а кистью расслабленной левой руки прикрыв низ живота, Сирена приняла позу обворожительной юной венецианской натурщицы, запечатлённой им в образе «Спящей Венеры», не ведающей во сне о наготе, как не ведала о ней Ева до грехопадения. Геракл невольно залюбовался плавными линиями дышащего целомудрием, мягко круглящегося золотистого тела. Её прекрасное лицо, как и лицо богини, хранило безмятежно-ясное выражение. Светлый лоб, спокойно изогнутые брови, мягко опущенные веки закрытых глаз, прекрасный строгий рот создавали образ непередаваемой словами незапятнанной телесной и нравственной чистоты. Левая рука полностью закрывала татуировку на лобке – единственный диссонанс, способный нарушить материализовавшийся живописный идеал единства физической и духовной красоты, который достижим только тогда, когда ясный незамутнённый дух живёт в совершенном теле.

Будучи прирождённым эстетом, Геракл медленно окинул восхищённым взглядом неподвижную фигуру с головы до ног, упиваясь безупречной красотой линий и не испытывая ни малейшего вожделения, словно турецкий евнух или модный итальянский кутюрье. В комнате приятно веяло утренней прохладой, покрывшей голое женское тело зябкими мурашками.

«Бедняжка, ей, должно быть, холодно», – подумал Геракл и заботливо по-отечески укрыл напарницу сползшим одеялом, как будто придерживался нетрадиционной ориентации и не имел ничего общего с неукротимым и ненасытным хищником, ночью безжалостно терзавшим её нежную плоть до полного изнеможения. Он решил не будить безмятежно спавшую красавицу, щедро предоставив ей выходной. Кто знает, какие суровые испытания ждут прелестную амазонку впереди.

Легко освободившись в туалете от всего лишнего, что могло помешать сосредоточиться в нужный момент, «6-й» наскоро принял душ, побрился и оделся так, чтобы не выделяться в городской толпе. Он захватил из России несколько комплектов экипировки: рабочий, ежедневный и парадный. В это утро бывший киллер предпочёл выглядеть скромно, облачившись в сильно потёртые джинсы и толстый свитер. Сверху одел старомодную кожаную куртку с множеством внутренних потайных карманов, вшитыми в подкладку пустой кобурой и специальным нано-технологичным футляром для охотничьего ножа. В таком наряде супермен стал похож на типичного безработного с парижской окраины, следовательно, не мог вызвать подозрений в криминогенных кварталах французской столицы ни у полицейских, ни у прохожих. Соответствующий образ дополнили старые истоптанные ботинки армейского образца с вмонтированными в подошвы выдвигающимися острыми, как бритвы, керамическими лезвиями и выцветшая велюровая кепка, купленная в середине восьмидесятых на распродаже эксклюзивных мужских головных уборов в модном бутике на улице Сент-Оноре.

Переложив из пиджака в куртку документы, деньги и мобильник, он бесшумно выскользнул в коридор. Кобура немного стесняла движения, но Геракл привык к этому служившему чем-то вроде талисмана обязательному для походного гардероба аксессуару, который всегда брал с собой в поездки, не расставаясь притом с набором стрелявших отравленными стрелами однозарядных авторучек и коробкой сигарет, заряженных пулями калибра 4,5 миллиметра. Однако заграничные шпионские «штучки» не шли ни в какое сравнение с разработанным в 1930 годах легендарным пистолетом отечественного производства. Профессионал легко мог раздобыть такой в любой точке планеты. Многократно проверенное в деле совершенное в своем классе орудие убийства с высокими боевыми и эксплуатационными качествами, простое в обращении и надёжное при ведении огня, обладало только одним недостатком – плохой фиксацией магазина, вследствие чего иногда бывали случаи самострела.

13-я линия парижского метрополитена, по которой из центра до недалёкого пригорода Сен-Дени можно добраться за полчаса, похожа на московскую Филёвскую линию, тоже раздваивается, и поезда идут в северном направлении по разным маршрутам. В отличие от всегда чем-то озабоченных, изнурённых зимним авитаминозом, бледных москвичей здесь в ранний час дремали в вагонах никогда не унывающие и жизнерадостные чернокожие парижане, возвращавшиеся в свои дома с Монмартра и Елисейских полей после ночных бдений.

Геракл машинально сел не на тот поезд, о чём догадался только когда по старой привычке доехал до станции Габриэль Пери. В пятнадцати минутах ходьбы от неё на левом берегу Сены, находилось основанное в конце девятнадцатого века старейшее в Европе кладбище животных, куда он часто наведывался в прежние времена. Там, напротив могилы легендарной курицы по кличке Кокотт был устроен тайник для секретной переписки с начальником управления «С» ПГУ КГБ СССР, которому он в прошлом подчинялся напрямую, будучи автономной структурной единицей, действовавшей под глубоким прикрытием и не имевшей никакой видимой связи с официальными загранпредставительствами КГБ СССР по линии «Н».

Прежде чем извлечь корреспонденцию Геракл всякий раз подолгу бродил по живописному звериному некрополю, чтобы убедиться в отсутствии слежки. Обязательную согласно инструкции прогулку он совершал с удовольствием, любуясь оригинальными скульптурными надгробиями и читая трогательные эпитафии. Кладбище, официально именовавшееся «Собачьим», было разделено на четыре части. Первая предназначалась для захоронения собак, вторая – кошек, третья – птиц, четвёртая – для остальных животных. Здесь покоились несколько лошадей, лев, обезьяны, кролики, хомяки, мыши, рыбы и баран по кличке Фауст.

Гераклу пришлось убить немало плохих людей, но он никогда не обижал братьев меньших, ни домашних, ни диких. Относился к ним с таким же трепетом, как к детям, нежно любил всех за исключением земноводных гадов – змей, жаб и лягушек. Звери отвечали ему тем же. Самые свирепые псы при нём становились смиренными и, виляя хвостами, норовили лизнуть руку, а блудливые коты охотно позволяли погладить себя, почесать за ушком и даже подержать на руках. Своих детей и зверей у профессионального убийцы никогда не было, и он уже не рассчитывал их засвисти.

В последний раз Геракл посетил это прелестное кладбище в августе 1989 года незадолго до возвращения на родину. На его голове тогда красовалась та же самая кепка от Жака Ле Корра, только не заношенная.

Щемящее чувство беспричинной тоски внезапно охватило его, будто вдруг нахлынуло воспоминание о давно умершем друге. Когда ещё представится шанс оказаться здесь? В его возрасте не приходилось рассчитывать на новое возвращение. Нестерпимо захотелось ещё разок пройтись по лабиринту кладбищенских дорожек и взглянуть на запечатлённые в граните, мраморе и бронзе симпатичные звериные мордашки, чтобы проститься с ними вероятно уже навсегда. В конце концов, ничего не изменится, если он навестит Полигистора не в восемь, а в десять часов утра.

Веление служебного долга уступило зову сердца. Геракл вышел из метро в Аньер-сюр-Сен, чтобы ненадолго воскресить в памяти времена своей молодости.

В конце XIX века этот северо-западный пригород Парижа был популярным местом отдыха. Пляжи и таверны на набережной в то время привлекали много народа, в том числе представителей творческой богемы. В 1873 году Клод Моне написал картину «Сена в Аньере», хранящуюся теперь в коллекции Эрмитажа, в 1884 году Жорж-Пьер Сёра запечатлел наиболее посещаемое место для купания, а в 1887 году Винсент Ван Гог увековечил его, изобразив полюбившийся художникам ресторан «Сирена».

После октябрьской революции Аньер-сюр-Сен заполонили политэмигранты из России. В 1932 году здесь в особняке, приобретённом гвардейским офицером, членом масонской достопочтенной ложи «Северное Сияние» и ложи усовершенствования «Друзья любомудрия» Верховного совета Франции, был основан православный Храм Христа Спасителя, превратившийся вскоре в один из важнейших духовных центров русского зарубежья. При храме существовала женская монашеская община, многие члены которой подвизались позднее в монастыре Покрова Пресвятой Богородицы в Бюси-ан-От. Здесь же действовал дом призрения для пожилых русских эмигранток.

Геракл прожил в этом промышленном пригороде Парижа несколько первых лет своей нелегальной миссии, снимая дешёвые квартиры у потомков белоэмигрантов, завербованных КГБ. Это было самое опасное время, когда он только вживался в новую роль, и ему приходилось кардинально менять привычки. Соотечественники здорово помогли быстро превратиться в обычного элегантного парижанина, рабочий день которого начинается с чашки утреннего кафе с сигаретой и свежими круассанами в маленьком кафе, а завершается за ужином с друзьями в ресторане и занятием любовью в постели с очередной подружкой. Тогда же пришлось расстаться с впитанными за чтением книг Александра Дюма романтическими мифами о рыцарской доблести и бескорыстии, приучив себя к традиционной европейской бережливости и разумному обращению с деньгами.

За прошедшие с тех пор годы Аньер-сюр-Сен внешне изменился не сильно, хотя здесь, как и на других парижских окаринах, появилось много больших неуютных социальных домов, в которых в основном обитали безработные иммигранты из стран Магриба, а улица Ба и набережная Доктор Дерво превратились в современные скоростные автомагистрали с километровыми тоннелями и виадуками.

2.

Погода выдалась не для сентиментальных прогулок. Небо заволокло свинцовыми тучами, моросил мелкий противный дождик, сильные порывы холодного северного ветра пронизывали насквозь. Но отступать было поздно. По сохранившей провинциальный вид тихой улице Ренана, где за высокими заборами скрывались старинные домики с мансардами и живописные палисадники, Геракл вышел на бульвар Вольтера. По нему спустился к Сене, на пути плотно позавтракав в маленьком уютном бистро.

Юная чернокожая официантка с копной африканских косичек, одетая в короткое пёстрое платьице, едва прикрывшее аппетитную попку и большую натуральную грудь, приветливо улыбалась, выставляя на стол обильную трапезу. Он заказал яичницу с ветчиной, омлет с плавленым сыром, овощной салат, запечённые в кожуре ломтики картошки, тартин (кусочки нарезанного багета), хрустящие круассаны, джем, йогурт, стакан свежевыжатого апельсинового сока и большую чашку кофе «американо». Пожилой, но симпатичный француз, сожравший всё это изобилие, не моргнув глазом и ни разу не икнув, показался ей похожим на придурковатого иностранца, хотя в отличие от большинства местных завсегдатаев говорил без акцента, а взглядом раздевал её, словно молодой кобельеро. Она охотно отдалась бы этому прожорливому старикану за умеренную плату и даже согласилась бы стать ненадолго его содержанкой, чтобы скопить немного денег на учебу.

Геракл, между тем, любуясь девчонкой, вовсе не думал о сексе. В нём пробудились доселе неведомые отцовские чувства. Неплохо было бы удочерить такую вот красотку, приодеть, дать хорошее образование, а потом выдать замуж за какого-нибудь не бедного, но порядочного паренька, зарабатывающего на жизнь интеллектуальным трудом.

Расплатившись по счёту, он оставил щедрые чаевые. Пересчитав деньги, размечтавшаяся официантка невольно вздохнула, сожалея об очередной упущенной возможности изменить незавидную судьбу. Будучи четырнадцатым ребёнком в бедной эмигрантской семье, она могла надеяться только на себя и на чудо в образе щедрого принца или дряхлого папика с толстым кошельком, который нетрудно развязывать умелыми ручками. Второй вариант представлялся более реалистичным.

Плотно поев, Геракл неторопливо продолжил путь по немноголюдному бульвару, застроенному вперемежку современными теснившими пространство громадинами высотой в восемь – двенадцать этажей с большими окнами, разной конфигурации эркерами, балконами, остеклёнными и открытыми лоджиями, и маленькими безликими двух – трехэтажными домиками девятнадцатого – начала двадцатого века, многие из которых сплошь были закрыты рекламными вывесками. Вокруг некоторых особнячков с красными черепичными крышами сохранились миниатюрные садики, обнесённые прозрачными металлическими оградами или глухими каменными заборами. Ближе к Сене контрастная застройка сменилась более плотной и однородной. Здесь преобладали относящиеся к концу девятнадцатого столетия доходные дома в четыре – пять этажей, отличавшиеся более разнообразными и насыщенными декоративной отделкой фасадами с французскими окнами, украшенными низенькими ажурными коваными решётками. Первые этажи представляли собой нескончаемую ленту нарядных магазинных и ресторанных витрин. Не вписывающиеся в стилистический контекст новые здания попадались редко. Но и они не выпячивались из общего ряда, скромно занимая территории нешироких частновладельческих участков, размежёванных еще при правлении Бурбонов.

Неброские, а в сумрачные дни откровенно унылые улицы парижских предместий Геракл любил чуть больше, чем респектабельные авеню исторического центра. Здесь сильней чувствовалась милая сердцам простых французов, прославленная в их гимне, воспетая в лирических шансонах свобода. И дышалось легче.

Вольнолюбие и безмятежность – вот, пожалуй, те две основные взаимосвязанные черты характера, которые отличают коренных парижан от жителей других европейских столиц. Возможно, кто-то заменит это определение одним словом – легкомыслие, но будет прав только ранней весной в преддверии буйного цветения природы. В остальные сезоны духовные наследники Мольера, Дении Дидро и Жозефа Гильотена, Виктора Гюго и Оноре де Бальзака, как прочие европейцы, бывают постоянно занятыми, всегда чем-то озабоченными, несносно деловыми и утомительно педантичными, но неизменно жизнерадостными, по крайней мере, с виду. Отпускное время не в счёт. В отпусках все люди меняются до неузнаваемости.

Геракл испытывал смешанное чувство любви и лёгкого раздражения по отношению к порой вспыльчивым и сумасбродным, чрезмерно заносчивым и всегда элегантным жителям этого славного города, который он считал мировой столицей лжи и притворства. Здесь на широких бульварах и тесных улочках в шумной толпе пешеходов и за маленькими столиками в уютных кафе все выглядят счастливыми, но у каждого на душе висит камень. Одни ненавидят соседей, другие начальство, третьи своих дражайших половин, и все вместе небезобидных беженцев, исламских террористов и высокооплачиваемых могущественных евробюрократов из Брюсселя. В бистро завсегдатаи щедро оставляют чаевые, а дома экономят на детях, не позволяя съесть лишний кусочек торта. Продавцы в бутиках приветливо улыбаются и вежливо предлагают товар, но тех, кто ничего не купил, провожают презрительными взглядами. Нищие клошары и нелегальные переселенцы с мольбой в глазах просят подаяния, а мечтают об очередной революции и ниспровержении вековых устоев. По их лицам никогда не поймёшь, хотят ли тебя дружески обнять или зарезать. Не сильно богатые туристы, а из их числа особенно сосредоточенные на собственных персонах немолодые и некрасивые дамочки, открыто восхищаются городскими достопримечательностями, а про себя костят на чём свет дороговизну, жмотство и невнимание местных кавалеров. Солнце ранней весной ярко светит и пригревает, а предательский ветерок наводит простуду. Голуби, воркуя, клюют крошки с руки и тут же гадят сверху на голову. Лучшие друзья человека, которых в городе насчитывается более двухсот тысяч, повсюду оставляют кучи дерьма, а их хозяева не горят особым желанием очищать тротуары, из-за чего ежегодно в больницы с различными травмами попадают сотни поскользнувшихся неосторожных прохожих. Даже драные кошки в Люксембургском саду сначала трутся о ноги, а потом царапают протянутую руку аж до кости. Только парижские проститутки всегда ласковы, по-настоящему гостеприимны и безотказны. Но, несмотря ни на что, Геракл любил этот город всей душой.

3.

Парадные кладбищенские ворота и обе калитки оказались заперты на замки, а привратник отсутствовал. Геракл прошёл к служебному входу, устроенному в ограде чуть поодаль от главного, где калитка не закрывалась ни днём, ни ночью. Именно здесь в начале шестидесятых ему пришлось задушить не в меру бдительного ночного сторожа, незаметно проследившего его путь к тайнику и обратно, но нечаянно наступившего в темноте на хвост вертевшегося возле ног котёнка, который истошным воплем выдал его присутствие, когда Геракл уже собирался сесть в припаркованную возле ограды машину. Старик отчаянно сопротивлялся до последнего вздоха, пытаясь немощными руками разомкнуть на своем горле мёртвую хватку профессионала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.