Анна Спратто
Пирог с абрикосами с миндальным муссом

Глава 1

Банвиль, штат Пенсильвания
30 апреля 2009 года

Я достала коробку, в которой лежали кухонные принадлежности, и приступила к ее распаковке. Здесь было все, что помогало мне в процессе готовки: миксер, блендер, кондитерские мешки, шпатель, венчик, который я выиграла, заняв первое место в конкурсе по украшению капкейков. Было всего лишь восемь утра, а я уже успела разобрать чемодан с вещами, выпить чашечку кофе и начать убираться на кухне. В доме, который я купила, вот уже несколько лет никто не жил. У меня было ощущение, будто я поселилась в пустыне. Не представляю, как я смогу облюбовать это нежилое пространство.

Я стала раскладывать по ящикам своих кухонных помощников. Меня безумно привлекал винтажный буфет, который стоял рядом с обеденным столом. Мне не терпелось поставить в него баночки с мукой, специями и сушеными ягодами. Пока я сортировала насадки для кондитерского мешка, мне позвонила Эмили. Моя славная дочурка обещала помочь мне с переездом и страшно переживала, что я поселилась в странном городишке с необычным названием – Банвиль. Она считала, мое место в мегаполисе вроде Филадельфии. Однако с тех пор как мы расстались с Брайоном, так зовут моего второго мужа, который совсем скоро должен перейти в разряд бывших, мне хотелось уединения и покоя. К тому же мне удалось арендовать славное помещение прямо напротив моего нового дома, где я планировала открыть собственную пекарню.

Всю свою сознательную жизнь я занималась выпечкой. Больше всего я обожаю печь пироги. Я делаю их с миндальным вареньем, кокосовым муссом, малиновыми джемом, фасолевым паштетом и сырными палочками. Также мне доставляет удовольствие приготовление булочек, капкейков, рогаликов и крендельков. Время, проведенное на кухне, для меня бесценно. В моем новом доме огромная кухня, которая плавно переходит в столовую, что меня безумно радует. Если говорить откровенно, я купила этот дом именно из-за просторной кухни.

Я взяла трубку и присела за стол.

– Привет, милая, – поприветствовала я свою дочурку.

– Привет, мам, – ответила Эмили. – Как твои дела?

– Все хорошо, спасибо, – сказала я, внимательно рассматривая тортовницу, которую накануне достала из коробки с посудой и поставила в центр стола, – постепенно распаковываю вещи.

– Может, тебе нужна помощь? – поинтересовалась Эмили.

– Милая, ты же не примчишься ко мне ради того, чтобы помочь мне разбирать коробки, – сказала я, тяжело вздохнув. – Тебе ведь ехать не меньше часа.

– Да, – печально произнесла Эмили. – Тебе не стоило уезжать из Филадельфии.

Эмили была готова расплакаться. Она уже давно жила самостоятельной жизнью: у нее был свой бизнес и чудесный парень по имени Шон, с которым они планировали покупку шикарных апартаментов прямо в центре Филадельфии, в непосредственной близости от парка. Однако рядом со мной она чувствовала себя маленькой девочкой, которой не нужно принимать жизненно важные решения. Вот почему ей было так важно видеться со мной хотя бы раз в две недели. Когда я сообщила ей, что покупаю дом в маленьком городке, расположенном в ста километрах от Филадельфии – города, в котором я прожила почти тридцать лет, она была в шоке. Я пообещала, что буду приезжать хотя бы раз в месяц, но ее это не успокоило. Надеюсь, со временем она научится жить без меня. Ведь мне сейчас крайне необходимо побыть одной. К тому же я всегда мечтала пожить в маленьком городке с населением около тысячи человек.

– Все будет хорошо, – сказала я.

Эмили тяжело вздохнула.

– Если ты не против, – произнесла она крайне жалостливым тоном, – мы с Шоном приедем к тебе в следующие выходные.

– Конечно, я не против, – сказала я.

– Тогда до связи!

– Да.

Я положила трубку и продолжила выкладывать из коробки своих кухонных друзей. Завтра утром должна открыться моя новая пекарня. Я уже успела навести в помещении порядок и подготовить прилавок для свежей выпечки. Я планировала испечь двадцать вишневых слоек, три пирога с абрикосовым джемом, двадцать булочек с корицей и десяток кутабов с сыром и с зеленью. Думаю, для первого дня этого вполне хватит.

Я решила начать выкладывать посуду в прекрасный буфет. Я открыла дверцу и вдруг обнаружила внутри… книгу, на обложке которой был изображен восхитительный пирог с абрикосами. Над изображением красовалась надпись: Исповедь пекаря. Автор: Гвендолин Стоун. Удивительно. Я купила дом в Банвиле, чтобы открыть здесь собственную пекарню, и вдруг обнаруживаю в буфете кулинарную книгу. Обязательно начну ее читать сегодня же вечером. Думаю, она оказалась здесь не просто так. Я отложила книгу на стол и стала выставлять на полке буфета бокалы, стаканы и соусницы.

За окном светило яркое солнце. Я любовалась зданием напротив и думала о том, что завтра начнется моя новая жизнь. Я провела в Банвиле всего один вечер. Но уже успела влюбиться в этот славный городишко.

Глава 2

Банвиль, штат Пенсильвания
30 апреля 1952 года

– Это несправедливо, Гвен, – пролепетала Роуз, преданно глядя в глаза своей бывшей подруги.

Если бы год назад кто-то сказал ей, что они с Гвен станут соперницами, она бы не поверила. Они всегда были лучшими подругами, знали друг друга с раннего детства и никогда не ссорились. Но однажды случилось непоправимое: Джексон, бывший парень Гвен, влюбился в Роуз. Гвен почувствовала себя крайне оскорбленной. Ведь в глубине души надеялась, что однажды они с Джексоном снова будут вместе. Когда она познакомила своего бывшего со своей лучшей подругой, ей и в голову не пришло, что они могут начать встречаться. Однако отношения Роуз и Джексона развивались слишком стремительно. Надежды Гвен таяли буквально на ее глазах.

Роуз, как истинная благородная леди, подумала, что обязана извиниться перед Гвен и загладить свою вину. Гвен уверенно заявила, что простит Роуз только в том случае, если та разрешит ей присвоить себе рецепт самого восхитительного на свете пирога: с абрикосами и миндальным муссом. Разумеется, Роуз сочла это несправедливым, ведь она была гениальным кулинаром в то время, как Гвен ни разу не держала в руках форму для выпечки… Пирог с абрикосами и миндальным муссом был большой гордостью Роуз. Она делилась его рецептом, который придумала в порыве божественного вдохновения, лишь с самыми близкими людьми. Она никак не собиралась дарить свой самый ценный рецепт даже лучшей подруге, которая к тому же успела стать ее заклятым врагом.

– Я собираюсь написать кулинарную книгу, – гордо заявила Гвен, наливая себе ароматный чай.

– Серьезно? – удивленно спросила Роуз, вдохнув запах жасмина и чабреца. – Но ты не умеешь готовить.

Это была чистая правда. У Гвен никогда не было тяги к кулинарии. В свое время она занималась танцами, рисованием и даже пела в церковном хоре. Но ее никогда не привлекало ни замешивание теста, ни взбивание муссов, и Роуз прекрасно об этом знала. Ей нужен был рецепт лучшего пирога Роуз исключительно ради мести.

– Это неважно, – сказала Гвен, сделав глоток чая. – Чтобы написать кулинарную книгу, вовсе не нужно уметь готовить.

От изумления Роуз слегка приподняла брови. У Гвен всегда были довольно странные суждения, но Роуз и предположить не могла, что она не знает самых элементарных вещей. Чтобы написать кулинарную книгу, вовсе не обязательно обладать литературным талантом, но совершенно точно необходимо быть искусным поваром. Эта довольно простая истина казалась Роуз совершенно неоспоримой, однако у Гвен было свое мнение на данный счет. Впрочем, Роуз даже не думала ее судить. Ее бывшая подруга пережила серьезную душевную травму и имела полное право говорить глупости.

– Но, милая, – обратилась Роуз к своей бывшей подруге, пристально посмотрев ей в глаза, – какой в этом смысл? Для кулинарной книги нужно как минимум тридцать рецептов. Даже если у тебя будет один, где ты возьмешь остальные двадцать девять?

Гвен усмехнулась. Ее волновал один единственный рецепт. Она уже давно представляла себя в образе автора кулинарного бестселлера.

– Я что-нибудь придумаю, – сказала Гвен.

Роуз наблюдала за Гвен и думала о том, как сложатся ее дальнейшие отношения с Джексоном. Она не была уверена, что им суждено прожить долго и счастливо. К тому же у Джексона был довольно сложный характер: он был вспыльчив, придирчив и никогда не шел на компромиссы. Однако он вызывал у нее такие нежные чувства, что она просто не могла не ответить на его ухаживания, хотя они и казались ей абсолютно неуместными. Когда Джексон пригласил Роуз на свидание, она впервые в жизни решилась прислушаться к своему сердцу. И хотя ей было страшно неловко перед Гвен, она подумала, что если откажет прекрасному молодому человеку с обворожительным взглядом и скверным характером, то будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

– Я могу сообщить тебе о своем решении завтра? – уточнила Роуз.

Гвен усмехнулась и пожала плечами.

– Ты можешь сообщить мне о своем решении, когда тебе будет угодно, – гордо произнесла она, – но дело в том, что если ты мне откажешь, я не смогу тебя простить.

Роуз смущенно отвела взгляд. Она была готова пожертвовать чем угодно – лишь бы ее лучшая подруга простила ее за предательство. Чем угодно – кроме Джексона и рецепта пирога с абрикосами и миндальным муссом.

– Понимаю, – печально произнесла Роуз.

Гвен смерила ее осуждающим взглядом, после чего сделала еще один глоток чая и вольготно откинулась на спинку стула.

– Я, пожалуй, пойду, – сказала Роуз, вставая из-за стола.

– Конечно, – кивнула Гвен.

Роуз направилась в сторону выхода. Ее сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она шла уверенным шагом – чтобы Гвен не догадалась о том, как сильно ей хочется плакать.

– Послушай, – обратилась Гвен к бывшей подруге, – может возьмешь с собой кусочек лимонного чизкейка?

Гвен была воспитана в самых чудесных традицияхи и никогда не забывала о хороших манерах. Плевать, что лучшая подруга разрушила ее жизнь – это вовсе не повод не предлагать ей взять с собой кусочек отменного чизкейка, который домработница приготовила вчерашним вечером.

– Не откажусь, – ответила Роуз – она знала, что Марионн готовит лучший чизкейк во всем Банвиле.

Гвен встала из-за стола и направилась на кухню. Уже через минуту она вернулась в гостиную с коробочкой, в которой лежал кусочек божественного чизкейка.

– Спасибо, – еле слышно произнесла Роуз.

Она взяла коробочку и вышла из резиденции Стоунов.

– Что-то случилось? – спросил ее Джексон, когда вечером того же дня они встретились в кафе У Флоры.

– Все хорошо, – отмахнулась Роуз.

– Уверена? – на всякий случай уточнил Джексон. – На тебе лица нет.

– Прости, – произнесла Роуз, тяжело вздохнув, – у меня был тяжелый день.

Джексон пристально посмотрел Роуз в глаза и усмехнулся. Он читал ее мысли и чувствовал, когда она пыталась что-то от него скрыть. Роуз не могла с этим смириться. Она и не думала, что в мире найдется человек, способный читать ее словно книгу. Но Джексон обладал исключительными телепатическими способностями: когда Роуз было грустно, он наливал ей стаканчик ледяного чая и включал романтическую музыку. Когда ей было весело, он веселился вместе с ней.

– Предлагаю завтра устроиться на веранде с холодным чаем и шоколадным печеньем и послушать песни Фрэнка Синатры, – предложил Джексон, отправив себе в рот кусочек божественного картофельного пирога, предварительно обмакнув его в брусничном соусе.

– Чудная идея, – поддержала его Роуз, сделав глоток вина.

Официант принес Джексону и Роуз основное блюдо: телятину с абрикосовым соусом и тушеными огурцами.

– Ты ничего не ешь, – не мог не заметить Джексон.

– Я не хочу, – томно ответила Роуз, прикусив губу.

– Может, все же расскажешь мне, что случилось? – настаивал Джексон.

Роуз снова вздохнула. Она подумала о том, что если им с Джексоном суждено прожить вместе долгую и счастливую жизнь, ей придется рассказывать ему обо всем, что она думает и чувствует, а ведь она, как истинная леди, привыкла держать свои мысли, эмоции и чувства при себе.

– Я встречалась с Гвен, – не выдержала Роуз.

– Что?! – опешил Джексон. – Но зачем? Она ведь ясно дала понять, что ненавидит нас.

– Я хочу, чтобы она меня простила, – печально произнесла Роуз.

Она подняла взгляд на Джексона. В этот момент он увидел в ее глазах тень отчаяния. Это было довольно странно, ведь Роуз никогда не падала духом.

– Она ведь моя подруга, – продолжала Роуз. – Однажды мы пообещали друг другу, что ничто не сможет омрачить нашей дружбы.

– Порой обстоятельства оказываются сильнее нас, – озадаченно произнес Джексон. – Так что она тебе сказала?

Роуз задумалась. Она решила, что Джексону не стоит знать о сделке, которую ей предложила Гвен. Он ценил ее кулинарный талант и никогда бы не одобрил жертву, на которую она собиралась пойти.

– Сказала, что подумает, – произнесла Роуз и постаралась улыбнуться.

Джексон недоуменно пожал плечами.

Когда Джексон и Роуз вышли из ресторана, на улице уже было темно. Банвиль погрузился в атмосферу сладостного, романтичного вечера. Дул свежий ветер. Пахло жасмином. Из окон домов доносились звуки работающих радиоприемников. Роуз сделала глубокий вдох и подумала о том, что ей не о чем волноваться – ведь рядом с ней мужчина, о котором она мечтала.

Глава 3

Банвиль, штат Пенсильвания
1 мая 2009 года

Я надела свое лучшее платье: синее, в желтый горошек, которое купила специально для работы, накрасила губы и убрала волосы в аккуратный пучок. Я посмотрела в зеркало и увидела в нем женщину, которая устала разочаровываться в жизни. Когда-то у меня было много заветных желаний. Исполнилось лишь одно: я стала пекарем. От остальных пришлось отказаться. Мне не удалось счастливо выйти замуж, поселиться в жарком городишке на берегу океана и стать ведущей популярного кулинарного шоу. Видимо, некоторым нашим мечтам попросту не суждено сбыться.

Я открыла буфет, чтобы достать свою любимую чашечку, из которой по утрам пила кофе, как вдруг наткнулась на книгу, обнаруженную вчера вечером. Интересно, кто такая Гвендолин Стоун? Знаменитый пекарь и автор кулинарного бестселлера? Но в таком случае почему я раньше о ней ничего не слышала?

Я открыла книгу на первой странице. Судя по оглавлению, в ней был один единственный рецепт: песочного пирога с абрикосами и миндальным муссом. Странно. Какой смысл писать кулинарную книгу, когда в твоем арсенале один единственный рецепт? А может, Гвендолин Стоун отличалась природной скромностью и не могла допустить, чтобы люди подумали, будто она – кулинарный гений, умеющий готовить абсолютно любую выпечку: от пирогов с вишней до эклеров с ванильным кремом? Книга была издана в тысяча девятьсот семьдесят третьем году – почти пятьдесят лет назад. Интересно, почему я никогда не пекла песочный пирог с абрикосами и миндальным муссом? Его рецепту уже столько лет, как я могла его упустить?

Я сделала глубокий вдох, положила книгу на стол и спешно сделала себе кофе. Через час должна была открыться моя новая пекарня. Я немного волновалась. Я приехала в город, где никого не знала. С чего я взяла, что люди захотят покупать мою выпечку?

Я выпила кофе, взяла сумку и вышла из дома.

Ровно без пяти девять у моей пекарни появился первый потенциальный покупатель. Это был мужчина лет пятидесяти: с темными волосами, подернутыми легкой сединой, глубокими голубыми глазами и обворожительной улыбкой.

Я открыла дверь.

– Доброе утро, – поприветствовала я своего потенциального покупателя.

– Здравствуйте, – ответил он, слегка опустив голову.

– Я еще не открылась, но если вы чего-то желаете…, – сказала я, указав на прилавок с выставленной на нем свежей выпечкой.

– О, да! – воскликнул джентльмен. – Еще со вчерашнего вечера я мечтаю о шоколадной улитке.

Джентльмен облизнулся и слегка прикрыл глаза. Полагаю, он, как и я, был фанатом хорошей выпечки.

– Вы сможете мне помочь? – спросил он, с надеждой взглянув в мои глаза.

Какая удача. Я ведь не планировала печь шоколадные улитки, но обнаружила у себя в закромах баночку с шоколадной пастой, которую приготовила еще неделю назад, и подумала о том, что жители маленького городка, должно быть, не могут представить свое утро без ароматной булочки с шоколадом.

– Вам повезло, – сказала я, направившись к прилавку. – Шоколадные улитки ждут вас.

Джентльмен вошел в мою пекарню и внимательно осмотрелся по сторонам.

– Я видел, как вы вчера въезжали, – произнес он, внимательно изучая ассортимент выпечки, представленный на моей витрине.

– Серьезно? – удивленно спросила я. – Так мы с вами соседи?

– Да, – кивнул джентльмен, – я живу в доме напротив.

– Чудесно, – заулыбалась я.

Перспектива соседствовать с приятным джентльменом, явно обладающим хорошими манерами, показалась мне весьма заманчивой. Живя в таком маленьком городишке, как Банвиль, очень важно иметь приятных соседей, с которыми можно посидеть за чашечкой чая.

– Меня зовут Итан, – произнес джентльмен, протянув мне руку.

– Очень приятно, – ответила я. – Я – Мадлен.

– Рад знакомству, – сказал Итан.

Я улыбнулась, зашла за витрину, достала из ящика шуршащий пакет и сложила в него шоколадную улитку.

– Прошу вас, – произнесла я, протягивая Итану пакет.

– Спасибо, – сказал Итан, прижав пакет к груди, – вы меня осчастливили.

– Два доллара, – объявила я стоимость.

Итан достал из кармана кредитную карту и расплатился.

– Не хотите вечером выпить по чашечке кофе? – предложил он.

Я слегка смутилась и опустила глаза. С одной стороны, мне было безумно интересно познакомиться поближе со своим новым соседом, с другой – он был так красив и вежлив, что я боялась случайно в него влюбиться. Признаться, я уже давно ни в кого не влюблялась. Мы с Брайном развелись полгода назад. До этого мы три года жили порознь. Все это время я не испытывала ничего, кроме тотального равнодушия ко всему, что могло бы меня порадовать: к вкусной еде, к путешествиям, к перестановке мебели в доме. Да и я не в том возрасте, чтобы терять голову от любви. Мне сорок семь, черт возьми. Пора начинать вживаться в роль престарелой дамы, занимающейся йогой и ведущей здоровый образ жизни. Впрочем, я никогда не смогу отказаться от хорошей выпечки – так что здоровое питание явно не для меня.

– Пожалуй, не откажусь, – ответила я.

– Отлично! – сказал Итан. – Тогда встретимся в семь на моей веранде?

– Договорились.

Итан любезно кивнул и вышел из моей пекарни.

Уже через минуту дверь снова открылась и на пороге появилась молодая рыжеволосая девушка, одетая в зеленое платье. У нее в руках было несколько плиток шоколада, упакованных в крафтовую бумагу и перевязанных ленточками. Она улыбнулась мне яркой, солнечной улыбкой и окинула взглядом прилавок с выпечкой.

– Доброе утро, – поприветствовала она меня.

– Здравствуйте, – ответила я.

– Меня зовут Мелинда, – произнесла девушка, протянув мне плитки. – Я зашла познакомиться и купить у вас пару булочек к завтраку.

Я смущенно кивнула и взяла у Мелинды шоколадные плитки. Удивительно. Я никому не говорила, что открываю пекарню. Полагаю, в маленьком городке новости распространяются гораздо быстрее, чем в мегаполисах.

– Как вы узнали, что я открываю пекарню? – решила поинтересоваться я.

– Мы с мужем видели, как вы вчера заносили сюда свою утварь, – ответила Мелинда. – Знаете, в нашем городе не так много хороших булочных. Если мы сможем покупать у вас свежие ароматные булочки и пироги, вы станете нашим другом.

Мелинда едва заметно мне подмигнула.

– Я буду стараться, – сказала я. – Какие булочки вы предпочитаете? Могу предложить шоколадные улитки, пирог с абрикосовым джемом, слойки с вишней…

– Три слойки с вишней, – перебила меня Мелинда.

– Отлично, – кивнула я и достала из ящика очередной шуршащий пакет.

Слойки с вишней идеально подходят для завтрака. Как хорошо, что жители маленьких городков это знают. Я складывала в волшебный пакетик свежую выпечку, вдыхая божественные ароматы, которые стояли по всей пекарне, и чувствовала, как Мелинда наблюдает за каждым моим движением. Она была похожа на типичную жительницу маленького городка: милая, скромная, вежливая, напоминающая героиню из фильмов пятидесятых.

– Кстати, – произнесла Мелинда, когда я вручила ей пакет с пирожками, – плитки приготовила я сама.

– Серьезно? – удивленно спросила я. – Вы сами делаете шоколад?

– Шоколад, курды, тортики, капкейки, печенья с воздушным кремом, пирожные, макарун, – начала перечислять Мелинда, – абсолютно любые сладости.

– Вот это да, – сказала я, наблюдая за тем, с каким вдохновением Мелинда произносила названия десертов, – у вас своя кондитерская?

– О, нет, – взмахнула рукой Мелинда, – я делаю десерты на заказ.

– Чудно, – прокомментировала я. – С вас шесть долларов.

Мелинда достала из сумки наличные и расплатилась.

– Значит, мы с вами конкурентки? – не без иронии заметила я.

– Ну, что вы?! – воскликнула Мелинда. – Отнюдь. Вы готовите выпечку, а я – десерты. К вам приходят люди, которые хотят хорошо позавтракать, ко мне – те, кто планируют организовать торжество. Чувствуете разницу?

– Пожалуй, – кивнула я. – А чем занимается ваш муж?

– Пишет статьи для местной газеты, – сказала Мелинда, внимательно рассматривая пакет с пирожками. – Я зайду ближе к вечеру, возьму что-нибудь для ужина.

– Договорились, – сказала я, начав мысленно перебирать возможные начинки для пирога к ужину.

Мой первый рабочий день пролетел незаметно. Ровно в шесть я закрыла двери своей новой пекарни и, вдохнув свежий воздух Банвиля, направилась в сторону дома, где меня ждал небольшой сюрприз.

– Эмили?! – изумленно произнесла я, увидев свою дочь сидящей на ступенях моего крыльца.

– Мамуля! – воскликнула она и кинулась меня обнимать.

– Что ты тут делаешь? – изумленно спросила я, нежно погладив свою дочурку по волосам.

Я всегда восхищалась ее рыжей кучерявой шевелюрой, которая досталась ей от отца. Она была на него так похожа, что порой, когда я смотрела в ее глаза, мне становилось немного не по себе.

– Я решила посмотреть, как ты устроилась на новом месте, – сказала Эмили, окинув любопытным взглядом близстоящие дома.

В этот момент я заметила небольшой саквояж прямо у входной двери.

– Ты надолго? – испуганно уточнила я.

Я не была готова принимать Эмили в своем новом доме. Мне хотелось побыть одной. Максимум, на что я была способна, – это встреча с прекрасным джентльменом по имени Итан.

– Может, на пару дней, – ответила Эмили, поднявшись по ступеням.

Я недоуменно кивнула.

– А где Шон? – внезапно осенило меня.

Эмили отвела взгляд и недовольно поджала губы. Она всегда так делает, когда пытается о чем-то умолчать.

– Мы расстались, – произнесла она после некоторой паузы.

– Что?! – испугалась я. – Но почему? Что случилось? Он тебе изменил?

Когда я впервые познакомилась с Шоном, то решила, что моей дочери невероятно повезло. Такие мужчины, как Шон, женятся один раз и на всю жизнь. В отличие от Шелдона и Брайана, мужчин, за которых в свое время меня угораздило выйти замуж, он бы никогда не пошел налево и не стал обвинять жену в собственных неудачах. Я не перенесу, если Эмили расстанется с таким чудесным парнем. Он – тот, кого она заслуживает. Вряд ли ей удастся найти кого-то лучше.

– Нет, – замотала головой Эмили. – Если бы он мне изменил, я бы точно его убила.

– Тогда в чем проблема? – не могла успокоиться я.

– Может, пригласишь меня в дом? – произнесла Эмили, закатив глаза.

– Не приглашу, пока не расскажешь мне, что случилось.

Эмили тяжело вздохнула.

– Он хочет переехать в Лондон, – произнесла она.

– Что?! – опешила я.

В этот момент я посмотрела на часы и вспомнила, что Итан пригласил меня на чашку кофе.

– Милая, – произнесла я, крепко сжав руку Эмили, – я должна отлучиться. Когда я вернусь, мы обязательно все обсудим, хорошо?

Эмили посмотрела на меня словно на сумасшедшую. Я открыла дверь и мы спешно вошли в дом.

– Но куда ты собираешься? – уточнила Эмили, присаживаясь в кресло, из которого можно было увидеть дом Итана.

Я промолчала. Мне не хотелось говорить Эмили, что я иду на встречу с мужчиной. Она бы тут же решила, что у меня новый ухажер. Всю свою сознательную жизнь Эмили пытается выдать меня замуж. Когда мы расстались с ее отцом, ей было восемь. Спустя неделю после нашего расставания, она стала говорить со мной о том, что неплохо бы мне завести себе нового мужчину. Порой она даже пыталась знакомить меня со случайными прохожими. В итоге в моей жизни появился Брайан, с которым мы прожили почти десять лет. Все было неплохо. Брайан даже относился к Эмили как к родной дочери. Но однажды он решил, что ему наскучила семейная жизнь, увлекся йогой и уехал в Индию. Вот уже четыре года Эмили внушает мне, что я не должна отчаиваться. Что мне стоит продолжать поиски идеального партнера для жизни.

– У меня рабочая встреча, – сказала я, слегка помявшись.

Эмили удивленно приподняла брови. Внезапно я осознала, что она сможет видеть нас с Итаном из окна.

– С соседом, – уточнила я.

– Интересно, – произнесла Эмили с усмешкой.

– Я потом все объясню, – сказал я и поднялась наверх – в спальню.

Я поправила волосы, подвела губы, слегка подкрасила глаза и надела жемчужное ожерелье, которое досталось мне от тетушки Фионы – женщины, которая занималась моим воспитанием. Я волновалась. Я не ходила на свидания года два, не меньше. Впрочем, я не должна была воспринимать встречу с Итаном как свидание. Он пригласил меня на кофе, чтобы рассказать о жизни в Банвиле, – только и всего.

– Увидимся позже, – сказала я Эмили, выбегая из дома.

Она кивнула и начала разбирать саквояж.

Когда я вышла на улицу, Итан уже ждал меня на веранде.

– Добрый вечер! – произнес он, широко улыбнувшись. – Прекрасно выглядите.

– Спасибо, – сказала я, приближаясь к его дому.

На маленьком круглом столике стоял кофейник, две чашки и блюдо с прекрасными, глазированными эклерами.

– Эклеры делала Мелинда, – заметил Итан. – Вы ведь уже успели с ней познакомиться?

– О, да! – сказала я, поднявшись на веранду. – Сегодня она заходила ко мне целых два раза. Первый раз – чтобы купить булочки к завтраку, второй – за картофельным пирогом к ужину.

Итан закивал головой.

– Хотел поблагодарить вас за утреннюю булочку, – сказал он мечтательным тоном, – она была восхитительна.

– На здоровье, – сказала я, смущенно улыбнувшись.

– Присаживайтесь, – произнес Итан, указывая на кресло-качалку.

Я присела. Итак подал мне чашку, в которую успел налить свежего, ароматного кофе, и эклер в шоколадной глазури.

– Спасибо, – сказала я, откинувшись на спинку кресла.

Я надкусила эклер и ощутила у себя во рту смесь творожного-фруктового крема, мягкого заварного теста и шоколада.

– Вкусно, – произнесла я, слегка прикрыв глаза. – Должно быть, Мелинда – прекрасный кондитер.

– Лучший в городе, – уточнил Итан.

– Да уж, – кивнула я. – А чем вы занимаетесь?

– Пишу сценарии передач для местного телевидения, – ответил Итан, устроившись в кресле напротив меня.

– Вот это да! – воскликнула я. – В Банвиле есть свое телевидение?

– Еще бы, – гордо заявил Итан. – Правда, мы не выпускаем ни одной кулинарной передачи, но я надеюсь это исправить.

Я смотрела на Итана словно на волшебника. Он заговорил о том, о чем я когда-то страстно мечтала. Признаться, я до сих пор не теряю надежду когда-нибудь стать ведущей кулинарного шоу. Может, мне удастся сделать это здесь, в Банвиле.

– Знаете, а ведь я когда-то мечтала стать ведущей кулинарного шоу, – призналась я Итану, сделав глоток кофе.

Он удивленно приподнял брови и посмотрел на меня с интересом.

– А я до сих пор мечтаю писать сценарии кулинарных передач, – мечтательно произнес Итан.

Я кивнула.

– А нам чем вы работаете сейчас? – осмелилась поинтересоваться я.

– В основном, над передачами о культуре, – сухо произнес Итан.

Судя по тому, с какой интонацией он произнес слово культура, он не сильно любил то, чем занимался. К счастью, данное чувство никогда не было мне знакомо. Я устроилась работать пекарем в один из ресторанов Филадельфии, когда мне было двадцать два. С тех пор я занимаюсь любимым делом и с сочувствием смотрю на тех, кто не любит свою работу.

– Совсем скоро вам выпадет возможность написать сценарий кулинарной передачи, – уверенно произнесла я.

– Вы думаете? – с надеждой спросил Итан.

Я загадочно кивнула и отправила себе в рот очередной кусочек эклера. Я посмотрела в сторону своего нового дома и вдруг обнаружила, что Эмили делает что-то на кухне, время от времени бросая в нашу сторону любопытные взгляды. Я слегка пригрозила ей кулаком.

Мы проболтала с Итаном около часа. За это время я успела выпить две чашки кофе и съесть три эклера.

– Спасибо за кофе, – сказала я, вставая с кресла.

Оно был таким удобным, что я была не прочь посидеть в нем еще часок другой. Однако было уже поздно. Улица, на которой располагались жилые дома Банвиля, постепенно погружалась в состояние полудремы.

– Завтра утром я зайду к вам за вишневой слойкой, – произнес Итан, слегка прикрыв глаза, – должно быть, он представил вишневую слойку, которую намеревался съесть утром.

– Задача ясна, – произнесла я с ухмылкой. – Что ж, до завтра.

– Желаю вам прекрасного вечера, – сказал Итан и помахал мне рукой.

Он был так вежлив и обходителен, что порой мне казалось, будто он сошел с экрана телевизора. Я и предположить не могла, что в маленьком городке с населением не более тысячи человек могут жить такие чудесные люди: добрые, внимательные, похожие на героев старых фильмов.

– Как прошло свидание? – спросила меня Эмили, когда я вернулась домой.

Черт. Я знала, что она решит сосватать мне очаровательного соседа. Она ведь по-прежнему чересчур озабочена моей личной жизнью. Я бесконечно благодарна ей за участие и заботу, но признаться, у меня нет ни малейшего желания вступать в новые отношения.

– Милая, – произнесла я, тяжело вздохнув, – Итан пригласил меня на чашку кофе, чтобы рассказать о жизни в Банвиле. Только и всего. Он даже не думает за мной ухаживать.

– Серьезно? – спросила Эмили с ухмылкой. – Мам, ты словно вчера родилась. Забыла, с какой целью мужчина приглашает женщину на чашку кофе?

Она посмотрела на меня и ехидно улыбнулась.

– Эмили, здесь совсем другая жизнь, – сказала я, посмотрев в окно. – Надеюсь, я к ней привыкну.

Эмили пожала плечами.

– Я приготовила пиццу по твоему рецепту! – гордо произнесла она.

– Вот это да, – прокомментировала я. – Я безумно хочу пиццу. Может откроем бутылочку каберне?

Эмили радостно кивнула.

Я готовлю пиццу на тонком тесте: с соусом бешамель, индейкой, корнишонами, красным луком и перчиком халапеньо. В моем исполнении она выходит острой, пикантной, пробуждающей чувства, о которых не всегда уместно говорить вслух. В исполнении Эмили она получилась более мягкой. Видимо, она добавила смягчающий ингредиент: сладкую горчицу или грибной соус.

– Очень вкусно, – сказал я.

В этот момент я вдруг осознала, что рада внезапному приезду Эмили. Она сможет помочь мне разбирать вещи, наводить порядок в доме, готовить выпечку для моей пекарни. К тому же мне не помешает ее поддержка. В моей жизни происходят кардинальные изменения – едва ли я справлюсь с ними самостоятельно.

– Я рада, что ты приехала, – произнесла я, сделав глоток вина. – И кстати, ты так и не рассказал мне, что произошло между тобой и Шоном.

– Расскажу позже, – сухо сказала Эмили.

Она не хотела говорить о своем разрыве с Шоном. Полагаю, в том, что они расстались, виноват не только он.

– Сегодня речь не обо мне, – продолжала Эмили. – Предлагаю выпить за твою пекарню.

Эмили подняла бокал. Я последовала ее примеру.

– Желаю тебе, наконец, обрести счастье, – сказала Эмили и сделала глоток вина.

Я ничего не сказала – лишь улыбнулась и развела руками. Полагаю, в Банвиле нетрудно обрести счастье. Этот городок предназначен исключительно для счастливой жизни.

Глава 4

Банвиль, штат Пенсильвания
5 мая 1952 года

Гвен сидела за своим любимым столиком – прямо у окна, из которого открывался вид на центральный парк Банвиля, пила кофе и ела банановое печенье. Ей было неспокойно. За последний месяц она пережила столько эмоциональных потрясений, что хватило бы на целую книгу. Парень, от которого она была без ума, заявил ей, что не видит ее в своем будущем, а затем начал встречаться с ее лучшей подругой. Раньше Гвен и предположить не могла, что Роуз способна на подлость. Она была самым добрым и самым милым существом на всем белом свете. Гвен даже немного ей завидовала. Роуз была из небогатой семьи, никогда не пользовалась популярностью среди парней, но умела радоваться самым банальным мелочам: вкусной еде, непринужденной прогулке, чашечке хорошего кофе. Каждый раз глядя на Роуз, Гвен думала, что радоваться – одно из лучших умений, которым может обладать человек, живущий в маленьком городке. Ей было немного стыдно за сделку, которую она предложила Роуз, однако она была убеждена, что предательство должно быть наказано, и ни секунды не жалела о своем решении.

В кафе вошел Джексон. Он был одет в брюки и рубашку, его волосы были зачесаны назад. Каждый раз глядя не него, Гвен мысленно прижималась к его мощной сексуальной груди, за которой скрывалось огромное, горячее сердце, способное на настоящую любовь.

– Здравствуй, Гвен, – произнес Джексон, присаживаясь за столик.

– Привет, Джексон, – ответила Гвен, недовольно опустив глаза.

Джексон заказал свежевыжатый сок и кокосовое печенье.

– Я, кажется, просил тебя оставить нас с Роуз в покое, – строго произнес Джексон, пытаясь поймать взгляд Гвен.

Гвен задумалась. Она не знала, известно ли Джексону о договоренности между ней и Роуз, поэтому решила действовать тонко.

– Разве я не даю вам покоя? – удивленно спросила Гвен.

– Зачем ты встречалась с Роуз? – спросил Джексон после паузы.

– Она сама ко мне пришла, – заявила Гвен невинным тоном.

– После чего ты неоднократно звонила ей домой.

Гвен смущенно опустила глаза. Она звонила Роуз, чтобы уточнить, не готова ли она подарить ей свой лучший рецепт. Когда Роуз согласилась на предложение Гвен, та перестала ей звонить.

– Ты ей угрожала, верно? – спросил Джексон.

Гвен смущенно замотала головой. Она решила, что Джексон не знал о договоренности между ней и Роуз.

– Я больше не буду ей звонить, – произнесла Гвен и отправила себе в рот кусочек бананового печенья.

– Вот и отлично, – сказал Джексон, выпил сок, съел печенье, встал из-за стола и направился к выходу.

– Джексон, – окликнула его Гвен.

Джексон обернулся. Гвен посмотрела на него и тяжело вздохнула.

– Почему она? – спросила Гвен, пристально глядя Джексону в глаза.

Этот вопрос беспокоил ее уже несколько недель, но она не знала, кому его задать. Увидев, как Джексон направляется к выходу, она осознала, что лучше него на ее вопрос не ответит никто.

– Что, прости? – сделал вид, будто не понял Джексон.

– Почему ты выбрал ее? – переформулировал вопрос Гвен. – Мы ведь были вместе почти полгода и даже думали пожениться.

Джексон смущенно поджал губы, затем тяжело вздохнул и почесал затылок.

– Я даже не знаю, что тебе ответить, Гвен, – произнес Джексон, снова присаживаясь за стол.

– Разве тебе было со мной плохо? – решила уточнить Гвен.

– Что ты, нет! – воскликнул Джексон. – Ты – прекрасная женщина и навсегда останешься в моем сердце.

Гвен слегка прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она не думала, что Джексон заговорит о чувствах. Когда они были вместе, он никогда этого не делал.

– Но мы с Роуз, – продолжал Джексон, – созданы друг для друга. Когда я впервые ее увидел, то сразу подумал, что она станет мне идеальной женой.

Гвен недоуменно кивнула.

– В отличие от меня, – дополнила она.

Джексон подошел к столу и взял Гвен за руку.

– Ты – чудесная, – произнес он, – просто не подходишь мне для жизни.

Гвен слегка вздрогнула. Она уже давно не ощущала прикосновений Джексона.

– Это потому, что я плохо готовлю? – спросила Гвен, слегка закатив глаза.

Джексон замялся и не стал отвечать на ее вопрос. Он по-прежнему относился к Гвен с уважением, несмотря на то что она неоднократно пыталась помешать его счастью. Ему бы не хотелось причинить ей вред чрезмерной откровенностью.

– Я пойду, – сказал Джексон, медленно.

Гвен кивнула и едва заметно улыбнулась. Слова Джексона немного привели ее в чувства. Она подумала о том, что через несколько месяцев перестанет злиться на Джексона и Роуз и снова ощутит вкус жизни. Однако данная мысль не разубедила ее в необходимости отомстить бывшей лучшей подруге за предательство.

Гвен допила кофе и достала из сумки кошелек. В этот момент она ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Она обернулась и увидела симпатичного джентльмена, сидящего за угловым столиком. Он смотрел на Гвен так пристально и внимательно, словно намеревался прочесть ее мысли. Гвен смущенно улыбнулась. Она успела разучиться заигрывать с парнями в общественных местах, ведь последние полгода в этом не было никакой необходимости.

Джентльмен встал и медленно зашагал к столику Гвен.

– Добрый день, – произнес он.

Гвен понятия не имела, как себя вести, но решила, что ответное приветствие в данном случае будет весьма уместным.

– Здравствуйте, – сказала она, растерянно опустив взгляд.

– Вы позволите присесть? – вежливо поинтересовался джентльмен.

Гвен недоуменно пожала плечами и смущенно улыбнулась. Джентльмен присел напротив нее.

– Меня зовут Чарли, – представился он. – Чарли Стоун.

– Очень приятно, Чарли, – произнесла Гвен, протягивая ему руку. – Меня зовут Гвендолин.

Гвен решила не говорить незнакомцу по имени Чарли своей фамилии.

– Позвольте заказать вам шампанского, – сказала Чарли, улыбнувшись широкой радостной улыбкой.

Гвен радостно кивнула. Ей вдруг захотелось немного повеселиться. И хотя незнакомец по имени Чарли не вызывал у нее доверия, она была не прочь провести с ним вечер. Чарли заказал бутылку Мерсье. Гвен слегка удивилась. Она никогда не видела, чтобы люди заказывали в ресторанах дорогое шампанское.

– Предлагаю выпить за наше знакомство, – торжественно сказал Чарли, приподняв свой бокал.

– Поддерживаю, – сказала Гвен.

Она сделала глоток шампанского и немного расслабилась.

– Что ж, Чарли, – обратилась она к своему собеседнику, – расскажите о себе.

Чарли поправил волосы и распрямил плечи.

– Мне двадцать три, – начал он, – я люблю картошку фри, коллекционирую старинные марки и работаю в издательстве.

– В издательстве? – изумленно спросила Гвен.

Она вспомнила, что собиралась выпустить кулинарный бестселлер. Знакомство с парнем, работающим в издательстве, было ей на руку.

– Очень интересно, – произнесла она, сделала еще один глоток шампанского и откинулась на спинку стула.

Ее жизнь налаживалась. Она больше не думала о Джексоне и Роуз. Ей было плевать, что она потеряла лучшую подругу. В ее жизни появятся новые друзья. А если Чарли захочет за ней приударить, возможно, ей удастся убедить его помочь ей с изданием книги.

Глава 5

Банвиль, штат Пенсильвания
7 мая 2009 года

– Ты знала, что когда-то в этом доме жили родители Итана? – спросила меня Эмили, надкусив мясной пирог, который я успела приготовить к завтраку.

– Нет, – изумленно произнесла я.

Эмили пожала плечами и сделала глоток кофе. Я задумалась. Странно, что Итан не рассказал мне про своих родителей.

– Кстати, – осенило меня, – когда ты успела с ним побеседовать?

– Я вчера возвращалась из магазина, а он сидел на своей веранде, – произнесла Эмили, потерев подбородок.

– Ясно, – кивнула я и опустила глаза.

Мне было стыдно признаться Эмили в том, что я слишком часто думаю об Итане. Не то чтобы он мне нравился – просто в его поведении было столько чистоты, нежности и благородства, что я не уставала им восхищаться.

– Когда ты с ним встретишься? – спросила Эмили, словно прочтя мои мысли.

– Я не знаю, – сказала я, разведя руками.

Эмили усмехнулась. Она уже видела Итана в роли моего ухажера.

– Чем будешь заниматься? – поинтересовалась я, допивая кофе.

– Немного приберусь, приготовлю ужин, прогуляюсь, а затем сяду писать новую статью, – отчиталась Эмили.

Моя дочь – психолог. Она пишет статьи для модного филадельфийского журнала и ведет частную практику. Плюс ее работы в том, что основную ее часть она может выполнять удаленно.

Я встала из-за стола, чтобы проверить тесто, которое замесила для вечерних пирогов, как вдруг вспомнила про обнаруженную мною книгу. Я достала ее из буфета и покрутила в руках.

– Что это? – спросила Эмили.

– Книга, – пожала плечами я.

Эмили резко встала и выхватилу Исповедь пекаря из моих рук.

– Гвендолин Стоун? – недоуменно произнесла она. – Никогда не слышала это имя.

– Признаться, я тоже, – сказала я.

– Может, это книга родителей Итана? – предположила Эмили.

– Может, – ответила я. – Пожалуй, я возьму ее с собой. Итан должен зайти ко мне за утренним мини-кишем, заодно спрошу его про книгу.

– Супер, – подмигнула мне Эмили.

Я надела свое рабочее платье, убрала волосы в пучок, слегка накрасила губы. Мне предстояло обслужить не менее двадцать клиентов и успеть приготовить выпечку для вечера.

– Я загляну к тебе, – крикнула Эмили, когда я уже стояла в дверях.

– Хорошо, – ответила я и вышла из дома.

Итан стоял у пекарни без пяти девять. Я открылась немного пораньше.

– Доброе утро, Итан, – сказала я, впуская его в пекарню. – Мини-киш с индейкой и две булочки с корицей?

– Да, – радостно кивнул он.

Я зашла за прилавок, достала волшебный шуршащий пакет и стала накладывать в него свежую выпечку, без которой Итан не представлял свое утро.

– Кстати, – сказала я, вдыхая аромат свежего киша, – Эмили рассказала, что когда-то в моем доме жили твои родители.

Я бросила на Итана любопытный взгляд и протянула ему пакет. В его взгляде мелькнуло недоумение.

– Так и есть, – произнес он после некоторой паузы.

– Ты мне об этом не говорил, – сказала я, слегка поджав губы.

– Я не думал, что это важно, – произнес Итан, забрав у меня пакет.

– Между прочим, – продолжала я, – в буфете я обнаружила книгу. Возможно, она принадлежала твоим родителям.

Итан посмотрел на книгу. Его глаза наполнились страхом. Он словно вспомнил о чем-то, о чем долгое время пытался забыть.

– Эта чертова книга…, – произнес сквозь зубы, – стала причиной размолвки между моими родителями.

От удивления я слегка приоткрыла рот. Итан был напуган.

– Сколько с меня? – спросил он.

– Шесть долларов, – ответила я.

Итан расплатился и спешно вышел из пекарни. Я недоуменно посмотрела ему вслед.

Когда я возвращалась домой, было почти девять вечера. У меня было слишком много покупателей и я не смогла закрыться вовремя. У меня из головы не шли слова Итана. Когда он взглянул на обнаруженную мною книгу, его взгляд наполнился страхом. С одной стороны, мне было безумно интересно узнать, как книга могла стать причиной разлада между его родителями, с другой – я понимала, что это не мое дело.

– Мадлен! – окликнул меня Итан, когда я подходила к дому.

Я обернулась и увидела его сидящим на веранде с бутылкой газировки и сэндвичем.

– Добрый вечер! – поприветствовала его я.

– Прости за то, что утром странно себя повел, – сказал Итан, вставая с кресла.

– Ничего страшного, – взмахнула руками я.

– Присядешь? – предложил мне Итан.

Я радостно кивнула.

– У меня осталась пара кусочков картофельного пирога, – сказала, доставая контейнер из рабочей сумки. – Не желаешь?

– Не откажусь, – ответил Итан после некоторой паузы.

Я поднялась на его веранду, поставила на стол контейнер с остатками пирога.

– Кофе? – вопросительно произнес Итан.

– Пожалуй, – кивнула я.

Уже через минуту я сидела в кресле-качалке с чашечкой ароматного капучино, Итан ел пирог и бросал в мою сторону смущенные взгляды. Полагаю, ему по-прежнему было неловко за утреннюю сцену.

– Скажи, – обратилась я к Итану, – а где сейчас твои родители?

Итан посмотрел на меня с таким выражением, словно я затронула запретную тему.

– Они умерли, – печально произнес он, опустив глаза.

– Мне жаль, – сказала я, слегка дотронувшись до его плеча.

– Спасибо, – сказал Итан. – Если бы не эта чертова книга, они бы прожили долгую и счастливую жизнь.

Итан говорил так, словно хотел исправить нечто необратимое. Не представляю, как книга может заставить людей расстаться. Должно быть, для его родителей она имела вселенское значение.

– Так странно, – не могла не прокомментировать я. – Неужели книга может стать причиной раздора между любящими людьми?

Итан пожал плечами.

– Я думал, что нет, – произнес он.

– Прости, – вдруг осеклась я, – должно быть, тебе нелегко об этом говорить…

– Все нормально, – отмахнулся Итан. – Честно говоря, я и сам не знаю, почему они расстались. Вскоре после их развода я потерял с ними связь.

– Серьезно? – недоуменно спросила я.

– Да, – кивнул Итан. – И теперь страшно об этом жалею.

Я внимательно слушала Итана, ловя каждое его слово. Его родители хранили страшную тайну. Итан боялся узнать правду. А мне было безумно интересно выяснить, как кулинарная книга может влиять на судьбы людей.

Глава 6

Банвиль, штат Пенсильвания
31 августа 1952 года.

Роуз листала семейный альбом, как вдруг наткнулась на фотографию Гвен. Старые фото помогали ей погрузиться в состояние покоя и умиротворения. Однако фотография Гвендолин отнюдь не обладала успокаивающим действием. Роуз всмотрелась в лицо бывшей подруги. На фото ей было лет десять, не больше. Гвен подарила ей фотографию в знак вечной дружбы, от которой не осталось и следа. Роуз тяжело вздохнула. Она снова подумала о рецепте лучшего в мире пирога, который больше не могла назвать своим. С раннего детства она мечтала стать кулинарном: открыть собственную пекарню, готовить пироги на заказ, делиться с миром восхитительными рецептами, которые постоянно рождались в ее голове. Но ей пришлось отказаться от мечты ради того, чтобы Гвен проявила к ней снисходительность. Роуз отлично понимала, что жертва, на которую она пошла, отнюдь не сделает ее счастливой. Однако прощение Гвен было ей важнее, нежели мечта о кулинарии.

Идея песочного пирога с абрикосами и миндальным муссом пришла ей во сне. Когда она проснулась, перед ее глазами стояла волшебная и аппетитная картинка: аккуратные дольки абрикоса, уложенные в логово из яркого и солнечного песочного теста и прикрытые бугорками из миндального мусса. В ее голове мгновенно сложился рецепт, который она записала в свой заветный блокнот. Роуз решила, что должна непременно приготовить песочный пирог с абрикосами и миндальным муссом. В процессе готовки ей в голову пришла еще парочка свежих идей. Она предположила, что песочный коржик станет гораздо сочнее и ароматнее, если его пропитать вишнево-винным сиропом и смазать шоколадной пастой, которую Роуз готовила из какао, масла, молока, сахарной пудры, ванили, кокосовой стружки и дробленых орехов.

Роуз любила готовить больше всего на свете. Заработав свои первые пятьдесят долларов, она первым делом купила себе кухонных друзей: блендер, миксер, лопатку для замешивания теста и кондитерский шприц. Довольного много кухонной техники подарила ей мама: венчики, мерные стаканчики, скалку, сито для муки. Элис, так звали маму Роуз, была безумно счастлива, что ее дочь обладает кулинарным талантом, ведь это означало, что однажды она станет кому-то прекрасной женой.

Глядя на фотография Гвен, Роуз почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Она вспомнила, как пыталась научить бывшую подругу украшать ванильные кексы сливочным кремом. Гвен довольно долго ворожила над воздушной массой, приготовленной из масла, сахарной пудры и сливочного сыра, пытаясь заполнить ею огромный кондитерский шприц, и в конце концов сообщила Роуз, что больше никогда в жизни не будет пытаться приготовить капкейки. Роуз ничего ей не ответила – лишь сочувственно помотала головой. Она была убеждена, что любая уважающая себя женщина должна уметь готовить капкейки. Однако Гвен была слишком далека от кондитерских премудростей. Ей было неинтересно постигать искусство кулинарии.

– Ты плачешь? – испуганно произнес Джексон, войдя в гостиную.

– Нет, – ответила Роуз и смахнула с лица предательскую слезу.

Джексон кивнул головой и устроился на диване рядом с Роуз.

– Это Гвендолин? – уточнил он, присмотревшись к фотографии, которую Роуз держала в руках.

– Да, – ответила Роуз.

– Почему бы тебе не порвать ее фото? – предложил Джексон.

– Что ты?! – воскликнула Роуз. – Она подарила мне ее в знак нашей дружбы.

– Понимаю, – произнес Джексон, увлеченно изучая титульный лист газеты.

Роуз тяжело вздохнула и убрала фотографию Гвен обратно в альбом.

– Может, я сделаю нам кофе? – предложила Роуз.

– Чудная идея, – ответил Джексон.

Роуз встала с дивана и отправилась на кухню. В доме, где вырос Джексон, окно кухни выходило на вишневый сад. Вот уже несколько месяцев Роуз спала и видела, как будет готовить здесь завтраки и любоваться восхитительными вишневыми деревьями. Она сварила кофе, достала из буфета лимонные печенья, которые мама Джексона приготовила под ее чутким руководством, и выложила их тарелку. На мгновение она закрыла глаза и подумала о том, что совсем скоро станет миссис Робертс и в ее распоряжении окажется огромный дом, о котором она мечтала всю свою сознательную жизнь. Порой она не верила своему счастью. Ей казалось, она не заслуживает Джексона.

– Лимонные печенья, – торжественно объявила Роуз, поставив на кофейный столик поднос с двумя чашками кофе и тарелкой солнечных, присыпанных сахарной пудрой сладостей.

– Чудно, – сказал Джексон, отвлекшись от газеты.

Он сделал глоток кофе и надкусил печенье.

– Очень вкусно, – произнес он, слегка прикрыв глаза.

– Скажи об этом своей маме, – улыбнулась Роуз.

– Теперь она делает сладости только по твоим рецептам, – произнес Джексон, приподняв указательный палец.

Роуз стало немного неловко. Мама Джексона считала ее кулинарным гением. Сама Роуз в этом сомневалась. Каждый раз, когда миссис Робертс просила ее помочь с приготовлением десерта, она испытывала чувство стеснения, которое всеми силами старалась скрыть.

– Я тут подумал, – задумчиво произнес Джексон, – когда у нас будут дети, как мы их назовем?

Роуз слегка вздрогнула и ощутила приятный трепет в области груди. Джексон затронул крайне важную тему. Она бы ни за что не решилась спросить его, хочет ли он детей, но он сам об этом заговорил. Теперь она была уверена: Джексон твердо намерен стать отцом. Она уже давно придумала имена своим будущим детям, так что могла без труда ответить на внезапный вопрос своего жениха, в которого с каждой секундой влюблялась все больше и больше.

– Я так рада, что ты об это заговорил, – произнесла Роуз, сделав глоток кофе и радостно откинувшись на спинку дивана.

– Мы ведь собираемся пожениться, – пожал плечами Джексон, – для нас вполне ественно думать о продолжении рода.

Роуз улыбнулась и отправила себе в рот лимонное печенье – одну из своих любимых сладостей, которую она ела исключительно в минуты радости.

– Если родится девочка, – задумчиво произнесла Роуз, внимательно наблюдая за тем, как Джексон листает газету, – я бы назвала ее Аврора.

Джексон отвлекся от газеты, задумался, а затем одобрительно кивнул головой.

– А мальчика, – продолжала Роуз, мечтательно запрокинув голову, – Итан.

– Итан? – удивленно спросил Джексон.

– Да, – уверенно ответила Роуз.

– Поразительно, – приподнял брови Джексон. – Я тоже всегда хотел назвать сына Итаном.

Роуз смущенно улыбнулась. Она смотрела на своего будущего мужа и думала о том, что совсем скоро начнется новая глава ее жизни. Она больше не будет скромной и вежливой отличницей с идеальной прической и вечной улыбкой на лице. Она станет миссис Робертс – женщиной, к которой жители Банвиля будут относится с почтением, ведь ее кулинарные шедевры станут лучшими во всем городе.

Глава 7

Банвиль, штат Пенсильвания
10 мая 2009 года

Я сидела на веранде, пила кофе и листала злосчастную книгу, которая, как оказалось, послужила причиной раздора между родителями Итана. Я по-прежнему не могла взять в толк, зачем писать произведение под названием Исповедь пекаря, если тобой освоен один единственный пирог? К тому же человек, умеющий готовить лишь одно блюдо, не способен придумать собственный рецепт. В песочном пироге с абрикосами и миндальным муссом не было ничего особенного, однако для того чтобы его придумать и рассчитать необходимое количество ингредиентов, нужно как минимум иметь страсть к кулинарии, а Гвендолин Стоун, на мой взгляд, не была увлечена тем, о чем писала. Книга, разлучившая родителей Итана, не давала мне покоя. Я вспоминала о ней каждое утро, когда выходила на кухню, чтобы сварить кофе и пожарить две порции омлета: себе и Эмили. Я решила, что должна непременно попробовать приготовить пирог с абрикосами и миндальным муссом – только так я смогу раскрыть тайну злосчастной книги.

– Ну, и как тебе Исповедь пекаря? – раздался голос Итана, вырвавший меня из мыслей о песочном пироге.

Я подняла взгляд. Итан стоял перед моим крыльцом: радостный, улыбающийся, одетый в красивый деловой костюм.

– Я еще не читала, – честно призналась я. – Как прошел твой день?

– Чудесно, – ответил Итан. – Написал пару сценариев, поприсутствовал на съемках, пообщался с режиссером, который планирует выпустить цикл передач о французской культуре эпохи Короля-Солнце…

– Как интересно, – перебила я Итана. – Почему бы тебе не написать сценарий передачи о французской кулинарии? Ты ведь в курсе, что французская кухня – одна из самых изысканных во всем мире?

Итан приподнял брови.

– Ты думаешь? – уточнил он.

– Я в этом уверена, – безапелляционно произнесла я.

– И часто ты готовишь по французским рецептам? – поинтересовался он.

– Постоянно, – ответила я. – Думаю, мне не хватит одной жизни, чтобы испробовать все рецепты французской кухни.

– Жаль, – пожал плечами Итан.

Он внимательно рассматривал фотографию на обложке книги. Пирог выглядел потрясающе: яркие абрикосы идеально сочетались с солнечным тестом и бледным муссом.

– Моя мама постоянно готовила этот пирог, – печально произнес он.

– Серьезно? – удивилась я.

– Этот рецепт, – продолжал Итан, – принадлежит одной из ее подруг.

Я задумалась. Выходит, мама Итана была знакома с Гвендолин Стоун – автором неоднозначной кулинарной книги?

– Подругу твоей мамы звали Гвендолин Стоун? – решила уточнить я.

Итан кивнул.

– Она была кулинаром? – не могла успокоиться я.

– Не знаю, – развел руками Итан. – Кажется, она умела готовить только этот пирог, – Итан указал на обложку книги. – И кстати, еще в ранней молодости они с мамой серьезно поругались. Из-за моего отца.

– Правда?

С каждой секундой история родителей Итана казалась мне все более интересной. Мне не терпелось узнать, почему женщина, умеющая готовить один единственный пирог, решила написать книгу. Но боюсь, Итан не мог ответить на этот вопрос.

– Когда-то мой отец встречался с Гвендолин, – продолжал Итан, – задумчиво запрокинув голову, – но затем они расстались и он начал ухаживать за моей мамой. Как ты понимаешь, это поставило крест на их дружбе.

– Какая трогательная история, – не могла не заметить я.

– Когда я узнал, что рецепт любимого маминого пирога принадлежит ее бывшей подруге, моему изумлению не было границ. Я был уверен, что мама сама придумала этот рецепт. В ее исполнении пирог выходил таким нежным, насыщенным и воздушным, что каждый раз, съедая один кусочек, я невольно тянулся за вторым. Без обид, но пирог с абрикосами от моей мамы – это лучшее, что я когда-либо пробовал.

– Понимаю, – закивала я. – Мамины десерты всегда самые лучшие.

– Твоя мама тоже прекрасно готовила? – спросил Итан.

Я отвела взгляд. Терпеть не могу говорить о родителях, ведь я про них практически ничего не знаю.

– У меня нет ответа на этот вопрос, – честно призналась я. – Свою маму я видела буквально два раза в жизни. Когда мне было три месяца, они с отцом решили переехать в Швейцарию. Я в их планы никак не вписывалась. Они отдали меня тете Фионе – сестре моей матери, которая была одинокой и бесплодной. Надо отдать ей должное, она сумела полюбить меня как родную дочь.

– О, Боже, – испуганно произнес Итан. – Прости за бестактность. Я не должен был заводить этот разговор.

– Ничего страшного, – успокоила я Итана. – Меня воспитала женщина, которая всегда была для меня примером чистоты и благородства. О лучшей матери я и мечтать не могла.

Итан снова улыбнулся. Возникла пауза. Несколько секунд мы безмолвно смотрели друг на друга. От пристального взгляда Итана мне стало немного не по себе.

– Завтра на центральной площади, – наконец, заговорил Итан, – состоится праздник панкейков.

– Праздник панкейков? – не поняла я.

– Все желающие приносят с собой панкейки собственного приготовления, – пояснил мне Итан.

– Чудно, – кивнула я. – А шампанское там будет?

– Шампанское, коктейли, закуски – все, что необходимо для веселого праздника.

Я радостно улыбнулась. Вот уже несколько месяцев я мечтала изрядно повеселиться. Думаю, праздник панкейков – это то, что мне сейчас нужно.

– Я обязательно приду, – сказала я Итану.

– Отлично! – воскликнул он. – Увидимся утром.

– Да.

Итан любезно кивнул и направился в сторону своего дома. Я посмотрела ему вслед, а затем снова обратилась к книге. Я пролистала ее до конца, как вдруг обнаружила между страницами маленький конверт. На нем был указан мой новый адрес. Он предназначался некой Роуз Робертс. Если родители Итана когда-то жили в моем доме, подумала я, возможно, Роуз Робертс – его мать. Но в таком случае почему она не распечатала письмо от бывшей подруги? Наверняка, в нем Гвендолин пишет ей о том, как сильно жалеет, что они потеряли связь. Я решила, что отдам письмо Итану. Не думаю, что он станет его вскрывать, но если кто-то имеет право узнать, что в нем написано, так это он.

Глава 8

Банвиль, штат Пенсильвания
30 октября 1952 года

– Милая, ты не поможешь мне с вишневым пирогом? – сказала миссис Робертс, когда Роуз зашла на кухню.

– Конечно, – радостно ответила она.

Роуз обожала готовить вместе с миссис Робертс. Они понимали друг друга с полуслова. К тому же ей было безумно приятно, что свекровь ценила ее кулинарный талант. Роуз надела фартук, выставила на стол масло, яйца, молоко, сахар и муку – ингредиенты, необходимые для приготовления нежнейшего песочного теста, которое она делала по проверенному рецепту.

– Я пока займусь начинкой, – сказала миссис Робертс и принялась выкладывать вишню в сотейник.

Роуз кивнула и начала нарезать холодное сливочное масло на мелкие кусочки. Каждый раз готовя песочное тесто, она думала о том, что даже если она соберется писать кулинарную книгу, то не сможет включить в нее рецепт своего лучшего пирога. Она безумно скучала по своему песочному шедевру с абрикосами и миндальным муссом. Если добавить в песочное тесто щепотку соли и несколько столовых ложек ледяной воды, оно выходит рассыпчатым и хрустящим. Если пропитать его сиропом и шоколадной пастой, оно становится насыщенным, воздушным и невероятно нежным. Если нарезать абрикосы на мелкие кусочки, они поделятся своими ароматами с другими ингредиентами пирога. Если взбивать миндальный мусс до состояния кучевых облаков, он будет идеально дополнять все вкусовые оттенки, присутствующие в пироге. Роуз знала немало секретов успешной песочной выпечки. Увы, она не сможет рассказать о них той части человечества, которая жаждет постичь искусство кулинарии.

Масло, порубленное на мелкие кусочки и тщательно перемешанное с сахарной пудрой, вступило в союз с мукой. Роуз добавила яйцо, молоко, скатала тесто в шар, завернула его в целлофановую пленку и отправила в морозильник.

– Пожалуй, я начну измельчать кардамон, – произнесла она, наблюдая за тем, как миссис Робертс помешивает вишневый сироп.

Внезапно Роуз почувствовала острую головную боль. Она приложила руку ко лбу и аккуратно присела за стол.

– Что случилось? – испуганно спросила ее миссис Робертс, отвлекшись от сотейника с вишневым сиропом.

– Все в порядке, миссис Робертс, – заверила ее Роуз, с трудом натянув на лицо нарочитую улыбку.

Миссис Робертс покачала головой, выключила плиту и села напротив Роуз.

– Я так не думаю, – произнесла она, взяв Роуз за руку. – Тебе, явно, нехорошо. Что с тобой, милая?

Роуз посмотрела на миссис Робертс и ощутила исходящее от нее тепло. Ее будущая свекровь была ей лучшим другом. Она относилась к Роуз как в Божьему благословению и была уверена: она станет идеальной женой ее сыну. Порой Роуз было страшно неловко перед собственной матерью – она никогда не была с ней так близка, как с миссис Робертс. Она была готова рассказать своей будущей свекрови обо всем на свете: о том, как она приготовила свой первый пирог: с яблоками и заварным кремом, о том, как однажды ночью сбежала из дома через окно, о том, как купалась голышом в озере с Чарли Стоуном – парнем, в которого когда-то была страстно влюблена. Она бы поведала миссис Робертс и том, что ради прощения Гвендолин подарила ей свой лучший рецепт, однако не была уверена в том, что ее страшный секрет останется между ними.

– Я переживаю из-за Гвендолин, – честно призналась Роуз.

– Гвендолин? – недоуменно переспросила миссис Робертс. – Она до сих требует, чтобы ты вернула ей Джексона?

– Нет, – замотала головой Роуз. – Она уже давно смирилась с тем, что мы с Джексоном вместе. И кстати, я слышала, что она начала встречаться с каким-то парнем.

– Вот как? – приподняла брови миссис Робертс. – Тогда в чем же дело?

Роуз пристально посмотрела на миссис Робертс и внезапно осознала, что должна рассказать о своем горе хотя бы одной живой душе.

– Я подарила ей свой рецепт, – произнесла Роуз, опустив взгляд.

– Что?! – воскликнула миссис Робертс. – Но почему?

– Ради ее прощения, – сказала Роуз.

На несколько секунд в кухне воцарилась абсолютная тишина. Роуз и миссис Робертс недоуменно смотрели друг на друга. Миссис Робертс была в замешательстве. Роуз из последних сил старалась не заплакать.

– Думаете, я сумасшедшая? – нарушила молчание Роуз.

– Честно? – на всякий случай уточнила миссис Робертс.

Роуз смущенно кивнула.

– Да, – ответила ей миссис Робертс.

Роуз тяжело вздохнула и развела руками.

– Милая, – произнесла миссис Робертс, мотая головой, – Гвен никогда тебя не простит. Ты разрушила ее надежды на счастливую жизнь.

– Я понимаю, – отчаянно произнесла Роуз, – но она – моя подруга. Я должна была сделать хоть что-то, чтобы загладить свою вину.

Миссис Робертс снова тяжело вздохнула. Она смотрела на Роуз и думала о том, сколько в ней чистоты, благородства и самоотверженности. Поначалу она радовалась, что ее сын решил взять себе в жены девушку, которая с легкостью поступается собственными интересами ради успеха и благополучия родных и близких. Но когда Роуз раскрыла ей свою страшную тайну, она подумала: что если ее невестка будет бесконечно приносить себя в жертву? Самоотречение – злейший враг семейного благополучия. Так считала миссис Робертс. Она безумно хотела поддержать свою невестку, но понимала, что помочь себе может только она сама.

– А что бы вы сделали на моем месте? – внезапно спросила Роуз.

Миссис Робертс задумалась. Она попыталась войти в положение Роуз. Тщетно. Она понятия не имела, что чувствует ее будущая невестка.

– Не знаю, милая, – честно ответила миссис Робертс. – Одно ясно: если ты пошлешь Гвендолин к черту, у тебя будут все шансы прожить долгую и счастливую жизнь. Ты ведь можешь быть не только хорошей женой, но и кулинарным писателем. Уверена, если ты когда-нибудь напишешь поваренную книгу, она станет бестселлером. Но только при условии, что ты включишь в нее рецепт своего лучшего пирога.

Роуз почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Каждый раз, когда речь заходила о песочном пироге с абрикосами и миндальным муссом, ей становилось немного не по себе. Она уже не была уверена, что поступила правильно, подарив его рецепт своей бывшей лучшей подруге. Гвен никогда не станет надежной хранительницей уникальных кулинарных идей.

– У меня к вам одна просьба, – произнесла Роуз, подняв взгляд на миссис Робертс.

– Я тебя слушаю.

– Не говорите о нашем разговоре Джексону.

Миссис Роберт пожала плечами. Она вовсе не собиралась рассказывать сыну о том, что у его будущей жены есть страшный секрет.

– Не буду, – произнесла миссис Робертс. – Надеюсь, когда-нибудь ты сама это сделаешь. Скрытность отнюдь не способствует семейному благополучию.

Роуз понимающе кивнула головой.

– Полагаю, тесто уже достаточно охладилось, – сказала миссис Робертс.

Роуз улыбнулась, встала из-за стола и достала из холодильника подмороженное тесто.

– Обожаю работать с тестом, – произнесла она, начав раскатывать холодный песочный шар.

Миссис Робертс посмотрела на Роуз, затем включила плиту и продолжила уваривать вишневый сироп. Она была в недоумении. И все же она по-прежнему считала Роуз лучшей девушкой на всем белом свете.

Глава 9

Банвиль, штат Пенсильвания
11 мая 2009 года

Я смешала греческий йогурт с бананово-клубничным пюре. По моему опыту фруктовые панкейки – это всегда беспроигрышный вариант. Впрочем, полагаю, у всех, кто придет сегодня на праздник, есть свой оригинальный рецепт панкейков, так что вполне вероятно, мне не удастся удивить жителей Банвиля. На часах было семь утра. Я проснулась около двух часов назад и за это время успела сделать тарталетки с яблочным джемом и белковым муссом, пирожки с клубничным вареньем, три закрытых пирога с картошкой и брынзой, пару десятков булочек с сахаром и корицей и примерно столько же мини-трубочек с заварным кремом. Мне не терпелось повеселиться на празднике панкейков. В последнее время в моей жизни было крайне мало веселья и торжества. Уличный праздник, на который все желающие приносят панкейки собственного приготовления, – это именно то, что мне нужно.

Мои панкейки вышли пышными и ароматными – такими, какие обычно подают на завтрак во всех благородных семьях. Я собрала рабочую сумку и вышла из дома.

– Доброе утро, Мадлен, – поприветствовал меня Итан, сидящий на веранде с чашкой кофе и утренней газетой.

– Привет, Итан, – ответила я, помахав Итану рукой.

– Готова к празднику? – поинтересовался он, отвлекшись от газеты.

– Еще бы, – радостно кивнула я, как вдруг вспомнила о письме, которое обнаружила вчера вечером. – Кстати, у меня есть для тебя сюрприз, – добавила я.

– Правда?– спросил Итан, удивленно приподняв брови.

– Я обнаружила письмо, которое, скорее всего, было адресовано твоей маме. Ее ведь звали Роуз Робертс, верно?

Итан смущенно кивнул.

– Я прихвачу его с собой, – продолжала я. – Клянусь, я даже не думала вскрывать конверт.

– Я тебе верю, – успокоил меня Итан.

Я улыбнулась и направилась в сторону пекарни.

День прошел незаметно. Ровно в шесть часов я вышла на улицу с остатками картофельного пирога и, сделав глубокий вдох, внимательно осмотрелась по сторонам. Был отличный вечер и я намеревалась провести его весело и насыщенно.

– Я с тобой не иду, – крикнула Эмили с кухни, едва я успела переступить через порог.

– Почему? – уточнила я.

Эмили молчала. Я вошла на кухню и увидела ее сидящей за столом с бутылкой лимонной шипучки и горкой трубочек с заварным кремом.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Все хорошо, – ответила Эмили, отправив себе в рот аппетитную трубочку.

Она непрерывно смотрела в окно. Ее взгляд был полон задумчивости – словно последние несколько часов она размышляла о смысле жизни.

– Тебе звонил Шон? – внезапно осенила меня.

Эмили кивнула.

– Слава Богу, – выдохнула я.

Я знала, что Шон рано или поздно выйдет на связь. Он так хорошо воспитан, что признает свою вину даже, когда ни в чем не виноват. К тому же он был без ума от моей дочери и не мог допустить, чтобы она долго на него злилась.

– Он приедет? – спросила я.

– Пока не знаю, – задумчиво произнесла Эмили.

Я развела руками. Порой Эмили выводила меня из себя. Терпеть не могу, когда она пытается казаться нерешительной. Она хотела быть с Шоном до конца своих дней, но боялась признаться в этом даже самой себе.

– Едва ли тебе удастся найти кого-то лучше, чем Шон, – сказала я, отправляя в духовку приготовленные утром панкейки.

Эмили ухмыльнулась и пожала плечами. Она никак не могла смириться с тем фактом, что Шон – лучший, кого она когда-либо встречала.

– Я иду на праздник, – объявила я, достав разогретые панкейки из духовки. – Ты – как хочешь.

Эмили сухо кивнула и отправила себе в рот очередную трубочку.

Я вышла из дома и зашагала в сторону центральной площади, которая находилась недалеко от моей пекарни. Признаться, я еще ни разу там не была. Мне уже давно следовала прогуляться по городу: изучить местную инфраструктуру и достопримечательности, проникнуться атмосферой спокойствия и уюта, которая царит здесь двадцать четыре часа в сутки, но моя пекарня работала каждый день и я была постоянно занята приготовлением булочек, пирожков, слоек и тарталеток. Должно быть, центральная площадь – традиционное место сбора жителей Банвиля.

Я шла мимо домиков, огражденных белыми заборами, пергол, увитых плетистыми розами, маленьких кафешек с открытыми верандами, за столиками которых сидели милые, неторопливые люди с абсолютно спокойными лицами.

Когда я прибыла на центральную площадь, праздник уже начался: играла музыка, столы ломились на панкейков и напитков, прекрасные домохозяйки Банвиля обсуждали последние новости.

– Здравствуйте, Мадлен! – поприветствовала меня Мелинда.

Она стояла у центрального столика и держала в руках тарелку с горой панкейков, политых сиропом и украшенных кусочками клубники. Рядом с ней был статный симпатичный мужчина – должно быть, ее муж.

– Привет! – радостно произнесла ее я, приближаясь к центральному столу.

– Этой мой муж – Джереми, – произнесла Мелинда, погладив по плечу симпатичного джентльмена. – Джереми, это Мадлен.

– Приятно познакомиться, Мадлен, – произнес Джереми, пожав мне руку. – Так это вы последнюю неделю снабжаете нас ужинами?

Я смущенно кивнула.

– Если честно, с тех пор как вы переехали в наш город, – сказала Мелинда, внимательно изучая панкейки, которые я принесла, – я стала меньше готовить.

– Но ведь ты продолжаешь печь на заказ? – на всякий случай спросила я.

– Разумеется, – вздохнула она. – Но это другое. То, что я делаю десерты на заказ, вовсе не означает, что я могу забыть про любимого мужа.

Мелинда улыбнулась и прижалась к Джереми. Они выглядели как абсолютно счастливая пара.

– Шампанского? – внезапно раздался голос Итана.

Я обернулась. Он стоял передо мной в шикарном спортивном костюме, с двумя бокалами шампанского в руках.

– Разумеется, – ответила я.

– Хорошего вечера, – сказала Мелинда и они с Джереми направились в сторону шоколадного фонтана, в который можно было окунуть клубнику, кусочек банана или сырную палочку. Чудная идея – установить шоколадный фонтан прямо на улице, где проходит праздник. Шоколадные реки – символ веселья и достатка. Любые десерты, в которые добавляют шоколад, ассоциируются не только со сладостью, но и с благодатным торжеством. Пожалуй, и я доберусь до шоколадного фонтана, но немного позже.

– Ты можешь оставить панкейки прямо здесь, – сказал Итан, указывая на центральный стол.

Я поставила панкейки и взяла у Итана бокал шампанского.

– Интересно, кому пришла в голову идея каждый год устраивать праздник панкейка? – поинтересовалась я, сделав глоток шампанского.

– Я могу познакомить тебя с этой прекрасной женщиной, – сказал Итан. – Она живет в доме с розовой черепицей и голубыми ставнями. Ты, наверняка, его видела?

– Конечно, видела, – закивала я.

Это был один из самых красивых домов на Грин стрит. Он был похож на обитель волшебного персонажа. Каждый раз, проходя мимо него, я ждала, что из него выйдет добрая фея, одетая в вышитую блестящими звездами накидку.

Мы с Итаном подошли с небольшой сцене, установленной в самом центре площади. На ней стоял небольшой столик, за которым сидела женщина лет шестидесяти. Она была одета в пышную юбку и шелковую блузу. Ее волосы были собраны в аккуратный пучок. Она была похожа на добрую фею – ту самую, которая могла в любой момент выпорхнуть из волшебного домика с розовой черепицей и голубыми ставнями.

– Мадлен, это Шарлотта, – произнес Итан, поприветствовав добрую фею кивком головы.

– Добрый вечер, – произнесла фея. – Приятно познакомиться, Мадлен.

Она встала из-за стола и протянула мне руку. От нее исходило приятное тепло – словно ее тело было подключено к источнику бесперебойного питания. Я пожала ей руку и невольно улыбнулась – до того мне было приятно смотреть на ее милое и доброе лицо.

– Шарлотта – главный психолог Банвиля, – сказал Итан, приподняв кверху указательный палец.

– Психолог? – удивилась я. – Моя дочь – психолог.

– Чудно, – сказала Шарлотта. – Она тоже переехала с вами в Банвиль?

– О, нет, – ответила я, – она осталась в Филадельфии. Правда, сейчас приехала погостить и помочь мне с распаковкой вещей.

Шарлотта понимающе закивала и взяла со стола бокал с шампанским.

– Как устроились на новом месте? – спросила она.

– Великолепно, – честно ответила я. – Больше всего меня радует, что каждый день в мою пекарню приходит не меньше двадцати покупателей.

– Да, – сказала Шарлотта, – жители нашего города очень ценят качественную выпечку.

– Это прекрасно.

Мы проболтали с Шарлоттой и Итаном около часа. Шарлотта успела рассказать мне практически всю свою биографию. Оказалось, она жила в Банвиле с раннего детства и знала здесь каждое здание. Банвиль был и оставался ее любимым городом. Идея праздника панкейка пришла ей в голову, когда она осознала, что жизнь в провинции немного скучна. Праздник – вот, чего не хватало жителям маленького городка, чьи дни были расписаны по минутам. Шарлотта решила, что если каждая домохозяйка Банвиля придумает собственный рецепт панкейков, это сделает жизнь в городе ярче и веселее. Я пообещала ей, что непременно приду к ней на консультацию. Мне было интересно узнать, как работают психологи, живущие в маленьких городках.

Когда вечеринка подходила к концу, я вспомнила про письмо, которое взяла с собой, чтобы отдать Итану.

– Вот то самое письмо, про которое я говорила утром, – сказала я, протянув ему конверт.

Итан ничего не сказал – лишь тяжело вздохнул, взял конверт и задумчиво покрутил его в руках.

– Не представляю, о чем она пишет в своем письме, – томно произнес он, убирая конверт себе в карман.

– Может быть, просит у твоей мамы прощения? – осмелилась предположить я.

Итан пожал плечами. С каждым днем история его родителей затягивала меня все больше и больше. Мне было интересно узнать, как они расстались и почему Роуз пекла пирог по рецепту бывшей лучшей подруги. У Итана не было ответа на мои вопросы. Мне оставалось лишь надеяться, что со временем мы разгадаем тайну его семьи вместе.

– Спасибо за прекрасный вечер, – сказала я, когда мы с Итаном, подошли к моему дому.

– Тебе спасибо, – сказал он и нежно поцеловал мою руку.

Я вдруг ощутила небывалый трепет в области груди – словно в моем сердце распустился цветочный сад, овеянный пьянящими ароматами. Итан смотрел на меня так, словно ждал от меня ответного действия: объятий, поцелуя, взгляда, исполненного нежности и страсти. Однако я была так смущена, что даже не смогла улыбнуться. Мне стало немного неловко. Итан не просто так поцеловал мою руку. Конечно, здесь, в Банвиле данный жест со стороны мужчины выглядит гораздо более органично, нежели в большом городе вроде Филадельфии, однако Итан поцеловал мою руку вовсе не для того, чтобы вежливо попрощаться.

– Завтра я планирую приготовить песочный пирог, который делала твоя мама, – сказала я, стараясь не смотреть Итану в глаза. – Может, попробуем его вместе?

– С удовольствием, – ответил Итан после некоторой паузы.

Мне стало немного легче. В тот момент я испытала крайне противоречивые чувства. Уже неделю я страстно желала узнать Итана получше – не только для того, чтобы разгадать тайну его семьи, скорее, потому, что он мне нравился и я страшно боялась признать этот факт. Однако мне пришлось самой пригласить его свидание, а я никогда так не делала. Хорошо, что он согласился, – иначе я бы выглядела крайне глупо.

– Позволь мне приготовить основное блюдо? – предложил Итан, взяв меня за руку.

Я снова ощутила приятный трепет. Его прикосновение было настолько нежным и эфемерным, что я с трудом могла выражать свои мысли.

– Пожалуйста, – с легкостью согласилась я.

Я даже не успела осознать, как согласилась на предложение Итана приготовить основное блюдо. Обычно я не пускала мужчин на кухню. Однажды Шелдон удумал приготовить нам ужин. Это случилось в тот день, когда я должна была вернуться из длительной командировки. Он сделал тальятелле с шампиньонами, белым соусом и пармезаном. Казалось бы, данное блюдо крайне трудно испортить. Однако Брайан умудрился недоварить несчастные тальятелле и пережарить грибы. С тех пор я не принимаю от мужчин помощи в приготовлении еды.

– Что будешь готовить? – решила поинтересоваться я.

– Это сюрприз, – произнес Итан, едва заметно мне подмигнув.

– Может, хотя бы намекнешь? – не отступала я.

Итан отрицательно замотал головой.

– Ладно, – наконец, сдалась я. – Сюрприз так сюрприз.

– Я захвачу бутылочку Шато Марго, – сказал Итан, не отпуская мою руку.

Я кивнула. Еще несколько секунд мы безмолвно смотрели друг на друга. Я вслушивалась в вечернюю музыку Банвиля. Здесь было так тихо, что даже дуновение ветра было подобно волшебной мелодии, наводящей сон на самую оживленную улицу города. Я вдруг осознала, что мне больше не нужно никуда спешить. Жизнь в Филадельфии было подобна гонке, в которой мне приходилось участвовать ради того, чтобы выжить. Но здесь не было той суеты, которая преследовала меня последние несколько десятилетий. Я стояла у крыльца своего дома, держа за руку мужчину, который мне безумно нравился, и не переживала о том, что завтра рано вставать. Я могла открыть пекарню в восемь, девять или десять. Это не имело никакого значения, поскольку мои покупатели были готовы подстраиваться под мое расписание.

– Я, пожалуй, пойду, – произнесла я, слегка опустив взгляд.

– Хорошо, – кивнул Итан.

– До завтра, – добавила я.

В этот момент Итан отпустил мою руку. Я улыбнулась и начала подниматься по лестнице.

– Спокойной ночи, – произнес Итан, прежде чем я успела зайти в дом.

– Спокойной, – ответила я.

Мое сердце билось так часто, будто я планировала нырнуть на дно океана без акваланга. Я чувствовала, как у меня за спиной вырастают крылья. Я не испытывала подобного чувства уже несколько лет. В последнее время моя жизнь была слишком скучной и однообразной – в ней не было места любовному приключению. Но Итан пробудил во мне чувства, о которых я успела забыть. Оказалось, я все еще способна волноваться, радоваться и думать о будущем. Еще пара месяцев проживания в тихом уютном городке, и я снова научусь мечтать. Может, мне все-таки удастся встретить настоящую любовь и стать ведущей популярного шоу? Ведь самые заветные мечты непременно должны сбываться, не так ли? Что если мы с Итаном встретились для того, чтобы создать нечто великое?

– Как прошел праздник? – спросила меня Эмили, едва я переступила через порог и включила свет в прихожей.

– Все хорошо, – ответила я.

Эмили сидела на диване в гостиной и читать Исповедь пекаря.

– Я приготовила киш с индейкой, – сказала она, не отвлекаясь от книги.

Она злилась на меня за то, что я на стороне Шона. Еще бы. Я ведь должна была сказать, что поддержку ее даже, если они с Шоном расстанутся по ее вине, но я этого не сделала. У меня не было ни малейшего желания потакать ее самолюбию. Она и так довольно часто вела себя как законченная эгоистка, хотя я и старалась воспитать ее разумной, благородной женщиной.

– По моему рецепту? – на всякий случай уточнила я.

– Разумеется, – ответила Эмили и подняла на меня взгляд.

Я посмотрела на нее и вздохнула. Мне было тяжело наблюдать за тем, как она создает себе личный ад, но я была бессильна ей помочь. Если моя дочь решила страдать, я не смогу научить ее быть счастливой – к тому же мне самой лишь предстояло освоить это искусство.

– Будем ужинать? – спросила Эмили.

– Да, – ответила я. – Накроешь в столовой?

Эмили кивнула, отложила книгу и неохотно встала с дивана.

– Как тебе книга? – решила поинтересоваться я.

– Довольно странная, – неуверенно произнесла Эмили. – Она состоит из одного единственного рецепта и кучи воспоминаний, которые кажутся выдуманными.

– Точно, – согласилась я.

Эмили выложила киш на тарелку, посыпала его мелко нарезанной зеленью и полила острым соусом. Я всегда сервировала киш именно так. Мои уроки не прошли даром.

– Очень вкусно, – сказал я.

Нежное песочное тесто чудесно дополняло нейтральный вкус индейки в сочетании с острым грюйером. Специи делали пирог насыщенным и пикантным. Обычно я добавляю в сливочно-яичную смесь красный перец, немного куркумы, молотый кориандр и щепотку корицы. Эмили добавила все то же, что добавляю я, но решила поэкспериментировать с сушеным розмарином. Он здесь лишний. Я не буду ей об этом говорить. Она и так расстроена из-за ситуации с Шоном – не хватало еще ей узнать, что она плохо разбирается в специях. Лично я считаю, что одна лишняя специя может испортить даже блюдо, приготовленное профессионально и с любовью. Как это ни странно, розмарин абсолютно неуместен в данном варианте киша. Он прекрасно сочетается с говядиной, тыквой и даже с рикоттой – но никак не с индейкой.

– Рада, что тебе нравится, – произнесла Эмили, стараясь натянуть на лицо улыбку.

На несколько минут в столовой воцарилась тишина. Мы с Эмили молча ели киш. Каждая из нас была погружена в собственные мысли.

– Шон приедет завтра, – нарушила молчание Эмили.

– Серьезно? – радостно воскликнула я. – Это же чудесно.

Эмили сообщила о приезде Шона с такой сухостью – словно речь шла о получении почтового отправления.

– Неужели ты не рада? – не могла успокоиться я.

– Конечно, рада, – сказала Эмили, сделав глубокий вдох.

– Я этого не вижу.

Эмили никогда не умела выражать эмоции. Думаю, в этом есть и моя вина. С раннего детства я учила ее быть сдержанной.

– Не представляю, что он хочет мне сказать, – продолжала Эмили. – Он собирался переехать в Лондон. – Не думаю, что он передумал.

– Может, он хочет взять тебя с собой? – предположила я.

– Не уверена, – замотала головой Эмили. – Кстати, как твои отношения с Итаном?

Она по-прежнему бежала впереди паровоза. Ей не терпелось снова выдать меня замуж. Думаю, было бы гораздо лучше, если бы она занялась своей собственной жизнью.

– У нас с Итаном нет отношений, – пожала плечами я.

– Но вы ведь постоянно встречаетесь, – недоумевала Эмили.

– Потому что мы соседи, – пояснила я.

– Дело не только в этом, – не отступала Эмили. – Я видела, как вы стояли у дома. Он взял тебя за руку.

Я снова ощутила прикосновение Итана – словно он все еще был рядом со мной. Оно было таким нежными и теплым, что мои губы невольно расплылись в улыбке.

– Он тебе нравится, верно? – продолжала Эмили.

Я ничего не ответила – лишь загадочно опустила взгляд и развела руками.

– В какое время завтра приедет Шон? – спросила я, доедая киш.

– Обещал к шести, – ответила Эмили.

– Хорошо, – кивнула я.

– У тебя есть какие-то планы? – поинтересовалась Эмили.

– Хотела испечь пирог по рецепту из книги, – сказал я, накладывая себе второй кусок киша.

Эмили понимающе закивала.

– Мы не будем тебе мешать, – произнесла она.

– Спасибо, милая.

Я смотрела на свою дочь и думала о том, как было бы хорошо, если бы они с Шоном снова сошлись. Мне оставалось лишь надеяться, что она найдет в себе силы смириться с тем, что Шон – лучший парень на всем белом свете.

Глава 10

Банвиль, штат Пенсильвания
16 ноября 1952 года

– Ты прекрасно выглядишь, – сказала миссис Розенберг, глядя на свою дочь.

Роуз была великолепна. Платье, которое ей сшила на заказ тетушка Сюзи, идеально облегало ее фигуру, подчеркивало узкую талию и пышную грудь. Она смотрела на себя в зеркало и думала о том, что уже через несколько часов она станет совершенно другим человеком: взрослой и осознанной женщиной, у которой есть все, о чем только можно мечтать.

– Пора делать прическу, – сказала миссис Розенберг, вооружившись щеткой, расческой и лаком для волос.

Роуз послушно села за туалетный столик.

– Ты будешь самой красивой невестой, – сказала миссис Розенберг и начала делать Роуз пышный начес.

Она мечтала об этом моменте уже несколько лет. Роуз было двадцать три – она должна была выйти замуж в худшем случае год назад, но так сложилось, что она встретила мужчину, который был предназначен ей судьбой, в возрасте, когда все приличные дамы уже обзаводятся детьми, и он оказался бывшим парнем ее подруги. Миссис Розенберг немного переживала из-за того, что Роуз и Джексон нанесли вред несчастной Гвендолин, однако счастье дочери было ей дороже, нежели благополучие какой-то сомнительной девушки, которая не умеет готовить даже омлет.

– Нервничаешь? – поинтересовалась миссис Розенберг.

– Немного, – честно призналась Роуз.

Накануне мать подарила ей жемчужное ожерелье с многолетней историей. Многие утверждали, что жемчуг приносит лишь несчастья и разочарования и не может стать счастливым талисманом для девушки, которая собирается вступить в брак, однако миссис Розенберг никогда не верила в легенды, предания и истории, не подтвержденные фактами. К тому же ожерелье принадлежало ей с ранней юности, а она никогда не была несчастна. Она вышла замуж за лучшего в мире мужчину и прожила с ним долгую и счастливую жизнь.

– Тебе нравится ожерелье? – поинтересовалась миссис Розенберг.

– Конечно, мам, – сказала Роуз.

В этот момент она вдруг ощутила острую боль в районе живота. В последнее время она довольно часто испытывала боли – ее организм словно предупреждал ее о надвигающейся опасности.

– Тебе нехорошо? – испуганно спросила миссис Розенберг, не переставая делать начес.

– Да, – закивала Роуз. – Живот заболел. Это все от нервов.

Миссис Розенберг покачала головой и печально посмотрела на дочь.

– Я знаю, что тебе нужно, – сказала она.

Она вышла из комнаты и вернулась через минуту с двумя бокалами шампанского.

– Выпей.

Роуз послушно взяла бокал и сделала глоток шампанского. Она прикрыла глаза и подумала о том, что будет, если завтра утром она расскажет Джексону о своей тайне. Он, наверняка, скажет, что она сумасшедшая. После разговора с миссис Робертс она твердо решила, что непременно раскроет Джексону свой страшный секрет. Скрытность отнюдь не способствует семейному благополучию. Эта фраза, произнесенная миссис Робертс, прочно засела в сознании Роуз и последние несколько дней не давала ей покоя. Когда она осознала, что хочет прожить с Джексоном всю оставшуюся жизнь, то дала себе обещание, что между ними никогда не будет секретов. У нее их никогда и не было. Но ситуация с Гвендолин заставила ее круто изменить свою жизнь.

Глаза Роуз наполнились слезами. Она смотрела на свое отражение и старалась улыбаться. Тщетно. Ее взгляд был полон страха.

– Все будет хорошо, – отчаянно произнесла миссис Розенберг. – Уже через несколько часов ты станешь замужней женщиной. Твоя жизнь изменится. У тебя больше не будет поводов для волнения.

Роуз посмотрела на мать. Она старательно делала ей начес – словно красивая прическа являлась залогом спокойствия и успеха. Миссис Розенберг всегда уделяла особое внимание внешности дочери: покупала ей красивые платья, приглашала домой профессиональных парикмахеров, делала ей натуральные маски для лица. Однако Роуз был чересчур скромна, чтобы подчеркивать достоинства своей внешности и довольствовалась образом милой скромной девушки.

Роуз хотела рассказать матери о том, что ее тревожит, но понимала, что душу можно изливать лишь одному человеку. Она уже поведала о своей проблеме миссис Робертс и этого было вполне достаточно, чтобы осознать: она совершила страшную глупость. Дружба с Гвендолин ничего не стоила. Между ними никогда не было искренности и чистоты. Гвен относилась к Роуз как к прислуге. Она помогала ей с уроками, снабжала ее вкусными завтраками, водила на культурные мероприятия, о которых Гвен даже не слышала. И как только Роуз могла подарить Гвен самое ценное, что у нее было? Порой она думала, что стоит пренебречь моральными принципами, которых она придерживалась, и сказать Гвен, что она передумала. Однако она не была уверена, что это не сподвигнет Гвен совершить очередную подлость.

Раздался стук в дверь. Роуз слегка вздрогнула. Миссис Розенберг отложила расческу и задумчиво посмотрела на дверь.

– Кто бы это мог быть? – произнесла она. – Ты кого-то ждешь?

– Нет, – испуганно ответила Роуз.

 Миссис Розенберг пожала плечами и направилась в сторону двери. От страха Роуз слегка прикрыла глаза. Она не хотела никого видеть. До начала церемонии оставалось два часа и она была твердо намерена провести их в тишине и покое. Миссис Розенберг открыла дверь. На пороге стояла Гвен. Она была одетая в платье с пышной юбкой. Ее волосы были собраны в высокий пучок и украшены искусственными цветами. От нее исходил аромат жасмина. Она улыбалась довольной улыбкой и держала в руках коробку, перевязанную розовой ленточкой.

– Что ты тут делаешь? – воскликнула миссис Розенберг.

– Пришла поговорить, – спокойно ответила Гвен.

Роуз медленно обернулась. Гвен смотрела на нее так, словно намеревалась вонзить кинжал в ее грудь. Роуз решила, что ее бывшая подруга снова что-то задумала. Неужели ей было мало того, что она лишила ее самого дорого в жизни?

– Убирайся отсюда, – произнесла миссис Розенберг, слегка пригрозив Гвен кулаком.

– Миссис Розенберг, – произнесла Гвен, мотая головой, – по какому праву вы разговариваете со мной таким тоном? Я ведь не сделала вам ничего плохого.

Миссис Розенберге закатила глаза. Она всегда недолюбливала Гвен. Теперь же, когда она стала заклятым врагом ее дочери, она не испытывала к ней ничего, кроме ненависти.

– Неужели ты хочешь испортить Роуз лучший день в ее жизни? – поинтересовалась миссис Розенберг, внимательно рассматривая коробку, которую принесла с собой Гвен.

– Вовсе нет, – замотала головой Гвен.

Роуз внимательно наблюдала за бывшей подругой. Она выглядела такой уверенной – словно в ее голове сложился четкий план мести. Она не просто так решила навестить Роуз в день ее свадьбы.

– Мам, – наконец, заговорила Роуз, – все в порядке. Впусти ее.

– Что? – недоуменно спросила миссис Розенберг. – Ты уверена?

– Абсолютно. И если можно, оставь нас не надолго.

Роуз старалась говорить спокойно. Она подумала: если Гвен явилась, чтобы испортить ей свадьбу, она никак не сможет ей помешать. Максимум, что она могла сделать, – выслушать бывшую подругу.

– Как знаешь, – сказала миссис Розенберг и вышла из комнаты.

Роуз и Гвен остались одни. Роуз сидела перед зеркалом. Гвен смотрела на нее оценивающим взглядом. На несколько секунд в комнате воцарилась абсолютная тишина, которую нарушали лишь порывы ветра, доносящегося с улицы сквозь приоткрытое окно.

– Красивое платье, – произнесла Гвен, слегка поджав губы.

Ей было трудно признать, что Роуз выглядит великолепно. Она считала ее недостойной красивой свадьбы.

– Спасибо, – кивнула Роуз. – Сюзи сшила мне его на заказ.

– Чудно.

Гвен присела на диван. Роуз спешно убрала волосы в хвост, взяла в руки бокал и сделала еще один глоток шампанского.

– Что ты мне принесла? – поинтересовалась она.

– Моя мама испекла для тебя капкейки, – ответила Гвен. – По твоему рецепту.

Роуз едва не потеряла сознание. Мама Гвен испекла для нее капкейки. Мало того, она сложила их в красивую коробку и перевязала шелковой ленточкой. Что бы это значило? Неужели она хотела порадовать Роуз в день ее свадьбы? Это было бы странно, ведь после истории с Джексоном она должна была всем сердцем ее ненавидеть.

Гвен протянула Роуз коробку с капкейками.

– С ананасовым курдом и сливочным кремом, – на всякий случай уточнила она.

Роуз смущенно кивнула, затем развязала ленточку, открыла коробку и увидела заветные кремовые шапочки, которые приводили ее в состояние восторга.

– Твоя мама просто волшебница, – произнесла Роуз, едва сдерживая слезы.

Гвен сухо улыбнулась и пожала плечами.

– Почему она решила испечь для меня капкейки? – не могла не поинтересоваться Роуз.

– Потому что она хорошо воспитана, – ответила Гвен. – Твоя подлость – не повод оставлять тебя без подарка в день твоей свадьбы.

Слова Гвен врезались в сознание Роуз словно острый нож в поверхность пирога. Она поняла: ни одна жертва не заставить Гвен ее простить. Она будет злиться на нее до конца своих дней.

– Зачем ты пришла? – спросила Роуз, прикрыв коробку с капкейками.

– Сообщить тебе важную новость, – гордо произнесла Гвен.

– Правда? – удивилась Роуз.

Гвен распрямила плечи, слегка поправила волосы, бросила на Роуз самодовольный взгляд. Она явно намеревалась сообщить ей что-то, что окончательно выбьет у нее почву из-под ног.

– Я встречаюсь с Чарли Стоуном, – сообщила Гвен.

Чарли Стоун. Когда-то это имя было для Роуз целым миром. Чарли Стоун был первым, в кого она влюбилась. До встречи с Чарли Роуз была твердо убеждена, что проживет без любви. Но Чарли Стоун сотворил с ее сердцем истинное чудо. Когда он впервые ее поцеловал, она почувствовала, как за ее спиной вырастают крылья. Они встречались почти год, после чего Чарли сказал, что ему нужен перерыв. Он первый помог Роуз осознать, что жизнь без любви не имеет никакого смысла, и первый – разбил ей сердце. После расставания с Чарли Роуз почти неделю приходила в себя: плакала, ела пирожные со взбитыми сливками, пересматривала Унесенных ветром. Ей так и не удалось до конца заживить раны, которые оставил в ее душе красавец Чарли, однако если бы не он, ей бы так и не удалось поверить в любовь. Она была бесконечно благодарна ему за то, что он причинил ей боль.

Роуз почувствовала, как ее сердце стягивают тяжелые цепи, а ее глаза наполняются слезами. Она не так представляла себе день своей свадьбы.

– Как давно? – спросила Роуз.

Перед ее глазами стоял Чарли Стоун: статный, довольный, с широкой улыбкой на лице. Она долго пыталась вычеркнуть его образ из своей памяти. Тщетно. Она по-прежнему могла представить его лицо в мельчайших деталях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.