Лилия Фандеева
Третий брак

Глава 1

Лиза Кузнецова окончила среднюю школу в 2003 году. По результатам ЕГЭ и собеседования в университете, она стала студенткой первого курса финансового факультета. Её дед, Павел Петрович Туманов, очень гордился единственной внучкой. При всём своём «мальчишечьим» характере, Елизавета была разумной, внимательной и заботливой девушкой. Это не было чьей-то заслугой в воспитании, это дала ей «природа». Зять Туманова воспитывал дочь, как сына и ей это нравилось. Девушка в свои семнадцать лет водила автомобиль лучше деда. А началось всё с занятия картингом. Стреляла лучше отца, майора милиции. В любой потасовке не уступала мальчишкам, занимаясь в секции рукопашного боя. Гоняла с ними футбол и хоккей в своём районе. В школе была почти отличницей, схватывая всё на лету. Высокая, темноволосая и кареглазая, она немного стеснялась своего роста, начиная с пятого класса. Возможно, в переходном возрасте, из-за нескладной фигуры, она и «примкнула» к компании ребят. Теперь Лиза «выровнялась», стала женственнее и стройнее, но в душе так и осталась «своим парнем». Она готова была прийти на помощь любому, не позволяла себе лгать даже в мелочах и плакать. Отец учил: «Правда, должна быть с кулаками. Слёзы – это удел слабых. Хочешь плакать, делай это тайком. Встала, умылась и пошла дальше. А ещё, дочка, ты должна быть сильной. Людям всё равно, что творится в твоей душе. Они видят только твои глаза, мимику, жесты, а должны чувствовать силу духа. Вот тогда, ты сможешь всё преодолеть, исполнить любую мечту».

На праздничном обеде, устроенном в честь поступления Лизы в университет, Павел Петрович Туманов сообщил ей новость.

– Лизонька, хочу тебя обрадовать и огорчить одновременно. Я купил на твоё имя квартиру в городе. Квартира двухкомнатная на шестом этаже нового шестнадцатиэтажного дома по Балтийской улице. Брал, чтобы была ближе к университету – раз, чтобы к нашему городку ехать полчаса на машине – два. Это всё плюсы, внучка. А минус в том, что въехать ты сможешь в неё через год и при условии, что за год родители сделают там отделку. Кроме входных дверей, стен и окон, там ничего нет. Хотя унитаз в туалете и раковина в наличии. Год поживёшь в общежитии, за это время родители напрягутся, тебе исполнится восемнадцать и переедешь. Что такое жить в общежитии мы все по себе знаем. Я не думаю, что после окончания учёбы ты захочешь вернуться сюда. Квартира твоя, держи документы.

– Пап, ты, когда всё это успел придумать и реализовать, – дочь была удивлена поступком отца.

– Чего долго думать, Танюша. Моложе мы с матерью не станем, а деньги должны пользу приносить, радость. Наталья Лизе приданое собирает почти с рождения, а я решил одним махом всё сделать. Опять же, делить наследство будет проще, – усмехнулся он.

– Дедуля, а какая она?

– Пустая, Лизонька. Там в папке есть технический паспорт в нём план, взгляни, а я память проверю. От входа справа ниша под гардероб, дальше туалет и кухня. Прямо – комната с выходом на лоджию. Слева ванная комната и спальня. Общая площадь 68 кв.м. кухня –11, комната – 19, спальня – 14. Все окна во двор на восток. Ничего не перепутал?

– Всё правильно, – ответил сват, рассматривая план вместе с остальными членами семьи. – Придётся и нам, мать, напрячься и помочь детям. Не переживай, Лиза, всем колхозом мы быстро управимся.

– Спасибо. Простите, что без особых эмоций, я как-то не осознаю до конца всего происходящего, – Лиза обняла деда и бабушку, по очереди поцеловала в щёку. – А если это лишь сон, а проснусь, и ничего не было? Я вас очень люблю.

Дальше разговоры о ремонте шли между двумя дедами и отцом Лизы, которая вышла из-за стола и присела на крыльце.

– Удружил тебе дед? – отец присел рядом и обнял её за плечи.

– У меня сейчас голова совсем другим забита. Что брать с собой в первую очередь? Какие попадутся соседи по комнате? Как сложатся отношения в группе?

– А ты о квартире и не думай. Мы с тобой выберем время до занятий, будем везти вещи в общежитие и посмотрим на подарок деда. Я возьму бумагу и запишу все твои пожелания, а дальше как получиться.

Быстро не получилось. В октябре Наталья Ивановна Туманова умерла от второго инфаркта. Бабушка Лизы начала жаловаться на сердце, когда её старший сын Владимир погиб в Афганистане, а его друг Роман вернулся без ноги. Матерям, которые дружили, было чуть больше сорока лет. Теперь им исполнилось всего пятьдесят девять. После похорон Лиза заметила некое напряжение в доме, и это не было связано с похоронами. Спрашивать у мамы в такое время она не осмелилась и решила поговорить с отцом.

– Пап, что между вами с мамой происходит? Только не надо мне говорить, что всё нормально. Я постараюсь тебя правильно понять.

– Хорошо, дочка. Возможно, это будет хоть каким-то выходом из ситуации. У меня была связь с женщиной два года назад, но мы быстро расстались, а в июне две тысячи второго она родила сына. Родила и родила, ко мне никаких претензий. Через год стала настаивать на тесте ДНК и признании отцовства. Мне всего этого делать не хотелось, не хотелось, чтобы мама обо всём узнала. Решил просто помогать, ей оказалось этого мало. По её плану она должна была занять место мамы, и настаивала уже на двух тестах ДНК. Мало того, она и маме доложила обо всём. Я сделал тесты и один ребёнок, действительно, оказался не моим. Это ты, Лизонька. Теперь мама не оправдывается, не упрекает меня, не обвиняет, но уверена, что я её должен оставить и воспитывать своего ребёнка. А я не могу этого сделать. Я не хочу оставлять женщину, которую всю жизнь люблю, которую добивался не всегда честно. Как мне это ей внушить? Арсений подрастёт, буду его воспитывать, но жить с женщиной, которую не люблю, я не хочу и не буду. Я признал отцовство, буду выплачивать алименты. Вот так коротко.

– А как ты поступишь со мной, пап? – Лиза едва сдерживала слёзы.

– Глупая, – отец обнял её за плечи, – ты выросла у меня на руках. Ты моя дочь, Лиза. Я никогда не перестану тебя любить. Да, мы не кровные родственники, мы гораздо ближе. Мама никогда меня не обманывала, это досадное недоразумение, и я причастен к нему. Хочешь знать подробности? Спроси об этом маму, но позже.

– Ты должен поговорить с ней откровенно, как сейчас со мной. Что, если мама переживает не из-за моего рождения, а потому, что не родила тебе сына.

– Она всегда хотела второго ребёнка. Но три выкидыша на позднем сроке – это страшно. Каждый раз надеялась и «умирала» с очередной неудачей. Я сам прекратил её мучения – настоял на спирали.

– Это всё или есть ещё что-то, о чём я должна знать? Пап, ты ничего не должен от меня скрывать.

– Это всё, Елизавета Павловна. Я буду очень стараться наладить отношения с мамой. Обещаю.

– Обещай мне, что поможешь тёзке пережить потерю бабушки. Может, маме пожить какое-то время с дедом? Я знаю, что он упрям, как осёл, но ты делай скидку на его возраст. Его характер с возрастом будет ещё сложнее. Привыкай постепенно к этому. Мы это всё, что у него есть. Я приеду к Новому году.

После первой сессии Лиза провела неделю дома и вернулась в общежитие, в квартире полным ходом шёл ремонт, а у фирмы деда появились небольшие проблемы. Водитель автовоза поделился со своим начальником некими подозрениями. Каждые три месяца он возит одну и ту же машину по заказу одной и той же организации.

– Осенью я ещё сомневался. Одна марка, один цвет и год выпуска. Взял и приклеил маленький кусочек прозрачного скотча на габаритный фонарь, а сейчас этот кусочек на своём месте. Сами посмотрите. Заезжает она на платформу последней, а забирают её, как только я въезжаю на территорию гаража. Смотрите, уже прибыли за ней.

– Давай документы и не уходи, подожди меня. – Он принял заказчика, как предписывали правила, обменявшись бумагами. Машина съехала с платформы и уехала своим ходом. – Миша, если дело не в машине, значит в том, что в ней перевозят. Рассказывай: где останавливаешься на ночь, когда, что ещё заметил по дороге, сопровождают ли тебя. Я должен понять, где это можно сделать, а ты должен понять, что наши догадки могут быть равны потерей работы в лучшем случае. Помалкивай, пока я не разберусь. Я не знаю, в курсе ли этого сам Туманов.

Роман Ланской проработал в компании отца бывшего друга больше десяти лет. Мало того, он дружил и с зятем Туманова. Павел, Роман, Владимир и Андрей дружили ещё со школы. Андрей поступил в университет, Павел в школу милиции, а Владимир и Роман через год попали в Афганистан. Роман вернулся без ноги, а Владимир вернулся грузом «200».

Роман переступил через свою гордость, позвонил отцу, которого едва знал. Лет до десяти сын встречался с отцом, но, став старше отказался от встреч. Отношения не сложились, и виделись они, когда Роман вернулся из госпиталя. Теперь он должен был найти выход до очередного заказа автовоза. Если догадки верны, это случится в мае. Его отец был в отставке, но долгое время служил в силовых структурах. Роман рассказал всё, что знал и о своих предположениях. Он хотел получить, если не помощь, то совет, не доверяя местной милиции. Теперь от него требовалось совсем немного: сообщить дату отправки, номер машины и маршрут. В мае автовоз прибыл точно по графику. Заказчик получил машину с рук на руки и выехал с территории района. Её остановили на пути в область обычной проверкой документов на посту ГАИ. Машина была «набита» наркотиками. Павел Петрович пережил потерю клиента, узнав правду от Романа, и временно отказался принимать заявки на автовоз, объясняя это ремонтом машины. Всё постепенно приходило в норму.

Лиза, сдав экзамены за первый курс досрочно, приехала домой для всех неожиданно.

– Можете меня поздравить. Сессию сдала без троек, теперь я студентка второго курса. Можно отметить это вместе с моим днём рождения. Я у вас совершеннолетняя!

– А у нас для тебя особенный подарок. Его оценила приёмная комиссия в лице старшего поколения, – мать обняла и поцеловала дочь.

– Вы о чём?

– А я возил госприёмку в твою квартиру. Жаль ты не видела их лиц.

– Вы закончили ремонт?

– Мы и мебель завезли с мамой, и кое-какую технику. Поедешь сама всё увидишь. А хочешь, поехали прямо сейчас? Мама гостей созовёт, и вечером посидим. – Танюша, я свожу Лизу, и мы быстро вернёмся.

– Вези. Вы же не успокоитесь, пока один не покажет, а второй не посмотрит.

– Поехали, только я за рулём. Я водительское удостоверение получила два дня назад самостоятельно и без всякого знакомства. Пока будем ехать, расскажешь как ваши дела. Как дед Павел? Мне в последний приезд показалось, что он чем-то расстроен.

– Были небольшие проблемы. Твой же дед упрям как осёл. Не хочет понять, что времена изменились. Всё, что было десять лет криминалом, сейчас легализованный бизнес. Что это он оказывает услуги заказчику, а тот диктует ему свои условия, а не наоборот. Это всё равно, что я просил покрасить стену в зелёный цвет, а мне выкрасили в синий, с полной уверенностью в том, что так будет для меня лучше.

– И что теперь?

– Всё нормально, дочка. Он потерял заказчика, но на плаву держится. Правда, отношения между нами испортились. Мы перестали слышать друг друга. Он считает меня оборотнем, а я не особо стараюсь его переубеждать. Думаю, он и не знал, что я подал рапорт на пенсию ещё месяц назад.

– Ты уходишь со службы?

– Я уже ушёл. Мне, с учётом двух командировок в Чечню, хватило выслуги в двадцать лет, дающей право на пенсию. Устал я. Нервы не к чёрту. В последнее время срываюсь по пустякам. Теперь я пенсионер.

– А что у вас с мамой?

– А вот с мамой полный порядок. Она даже предложила забрать Сеньку от матери к себе, но та отказалась. Мальчишка ей не нужен. Она недолго будет сопротивляться, когда пару раз получит алименты с пенсии. Вот тогда и поговорим. Подъезжай вот к тому дому и паркуйся у входа.

Лиза никогда не была в городских квартирах многоэтажных домов, и, поднимаясь в лифте, испытывала некоторое волнение от мысли, что лифт может «застрять». Вправо и влево от лифта было по три двери. Отец открыл одну из них и пропустил дочь вперёд. Их встретила «солнечная» прихожая. Цвет покраски стен был именно солнечный, двери были цвета светлого дерева с матовыми вставками из стекла и одни зеркальные. Лиза посмотрела на отца, и тот жестом пригласил её осмотреться. Ванная комната, с угловой ванной, унитазом, раковиной и стиральной машиной, выложена светлой плиткой. В спальне цвет стен был салатовый. Встроенный шкаф, белая большая кровать, рядом с ней прикроватная тумбочка со светильником, а напротив комод. На окне лёгкий тюль. Лиза прошла в соседнюю комнату. Она была светло-голубая. Большой диван светло-серой обивки под велюр вдоль одной стены, рядом с ним журнальный столик, напротив небольшой набор для гостиной. В углу компьютерный стол со стеллажом для книг и кресло. Кухонный уголок был под цвет светлого дерева и располагался по правую сторону. Цвет дерева разбавлял только белый холодильник и мойка из нержавейки. Слева стоял обеденный стол и четыре стула. Окно закрывал тюль. Отец отодвину его, открыл дверь на застеклённую лоджию.

– Лоджии две. Одна из комнаты, вторая здесь. Идём дальше. Это общественный туалет, – он улыбнулся. – Сделал свои дела, вымыл руки и на выход. А это, радость моя, мечта любой хозяйки. Так мама говорит. Сюда сможешь положить, повесить, поставить всё, что угодно. При этом всё под рукой без шкафа. Нравится?

– Очень. Скажи, что я не сплю, – Лиза обняла отца.

– Мы с мамой старались. Знаешь, чего здесь нет? Телевизора. Мама советовала не вешать на окна пылесборники. Этаж шестой, окна во двор, солнце с этой стороны бывает до полудня.

– Мама правильно говорит. А телевизор я смотрю, когда приезжаю домой, да и то не всегда. Пап, здесь очень уютно и удобно, но мне нужно привыкнуть. Можно я буду приезжать по выходным, как раньше?

– Глупая. Тебя никто не гонит из дому. Но зимой в морозы будешь жить здесь. Соберёте с мамой вещи первой необходимости, одежду и до занятий мы постепенно всё перевезём. Будет мало места, попросим у деда «Газель».

– Издеваешься?

– Нет. Говорю как есть. Бери всё, что посчитаешь нужным и важным для себя. Любимые книги, игрушки, картины, картонки и маленькую собачонку. Так у тебя появится второй знакомый дом. А твоя комната всегда будет тебя ждать и будет твоей. Поехали, дочь, домой. Мама будет волноваться. Где-то я видел кондитерскую, торт нужно купить.

Посиделки затянулись. Лизу поздравляли, вручали конверты, раздавали советы, предлагали помощь. Ей было приятно, что вся семья принимает участие в её судьбе. Закончился июль, август перевалил на вторую половину. В гараже, в ожидании переезда, стояли упакованные в коробки вещи.

– Мам, позвоню папе, предупрежу, что мы с тобой у деда разбираем бабушкины закрома. Если увлечёмся, останемся ночевать в моей комнате, – Лиза набрала номер отца. – Не отвечает.

– Напишем ему записку и пойдём. Он в последнюю неделю как будто стал бояться телефонных звонков и сообщений. Как ты думаешь, что его может беспокоить и кто. На работе я заметила и Роман какой-то напряжённый, а отец напротив спокоен, как удав. И как выяснить, что происходит, если от них правды не добьёшься?

– Кому нужно угрожать отцу или пугать? Из милиции он уволился. Может старые претензии есть у кого-то? Пока сам не расскажет, вряд ли мы что узнаем.

Павел Петрович Туманов не ожидал прихода дочери с внучкой, а не пустить их в дом без объяснений, значит вызвать нездоровый интерес. Как он мог объяснить то, что происходит вокруг него и его бизнеса.

– Девочки, занимайтесь своими делами, но постарайтесь ограничиться залом и комнатой Лизы. Возможно, у меня будет посетитель и не нужно, чтобы он или они вас видели. Это, думаю, погятно?

– Что это с ним, мам?

– Не знаю. В последнее время он с твоим отцом, вообще, не находит общего языка, чего-то не договаривает. Не обращай внимания. Возможно это возраст. Тебе не кажется странным, что купив новую машину, он поставил её под брезент в гараж, а сам пользуется служебной? Лиза, ему шестьдесят лет. Зачем ему новый минивэн Тойота Надя? А ещё смеётся над мамиными закромами.

Дед был прав, говоря о бабушкиных «сокровищах». Чего здесь только не было. Товары, которым было от пятнадцати лет и старше, сохранили свой первоначальный вид в заводских упаковках. Лиза в первый раз видела настоящие китайские вещи, присланные в СССР из Китая. Мягкие яркие полотенца с иероглифами, тонкое белое постельное бельё с вышивкой, чайный сервиз из тонкого фарфора на шесть персон белого цвета с рисунками позолотой и волнистыми краями на чашках и блюдцах. Наборы высоких матовых стаканов с рисунками, столовых приборов. Столовый сервиз на шесть персон. Нашлась посуда для микроволновой печи, о которой бабушка в то время слышать не могла, в виде двух толстостенных кастрюль с крышками.

– Мам, куда мне это всё добро?

– У тебя шкафы пустые, да и пользоваться всем этим давно пора. Считай, что посуда у тебя уже есть, как постельное бельё и полотенца. Будем заканчивать и спать?

– Мам, а ты не хочешь сказать: кто мой отец?

– Хочу, но не могу. Не могу потому, что сама не знаю, – говорила Татьяна Павловна Туманова, присаживаясь рядом с Лизой. – Ты не суди строго, а я попробую рассказать с самого начала, – мать вздохнула. – Так сложилось, что у нас была одна дружная компания. Мы жили в одном доме, учились в одной школе, родители дружили, кто с института, кто с завода. Роман Ланской, мой брат Володя, Андрей Егоров и Паша были на два года старше меня и Вани Кузнецова. После школы Павел и Андрей уехали в город учиться, а Роман и Володя, провалив экзамены, пошли на работу на завод и через год ушли в армию. Мы с Ваней поступили в наш техникум. Андрей часто приезжал домой на праздники и выходные. Мне было 17 лет, когда мы встретились на похоронах Володи, и я влюбилась. Мне исполнилось восемнадцать в мае, он стал моим первым мужчиной и признался мне в любви. Мы даже планировали свадьбу, как только я окончу техникум, а он институт. Нам стоило подождать всего два года, – мать грустно улыбнулась. – Андрей провожал меня после танцев домой, а через три часа «входил» в мою комнату, эту самую, через окно. Всё рухнуло в один день. Роман вернулся из госпиталя, Павел приехал служить в родное отделение милиции и встреча трёх старых друзей состоялась. С чего началась драка, и кто её затеял, выяснить не удалось, наряд забрал Андрея в милицию, а Толю Морозова в больницу. Господи, наверное, все влюблённые слепые и глухие. Павел сказал, что Андрею грозит до трёх лет, даже если это была самооборона, и посоветовал мне сходить в больницу, поговорить с Морозовым. Что мне стоило просто рассказать обо всём отцу? Он нашёл бы выход или дал совет. Но я прислушалась к совету Павла. В больнице Морозова не оказалось. Он был отправлен домой. Рана оказалась поверхностной. Я пошла к нему домой с просьбой, чтобы он не писал заявление на Андрея, что Егорову грозит отчисление из института при любой судебной тяжбе, что получит срок ни за что. Я чуть не плакала от досады, а он просто надо мной издевался, видя моё отчаяние. «Короче, прекращай своё нытьё и слушай сюда. Рана у меня пустяковая. Только шкуру испортили. Дашь – и мы вместе идём в ментовку. Нет – вали отсюда. Чего стоишь, Танюша? Не реви, меня бабские слёзы не трогают. Я предложил обмен, пусть нечестный, но выбор за тобой», – говорил он и был уверен, что я на это пойду. Самое поганое, что презерватив «подвёл», но я этого даже не заметила. Он отправил меня в ванную, а потом мы вместе пошли в отделение. «Помалкивай, не делай сама себе рекламу. Для всех будет лучше, если Егоров исчезнет отсюда прямо сегодня, пока я не передумал. Убеди его в этом», – сказал он, выйдя из отделения. Я дождалась Андрея и передала слова Морозова. «Ты должен уехать, чтобы не потерять всё к чему стремился. Пусть пройдёт время, что-то, возможно, измениться. Поговори сам с Пашей», – просила я и была уверена, что Андрей мне не простит свою свободу такой ценой, поэтому и настаивала на отъезде, боясь, что правда всплывёт. Андрей уехал в тот же день, а у меня началась истерика. Я была сама себе противна, а кому рассказать и как? – Татьяна Павловна замолчала на несколько секунд. – Мама дала мне что-то успокоительное, но оно меня не брало. Родители собирались в гости к Кузнецовым вечером. Это было 30 августа. Тут появился Павел. Он обещал не бросать меня до их возвращения. Я плакала, он утешал, предложил мне выпить вина, для снятия стресса. Видимо, вино меня и свалило. Проснулась я только утром, но сразу поняла, что он воспользовался моим состоянием. Пашка ничего не отрицал, лишь извинялся и признался в своих чувствах. Я попросила его уйти. В тот момент мне жить не хотелось. Я весь день проплакала тихо в подушку, а вечером пошла на наш пруд. Павел не дал мне сделать глупость, перехватив по дороге. «Я помогу тебе пережить неприятные моменты. Если Андрей вернётся, я отойду в сторону. А пока буду рядом», – сказал он, проводив меня домой. Вот такая история: три дня – три парня. Андрей не писал писем и не звонил, а через месяц я узнала, что беременная. Паша мог сомневаться в отцовстве, зная о наших отношениях с Андреем, но ребёнка признал и мы поженились. Свадьба была скромной, моя беременность трудной. Ты родилась, и я сумела сдать экзамены в техникуме за второй курс, а через десять месяцев получила диплом. Я полюбила отца года через три после свадьбы, а у него хватило терпения ждать этого.

– Значит, мой биологический отец либо Андрей Егоров, либо Морозов. Морозова я знаю, но он мне не нравится, а Егорова не знаю вообще. Но я хорошо знаю Кузнецова, он навсегда останется моим отцом. Тема закрыта, мамочка. В том, что случилось, твоей вины нет.

– Есть ещё кое-что, что тебе следует знать. Ты унаследовала от меня отрицательный резус крови. Это не важно для обычной жизни, кроме беременности. Если у твоего супруга будет резус противоположный, и ребёнок унаследует его, есть вероятность не выносить малыша. Поэтому я и не смогла родить Павлу ни дочь, ни сына.

– Мам, хватит на сегодня грустных историй. Я это запомню.

– Глупенькая, – говорила мать, переодеваясь ко сну. – Тебе об этом скажет любой гинеколог, когда придёшь на приём. Ты должна знать об этом заранее.

– Засыпай, Я послушаю плеер в наушниках, – говорила Лиза, гася свет.

– Тебе не кажется, что кто-то пришёл?

– Дед предупреждал, что у него возможен визитёр. Спи.

– Лиза, ты слышала выстрел, – спросила мать минут через пять, забыв, что дочь в наушниках, и выбежала из комнаты. Она успела услышать звук второго выстрела, заметить, как на её мужа набросился человек в маске, а через мгновение раздался третий выстрел…

Всего за две-три минуты до первого выстрела, к дому Павла Петровича Торопова подъехал джип, из которого вышли двое.

– Это машина его зятя, бывшего мента. Положим его на глазах у тестя, и тот станет сговорчивее.

Бойцы ОМОНа положил их «мордой в пол» в ту минуту, когда прозвучал первый выстрел.

Глава 2

Отставной майор местной милиции Павел Кузнецов подъехал к дому тестя в начале одиннадцатого вечера. Выйдя из машины, он шёл к дому, слегка покачиваясь и что-то бормоча про оборотней в ночных сумерках, которые опускались на город. Собака во дворе, узнав своего, голоса не подала. В кабинете Туманова горел свет, и майор направился туда.

– Как здоровье, Павел Петрович? Почему калитка не заперта? Гостей ждёте? Не волнуйтесь, скоро явятся. Вы думаете, с вами будут шутить или пугать? Эти люди не бросают слов на ветер. Вы сообщение получили?

– Паша, мне поздно бояться. У меня заказов почти нет после нашумевшей операции. Я лучше лишусь своего бизнеса, чем уступлю этим ублюдкам.

– Ты понимаешь, старый пень, что ты им не нужен? Они возьмут в заложники Татьяну или Лизу, и ты сам сядешь за руль этого чёртового автовоза. Ты этого хочешь? Час назад мне пришло сообщение с неизвестного номера. У тебя есть сутки. Что от тебя зависит? Заказ есть, ты его исполняешь. Какая тебе разница, что, как и кто куда-то везёт? Хочешь быть честным и чистым – обратись куда следует, пусть проверяют.

– Паша, я догадываюсь о твоих связях с криминалом, но не думаю, что ты сможешь переубедить меня в решении.

– Мне плевать на твои догадки, а своих девчонок я в обиду не дам. Ты пойми, если бы я только знал, кому понадобился транзит, я разбирался бы не с тобой, а в другом месте. Я не понимаю твоего спокойствия. Я трижды в день получаю сообщения вразумить вас, и каждый раз мне указывают, сколько времени для этого осталось. Я могу быть в такой ситуации спокоен? Вы издеваетесь надо мной, и вам безразлично, что будет с дочерью и внучкой? Похитить, не значит не причинить вреда физического или психологического. Вы понимаете, что своей идиотской принципиальностью подвергаете опасности Лизу? Она простит вам насилие, издевательства? Я проезжал мимо дома, и света в доме нет. Куда они могли пойти в такое время? Где они сейчас и что с ними? Ваш телефон звонит.

– Перезвонит позже. Паша, ты бы оставил моих девочек и меня в покое. Мы сами разберёмся с этим вопросом. – Туманов знал, что в доме есть камера и все его контакты под наблюдением. Он сам давал согласие на проведение операции, и «ждал» совсем другого гостя вместо зятя, поэтому и был спокоен. Кузнецов ничего этого не знал, и его, без того «накрученного» за неделю, вывело из себя равнодушие тестя к происходящему.

– Сейчас ты звонишь Ланскому, а к утру, машина должна быть готова к рейсу, – Кузнецов вынул из-за пояса пистолет. – Ты меня вынуждаешь на крайние меры.

– И не подумаю. Стреляй. Ты сядешь и девочкам уже ты не поможешь.

Кузнецов был так зол на тестя за его непонимание текущего момента, что перестал контролировать себя. Он выстрелил в стену за спиной тестя и направил пистолет на него:

– Я прошу тебя в последний раз, – Павел замолчал, услышав звуки в доме. Он был уверен, что Туманов в доме один. Его рука чуть дрожала, а в глазах вспыхивала ярость. Он выстрелил и в тот же миг на него навалился кто-то в маске. Между ними началась потасовка, прозвучал третий выстрел, прежде чем Павла повалили на пол, защёлкнули за спиной наручники и подняли на ноги. В проёме двери он увидел человека в белом халате, который склонился над женщиной в ночной сорочке. Это была его жена. Кузнецов издал вопль раненого зверя, в котором была боль и отчаяние. Он обмяк, потеряв сознание.

Лиза, слушавшая музыку через наушники, почувствовала, что что-то не так. Мама, вышедшая из комнаты пару минут назад, не возвращалась, а в доме что-то происходило. Она поднялась с кровати и вышла из комнаты. Дверь в кабинет деда была открыта, а на его пороге лежали мать и отец. Она закричала. Её тут же схватил в охапку Ланской и прижал к себе.

– Тебе туда нельзя, – тихо сказал он.

– Пустите меня. Я в своём доме, – сквозь слёзы говорила она, вырываясь. – Я хочу знать, что произошло и что с родителями?

– Я расскажу и покажу, а ты, пожалуйста, прекрати истерику. Иди к себе, а я приглашу врача в твою комнату. Отец жив, потерял сознание.

– Я буду делать то, что считаю нужным. Я вам не ребёнок. Ланской отпустил девушку, но находился рядом. Лиза видела, как уносили отца, а незнакомый мужчина давал указания: «Везите в областную клинику. Мне нужен развёрнутый анализ и полная картина психического состояния». Она встала на колени у тела матери. Оно было ещё тёплым и родным. Пуля, Лиза была уверена в этом, попала матери в шею. Кровь, залив сорочку на груди, уже сбегала на пол. «Зачем ты ушла, родная?» – Лиза гладила волосы матери, убрав прядку с её лица, пока её не попросили уйти. Она поцеловала мать в лоб, поднялась с колен и прошла в кабинет деда. Незнакомые люди, разбирали какую-то технику и сидели за его рабочим столом. Дед лежал на полу с небольшой раной на груди. Крови вокруг не было. Она стала на колени и погладила его начинающую лысеть голову. Его лицо было спокойно и Лизе показалось, что он слегка улыбнулся, когда она поцеловала его в лоб. Молча, не глядя на присутствующих, Лиза направилась в свою комнату, но не дошла, потеряв сознание. Очнулась лёжа на кровати. Рядом были Ланской и человек в белом халате.

– Лиза, ты позволишь доктору сделать тебе укол? Тебе нужно успокоиться, – Ланской смотрел на неё с участием. – Так можно сойти с ума.

– Вы считаете возможным успокоиться, увидев всё это, или осознать? – голос дрожал, а из глаз катились слёзы.

– Лекарство не притупит боль утраты, и мозги не затуманит. Вы просто уснёте, и организм отдохнёт несколько часов. Вам нужен небольшой перерыв.

– Делайте ваш укол и оставьте меня одну.

– Держите таблетки при себе. Давайте ей по таблетке утром и вечером. При малейшей истерике или панике таблетку под язык, – говорил доктор Ланскому, покидая комнату. – Максимальная доза не больше шести в день.

Лиза проснулась, когда солнце ещё не встало, и вспомнила, что произошло вчера. Она вышла из комнаты и прошла в кабинет, где на диване спал Ланской. В квартире был порядок, и ничего не напоминало о трагедии, кроме закрытых зеркал. Стоя у кухонного окна и глядя на улицу, не слышала, как сзади подошёл Ланской.

– Давно не спишь? Как самочувствие? Таблетку примешь?

– Расскажите, что произошло и почему? – Лиза смотрела на него пристально, отставив вопросы без ответа. – Вы обещали.

– Расскажу. Присаживайся, а я чайник поставлю, – Ланской включил чайник и неспеша начал своё повествование, с подозрений водителя автовоза. Он не прекращал рассказа, заварил свежий чай и поставил две чашки на стол. – Пей и слушай дальше. – Он говорил, а сам наблюдал за Лизой. Когда рассказ дошёл до вчерашнего вечера, Роман Борисович пригласил её в кабинет. – Ты должна сама это увидеть и сделать для себя свои выводы. – Запись закончилась. – Люди теперь будут говорить о чём угодно и как угодно каждому. Что ты скажешь?

– Отец любил маму, и он не мог причинить ей вреда. Он и не знал, что мы будем в эту ночь у деда. На звонки не отвечал, и мы ему оставили дома записку. Третий выстрел был, но кто и как его сделал. Вернитесь назад и остановите кадр. Он не видит вошедшую маму и ни разу не оглянулся назад после второго выстрела. Здесь уже «борьба» и выстрел. Вы сами посмотрите: мужчины, в момент выстрела, находятся спиной к двери. Куда мог быть направлен пистолет? Куда угодно, но не назад, иначе пострадал один из них. Мамина пуля – это рикошет. Отец не убивал маму.

– Лиза, подожди, я позвоню следователю. Пусть пришлёт экспертов, и пусть разбираются, как положено.

– Какая теперь разница. Дед зря не доверился отцу. Он со своей принципиальностью сделал не меньше ошибок, чем мой беспринципный отец. Он же его провоцировал. Почему не сказал, что всё сделает? Он мог позвонить вам и дать распоряжение. Вы были в курсе всего и поняли, что это ложь для Кузнецова. Чего дед добился? – Лиза тихо заплакала. – Как мне теперь жить, Роман Борисович?

– Если бы я знал, девочка моя. Начнём с малого. Нужно поехать к вам домой и взять вещи для мамы. Сама справишься? Я костюм Павла Петровича с рубашкой и обувью нашёл. Вещи ждут в девять утра. Машина отца стоит у дома. Куда её?

– Я поеду на ней домой и оставлю в гараже. Сюда вернусь пешком. Вы предлагали мне таблетку, давайте её. Говорите, что я должна ещё сделать?

– Не волнуйся. Я прослежу за всем. С тебя вещи, паспорта и фото.

Лиза собрала вещи для мамы, нашла фотографию и, проводив Ланского, осталась в доме. «Два дома и оба пусты, – подумала она, открывая свой шкаф в поисках тёмной одежды. – У меня никого не осталось. Отец после всего не останется прежним, сломается, не простив себе мамы. А его родители, что будет с ними? Года не прошло, как мы похоронили бабушку. Нет больше в городе семьи по фамилии Тумановы». Вспомнив о бабушке, она вспомнила и о траурных вещах в коробке, которую они убирали вместе с мамой на антресоль. Надев своё чёрное платье и оставив платок, поставила коробку на место и позвонила Кузнецовым.

– Дед, это Лиза. Я у себя дома, зайди ко мне, пожалуйста. – Минут через семь дед появился на пороге. – Что слышно о папе?

– Он в областной психиатрической больнице. Продержат дня три-четыре, после этого переведут в наш изолятор.

– Дед, папа не убивал маму, – она внимательно посмотрела на деда и рассказала о том, чему была свидетелем. – Ты должен сам пойти в отделение, всё увидеть и рассказать адвокату. Собери для папы вещи, какие нужны в изоляторе до суда и на суде. Они все в шкафу. Дедушка, ваша принципиальность часто до добра не доводит. Я понимаю, как тебе сложно это принять, но у тебя не будет другого Павла. Пожалей бабушку.

– Мне такое даже в страшном сне не могло присниться. Срок он в любом случае получит. Хорошо успел выйти на пенсию. Я даже не спрашиваю, что ты чувствуешь.

– А ведь у меня никого кроме вас не осталось. Мне очень страшно и одиноко. Я не знаю куда идти и что делать.

– Это нужно пережить, Лизонька. Болеть будет сильно и долго. Хочешь, я пришлю к тебе бабушка? Будут новости об отце, я зайду.

Похороны состоялись в четверг из траурного зала. Народу было много. Туманова давно знали в городе ещё по заводу. В тот момент, когда началось погребение, раздались гудки всех машин транспортной компании. От громких сигналов Лиза вздрогнула и потеряла сознание. В последние сутки она практически не спала. Отказавшись от таблеток, которые всё-таки притупляли восприятие действительности, она или плакала, или была ко всему безучастна. Машина Ланского отвезла её и бабушку домой.

В пятницу Лизе позвонили из нотариальной конторы и пригласили приехать в понедельник, назвав время и адрес. Лиза перезвонила Ланскому, договорившись о поездке. Один выходной она провела дома, а второй – в доме деда Туманова. Дома в гараже сиротливо стояли коробки, которые родители собирались перевезти в её квартиру к учебному году. Не тронутой оставалась только её одежда и обувь. Она сама не смогла определиться что оставить, а что брать с собой. Единственной заботой в эти дни для неё была собака в доме деда – её следовало кормить. Пёс прожил в доме ни один год и привык к «одиночеству» и своему призванию, но оставлять его голодным Лиза не могла. В который раз, открывая шкаф с вещами мамы, она не решилась ничего убрать.

В понедельник Ланской заехал за Лизой, и они поехали к нотариусу. По завещанию Туманова Павла Петровича всё его имущество переходило Кузнецовой Елизавете Павловне.

– Я могу вступить в права наследства и передать часть имущества в доверительное управление? – спросила Лиза. – Мне ещё три года учиться, а предприятие деда должно работать – там люди.

– Если я вас правильно поняла, частное предприятие вы передаёте в доверительное управление одному из работников, а всё остальное мы переоформляем на вас?

– Правильно. Дом, машина, счета – это моё, а доверительные документы оформляйте на Ланского Романа Борисовича.

– Почему ты так решила?

– А кто знает производство лучше вас? Вы проработали с дедом больше десяти лет. Кому я могу доверять больше? – У меня к вам будет просьба: сделайте, пожалуйста, всё в короткие сроки, в рамках закона конечно. Начнутся занятия в университете, и мне будет трудно объяснить своё длительное отсутствие. Кроме того, я должна рассчитаться с людьми за помощь, – обратилась она уже к нотариусу. – Мой номер телефона у вас есть.

– Лиза, ты не поторопилась? – садясь за руль своей машины, спросил Ланской.

– Нет, Роман Борисович. Как сработаете, так и заработаете. У вас жена бухгалтер. Поговорите с ней и возьмите к себе на работу. Хотите, устройте ревизию и начните всю бухгалтерию с нуля. Как вы смотрите на то, чтобы переехать в дом деда? Аренду я с вас брать не буду, но платежи за услуги и налог за вами.

– Лиза, ты соображаешь, что предлагаешь?

– Я адекватная и хорошо понимаю, что значит оставить дом без хозяина. У меня только одно условие: собака остаётся на месте. У вас есть время подумать, – она на минуту замолчала. – Как вы думаете, я могу встретиться с отцом?

– Ты должна это сделать. Тебе это нужно не меньше чем ему. Можешь его презирать, ненавидеть, но увидеть и поговорить ты должна. Ты же сама всё видела на записи.

– Везите меня в контору, скажу всё и сразу, чтобы не было сомнений и разговоров. – Лиза вышла на территории гаража и попросила собраться тех, кто на месте. Собралось человек пятнадцать. – Многие из вас меня знают. Чтобы не было вопросов – скажу сразу: предприятие будет работать как прежде. Я вступлю в права наследства и передам управление Роману Борисовичу. Теперь он ваш царь и Бог. Будете справляться – будете жить, ну а нет – извините. Я мало что понимаю в вашем производстве и хочу только одного, чтобы компания была вашим вторым домом. Ваши жёны как-то справляются с домашним хозяйством, значит, и вы можете освоить смежные профессии, без привлечения других людей. Вся прибыль остаётся в компании, но на повышение зарплаты это не повлияет первое время. Развивайте производство, находите новые виды услуг. Мойка, ремонт легковых авто, что ещё предлагают другие конторы. Пусть получится не всё и не сразу, но не стойте на месте. Ни мне вас учить, вы все взрослые люди. Это лишь просьба и пожелание.

– Сегодня «дояры» приходили. Требовали начальство.

– С чьей фермы были?

– А у нас один главный дояр. Не успели тело Павла Петровича придать земле, а они уже явились. Морозов бы к нему не сунулся.

– Вы знаете, где его найти? – Лиза вопросительно посмотрела на Ланского.

– Ты собралась его о чём-то просить? Не делай этого, не унижайся.

– А кто вам сказал, что я это буду делать? Поехали. – Лизе пришла одна очень сомнительная идея, но она могла сработать. Они подъехали к офису, и она решительно открыла дверь в небольшую приёмную, которая оказалась пуста, а дверь в кабинет приоткрыта. Начальник флиртовал с секретаршей.

– Извините, но у меня срочное дело и лучше решить его наедине, – она без приглашения прошла и села на стул, ожидая, когда секретарь выйдет. – Меня зовут Елизавета Кузнецова. Зачем вам небольшое предприятие моего деда? У вас есть свой бизнес и перспективы. Говорите как есть.

– Твой дед оказался не очень сговорчивым и подвёл хороших людей.

– Мой дед никогда не был курьером. Он предоставлял вашим хорошим людям всего лишь транспорт, а они его использовали в своих целях и тем самым подставили. Не смотрите на меня так и не думайте, что в восемнадцать лет все безголовые. Вы не ответили на мой вопрос. Вам это зачем? Хотите, чтобы я продала бизнес деда и оставила без работы людей с детьми, которых выросла сама?

– Мне твой бизнес не нужен.

– А зачем было посылать визитёров?

– Создать видимость деятельности. Что ты хочешь от меня, девочка?

– У меня к вам много всего накопилось, а сегодняшний визит только повод.

– Ты не много на себя берёшь, Елизавета Кузнецова?

– Ровно столько, сколько могу унести и не надорваться.

– Неужели не боишься? – он усмехнулся.

– Боюсь, но не думаю, что у вас поднимется на меня рука. И всё потому, что я могу оказаться вашей дочерью. А вот мне ничего не стоит испортить вам жизнь и карьеру даже при отрицательном тесте на отцовство. У нас любят копаться в чужом грязном белье.

– Ты что несёшь? – Морозов даже приподнялся в кресле.

– Павел Кузнецов не поверил любовнице на слово и сделал тест на отцовство, когда родился Арсений. Правда, сделал он это своеобразно. Он сравнил ДНК сына с моим, а мы оказались чужими друг другу. Он сделал анализ повторно, и оказалось, что я ему не дочь. Чуть позже я узнала уже от мамы историю, которая развела друзей в разные стороны, о вашей сделке и связи с мамой, о бракованном презервативе и о многом другом. Мне продолжать?

– Этого не может быть!

– А если может? Хотите проверить? Или вы оставляете в покое нашу фирму, или я в суде доказываю или не доказываю ваше возможное отцовство и рассказываю историю в деталях. Главное, запустить механизм, а сколько он проработает, будет зависеть от вас. Многим это будет безразлично, а кое-кому скандал будет на руку. Простите, важный звонок, – Лиза выслушала звонившего, и лицо её стало бледным. – Только этого нам и не хватало.

– Что-то ещё случилось?

– Любовница отца принесла ребёнка Кузнецовым вместе с отказом от него. Как таких людей земля носит? Мальчику всего два года. Отца конвой привезёт в изолятор в пять часов.

– Ты мать Тереза?

– Анатолий Владимирович, у меня складывается впечатление, что вы никогда не жили в хрущёвке и с детства были приучены к золотому горшку. Вспомните афоризм «Из грязи в князи». Так как мы решаем вопрос с фирмой?

– И как ты собираешься управлять производством?

– Никак. Я вступаю в права наследства и передам всё в доверительное управление. Я не альтруистка, но мне ещё три года учиться, а людям нужна работа.

– Это всё?

– Этого достаточно. Я не усложняю вам жизнь, а вы забываете о бизнесе деда. Думаю, мне и так выпала не самая лучшая доля.

– Я принимаю твоё условие, но у меня будет к тебе просьба: не говори о нашей встрече отцу.

– Ваши люди доложат ему об этом раньше, чем я встречусь с ним. Я выясняла причину «наезда», а других тем для разговора у меня с вами не было. Чем-то же дед вас сдерживал от подобных шагов?

– Ты действительно очень сообразительная девушка. Отцу помощь нужна? Статья у него серьёзная.

– Не знаю. Его привезут в изолятор, буду просить свидание. Отец не убивал маму, а убийство деда – это аффект.

– Лиза, ты в это искренне веришь?

– Деда шантажировали, и он установил камеру в кабинете. Отец о ней не знал. Я видела запись с этой камеры и знаю, что говорю. Я рада, что мы нашли общий язык.

– Ты прости меня за мать. Я не принуждал её ни к чему, но поставил условие. Роман, Павел и Андрей были, как три мушкетёра и все трое были влюблены в Таню. Тогда мне казалось, что отомщу им всем. Не знаю конкретно за что, может за то, что они жили всё это время лучше меня, хотя родителей не выбирают. Таня любила Андрея, но Павел с Романом не сдались бы без боя. Роман, потеряв ногу, сам отошёл в сторону, Павел просто использовал ситуацию, чуть сгустил краски, Андрей струсил, а я повёл себя гнусно. Вот как-то так. Прости.

– Бог простит.

– Будет нужна помощь – заходи.

Лиза взглянула на часы, вышла из здания и села в машину.

– Роман Борисович, мне нужно в отделение милиции. Я вас не особо напрягаю?

– Поедем, куда скажешь. Что Морозов?

– Наездов больше не будет.

– Это хорошо. Что хочешь в отделении?

– Конвой привезёт отца в пять часов. Я хочу договориться о свидании с ним со следователем.

– Пойдём вместе. Нужно узнать, что Павлу можно передать из одежды и еды. Сегодня шесть дней как его забрали.

Разговор со следователем состоялся. Лизе позволили свидание на полчаса и назвали целый список того, с чем она может прийти.

– Отвезите меня домой, а дальше я сама справлюсь.

Первым делом Лиза собрала вещи и обувь для отца. Она не поехала к Кузнецовым по той причине, чтобы не волновать их раньше времени. Она не знала, как поведёт себя отец, как отнесётся к её визиту, что она ему скажет и как. Собрав сумку, она к пяти часам была у отделения. Следователь попросил подождать и удалился с её сумкой, а минут через десять в кабинет привели отца. С него сняли наручники, он прошёл к столу и увидел дочь.

– Лиза? – чуть слышно произнёс он и упал перед ней на колени. – Прости меня ради Бога, – он заплакал.

– Пап, поднимайся и успокойся. У нас мало времени и много вопросов, – Лиза присела на стул рядом с отцом и взяла его за руку. Он похудел и как будто стал меньше ростом. Лицо бледное, а глаза полные скорби. – Ты можешь адекватно воспринимать то, что я буду говорить? – она посмотрела ему в глаза. – У меня для тебя есть одна хорошая новость и плохая. Сейчас ты посмотришь кино и убедишься в том, что не убивал маму. Понимаешь? Смотри.

Следователь развернул монитор компьютера и на экране Павел увидел себя, вошедшего в кабинет тестя. Когда запись закончилась, он вытер слёзы.

– Если он знал о камере, зачем провоцировал меня? Он же видел, в каком я состоянии. Соврал бы. А он даже на телефонный звонок не ответил. Почему? Тане пуля досталась рикошетом? Что говорит экспертиза?

– Рикошет от стального сейфа. Для вас – утешение, а для суда – особой роли не сыграет.

– Пап, есть и плохая новость. Мать Арсения отказалась от сына и принесла его твоим родителям. Как думаешь, дедушка сможет оформить опеку? Мне его никто не доверит, а больше у нас нет никого. Ко мне будут просьбы, пожелания?

– Лиза, попроси отца прийти. В сейфе должен быть анализ ДНК, хотя я у него вписан в свидетельстве. Что у вас с деньгами? Когда ты собираешься вернуться в город? Господи, как же вы жить будете?

– Ты приходи в себя и думай о сыне. Его вырастить ещё надо. Я решу все вопросы с наследством деда и будем жить не хуже других. Пап, если дед оформит опеку на Сеню, а я уеду в город, может, пусть они все переедут в наш дом? Он и больше и теплее, а я буду приезжать на выходные.

– Я не против переезда, но захочет ли этого наш дед. Спасибо, что пришла, дочка. Я не думаю, что следствие затянется. Я виновен и буду отвечать. Ты машиной пользуйся, не зря же доверенность делали.

– Не раскисай. Ты сильный и со всем справишься. – Когда мы можем ещё увидеться? – задала она вопрос уже следователю.

– Через неделю.

Только к середине сентября Лиза решила все вопросу по наследству, пенсии и перевезла вещи в свою квартиру. В это же время состоялся и суд. Отцу дали три года колонии.

– У меня для тебя хорошие новости, – говорила она отцу, – дедушка оформляет опеку, они переехали в дом, но оставили мою комнату за мной, а машина твоя в гараже. Пап, у нас нет долгов, и есть средства. В твоём сейфе мышь повесилась, – она улыбнулась, и отец понял, что дочь воспользовалась деньгами. – Сене купили всё на осень и зиму. Деду я оставлю карточку, буду её пополнять. Пап, я тебя не брошу. Часто приезжать не смогу, но адрес ты мне пришли.

– Я справлюсь, Лизок. Береги себя, дочка.

Через месяц Лиза ехала к отцу в колонию за семьдесят километров от города.

– Ты чем добиралась? – обнимая дочь, спрашивал он.

– Пап, я теперь «крутая». Приехала на машине деда, которую он мне оставил в наследство. – Пап, ты чего?

– Лиза, я тут подумал и хочу тебе предложить сменить фамилию. Ты не перебивай, а дослушай до конца. Скажи мне честно: наши с тобой отношения многие понимают? Молчишь? Ты должна взять фамилию мамы и у тебя будут для этого основания. Я подам заявление в суд об оспаривании отцовства. Моя судимость будет мешать тебе и в учёбе, и в работе. Прочитав анкету, где отец уголовник, перед тобой закроются все двери. А так, получив новые документы, внесут изменения в личное дело. Тебе особо и делать ничего не нужно. Сходишь в наш загс и в суд пару раз. Лиза, сделай это.

– Ты думаешь, что так действительно будет лучше?

– Я не думаю, я знаю, дочка. Мы с тобой говорили об этом, а сейчас самое время грамотно оформить всё юридически. Сделай это. Как родители поживают?

– Я бываю у них каждый выходной. Зимой вряд ли буду ездить часто из-за морозов. Ты меня тоже до весны не жди, а вот письма ты нам писать просто обязан. Пусть одно в месяц, но пришли. Бабушка скучает. Я оставила им свой номер телефона и попросила Романа Борисовича «присматривать» изредка за ними. Дед же правды не скажет и проблемой не поделится.

– Стыдно ему за сына. Но, что выросло, то выросло. Ты не бросай стариков и Сеню. Они не глупые и поймут, что ты там не развлекаешься.

«Как я могу его оттолкнуть, если люблю его. Не могу бросить его родителей и сына. Да, они справятся и без меня, только я себе не смогу простить равнодушия. Отец освободиться и всё может измениться, но пока я должна пережить это вместе с ними», – думала Лиза, возвращаясь назад.

Прошли восемь месяцев. Елизавета, сдав сессию за второй курс и отметив своё девятнадцатилетие, приехала к Кузнецовым. Оставив трёхлетнего Арсения на деда, она с бабушкой выехала в колонию в шесть утра одиннадцатого июня на свидание к отцу. Павел Кузнецов не ожидал увидеть рядом с дочерью свою мать. Они не виделись почти год.

– Пап, я приезжаю не так часто, поэтому выпросила свидание как долгосрочное, но на шесть часов. Садись к столу, бабушка полдня колдовала на кухне, – говорила она, раскладывая продукты и наблюдая картину встречи матери с сыном. – Ты ешь, а я буду рассказывать. Сессию я сдала, отметки бабушка видела, теперь перед тобой студентка третьего курса с новой фамилией и новыми документами. А вот это, тебе от нас на память, чтобы не скучал, – она протянула отцу семейное фото. – Через месяц наш Арсений пойдёт в детский сад. Я до первого июля буду у них, а потом поеду к себе и выйду на работу.

– Проблемы с деньгами? – Павел перестал жевать.

– С этим проблем у нас нет, иначе я поделилась с тобой. Я получаю повышенную стипендию, пенсию и процент от прибыли компании деда. Она не развалилась и работает. У твоих родителей пенсия и «опекунские». Денег нам хватает, – она подмигнула отцу. – Вы поговорите, а я выйду на свежий воздух. Потом чай вместе будем пить.

– Мам, что это с ней?

– Воспитанная девочка. Даёт нам возможность поговорить наедине. Рано она у нас повзрослела, сынок. Повезло нам с ней. Дети Ивана давно забыли к нам дорогу, хотя живут через улицу, а Лиза среди недели звонит, каждый выходной приезжает. Сеня её мамой называет. Мал он ещё, не объяснишь, а она и не возражает. Не балует его, но контролирует, чтобы обувь была удобной и вещи по сезону. С отцом они дружат. Он помог ей права заменить, сам предложил помощь, – мать рассказывала сыну о домашних делах и заботах минут тридцать. – Думаю, сын, усталость у неё накопилась. Как-то я сомневаюсь и в наличии у неё парня. Может, не всё так складно, как она говорит, а как проверить?

– Лиза не умеет врать. Спросим прямо.

– О чём? – Лиза вошла в комнату и улыбнулась.

– Обо всём. Почему хмурая, как будто не рада жизни?

– Не знаю, пап. Живу, как по инерции. Зарядилась энергией с Сеней и всю неделю ей питаюсь: подъём, университет, обед, тир или картинг, душ, сон. Жду выходных, возвращаюсь, и всё идёт по кругу. Пока были дела, я этого не ощущала, а теперь и отвлечься нечем. Первое время от сочувствия, участия и излишнего внимания уставала, видимо была не очень тактичной, и как-то растеряла друзей. Осталась одна подруга, но у нас с ней разные интересы на досуг. В группе до сих пор считают, что я живу у родственников, – Лиза обняла отца, сидящего к ней спиной, за шею. – Пап, это переходный возраст. Влюблюсь, обрету крылья и буду, как та стрекоза.

– Ты не бросила стрельбу и картинг?

– Я некоторое время и на борьбу продолжала ходить, а потом расслабилась. Нет во мне спортивного азарта. Стрельба меня успокаивает, а на карте я выбрасываю лишний адреналин, а на своей машине я езжу аккуратно и по правилам. Берегу свою Надю.

– Почему Надю? – улыбнулся отец.

– А ты забыл марку машины?

Глава 3

Лиза познакомилась с Максимом на дне рождении подруги и однокурсницы 8 октября две тысячи пятого года. Милана, как и все гости, была городской студенткой. «Привыкай, Лиза. Теперь и ты городской житель, – шутила она, приглашая подругу. Милане Кашич исполнилось двадцать. – Я попросила Стаса прихватить с собой пару ребят с курса. Найдём мы и тебе принца. Пусть он будет не на белом коне, но с мозгами». Летом Лизе самой исполнилось девятнадцать лет. Учёба на третьем курсе давалась легко, а вот дружба – тяжело. Ей не хотелось отвечать на глупые и бестактные вопросы, не хотелось ни с кем общаться. Лана была единственной, кто не лез к ней в душу, а просто была часто рядом. После переезда в квартиру, она стала нелюдимой. На все выходные уезжала в свой родной дом, а после занятий посещала курсы английского языка при университете и картинг. Поступив в университет, Лиза мечтала попасть на стажировку в другую страну и взялась основательно за изучение языка. Теперь она делала это по привычке. Максим Лизе понравился. Он не напоминал её однокурсников, многие из которых учились на платной основе, изображая крутых парней. Почти «выпускник» финансового факультета Макс Егоров был уравновешенным, тактичным и симпатичным шатеном среднего роста и телосложения. Он не старался ей понравиться или казаться умным. Приняв знакомство с Лизой как неизбежность на этот вечер, он в конце, начал сомневаться в своих выводах. Девушка оказалась, при внешней привлекательности, умной, и могла составить «конкуренцию» присутствующим дамам. Они подружились, но дело дальше дружбы не продвинулось. Чем больше Лиза узнавала о Максе и его семье, тем больше убеждала себя в том, что он может оказаться сыном того самого Егорова, о котором говорила ей мама, а значит её братом. Она мучилась в сомнениях, могла ошибаться, но совпадений было слишком много. Прошли две недели. Всё расставил по местам случай.

– Что у тебя с лицом? О чём ты думаешь? – сидя за столиком в кафе, спросила Лиза Максима, который совсем её не слушал и был где-то далеко.

– Извини. У меня есть сестра. Катюше десять лет. Полгода назад ей поставили неутешительный диагноз: «Лейкоз». Девочка растёт и болезнь прогрессирует. Лечение не помогает, а донора на пересадку костного мозга среди нас нет. Доктора приняли решение отправить её в Москву в декабре, но найдётся ли там донор. У Катюши группа крови с отрицательным резус-фактором. Мы так надеялись на химиотерапию, но, кроме выпадения волос на её голове, ничего нового.

– И где она сейчас?

– В клинике иммунопатологии, в гематологическом отделении. Извини, я поеду. Мне нужно маму забрать из клиники.

– Езжай. Я могу чем-то помочь?

– Сомневаюсь. Пока.

Лиза проводила взглядом Максима и подумала: «Если я дочь Егорова, то могу подойти в качестве донора, а если нет – у меня будет уверенность в том, что он мне не брат». Она вышла из кафе и поехала домой. Взяв свою медицинскую карту, села в машину и поехала в клинику, боясь одного – столкнуться с Максимом. Она нашла лечащего врача Кати Егоровой.

– То, что я вам сейчас скажу, может показаться бредом, а может оказаться правдой. Я учусь вместе с братом Кати, а его отец в молодости дружил с моей мамой. Они из одного городка. Своего отца я не знаю, а мамы уже нет и спросить не у кого. Меня отчим воспитывал. Возможно, Егоров и мой отец. Это моя медицинская карта. Обратите внимание на группу крови и резус-фактор, – Лиза вопросительно смотрела на доктора.

– Что вы знаете о пересадке костного мозга?

– Я хочу сдать все анализы и, если подойду в качестве донора, вы мне обо всём расскажете. Единственное моё условие – полная анонимность.

Через неделю доктор позвонил Лизе, и она пришла на приём.

– Лиза, вы идеальный донор для Кати. Как вас оформлять?

– Да как хотите. Иванова Анна Ивановна или Петрова. Но мне нужна будет справка на моё имя. Это возможно? Диагноз для меня не так важен. Теперь я вас внимательно слушаю.

Доктор рассказал о самой процедуре, времени нахождения в стационаре, возможных последствиях для неё. Лиза слушала молча.

– Есть вопросы?

– Только вопрос об условиях и правилах пребывания здесь. Когда явиться и что нужно иметь с собой?

– Лиза, к чему такая секретность?

– Я не хочу быть ни причиной раздора в семье, ни предметом повышенного внимания. Они не знали обо мне ничего двадцать лет, пусть и дальше будет так. Вы уверены, что узнав обо мне правду, они обрадуются? Как донору – да, а вот родству – сомневаюсь. У меня есть отец. Мне ничего от них не нужно, хочу помочь девочке.

– Возьмите для себя удобную одежду для стационара и предметы гигиены. Приходите завтра с утра. Через сутки проведём операцию и пару дней я вас понаблюдаю. Вас родственники не будут разыскивать?

– Они будут ждать меня в выходной. Вы говорили о наркозе. Думаю, спинальная анестезия мне подойдёт. Пусть мозги не страдают – они мне понадобятся. «Это фантастика или звёзды так сошлись? – думала она по дороге в квартиру. – Если бы не моё знакомство с Максом, я никогда бы не узнала о его сестре Катюше. Если бы не приняла решение попробовать помочь девочке, имея отрицательный резус-фактор крови, – не узнала о родстве с ней и её отцом. Выходит, Егоров уже имел сына, встречаясь с мамой? Ну и дела».

Максим ей позвонил на следующий день, когда Лиза уже была в палате:

– Мы можем с тобой встретиться? У меня хорошие новости: для Кати нашёлся донор. Это просто какое-то чудо.

– Извини Макс. Я заболела и нахожусь у Кузнецовых. Я рада за тебя, но думаю, мы можем увидеться только после выходных. Пока.

Лиза вернулась домой двадцать пятого, а на следующий день ехала к Кузнецовым, хотя бедро при ходьбе ещё болело. Теперь она была уверена, что Максим её брат и может быть только другом. Это и огорчало, и радовало. Она продолжала его тайно любить, но не сделала большую глупость. В конце концов, всё тайное становится явным. Они виделись в университете раз-два в неделю. Максим в гости не напрашивался, а Лиза его не приглашала. В начале декабря её пригласили в деканат.

– Елизавета Павловна, наметилась вероятность отправить тебя учиться по программе обмена. А что, если получиться, поедешь? Подумай, начни со сдачи экзамена на знание языка и отличных оценок в зимнюю сессию. Заранее оформи себе загранпаспорт.

– Вы думаете, звёзды будут на моей стороне?

– Что ты теряешь? Если получим приглашение, будем думать дальше. Денег за это с нас никто не берёт.

Через день ей позвонил доктор Кати Егоровой и попросил приехать, когда ей будет удобно.

– У Кати проблемы? – забыв о приветствии, спросила Лиза, войдя в кабинет.

– Присаживайтесь Иванова Мария Сергеевна. У Катюши всё идёт по плану. Мне передали для вас гонорар, – он извлёк из стола конверт. – Поверьте мне на слово, я долго убеждал Егорова, но он меня и слушать не хотел. Договорился до того, что донорство у нас бесплатно, но поиск донора стоит денег и немалых. Если донор нашёл себя сам, то должен получить за это компенсацию. Лиза, я выкручивался, как уж на сковороде, а потом подумал: может он прав? Что, если эти деньги тебе пригодятся в обозримом будущем?

– А условие при этом не нарушили?

– Это врачебная тайна. Не сердись, Елизавета Туманова. В конце концов, можешь передать этот конверт Марии Сергеевне. Ты знаешь, где её найти.

– А вы не знаете, сколько стоит билет до Лондона?

– До Москвы тысяч десять, а дальше я не летал, не довелось, – он улыбнулся. – Хочешь попасть в Англию? Думаю, на перелёт тебе хватит в оба конца.

Новый две тысячи шестой год она встретила в компании Кузнецовых, а уже второго января вернулась в город готовиться к сессии. Из трёх экзаменов она получила один «автомат», а два других нужно было сдать хорошо. Максим сдав экзамены, занялся преддипломной практикой. Теперь они встречались реже. Лиза предпочитала выходные дни проводить у Кузнецовых. Она боялась не справиться со своими чувствами, но, ни сказать Максу правду, ни разорвать с ним дружбу не могла. С наступлением весны парень стал ухаживать настойчивее, и ей пришлось солгать, что она питает к нему только дружеские чувства.

– Макс, мы можем оставаться с тобой друзьями, но не требуй от меня большего.

– Как скажешь. Я могу пригласить своего друга на семейный обед? У нас для этого есть прекрасный повод. Катюша почти здорова. Вчера получили очередные анализы, и они гораздо лучше.

– Макс, это ваш семейный праздник.

– Это не праздник, а просто семейный обед. Мы давно не собирались за одним столом. Всё время что-то мешало. У тебя будет повод познакомиться с моими родителями. Удели мне всего один выходной день. Пожалуйста.

– Двадцать седьмое тебя устроит? У меня сессия на носу. Я даже к деду не еду.

Лиза приехала на машине к назначенному времени. Обед состоялся. Говорили больше о Кате, о детстве, о дружбе с братом и плавно перешли к вопросу о предстоящем дипломе Максима и его дальнейшей учёбе в Англии. Лиза всё время ждала вопросов в свой адрес. Она видела, что совсем не понравилась хозяйке дома.

– Лиза, а чем занимаются твои родители? Я видела, ты подъехала на машине, марка которой стоит денег.

– У меня нет родителей. Я живу с бабушкой, дедушкой и братом, а машина – наследство от второго дедушки.

– Лиза отличный водитель, а ещё гоняет на карте по трассе как тот Шумахер.

– И чем ты собираешься заняться после университета? Трудно будет найти работу без денег и рекомендации. Или ты надеешься на случай?

– Мы с Лизой знакомы полгода, но так и остались только друзьями. Уеду, буду скучать, – сын попытался сменить тему беседы.

– Там тебе будет не до скуки. Окончишь учёбу, наберёшься ума и опыта, а потом можешь жениться. Только помни, что бизнес отца не такой большой, чтобы пилить его на части. Жениться, сын, нужно с перспективой. Жена должна быть либо богатая, либо умная, чтобы нашла способ преумножить капитал.

– А что, по-вашему, должен делать в таком случае муж? – Лиза улыбнулась, глядя на мать Максима. – Зачем он нужен, если жена тянет на себе бизнес? Как себя чувствует муж под каблуком жены? А если жена с приданым, вряд ли она понимает насколько сложно сохранить и приумножить бизнес. Для неё главное не потерять то, что она имела.

– Что ты имеешь в виду?

– Я говорю о том, что в любом деле жена и муж должны быть добросовестными партнёрами, когда у них общие цели и интересы. Мне кажется, гораздо важнее, что вложено в это кроме денег. Со мной учится девушка из состоятельной семьи. Её отец уже дважды терял бизнес и восстанавливал. Она знает, как это оказаться на обочине и как трудно выбраться на дорогу. Такая жена бизнес потянет. Есть те, которые надеются на капиталы отца и думают, что он никуда не исчезнет и будет как тот родник, а они будут из него только черпать. Вам какая невестка больше подойдёт?

– А ты не так проста, как кажешься.

– Вы сами завели этот разговор. Я не глупа, и сразу поняла, что мой визит вам не доставил особой радости, и уж тем более не пытаюсь изобразить подругу Максима. Мы с ним просто друзья. Что плохого в нашей дружбе?

– Все говорят что-то подобное. Потом втираются в доверие, соблазняют мальчиков и ведут в загс. Простая стратегия, но она срабатывает. Бесприданница становится женой, забывая, какого она роду-племени, и начинает командовать.

– Довольно! – Лиза ударила кулаком по столу, резко встала из-за стола, стул с грохотом упал на пол. – Что вы обо мне знаете? У вас для беседы нет других тем? Я учусь лучше всех на курсе, знаю английский лучше Макса, у меня есть двухкомнатная квартира с хорошим ремонтом на Балтийской и я обязательно поеду учиться в Англию не за деньги, а за мозги, а ваш Максим мне нужен, как той рыбе зонтик. Можете быть спокойными на этот счёт. И ещё, одна маленькая, но важная деталь: у меня нет денег, но у меня есть совесть и сострадание. Бесприданница, в моём лице, дала шанс вашей дочери на выздоровление. Донор Иванова Мария Сергеевна – это я, Туманова Елизавета. Тест ДНК показал, что она моя сестра. Прощайте, – она вышла из дому и направилась к машине.

– Лиза, стой! – Максим догнал её и обнял. – Куда ты в таком состоянии? Пойдём, мы посидим, ты успокоишься, а потом поедем домой. – Он усадил её на скамейку и присел перед ней на корточки. – Ты вся дрожишь. Успокойся и скажи: всё это время считала меня своим сводным братом? Глупая. Отец женился на маме, когда мне было десять лет. Он мой отчим и мы сможем быть с тобой вместе.

– Глупо получилось. Когда я больше узнала о тебе и твоей семье, то начала предполагать, что ты можешь оказаться моим братом. Совпадений с маминым рассказом о Егорове было много, а когда я подошла, как донор для Кати, уже убедила себя, что нам нельзя быть вместе. Туманова – это фамилия мамы. Отец после суда сам предложил мне сменить фамилию и внести по результату ДНК исправления в свидетельство о рождении и написал заявление в суд. Он не хотел портить мне жизнь своей судимостью. Третий курс я начала как Туманова, заменив все документы в личном деле. Так что по факту я круглая сирота. Ты не переживай, я научилась держать себя в руках. Я всё это высказала без особой злобы, скорее от обиды. Чем я хуже других? Тем, что у меня нет денег. Так их и у тебя нет. Есть бизнес твоего отца.

– Почему не сказала о донорстве?

– В нашей клинике делают пересадку только от родственных доноров. Ты сам мне об этом говорил. Но вы это пропустили, узнав об идеальном доноре, а у меня сложилось впечатление, что твои родители были в курсе так внезапно всплывшего внебрачного дитя. Мне не хотелось с тобой расставаться.

– Ты очень необычная девушка и я тебя люблю.

– Давно?

– С тех пор как увидел. Я не пойму одного: зачем ты себя во всём сдерживаешь? Выплеснула всё наружу и забыла. Не принимай всё всерьёз и не пытайся изменить то, что от тебя не зависит.

– Возвращайся домой, философ. У тебя защита на носу, а я поеду домой.

– Я тебя одну не отпущу. Подожди пару минут. – Он вернулся и сел в машину с пакетом в руках. – Поедем и устроим настоящий выходной. У тебя, когда экзамены?

– Во вторник вне расписания и в пятницу. Потом я поеду к деду. Как там твои родители?

– Мама молчит, отец в растерянности. Лиза, а кто конверт забрал?

– Я и забрала. И имя я придумала, а вознаграждения как-то не ждала. Доктор мне сразу сказал, что процедура бесплатная и добровольная. Теперь я могу полететь в Лондон если не на учёбу, то на экскурсию. Мне ещё в декабре предложили подать заявку на участие в программе по обмену, но решения пока никто не озвучивал.

– Лиз, а тебе не было страшно?

– Не боятся только дураки, и ты об этом знаешь. Это был оправданный риск на единственный шанс. Я видела, как ты переживал за сестру, за нашу сестру.

Был романтический ужин и романтическая ночь, которая в очередной раз так удивила Максима. Он был первым мужчиной у этой необычной и непредсказуемой девушки. Выходной они провели вместе.

В пятницу сдав экзамен, Лиза вышла из стен университета и встретила у входа Егорова Андрея Степановича с букетом.

– С днём рождения! – он протянул букет. – Мы можем с тобой поговорить где-нибудь спокойно?

– Можем. О дне рождения узнали от Максима?

– Нет. Я звонил Роману Ланскому. Садись в машину.

– Спасибо. Я поеду, а вы езжайте следом за мной. Напишу Максу сообщение из кафе, – она положила цветы на сидение и села за руль.

Они подъехали к небольшому уютному кафе неподалёку от её дома. Сделав заказ, Егоров поинтересовался:

– Как успехи в учёбе?

– Отличные. Я на пороге четвёртого курса.

– Лиза, что ты ко мне почувствовала, когда узнала обо всём: обиду, презрение, ненависть?

– Ничего. Я узнала о вас незадолго до трагедии. Был такой период, когда отец, скажем мягко, завёл роман, после которого у него родился сын. Он признал ребёнка, мама простила его, а он её. Сравнительный анализ ДНК между мной и братом не выявил родственной связи. Оказалась, что я не дочь своего отца. Родители хотели забрать мальчика, но мамаша не отдавала, а когда отец сел, она его просто подкинула родителям отца, отказавшись от него. Мама рассказывала о вашей дружбе, о драке, о подставе и бегстве. Мне грех жаловаться на жизнь. Меня одинаково любили старики и родители. Отец меня воспитывал как мальчишку, никогда не обижал и не наказывал. Всё что случилось позже – это состояние аффекта, большая нелепость. Отец слишком любил маму. Он мог причинить вред себе, но не ей. Я сама видела запись с камеры. Её установили, когда деду начали угрожать и ждали визита других людей. Если вы разговаривали с Романом Борисовичем, то он в курсе этих событий и не даст соврать. В деда отец выстрелил, и был не в себе, а маме пуля досталась, когда отца пытались скрутить. На записи нет чёткой картины, кто нажал на курок, но понятно, что отец не мог видеть, как маму отодвинули в сторону. Траектория пули говорила о случайном выстреле. Я сама занималась стрельбой и понимаю, о чём говорю. Весь следующий год я вообще не могла думать. Если бы ни знакомство с Максимом, я о вас бы и не вспомнила, но сделала это очень вовремя. Не могла же я позволить себе спать с собственным братом. Мне нравится ваш сын, и нам ничего не мешает встречаться пусть и недолго. К вам у меня нет ни положительных, ни отрицательных чувств. Вы для меня просто отец Максима и Кати.

– А как вы жили всё это время?

– Хорошо жили, дружно. Мама, если и не любила отца, то уважала, доверяла. У деда Туманова был небольшой бизнес, они с мамой им и занимались, а отец так и работал в милиции. Первый год, после поступления в университет, я жила в общежитии, а через год дед купил мне квартиру. Мы летом мебель туда завезли и технику. А вместо новоселья были похороны и на меня столько свалилось. Мне очень помог Роман Борисович. Теперь он «рулит» компанией по перевозке и живёт в доме деда.

– Ты доверила ему управление?

– А у меня был выбор? Продать всё и оставить людей без работы? Там механиков и водителей двадцать мужиков. Ланской проработал с дедом больше десяти лет. Дед доверял ему. А от меня какой был толк после первого курса?

– Знаешь, очень сложно принять то, что у тебя есть взрослая дочь, о которой ты даже не догадывался. Я ведь не был больше в родном городе. Понимал, что во многом, если не во всём, виноват сам, а простить Тане замужество не мог. Года через два, случайно, я встретился с Романом на автовокзале, встречая своих родителей. С тех пор изредка перезваниваемся, иногда виделись, но на моей территории. Ты действительно хочешь поехать в Англию?

– Если комиссия примет такое решение, я буду рада. У меня отличные оценки, я выступаю за университет на соревнованиях по стрельбе и картингу. Жаль не пою и не танцую, – Лиза улыбнулась.

– Могу я тебе чем-то помочь?

– Можете. Поговорите с женой. Я не прошу меня любить, но и унижать меня не за что. Не знать человека и говорить о нём как о пустом месте в его же присутствии – дурной тон.

– Ты права. Марина всегда была высокомерной, и с годами ничего не изменилось. Спасибо, что уделила мне время.

Они простились у входа и сели каждый в свою машину. Лиза ехала следом за Егоровым минут пять. Ей следовало повернуть к дому, она притормозила, пропуская встречный транспорт, и заметила, что машина Егорова как-то вильнула в сторону, потом ещё раз. Она выключила сигнал поворота и поехала следом, набирая скорость и сигналя светом и гудком. Машина Егорова не останавливалась. Пропустив встречный транспорт и включив дальний свет, пошла на обгон. Машина Лизы была с правым рулём, и она ясно видела, что с Егоровым что-то не так. «Снимите ногу с газа», – кричала она в окно, прижав свою машину как можно ближе к его авто. Прошла минута, когда машина Егорова начала терять скорость, а Лиза думала только о том, чтобы не было встречного транспорта. Она обогнала машину Егорова метров на десять и перекрыла ей движение, встав почти поперёк. Удар был несильный и пришёлся её тойоте в заднюю дверь и крыло, машина Егорова остановилась. Лиза поставила машину на ручной тормоз, взяла аптечку и выскочила из машины. Открыла дверь авто Егорова и поняла – он без сознания. А на дороге уже собралось три-четыре машины. «Вызовите скорую помощь», – крикнула Лиза, развязывая узел галстука на его шее и расстегивая ворот рубашки. От запаха нашатырного спирта Егоров пришёл в себя.

– Сидите и не двигайтесь. Помощь уже в пути. Спокойствие, только спокойствие, – говорила она, набирая номер Максима. – Макс мы на трассе в сторону города от университета. Отцу стало плохо.

Машины скорой помощи и ГАИ приехали одновременно. Пока доктор осматривал Егорова, к Лизе подошёл инспектор.

– Что у вас произошло? Документы на машину и ваши права.

– Держите. Я сама подставила машину под удар, заметив, что водителю плохо.

– Так и было. Я свидетель, – сказал водитель внедорожника. – Мужик ехал нормально, а потом стал фигуры выписывать, я не рискнул обгонять, а девчонка не побоялась и машину свою подставила. Оценит ли он это?

– Вы его знаете?

– Знаю. Десять минут назад я беседовала с ним в кафе, а учусь с его сыном. Он должен подъехать.

– Значит, сами разберётесь со своим ДТП? Хорошая у вас реакция. Держите документы.

– Что с ним? – спросила Лиза доктора, заметив, что Егорова на носилках несут в карету скорой помощи.

– Сердечный приступ. Мы его везём в седьмую городскую.

– Ты подставила свою машину под удар? – взволновано спросил подъехавший Максим. – Лизка, ты сумасшедшая.

– А ты хотел, чтобы он попал под другую машину или слетел с трассы? Езжай следом за неотложкой. Поговори с гаишниками, пусть один из них доставит машину в больницу. Так всем будет проще. Я поеду домой. У меня тоже нервы не железные. Извини. – Только сейчас Лиза почувствовала дрожь в коленях. Обойдя свою машину, она тихо сказала: «Прости, Наденька. По-другому было нельзя. Потерпи немного и я сделаю из тебя красавицу. У меня день рождения тоже не удался, а мне сегодня двадцать лет».

Она вернулась домой, приняла душ и легла в кровать. Волнение успокоилось, но совсем не ушло. Она набрала номер телефона Кузнецовых.

– Бабуля, как у вас дела? Ты прости меня, но я не приеду в выходной. Экзамен я сегодня сдала, теперь я на четвёртом курсе, но вопрос с практикой не решила. Сегодня отмечу свой день рождения с девочками. Мне так хочется просто выспаться и сутки ни о чём не думать. Я приеду среди недели или в следующий выходной. Вы не сердитесь. Хорошо? – Лиза выслушала бабушку и даже покраснела от собственной лжи. – Хорошо, родная. Я приеду, но только на один день. – Она отключила вызов и задумалась: «То, что я приеду на маршрутке, уже вызовет подозрения. Как я объясню отсутствие машины, как и наличие её с повреждениями? Ладно. С кем не бывает подобного. Ну, попала в ДТП, ремонт мне оплатят, другое дело: когда его сделают?»

Максим приехал в начале третьего после полудня.

– Ты как себя чувствуешь?

– Нормально. Что говорят врачи?

– Приступ сняли, оставили на пару дней в стационаре под наблюдением. Он благодарен тебе за спасение. Ключи мне дай от своей машины. Сейчас её заберут в сервис, а через пару дней вернут, – он спустился вниз и вернулся назад через несколько минут. – Не волнуйся, сделают всё качественно и быстро.

– Завтра меня ждут дома. Я не могу отменить поездку.

– А проблема в чём? Я тебя отвезу и привезу назад. Или ты не хочешь меня показывать своим родным?

– Я всё время думаю: почему ему стало плохо, если наш разговор был мирным?

– Может старое вспомнил и разволновался.

– Откуда он вообще узнал о моём дне рождения? Чья идея была встретить меня у университета?

– Он спросил о тебе за завтраком, я и проболтался, что у тебя сегодня день рождения и экзамен с утра, а я на весь день и вечер могу пропасть из дому. Он, видимо, увидел твою машину и ждал. Чем дольше я тебя знаю, тем больше восхищаюсь. А если бы это был чужой дядя?

– А он мне едва знакомый. Мы виделись второй раз, а общались первый.

– Всё, проехали! Успокаивайся и мы идём в ресторан. Клуб сегодня отменяется в связи с траурным настроением. Остаётся ужин под тихую музыку. Это тебе, – он протянул упаковку с новым телефоном. – А цветы я оставил в машине.

– Спасибо. У меня уже есть букет от твоего отца, – Лиза потянулась к Максу, чтобы поцеловать его в знак благодарности. Пояс на шёлковом халатике развязался, и полы его распахнулись.

– А это уже знак,– улыбнулся Максим, подхватывая её на руки. – И времени у нас достаточно до ресторана…

Глава 4

Третий курс был позади, а впереди был день рождения Макса и сдача его диплома. Её ждали девятого июня на торжестве в доме Егорова. Лиза обратилась за помощью в выборе наряда к Милане.

– Лана, мне нужно хорошо выглядеть. Там будет много незнакомых людей. Помоги мне что-нибудь подобрать и купить.

– Подруга, я тебя не узнаю. Ты кого хочешь удивить? Лиза, ты должна нравиться, прежде всего, себе. Если мать Макса настроена против тебя, то в любом наряде ты не вырастишь в её глазах. Да и какого чёрта ради неё ты должна вводить себя в затраты. Начни с того, что вечернее платье там будет лишним, – открывая свой шкаф, говорила Милана. – Для твоего комфорта, подойдёт лёгкий брючный костюм, а лучше летний комбинезон. Посмотри вот этот. Хорошо бы шпильки, но тебе их не осилить весь вечер. Купи белые туфли на низкой подошве, а в дополнение белый жакет. Ну как?

– Мне нравится. Поможешь выбрать что-нибудь подобное?

–Ты меня, мать, удивляешь. Такие вещи не продают даже в бутиках. Я тебе его подарю, авансом, за помощь с дипломом. Лиза, запомни одну вещь: нельзя нравиться всем мамам кавалеров. Пусть принимают тебя такую, какая есть. На модной одежде они не раз споткнуться, а ты должна чувствовать себя комфортно.

– Лана, я никогда не пользовалась чужими вещами.

– Если ты станешь в нём счастливее, я тебе его презентую. Бери лёгкие белые туфли или летние ботинки. Ты должна летать, а не хромать. С причёской не мудри, будь естественной.

– Лан, а ты помнишь, как мы с тобой подружились?

– Такое забудешь. Прицепилась к тебе без причины, а ты меня так отчитала, – девушки рассмеялись, вспомнив прошлое.

Лиза вернулась домой с новым нарядом, а через час раздался звонок в дверь. На пороге стоял Егоров с букетом и небольшой сумкой в руке.

– Ты позволишь войти?

– Входите. Как вы себя чувствуете? Как Катя?

– И я жив, здоров, и у Катюши анализы хорошие. Это тебе за моё великое спасение, а это с окончанием третьего курса, – он протянул сумку и букет.

– Что внутри?

– Ноутбук.

– У меня есть компьютер, – растерялась Лиза.

– Теперь будет два. Внизу стоит твоя машина после ремонта, вот ключи, – Егоров протянул ей ключи. – Можно я обниму свою спасительницу? – он прижал Лизу к своей груди и поцеловал в макушку. – Спасибо тебе.

– Чего мы стоим в дверях? Проходите. У меня есть свежие пирожные. Мойте руки и будем пить чай. А хотите, я сварю вам кофе? Доктора не запрещают вам его?

– Ты варишь кофе?

– Варю, но редко и в особых случаях, – говорила она, ставя на плиту турку, а цветы в вазу с водой. – Чаще я пью растворимый и с молоком.

– Какие у тебя планы на лето?

– Поеду домой, возможно, навещу папу, а с первого июля выйду на работу оператором в банк. Я там проходила практику, меня знают, а у них период отпусков.

– Лиза, а на что вы живёте?

– У нас нет проблем с деньгами. У Кузнецовых пенсии, у меня повышенная стипендия и пенсия. Роман Борисович перечисляет мне проценты от прибыли предприятия деда. Всё нормально.

– А мечта у тебя есть?

– Я очень надеюсь на учёбу по программе обмена. А в перспективе хочу поехать с братом к морю. Мы там были лет семь назад.

– Кофе у тебя отменный и пирожные вкусный. Спасибо за гостеприимство. Меня машина ждёт.

– Передавайте Катюше привет.

На торжественный ужин к Егоровым Лиза собиралась, не чувствуя волнения. Больше её волновал вопрос: что подарить Максу, которому исполняется двадцать два года? Она вспомнила о часах, которые подарили Туманову на 60-летний Юбилей, которые он ни разу не надел. Часы были настоящими, швейцарскими в фирменном футляре. Надев костюм Миланы, а на шею мамино колье с цепочкой небольших бриллиантов, она приехала к назначенному времени. Сдержано поздоровавшись с Мариной Алексеевной, она поздравила Максима и вручила ему подарок.

– Ты ограбила банк?

– Бери выше! Они прилетели утренним рейсом прямо из Цюриха, – улыбнулась она и поцеловала Макса.

– Пойдём, я тебя представлю гостям. Ты сегодня великолепна. Может, сбежим?

– Держи себя в руках. На нас смотрят.

– А они и должны сегодня смотреть на меня и на ту, которая рядом со мной.

Только после полуночи Максим и Лиза вернулись в квартиру на Балтийской улице. Через два дня Лиза уехала домой, планируя забрать Арсения и провести с ним в городе несколько дней. После завтрака Сеня вышел во двор и пропал. Малыш никогда не уходил далеко от дома без разрешения, а здесь исчез. Осмотрев весь двор и обежав прилегающую территорию соседних домов, Лиза вернулась в дом.

– Дедуля, без паники, иди в отделение и пиши заявление о пропаже. Бабуля, сиди дома и жди. Звони мне, если появится, – Лиза волновалась, бабушка плакала. – Мы его найдём, обязательно найдём.

Она села в свою машину, решив, что так будет быстрее. Только завернула за угол, увидела ребят старше Сени, которые пытались запустить бумажного змея. Она спросила их о Сене.

– Он с большими парнями уехал на машине, их там трое было. Они наши местные. Один толстый. Это они змея сломали и бросили, – сказал тот, что был постарше остальных.

– Сеня не плакал?

– Нет. Он сказал, что поедет играть в разведчиков.

– Не в разведчиков, а в казаки-разбойники, – поправил второй.

Лизу осенило. Это она рассказывала Арсению о своём детстве и игре в казаки-разбойники на территории старой, уже тогда заброшенной, водонапорной башни, которая чудом ещё не рухнула. Лиза вернулась домой и позвонила Ланскому, попросив приехать. Звонок домашнего телефона прозвучал ещё до его приезда.

– Старуха, твой внук у нас. Через час твоя внучка должна привезти триста тысяч и забрать крысёныша. Не надейся на своего мента, иначе будет хуже, – говорил Никита Морозов. Он настолько был нагл, что не изменил даже голоса. – Через час я позвоню и назову адрес.

Лиза рассказала Ланскому о том, что случилось и о звонке.

– Роман Борисович, у вас в конторе крыса. Никита знает, что у меня нет таких денег и взять я их могу только у вас. Езжайте назад и приготовьте деньги, а я заеду в одно место.

– Лиза, если ты знаешь, где он может держать Сеню, вызывай наряд и накроем эту банду отморозков.

– Его не напугать милицией. Отец вытащит его, а он ещё и героем станет. Его нужно проучить, а Морозову показать, какое дерьмо его отпрыск. Думаете, мне всё это нравится? Он давно творит что хочет.

– И куда ты сейчас?

– Поеду к Морозову.

– Зачем?

– За справедливостью, она достала из сейфа травматический пистолет, сунула его за пояс джинсов и села в машину. Подъехав к офису Морозова, Лиза достала из бардачка цифровой фотоаппарат и вышла из машины. Прошла мимо визжащего секретаря и вошла в кабинет, прикрыв за собой дверь.

– Анатолий Владимирович, мы договаривались с вами жить в мире и согласии? Я нарушила своё слово? – задавала она вопросы без приветствия и ища видео, снятое неделю назад.

– Лиза, что происходит?

– Я вам сейчас покажу короткое кино, а позже расскажу историю. Смотрите.

На экране появилось изображение лесополосы, заросшей кустарником и травой. Среди кустов можно было разглядеть замаскированный мотоцикл, а за кадром послышался голос Лизы:

– Никита, или ты выходишь, или я расстреляю твоего коня, – послышался выстрел, и шлем слетел с руля.

– Кого ты хочешь напугать своей игрушкой? – послышалось из кустов.

– А ты посмотри, что стало с твоим шлемом? Убить я тебя не убью, а вот дырка может получиться знатная. Ты выходишь или нет? Учти, для твоих яиц убойной силы достаточно. Уберёте дерево, и я уеду, или останусь, но буду стрелять до последнего патрона.

Двое парней вышли из кустов и убрали старое дерево с узкой дороги. Одним из них был сын Морозова.

– Всё равно я тебя трахну, Лизонька.

– Тогда это будет твоё последнее траханье в жизни. Урод!

– Это было в прошлый выходной, – Лиза посмотрела на Морозова. – Никита отлично знает, какой дорогой я возвращаюсь в область. А сегодня, этот ублюдок, средь бела дня похитил Сеню, которому всего четыре года. И имеет наглость требовать с меня триста тысяч через час. Вы считаете его нормальным? Сейчас вы возьмёте триста тысяч и поедете со мной. Ваши деньги останутся при вас, но я хочу, чтобы вы сами увидели результаты своего воспитания. Я догадываюсь, где он может быть, и могла вызвать наряд. Но его не напугать милицией, он от своей безнаказанности получает огромное удовольствие, – Лиза волновалась. – Если он хоть пальцем тронет Сеню, я его убью. Вы можете поднять шум, вызвать охрану, но тогда это станет достоянием всех.

– Хорошо. Почему триста тысяч?

– Об этом спросите его самого. У меня одно условие – не мешайте мне.

Лиза вернулась в дом, где уже стояла машина Ланского. Морозов остался в её машине. Контрольное время подходило к концу. «Едешь к старой башне одна», – послышалось в трубке после звонка, и связь прекратилась. Лиза вышла из дому, успокоив бабушку, и села в машину. Ланской сел на заднее сидение рядом с Морозовым.

– Не выходите из машины, пока Сеня не окажется в ней, – поворачивая ключ в замке зажигания, говорила Лиза. – Видит Бог, я пыталась не раз быть к нему снисходительной, но всему бывает придел.

– Вы сообщили в милицию?

– Дед отнёс заявление час назад. Вы разве не видите, что поиски идут полным ходом? – усмехнулась она.

Ехали молча. Елизавета на скорости въехала на заброшенную территорию и резко остановилась, посигналила и вышла из машины, держа пакет в руках. Она прошла метра три от машины, когда из-за развалин показались двое. Морозов дёрнулся, заметив сына, но Ланской удержал его.

– Привезла? – спросил Никита, сплёвывая сквозь зубы.

– Где Арсений?

– Деньги покажи, – он упивался своим превосходством, забыв о страхе. Лиза развернула пакет и показала деньги, не касаясь их руками. – Бросай, – он свистнул и из развалин вышел третий, держа Сеню за руку. Сеня укусил парня, тот отпустил его руку, и мальчик бегом бросился к сестре.

– Беги в машину.

– Деньги давай.

– Возьми, – Лиза бросила пакет на землю и сделала вид, что собирается уходить. Заметив, что брат уже в машине, она резко развернулась и нанесла ногой удар в голову тому, кто наклонился за пакетом, не задумываясь, куда попала. Парень упал.

– Сука! – заорал Никита и бросился на Лизу.

Она увернулась от грузного парня и нанесла ему удар уже сзади под колено. Он словно споткнулся.

– Вставай, урод. Это только начало. Таких шакалов как ты нужно учить физической силой. Вы по-другому не понимаете, – она тронула ногой лежавшего парня и убедилась, что тот жив. – Я тебе жить мешала? Может я тебя обидела или оскорбила? Ты чего ко мне прицепился? – Она ударила поднимавшегося Никиту точно в солнечное сплетение, и он стал хватать ртом воздух. Лиза дала ему возможность «раздышаться», и он получил следующий удар точно в челюсть. Она вложила в удар всю силу и презрение к недоумку. Двое сидели на земле, не решаясь подняться, а третий «осмелел», схватив кусок ржавой трубы, и пошёл вперёд. Между ними было метров десять. Лиза достала из-за пояса пистолет, направила его на парня. Прозвучал выстрел, и парень заорал не столько от боли, как от страха, хватаясь за ногу, бросив «оружие». – Вы каким местом думали, когда похищали ребёнка? Вам светит до десяти лет за несовершеннолетнего. Раз не можете жить без криминала – учите уголовный кодекс. Мне звонить в милицию? – Лиза подняла с земли пакет с деньгами.

– Меня отец вытащит, – зло сказал Никита.

– А как же друзья товарищи? Бросишь? Твой отец с самого начала наблюдал нашу горячую встречу с тобой и деньги это его. – Анатолий Владимирович, выходите и держите свои деньги. Вы сами всё видели и слышали. Мне нечего добавить. Сами решайте, что с ними делать.

– Деньги не возьму. Это тебе компенсация за наглядный урок и моральный ущерб.

– Буду с вами откровенна: следующий раз за подобное, я его просто убью. Сами доберётесь?

– Пешком пойдут.

– Вы помните нашу встречу до суда над отцом? Я выяснила, кто мой отец. Это Егоров. Прощайте.

Она села в машину и выехала с заброшенной территории.

– Давай, герой, рассказывай, почему ушёл из дому без спроса? Понимаешь, что заставил переволноваться всех, а бабушку довёл до слёз? – говорила она, набирая номер Кузнецовых и успокаивая старшее поколение.

Арсений, понимая, что виноват, не оправдывался, а просто хлюпал носом. Ланской обнял мальчика и прижал к себе. – Не реви, ты же мужик. Раз виноват, нужно исправляться. Мы все за тебя волновались. – Лихо у тебя получается. Продолжаешь заниматься? – обратился он уже к Лизе.

– Нет. Я больше года в спортивном зале не была, да и борец из меня никакой. Так, для местной шпаны, которая один на один и драться не станет. Вы считаете, что я поступила неправильно?

– Это был не самосуд, а профилактика. Думаю, отец отобьёт у него охоту.

Высадив по дороге Ланского, Лиза с Арсением приехали домой. Прошло ровно три часа. Пока бабушка со слезами встречала и обнимала внука, дед обнял внучку.

– Спасибо, Лизонька. Ты где его нашла, паршивца?

– Он не ушёл, дед. Его увезли, а потом потребовали выкуп.

– А я жене не поверил. И кто это был?

– С виду нормальные парни, правда, несовершеннолетние и совсем без мозгов. Как два барана при пастухе отморозке. Дед, не переживай, я с ними справилась. Ты позвони в милицию, скажи, что внук нашёлся.

– Как мне не переживать? Тебя дурёху жалко. Ты же у нас за справедливость, а она нынче не в моде и для закона отягчающее обстоятельство.

– Я поговорить с тобой хотела об отце. Переступи ты через свою обиду и поезжай к нему. Я как-то не уверена, что твой Иван с семьёй скрасят вашу старость. Приезжаю каждую неделю и ни в один выходной не видела их в нашем доме. Может, я чего-то не знаю? Знаю, что ты упёртый, но не убеждай меня в том, что тебе безразлична судьба сына. Когда пропал Сеня, я видела, как ты изменился в лице, – Лиза взяла деда за руку. – Ты и меня первое время избегал, считая, что я виню во всём вас. Да, папа виноват в том, что случилось, но он уже наказан. Зачем его добивать своим равнодушием? Он твой сын, другого из него не будет. Или ты, дед, боишься, что скажут люди? Поверь, им глубоко наплевать, что происходит в твоей семье. Меня многие осуждают, другие хвалят, а мне их мнение безразлично. Ты вот знаешь, что посоветовал мне отец два года назад? Чтобы я сменила фамилию и не портила себе жизнь правдивой анкетой. Я сделала это, но юридически, а в душе он так и остался моим отцом. Я не могу отказаться от человека, который меня вырастил.

– Я обязательно поеду, Лизонька. Всё ты правильно говоришь. Трудно тебе придётся в жизни. Ты пытаешься всех оправдать.

– Я, дедуля, после случившегося, повзрослела лет на пять, а оправдываю только тех, кого люблю, я не так доверчива и проста, как тебе кажется. Могу быть жестокой, к тем, кто осложняет мою жизнь ради собственного каприза.

– Лиза, а с Максимом ты давно знакома?

– С октября прошлого года. Он тебе не нравится?

– Вроде приличный парень.

– Этот приличный парень сын Андрея Егорова и внук твоего друга Степана Кузьмича. Видишь, как тесен мир.

– И где ты его нашла?

– В университете, дедушка. В кузнице кадров. Но на скорую свадьбу не рассчитывай. Мне всего двадцать лет и я буду лет до 30 ждать принца на белом коне.

– Тебе бы парнем родиться.

– Тогда бы тебе и за меня краснеть пришлось, – пошутила Лиза. – Я вот что придумала, дед. Собирайтесь с бабушкой ко мне в гости на два-три дня. Посмотрите, как я живу, где учусь, погуляем все вместе в парке, сходим в цирк, зоопарк. Так мы отметим день рождения Арсения. Ты не волнуйся, у меня на развлечения есть деньги. Мне моральный ущерб возместили. Честное слово. Ланской свидетель.

– А поехали! Рассказать не хочешь, где это проходят бои без правил за деньги? Ты костяшками на правой руке, по какой роже прошлась? Ты забыла, что дед у тебя старый волк? Скажу, пусть мать собирается, утром и поедем.

Поездкой остались довольны все. Кузнецовы потому, что не были в области лет десять, а Арсений в первый раз попал в зоопарк и цирк, в парк с разными аттракционами и кафе с мороженым в красивых креманках. Ему купили велосипед и новую одежду. Лиза не жалела денег Морозова. Мальчику нужна была одежда на осень и в детский сад, а в большом городе с выбором обстояли дела лучше.

С первого июля Елизавета вышла на работу оператором в отделение Сбербанка, а вот проработать смогла там не полных два месяца. Первого августа её пригласили в университет и сообщили, что с первого сентября она едет на семестр учиться в Англию по программе «Эразмус». Сказать, что она была готова к ней, значит солгать. Да, она подавала заявку, сдавала экзамены на знание языка, получала загранпаспорт и прилагала массу бумаг, которые запрашивала учебная часть, но это было осенью и зимой. Потом её перестали «дёргать» и она постепенно потеряла надежду. Теперь Лиза растерялась. Ей вручили все документы согласно программе.

– Университет в Ковентри в числе рейтинговых. Сам город в 150 км от Лондона. Всё, что понадобится, есть в памятке. Дерзай, Елизавета Туманова, – улыбнувшись, сказал декан. – Главное, Лиза, сохрани хорошее впечатление о нашем вузе.

– Я даже не знаю с чего начать.

– Для тебя важны два пункта: не потеряй документы и голову.

Можешь встретиться с Олегом Остапенко и узнать подробности. В прошлом году он был там после второго курса. Держи его адрес и телефон. Визу тебе дали на два года по ошибке, или с прицелом на перспективу? Будут вопросы – заходи. Удачи тебе.

Лиза позвонила по телефону незнакомому Олегу Остапенко и договорилась о встрече.

– Ничего не бойся, – сказал парень, узнав причину интереса. – Сам процесс учёбы отличается от наших лекций. Там их минимум, больше самостоятельной работы и семинары. Напряг есть, но он периодом. Сдал модуль – расслабился. Там есть чем заняться кроме учёбы. Сама говори коротко, вопросы ставь конкретно, больше слушай. На твой внешний вид внимание обратят в последнюю очередь. Погода там холодная, без снега с плюсовой температурой. Бери вещи как для нашей поздней осени. Не бойся. Нет ничего страшного, если ты не получишь там высшие баллы. Вернёшься и, до диплома, наверстаешь пропущенные знания здесь. На личные расходы бери деньги в долларах, их проще обменять на фунты. Откроешь студенческую карту и все дела. У тебя всё получится.

Вечером Лиза рассказала обо всём Максиму. Теперь они встречались реже. Лиза работала по десять часов с выходным среди недели и воскресенье, а Макс, по настоянию отца до своего отъезда на учёбу, трудился в его фирме. Он не одобрял её еженедельные поездки к деду, но она правилам не изменяла, а он не имел права настаивать.

– Мне в очередной раз повезло. Мы сможем с тобой видеться в Англии. От Бирмингема до Ковентри всего километров сорок, – говорил он, выслушав Лизу. – Ну, как ты поедешь одна? Мне на занятия с двадцать четвёртого, а тебе с первого. И что у тебя с деньгами?

– Макс, я взрослая девочка и разберусь сама во всём, но за заботу, спасибо.

Первым делом Лиза написала заявление на увольнение с семнадцатого и купила билет на самолёт с вылетом из аэропорта «Домодедово», чтобы не колесить по Москве. Проблем с деньгами у неё не было, как не было и миллионов. Две третьих морозовских тысяч остались после покупки чемодана, дорожной сумки и некоторых вещей. На счёте, куда ей перечисляли стипендию и пенсию лежали рубли, а в банке выдавали зарплату. Так как проживание и питание оплачивалось, можно было обойтись этой суммой средств. «Завтра с утра поеду на рынок, куплю всё для папы и стариков, поговорю с Ланским и уговорю деда поехать к отцу. Он не сможет мне отказать, – думала она, получая расчёт в банке. – Хорошо, что Макс улетел на пять дней с матерью и сестрой. Как он не понимает, что мне нужно время, чтобы уехав, не оставить в своё отсутствие нерешённых вопросов и проблем. Пусть привыкает к тому, что в Англии мы сможем видеться раз в неделю».

Лиза в первую очередь заехала к Ланскому и рассказала о своих новостях и проблемах. Роман Борисович с пониманием отнёсся к просьбе.

– Не переживай, Лиза. Я присмотрю за Кузнецовыми, а машину твою определю в самый светлый угол. К твоему приезду и переобую твою ласточку. Пять месяцев пролетят быстро, сама не заметишь. Машину поставим в гараж, а домой я тебя сам лично увезу. И не спорь.

Приездом Лизы был доволен, пожалуй, только Артём, а вот чета Кузнецовых заволновалась.

– Лиза, у тебя проблемы? Сегодня пятница.

– У меня проблем нет, а новость хорошая и важная есть. Я еду учиться в Англию на семестр. Обучают студентов по программе обмена, бесплатно. Ставьте чайник, а я вам позже расскажу всё и покажу. Дед, держи пакеты. Один нам, другой в холодильник для папы. Завтра с утра мы с тобой едем к нему, и не возражай, – Лиза говорила на ходу, открывая ворота, чтобы въехать во двор. За чаем внучка рассказала обо всём, что интересовало Кузнецовых. – Да, подумайте, чего вам не хватает для Сени на зиму, и звоните мне в любое время – я уже не работаю. Послезавтра мы с Сеней купим ему обувь на осень и зиму. Если нужно в чём-то помочь, могу задержаться на день-два. Вещи собрать, квартиру оплатить и деньги обменять я успею. Вы у меня на первом плане. Я приеду двадцать четвёртого и оставлю машину в гараже у Ланского, а он меня доставит домой.

Рано утром Лиза с дедом выехали в колонию. После бумажных процедур, их проводили в комнату для длительных свиданий. Лиза приезжала к отцу после суда два раза в год, и ей пошли навстречу, давая свидания ни шесть раз в год по два часа, а всего два, но наедине.

– Я ждал тебя, Лизонька, – сказал Павел Кузнецов, привстав с табурета, и осёкся, заметив отца. Они не виделись два года. Мать присылала ему посылки с письмом, на которое он отвечал, дочь приехала в пятый раз, а отец молчал. На глазах отца и сына появились слёзы.

– Я выйду минут на десять, а вы не устройте здесь всемирный потоп, – подталкивая деда к отцу, говорила Лиза. – Я, если кому интересно, проголодалась.

После двухчасового свидания они возвращались домой. На душе у Лизы было спокойно. Она изредка поглядывала в зеркало заднего вида на деда, который дремал, устроившись на заднем сидении. Ей казалось, что на его лице была лёгкая улыбка. «Теперь всё будет хорошо», – думала она, глядя на дорогу.

Двадцать четвёртого августа, купив цветы, Лиза приехала на кладбище. «Вернусь назад и обязательно вам расскажу о поездке и своих успехах. Я буду очень стараться. Не осуждайте меня за Кузнецовых. Они всё, что у меня осталось. Мам, я познакомилась с Егоровым случайно. Он действительно мой отец. Мне иногда кажется, что он до сих пор любит тебя, – говорила она, положа цветы на могилы родных. – Два года прошло, а дело твоё дедуля процветает. Ты очень хотел, чтобы из меня вышел хороший человек. Насколько хороший я не знаю, но у меня нет мук совести».

Лиза вернулась в дом Кузнецовых, где бабушка приготовила обед.

– В дорогу всё собрала?

– Ты знаешь, я как тот рассеянный. Собираю, складываю, а потом вспоминаю, что что-то забыла, а без чего-то могу обойтись.

– А ты, Лизонька, по старинке. Напиши список, положила – вычеркнула, вспомнила – дописала. Верный способ, – бабушка улыбнулась.

– Лиза, здесь деньги в долларах. Хватит их или нет, но ты должна их взять. Кто тебе поможет в чужой стране.

– А ты их, где взял?

– Где взял, там уже нет. Не перечь деду. Об одном прошу: будь осторожна. Оставь свою доброту здесь, я ей покараулю или в сейф запру. Вернёшься – получишь обратно.

– Папа код назвал? Я «травматику» и разрешение положу туда, а ты покарауль их вместе с добротой. Про деньги я знала. У меня другой вопрос: где ты их обменял? – Лиза улыбнулась и поцеловала деда в щёку. – Денег я не возьму. Не обижайся, но я не могу ходить передвижным сейфом. Тех, что у меня есть, мне будет достаточно. Будут финансовые трудности, попрошу помощи у Макса. Отец ему не откажет. Вернусь домой – погашу долг, если он будет. Максим будет учиться за сорок километров от меня, но целый год. Я тебя убедила? – Она обняла своих стариков. – Да, планы у нас с Романом Борисовичем изменились. Я уезжаю на машине, а он заберёт её в воскресенье и поставит у себя. Вы не скучайте, время быстро пролетит. Звонить буду каждую субботу. Берегите себя. – Арсений Павлович, вы в доме за командира, на вас забота о пожилых людях. Я на вас надеюсь, – она обняла мальчика. – Будут вопросы или проблемы, звони дяде Роме, номер ты знаешь.

Лиза вернулась в квартиру, где на диване были разложены вещи от зубной щётки до куртки и обуви. Сумка с ноутбуком и документами были готовы в дорогу. Пока приехал Максим, все вещи были уложены в чемодан и дорожную сумку, а дорожная одежда висела на плечиках. «Ценностей в квартире нет, аванс за коммуналку я внесла, приборы все отключу, – говорила она. – Мне осталось на месяц проститься с Максом и на это у меня есть два дня».

Глава 5

Лиза вылетела утренним рейсом до Москвы двадцать восьмого августа и в этот же день прилетела в Лондон. Зная язык и маршрут движения, она добралась до Ковентри на скоростном поезде и уже на такси доехала до университета. Уже с первых минут ей понравилось отношение к вновь прибывшей студентке. Встречали ни хлебом солью, но были очень доброжелательны. Взяв из рук Лизы документы, леди лет пятидесяти удалилась и вернулась через пять минут в сопровождении мужчины.

– Меня зовут Томас Уилсон. Я представляю экономический факультет. Пройдёмте со мной, – говорил мужчина лет сорока пяти, держа в руках документы Лизы. Пройдя в просторный кабинет, он пригласил её присесть. – Расскажите мне о себе. Успеваемость я вашу вижу, но вы мне интересны как человек. Может случиться так, что я стану вашим куратором, нам предстоит сотрудничество. Расскажите то, что считаете нужным.

– Мне двадцать лет. Живу с дедушкой, бабушкой и младшим братом. Мама погибла два года назад, отца я не знаю (Лиза была от части права). Учусь, подрабатываю, участвую в волонтёрском движении, занимаюсь спортом. Неплохо стреляю, плаваю, вожу машину, знаю приёмы борьбы, слух есть, но голос слабый. Упрямая, но упорная. Дружбу завожу осторожно, хотя говорят, что я коммуникабельная. Стараюсь, держать слово или не даю его. Я разная, и зависит это от окружающих – не ищу выгоду, не умею и не хочу приспосабливаться. Слышала, что у вас не принято особо рассуждать и больше слушать, поэтому я буду делать всё, что вы скажете, но буду оставлять за собой право на собственное мнение. На обучение в вашем университете я не рассчитывала, но раз мне выпал такой шанс, я не могла его упустить. Получу новые знания и поделюсь ими дома. Мне не понятен один момент: если занятия в университете начинаются с октября, зачем я приехала так рано?

– У нас занимаются с октября до середины декабря, после чего каникулы. Сложно будет перестроиться за два месяца и осилить то, что вы проходите за три с лишним месяца. Вам дают возможность осилить часть программы самостоятельно, факультативно. Наши студенты учатся три года, получая степень «бакалавра». Если вы осилите программу курса, можете получить диплом уже в конце первого триместра, сразу после Нового года, тогда, когда ваши студенты будут сдавать только сессию. Но это зависит от ваших знаний, – он улыбнулся, но улыбка показалась Лизе не искренней и натянутой.

– Разве это возможно?

– Если очень постараться, все может быть. Знаете у нас не Кембридж и не Оксфорд, но университет один из лучших в стране. Вы должна понимать, чего хотите и что можете. Нагрузки большие, но они временные. Многое зависит от того, найдете ли вы общий язык с тьютором, куратором. Какие модули вы одолеете и как? – говорил преподаватель, улыбаясь, а Лизе продолжало казаться, что он издевается. Еще минут семь он рассказывал о системе обучения. – У вас есть три дня на адаптацию и устройство с жильём. Я жду вас первого числа ровно в девять. Всё остальное вам расскажет леди, с которой вы почти знакомы. Её зовут Эвелин Келли.

Лиза пожелала хорошему человеку хорошего дня и вернулась к тому с кого начала.

– Мне жаль, но по нашим правилам, проживание в резиденции без оплаты распространяется только на студентов первого года обучения. Вас устроит такое соседство? Вы можете сами выбрать себе жильё, но оплачивать его вы будете сами с учётом разницы 95 фунтов в неделю.

– Я не нахожу проблемы в соседстве с первокурсниками. Мне всего двадцать лет и я найду с ними общий язык.

– Это хорошо. Вас проводят и помогут со всем разобраться. Дайте мне пять минут.

Она вернулась с молодой девушкой лет двадцати пяти через пять минут и попрощалась с Лизой.

Резиденция, где Лизе предстояло проживать, была обычным трёхэтажным особняком, который был построен лет сто назад, но находилась в шаговой доступности от университета. Рядом были типичные здания в два и три этажа. Потребовалось полчаса для того, чтобы новому жильцу выделили на втором этаже в секции из четырёх комнат одну, размером 3х3 и передали ключ. Дальше шёл короткий инструктаж по питанию и ознакомительная «прогулка». Багаж стоял у порога, а голова Лизы была забита кучей вопросов. «Во-первых, три дня, отведённые мне на адаптацию, я питаюсь за свой счёт. Во-вторых, чтобы что-то готовить, нужна посуда, а чтобы купить посуду и всё остальное, мне нужны деньги и не просто деньги, а фунты и лучше на карте. Вывод: в первую очередь нужно попасть в банк, и если не открыть карту, то обменять доллары на фунты», – думала она, закрыв дверь комнаты и спускаясь вниз. Поход в отделение банка удался наполовину. Для открытия счёта нужен был документ из университета, что она студентка, а не слон, но доллары на фунты обменяли без слов. Лизу смутило отношение фунта к доллару. Местная валюта была почти в два раза дороже доллара, который так «любили» дома. Подсчитав в уме, на что ей можно рассчитывать с учётом возвращения домой, она не просто расстроилась, а была в шоке. «Предлагая мне жильё, Эвелин говорила о разнице в 95 фунтов в неделю. Значит, моё скромное проживание обходиться 95х4х4 – это полторы тысячи фунтов за четыре месяца или по курсу 72000 тысячи рублей! Я живу по нашим меркам в апартаментах. Чего я раньше времени заволновалась? У меня есть не только спальное место, но и свой угол с собственным санузлом и душем, а есть можно вне комнаты раз в день и переходить на бутерброды. Ты, подруга забыла общежитие родного университета, живя два года в своей квартире. Это же романтика. И с питанием не торопись. Возможно, вопрос решиться, а нет – не пропадёшь. Посмотрим, насколько мне хватит сто фунтов за сто восемьдесят долларов», – говорила она негромко вслух, направляясь в сторону временного жилища, поглядывая по сторонам, с интересом рассматривая здания. Лиза заходила в небольшие магазины, рассматривая товары, что-то покупала из продуктов, пока не набрела на небольшое кафе. Делала заказ очень осторожно, не зная местной кухни и обращая внимание на цену. Перекусила и уже бодро зашагала по адресу. День близился к концу.

Три последующих дня показались ей очень длинными. Если в первый день она была занята обустройством, разбором своих вещей и покупкой мелочей, без которых не обойтись в повседневной жизни, то два других она провела в городе без всяких целей. Центр города, университет и его окрестности. «Приедет Максим, и мы обязательно посетим Лондон и Бирмингем», – успокаивала она себя. В комнате было светло и как-то спокойно, а на этаже непривычно тихо.

Первого сентября Лиза пришла в университет в назначенное время, простояв под дверью две лишних минуты.

– Выберите две темы из пяти, рассчитанных на курс и сами решите с какой начать в первую очередь. Будут вопросы – я к вашим услугам ежедневно с девяти до четырнадцати. Разберётесь сами – жду вас на первую лекцию двадцать пятого числа.

– У меня уже есть вопросы, – она посмотрела на Уилсона. – Как должна оформляться самостоятельная работа и в каком объёме? Как будут проверяться мои знания на этом этапе?

– Тема раскрывается устно и как можно подробнее, а вот объём письменной работы не должен превышать 5-10 печатных листов и главное – вопрос, решение вопроса и вывод кратко, но доходчиво. Оформление произвольное. Хотите взглянуть? – он достал их шкафа папку, в которой лежали работы, чем-то похожие на наши рефераты. Лизе хватило одного взгляда. – Мы поговорим об этом в первый день занятий. Библиотеку найдёте?

– Спасибо. Я уже ориентируюсь на местности.

– Но для этого вам нужно получить карточку студента. Эвелин вам поможет. Дерзайте, молодая леди.

Лиза пожелала хорошего дня хозяину кабинета и вышла. Она нашла Эвелин Келли. Вот кто оказался ходячим справочником по всем вопросам. Елизавета Туманова получила карточку студента и карту на обслуживание в студенческой столовой. Ответила на все вопросы, заданные Лизой, поинтересовалась, как та устроилась, дала несколько полезных советов, спросила о проблемах и дала координаты, тех, кто может заняться переводом, если в этом появится необходимость.

– Вам с одной стороны очень повезло. Томас Уилсон один из лучших преподавателей. С другой стороны, он, зная предмет, требует от студента невозможного. Он принципиально подходит к тому, чтобы выводы были вашими, основанными на собственном анализе, – говорила она. – Сдать ему экзамен, тем не менее, легко. К этому времени, предмет покажется вам обычным алфавитом.

Лиза все годы обучения «бежала впереди паровоза». Вот и теперь решила не изменять своим правилам. «Пусть я что-то не пойму или сделаю не так, но у меня будет время на исправление промахов, – думала она, направляясь в библиотеку. – У меня есть время до начала занятий, но сейчас я иду в банк и не буду больше сидеть и караулить свои «миллионы». Она открыла счёт в банке, привязав его к карте. Здесь ей «вручили» сим-карту сотового оператора, привязанную к счёту банка. Выйдя из банка, она сразу позвонила домой и доложила бабушке, что жива и здорова. «Ты не волнуйся. Я перезвоню вам, когда приду в общежитие и обо всём расскажу, – сказала она и отключила связь. – Лёд тронулся, господа».

Уже двадцать первого сентября в девять утра она пришла к Уилсону с результатами своей работы. Молча, протянула ему тоненькую папку, после приветствия.

– Появились вопросы?– он посмотрел на неё и улыбнулся.

– Скорее, ответы.

Уилсон открыл папку и погрузился в чтение, забыв о присутствии Лизы. Минут десять он читал и перечитывал, листая страницы. Наконец, закрыв папку, он поднял глаза на студентку.

– Вы меня, леди, удивили и порадовали одновременно. Я давно не наблюдал такого короткого промежутка в изучении тем. Вы не поторопились? – улыбаясь, спросил Уилсон, глядя на Лизу.

– Что-то не так? У меня мало времени, а сделать нужно много. Пусть лучше время останется, чем его не хватит, – ответила Лиза. Она могла бы пошутить по поводу времени, но она знала, что ее могут понять не так, как хотелось бы ей.

– Учитывая ваши знания, и здоровые амбиции, боюсь, вы осилите программу гораздо раньше срока. У вас осталось три модуля и можно переходить к диплому. Сможете претендовать на степень бакалавра. Это будет вас стимулировать.

– Вы считаете это возможным?

– В моей практике не было ничего подобного раньше, но всё когда-то случается впервые. Мы поговорим об этом после сдачи очередного модуля. Дерзайте!

Лиза позвонила Максиму в субботу после обеда и узнала, что он уже в Бирмингеме.

– Ты можешь ко мне приехать? Я очень скучал и встречу тебя на вокзале.

Елизавета сразу после звонка отправилась на вокзал и через час встретилась с Максом, который обнял её и крепко поцеловал.

– Лиза, а ты похудела. Всё так сложно? Ты ночами спишь? – он смотрел на неё с нежностью. Лиза оставила вопросы без ответов лишь слегка улыбнулась. – Гулять уже поздно, а поесть нам с тобой не помешает. Рядом с домом, в котором я снял квартиру, есть уютный ресторанчик, там прекрасная кухня. Поехали, – он обнял её за плечи.

После обеда в ресторане, поднялись в квартиру, которая была в современном соседнем доме. Кухня-гостиная, спальня и большой санузел. Очень стильно, современно и без излишеств.

– Нравится?

– Очень. Уютно, удобно, но дорого. Ты знаешь, сколько стоит проживание в резиденции? От 100 до 140 фунтов в неделю. В месяц, в пересчёте на рубли, от 22 до 28 тысяч рублей. Я могу сдать дома свою квартиру за такие деньги? Жизнь здесь очень дорогая. Лично мне всё досталось бесплатно, а вот твоё обучение влетит в круглую сумму.

– Кстати, о деньгах, пока не забыл, – Макс достал конверт из своего пиджака и протянул Лизе. – Здесь письмо от Кати и деньги от отца.

– Зачем?

– На всякий случай. Хочет человек тебе помочь. Что в этом плохого? Ты почти член семьи. Пока мы здесь, можешь на меня полностью рассчитывать во всех вопросах. Прочтёшь письмо Кати, позвонишь ей и передашь благодарность отцу. Иди ко мне…

В воскресенье после обеда Макс проводил Лизу на вокзал.

– Позвони, когда решишь все вопросы в университете и со стажировкой.

– Когда мы увидимся? – обняв её, спросил он.

– Войдёшь в колею учебного процесса, и всё станет ясно. Давай встретимся в субботу и подумаем, как будут проходить наши встречи. Мне хотелось поехать в Лондон.

– А если мы Лондон оставим на Рождество? Ехать нужно минимум на пару дней. Приедешь в субботу?

– Приеду, но давай договоримся, если один из нас занят – мы не забываем звонить, а по вечерам желать спокойной ночи.

Прошел октябрь. Лиза посещала только семинары и все чаще оставалась в комнате, готовясь к очередному модулю. Чем больше проходило времени, тем разумнее она его использовала, определяя для себя то, что нужно в первую очередь, а что может подождать. Все было не так страшно и сложно, как казалось вначале. Каждую субботу она ехала к Максиму и возвращалась вечером воскресенья. В середине ноября Уилсон, принимая у неё очередную тему, задал вопрос:

– Лиза, а вы не хотите продолжить обучение в магистратуре?

– Очень хочу, но не могу.

– Почему?

– Вы забыли, что я приехала сюда на семестр по программе обмена? Мне не осилить финансовую сторону вопроса. Для этого мне понадобится лет восемь при хорошей зарплате, – грустно улыбнулась она.

– А почему вам не попробовать и не подать заявку на грант, дающий право на бесплатное обучение? Есть стипендия Чивнинг, которая покрывает расходы на обучение, проживание, питание и даже визу и перелёт.

– Я читала о ней, но есть два невыполнимых условия: во-первых, у меня нет диплома бакалавра, во-вторых, двух лет стажа.

– А вы напрягитесь, напишите дипломную работу и пройдите защиту у нас. Подсчитайте свой стаж официальный и тот, где вы просто подрабатывали, подойдёт и волонтёрский. Но нужно ещё и мотивационное письмо. У вас есть и некоторые преимущества: виза, выданная на два года и результаты сдачи английского. Кроме того, вы можете оказаться нашей выпускницей, но не пользовались другой стипендией. Подумайте. Вы ничего не теряете, а выиграть можете.

– Я выиграю, если сдам всё до Нового года и улечу домой. Моё пребывание здесь заканчивается, а у вас ещё предусмотрены каникулы.

– Будем работать до каникул. Тему дипломной работы выбрали? Начинайте работать, чаще приходите на консультацию, и я настаиваю на мотивационном письме и стаже работы. Сделайте это лично для меня. Знаете, даже если не получится в следующем году, вы можете быть кандидатом ещё через год.

Здоровые амбиции Лизы взяли верх после слов профессора. «Почему бы не попробовать. Уилсон прав – я ничего не теряю», – думала она, а в голове уже были мысли с чего начать. В пятницу она позвонила Максиму и сообщила, что не сможет приехать в выходной, как это делала обычно. Ей стоило подготовить перевод и сократить работу, чтобы она выглядела лаконично. Восемнадцатого декабря Лиза сдала диплом на рецензию и получила её. Уилсон был доволен студенткой. «Вам стоит явиться в университет двадцатого, – говорил он. – Будем надеяться, что комиссия оценит ваш труд. Жду вас в десять», – он проводил Лизу взглядом и подумал: «Какой она всё же большой ребёнок». Томас Уилсон не мог не попытаться устроить судьбу такой упорной, грамотной студентки, но понимал, что сам не может решить подобный вопрос в одиночку. Каждую работу Лизы он представлял коллегам, как некое новшество. В них не было открытий, но нестандартные решения ситуаций вызывали профессиональное любопытство и одобрение. Именно поэтому, он убедил коллегу из комиссии по стипендии Чивнинг присмотреться к ней и присутствовать на защите дипломной работы.

Комиссия из трёх преподавателей слушали Лизу, как ей показалось, равнодушно. Девушка помнила, что англичане очень сдержанный народ и по разговору иногда трудно понять, что о тебе думает собеседник в этот момент. Её внешний вид сегодня был безупречен, речь была ровной и поставленной. Казалось, она просто делает доклад по теме, которую хорошо знает и готова ответить на все вопросы слушателей. Её волновал всего один вопрос: достаточно ли точно она излагает свой подход к теме по-английски? Закончив своё выступление, она вопросительно посмотрела на Томаса Уилсона, который сидел чуть в стороне от комиссии.

– У вас есть желание продолжить обучение или остановитесь на достигнутом? – спросил Генри Гаррисон, рецензент её работы.

– Желание есть, возможности ограничены.

– Скажите, чем вы занимались в институте гематопатологии?

– Это работа волонтёра, а потом и донора, – Лиза посмотрела на Уилсона с упрёком.

– Помощь онкологическим больным делает вам честь. А какое следующее направление вы хотели бы выбрать?

– Цифровые технологии в финансах, бизнес аналитика, бизнес в правовом поле или финансовую безопасность – это для нас актуально.

Были вопросы даже касающиеся её спортивных достижений и семейного положения. Как будто это было важно, для защиты. Её попросили подождать, и она вышла из аудитории. «Что я так волнуюсь? Ради чего? Я приехала по обмену, получила хорошие знания и не беда, что сделала это почти самостоятельно. Бумагу о прохождении курса я получу, а диплом я смогу получить дома. Главное, я попыталась, а если не поняли или не оценили, значит, не убедила», – думала она. Томас Уилсон вопросительно посмотрел на коллег. Прошли минут пять-семь, а о ней словно забыли. Минут через десять её пригласили.

– Присаживайтесь, Елизавета Туманова. Ваша работа достойна степени бакалавра. Мы приняли решение о выдаче вам диплома нашего университета. Кроме того, у вас есть реальная возможность вернуться к нам и продолжить обучение, но для этого потребуется немного терпения. Претендентов на стипендию Чивнинг довольно много и процент отбора достаточно велик, но вы, тем не менее, отличный кандидат. Нужно соблюсти некоторые формальности в этом вопросе. Уилсон поможет обратить внимание на детали, а мы дадим рекомендательное письмо от университета в стипендиальный фонд. Будем ждать вас двадцать второго числа к десяти часам и вручим вам диплом, пусть и не очень торжественно. Вы молодец.

Лиза, проводив взглядом почтенную комиссию, потеряла дар речи и почувствовала, что проваливается в чёрную бездну.

– Лиз, вам плохо? – волновался Томас Уилсон. – Успокойтесь. Дышите ровно. Всё позади, вы победили, результат высший балл! Вы можете воспринимать мои слова адекватно?

– Спасибо, я в порядке. Что от меня требуется?

– Ничего. Мы сейчас проверим, что у нас есть, а чего не хватает, кроме копии диплома, который вы получите через день. Идёмте.

Понадобилось минут сорок, чтобы сделать копии с уже имеющихся документов и написать резюме.

– Чего и когда мне ждать?

– Скорее всего, вам придёт приглашение в наше посольство. Возможно, вам придётся полететь в Москву. Виза у вас есть, так что проблем с этим не будет, а все отборочные интервью вам не нужны. По прилёту в гостеприимный Ковентри вы решите всё здесь. Я приду вас поздравить в канун Рождества. А теперь отправляйтесь на сутки спать.

Лиза вышла на свежий воздух и перевела дух. «Господи, спасибо! Разве я могла об этом мечтать? Получу диплом и проведу все каникулы с Максом, а после праздников полечу домой. Я не буду ничего говорить, пока не получу диплом, а могу и не говорить, а просто показать, – думала она возвращаясь в своё жилище. – Что мне делать со счётом в банке? Где гарантия, что я буду студенткой магистратуры в следующем году? А если нет? Профессор сказал: «Есть реальная возможность». Сейчас она есть, а при выборе кандидатов может и исчезнуть. Нельзя быть в этом уверенной, а значит, если и не закрыть счёт, то оставить минимум средств». Лиза на ходу изменила маршрут и направилась в банк, вспомнив, что в Рождество они не работают. Объяснив ситуацию, она сняла наличные, переведя фунты в доллары. Прежде чем попасть в общежитие пообедала в столовой. Она проспала больше пятнадцати часов, проснувшись в начале восьмого утра от голода. Она завтракала и улыбалась. «Заметят со стороны, скажут, что подвинулась рассудком от чрезмерного рвения к учёбе, – думала она и при этом решала, чем себя занять на целый день. – Мне нечем заняться. Я могу, есть, спать, гулять и ни о чём не думать. А что, если сегодня мне устроить полноценный выходной с выходом «в люди», устроить шопинг и если не купить, то присмотреться к тому, что представлено на распродажах. Вечером можно устроить уборку или стирку, чтобы день прошёл быстрее».

Двадцать второго декабря Елизавете Тумановой вручили диплом университета Ковентри в присутствии Томаса Уилсона и Эвелин Келли. Лизе вместе с дипломом вручили скромный букет, который она «передарила» Эвелин, поблагодарив её за всё.

– Мы с Эвелин будем ждать вас в новом учебном году, – говорил Томас Уилсон, пожимая ей руку.

– Спасибо вам за помощь и участие. Я буду счастлива, если мне улыбнётся удача, и я вернусь сюда.

Лизу переполняли эмоции, ей хотелось смеяться, летать, петь. С этим настроением она и пошла за покупками, присмотренными на вчерашней прогулке. Это занятие её не только отвлекло, но и заняло больше четырёх часов.

Следующим утром, позавтракав, решила ехать к Максиму и вместе с ним отметить окончание учёбы. Было около десяти утра, когда она, приехав поездом в Бирмингем, позвонила в его дверь.

– Тебе кого? – спросила молодая особа лет двадцати пяти в мужской рубашке, накинутой на голое тело. – Извини, я думала, Дэн вернулся. Ты кто?

– Меня зовут Лиза. Я знакомая Макса из России, и сегодня улетаю домой. Он просил забрать подарок к Новому году для своей сестры.

– Разбуди его сама. Он в спальне со Стефанией, – девушка пропустила Лизу в квартиру.

– И часто вы так отдыхаете? – грустно улыбнулась Лиза.

– Собираемся каждую пятницу после обеда. Сутки отрываемся по полной программе. Вечеров в воскресенье идём скромненько в клуб.

– Вы вместе с Максом учитесь или работаете?

– Макс учится? Ты пошутила? Он у нас стажёр по женскому полу.

Лиза стояла в дверях спальни и смотрела на парочку.

– Макс, просыпайся, к тебе пришли. Вставай! – она бросила в него чьи-то вещи.

Максим приподнял голову, открыл глаза и увидел Лизу. Она, молча, прошла к тумбочке, на которой раньше стояла рамка с её фотографией. Открыла ящик и не ошиблась. Достала рамку, вынула фото, сунула его в карман куртки и вышла из квартиры. Слёз не было, но ноги стали ватными, а в груди щемило так, что трудно было дышать. Она вышла на улицу, расстегнула ворот куртки и прислонилась к стене. Рядом остановился молодой человек.

– Что с вами, девушка?

– Аптека далеко?

– За углом. Давайте я вам помогу.

В аптеке ей что-то сунули под язык и просили присесть минут на десять. Парень не уходил.

– Спасибо вам. Если не трудно, вызовите мне такси.

Её телефон подал сигнал ещё на вокзале, когда она ожидала прихода поезда.

– Что ты хотел, Максим? Я тебя слушаю.

– Ты сейчас где? Ты должна вернуться, Лиза.

– Я тебе ничего не должна и возвращаюсь домой, – как можно равнодушнее сказала она.

– Ты не можешь уехать, не закончив обучение.

– А ты попробуй меня остановить. Не звони мне больше.

Вернувшись через полтора часа в Ковентри, первым делом позвонила Кузнецовым, пообещав вернуться через неделю, если не будет проблем с билетами. Она понимала, что вернувшись в свою комнату, не почувствует себя лучше и попыталась приобрести билет на любой ближайший рейс до Москвы. «Пусть я застряну в Москве на день-два, но есть и шанс попасть домой. – Билет был куплен на утренний рейс двадцать четвёртого числа. До отлёта оставалось не больше двенадцати часов. Обида на Максима притупилась радостью возвращения на родную землю. – «А чего я ждала? В последние три недели я списывала напряжение между нами на усталость, полагая, что он, как и я, устаёт, работая и занимаясь. Правда, теперь я понимаю, чем он так был занят перед моим приездом. Если я что-то смыслю в экономике, то я ничего не понимаю в психологии и поведении мужчин. Но кто сказал, что я первая, кого предали? Дел у меня в Ковентри нет. Жаль, что я не посмотрела Лондон, но сейчас я не готова оставаться здесь. Если повезёт вернуться в Англию, то я обязательно познакомлюсь со страной», – думала она и вспоминала, что еды у неё в запасе нет, а значит, следует пообедать и купить что-нибудь на ужин. – Мне нужно всего лишь собрать вещи, а уехать я могу на такси. Деньги есть, а с багажом мне придётся трудно. Хорошо, что я купила презенты из Англии». Она так ни разу и не заплакала. На город опускались сумерки, здесь рано темнело, и Лиза вернулась в общежитие.

Лиза уснула почти сразу, усевшись в кресло самолета и пристегнув ремень, и проснулась, когда объявили посадку в аэропорту Внуково. Ей очень хотелось есть. Добравшись до Домодедово, решила, что торчать в аэропорту восемь часов до своего рейса бессмысленно. Сдав багаж, она выехала в город. Москва встретила ее тихой зимней погодой без осадков и небольшим морозом. Столбик термометра показывал минус двадцать. Первое, что она сделала – позавтракала, хотя по времени пора было обедать. «Пообедаю я через пару часов, а вот варежки или перчатки купить нужно сразу. Уезжая их осени, я совсем забыла, что у нас уже зима», – думала она, направляясь в первый попавшийся торговый центр. Она не торопясь гуляла по зимней Москве, которая не была похожа на зиму в их городе. Снег лежал только в местах, где не ступала нога человека или не ездил транспорт. При этом снег был не белый, а серый. Озябнув, она заходила в павильоны или магазины, отогревалась и шла дальше. На ней была тёплая куртка и тёплые ботинки, но они не спасали от мороза в минус двадцать. Пообедав в ресторане, здесь же купила свежую выпечку, бутылку воды и вернулась в Домодедово, к началу регистрации. Самолет взлетел в 21:10 местного времени. Четыре часа полёта Лиза провела во сне и проснулась при посадке в 05:15. Через час она была дома. Четыре месяца она не была дома, и следовало навести небольшой порядок в квартире. В её планах была поездка к Кузнецовым, которую они так рано не ждали и где она сама встретит Новый год. Но планы немного изменились, когда Лиза, после небольшой уборки, решила принять душ и неожиданно для себя ощутила болезненность сосков на груди и вспомнила, что критических дней в декабре у неё не было. «Приплыли! – вслух сказала она. – Вот от чего моё непонятное состояние, которое я списывала на усталость и переутомление. Как же так? Между мной и Максом не было незащищённого секса. Возможно, паникую зря, но опровергнуть или подтвердить это дело я должна уже сегодня».

– У меня задержка десять дней и я, если моя беременность подтвердиться, рассчитываю на медикаментозное прерывание, – смутилась Лиза, положив на стол свою медицинскую карту. – У меня не было незащищённого секса, и я не понимаю, как это могло произойти.

– Я вас посмотрю, а потом мы с вами всё обсудим. Проходите за ширму, – доктор надела перчатки. – У вас есть веские основания для такого решения? – задала она вопрос, просматривая карту Лизы.

– Да. Я хорошо подумала прежде чем прийти к вам. Одно то, что у моего партнёра положительный резус фактор, а у меня отрицательный, уже настораживает. Мне всего двадцать лет и я пока не готова к неоправданным ожиданиям. Извините.

– Знаете, сколько стоит процедура?

– Догадываюсь. У меня есть деньги. Меня волнуют сроки. До праздника мы не успеем, а потом целая череда выходных дней.

– Срок у вас 3-4 недели. Сегодня сдадите анализы, а третьего я жду вас на приём, если вы не передумаете. Примите таблетки. Два-три часа я за вами понаблюдаю и отпущу домой. Через сорок восемь часов вы вернётесь, и мы продолжим. Вас это устроит?

– Я буду третьего прямо с утра.

Лиза немного успокоилась, хотя до конца не понимала всего происходящего. Да, беременность подтвердилась, но правильно ли она поступает, решаясь на эту процедуру, она не знала. С одной стороны, понимала, что не сможет простить Максима, а ребёнок будет немым упрёком. Возможно, от него не откажутся Егоровы и будут помогать, но она не видела себя в роли матери, и Максима рядом с собой видеть не хотела. С другой стороны, она знала, что при резус-конфликте очень трудно выносить ребёнка, и это будет намного сложнее пережить, чем аборт. Вопрос с университетом оставался нерешённым. Ей, возможно, придётся ходить на занятия, а если нет – искать работу. А как быть, если из Англии ей пришлют приглашение? С такими невесёлыми мыслями она, посетив рынок и супермаркет, вернулась в квартиру. «Как бы там ни было, я это сделаю, пока сроки позволяют. Сегодня останусь дома, а завтра поеду к Кузнецовым», – думала она, разбирая вещи, привезённые с собой.

Собрала в сумку продукты к праздничному столу, подарки и передачу для отца, вызвала такси и поехала в городок. Встреча была тёплой. Дед без слов обнял внучку, а бабушка не переставала «причитать»:

– Лиза, ты похудела то как. Щёки впали, глаза красные, лицо зелёно. Краше в гроб кладут. Стоила твоя учёба этого?

– Стоила, бабуля. Я диплом привезла и могу забыть о нашем университете, а могу получить второй диплом, – Лиза протянула деду диплом. – А Сенька где?

– Сеня у нас на работе. Сама заберёшь его из сада? – дед погладил внучку по голове. – Какие планы у тебя, Лизок?

– Завтра поеду в колонию, а потом до второго пробуду у вас. Встретим вместе Новый год, бабушка меня откормит. Мне нужно третьего быть в городе. Ты не хочешь поехать со мной?

– Лиза, а не боишься застрять по дороге? Зима снежная, да и морозно.

– Давай не будем гадать. Застрянем – толкнёшь, – улыбнулась Лиза. – Поедем с рассветом и вернёмся после обеда.

– Ты уверена, что свидание дадут?

– Я созванивалась с начальником колонии и повезу ему презент к новому году. А теперь давайте, как в сказке: накормите, напоите, а потом задавайте свои вопросы. Прости, кажется, мой телефон ожил.

– Да, Андрей Степанович. Этого я не знаю. Я видела его в субботу в объятиях другой подруги. Случилось, как в анекдоте. Наши отношения закончились. Я вернулась в Россию, – Лиза выслушала собеседника. – Нет. Я окончила обучение и привезла диплом университета Ковентри. Всего доброго.

– И что случилось с Максимом? Изменил?

– А что с ним может случиться? Живёт насыщенной жизнью, а я с предателями не дружу.

– Ну и не жалей, невелика потеря. Чего горевать о человеке, который тебя не ценит? Названивает?

– Я сбрасываю его звонки, а мы больше не будем о нём говорить. Заберу сегодня машину из гаража. Роман Борисович её «переобул» и провёл техосмотр.

Лиза с дедом доехали до колонии без проблем и получили свидание с Павлом Кузнецовым, которое длилось два часа в комнате для длительных свиданий. Дочь рассказала коротко обо всём, заставляя отца пробовать бабушкины деликатесы, а дед, молча, наблюдал за этой картиной.

– Знаешь пап, если мне очень повезёт, я могу вернуться в Англию на целый год, получив грант правительства. А пока я ещё не решила вопросы даже в своём университете. Я у вас бюджетный вариант. – Лиза рассказала, что планирует делать, если учиться не придётся, как вчера встретилась с Арсением.

Новый две тысячи седьмой год они встретили по-семейному. Погода была прекрасной и Лиза с Арсением большую часть времени проводили на улице. Второго января ближе к вечеру она вернулась в свою квартиру, а утром третьего пошла на приём в клинику. Выпив, предложенные доктором таблетки и, выходя из кабинета, столкнулась с Миланой.

– Такое не могло присниться даже в самом страшном сне, – обнимая подругу, говорила она. – У меня осмотр, но я тебя найду.

Лиза устроилась в палате, где ей предстояло пробыть два часа. Минут через десять вошла Милана.

– Ты когда вернулась? Как вообще твои дела? Мы полгода не виделись.

– Не виделись мы всего четыре месяца, новостей у меня много, но не все хорошие, – грустно улыбнулась Лиза.

– Об одной я уже догадалась. Как поживает будущий магистр?

– Мы расстались. Не спрашивай меня о нём.

– У меня и без него есть вопросы, а больше собственных новостей.

– Поговорим о новостях позже, а пока скажи: как мне всё это пережить и чего ожидать?

– Доктор у тебя замечательная. Она поможет и без внимания не оставит. Через два дня явишься на приём, всё закончится. Будут обычные болезненные критические дни. Ты меньше всего думай о чём-то плохом. Я удаляюсь, но через пару часов встречай меня у себя. Есть разговор.

Милана приехала, и они проговорили часа три, а прощаясь, договорились встретиться в первый рабочий день в университете. Лиза чувствовала себя нормально после проведённой процедуры и, приехав в понедельник в университет, направилась прямиком в деканат. Протянув декану новенький диплом, спросила:

– Что мне теперь делать?

– Ты меня об этом спрашиваешь? Это я должен задать тебе этот вопрос. Что мне с тобой делать? Я, по-хорошему, должен уже выдать тебе диплом, а не могу. Сделай ксерокопии всех своих документов и отдай в канцелярию. Пусть голова болит у них и согласно учебному плану заполняют наши документы. Дипломную работу передашь своему куратору. То-то он обрадуется. Ты, Лиза, наша студентка и будешь получать стипендию. Диплом получишь вместе со всеми, а занятия можешь не посещать, но проверь всё, чтобы не было академической задолженности, согласно учебному плану. Видишь, я в тебе не ошибся. Сама как? Довольна?

– Я не просто довольна, Алексей Викторович, я рискнула подать заявку на стипендию Чивнинг. Буду ждать результат. Меня к этому подтолкнули преподаватели местного университета. Я им благодарна, прежде всего, за внимание и участие.

– Теперь за тобой контроль учебной части. Пусть поторопятся и не тянут до диплома. Удачи тебе, Елизавета Туманова.

– Спасибо. Она мне понадобится.

Лиза встретилась с Миланой, пообещав ей помочь в работе над дипломом. После супермаркета, вернулась к себе, собираясь выехать к Кузнецовым завтра, рассказать семье последние новости и приступить к поиску работы. Вечером её ждал сюрприз в лице Егорова.

– Максим нашёлся? – спросила она после приветствия. – Проходите, я вас кофе угощу.

– Ты не хочешь с ним разговаривать?

– О чём, Андрей Степанович? О том, что мне говорили о чувствах, но отводили второстепенную роль? Я ценила нашу дружбу с Максимом, а не оценивала его. Мне не нужны отношения, построенные на лжи, и я не хочу говорить о нём даже с вами.

– Ты сумела получить диплом?

– Закончила программу курса раньше и мне предложили попробовать свои силы. У меня получилось. Я торопилась, чтобы Рождественские праздники быть с Максом, ведь мне следовало покинуть страну в начале января. Не получилось, и я вернулась домой раньше. В университете у меня зелёный свет. Буду искать работу, а наш диплом получу вместе со всем курсом.

– Лиза, что между вами произошло?

– Спросите об этом у сына. Пейте кофе, берите британские конфеты.

– Пойдёшь работать в мою компанию?

– Нет.

– Почему? Максим вернётся, в лучшем случае, в июне. К этому времени ты пройдёшь стажировку, и тебе будет легче найти другую работу.

– Вы считаете это возможным?

– Поговори с дедом и приходи через неделю. Где офис ты знаешь. Я надеюсь, что мы договоримся. Тебе нужна практика, я тебе её могу предоставить.

– Как себя чувствует Катя?

– С сентября занимается на дому. Догоняет сверстников. Очень хочет с тобой познакомиться.

– Пусть ждёт до весны и набирается сил. Простывать сейчас ей нельзя. Мы обязательно с ней встретимся.

Глава 6

В середине января Елизавета Туманова вышла на работу в компанию Егорова в финансовый отдел.

– Знакомьтесь. Туманова Елизавета Павловна. Любить её не нужно, а вот уважения она достойна, – говорил Егоров, представляя Лизу.

– Ты же подруга Макса Егорова. Я видела тебя на его дне рождения.

– Сведения слегка устарели. Мы с ним расстались. Спешу вас успокоить, что я здесь временно и вам придётся с этим смириться. Не нужно обсуждать меня за спиной, пытаться подставить или унизить. Я не так проста и умею за себя постоять.

Лиза была довольна жизнью – она опять «попала в струю», которая не давала расслабиться и занимать голову ненужными мыслями. Когда человек привык всё время «быть при деле», ему мешает лишнее свободное время. Если бы Лиза была ни одна, этого бы не происходило, только она не собиралась заводить новые знакомства. Работа в компании, работа над своим дипломом и помощь Милане занимала всё её время, а на выходные она уезжала к Кузнецовым. Её дипломная работа была готова, она устраивала университет Англии, но её следовало оформить по правилам российского вуза.

Уже через неделю работы в компании, Лиза заметила в зеркале, поправляя причёску, как её чашку с утренним кофе взяла Альбина, поставила на стол Лизе и с улыбкой села за свой стол. Лиза ожидала подставы, но не так скоро. Она взяла чашку со стола и подошла к столу Альбины.

– Сама выпьешь или мне влить насильно? – спокойно спросила она.

– Спасибо. Я свой уже выпила.

– Этот будет бонусом за подлость. Будешь пить?

– Нет.

– Как хочешь, – Лиза вылила кофе на стол Альбине и поставила чашку вверх дном. Кофе разлился по столу и попал Альбине на колени. – Какая я неловкая. Извините, Альбина Сергеевна. – Альбина выскочила из-за стола и выбежала из кабинета. – Почему она себя так ведёт? – обратилась Лиза к начальнице.

– Она почувствовала в тебе соперницу.

– Как я могу соперничать с этой силиконовой куклой?

– Ты натуральная. Она обхаживает Андрея Степановича ни первый год, а он её не замечает.

– А стоило заметить и поставить на место.

– Нельзя. У неё дядя в мэрии работает.

Через два месяца отдел заканчивал бизнес-план по проекту, который обеспечил бы крупный заказ компании. Работа была напряжённой, но интересной. Лиза заметила повышенный интерес Альбины к себе и решила подстраховаться. Чуть позже, система подхватила вирус, и пришлось менять для входа в неё пароли.

– Сиди и выдумывай, чтобы запомнить, бурчала недовольно Альбина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.