Падишах Муравьёв
Стихотворения
Алимжар Шыбынтай

Редактор Расул Шыбынтай

© Алимжар Шыбынтай, 2021

ISBN 978-5-0055-7874-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Бег дикого верблюда

Никогда не спешит, начиная разбег:

он спокоен и тверд, но ленив.

Тяжелы его лапы в небрежном броске

И знаменьем – лохматая грива.

Не заметить, где он ускоряет свой шаг:

ветры новых времен, как и прежде, встречают в упор.

Но смутит ли того, кто с рождения слышал свой такт,

дрожь пустынь, миражей потревоженный взор?

Переходит такыр, как пролысину сути,

простоту этой бурой каленой земли

перед небом-Таныр*, где судьбы перепутья

караванами троп пролегли.

Иногда он ревет, вдруг почувствовав гул:

кто посмел его горы свернуть?!

И горчичная пена срывается с губ,

где колючками выложен путь.

Его горы смешат порожденьем мышей,

что встречают рассвет на горбах,

его годы спешат изменить ход вещей,

превращая грядущее в прах.

Вырастают барханы на розе ветров,

в них покоятся тени развеянных гроз,

вся пустыня – лишь выживших теплая кровь,

соль иссохших со временем слез.

Погребальный набат или раунда гонг?

Солнце в теме и горб на спине,

Вспышка силы – попытка догнать горизонт,

не увязнув в желтом песке…

Нет начала, но есть постиженье пути,

и когда остается устало брести,

потеряв направленье во тьме,

вдруг находит волною оазис любви

позабытый в полуденном сне.

И тогда ветер ласково треплет за холку,

тайны светлые шепчет родник,

узнает он себя верблюжонком неловким,

что к соску нежной матери жадно приник.

скрывая в себе полураспад тысячелетий?

Боль бессмысленна и это все.

*Таныр (каз.) – Тенгри

Нети, Нети!

*
Ночная птица
Промелькнула и скрылась
Черная в черном.
Почему представлял тебя белой?
Для чего я тащил в себе сквозь века
Безмолвные мантры?
Кто играл со мною в жизнь,
скрывая в себе полураспад
тысячелетий?
Боль бессмысленна и это все.
Черная в черном – истина,
за которой
Не стоило так далеко ходить.
Промелькнула и скрылась.

*
Выйти из мрака, где сплошь
скольжение призраков, шорох
движений и грез замутненного мира.
Встать рядом с теми, кто уже
иль совсем не похож
На пугливые тени…
Заброшен
десантом, фантомом, раскрытым зонтом,
агентом безликих, усердных растений,
Расти,
заряжаясь несбыточным сном,
словами и свойствами зелени.

Рядом с теми, что льют хлорофилл,
разгоняя процессы понятий о Солнце,
бьющем в темя в зените
 и бликами в стол,
с расписаньем судьбы в асценденте.

И тогда распрямить свою голую суть,
выходя из под власти систем,
корневых и погонных,
распускаясь в природе издержками
мыслей
и сотнями тем, обычных
и вновь сотворенных.

*

«Как эта улица пыльна, раскалена!

Что за печальная, о Господи, сосна!»

Ин. Анненский «Нервы»

Перебираю нервы – все шесть
Заупокойных струн
Одические руны.

Басами кроют альты
Скачки полов
на карнавале

в этом sale
растут мои проценты
от цента к центу.

Стихарь изношен вечными
Долгами. Все шесть
замкнуты в контуре
Большого интерьера.

Вера серы, Bella Donna!
Переполненная домна
моих безудержных потерь.
Мой фрак забыт в спортивном зале
каких-то разовых азалий,
каких-то мертвых асфоделей,
где топ-моделей простота.

Скажи себе что ты не Та.

«Нети, Нети!» – воскликнет гуру,
и сплюнет. Сдуру.

Она жива

*

Я встретил юную луну и встрепенулись звезды,

Я тронул нежную струну, запели птицы в гнездах,

Тогда нависло надо мной бездушное светило

И скрыло лик печальный твой и солью стали слезы.

Любимую я позабыл и стало сердце камнем,

Я жемчуг в камне там хранил, как боль о чем-то давнем,

Но вот блеснул надежды луч и сердце засияло!

Как мало нужно, чтоб душа наполнилась нектаром.

Всевышний, ты даруешь вновь страданье вечных снов,

Даруешь путь во тьме ночной и я идти готов.

Но освети меня любовь, хотя б на краткий миг,

Я б милой сердце подарил из ожерелья слов.

*

Судьба, что делаешь со мной?

Зачем беспечно так играешь

Моею бедною душой

И сети чувствам расставляешь?

Зачем далекую звезду,

Сошедшую с дороги Млечной.

Ты превратила на лету

В ту самую, с кем был я вечным.

И вот, вкусив запретный плод,

Познал я новое блаженство,

Но затвердел небесный свод

И я познал несовершенство.

Всю горечь тяжкую утрат,

Всю боль сердечную разлуки

Я превратил в немые звуки

И обратил лицом назад.

Но ты коварно Провиденье,

Подносишь вновь любовный сок

Душе охваченной волненьем,

Ведя по прежнему вперед.

Как устоять мне пред загадкой

Извечной женской красоты?

О Муза, помоги украдкой

Озвучить милые черты.

* Шаг в бездну

«Безмолвное море, лазурное море,

Опять я стою над бездной твоей»

Жуковский

«Солярис» С. Лем

Ты снова приходишь и бьешься в сознаньи,

Созданье невидимых сил.

Осколки твои живут в океане,

Который не жил.

Шаг в бездну – тебя отделяет полшага

Дрожь турбины в груди сотрясает эфир

Есть все, но нет белого флага

Есть старый вертящийся мир.

Снова боль вырывает куски мертвой плоти

Сделав шаг ты все изменил

Погубил ли? Лишь пригубил.

* Она жива

Мне череп жжет горячий снег

И проступает грязный след

На белом фоне чьих-то крыш

В краю забывшем о войне

Но мне не страшно.

Мне совсем не страшно.

Готовиться переворот

Не спят все ночи напролет

Кто жить не хочет.

Кто жить совсем не хочет.

Я снова понимаю тьму

Рву крыш высоких белизну

И обнажаю тишину

Забытой на дыбе любви

Она еще жива,

вы посмотрите.

Хоть каждый день и каждый час

Из-за спины свинец из глаз

И пулеметом с языка

В окопах серых тусклых дней

В краю забывшем о войне

Она еще жива,

вы посмотрите.

За горизонт уходит свет

Где боли не было и нет

И уплывают острова

Что утопают в синеве

Забытых рудников любви

И только взгляд холодных крыш

Враждебно провожает их.

Она всегда жива,

поймите.

к озеру сердца

*
Ты хочешь объяснить необъяснимость снов
И, быть может, понять
Нераскрытость пыльных пространств.
Наши души томятся в кварталах шкафов,
Что вгрызаются в зелень и синь
Последних гор и полей.
Разгребаешь руками
Этот ворох погибших людей,
Ищешь ту же зеленую суть
Среди мертвой природы.
Но врываются в сонную брешь
Южный ветер и слезы волков,
Сквозь разбитые двери
Мы врастаем в деревья!
Я прошу, не забудь эти сны
Закрой глаза и слушай,
Под воздействием теплых минут
Проростают души.

* Город вымер

Сердце – колокол гудящий,
Кровь мечты на поле брани,
Шаг стальной сминает травы,
Топчет солнце в облаках.
Ноздри труб как наркоманы,
Презирают свеч дрожанье,
Люди ходят в небе рваном,
В грохоте магнитных бурь.
И деревья умирают,
Нет любви в иссохшей почве,
Нет раздолья в тесном мире,
Только стены – старый плен.
И Разгневанный Бессильем
Бьет по чувствам!…
В доме пусто. Паутина.
Город вымер.

*
Деревья скручены в жгуты,
И небо в корчах, словно ты,
Ушедший от погони слёз,
Проклявший радость вечных грёз.
Деревья просят чистоты,
А птицы верят в темноту
Ничем не занятых пространств,
Никем не сказанных речей.
А мир, зашедший далеко,
Не знает радости во лжи,
Не верит вам, не верит мне,
Он верит только в пустоту,
Что бьёт кругами по струне,
Рождая тот печальный звук,
И замирает сердца стук…
Деревья плачут по ночам,
А птицы в снах приходят к нам.

*
Срываются сны водопадом
в каньоны артерий и вен

Сочатся словами с заросших
и мшистых трещин души

В зрачках восстановлена радуга
моих нераскрытых глаз

И стремятся форели
к озеру сердца.

1. твердые формы

СОНЕТЫ

*
За стеною льется музыка.
Близко и невнятно.
Мои мысли просят ластика:
Больно и приятно.

Хочется мне в стену постучать, но
Голая во мне схоластика,
Развивает мысли поступательно
И глаза на все вопросы сузила.

Есть окно; но там другие песни,
Там мотив другой (гортанный) мечется.
Кто-то болен и уже не лечится.

Проступает в стенке плесень,
Трещины идут по краю неба.
Вспух язык и засыхает нёбо.

*
Ордою с севера нависли облака,
Маршрутка резво прибавляла ходу.
Я в ней ударился в бега,
Чтоб переждать дурную непогоду.
Когда рванул завывший шквал
И ведрами полили воду
На нас святые небеса,
Я не искал в той бездне броду…
Был тих в объятиях твоих,
В твоем уютном теплом гроте,
А за окном бесился псих
В напрасной жажде нашей плоти
Теряли силы небеса
И уходила вдаль гроза.

*
И свежий аромат сирени
Вливает в комнату апрель,
С листа читает он капель —
мейстером ночных мистерий
Сонеты от Коко Шанель.
Но средство ль это от мигрени,
Когда полна твоя постель
Ростками эроса. Растений

Будущей земли,
Еще туманной и далекой,
Где исчезает nostalgie

И «Я» советует живи,
Питая чувства подоплекой,
Вдыхая аромат любви.

*
Как жирная и влажная личина
В коконе твердеющих страстей,
Я слышу пульс Земли и содрогаюсь с ней
И отрастает чувств моих щетина.

Выносится сознанье на дисплей,
Как давняя безумная картина,
Как следствием закрытая причина,
И сыгранность шутов и королей.

Там в трансе бабочка гудит как трактор
И странный развивается аттрактор:
Сезон дождей вскрывает небеса:

И джунгли прорастают в ржавой банке
Идей, что разлагаются в останки,
Где Солнце прорывается в глаза.

*
Кто сделал шаг – того уж не вернуть.
Кривится путь и дни твердят: короче!
Лишь сны еще чуть-чуть
Длиннее ночи.

Молчанье – боль. И кажется ничуть
Не стала ближе жизнь и верится не очень.
Сойдутся ли нули опять когда-нибудь
На том краю земли, где возраст точен?

Так посылай же точки в Интернет
И пожинай тире в холеном мире,
В заваленной надеждами квартире,

Когда тебя нигде уж больше нет
Вдруг сделай шаг, отбрасывая тени
И заработай жизнь. Хоть на мгновенье.

*
Не все так просто, как в глазах,
Проливших свет в немом участье,
Когда разбросаны на части
Понятья в четырех стенах.

Колючих дней пытанье счастья
Морально устаревший страх
И полное молчанье страсти
Все в тех же четырех стенах.

Во мне растет война безмолвно,
Вечерней тенью бьет в лицо.
Не становлюсь ли я отцом?

Все в этом счете безусловно:
Холодных лет немая тень,
И смерти сказочная лень.

*
Ойкумена моя – промзона,
Колокольчиков ржавая скорбь.
Каменеющего телефона
Оторопь и дробь.

Дальше – мертвое море сезона.
Нет движенья, не вскинется бровь.
Нет кораблей, аргонавтов, Язона.
Не волнуется кровь.

Кто попал в эту зону – случайный,
Завороженный страшною тайной
Нарисованного очага

Поражений, кующих победу
От среды до среды. Эту среду
Из кусков золотого руна.

* СТОЛПНИК

Выше небо. Даль черна.
Ближе бездна, вверх – мечта.
Вся равнина – чья-то смерть.
Все рожденье – чей-то рост.
Было слово – первый «пост».
Все искусство – чей-то бред.
Ближе небо. Птичий крик.
Глубже бездна. Смотрит лик.

* СЕКСТИНА

Плакал мальчик в темном Замке.
В поисках дверей узорных,
Он ходил по коридорам,
Эхом глухо отдающих
Звуки неокрепших ног,
Наугад впотьмах идущих.

Видел он, как от идущих
Страхи вырастают в Замке,
Вырываясь из под ног.
Из окон бегут узорных,
Светотени отдающих
Запыленным коридорам.

Он бежал по коридорам,
По следам всегда идущих,
Звуки жизни отдающих,
В потерявшем время Замке,
Посреди клетей узорных,
Музыкой ушедших ног.

Он бродил, не чуя ног
По усталым коридорам,
И в гаданиях узорных,
Видел он всегда идущих.
В берегущем звуки Замке
Светом жизни отдающих.

Принимая от дающих
Музыку окрепших ног,
Стал он тенью в старом Замке.
По знакомым коридорам
За собою вел идущих,
В поисках дверей узорных.

В заклинаниях узорных,
Темной тайной отдающих,
Не жалел он вслед идущих,
В поисках ушедших ног.
И кончались коридоры!
И замки ломались в Замке.

Раскрывались двери в Замке
Выходили чьи-то ноги
И узорами играли.

Сонет 8

Живи блаженно улыбаясь
Срубая головы потоку дней
Твой враг – многострадальный змей
Твой смех – естественная старость.

Сезон невзгод преодолев
Скажи себе: какая шалость!
Твои года – такая малость
В потоке бесконечных дней.

Сгорели чувства – краток плен
Иди по книге перемен
Великой битвы помни сладость.

Обрывки ритмов, как обломки мирозданья

Обрывки ритмов, как обломки мирозданья,
Война во сне сирени с горным ветром,
Морщины стен под натиском столетий,
Закрой глаза.
Почувствуй миг.
Пойми мгновенье…
И миллионы снов взорвутся в генах бредом,
Услышав боль полуденного солнца,