Галина Миньо
Стирающая память. Всё не бывает навсегда

Пролог

– Так не бывает! Вы служите великой науке истории! Что вы себе позволяете?! – Иван Ильич, с красным лицом, охрипшим голосом гудел – Я не позволю издеваться, – он в негодовании потряс кулаком, и вдруг грузно рухнул на пол. Люди стали вставать с места. Тишина прокатилась волной до задних рядов аудитории. На мгновение всё замерло. Вера положила папку с выстраданным докладом на стол и подошла к академику. Остекленевший взгляд в потолок напугал девушку, но неровное хриплое дыхание давало надежду на то, что не так уж всё и плохо. Грохот опрокинутого кресла в зависшей тишине заставил вздрогнуть: кто-то выбежал вызвать врача. Вера присела на колени, взяла академика за руку.

– Вы живы? – спросила она осторожно, без всякой надежды, почти шёпотом. Академик сделал глубокий выдох, сглотнул, взгляд его стал более живой, осмысленный и по щекам заструились блестящие дорожки слёз.

– Простите меня. Я не хотела, чтобы так. Зачем же так, – тихо пробормотала Вера сквозь предательски подступающий к горлу комок.

Кто-то принёс стакан воды. Запыхавшись, в аудиторию влетел университетский фельдшер.

Через час академик Иван Ильич. в медпункте университета пил из большой кружки горячий чай с лимоном, услужливо принесённый лаборанткой Наташей. Наташу, несмотря на её праведный протест, фельдшер выдворил за дверь со словами: «Ничего страшного, всего лишь обморок». Пульсоксиметр (портативный медицинский прибор – примечание автора) смешной прищепкой топорщился на пальце Ивана Ильича. Фельдшер оценил показания, ободряюще улыбнулся, снял прибор с пальца.

– Мешает чаёвничать. Ну вот и молодцом. Только я вас прошу. Без самодеятельности. Пожалуйста. – он выделял каждое слово – Неделю из квартиры – ни ногой.

– Голубчик, да за что же – прогудел своим баритоном Иван Ильич. Да я как бык, хоть воду вози.

– И не спорить. – категорично отрезал фельдшер, которого все полюбовно называли Михалыч – Вы хотите в больницу попасть? Будьте же благоразумны.

– Ох уж эта молодёжь, понапридумывают себе… Алюминиевая пуговица времён Римской Империи! Вот это номер! Умная девушка…

– Всё, всё. Забудьте на неделю и про умных девушек, и про историю. Кроссвордики, диванчик, мягкий плед. Капли я вам даю с собой, как и сколько пить, я написал. Вот. Кладите в свой портфель.

1. Дискотека

Вера пришла из клуба. Когда она ехала на такси домой, ей казалось, что она, едва переступив порог квартиры, рухнет в кровать прямо в одежде. Получилось немного не так. Едва она переступила порог квартиры, поняла, что от неё просто разит табачным дымом, и ещё невесть какими непотребными «ароматами». Пропахло даже нижнее бельё. Она бегом рванула в ванную. Будто кто-то «гнал в шею», торопливо содрала с себя ставшую вдруг липкой и невероятно тесной, одежду, запихнула в стиральную машину всё без разбора. Несмотря на ночное время, включила режим «быстрой стирки». Машина услужливо загудела. Вера впрыгнула в ванну и включила холодный душ. И тут ей стало почему-то смешно. Трясясь от холода, просмеявшись про себя, спрятала истерический смех за колючим холодом ледяных струй. Наконец позволила себе расслабиться. Горячая вода вернула равновесие и спокойствие. Она с каким-то остервенением растирала согревшееся тело жёсткой мочалкой, ей хотелось содрать с себя непонятно откуда взявшуюся липкую оболочку.

Через десять минут, красная как варёный рак, довольная как никогда в жизни, она пила крепкий чай. Два часа ночи. Стиральная машина гудит необычайно громко в ночной тишине. Завтра пожалуются на неё соседи. Ну и ладно. Как хорошо! Не мелькают перед глазами цветные огни, не бьёт по ушам и нервам слишком громкая, однообразно-ритмичная музыка. Не кружится голова от колышущейся тесной толпы танцпола, со сливающимися в расплывающиеся силуэты лиц, дёргающихся тел. Никто не орёт, пригнувшись к лицу вплотную: «А ты ничего так. Замутим?».

А чаёк-то вкусный какой! Как дома хорошо! Понятно, что квартира съёмная, понятно, что это не навсегда и мебель не такая как хотелось бы. Но Вера впервые в жизни осознала, что можно быть хозяйкой самой себе. Своей жизни. Своим поступкам. Может, не надо было стиральную машину ночью включать? Пускай уже достирывается, ладно. Может и обойдётся. Телефон дважды «булькнул» о сообщениях. «Это я твой Пусик пиши адрес несусь к тебе на всех парах зайка».

– Да пошёл ты! – вслух сказала Вера, будто её мог услышать нечаянный новый знакомый – Когда я успела дать ему номер телефона? Ой не нравится мне это, – с каким-то злым торжеством она заблокировала контакт «Пусик» и бухнулась в кровать, наслаждаясь спокойствием одиночества. Спать, вроде, даже и не хотелось. Но как-то само собой пространство распахнулось сонными объятиями, и Вера будто рухнула в темноту.

2. Бегство

-Проснитесь, госпожа, вам надо уходить, – в блаженный сон ворвался чей-то властный голос.

–Что? Что случилось? – Досифея попыталась растереть лицо. Она не могла сообразить, то ли глаза никак не хотели открываться в продолжающемся сне, то ли темнота в комнате не позволяла что-либо разглядеть. Она попыталась резко встать, но голова её закружилась, и она упала на постель.

– У нас нет времени. Держитесь, – сильные руки подхватили Досифею с постели. Не дав ей опомниться, человек поставил её на пол. Досифея не почувствовала прохлады мозаичного пола, под ногами явно была ткань. Полотно ткани со всех сторон от неё устремилась вверх и Досифея оказалась в мешке для белья. Она присела, обхватив колени руками. Человек перебросил через плечо на спину свою ношу и почти прыжками побежал по тёмной каменистой улице в сторону залива. На пристани он ступил на дощатый трап в одном ряду с рабами, несущими поклажу на корабль. Дойдя до надсмотрщика, стоящего на корабле у конца дощатого трапа, человек протянул руку к его лицу так, чтобы тот увидел печатный перстень на его мизинце и, не сбавляя темпа, с присоединившимися к нему двумя воинами, прошёл в каюту. Два воина, остались у входа снаружи. Человек задвинул засов на двери привычным жестом, несмотря на кромешную темноту и только теперь опустил свою ношу на жёсткую крышку огромного сундука, служившего кроватью по необходимости. Он зажёг масляную лампадку на крышке сундука, обитого медью. И только теперь помог выбраться из мешка притихшей от страха Досифее. Она быстрым взглядом окинула тесную каюту, битком набитую сундуками и ящиками. и здоровенного, как оказалось, воина. В свете лампы блеснул короткий меч. Человек шагнул к Досифее и мгновенно отрезал её длинные светлые волосы. Осознание ужаса ударило в голову. Прорвавшиеся слёзы в миг залили её лицо. Не обращая внимания на слёзы женщины, человек протянул ей свиток.

– Вам просили передать это письмо. Но, прежде чем вы его прочтёте, наденьте эту мужскую одежду и не снимайте её до окончания нашего пути. – он показал жестом на край сундука, который, судя по всему, послужит ей постелью в этом путешествии. – С этого момента, – в голосе человека, к ещё не осознаваемой радости Досифеи, появились тёплые нотки, – ты, брат Досифей, мой личный летописец. Называй меня просто Александром, – он шумно выдохнул. – Мне нужно идти. Читай письмо и постарайся поспать.

Досифея дрожащими руками развязала шнур, обвивающий свиток, придвинула лампу и стала читать…

3. Письмо Гурама

Телефонный звонок прервал удивительный сон. Выяснилось, что соседи-таки нажаловались хозяйке квартиры. Пришлось сонным голосом извиняться, обещать, что это больше не повторится. Никогда. Не волнуйтесь, так получилось. Я учту. В ответ телефон голосом хозяйки холодно сказал: «Хорошо». Вера потянулась, освободилась из халата и съехавшего на бок полотенца на голове. Волосы ещё не высохли, но голой под тёплым одеялом было уютно, сладко, тепло. Да! Этот сон. Будто наяву. Что же там в письме? Вера изо всех сил сомкнула веки и напрягла все мышцы тела. Начала считать, постепенно расслабляясь и погружаясь в сон, завладевший её любопытством.

«Досифея, дочь моя! Позволь мне тебя теперь так называть. С прискорбием сообщаю тебе о том, что мой сын, твой хозяин и муж, был храбрым воином. Он погиб на подступах к городу. Ты теперь свободна по законам Великой Империи. Также четверо детей моего сына, которых ты подарила нашему роду, тоже являются теперь свободными гражданами. Однако ты не сможешь распорядиться своей судьбой по-своему. Я забрал детей с собой. На город идёт неуправляемое войско Вителия. Эти люди не пощадят никого. Оставаться в городе не безопасно. Сделай всё так, как скажет тебе человек, который передал тебе это письмо. Его зовут Александр. Что бы не случилось в пути и как бы не сложилась твоя судьба в дальнейшем, я прошу тебя не бросать твои труды. Пожалуйста, переписывай все свитки, которые только найдёшь, любого содержания, записывай события, о которых услышишь, на всех языках, которые знаешь и просто копируй, если язык письма тебе не знаком. Александр тебе скажет куда и кому их передавать. Я ценю твои старания. Ты оказываешь неоценимую услугу Великой Науке. Я благодарен тебе, что ты выучила письму детей моего сына (да помогут ему Боги в его новом мире).

Досифея! Я знаю, что в чреве своём ты носишь дитя. Береги себя и этого ребёнка. Если родится девочка-назови её своим именем, а если мальчик – пусть будет Квинтус Корнелий Досифей. Так мне проще будет вас найти в случае каких-то обстоятельств. Всё в руках Великих Богов. Будем молиться. Надеюсь, мы увидимся очень скоро. Гурам».

4. Анна Васильевна

«Вот это я начиталась моей любимой истории Древнего Рима! Таких реальных цветных снов мне ещё не доводилось видеть. Вот это да! Значит, я не ошиблась с выбором», – подумала Вера. Она посмотрела на часы. Можно ещё понежиться. Сегодня же воскресенье. Идти в институт не нужно. Но какое-то тревожное чувство заставило вскочить. Чтобы справиться с беспокойством, Вера выпила кружку сладкого чая с лимоном. В течение получаса квартира сверкала чистотой и свежестью. Ночная стирка легко развесилась на лоджии. С улицы веяло сыростью. Вера закрыла створку оконной рамы, протёрла пол на лоджии. Удивилась как это она так быстро управилась с уборкой и что это вообще на неё нашло. Она разделась, собираясь залезть под душ. В двери щёлкнул замок.

– Вера! Ты дома?

Вера выпрыгнула из ванны, второпях надевая халат, выглянула в коридор.

– Анна Васильевна? Здравствуйте. Что-то случилось? – дрогнувшим голосом спросила Вера. Внизу живота вдруг образовался тяжёлый холодный ком.

– Да вот, пришла полюбоваться на твои «художества». Это же надо, на вид такая скромница, а по ночам хулиганство сплошное, – из-за плеча хозяйки квартиры выглядывал с любопытством шкафа здоровенный детина.

Вера закрыла обратно дверь, завязала на узел пояс халата и решительно вышла в коридор. «Любопытный шкаф» уже выскочил из гостиной и обследовал спальную, хлопая мебельными дверцами и заглядывая за шторы. Грубо задев Веру, он обшарил кухню и, заглянув в туалет и ванную, прогудел:

– Анна Васильевна, всё чисто.

– Уже нет, – Вера сложила руки на груди, принимая вызов – вы натоптали грязными ботинками, перепугали меня до смерти. В чём дело?

Анна Васильевна опустилась на стул и уже примирительным тоном, честными глазами глядя куда-то в сторону, но не на Веру, проговорила, будто убеждая саму себя:

– Должна же была я проверить. Сигнал же поступил. Верочка, ты не обижайся. У меня здесь до тебя такое быдло попалось. Но ты должна понять…

– Ничего я вам не должна. – Вера позволила себе перебить вероломную хозяйку квартиры, – Я заплатила вам за полгода вперёд. Какие вопросы могут быть? Документы на аренду не предусматривали ваше внезапное вторжение. Вы хотите расторгнуть договор? Пожалуйста, – Вера сама удивилась насколько она чувствовала себя уверенно. Амбал как-то нелепо выскользнул за дверь.

– Не надо, – тихо проговорила Анна Васильевна. Всё в порядке.

– Ну тогда пойдёмте, я вас чаем, что ли, напою. Можете не разуваться. Ваш родственник уже нанёс мне уйму грязи. Так что не стесняйтесь.

Анна Васильевна молча сняла сапоги, повесила пальто на вешалку и прошла в кухню. Вдруг за спиной раздался голос:

– Анна Васильевна, ну вы идёте? – в коридор просунулась голова амбала.

Вера вернулась к входной двери, на ходу твёрдо произнесла: «Исчезни, дурак», толкнула ладошкой широченный лоб и захлопнула дверь. Грохот, щелчок, звук поворота задвижки, и стало тихо.

5. Шурик и Никита

На территории стоянки археологической экспедиции прибавилось количество палаток. Раскоп выдавал всё новые сюрпризы. Руководитель экспедиции, Иван Ильич, фанат своего дела, воодушевившись находками, ждал помощников. В данный момент – в виде новоиспечённых студентов и реставраторов местного музея. Почти всё было готово для встречи. Дежурные по продовольствию даже подвезли с утра великолепные местные арбузы.

Шурик, студент философского факультета, полноватый парень с добродушной щербатой улыбкой, и аспирант исторического, Никита, заканчивали крепить тяжёлый брезентовый тент над длинным столом полевой столовой:

– Время линейно. Поэтому если не успел, то опоздал. Будешь о-поз-дун. И уже ничего не вернёшь.

– Разве? – с искренним сомнением спросил Шурик.

– Ха-ха-ха, – натягивая непослушный тент заржал Никита. Он потуже затянул крепление, – философы.

– Зря смеёшься. Тогда объясни, почему нас воспоминания заставляют заплакать, испугаться, улыбнуться? Причём с такими эмоциями будто всё происходит сейчас и со мной. Особенно интересно, что переживания не зависят от реальности. На книги и фильмы тоже так реагируем. Сам иногда психую.

– Только начитанные девчонки рыдают над романами про рыцарей, да зачуханные домохозяйки сопли пускают, вперившись в зомбоящик. От нефиг делать смотрят сериалы и проживают чужие жизни вместо своей.

– Что-то в этом не так, – наматывая плетёную верёвку вокруг вбитого в землю колышка сказал Шурик, – ага, а ты, типа, вчера не матюкался когда рассказывал, как уходил от бывшей, да? И взгляд был такой, будто она стоит, кривляется перед тобой, и ты сейчас её поколотишь.

– Это когда мы с тобой глиняного Винни-Пуха на костре в консервной банке обжигали?

– Ну да.

– А что в этом такого? Ну выпил, ну выговорился.

– Полегчало? Вот и подумай. Событие прошло давно, а ты его всё ещё переживаешь. Вот пока не перестанешь психовать, значит это время ещё не прошло. Понимаешь о чём я? Каждое событие имеет собственное время – сказал Шурик.

– Вечно вы, философы, сами себе всё усложняете.

– Я не то, чтобы усложняю, просто хочу разобраться.

– Да в пять секунд! – легко спрыгнул со стремянки Никита, – только не обижайся. Ты же знаешь какой из меня философ. Ну вот смотри… О! А вот и пополнение – заметив приближающийся микроавтобус весело сказал он. – А вдруг девчонки симпатичные – пропел он песенкой и пошёл танцующей походкой встречать новеньких.

6. Мумия, восьмой век нашей эры

– Внимание всем, кто впервые приехал на раскопки, и кто давно не был, – Иван Ильич поднял жёстко выставленную вперёд ладонь. Ещё не проснувшиеся после вчерашней возни с заселением и знакомством "археологи" невольно притихли, – прослушайте инструктаж, чтобы не было потом лишних вопросов и недоразумений. Инструменты, которые мы используем, перед вами. Теперь вы будете с ними неразлучны, можно сказать, они с вами – одно целое. Показываю каждый инструмент отдельно. Не путайте потом, когда вас попросят принести. Кайло, штык, заступ (видите, квадратная лопата), совок. В принципе, ничего нового. Всё как в детстве в песочнице. Представьте, что ищете чей-то «секретик». То есть выполняете все земляные работы очень нежно. Ведро, сито, брезент для просушки экспонатов, пакеты для упаковки, ящики с крышкой. Тачку, я думаю, и показывать не надо, и, конечно, щётка. И поменьше самодеятельности, пожалуйста. Каждый кусочек керамики может оказаться значимым. Всё понятно?

– Поня-а-тно, – протянулся не совсем стройным хором ответ.

– Вопросы есть? Нету? Спите ещё? Тогда просыпаемся в процессе работы, кто ещё спит. Разметки хорошо видно? Вопрос к тем, кто всерьёз собирается заняться наукой. Как выполняется разметка?

– По широте и долготе, 5 на 5 метров, – неожиданно дружно отчеканили археологи и будущие, и настоящие и совсем не археологи в принципе.

– Молодцы, – не без довольного изумления ответил Иван Ильич.

– Ответственных прошу показать вновь прибывшим фронт работ.

К Вере торопливо подошёл Никита.

– Первый раз?

– Да.

– Ты тоже? – Никита повернулся к девушке, стоящей позади Веры.

– Ага. Меня Светой зовут.

– Я Вера.

– А я Никита. Под моим началом согласны поработать? – Девушки молча кивнули, – Тогда пойдём со мной. – и уже громче, подняв руку вверх, сказал: – Я этих забираю себе!

Новоиспечённые археологи в предвкушении чего-то особенного, бодро шагали за «знатоком». Никита прыгнул в одну из квадратных ям, поскоблил заступом небольшой участок. Поковырявшись немного вместе с новобранцами, наскоро объяснив, что к чему, он небрежно, как-то буднично сказал:

– А вы молодцы, быстро въехали, девчонки. Занимайтесь. Дело кропотливое. Я вам доверяю ответственный участок. Вот этот угол очищайте потихоньку. Здесь грунт порыхлее. Щёточкой поаккуратнее проработайте. Буду поблизости, за бровкой. Если что – зовите. Договорились?

–Угу, – промычала Света. Вера лишь мотнула головой.

Через некоторое время Света почти шёпотом сказала:

– Вера, по-моему, какой-то слишком гладкий камешек.

– Покажи. Правда. Давай помогу.

– Тут с краю с самого, почти в углу. Не очень удобно двоим. Давай я щёткой, а ты так попробуй поковырять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.