Марк М. Одер
Конец Антропоцена: Аберрация в багровых тонах

Выход

С каждым новым днем дышалось все тяжелее. Запасы воды были на исходе, поэтому распределялись они строго по графику. Еды тоже оставалось очень мало. Сколько еще это должно продлиться? И, вообще, выйдут ли они наружу когда-нибудь? Или это и есть конец? При мысли о том, что они никогда не выберутся из бункера, Арину охватывала настоящая паника, справляться с которой становилось труднее день ото дня.

Вместо полутора месяцев, которые рассчитывали провести в бункере, они находились здесь уже шестьдесят три дня. Разблокировки дверей не произошло. Так что каждая комната, как и два месяца назад, была изолирована от других и наполнена изначальными ее обитателями.

Да, информацию о том, что все они будут изолированы в выделенных им помещениях на весь срок пребывания в убежище, они получили где-то на пятый-шестой день их нахождения здесь. Металлический голос объявил, что данное решение принято для безопасности обитателей бункера. И это решение оказалось исключительно верным. Долгое пребывание в ограниченном пространстве плохо сказывалось на психологическом состоянии людей. И если конфликты в семье было решать относительно просто, то мужчинам-сослуживцам сдерживать свой темперамент было гораздо сложнее.

Арина все время была на связи со своим батальоном. И могла это наблюдать ежедневно. Впрочем, сложности возникали исключительно с третьей ротой, которой руководил двоюродный брат Ничипоренко, Георг Конев. Георг был расхлябанным, неорганизованным. И звучное имя совершенно ему не подходило. Переговариваясь по громкой связи, он не один раз пытался как-то уколоть Арину, заставить ее выйти из себя или вступить с ним конфликт.

В конце концов, ей это порядком надоело и до Георга была донесена информация, что Арина имеет полномочия направить запрос на понижение его в звании после окончания их изоляции под землей – в связи с несоответствием занимаемой должности. После этого Георг притих, а вот Арина для себя четко решила, что добьется перевода Георга в другой батальон или сделает все, от нее зависящее, чтобы лишить его звания командира роты.

Все эти переговоры Арина вела в течение долгих дней пребывания в убежище, пока между помещениями была связь.

Однако в последние три дня связь пропала. Выходы из комнат были все также закрыты. Солдаты и офицеры были отрезаны друг от друга и находились исключительно со своими семьями. Арина очень нервничала из-за того, что не могла морально поддерживать свой батальон и оставалась без так необходимой ей информации. Но других вариантов не было. Семья продолжала соблюдать привычный режим каждый день. Все старались правильно распределять силы на день, не паниковать, заниматься зарядкой, чтобы оставаться в форме. Они регулярно играли в настольные игры и решали логические задачи. Нельзя было выходить из режима, нарушать его – это слишком расслабляло и убивало уверенность, что все окончится хорошо.

Арина все время вспоминала последний разговор с Бейдером, случившийся перед блокировкой их временного убежища. Тем, что тогда повергло ее в шок, она не стала делиться ни с кем из семьи. Не хотела рисковать. Кто знает, не записывается ли теперь вся их жизнь здесь, в бункере. Информация была слишком невероятной и опасной для того, чтобы обсуждать ее тут. Единственным человеком, с которым она решилась бы поговорить сейчас, был Герман. И то она не была до конца уверена. Думала, стоит ли подвергать его такой опасности, пока она не переговорила с генералом Бейдером еще раз? Пожалуй, нет! Арина слишком ценила и любила Германа как человека, чтобы подвергать его опасности. Поэтому она старалась отгонять все мысли о том разговоре до тех пор, пока не появится возможность вновь обсудить это с генералом. Оставалось только дождаться этого момента. О том, что он может не наступить, Арина старалась не думать. Это было слишком страшно!

Еды и воды у них осталось всего лишь на пару дней и не более того, и то только если делить эти припасы на очень маленькие порции. Арина и Мирон отщипывали от своих порций и обязательно делились с сыновьями. Воды в день употребляли по три глотка. Но не это было самое страшное. Самое неприятное заключалось в том, что вот уже несколько дней в туалет не подавалась вода. Над унитазом высветилась надпись, что ресурсы для принятия системой отходов жизнедеятельности закончились. И это была, безусловно, огромная проблема. Запах из санузла стоял пренеприятный. Оставалось уповать на то, что бункер откроют и они выйдут наружу. Больше они ничего не могли поделать. Только успокоиться и ждать.

Каждый раз перед сном семья складывала вещи таким образом, чтобы, в случае открытия бункера, им не пришлось собираться, а нужно было только взять все в руки и выйти наверх.

Девятнадцатого февраля, в шесть утра, бункер затрясло, раздался долгий и протяжный гул. Через сорок пять минут дверь в комнату Арины и ее семьи тяжело отъехала в сторону и зафиксировалась на положении «открыто». Включился аварийный свет фонарей, и сирена возвестила весь блок о том, что бункер открыт.

Арина с семьей взяли вещи. Через несколько минут по громкой связи голос Субботина объявил, что батальон Арины Грик приглашается на выход. Арина вышла с вещами в огромный коридор и сказала Герману, который уже стоял у ее блока, чтобы он выводил ее семью, а сама осталась проследить за тем, чтобы весь батальон вышел на поверхность. Когда же она и сама проследовала за своими людьми наверх, то первое, что она почувствовала – удар чистого свежего морозного воздуха по легким. Дверь в бункер была распахнута, и так необходимая всем и каждому свобода болезненно щекотала отвыкший от чистого воздуха нос.

Взгляд

Поднявшись наверх, Арина увидела Субботина, направлявшегося ей навстречу. Он обнял ее мягко, по-отечески:

– Ну здравствуй, Ариша! Как твоя семья? Все здоровы? Все у вас нормально? Не спрашиваю про «хорошо». Это не может быть хорошо.

– Здравствуйте, дядя Миша! Все в порядке! Не волнуйтесь. Устали, конечно, все, но восстановимся быстро. Главное, что все закончилось. Где генерал Бейдер?

– Саша сейчас разговаривает с президентом.

– Дядя Миша, скажите, а все уровни уже наверху?

– Нет. Только часть третьего этажа. Сейчас получим инструкции, и Бейдер скажет, что делать. Предварительно он разблокировал свой блок. И тот, в котором оставалась ты. Сразу всех выпустить нельзя. Но поднять все вещи и освободить блоки – необходимо будет в течение двенадцати часов, потом они заблокируются. Находиться внутри них будет больше небезопасно, и они уйдут под землю.

– Даже так? Ничего себе! Неожиданно.

– Да, дочка, так. Вы все вещи забрали?

– Да, у нас все с собой.

– Хорошо. В твоей машине сколько мест?

– Если не раскладывать сиденья, чтобы загрузить все вещи, то пять. Но тогда что-то придется оставить. Хотя мы ведь в основном везли еду и минимум вещей. Только самое необходимое.

– Ну, все, что не влезет к вам, можно оставить в больших бронемашинах. Я прослежу. Главное сейчас – дождаться Сашу, чтобы узнать, куда мы держим путь в этом «новом» мире.

– Да уж, я жду не дождусь.

Арина огляделась. Впереди виднелся выход из бомбоубежища, и около него столпилось множество людей. Между тем снаружи не видно было ничего, кроме нескончаемого белого снега. Рядом с Ариной находилась вся семья, да и Герман старался не отходить далеко. Вся родная рота также находилась неподалеку от командира.

– Ну что ж, Арина, Саша идет к нам. Сейчас мы все узнаем, – сказал Субботин.

Арина повернулась в сторону Александра Бейдера, встретилась с ним взглядом. Глаза Бейдера были прищурены, а между бровями пролегла такая глубокая складка, что Арина на несколько мгновений затаила дыхание. Она еще никогда не видела Бейдера таким обеспокоенным. И тут же воспоминания о последнем дне «старого» мира нахлынули на нее.

Тогда Бейдер задержал ее в движении. Цепко ухватив ее локоть, развернув к себе, он начал быстро шептать ей на ухо – так, что больше никто не мог их услышать:

– Арина, вы были правы! Как же вы были правы! По пути сюда я заехал проверить новые бункеры для населения, которые были отмечены на той карте, что мне передал президент. Ни одного бункера из тех, что я решил проверить, не существует. Их нет!

Сейчас, вспомнив это, Арина могла только молча смотреть на Бейдера.

Тот поймал взгляд Арины. Морщина на его лбу медленно разгладилась, он мягко улыбнулся и жестом пригласил ее подойти.

Арина осторожно ответила на улыбку и шагнула к нему:

– Здравия же…

– Отставить! Арина, когда вокруг нет ненужных ушей, это все вовсе необязательно. Ты же знаешь. На, возьми плед. Пока расчищают дорогу, мы можем поговорить. Прослушки на улице нет. Сейчас нет. Идем.

Арина взяла плед, закуталась в него и пошла вслед за Бейдером. Они отошли на достаточное расстояние от входа в бункер. В небольшом отдалении от них солдаты расчищали внутренний двор от снега, которого навалило так много, что местами высота сугробов достигала метра. Они постояли минуту молча, смотря, как работают солдаты. Потом Бейдер повернулся, огляделся вокруг и спросил Арину:

– Ты помнишь, о чем я тебе рассказал, перед тем как убежище было заблокировано?

– Пожалуй, забыть о таком было бы крайне сложно. Нет, не забыла. И не забывала ни на минуту. Поэтому, прошу, рассказывайте!

– Арина, я не знаю, о чем еще рассказывать. Если подробно, то дело было так… Мы с Субботиным разделились. Он поехал сюда на моей машине, а я со спецротой отправился другой дорогой. Часть бойцов передвигалась на гражданских машинах. И я тоже. По дороге у меня возникла идея посмотреть на бункеры, расположенные по нашему маршруту. Но когда я приезжал на места, указанные на карте, то никаких бункеров не обнаруживал. В одном месте там находился частный дом, в другом – нетронутый лес, в третьем – местный авторынок. А в некоторых случаях не было вообще ничего. Просто точка… отметка на карте. Ни одного бункера, Арина! У меня нет информации, знает об этом президент или нет. Но факт остается фактом: там ничего не было. И спаслись вообще какие-либо люди, я не знаю. Президент сказал ждать его команды на выезд и ни в коем случае не контактировать с населением. Вообще сказал, чтобы не останавливались нигде. Происходит что-то странное, Арина. Я теперь жду еще одну коммуникацию с ним через три часа. Он сказал, что будет разбираться и потом даст команду каждому генералу лично. Но… Мне не понравился ни его голос, ни то, что он сказал. Он явно что-то недоговаривал, но что именно, ответить не смог. По голосу мне показалось, что он сам не понимает, что происходит. Арина, нужно быть готовыми ко всему.

Бейдер замолчал. Молчала и Арина, не понимая ни что говорить, ни что спрашивать. Она просто смотрела по сторонам. Что-то нехорошее витало в воздухе, но она не могла объяснить, что именно это было. Ощущение неизбежного приближения чего-то, что уже невозможно будет остановить, охватило Арину. Молчание сильно затянулось. Некоторое время Бейдер смотрел на нее, потом спросил:

– Ты тоже это чувствуешь? Просто ответь. Не спрашивай.

– Да. Чувствую. Но я не знаю, что именно.

– Это не важно сейчас. Что-то приближается к нам. Начиная с момента, как мне открыли блок, у меня шевелятся волосы на затылке. Ладно дождусь, что скажет ОН. А ты будь внимательна. Машину твою загоним в одну из больших бронированных фур. Поедешь с частью своей старой роты. Надо разобраться, что происходит. Изначально был план, что после того, как все закончится, мы разъезжаемся по домам и пару дней приходим в себя. Сразу работать начинают лишь дежурные офицеры, которых назначает президент. Но теперь президент сказал, что все старые приказы отменяются и мне необходимо дождаться новых. Ладно, Арина, иди. Я немного подумаю и попробую связаться с парочкой людей. Скорее всего, после того как очистится вся платформа, начнем отгонять бронефуры с людьми, иначе остальные блоки не уместятся и будет просто столпотворение. Оденьтесь потеплее. Я позову тебя, после того как получу инструкции. Пока отдыхайте. Там должны раздать пайки, которые остались в запасе. Накорми детей, родителей. Сама перекуси. До больших хранилищ ехать очень далеко.

Арина кивнула и удалилась.

К семье и к своей первой роте Арина вернулась задумчивой. Она молчала почти все время, которое отводилось для распределения по машинам. Из оцепенения она вышла, когда к ней подошел Субботин и спросил по поводу третьей роты:

– Что скажешь про Георга? Бейдер просил узнать.

– Я хочу подать рапорт на понижение его в должности. Я не хочу, чтобы он был в моем батальоне. Он неадекватен, как и его двоюродный брат! – ответила Арина.

– Не вопрос. Бейдер сообщил мне, что сам министр обороны сказал: одно нарекание от командира батальона, и тот отправляется под другое руководство. Бейдер его тоже брать не хотел. Так что считай вопрос решенным. Он даже поедет отдельно от твоих ребят. С Ковальским как у вас?

– С Ковальским все прекрасно. Он отличный человек, хороший руководитель. С ним проблем нет.

– Ну и чудесно. Попозже подумаем, как заменить Георга… да и всю роту.

– Всю роту, скорее всего, заменить не дадут. Но я ни с кем церемониться не буду. Там половина – под стать этому идиоту.

– Ну, не беспокойся, это мы решим. Главное, что сейчас нам скажет Бейдер. Вот этот вопрос будет посложнее.

– Он что-нибудь рассказывал?

Субботин покачал головой, затем, посмотрев вокруг, сказал Арине:

– Я его еще никогда таким не видел. А знаю я его уже очень много лет. Что-то происходит, но пока он не хочет говорить.

– Ясно. Ну, мы пока пойдем, погрузим вещи. Позже еще поговорим.

Когда все вещи были перенесены в бронетранспортер, а места внутри распределены, Арина оставила семью и вместе с Ковальским и Германом направилась ко входу в бункер. У самого входа стоял лейтенант Лев Озаркив, который отвечал за проверку документов прибывавших в бункер военных. Сейчас же он помогал распределить людей по бронефурам.

Как только они вошли, Лев Озаркив подбежал к ним:

– Подполковник Арина Грик, генерал-лейтенант Александр Бейдер приказывает вам пройти в его мобильный пункт. Он находится на улице, справа от входа в бункер. Устойчивая связь сейчас – исключительно вне бункера. Вас просят подойти одну.

Арина кивнула и вышла вместе с Германом и Ковальским. Внутрь, как и просил Бейдер, она вошла в одиночестве, Герман и Ковальский остались стоять неподалеку.

В мобильном пункте Бейдера находилось достаточно мало людей: сам генерал-лейтенант, Михаил Субботин, личный водитель и телохранитель Бейдера, Исраэль Кунц, и еще двое его заместителей, которые Бейдеру были менее близки, чем Субботин и Кунц. Звали их Леонид Петров и Ярослав Хохлов. Больше не было ни души.

Арина расправила плечи – раз пригласили, значит, Бейдер доверяет ей полностью. Она знала и Петрова, и Хохлова, но лично с ними не общалась. А вот с Исраэлем Кунцом она была знакома хорошо и общалась не раз. Бейдера он оберегал на каком-то космическом уровне и всегда знал, от кого ожидать провокации. Когда Арина вошла, именно Кунц и Субботин, довольно кивнули ей. Петров и Хохлов напряглись, но, посмотрев на Субботина и Кунца, немного расслабились.

К Арине повернулся Бейдер и устало улыбнулся:

– Арина, заходи, приветствий не нужно! Я еще ничего не успел рассказать, поэтому присоединяйся, и мы начнем!

– Добрый день всем!

Арина посмотрела на присутствующих с интересом. Ее личная нервозность прошла, сменившись на ничем не прикрытое любопытство. Пожалуй, интерес к тому, что ей поведают, сразу выжег все остальные эмоции: и страх, и беспокойство, и опасения за будущее. Арина приготовилась ко всему, но оказалась не готова услышать то, что поведал Бейдер. Он отошел от них на пару шагов, развернулся и произнес:

– Я очень хорошо отношусь к каждому из вас. Я безусловно доверяю каждому из вас. И очень надеюсь на вас. Сейчас я пытаюсь до конца переварить информацию, которую мне сообщил президент. Она, признаюсь, шокирующая. И нам понадобятся все силы, сплоченность и взаимное доверие, чтобы совладать с тем малопонятным, что нас ожидает. По одиночке мы не справимся. Я вообще, честно говоря, не представляю в должной степени, что происходит за периметром бункера. Сейчас мы находимся в относительной безопасности, но, к сожалению, менее чем через восемь часов бункер будет закрыт. Этот маленький островок безопасности был сконструирован именно так, чтобы он мог прослужить очень короткое время. И сегодня его функции будут прекращены. А дальше нас ожидают неизвестность и тьма. Я не знаю, как и с чего начать свой рассказ.

Он оглядел их по очереди и продолжил:

– Я думаю, все вы слышали о прекращении огня и об одновременном запуске ракет со стороны России и Америки. Так вот… Ядерные ракеты были выпущены. Но не только в сторону Америки и России. Цели были в западной Европе, Южной Америке, Китае. Где произошли основные взрывы, куда долетели ракеты – сейчас выясняется. Про остальной мир мы пока знаем крайне мало. Часть военных еще не вышла из бункеров. И часть населения пока что находится в метро и бомбоубежищах. Это по утверждению руководства страны. Но сейчас происходит много непонятных вещей, к которым это руководство не было готово. Какие именно, мне не сказали. Это о разговоре с президентом. А сейчас я хочу поделиться с вами информацией от других моих источников. В данный момент идет полное выяснение всей ситуации. Но сейчас известно вот что: у нас имеется две группы лиц, которые представляют опасность для окружающих. Каким образом представляют, почему – черт его знает. Придется разбираться с этим по мере возникновения контактов с ними. Итак, первая группа лиц… Они нападают на людей, возвращающихся из бомбоубежищ. Они медлительные, поэтому известны случаи, когда нападения оказывались неудачными. Потенциальные жертвы успевали убежать. Всего, насколько нам известно, эти люди укусили или поцарапали несколько сотен человек. В данный момент с ними разбираются. Люди, которых укусили, получили прививки от бешенства, антибиотики и находятся дома. Тех, кто нападал, сейчас изолировали в ближайшие больницы. Идет наблюдение. Скоро мы сможем вернуть на работу достаточное количество врачей. И тогда с нападавшими все станет ясно. Со второй группой все сложнее. Пока не совсем понятно, что именно произошло…

Он сделал несколько шагов по комнате, развернулся, зашагал обратно. Остановившись на прежнем своем месте, качнул головой:

– Тут темная какая-то история… Как мне рассказали, на одну из станций метро глубокого залегания проникла группа из нескольких десятков человек. Скорее всего, они спустились в метро с поверхности… Или… В общем, связь со станцией была потеряна, и до сих пор нам мало что известно. Пока мы знаем вот что… Говорят, что по какой-то причине количество нападавших увеличилось и они направились по тоннелям к другим станциям метро этой ветки. На данный момент информация очень обрывочная. Соответственно… Нужно ждать дополнительной информации, а до тех пор делать то, что мы можем. Пока что будут следующие инструкции. У нас есть достаточное количество сухпайков. Их раздадут поровну всем, кто находился здесь эти два месяца. Во избежание паники, нужно донести до солдат и офицеров сведения о том, что сейчас все семьи едут домой. По возможности нужно проконтролировать… сопроводить до дома каждую семью, дабы избежать нападений. Боюсь, что эти непонятные и агрессивные люди разбросаны по всей Москве. Сейчас военные уже направились туда, на ту станцию. И мы ждем, соответственно, их доклады. Раздадим рации. Кому сможем, раздадим. Остальное – по мере возможности. Так, все. Вы идите. Арина, а вы пока останьтесь.

И Бейдер посмотрел на Арину.

Подождав, пока все выйдут, оставшись один на один с Бейдером, Арина склонила голову набок в ожидании продолжения беседы.

Бейдер медлил, Арина нервничала. Она не могла понять, почему он задержал ее, почему, отправив остальных, остановил ее. Что он хочет ей сказать, чего не мог сказать при остальных?

Наконец, Бейдер решился. Но прежде он подошел к двери и выглянул наружу. Убедившись, что снаружи их никто не подслушивает, он приблизился к столу, на котором находился серебристый, достаточно увесистый кейс, открыл его и нажал несколько кнопок на механизме, который находился внутри. Раздался характерный сильный треск, который Арина уже прежде слышала. Бейдер включил антипрослушку и, повернувшись к ней, сказал:

– Арина, все, кто сейчас находился здесь, знают только определенную часть информации. Больше всех знают Субботин и Кунц. Но про отсутствие новых бункеров не знает никто, кроме нас с вами. В каждый из бункеров я посылал разных людей. Есть еще одна вещь, которую я не рассказывал никому. Люди, которые сейчас находятся в больницах, изолированные от других, – это люди, которые имеют специальные татуировки в виде двойного перечеркнутого ромба с определенным номером. Это люди, которые при жизни вкололи себе RWCZ-464, тип 4. Вы же помните, о чем мы с вами так долго беседовали?

– Да уж, забыть я это навряд ли смогу.

– Ну что ж, тогда вы помните, что я вам рассказывал, что происходит при введении себе этого вещества. Перед ядерными ударами в рядах военных пошла паника: за себя, за семьи. Эта сыворотка была в большом количестве выдана по всей армии. Боюсь, при поступлении информации о грядущих взрывах, кто-то вкалывал ее себе, кто-то – своим близким. За несколько дней до часа икс улицы наполнились людьми, бесцельно идущими в никуда.

– Да, я много их видела, когда возвращалась за мужем и сыном. Они брели вдоль дорог, прячась от света фар.

– Арина, я не знаю, что произошло, как они выжили и почему стали агрессивными. Но это они. При введении лекарства под кожу проникают чернила и остаются на ней как татуировка. Таким образом были сконструированы шприцы именно для RWCZ-464, тип 4.

– То есть они себя сами клеймили?

– Получается, что так. Их не стали никуда помещать, потому что было, конечно, не до них. Я постараюсь выяснить, что произошло и что именно явилось причиной таких странных изменений, происходящих с ними. Но пока не выясню, будьте начеку. Теперь по поводу того, что произошло в метро… Там какая-то другая картина. Мне уже сказали, что есть видео с разных станций метро. Так вот нужно понять, что там произошло.

– А переходы на этой ветке?

– Переходы вряд ли закрыты. Чтобы сделать это, нужно, чтобы кто-то спускался туда. А сейчас везде идет эвакуация. Всем не до этого. Я не буду теперь озвучивать ту информацию, которую удалось узнать. Мне кажется она слишком невероятной. Но, думаю, нам нужно развезти все семьи по домам, а самим отправляться помогать людям, остающимся в метро. И самое главное… Нам нужно поймать тех, кто проник в метро и устроил там бойню. Поэтому я надеюсь на помощь и понимание всего состава.

– Ну, мы все просидели два месяца с семьями, пора и за работу, – ухмыльнулась Арина.

– Это да!

– Александр Нахимович, я понимаю, что это не очень красиво, но, может, все-таки вы поделитесь слухами? Меня раздирает любопытство.

Бейдер замялся, нервно потер ладони. Потом сказал:

– Арина, я ненавижу давать непроверенные данные. Просто не могу себе этого позволить.

Арина смотрела на Бейдера умоляющим взглядом. Говорила себе при этом: «Прекрати, Арина! Ты ведь помнишь: любопытство сгубило кошку». Но не могла отвести взгляда.

В очередной раз посмотрев на нее, Бейдер хмыкнул, покачал головой:

– Арин, пока информация, которую я получил, звучит совершенно неправдоподобно. Мне сказали, что на тех видеозаписях, которые поступили, по всей синей ветке происходит что-то невероятное. На записях видны горы трупов, кровь… Какие-то странные, сумасшедшие люди преследуют других людей – из тех, которые укрылись в метро. Они нападают на них. Что там происходит, толком невозможно понять. Они передвигаются по тоннелям. Таким образом они добрались до большинства станций на синей ветке. Плохо также то, что сейчас со многими станциями, где есть переходы, потеряна связь. Так что мы не знаем, что происходит на других ветках. Понятно только одно: нам необходимо отправиться на помощь людям. Больше информации у меня нет.

– Вы уверены?

Арина, вскинув брови, посмотрела на Бейдера. Он явно чего-то недоговаривал, и она это видела.

– Вот, научил на свою голову! Арина!

Бейдер был, казалось, крайне недоволен. Однако через минуту он усмехнулся, подошел к Арине ближе и сказал:

– Арина, вы удивительная! Да, мне сообщили о слухах, что из метро выбегали, выползали окровавленные люди и набрасывались на других людей, если их находили. Через какое-то время после второй волны сафисакции люди начали выходить из бомбоубежищ.

– А как они узнали, что прошла волна?

Бейдер помялся и подошел совсем близко. Почти шепотом сказал:

– Арин, у меня были сомнения в том, в курсе ли вообще люди о надвигающейся опасности. Я подстраховался и передал кое-кому информацию о предстоящем. Люди должны были знать о ядерных ударах и последующих действиях по нейтрализации их последствий. Я сделал то, что считал правильным. Но если об этом станет известно, меня расстреляют.

– Не станет. Кому вы сказали?

– Я позже все расскажу.

– Хорошо. Что мы должны делать сейчас?

– Пока приказ такой: все разъезжаются по домам и ждут дальнейших указаний. Но я считаю это неправильным. И буду общаться с президентом в направлении мобилизации всей армии. По домам отправятся все невоенные. Поэтому идите готовьтесь. Имейте в виду: семья должна быть сейчас вместе. Не отвозите их в разные квартиры.

– Хорошо, поняла вас. Я пойду?

– Да, и еще вот что… Арина, оставьте вашей семье оружие. На всякий случай. Но только сделайте это тихо.

Арина кивнула и собралась уже разворачиваться, чтобы уйти, но тут она вспомнила вопрос, который собиралась задать Бейдеру, когда направлялась к нему:

– Какую информацию мне довести до своего батальона?

– Арина, минимальную. Давайте так… Вы говорите, что семьям необходимо оставаться дома и ни в коем случае, никуда не выходить. Хотя бы на первых порах. Все военные сейчас будут мобилизованы на работу с населением Москвы. Дальше будем смотреть.

– Хорошо, господин генерал-лейтенант, я поняла вас. Постараюсь донести информацию правильно.

Арина вышла и оглянулась вокруг. «Интересно, кого опасается или подозревает здесь Бейдер? – подумала она. – Может, конечно, профилактически, а может…»

Вспомнив о командире третьей роты, Арины вернулась обратно.

Бейдер стоял на том же месте, где она его оставила, и задумчиво смотрел в стену палатки. Услышав ее шаги, он очнулся, посмотрел на Арину, изогнул бровь:

– Забыла что-то сказать?

– Да, вы знаете… я хотела спросить про Георга Конева.

– А, да-да. Субботин рассказал мне про эту проблему. Решим ее в скором времени. Или ты хочешь сделать это срочно?

– Ну, желательно. Он подрывает доверие ко мне солдат. А нам этого не нужно. Лучше всего – отправить его домой. Человека на руководящую должность я найду. У меня хороших людей много.

– Ну, хорошо. Значит он едет домой, а не с нами. А в следующие пару-тройку дней мы его переведем в другой батальон. Устраивает так? Или ты официально хочешь его понизить в должности?

Арина задумалась. И произнесла:

– Я не знаю, как бы это получше сделать. Хотела с вами посоветоваться.

– Мой совет – пока не делать ничего и взять его с собой. И смотреть в процессе работы, где еще можно к чему придраться. Одного эпизода недостаточно для безболезненного перевода. Да и ты не трусиха, а со стороны может так показаться, если мы его сейчас выкинем. Я думаю, лучше будет, если ты его поставишь на место перед всем батальоном. И вот тогда точно можно будет спокойно понижать его в должности и отсылать вон.

– Хм, возможно, вы правы. Давайте попробуем так.

– Хорошо. У тебя еще какие-то вопросы или просьбы остались?

– Нет, вопросов нет.

– Идите, Арина! И помните, что пока ничего лишнего никому не нужно говорить. У нас еще пять часов на вывод всех на поверхность. А дальше двинемся в путь.

Арина вышла, оставив Бейдера наслаждаться заслуженным одиночеством.

Путь домой

В восемнадцать ноль-ноль этого же дня вход в бункер закрылся, и основная его часть опустилась под землю, оставив на поверхности только небольшую часть крыши в форме полусферы, в которой не было ни окон, ни дверей, так что пробраться внутрь больше не представлялось возможным.

Арина с семьей была распределена в бронемашину, которая вместе с несколькими другими раньше всех покинула место, которое послужило их спасению. Постояв около получаса за пределами огороженной заборами территории заповедника, бронемашины отправились в путь. Вместе с ними в первой бронемашине выехал Александр Нахимович Бейдер. Машина эта представляла из себя тяжелую бронированную фуру. Кроме Бейдера и Арины с семьей, в огромной машине находились Михаил Субботин, Леонид Петров, Ярослав Хохлов, Герман Кардинер и Даниил Ковальский. Было еще несколько офицеров из спец-роты. Во втором отсеке бронемашины разместились члены семей вышеперечисленных военных.

Благодаря тому, что у Германа и Ковальского семей не было, для размещения остальных людей как раз хватило места.

Бейдер хмурился. Если бы кто-нибудь рискнул задать ему вопрос, действительно ли он чем-то встревожен, он сказал бы, что дело обстоит гораздо хуже. Он был озадачен и даже зол. Он совершенно не понимал, что происходит. Президент, обещавший вот-вот принять решение о дальнейших их перспективах, отказывался вводить армию в город, а министр обороны никак не мог разобраться, как в этой ситуации лучше поступать.

Перед отправкой Бейдер выступил перед всей двенадцатитысячной толпой, покинувший бункер. Он говорил много. Старался ничего не упустить. Сам беспокоился из-за того, что по-прежнему не имел достаточной информации о том, что происходит вокруг.

Впрочем, указания его были четко структурированы и предельно ясны. Среди прочего, он приказал не останавливаться по своей инициативе, никого по дороге не подбирать и не выходить из машин. И при любой непонятной ситуации тут же все докладывать лично ему.

И машины двинулись.

Колонна продвигалась очень медленно. Снег валил густо, сыпал большими хлопьями, добавляя к сложностям проезда по неочищенным дорогам еще и затруднение нормально просматривать дорогу.

Бронефуры следовали в строго оговоренном ранее порядке. Машина с Бейдером и Ариной шла второй. Она была особой конструкции и предназначалась руководству для передвижения на дальние расстояния. Это был новый огромный грузовой броневик. Таких раньше никогда не делали. Здесь можно было и приготовить еду, и поесть, и даже поспать с комфортом. В отсеке, где сейчас находились члены семей Бейдера, Арины и других имелось несколько безопасных капсул для сна. Сами офицеры находились в первом отсеке, где располагалась техника, а также коммуникаторы с внешним миром. Следующий же отсек был предназначен для водителя и его штурмана.

Бейдер постоянно подходил к техникам, которые связывались с кем-то во внешнем мире, и вел почти непрерывные переговоры. Завершив очередной разговор, он хотел было подойти к группе офицеров, в том числе и к Арине, но его вызвали к коммуникаторам снова. В этот раз Бейдер о чем-то разговаривал достаточно громко, записывал и давал указания техникам и одному из бойцов, следящих за мониторами, которые были связаны с внешними камерами. Затем, когда он, наконец, договорил, он приказал принести отставленный к стене стол. Подозвав всех офицеров, он сделал знак, и на столе включилась карта Москвы.

– Итак, господа офицеры, то, о чем я говорил нашему президенту, начинает сбываться. В связи с этим президент приказал мне срочно явиться в центр Москвы с моими лучшими подразделениями. Часть нашей колонны поедет своим путем. Нас же ждет дорога в самое сердце Москвы. Сейчас нет времени на то, чтобы разделять семьи, что сейчас распределены по бронемашинам, и доставлять их по домам. В броневиках они будут в безопасности. Но нас ждут дела. В городе, в метро, происходит что-то необъяснимое. Часть людей смогла эвакуироваться из метро, но другая – застряла там. Связь со многими станциями потеряна. В общем… Президент запрашивает личное участие каждого бойца в операции по освобождению и поднятию людей из метро. А также он сообщил мне о каких-то людях, нападения которых зафиксировали на улицах Москвы. Мы должны остановить их и обезопасить город. Вопросы есть?

Ответом было сначала общее молчание, а позже отрицательное мычание.

Дальше все ехали молча. Иногда кто-то из офицеров уходил проведать своих родных во второй отсек или смотрел стол-карту. Все размышляли о предстоящем.

Арина проведала свою семью и стояла у стены, выглядывая в бойницы, которые сейчас были закрыты бронебойным стеклом. При возникновении большой опасности их можно было закрывать дополнительной пуленепробиваемой задвижкой. Но сейчас все было спокойно. Противоположная сторона трассы была забита машинами, которые либо стояли прямо на дороге, либо валялись в кювете.

Они получили приказ двигаться через Егорьевское шоссе до «Большой бетонки», а затем уже по ней добираться до трассы «Дон».

Когда они проезжали поселок Великодворский, Арина обратила внимания, что ни на улицах, ни в домах нет света. Она не ожидала, что электричество будет восстановлено быстро, но за годы войны почти у каждой семьи имелись генераторы, дрова, свечи. Но нет… Нигде не было ни огонька. На улицах же было много разбитых машин, которые, казалось, со всего маху в один момент врезались в столбы, дома или другие машины. Когда же они начали подъезжать к большому скоплению поселков – как раз к пересечению с Егорьевским шоссе, которое им было нужно, – Арина попросила Бейдера выйти к водителю. Она знала, что у тех включаются абсолютно такие же режимы, как и в ее машине. Бейдер согласился, и они прошли в кабину водителя и штурмана. Она была гораздо более вместительная, чем подобные кабины в иных машинах. Так что Бейдер с Ариной чувствовали себя в ней совершенно комфортно.

Оказавшись внутри, Бейдер обратился к водителю и его помощнику:

– Господа офицеры, прошу выслушать подполковника Грик и сделать то, о чем она попросит.

– Да, господин генерал-лейтенант! – переглянувшись между собой, ответили те.

Арина сказала:

– Пожалуйста, включите инфракрасные камеры и камеры ночного видения. Сначала инфракрасные, затем – ночной режим.

Штурман, сидевший слева от водителя, включил попеременно режимы, как и попросила Арина.

Они с Бейдером усиленно вглядывались в темноту. Но не увидели ровным счетом ничего. Ни единого живого существа. Ни в одном из поселков.

Арина и Бейдер молча переглянулись и, поблагодарив обоих присутствующих, вышли из кабины водителей.

– Что думаете, господин генерал-лейтенант? Вы видели? Там не было живых. Никого.

– Да, я все видел. Подожди секунду, – и Бейдер зашел обратно к водителям.

Через пару минут он вышел и подозвал Субботина:

– Михаил Анатольевич, понаблюдайте с водителями в инфракрасном режиме и в ночном. Будут ли попадаться светящиеся точки? В предыдущем скоплении поселков не наблюдалось вообще никого. Людей нет. Живых нет.

Субботин сказал:

– Я вас понял. Сейчас возьму блокнотик, зафиксирую наблюдения.

Субботин ушел к водителям, а Бейдер повернулся к Арине:

– Не стал отправлять тебя потому, что там двое традиционных… классических, я бы сказал, военных. Дело свое знают, но женщин на дух не переносят. Михаила Анатольевича обожают, так что сработаются лучше с ним, чем с тобой. Без обид!

– Да какие обиды? Вы что? Долго нам еще, наверное, ехать?

– Долго. Дороги никто не убирал. Только мы и сможем тут проехать. Другие точно застрянут.

В этот момент раздался вызов по рации. Бейдер решительным шагом направился к коммуникатору.

Говорил он достаточно долго. Разговор то и дело прерывался, Бейдер клал трубку, чтобы через минуту-другую снова поднять ее и опять слушать и говорить. Опуская трубку, он всякий раз недоуменно разводил руками. Таким, как сейчас, Арина еще никогда не видела Бейдера. Казалось, он не верил тому, что говорили ему на другом конце провода. И это было странно. Сейчас Бейдер мог разговаривать только с президентом или с министром обороны.

Арина внимательно наблюдала за ним. Смотрела, как, положив трубку, он прошел мимо нее в кабину водителей и пробыл там достаточно долго. А когда вышел, не стал ни с кем разговаривать. Подошел, прильнул лицом, взялся смотреть, как и Арина, в маленькое окошко бойницы.

Вот их часть колонны – остальные немного поотстали – въехала в Егорьевск. Некоторое время они так же медленно двигались по пустым улицам города. И вдруг броневик затормозил, а потом и вовсе остановился. Бейдер тут же направился в водительский отсек.

– Что случилось? – спросил он.

– Первый встал. Черт его знает, что там происходит! – нервно сообщил штурман.

Выслушав ответ, Бейдер тут же вызвал штурмана первого транспортера:

– Первый! Прием. Это второй. Что у вас случилось?

– Второй! Это первый. Нам три мужика под колеса кинулись. Два возмущаются чего-то, а третьего мы, кажется, переехали. Ща я выйду посмотрю.

– Не сметь! Стоять! – проорал Бейдер.

Но первый уже отключил рацию. Бейдер переключился на переносную рацию, начал набирать и вбежал в кабину водителей, Арина ринулась за ним.

– Господин генерал, что случилось?

– Почему он решил выйти? Я же четко сказал: ни с кем не контактируем. Подъедешь параллельно? Может, мы сможем ему докричаться или показать, чтобы не выходили?

Водитель быстро проделал требуемый маневр, и вторая машина встала параллельно первой.

Окна не открывались. Это было сделано для большей безопасности, но удобным отнюдь не являлось.

Бейдер выглядывал водителя, когда тот как раз показался прямо перед капотом машины. Пожимая плечами, он заглянул под правое колесо и присел на корточки, вглядываясь куда-то под днище броневика. Наконец, рацию взял второй водитель первой машины:

– Первый, первый, вас слушаю. В чем дело?

– Верните Глеба срочно! Открой дверь и скажи, чтобы он немедленно возвратился и больше не вылезал! Я только перед выездом всем говорил, что покидать машины нельзя. Вы о чем думаете?

– Когда вы рассказывали это? Мы, наверное, уже дремали здесь, за рулем, ожидая отправления колонны. И почему нам нельзя выходить?

– Антон! Ты мой приказ слышал?! Выходить нельзя! Верни его срочно! Это тоже приказ!

– Ну хорошо! – на том конце повисло неловкое молчание.

Антон отложил рацию, видимо, забыв ее выключить, потому что на той стороне Бейдер и Арина услышали, как раздался щелчок открытой настежь двери в кабину и крик:

– Глеб! Вернись! Нам нельзя выходить, оказывается! Сейчас это сказали! Глеб!

Бейдер посмотрел на рацию, покачав головой, изрек:

– Пьяный, наверное. Иначе я все это объяснить не могу.

В этот момент Глеб встал, подошел к двери и начал активно показывать что-то под броневиком Антону.

– Там кто-то есть внизу… какое-то движение. Не пойму… То ли быстро ползают с места на место, то ли катаются от боли. Нужно посмотреть. Ехать дальше нельзя.

– Нам нельзя выходить, Глеб! Главный звонил.

– Да пошел он на…

В этот момент из-под машины показалась рука. Кто-то схватил Глеба и в одно мгновение утащил его вглубь.

– А-а-а!.. – протяжный и очень страшный крик Глеба разнес ночную тишину в клочья.

Следом за ним сразу послышался второй, который оборвался почти сразу. Больше Глеба не было слышно.

Антон высунулся, свесился из кабины:

– Глеб! Глеб! Ты в порядке? Глеб! Помощь нужна!

– Да, вы что, все еб…тые?! – заорал Бейдер.

Арина и Субботин уставились на Бейдера. Они впервые услышали, как он ругается матом.

Поскольку рация все еще была включена, ругань услышал и Антон, который удивленно повернул голову в сторону рации, все еще свешиваясь из кабины.

– Антон, сейчас же закрой дверь! – крикнул Бейдер, но было уже поздно.

Из-под машины снова потянулась рука, которая схватила Антона и также резко уволокла вниз. Крик Антона, как и его напарника, был истошным, но, увы, недолгим. Бейдер вскочил, распахнул дверь в первый отсек и закричал:

– Срочно к бойницам! Нужно прикрыть своих в первом грузовике! Михаил Анатольевич, срочно свяжитесь с теми, кто находится в первом отсеке первой машины. Они должны по нашей команде войти в кабину водителей, а затем тут же закрыть водительскую дверь.

Субботин принялся вызывать первый отсек в машине напротив. Арина же во все глаза смотрела на то, что происходило под машиной. А потом подскочила, схватила автомат и подбежала к незанятой бойнице. Встав в наиболее удобную позу, она открыла бойницу      и приготовилась.

Бейдер снова и снова безуспешно набирал позывные, чтобы связаться с первой машиной. Причина, по которой никто не брал рацию, стала ясна уже через несколько секунд. Из водительской двери показался боец, а за ним второй, третий… Они спрыгнули вниз и стали вглядываться в пространство под колесами. Там виднелся багровый след, уходивший вглубь, где уже ничего не было видно. Но самое ужасное Арина заметила, инстинктивно посмотрев в другой конец бронемашины. Там уже начали, оглядываясь, выходить люди. Оказавшись на земле, они присаживались на корточки, нагибались, заглядывали под машину. Кто-то сказал, что нужно разобраться, что происходит под днищем, и достать людей. В отличие от бронемашины, где находилась Арина, никто из первой машины не мог видеть, что произошло с их водителями.

И тут Арина увидела Георга. Он находился в этой самой… первой машине, хотя изначально, в соответствии с распределением, должен был занимать вместе со своей ротой одну из бронемашин в самом конце их колонны.

Арина бросилась к Бейдеру:

– Товарищ генерал, там Георг! Как он попал в эту машину? Он должен быть совсем в другой!

Бейдер недоверчиво смотрел на Арину, продолжая держать рацию наготове. В этот момент кто-то, наконец, взял рацию:

– Младший лейтенант Аристов. Слушаю вас!

Бейдер заговорил, не отводя взгляда от Арины.

– Это генерал-лейтенант Бейдер! По какой причине никто не брал рацию, когда я вызываю?! По какой причине люди вышли из машины?! Сейчас же передайте рацию вышестоящему руководству!

Не выключая рации, младший лейтенант побежал к старшему по званию.

Арина же в этот момент помчалась во второй отсек и, вбежав, увидела, что многие подошли к выходу из машины. Арина рявкнула:

– Отойти от выхода! Не сметь открывать ни при каких обстоятельствах! Даже если кто-то будет просить… умолять открыть извне. У нас угроза. Всем успокоиться и сесть по местам. Детям и старикам пристегнуться. Еще раз повторяю: не открывать, не выходить, не впускать! Меня хорошо слышно? Все поняли?

Ото всюду послышалось робкое «да». Услышав то, что требовалось, Арина побежала обратно, в первый отсек. В этот момент Бейдер кому-то кричал:

– Сейчас же запустите людей обратно! Быстрее! Выходить только в спец-экипировке и по моему приказу! Вы меня поняли?!

– Да, господин генерал-лейтенант.

В этот момент послышался звук падающей рации, истошные крики…

Бейдер бросил рацию и побежал к бойнице. Видно было очень плохо. Арина перевела взгляд на кабину первого броневика. Оттуда выпрыгнули трое и попытались побежать в конец машины, но один из них вдруг упал. Кто-то невидимый поставил ему подножку, потом схватил за ноги и затянул вниз. Другой боец, увидевший, что произошло, достал пистолет, склонился, опустился, заглянул под броневик. Начал звать исчезнувшего на его глазах сослуживца.

Он слишком приблизил лицо к зияющей темноте под днищем автомобиля. Арина увидела, как там что-то мелькнуло. Ей показалось – чье-то лицо. И в этот момент боец отпрянул с криком, выронил пистолет, качнулся назад и, поскользнувшись, упал на спину. И Арина поняла, что у него больше не было носа. Тот, прятавшийся под днищем броневика, откусил нос и часть щеки.

Катаясь по снегу, раненый кричал от невыносимой боли.

Арина ринулась к своей экипировке, которая находилась в дальнем углу, вместе с остальными комплектами. Быстро сбросив с себя обычную форму, не обращая внимания на взгляды офицеров, Арина начала переодеваться.

Бейдер, мимолетно посмотрев на нее, крикнул остальным офицерам:

– Быстро переоделись в спецэкипировку!

Остальные тоже принялись переодеваться. Арина же взяла комплект, на котором были инициалы генерала-лейтенанта, и отнесла ему со словами:

– Вам тоже не помешает переодеться. Сейчас здесь очень опасно.

– Она права, Саш, – сказал Субботин, подходя к Бейдеру.

Генерал-лейтенант сопротивляться не стал, а, забрав ее, отошел в угол, начал переодеваться. Арина же подошла к офицерам, которые смотрели в бойницы:

– Следите за тем, чтобы к нашей машине никто не смог приблизиться.

Офицеры удивленно посмотрели на нее и перевели взгляд на Субботина:

– Слушайте, что она говорит.

В этот момент к ним подошел Бейдер. Он сказал:

– Арина, что думаешь делать? У тебя достаточно опыта в горячих точках.

Она заговорила уверенно, интонационно выделяя перечисляемые пункты:

– Первое: нам нужен боец во втором отсеке. Для защиты гражданских лиц. На всякий случай. Второе: необходимо выбраться на крышу через первый отсек. Третье: экипировка должна быть полностью задраена, как у меня. Не должно быть доступа к открытым участкам тела. Четвертое: группа должна спуститься и помочь тем, кто там. Я так понимаю, что там рота Георга. Нужно разобраться, сколько всего человек в этой машине. Если там и их родственники, жертв будет гораздо больше. Пятое: нужно выяснить, где находится та машина, которая должна была идти первой. Если тот броневик напичкан оружием, как и должен, дело плохо. И шестое: ни в коем случае не разделяться и быть предельно внимательными. Мы должны их спасти, но жертвовать собой и подвергать опасности наших близких – не должны. Еще… Лично мне нужно узнать, где мои первая и вторая рота. Особенно первая. Мы с ними много вместе воевали, и в каждом из них я уверена. Мне нужна портативная рация в ухо и связь с ними. Вы прекрасные руководители, но бойцов тут недостаточно. Думаю, мы попробуем нейтрализовать противника, но исключительно в такой экипировке.

– На каждую роту выделено только двадцать таких комплектов,       – сказал Хохлов.

– Хорошо, что хоть так.

Хохлов подошел к ящику у стены, нажал на несколько кнопок, и ящик раскрылся. Хохлов достал комплект и передал Арине со словами:

– В каждой роте есть портативные комплекты.

– Арина, я связался с командиром Кардинером, переключаю на вашу рацию, – сказал офицер, который сейчас был увешан рациями и, по-видимому, связывался сейчас со всей колонной.

– Отлично! Спасибо! Герман! Прием!

– Арина, прием! Почему мы так долго стоим? Что случилось?

– Герман, слушай меня! У нас чрезвычайная ситуация. В первой машине оказался Георг со своей ротой и, возможно, с родственниками. Они остановились и вылезли из машины. И кто-то напал на их роту. Мне нужна ваша помощь. Наденьте бронекомплекты. Их должно быть двадцать штук. Выезжайте сюда. Мы вынуждены выбраться на крышу. Подъедете – остановитесь. Гражданские должны оставаться в машине. Вы выйдете на крышу. А дальше мы попробуем спасти роту Георга. Участвуют в операции только те, кто обеспечен бронекомплектами и рацией. Как приблизитесь, выходи на непрерывную связь. Объясни ситуацию Ковальскому. У них тоже есть двадцать комплектов, пусть тоже подъезжают.

– Арина, принял! Сейчас подъедем! Будь осторожна!

– Все жду! Буду!

Арина подошла к военному сундуку с оружием, набрала код, который Бейдер сообщил ей заранее. Пристегнула кобуру с пистолетом, попутно засовывая две дополнительные обоймы в разгрузку. Выбирая основное оружие, Арина взяла АК-74М и несколько обойм к нему. Полностью экипировавшись, она подождала остальных офицеров и бойцов из спецроты. Уже подходя к люку, Арина остановила Субботина и Бейдера:

– Оставайтесь здесь! Это слишком опасно! Мы не знаем, с чем мы имеем дело! Предлагаю развернуть машину. Будете наблюдать из кабины. Сейчас подъедут обе мои роты. У них еще сорок бронекомплектов. Так что… мы попробуем остановить то, что там творится.

– Арина…

– Господин генерал-лейтенант! Сейчас в этой машине и в этой колонне вы – главный. И рисковать вами мы не имеем морального права!

Арина, понизив голос, подошла вплотную к Бейдеру и Субботину.

– Слушайте, там творится какая-то жесть. Я не хочу вами рисковать. Михаил Анатольевич, вы уже в возрасте, и ваша физическая подготовка оставляет желать лучшего. А вы, господин генерал-лейтенант, всегда были исключительно мозгом, вы сами мне этого говорили. Оставайтесь здесь, руководите. А руководство вне этой бронемашины переведите, пожалуйста, на меня. Если мы что-то сможем сделать, то исключительно быстро и вне пределов этой машины.

Бейдер без возражений объявил:

– Внимание всем! Руководство операцией возлагается на Арину Грик! Подключитесь к общей связи. Шлемы должны быть полностью закрыты!

Офицеры и бойцы стояли и смотрели на Бейдера и на Арину.

И она не стала медлить, ринулась вперед:

– Господа, мы не знаем, что происходит за периметром. Но сейчас нам нужно развернуть машину. В ближайшее время подъедут еще сорок бойцов. А мы уже выступаем. Открываем люк и быстро вылезаем на крышу. Во втором отсеке остается один человек – на всякий случай. Здесь – четверо: для защиты генерала. Остальные – у бойниц. В бронекостюмах – все наверх. Переговоры через внутреннюю рацию. Поехали!

Водитель отъехал назад и встал так, чтобы из кабины удобно было наблюдать за происходящим. Туда-то и переместились Бейдер и Субботин и приготовились к операции.

Со всего размаха

Первыми вылезли двое офицеров спецроты. Наверху оказалось чисто. Арина вылезла третьей. Держа автомат в руках, она подошла к краю и осторожно посмотрела вниз. Пока внизу никого не видно. Вдруг в голову ей пришла идея:

– Общая связь! Это Арина Грик! У нас есть файер? На дороге недостаточно света. Нам нужно увидеть, что происходит под днищем.

– У нас есть ОСА.

– Нет, ОСА может навредить тем, кто находится там, если они еще живы.

– Нам нужен прожектор или мощный фонарь.

– Можно включить дальний свет!

– Хорошо, когда мы окажемся к вам спиной, подрулите и по моей команде включайте, чтобы мы смогли увидеть, что там происходит.

– Хорошо, Арина, так и сделаем.

Арина приказала четверым бойцам спрыгнуть вниз. Когда они показали жестами, что около их машины все чисто, Арина и остальные спрыгнули следом. Их было около двадцати. Еще четверо остались на крыше, а четверо – внутри машины охраняли Бейдера и второй отсек, остальные стояли у бойниц

Арина потихоньку продвигалась к первой фуре. Приблизившись на расстояние еще достаточно безопасное, чтобы успеть среагировать, и одновременно достаточно близкое, чтобы увидеть, что происходит под машиной, Арина опустилась на одно колено, держа автомат в боевом положении. Вглядываясь в пустоту, Арина резко махнула рукой и сказала:

– Включайте!

Яркий свет озарил пространство под машиной, представляя публике картину, которую не ожидал увидеть никто из присутствующих. Человек семь-восемь неподвижно лежали, располагаясь по периметру днища, ближе к дальним от Арины колесам. Они явно были мертвы. В этом не могло быть никаких сомнений, потому что… осталось от них совсем немного. У кого-то было объедено лицо и конечности, у кого-то – выедены все внутренности, у кого-то было съедено и то, и другое. Над ними сидели люди, которые щурились от света, при этом не переставая жевать то, что еще каких-то двадцать минут назад было людьми. Арине вдруг показалось, что одна из жертв как будто немного подергивается. Она подумала, что человек этот, возможно, еще жив.

Арина включила в шлеме наружный динамик и громко, четко фиксируя каждое слово, произнесла:

– Меня зовут подполковник Арина Грик! Немедленно отойдите от жертв! Вы совершили преступление, и мы обязаны вас арестовать. Если вы не подчинитесь, мы вынуждены будем открыть огонь!

Арина дала знак, чтобы дальний свет выключили, но полностью фары не гасили. Сделала два шага назад.

Существо, которое находилось ближе всего к ней, вылезло из-под машины, потом встало, выпрямилось. Это был не человек. Существо было худее обычного человека, с темно-серой кожей, туго обтягивающей кости. Очень длинные ногти были также серыми, но заметно более темного оттенка, чем кожа. А губы – тонкие, как будто высохшие, – были почти черного цвета. Изо рта существа текла кровь и виднелся кусок чего-то, похожего на кусок кишки. Существо пережевывало только что выдранный из тела кого-то из бойцов орган и смотрело на нее пристально. Взгляд его был странен. Глаза… Арина обратила внимание на его глаза. Они были немного более впалыми, чем это считалось бы нормальным, будь он человеком, а глазные яблоки при этом, напротив, были навыкате. Белков не было. Точнее, это нельзя было назвать белками. Цвет того, что располагалось вокруг радужки, был желто-серым и походил на цвет переваренных желтков. Радужка же, на первый взгляд, отсутствовала, но на самом деле она была совершенно белесого цвета, а вот зрачки были огромными. Они, казалось, поглощали, затягивали глядящего в них, как космические черные дыры. От самого зрачка в разные стороны расходились черные прожилки, напоминавшие кровеносные сосуды.

Излишне заостренный и большой нос шумно втягивал воздух. Казалось, существо забыло, что оно еще недавно с аппетитом жевало кишку. Теперь оно внимательно осматривало Арину и втягивало ее запах огромными ноздрями.

Около первого существа показались и другие. Они делали то же: оставив растерзанные тела, они вылезли из-под броневика и теперь жадно втягивали ноздрями воздух, пытаясь распознать или запомнить дух, исходивший от группы Арины.

– Смотрим в оба. Если дернутся, стреляем на поражение! – сказала Арина.

Существа, казалось, были настроены спокойно, но Арина заметила, что они потихоньку окружают их, шаг за шагом наступая, приближаясь к бойцам. Из второго отсека вылезло еще несколько существ, таких же окровавленных, как и те, что стояли около Арины. Внезапно из кабины вывалился на землю один из офицеров Георга и истошно закричал:

– Убейте их!

В этот момент из машины выпрыгнуло существо. Накинувшись на кричавшего, оно вцепилось зубами в его ухо, оторвало и начало его жевать.

– Огонь! Цель должна быть уничтожена! – закричала Арина и атаковала.

Это произошло как раз вовремя, потому что стоящие до этих пор существа в одно мгновение бросились на офицеров. Вся группа немедленно открыла огонь. Но вот что странно… Несмотря на огромное количество выпущенных пуль, нападавшие оставались невредимы. Их только немного отбрасывало назад, они даже не падали. Чуть оправившись, они продолжали идти вперед. Постепенно из фургона начали подбегать другие существа. И убить или оттеснить их было невозможно.

– На крышу! Срочно на крышу! – заорала Арина.

Показывая пример, она молнией забралась наверх и начала прикрывать остальных.

В тот миг, когда Арина перезаряжала обойму у калаша, существа набросились на одного из бойцов спец-роты. Арина и другие, успевшие забраться, начали стрелять по существам. И вдруг у Арины возник образ солдата с Галичьей Горы. Того самого, которого она никак не могла убить, когда убегала от врагов. Быстро сообразив, насколько эта ситуация похожа на ту, давнюю, Арина прицелилась и выстрелила точно в голову существу, которое было ближе всего к ней. И в тот же миг, как пуля попала в голову, существо рухнуло на землю, не подавая больше признаков жизни. Арина крикнула остальным:

– Стреляйте в голову! Только в голову! Больше никуда не цельтесь! Только это способно их убить!

Тут со всех сторон бойцы, которые сумели взобраться и находились теперь на крыше бронемашины, начали стрелять в головы существ. То тут, то там существа падали замертво на землю и больше не шевелились. Три офицера, которые остались внизу, отошли максимально к машине, а затем также забрались наверх. И только боец спецроты, атакованный странной тварью, все еще лежал на спине. Когда выстрелы стихли и стало понятно, что все существа мертвы, Арины первой спрыгнула и подбежала к лежащему бойцу:

– Эй, ты жив? Ранен? Как ты?

Боец оттолкнул от себя лежащее на нем существо и сел. Начав ощупывать себя, он пытался понять, цел ли он, есть ли на теле раны. Но, нет, ран не было, и он, как ни странно, был цел. Уникальный костюм отлично защитил его от невиданных им ранее существ, которые пытались его разорвать. Только черная жидкость, вытекавшая из них, испачкала в некоторых местах костюм, но не повредила его.

– Все в порядке! Все нормально! В порядке я, в порядке!

– Тогда вставай! И смотри в оба! Расслабляться рано! Стреляй только в голову! Понял?

– Да, понял!

Арина протянула ему руку и помогла подняться с земли.

Снег все усиливался, засыпал землю, заваливал ее сугробами. Снежная пелена мешала Арине и остальным ориентироваться. Плохое освещение, а с ним и плохая видимость, не давали чувствовать себя в безопасности.

Арина скомандовала:

– Смотрим в оба! Проверяем под днищем машины, заходим с двух сторон – в отсек номер два и водительскую кабину. И идем навстречу друг другу.

В этот момент показались две бронемашины: Германа и Ковальского.

Арина связалась с Германом:

– Это Арина, мы идем вперед. Присоединяйтесь и прикрывайте нас.

– Арин, дождитесь нас. Мы сейчас подойдем на подмогу.

– Герман! Внутри люди, нам нужно войти внутрь! Будем рады, когда вы присоединитесь, но ждать уже не можем. Подходите!

– Хорошо! – ответил Герман.

Арина и остальные бойцы под ее руководством спрыгнули вниз. Она скомандовала, и их бронемашины включили дальний. Они окружили бронемашину номер один. Как только все пространство было просмотрено, разделившись на четыре группы, бойцы полезли под броневик.

Под днищем лежало примерно восемь, как казалось на первый взгляд, трупов. Выглядели они так, словно их распотрошили, истерзали, изуродовали дикие звери. И невозможно было понять, трупы ли это нападавших или их жертвы. Зрелище было отталкивающим, поскольку все, кто лежал под днищем, были перемазаны кровью, снегом и экскрементами.

В тот момент, когда группа Арины заканчивала осмотр последнего трупа, прибыла группа из роты Ковальского. Сам Даниил подошел к Арине, которая стояла на коленях, подсвечивая своему офицеру имеющимся фонариком:

– Арина, мы явились. Ждем приказа.

– Даниил, нам нужно пройти с двух сторон в бронемашину: через водительскую кабину и через отсек номер два. Необходимо полностью просмотреть все, что сейчас происходит внутри. Мы пойдем через отсек номер два, вы пойдете через водительскую дверь. Герман с остальными присоединятся с нашей стороны, когда будут здесь. Вам необходимо знать, что существ, которые нападают, можно уничтожить исключительно одним способом: выстрелив в голову. Стрелять только на поражение! Ты меня понял?

– Да, подполковник, я все понял.

– Для наступления на врага жди моей команды.

– Понял.

Когда команда Арины начала заходить в броневик, к ним присоединилась команда Германа. Поймав Арину у самого входа в отсек, Герман, запыхавшись, сказал:

– Арина, мы прибыли. Прости, попали в колею, немного забуксовали. Бронефура не панацея на такой дороге.

– Главное, что вы здесь, – тепло ответила Арина.      Она была рада его видеть – это было понятно по ее тону.

Объяснив все необходимое, Арина сказала:

– Пора начинать. Офицеры Бейдера остаются здесь. Мы с ними на связи. Рота Кардинера и Ковальского со мной.

Арина с частью роты Германа прошла ко второму отсеку, часть роты Ковальского проследовала к водительской двери. Арина с Германом вошли в отсек, где, по идее, должны были находиться родственники бойцов роты Георга.

Кто до недавнего времени находился в отсеке номер два, уже невозможно было определить. Тут царило что-то невообразимое. Сухожилия и осколки, обломки костей валялись на полу, кишки были размазаны по стенам. Фрагменты тел свисали отовсюду, капая горячей, еще дымящейся кровью. Повсюду валялись разорванные, растерзанные тела, которые еще недавно были людьми. Неприятный запах человеческих экскрементов и мочи просачивался даже сквозь фильтры защитного шлема.

Продвигаясь вглубь второго отсека, Арина и Герман вместе с остальными из команды видели: чем дальше они проходили, тем крупнее и крупнее были части тела, недоеденные… оставленные тварями. Подойдя к середине отсека – туда, где располагались капсулы для сна, – Арина увидела, что все капсулы, кроме одной, были открыты. Люди просто не успели туда забраться, чтобы закрыть их. В одном из отсеков взору военных предстала поистине ужасающая картина: в начале капсулы, у самого входа в нее, лежало истерзанное тело женщины, ноги отсутствовали полностью. Скорее всего, именно они валялись внизу: от самых мягких частей ничего не осталось, они были как будто вырваны, а вот колени и стопы были целы. Оставшаяся же часть тела женщины была истерзана частично. Ближе к плечам, на спине, были отчетливо видны беспорядочные укусы, как если бы кто-то выедал оттуда самые лакомые кусочки. Часть кишок также была съедена, другая же часть была распластана, размазана по капсуле. Складывалось впечатление, что женщина, пытаясь спастись, продолжала ползти даже с оторванными ногами, когда существа уже жевали ее внутренности. Левая рука женщины была съедена до кости, и оставались только некоторые фаланги пальцев. Плечевой сустав был наполовину раздроблен. А вот правая рука – возможно, оттого что женщина прислонялась ею к стене – не была повреждена. Казалось, будто она бросала ею что-то перед собой. Лицо женщины искажала гримаса боли. У нее была обкусана шея, отсутствовали нижняя губа и подбородок, нос и левая щека. Но глаза, в которых застыло отчаяние, оставались открытыми. Она продолжала смотреть вперед.

Когда Арина посмотрела в направлении взгляда женщины, она поняла, что же заставило ту ползти вперед и что она пыталась сделать. На некотором расстоянии от женщины лежал труп ребенка, которому было, на взгляд Арины, не больше полутора лет от роду. Как он выглядел раньше, никто и никогда уже не сможет узнать, потому что лицо было съедено полностью. От младенца вообще мало что осталось. Капсула была вся забрызгана кровью.

Желваки заходили на лице Арины.

«Что же это за нелюди? Что за существа, которые убивают людей ради еды? Кто они?» – подумала она.

Арина показала жестом, чтобы проверяли остальные капсулы. Сама же подошла к капсуле, которая располагалась на самом верху и была закрыта. Внутри не было крови, она выглядела абсолютно чистой, в отличие от всего прочего пространства второго отсека. При этом внизу было достаточно много крови и разорванных тел. Арина жестом подозвала Германа, приказав остальным продвигаться дальше. И они вместе с Германом, осторожно поднявшись по лестнице, заглянули внутрь.

На первый взгляд, там все было завалено рюкзаками и верхней одеждой. Арина уже собралась было спуститься, двинуться дальше, но внезапно ей показалось, что гора вещей шевельнулась. Арина задержала на этой горе свой взгляд, но какое-то время все внутри оставалось неподвижным. Тогда Арина просто постучала по стенке капсулы. И тут под грудой одежды началось шевеление. Арина постучала еще раз. Из-под одежды показалось маленькое детское личико. Арина помахала ему. Личико исчезло, и через мгновение показалось личико постарше, затем высунулся еще один носик.

«Дети!» – прошептала Арина неслышно, сопроводив слова жестом: «Тихо! Оставайтесь пока там!»

Махнула им – я вернусь! Потом показала большой палец. В ответ из одежды высунулся детский большой палец – супер!

Арина слезла вниз. Оставила двух бойцов у капсулы – защищать детей. Другим двум солдатам приказала еще более усиленно охранять выход из бронемашины. Кто может появиться из снежной темноты, окружавшей бронемашины со всех сторон, Арина не знала. Но быть застигнутой врасплох непрошенными гостями она не хотела. Сегодняшний день со всей очевидностью продемонстрировал, что каждую минуту нужно быть настороже.

Арина с группой продолжили движение вперед. И довольно скоро услышали сдавленный крик. Они не прибавили шагу – бежать было бы опрометчиво. Они шли аккуратно, стараясь не создавать шума, чтобы не спровоцировать нападение. Двигались, вглядываясь вперед и вслушиваясь в каждый шорох. А Арина думала: «Слишком кровавый день… слишком страшные картины увидели мы сегодня. И они останутся в нашей памяти навсегда. Пожалуй, даже самый худший ночной кошмар был детским лепетом по сравнению со всем увиденным за неполный день».

Арина знала, что Ковальский поступит сейчас так же, как и она: будет двигаться осторожно, уберегая себя и своих солдат от нападения. Она была уверена в Ковальском. Поэтому вызывать его она не стала. Но через секунду Ковальский сам вышел с ней на связь.

– Арина, – проговорил быстро. – Здесь настоящее пекло, мы вынуждены вступить в бой. Здесь есть живые люди. Будьте наготове, эти существа станут уходить через ваш отсек.

Арина показала всем условные знаки, что сейчас к ним навстречу могут ринуться существа. Почти сразу впереди раздались страшные крики людей. Аринина группа приготовилась. Пройдя вперед, они услышали нарастающий гул. Из глубины первого отсека на них устремилась толпа, состоящая из существ.

Арина сказала код, который включал связь со всем ее отрядом:

– Открыть огонь на поражение! Цельтесь в голову, иначе они не умирают! Стреляйте аккуратно! Помните о возможности рикошета, мы в бронемашине! Вперед!

Существа вываливались из двери в первый отсек, кто-то из них бежал на двух ногах, кто-то пытался бежать на четырех конечностях, цепляясь за находившиеся у стен кресла, лестницы, предметы. Их настигали пули, и они – кто мгновенно, а кто через мгновение-другое – погибали. Случались, впрочем, и неприятности. Несколько пуль, ударив в бронированные стены машины, срикошетило и попало в бойцов. Но поскольку на них были новейшие бронекостюмы – такие же, как и те, которые Арина видела на встрече с президентом в секретном бункере, – пули оставляли на телах бойцов лишь синяки.

Когда из проема перестали показываться существа, а перед проходом образовалась кучка из тел, Арина скомандовала двигаться дальше. Оставив еще несколько бойцов охранять этот сектор, они стали пробираться вперед, в первый отсек. Войдя внутрь, Арина увидела Ковальского и часть его группы, которые стояли недалеко от прохода, ведущего в кабину водителей. Вокруг все было почти таким же чудовищным на вид, как и во втором отсеке. Разница была только в том, что люди, находившиеся в этом отсеке, пытались забаррикадироваться и от второго отсека, и от водительской двери. Такие выводы можно было сделать, посмотрев на сложенные у проходов железные сундуки с оружием и столы. Около левой стенки лежали несколько человек, которые надели защитные шлемы, но остальную экипировку надеть не успели. Все они были изрядно травмированы, но, скорее всего, живы. Арина приказала просмотреть весь первый отсек. И не зря! За несколькими сундуками прятались существа, которые не успели убежать. Попытавшись атаковать бойцов, они были незамедлительно расстреляны.

Арина с Германом направились к пострадавшим. Из всех, находившихся в отсеке, только один человек успел надеть половину защитной экипировки. Большинство не успело сделать и этого. И Арина почти не удивилась, когда, помогая ему снять шлем, обнаружила, что это Георг.

Зрачки его были расширены до предела. Арина поняла, что он в шоковом состоянии. Левая рука была сильно повреждена в области плечевого сустава. Георгу вцепились в незащищенное плечо. Рана выглядела ужасно. Впрочем, рядом с ним лежали бойцы в гораздо более плачевном состоянии. Многие были очень сильно искусаны. У одного рука была изглодана до кости, и он находился без сознания. У другого была оторвана нога в области колена. У большинства людей были огромные кровопотери.

Пересчитав раненых, Арина связалась с генералом Бейдером:

– Господин генерал-лейтенант, у нас двенадцать раненых офицеров. Я не знаю, успеем ли мы их довезти до Москвы. Среди них Георг Конев. Он кричал, что у него серьезное ранение плеча.

– Арина, подожди! Ты имеешь в виду, что из офицеров выжило двенадцать человек? Всего двенадцать? А сколько выживших среди гражданских? Сколько было в этой бронефуре?

– Сколько было в этой – я не знаю. Выжил ли кто-нибудь из гражданских – сейчас попробуем узнать.

Она обернулась, встретилась взглядом с Германом. Тот ответил коротко, одними губами. И Арина, кивнув благодарно, продолжила:

– Всего выживших – шестнадцать. Остальные мертвы. Съедены, разорваны, растерты в кровавую пыль. Из оставшихся – двенадцать раненых офицеров и четверо детей, которых спрятали в капсулу для сна, забросали пакетами с вещами и наглухо закрыли. Существа их не заметили и только поэтому не тронули. Дети живы и очень напуганы. Остальные в очень плохом состоянии, их необходимо сейчас же передать медикам и начать перевозить в госпиталь. Больше половины наверняка не выдержат долгой дороги.

– Арина, если бы мне это говорил кто-то другой, а не ты, я бы не поверил. Да и сейчас, на слух, это невозможно воспринять как правду. Но я знаю тебя и понимаю, что ты бы никогда не стала преувеличивать. Я сейчас свяжусь с президентом. Георг – племянник Николая Константиновича Ничипоренко. Незадолго до часа икс Ничипоренко назначили одним из заместителей министра обороны Ворганта. Я узнал это только сегодня.

– Как это произошло?! Он явно был не первым на повышение, – голос Арины выдал ее негодование.

– Ты знакома с Ничипоренко?

– Со старшим нет, с младшим – да.

– С каким из младших? Один из его сыновей женился на единственной дочери брата Ворганта.

– А-а… Неважно, – махнула рукой Арина. – В любом случае, мне крышка.

– Арина, я чего-то не знаю? Ты мне что-то не рассказывала?

– Я рассказывала вкратце.

– Значит, не вкратце расскажешь, пока мы будем ехать дальше.

– Хорошо.

– На этот раз ты расскажешь все.

– Да, господин генерал, расскажу все.

– Генерал-лейтенант.

И Арина услышала, как Бейдер расплылся в улыбке.

Это был разговорный флирт Бейдера, к которому Арина уже привыкла. Более того, он даже ей вполне нравился. Бейдер был из разряда мужчин, которые ни за что и никогда не унизят и не оскорбят женщину. Он был галантен и чрезвычайно обходителен. Если бы не тот факт, что Арина была подчиненной Бейдера, он безусловно бы флиртовал более открыто, но в данном случае не мог себе этого позволить. Арина давно поняла, что нравится Бейдеру не только как его офицер, но и как женщина. Но переступить невидимую черту легчайшего флирта, который со стороны вообще никто не замечал, сделать его более откровенным – Бейдер не мог. И сейчас он чрезвычайно редко вставлял игриво в свою речь какую-либо фразу или слово, которые призваны были продемонстрировать Арине особенное к ней расположение. Мужа Арина любила очень сильно, но внимание Бейдера было ей необычайно приятно.

Арина вышла из бронемашины. Снег по-прежнему сыпал крупными хлопьями. Дул сильнейший ветер. И вообще погода была не из тех, которые навевают умиротворение и покой. Но Арине хотелось хотя бы на минуту сменить картину разорванных человеческих тел и съеденных младенцев… сменить на что-то красивое. Ей необходимо было, чтобы эта красота хотя бы немного подлечила то потрясение, которое она сейчас испытала внутри огромной бронемашины, еще недавно наполненной живыми людьми, которые радовались возвращению домой. Эти люди направлялись в свое будущее, которое не обещало быть простым. Но мог ли кто-нибудь подумать, что оно окажется таким ужасным.

Чертовщина

– Арина, прием! Возвращайтесь в броневик. При входе вас, как и других, обработают. Я отдал приказ спецроте на сопровождение раненых и детей. Сейчас за ними подъедут медицинские бронемашины.

– Вы собираетесь отправить детей и раненых в одной машине?

– Да, Арина, а в чем проблема?

– Господин генерал-лейтенант, отправьте их, пожалуйста, в разных машинах. Дети напуганы. Уберите их подальше от раненых.

– Ну хорошо, Арина. Хотя вы и не привели доводов в пользу этого решения, отправим в разных. Вы довольны?

– Да, господин генерал-лейтенант.

– Ничего не скажете?

– Ничего не скажу. Просто сделайте так.

– Хорошо.

– А что с разорванными телами? – спросила Арина.

– Мы сложим их в первом броневике, заблокируем и оставим до вечера. Сейчас нам необходимо доехать до президента и ждать дальнейшего приказа. К сожалению, сейчас только так.

Арина дождалась медицинского броневика и проследила, чтобы раненых поместили туда. Один из солдат, у которого была оторвана нога по колено, находился в забытьи.

– Он доедет? – спросила Арина у главного врача, Левона Лории.

– Сложно сказать. Постараемся довезти. Но шансов мало.

– А у остальных?

– У нас пять тяжелораненых, трое из которых без сознания. И семь офицеров с ранами различной степени тяжести. Я бы сказал, у всех них степень эта как минимум средняя.

– А Георг?

– У него болевой шок. И очень серьезная рана.

– Руку удастся сохранить?

– Не могу сказать. Рана очень тяжелая. Нужен опытный хирург, который имеет опыт работы с подобными или хотя бы в какой-то степени схожими с этой ранами. Сейчас постараемся дать вашему Георгу возможность поспать, а дальше видно будет.

– Н-да, главное, доехать.

– Так и есть. А ехать долго. Дороги нечищеные. И, кажется, начинается метель.

– Видимо так, – устало ответила Арина.

Снег сыпал густо, сердито. Недавно еще мягкие хлопья превратились в мелкие, колючие комочки, валившиеся с черного неба. Казалось, что и сама природа не рада оставшимся в живых людям.

– Мы загрузились, готовы выдвигаться в путь.

– Хорошо. Вы пойдете за машиной спецроты. После вас едем мы. Пожалуйста, если вдруг вам под колеса кто-то бросится, ни в коем случае не открывайте двери и не выпускайте никого наружу.

– Конечно, подполковник, не беспокойтесь. Мы идиотничать не будем.

– Вот и чудно. В каком отсеке будут раненые?

– В первом. Во втором – комната отдыха. В первом у нас койки и мини-операционная.

– Хорошо. На связи.

– На связи.

      Арина прошла к своему броневику. На крыше расположилась мобильная группа дезинфекции. Арину обработали и только после этого пустили внутрь броневика.

Спустившись вниз, Арина сняла шлем и устало посмотрела на подошедших Бейдера и Субботина:

– Есть новости?

– Да, новости есть. Президент не стал разбираться, переключил на Ворганта, а тот, в свою очередь, приказал доставить Георга в Первую градскую. Сейчас там военный госпиталь.

– Военный госпиталь?

– Много столкновений с непонятными существами сегодня. Туда будут везти всех раненых.

– Так… Хорошо. Георга туда, а остальных?

– Про остальных он ничего не сказал. Сказал, что ему все равно. Повезем туда же.

– Он что-то сообщил о людях, которые проникли в метро?

– Нет. Сказал только, что готовится полномасштабная операция. И что мы, в том числе, должны принять в ней участие.

– А когда она будет?

– Пока неизвестно.

– Странно как-то все…

– Пожалуй, что так.

– И что думаете по этому поводу?

– Я не понимаю, что происходит. Но, судя по всему, не понимаю это все не только я, но и они, – и Бейдер посмотрел наверх.

– Даже так?

– Да, у них был четкий план. А сейчас все идет наперекосяк.

– А вы что думаете, Михаил Анатольевич?

– Думаю, мы в какой-то жопе. И они тоже.

– Емко. Но, видимо, все так и есть.

– Сама что думаешь?

– Я еще не собрала пазл. Что тут можно думать? Не хватает информации.

– Не хватает, – кивнул Бейдер.

– А попробуйте узнать, когда были волны сафисакции, – вдруг сказала Арина.

– Зачем? – в унисон удивились Бейдер и Субботин.

– Ну, вы таки узнайте, а там посмотрим, – сказала Арина, изобразив одесский акцент.

– Я постараюсь, – пообещал Бейдер.

– Я пойду наблюдать тогда.

– Ты не хочешь передохнуть? Все же мы все пережили невероятный стресс. Часть офицеров я отправил отдохнуть во второй отсек.

– Нет, я схожу проверю, как там мои, и буду наблюдать. Мне все очень не нравится. Мое шестое чувство говорит, что все, что сегодня произошло, – это только жалкое начало.

– Ну, как скажешь. Но, если понадобится, смело иди отдыхать.

– Конечно, господин генерал, – Арина уже собиралась развернуться, но задержалась, взглянула на Бейдера.

Произнесла с улыбкой:

– Господин генерал-лейтенант.

Добравшись до «Большой бетонки», их часть колонны начала съезжать на нее. К этому моменту Бейдер так и не сумел добиться вразумительного ответа от руководства, по какой причине их пустили такими окольными путями, а не напрямую, по Горьковскому шоссе. Бейдер успокаивал себя тем, что эта дорога, возможно, лучше, свободнее или стратегически безопаснее. Но его спокойствие постоянно нарушалось внезапными отключениями президента, который больше не казался Бейдеру тем человеком, которого он знал раньше. Глава страны был опустошен и очень сильно издерган. Казалось, он держал себя в руках из последних сил.

С министром обороны ситуация была не лучше. Тот шел на контакт крайне неохотно. Не считал нужным доводить до сведения Бейдера какую-либо информацию, а просто требовал, чтобы тот привез своих бойцов для помощи в Москве. Периодически он подключался к другой линии, и Бейдер мог слышать разговоры с другими генералами. Эти разговоры очень беспокоили его, и он намеревался обязательно получить разъяснения по прибытии в головной штаб.

Дорога была долгой и изматывающей. Раз десять на колонну нападали существа, несколько раз броневики буксовали в снегу, а дважды даже пришлось выпускать броневик, у которого в конструкции корпуса был более мощный таран, чем у стандартных, поскольку они натыкались на заторы, образовавшиеся из брошенных машин. Проезжая Воскресенск, все отметили, что в городе совершенно темно. Ни одного фонаря на улицах, ни одного окна не светилось. На дорогах было полно брошенных машин, а чистота и нетронутость снежного покрова показывали, что за многие дни или даже недели они проезжали здесь первыми. Поскольку скорость движения колонны при такой погоде была совсем небольшой, когда они доехали до развязки с трассой «Дон», уже начало светать.

Когда они поравнялись с Вельяминово, в эфир настойчиво постучался главврач из медицинского броневика. Бейдер хотел немного передохнуть, но не стал перекладывать все на Субботина. Он снова включил рацию, отозвался устало:

– Бейдер на связи! Слушаю!

– Господин генерал-лейтенант, у нас творится какая-то чертовщина. Нам, кажется, нужна помощь.

– Что у вас случилось?

– Да я сам не до конца понимаю. У нас несколько человек изначально были в критическом состоянии, потом в забытье впал еще один. В итоге шесть человек без сознания, еще у двоих – полузабытье. И только у пятерых – стабильно состояние средней тяжести. Трое были действительно тяжелые, и я, честно и откровенно, не сильно рассчитывал довезти их живыми…

– Так, ближе к делу, доктор!

– В общем, тридцать минут назад они официально были признаны погибшими. Я собирался вам доложить сразу после того, как мы бы завершили с ними процессы перемещения, но все трое внезапно очнулись и набросились на персонал.

– Подождите, я правильно вас понимаю?! Все трое оказались признаны погибшими ошибочно?!

– Нет! В том-то и дело! Они умерли! Не бывает таких чудесных воскрешений. У них остановились сердца, и мы пытались завести их больше четверти часа. Только после завершения реанимационных мероприятий мы признали их погибшими. И они оставались мертвыми в течение получаса. После этого у них наблюдались непонятные симптомы: у них подергивались мышцы рук и ног, потом они стали издавать какие-то странные звуки, а затем… затем они открыли глаза. Я отправил к ним медсестер, поскольку в этот момент сам проводил реанимационные мероприятия четвертому человеку. Он пока жив, но на волоске от смерти: пульс очень слабый. Имеющиеся препараты не помогают. Боюсь, его мы не довезем.

– Доктор, давайте вернемся к тем, кто умер, а потом не умер!

– Да, господин генерал-лейтенант. Их сейчас удерживают мои санитары. Но у меня теперь пять покусанных медсестер, три покусанных санитара. Какая-то нечеловеческая сила у этих оживших. И я не могу понять, как они могли оставаться мертвыми, а потом воскреснуть?!

– Ну, доктор, это вам лучше знать, как такое могло случиться. Может, у вас сломано медоборудование?

– Как оно у нас может быть сломано? При всем моем уважении, господин генерал-лейтенант, хочу напомнить, что мы сопровождаем ваш корпус. У нас четыре медицинские бронемашины, ни у кого больше такого количества нет. Только у вас. И, конечно, все оборудование в них исправно!

– Хорошо, я вас понял.

– Господин генерал-лейтенант, у нас очередное ЧП. Четвертый человек умер. Я должен бежать. Я свяжусь с вами позже. Прошу разрешить мне!

– Идите!

Доктор Лория кинулся реанимировать неизвестного бойца из роты Георга Конева, но отключить рацию забыл. А Бейдер не стал отключать связь намеренно. Он хотел послушать, что происходит. В это время доктор работал. Рация была им брошена где-то совсем рядом, поэтому Бейдер отчетливо слышал, как тот негромко приговаривал себе под нос:

– Господи! Да что же это творится? Что за чертовщина? Что это за чертовщина?!

Потом он устало что-то отшвырнул в сторону, и это «что-то» с грохотом упало.

– Все. Готов. Время смерти…

Он не успел договорить, как раздался нечеловеческий крик:

– Снимите его с меня! Снимите!

– Аркаша! Не бей пациента, я сейчас помогу. Подожди!

Где-то неподалеку завязалась драка. Доктор – Бейдер судил по отдаляющемуся топоту – бросился туда. Какое-то время слышалась возня, пыхтение и рыки. Затем кто-то затих. И только изредка раздавалось рычание.

– Аркаша! Ты как? Срочно! Мне нужна замена! У Аркаши рваная рана руки и, кажется… – доктор Лория запнулся.

– Что там, доктор Лория? Ухо нужно зашить? Очень болит, и я не слышу ничего. Кровь затекла, у меня заложило это ухо. Доктор! Ответьте мне!

Но доктор молчал. Потом раздались шаги. Затем на заднем фоне запикала техника. Следом одна из медсестер закричала:

– Доктор Лория, у нас остановка сердца! Доктор!

Опять послышался шум, затем на заднем фоне раздался грохот перевозимого оборудования.

– Проводим реанимацию! Кто свободен?! Сюда быстро!

– Я свободна!

– И я могу помочь!

– Хорошо! Остальные следите за пациентами!

– Начинаем! Непрямой массаж сердца, работаем с мешком! Раз! Два! Три! Раз! Два! Три!

Все это продолжалось минут пять, а затем доктор закричал:

– Мы теряем его! Подготовить грудную клетку для реанимации больного!

Бейдер слушал и представлял себе картину того, что происходило в соседней броневике.

Работа кипит. И доктор снова кричит, но на этот раз:

– Сестра, разряд!

Пауза. Видимо, доктор проверяет пациента. Затем снова кричит:

– Разряд!

Тут Бейдер слышит, как издалека, сбоку откуда-то кричит другая медсестра:

– Доктор, у нас еще одна остановка сердца! Пациент номер шесть.

– Да как так-то! Разряд! А вы работайте пока что на массаже сердца! Сейчас здесь закончим… уже почти завершили… потом к вам. Установка всего одна на машину. Разряд!

Какое-то время доктор все еще пытается реанимировать пациента номер четыре, когда снова раздается крик – теперь другой медсестры:

– Пятого теряем! Доктор Лория!

– Аглая! Срочно вызови Бейдера, нам нужны остальные аппараты для реанимации!

– Доктор, одна машина с детьми, остальные машины – в самом конце.

Бейдер слышит шум и догадывается, что доктор перебегает от пациента к пациенту. И снова голос:

– Не нужно вызывать Бейдера! Это бесполезно.

Опять раздается грохот. Тяжело дыша, доктор что-то делает недалеко от продолжающей работать рации.

– Сестра, вы это видели?

– Что именно, доктор?

– Вы видели, как номер четвертый пошевелил рукой?

– Доктор Лория, простите, я была занята, ставила капельницу Георгу Коневу. Кажется, он в полуобморочном состоянии.

– А вот и пятый дернул ногой. Так, сестра, вы к пятому, я к четвертому. Срочно! Нужно стабилизировать их состояние!

– Хорошо, доктор!

– Миленький, давай, давай, возвращайся к нам. Кто-нибудь, сбегайте во второй отсек. Пусть подойдут те, кто теперь свободен, и несколько охранников. Нам срочно нужна помощь. Сестра, быстро сбегайте! Там девять человек отдыхают, будите их. Потом займетесь пятым пациентом. Быстрее!

– Хорошо, доктор!

Удаляющиеся шаги медсестры насторожили Бейдера: неужели, весь остальной персонал отдыхает или занят удержанием остальных пациентов?

– Доктор, а как же я? – в этот момент подал голос травмированный медбрат.

– Аркаша, подожди хотя бы несколько минут! Нам нужно разобраться с пациентами. Сейчас поможем им, и я займусь тобой. Пожалуйста, продержись еще немного.

– Хорошо, доктор Лория.

По голосу судя, медбрат находился далеко от доктора. А тот, напротив, находился очень близко к рации и одному из пациентов… Кажется, к пациенту номер четыре.

Бейдер слышал, как доктор бормотал, приговаривал заботливо:

– Миленький, давай, ну, приходи в себя. Сейчас поставим тебе капельницу. Все хорошо, смотри на меня.

Некоторое время до Бейдера доносилась какая-то возня, а потом он услышал истошный крик доктора:

– А-а! Отцепись от меня! А-а! Помогите!!! Аркаша, помоги!!!

В этот самый момент Бейдер, конечно же, не видел то, что происходило в медицинском отсеке. А происходило там вот что…

Пациент номер четыре напал на доктора, сначала прокусив… даже откусив тому щеку, а затем оттяпав приличный кусок грудной мышцы. Доктор, пятясь назад, не заметил, что сзади к нему приближается пациент номер шесть. Четвертый тем временем наступал на него спереди, и, добравшись наконец до своей жертвы, вдвоем они начали буквально рвать доктора на части. Нападавшие настолько сильно вцепились в доктора, что шансов на спасение у него не осталось.

Между тем из шести оставшихся пациентов трое спали. А остальные – те, что были в сознании и видели, что происходит, – начали срывать с себя капельницы и провода, чтобы попробовать убежать от своих же безумных товарищей.

Бейдер не понимал, что там происходит. Но для него было очевидно, что необходимо что-то предпринять. Он обернулся, приказал:

– Срочно свяжитесь со вторым отсеком медицинского броневика доктора Лории и с кабиной водителей! Там происходит форменное безумие!

Арина в несколько прыжков оказалась около Бейдера:

– Что случилось?!

– Черт его знает. Там сначала кто-то умер. Потом оказалось, что не умер. И теперь они, эти то ли живые, то ли мертвые, напали на доктора. Сама послушай.

И он сунул ей в руки рацию.

– Прием! Прием! Ответьте кто-нибудь!

Но отвечать было некому. На том конце провода были слышны только рыки и мычание.

Никто из присутствующих в отсеке вместе с Бейдером не видел, как пациенты номер четыре и номер шесть вытаскивали двенадцатиперстную кишку из доктора, намереваясь ею закусить. А пациент номер пять напал на ближайшую пару медбратьев, которые в этот момент пытались справиться с одним из тех, что, очнувшись, сделался невероятно агрессивен. Приближаясь к медбратьям, пациент заметил рядом медсестру, вжавшуюся в стену, и переключил свое внимание на нее. Он разорвал на ней униформу и зубами вырвал кусок плоти, который потянул за собой мышцу и никак не хотел отрываться.

В это время Георг и еще двое, также очнувшись и обнаружив, что происходит, поднялись и теперь, осторожно обходя всех прочих очнувшихся пациентов, двигались в сторону второго отсека.

– Подождите! Помогите нам! – услышала Арина крик.

– Да пошел ты!

Арина узнала этот голос. Это был голос Георга Конева.

– Не уходите! Помогите нам! Мы не удержим их!!

Конев что-то сказал, но Арина не смогла разобрать, что именно. Она только услышала звуки удаляющихся шагов, а затем звук захлопнувшейся двери.

В медблоке же сейчас расклад сил был не в пользу медперсонала. Расправившись с доктором Лория, пациенты номер четыре и номер шесть отшвырнули его тело и направились к тем, кто удерживал других агрессивных пациентов. Оставшиеся люди попытались добежать до двери второго отсека, но удалось это сделать только троим, остальных рвали на части безумные пациенты, которые после внезапного воскрешения уже не совсем походили на себя, а начали напоминать тех самых существ, которые их и покусали. Трое же добежавших безуспешно долбили дверь, кричали, чтобы их пустили, но так и не дождались своего спасения. Арина услышала, как их настигли: раздались жуткие крики людей.

– Господин генерал-лейтенант, – Арина обернулась к Бейдеру. – Насколько я понимаю, кто-то из пациентов смог выбежать во второй отсек и запер дверь, не дав медикам спастись. Их прямо сейчас убивают.

Бейдер в это время говорил с кем-то по другой линии. Услышав то, что произнесла Арина, он прервался. Хмуро кивнул. Сказал:

– Арина, мы предупредили водителей, но связаться со вторым отсеком не получится. Там находится комната отдыха и вещи врачей. Там даже нет оружия.

– Что же делать?

– Не знаю. Я сейчас буду говорить с Ворганом. Он приказал по любым вопросам, связанным с Коневым, набирать ему.

– Хорошо бы, Ворган оперативно ответил вам!

Бейдер не услышал ее, потому что наконец смог получить соединение с министром обороны:

– Господин министр! Это Бейдер! У нас ЧП с медицинской бронемашиной. Потеряна связь с двумя отсеками. Все сложно объяснять. Вопрос. Можем ли мы остановиться сейчас? Необходимо проникнуть в броневик, возможно, взять его штурмом.

В трубке что-то зашуршало.

Бейдер поморщился, переспросил:

– Что? Не понял вас!

После непродолжительного шуршания до Бейдера донесся голос Воргана:

– Где вы теперь находитесь?

– А! Сейчас!

Обращаясь ко всем в отсеке, Бейдер нервно спросил:

– Какое место мы сейчас проезжаем? Срочно!

Офицер, который располагался ближе всего к водителям, быстро узнал информацию и доложил:

– Домодедово. Мы проезжаем Домодедово.

Бейдер быстро начал говорить:

– Мы еще достаточно далеко, господин министр, разрешите штурм! Сейчас мы проезжаем Домодедово.

Бейдер не ожидал услышать то, что услышал через мгновение. Вообще весь последующий разговор он потом вспоминал не однажды.

Ворган ответил:

– Нет, уходите на МКАД и через Ленинский приезжайте к Боровицкой. У нас тут развернуты силы.

– Почему там?

– Приезжайте – расскажем. Штурм запрещаю.

– Там племянник Ничипоренко.

– Племянник выживет, никуда не денется. Эта гнида живучая.

– Но, господин министр…

Ворган не дал ему закончить:

– Я сказал нет. Водители пусть заблокируют двери и ни при каких обстоятельствах их не открывают. Все! Я больше не хочу это обсуждать. Никаких остановок вообще не должно быть! Если на дорогу выбегают люди, давите. Приезжайте!

– Нам нужно развезти по домам гражданских.

– Гражданские останутся в бронемашинах. Сейчас для них это безопаснее всего. Все. Больше никаких пререканий. Отбой!

Бейдер смотрел на отключившийся коммуникатор. Молчал.

Вырисовывалась интересная информация: Воргану было плевать на Георга Конева, но по какой-то причине он не стал это скрывать от Бейдера. Почему? Вопрос оставался открытым.

Арина подошла к Бейдеру и тихо сказала:

– Господин генерал-лейтенант, можно вас на секунду?

Бейдер взглянул на нее.

– Да, Арин, что ты хочешь?

– Что происходит? Почему мы не останавливаемся?

– Потому что у нас приказ не останавливаться и ехать прямиком к Боровицкой.

– Куда? Это же центр!

– Да, я тоже удивлен. Ворган сказал, что я получу объяснения, как приедем.

– Но там же племянник Ничипоренко-старшего.

– Да, Ворган в курсе. И все-таки он сказал не останавливаться и на штурм не идти.

– Даже так! Ничего себе.

Бейдер качнул головой. Произнес, подбирая слова:

– Я сам глубоко удивлен, если не сказать больше.

– Вы очень сдержанны. Впрочем, как всегда, – отметила Арина.

Бейдер усмехнулся невесело. Завидев приближающегося к ним связиста, обернулся, готовый выслушать сообщение офицера:

– Господин генерал-лейтенант, на связи кабина водителей.

– Отлично! Да, Бейдер на связи! Я вас слушаю! Что у вас происходит?!

– Господин генерал-лейтенант! Майор Розненко, я второй водитель и штурман медицинского броневика номер один. У нас заперта дверь, но даже сквозь закрытую дверь мы слышим эти безумные завывания в первом отсеке. Что во втором отсеке, мы не знаем. Разрешите остановить машину. Необходимо помочь людям.

– На остановки полный запрет! Это приказ министра обороны. Я не смог его убедить в обратном!

– Но как же наши там?

– Майор! Что там точно произошло мы не знаем. Остановка колонны может быть очень опасной для всех. У нас приказ. И мы не имеем его права нарушать. Вы меня услышали?

– Да, господин генерал-лейтенант.

– Хорошо! Ни в коем случае не отпирайте двери и не выходите, не открывайте двери и окна. Мне обещали все объяснить, когда мы прибудем на место.

– Так точно, господин генерал-лейтенант!

Бейдер отключил рацию и посмотрел на Арину:

– Мне кажется, что это только начало.

Вдруг раздалась громкая связь из водительской кабины:

– Всем пристегнуться, впереди толпа, которая направляется на нас. Мы не можем останавливаться, поэтому придется маневрировать, но ехать дальше.

Бейдер сорвался и буквально вбежал в кабину водителей, потом, через несколько мгновений, бегом вернулся обратно, подозвал к себе офицера и приказал связаться по общей связи со всеми водителями из колонны и передать следующую информацию: не останавливаться, не маневрировать, а следовать только вперед, не обращая внимания на людей на дороге.

Арина изо всех сил старалась скрыть изумление. За все время знакомства с Бейдером она впервые видела, чтобы тот перешел на бег. А следовательно, все было предельно плохо.

Колонна продолжала свой путь. Все сидели по местам. Бейдер же бегал то в кабину водителей, то обратно, к рации. Он был немного похож, в хорошем смысле, на курицу-наседку. Все время обо всех заботился. Это было совсем не типично для офицера его ранга. Но это было так.

Потом, разобравшись со всем, Бейдер опустился на свое место. Оглянувшись, сделал Арине знак.

– Сядьте здесь! – подозвал ее Бейдер и указал на место возле себя.

Она мгновенно перебежками переместилась к нему ближе, села рядом.

– Слушаю вас, господин генерал-лейтенант!

– Ох, Арина, видимо, у меня не за горами новое звание: генерал-дегенерат.

– Это с чего бы?!

– Кажется, мы провалили миссию.

– Кажется, миссия провалена у всех. Почему вы думаете, что провалили ее мы? Хуже, чем было, уже не сделаешь. Все провалено с начала конца.

– Арина!!!

– Что?!

– Арина, вам кто-нибудь говорил, что вы гениальны и подходите на роль авторитарного деспота?

– О, как!

– Да, Арина, так. Я все провалил, а вы мне тут рассказываете сказочки о том, что все хорошо.

– Александр Нахимович Бейдер, ну что вы? Какие сказки? – она вздохнула. – Скорее, констатирую факт. Вы хотите поспорить?

Бейдер усмехнулся:

– Нет, не хочу. Но я чувствую ответственность за людей, которые находятся в этой колонне.

– Господин генерал-лейтенант, чувствуйте ответственность сколько угодно. Эти ваши чувства ничего не изменят. Мы давно и полностью в жопе. Признайтесь, что вы ждали, что что-то изменится в скором времени. Но ничего не изменилось, поскольку это утопия.

– Вы прекрасно изъясняетесь. Но что же делать с чувством вины?

– Я боюсь, что если отвечу то, что думаю, вы обидитесь и перестанете меня уважать. А, честно говоря, для меня это критично и важно.

– Арина, я не обижусь. Так что же делать с чувством вины?

– Засунуть это чувство и другие, подобные ему в… – тут Арина запнулась, осознав, что может перегнуть палку, и, изменившись в лице, сказала:

– Прошу прощения за такие слова. Но какие у вас есть варианты? Ворган вам четко сказал: не останавливаться ни при каких обстоятельствах. Я не понимаю, что происходит. Вы тоже еще явно не разобрались во всем. Вы уверены, что, нарушив приказ Воргана, не лишитесь звания?

– Я уверен, что лишусь его.

– Ехать осталось не так долго. А принять решение нужно сейчас. Либо рискуем, либо выполняем приказ. Скажу одно: если бы там находились Ковальский и его рота или Герман с моей бывшей ротой, я бы остановилась. И врачей я бы спасла. Но, боюсь, они уже все мертвы. Во всяком случае, в первом отсеке, мое мнение, живых уже нет.

– Но оттуда же раздаются какие-то звуки.

– Да, действительно раздаются. А вы узнали их?

– Что вы имеете в виду? Я вас не понимаю, Арина.

– Ну, звуки не показались вам знакомыми?

– Не знаю. Вы о каких звуках?

– Я про эти звуки, послушайте, – и Арина передала ему все еще включенную рацию.

Прослушав какие-то завывания, рыки, мычание, Бейдер вернул рацию Арине. Спросил:

– Что это?

– А вы не догадываетесь? Разве вы не слышали эти звуки прежде? У нас встроенные камеры в шлемах. Изображение вам передавалось, когда мы зачищали существ на улице и в обоих отсеках, в бронемашине.

– Подожди, ты хочешь сказать, что существа с улицы проникли туда, в машину?

– Нет, я не это хочу сказать. Я думаю, что либо одно из существ было среди раненых, либо раненые превращаются в этих существ. Вы же видели по картинке, которая передавалась: это явно люди, но внешне странные и полностью утратившие способность говорить.

– Арина, то, на что ты намекаешь, не может быть правдой.

– Спорю, когда мы откроем медицинский броневик, там не будет живых. Или будут раненые, которые скоро умрут.

Внезапно по громкой связи Субботин, который находился в кабине водителей, объявил:

– Генерал-лейтенант, пожалуйста, подойдите к нам. У нас тут очередная чертовщина.

– Идем, – сказал Арине Бейдер.

Вместе они быстрым шагом прошли в кабину водителей.

– Что тут у вас?

– Видите впереди толпу?

– Да, вижу. Где мы территориально?

– Съезд на МКАД.

– Так, хорошо. В чем чертовщина?

– Смотрите сами. Включаю инфракрасную видимость.

Бейдер ахнул. Впереди стояла, покачиваясь, огромная толпа существ, внешне очень похожих на людей. Но в инфракрасном режиме аура их была синего оттенка.

Подъехав поближе, все в том же свете они увидели, что это были вроде бы и люди, но с кожей цвета асфальта. А излучение у них было распределено по телу не так, как у обычных людей, а очень странным образом. В районе головы находилась светящаяся область, от которой вниз по позвоночнику отходила тонкая нить света. Все было бледно-синего цвета. И больше никакого излучения не было.

– Что за бред я вижу? Что это такое? И кто они такие? Это опять те существа?

– Не похоже. Эти очень медлительные. Они пугаются света фар.

Находящиеся впереди существа раскачивались из стороны в сторону и медленно продвигались в направлении бронемашины, но как только они попадали в свет фар, они неторопливо разворачивались и, словно нехотя, отправлялись прочь. Рты их были постоянно открыты, и они совершали движения, как будто пытались что-то жевать.

– У нас же есть сверху прожекторы? Давайте включим их, тогда они отойдут на достаточное расстояние и не попадут под колеса.

– Хорошая идея. Полковник Субботин передаст по рации всем экипажам. Так мы и проедем. Некогда выяснять, кто они.

Следующие двадцать минут прошли в относительной тишине. Бейдер отдал рацию одному из своих заместителей, распорядившись, чтобы тот выяснил подробности их расположения по прибытии. Сам генерал прошел в кабину водителей и долго беседовал с Субботиным. Водители и Субботин после инцидента с ротой Конева получили приказ руководства сбивать людей или существ, которые кидаются на броневики. В любых количествах.

Арина же сходила проведать свою семью. Пройдя во второй отсек, она увидела мирно спящих в одной капсуле Марка и Роберта. Родители Арины отдыхали по очереди, а муж дремал в кресле. Увидев, что у семьи все в порядке, Арина вновь вернулась в первый отсек. И как раз вовремя. Входя в него, она увидела раздраженного Бейдера. Тот разговаривал с министром обороны. Арина застала только конец разговора, но было понятно, что Бейдер вот-вот готов выйти из себя.

– Господин генерал-лейтенант, что случилось? – поинтересовалась Арина.

Бейдер, зло стрельнув глазами, ответил:

– Министр приказал вытащить Георга из той машины и переместить его сюда, к нам. Он требует, чтобы мы любым способом сохранили его и непременно привезли к ним.

– Но мы не уверены, что с ним все в порядке. Нужно было сразу останавливать машину.

– Да, это безусловно так! Если бы они дали добро на остановку раньше. Ты десять раз права! Но сейчас этого упыря нужно доставить сюда. Надеюсь, он жив.

– А если нет? Нас обвинят?

– Возможно. В общем, останавливаемся! Арина, готовь команду на штурм медицинской бронемашины. Идете только в боевых комплектах. Скажи Ковальскому и Герману, что нужны остальные бойцы. И очень быстро. Остановиться нужно в течении пяти минут.

– Приказ поняла, господин генерал-лейтенант.

– Арина, быстрее, пожалуйста. У меня голова взрывается от всех приказов министра. И я, честно, не понимаю, что происходит.

– Я поняла.

Арина взяла рацию и быстро подключилась к каналу Германа:

– Герман, еще один выход на штурм нужно. Срочно на двух машинах сюда. С группой Ковальского, строго в полном комплекте. Будем медицинский грузовик вскрывать. Прошу, ничего не спрашивай. Никто ничего не понимает, и приказы поступают вразнобой. Сейчас нужно действовать быстро. Времени на подготовку нет. Есть у вас сейчас ребята в экипировке?

– Арин, мы ее не снимали. Ковальский, думаю, также не снимал со своих. Я свяжусь с ним, постараемся пулей прилететь.

– Жду вас очень.

Затем Арина обратилась к своей группе, с которой выходила в первый выход:

– Машина с медиками открывается снаружи специальным кодом разблокировки. Генерал сейчас предоставит его нам. Оружия берите много. Оно нам очень пригодится. Следите внимательно, чтобы ваша защитная экипировка была цела. Если она повреждена, не выходите на задание. Если вдруг ее кто-то повредит на задании, тут же скажите об этом мне и отойдите за спины тех, у кого экипировка цела. Я приказываю, как командир этой группы, сделать это незамедлительно, если вы обнаружите какую-либо проблему со своей экипировкой. Необходимо будет действовать быстро. Разблокировку произведет полковник Субботин. Только у него есть доступ для разблокировки систем броневика. У него и у генерал-лейтенанта Бейдера. А поскольку на его размер экипировки, такой, как у нас, нет, необходимо обеспечить ему максимальную защиту. Сейчас к нам присоединятся члены моего батальона. Полковник Субботин разблокирует машину, и тут же понадобится помощь некоторых из вас, чтобы сопроводить его обратно в наш броневик.

– Это совершенно ни к чему, Арина. Я могу помочь на месте! – сказал Субботин.

– Михаил Анатольевич, я чрезвычайно вас уважаю, но в данный момент командир этой группы – я. Спецэкипировки для вас нет, а выход наружу – чрезвычайно опасен. Давайте не будем устраивать полемики. Это ни к чему сейчас. Времени на это нет.

Субботин обиженно вздохнул, как вздыхают бабушки, глядя на внуков-подростков, которые перестали уже их слушать, но еще совсем молоды и могут принять неправильное решение.

Арина подошла к Субботину, взяла его за плечо и сказала:

– Михаил Анатольевич, вы не видели того, что там видела я. Поверьте, это очень опасно. Видео не передает всего ужаса. А я не хочу вас потерять. Не обижайтесь.

– Хорошо, Арина, я все понял.

– Вот и чудесно! За дело!

Группа Арины снова выбралась через крышу. Открывать проход через второй отсек или через кабину водителей было слишком опасно. Спуститься тоже было не просто. Субботину сделать это оказалось сложнее всего, но старый вояка не сдавался, так что хоть и не сразу, но он справился со спуском. После того как код доступа был принят, а машина разблокирована, Субботин поднялся на крышу. Арина дождалась, когда он завершит подъем, и приготовилась начинать операцию. Спускаться внутрь машины Субботин отказался, так что он остался следить за ходом операции с крыши.

Арина, понимая, что больших уступок со стороны Субботина она уже не добьется, и решив, что он теперь находится в достаточной безопасности, начала операцию.

На счет «три» бойцы открыли отсек и отбежали назад. И как раз вовремя: на них вылетели те самые существа, которых они не раз уже встречали на своем пути. Одни из существ были в белых халатах медсестер, другие же в форме медбратьев. Теперь Арина окончательно поняла, что эти существа совсем недавно были людьми.

Она связалась по рации с Бейдером:

– Генерал-лейтенант, внутри люди. Точнее, раньше они были людьми, но теперь это существа. Они пытаются напасть на нас. Мы открываем огонь на поражение?

– Но это же наши медики!

– Это медики, которые теперь превратились в тех существ. Судя по их многочисленным рваным ранам, их кусали и ели, как и роту Конева в первом броневике. Я не знаю, как происходит заражение, но, скорее всего, через кровь или слюну при укусах.

В этот момент одно из существ бросилось на офицера спец роты. Арина, продолжая говорить, открыла по нападавшему огонь.

– Генерал-лейтенант, я не могу позволить, чтобы на моих глазах убивали бойцов. Я жду вашего приказа.

– Открывайте огонь, делайте зачистку. Только одно но! Когда вы встретите Конева, помните, что его нельзя убивать.

– А если он превратился?

– Тогда схватите его и свяжите. Уничтожать его нельзя. Мы обязаны доставить к Воргану. В каком бы виде он ни был.

– Поняла вас! Только его?!

– Только его!

– Тогда это легче. Просмотрите видео нашего захода во второй отсек. И пришлите мне информацию, какая одежда на нем была?

– Это бесполезно. По протоколу его переодевали. А зачем тебе?

– Они меняются, поэтому узнать Конева будет очень сложно.

– У него было не очень много ран. Очень сильное повреждение плеча и, кажется, еще три-четыре больших укуса. Я смотрю по тем записям, которые оставил доктор Лория. И у него было меньше всего повреждений.

– То есть он спрятался за спинами остальных? Я правильно поняла?

– Да, я думаю, именно так и было. Зная их семейку, ничуть не удивляюсь. Они всегда прячутся за остальными.

– Что ж, тогда я приступаю к операции.

Арина переключила рацию, собралась и совершенно другим тоном произнесла:

– Группа Арины Грик! Внимание! Огонь на уничтожение существ! Георг Конев должен быть сохранен и доставлен в главную бронемашину. Если он окажет сопротивление – связать. Как слышно?

Группа подала сигналы, что все услышали приказ. Когда они начали расстреливать существ, вылезших наружу, подоспели и группы Германа и Ковальского. Они выгружались на ходу из еще не остановившейся машины. Начался штурм медицинского броневика.

Продвижение внутрь было тяжелым. Все, кто находился внутри, во втором отсеке, были в ужасных ранах и укусах. Одно из существ передвигалось очень медленно, потому что запуталось в собственных кишках, которые вываливались из разорванного живота. Уничтожая существ, группа продвинулась к двери в первый отсек. И в этот момент Арина решила проверить спальные капсулы, вдруг там тоже кто-то остался жив. Безусловно, она много повидала за последнее время, но картина, представшая перед ее глазами, поразила ее. У самой капсулы Арина увидела почти обглоданный труп в форме пациента медблока. Зрелище было не из приятных, но изумило Арину не это. Самым непонятным и даже чудовищным было то, что рука трупа находилась внутри капсулы. Оторванная, отъединенная от туловища, она по-прежнему крепко держалась за внутренний поручень. Складывалось впечатление, что мертвец, находившийся теперь перед Ариной, пытался залезть в капсулу, но у него почему-то это не получилось. Просто ли этот человек не успел влезть в капсулу до того, как на него набросились кровожадные существа, или кто-то или что-то помешало ему – Арина не знала. Но она очень хотела узнать.

Переведя взгляд в конец капсулы, Арина увидела Конева, который сидел, вжавшись в стену и смотря перед собой отсутствующим взглядом. Капсула была закрыта изнутри и открыть снаружи ее было довольно сложно. Поэтому Арина постучала. Потом крикнула:

– Георг, мы пришли тебя спасти! Выходи. Георг! Нам нужно продвигаться дальше! Но сначала мы спасем тебя! Давай быстрее!

Георг

Георг встрепенулся. В затуманенном больном его мозгу, похоже, зародилась какая-то мысль. Он медленно повернул голову в сторону Арины, затем вяло начал подергиваться, заплакал и тихо запричитал:

– Суки! Почему так долго? Почему так долго?! Суки!

– Суки пришли тебя спасти! Не ной! Выходи сейчас же!

Георг медленно – со стороны казалось, будто все происходит в какой-то замедленной съемке, – начал продвигаться к выходу из капсулы. Арина внимательно смотрела на него. Что-то с ним было не так. Он полз по капсуле, покачиваясь из стороны в сторону. Когда он проползал максимально близко к тому месту, где стояла Арина, она увидела, что все его лицо, шея и руки покрыты тяжелой испариной. А цвет лица был багровым. Арина сразу поняла, что у Георга высокая температура тела.

В первый отсек Арина вошла только после того, как Георг был отправлен из медицинского броневика, но перед этим она вызвала Бейдера:

– Генерал-лейтенант, прошу вас, не спускайте глаз с Георга, он очень плох. И я очень прошу не отправлять его в отсек с гражданскими. Я еще не понимаю до конца, что случилось и как происходит заражение, но Конев не должен находиться рядом с безоружными людьми.

– Я подумал, что мы с тобой, Субботиными и несколькими бойцами из твоей группы проедем часть пути с Георгом в другом броневике. И, конечно, я с тобой согласен. Мои родители едут в том отсеке, твои дети едут в том отсеке. Мы будем наблюдать за Георгом в машине, где гражданских нет. Там перевозится оружие и спецтехника и есть небольшой, свободный ото всего отсек.

– Отлично! Мы зачищаем, и я – к вам. Пожалуйста, будьте осторожны. И Михаил Анатольевич тоже.

– Хорошо, Арина, мы будем! Зачищайте там и подходите к нам. И возьми Германа и Ковальского.

Арина отключилась.

Ее вдруг настигла сильнейшая тревога. Ощущения были такие яркие, что напомнили ей волнение на Галичьей Горе. Именно тогда, той самой первой ночью, когда они разбили лагерь, она испытывала просто невыносимое беспокойство. Оно угнетало, не давало спать и вызывало панику. Вот и сейчас Арине с большим трудом пришлось унять подступающий к горлу комок. Будущее всех, кто смог выжить, было слишком туманным и становилось с каждой минутой все более и более непредсказуемым.

Но сейчас ей нужно было успокоиться. Взять себя в руки. Она больше не имела права на такие эмоции.

Они зашли в первый отсек. Там не было людей – только существа, от которых группа довольно быстро зачистила пространство. Проверив все и взяв несколько перевязочных комплектов, Арина закрыла броневик, и тот продолжил свой путь уже пустым. Отпустив большую часть бойцов, участвующих в операции, в главную бронированную машину, Арина вместе с Германом, Ковальским и своими руководителями прошла в броневик, где уже находился Георг.

Арина не стала переодеваться и осталась в полном боевом облачении. Она буквально слилась со своим боекомплектом. Он был невероятно удобен и идеально ей подходил.

Пройдя внутрь броневика и дождавшись, когда они тронутся, Арина начала наблюдать, как старшая медсестра, Ольга Сидорова, из второго медицинского броневика обрабатывала раны Георга и производила многочисленные перевязки. Для протокола, который запросил министр, медсестра все свои действия озвучивала:

– Старшая медсестра Сидорова Ольга Геннадьевна, произвожу осмотр майора Конева Георга Львовича. Пациенту тридцать один год. По картотеке параметры тела следующие: рост – 181 см, вес – 94 кг, пациент имеет многочисленные татуировки, на теле есть повреждения, в частности, рваные раны различной степени сложности. Характер повреждений странный. Складывается впечатление, что на пациента напали дикие животные. Раны имеют внешние признаки запущенности, вижу косвенные признаки нагноения. По первичному осмотру ранам не меньше трех-четырех суток, обработаны очень плохо. Температура тела чрезвычайно высокая. Градусник показывает сорок два градуса, кожный покров неестественно серого цвета. Белки глаз окрашены в желто-серый цвет – скорее всего, печень не справляется с нагрузкой. Ротовая полость имеет темно-серый налет по всей поверхности миндалин, неба и язычка. Отделяемое из ушей – также темно-серого цвета. По результатам двух замеров давления, имеются признаки гипертонического криза. Первое и второе измерения: 220/130, 225/120. Пульс – 145 и 147 ударов в минуту соответственно. За время нашего здесь присутствия тело покрылось испариной и отделяемое буквально…

Медсестра резко прервалась и обратилась к Бейдеру:

– Господин генерал-лейтенант, командира срочно нужно уложить на каталку и провести мероприятия для снижения температуры и давления. Мы его сейчас потеряем!

– Хорошо! Нужно вызвать одного из докторов?

– Сейчас свяжемся с Иваном Александровичем Вьюговым. Он реаниматолог и, пожалуй, единственный врач, который сейчас может к нам присоединиться. Остальные занимаются большим количеством гражданских, у которых обострились хронические заболевания в нашем заточении в бункере. Придется остановиться и подождать, пока машина с медиками поравняется с нами, чтобы забрать его.

Через некоторое время доктор Вьюгов оказался на месте. Практически ворвавшись в отсек и коротко поздоровавшись со всеми присутствующими, он быстро отпер свой портативный реанимационный чемоданчик. Бегло оглядев пациента, доктор скомандовал медсестре:

– Подготовьте капельницы. Ему необходимо начать ввод антибиотиков немедленно. И срочно чистить кровь. Также подготовьте противосудорожное и противошоковое.

С этими словами он бросился обратно к выходу из отсека, но тут же вернулся вновь, таща за собой огромный передвижной шкафчик с находящимися внутри медикаментами.

Георг же смотрел то на доктора, то на медсестру, то на Бейдера, то на Арину и вращал глазами. Казалось, его сейчас начнет тошнить. Затем он повернулся к Арине и закричал:

– Я не хочу! Я не хочу! Я не хочу превращаться в них!

Арина мигом подлетела ближе к нему:

– Георг! В кого? В этих существ?

– Да! После укусов люди превращаются в этих существ, если умирают. Я не хочу умирать! Я не могу умереть! Спасите меня! А-а-а!!!

Протяжный истошный вопль раздирал воздух и испытывал барабанные перепонки на прочность.

Доктор Вьюгов подошел к Арине и закричал:

– Отойдите от него! Не время его расспрашивать! Он может в любой момент умереть!

Арина рявкнула в ответ:

– Самое время расспрашивать, пока он жив! Вы видели существ? Нет? Так заткнитесь и делайте свою работу, не мешая мне!

Бейдер хотел ей что-то возразить, но передумал и кивнул. А сам задал вопрос Георгу:

– Георг! Расскажи, что произошло?! С самого начала. Быстрее! Только так мы сможем понять, как тебе помочь! Итак, начнем! Кто, где и как тебя укусил?

– Мы тайно поменялись номерами с первым броневиком. Идея была моя. Мне надоело плестись в хвосте. Я думал, что этого не заметят. Это была моя ошибка. Но мне хотелось все сделать в пику этой выскочке… Арине, – с этими словами Георг, до этого делавший вид, что не замечает ее, кивнул в сторону Арины, стоявшей рядом. – Я хотел прибыть на место первым. Когда произошла та злополучная остановка, никто из нас ничего не понял. Все произошло очень быстро. Сначала пропали оба водителя, а затем мы открыли бронемашину со стороны второго отсека, чтобы посмотреть, куда они делись. Когда несколько человек вышли на проверку, их тут же куда-то утащили и к нам хлынула толпа существ. Первым, скорее всего, убили младшего лейтенанта Ташаева, затем солдата, который вышел с ним вместе. Честно говоря, я не запоминал солдатский состав. Во второй отсек пошли трое, один остался стоять у входа, его тоже куда-то утащили. Потом эти существа просто ворвались в отсек номер два с гражданскими. Они налетали по трое-четверо на каждого человека. От детей почти ничего не оставалось. Подождите! Не ставьте мне капельницу! Я хочу рассказать, что произошло! – Георг отдернул руку, в которую доктор пытался вставить катетер.

– Но!..

Закончить доктору не дал сам Бейдер:

– Доктор, командир Конев хочет высказаться, не мешайте ему!

– Хорошо! Как скажете! Я только хотел…

– Тсс!

– Продолжайте, – прекратила дальнейшие препирательства Арина.

Георг тяжело вздохнул и продолжил:

– Все происходило очень быстро. Мы не успели заблокировать двери ни с той, ни с другой стороны. Двери между отсеками мы долго и тщетно пытались удерживать, но это не помогло. Существа очень сильные. Все выпущенные пули, попадая в тело, никак не снижали ни скорости существ, ни их намерений. Они хватали нас и терзали наши тела, разрывая мясо, выдирая куски плоти прямо из живых людей. Меня до конца пытались охранять, но это не помогло. Они откусили от меня огромные куски. Раны практически тут же начинали болеть, гноиться и отвратительно пахнуть.

– Что произошло в медицинском броневике?

– Один из моих офицеров имел раны, несовместимые с жизнью. Его без сознания доставили в медицинский броневик, и уже там он умер. После смерти прошло примерно полчаса, и он переродился в существо. После перерождения он набросился на доктора Лория и убил того. Потом еще двое переродились и начали убивать остальной персонал. Мы скрылись втроем с оставшимися офицерами моей роты во втором отсеке, где был медицинский персонал, который отдыхал.

– И что же произошло там? – спросила Арина.

Георг молчал. Казалось, он обдумывает, что сказать, или вспоминает, что же в действительности там случилось. Арина была очень настойчива, она повторила медленно, делая акцент на каждом слове:

– Что произошло во втором отсеке?

– Я не знаю. Я забрался в капсулу для отдыха и заснул, а когда проснулся, увидел, что все вокруг в крови. Я не знаю, что произошло и как существа проникли во внутрь.

– Георг! Сейчас вы врете!

– Почему вы так говорите? – голос Георга дрожал, лицо его становилось все более багровым, хотя и казалось, что такого просто не может быть. Его колотило мелкой дрожью.

– Вы врете, я вижу. Расскажите, что произошло?

– Один из офицеров упал и потерял сознание, как нам показалось. Второй был изначально очень плох. Через какое-то время первый умер, а затем он начал нападать на медиков, нанося им смертельные раны.

– А вы это все наблюдали из капсулы?

– Да, я ничем не мог никому помочь.

– Вы ничего не рассказали персоналу, когда пришли в отсек?

– Нет!

– Почему?

Георг молча отвернулся.

– Так почему же?

– Я испугался, что нас выгонят обратно!

– Даже после того, как ваш офицер умер во втором отсеке? – Арина злилась.

Георг опять молчал.

– Георг! Напрягись и выдай уже правду! – сказал Субботин.

– Какую правду? Что мне было страшно? Да, было! Что мне было наплевать на остальных? Да, мне было плевать! Все?!

– Нет, не все.

– Что еще ты от меня хочешь?

– Правду!

– Какую?!

– Главную правду, Георг! Главную! Почему ты выжил, а остальные нет? Никто кроме тебя не выжил! Никто! Что случилось после того, как вы втроем вошли во второй отсек?! Говори правду?! Нам нужно восстановить события и понять, когда человек превращается в существо. Ты Георг Конев. Тебе ничего не будет. Говори, не стесняйся. Все, что ты скажешь, будет использовано для дальнейшего предотвращения распространения этой заразы.

– А зачем мне говорить? – и тут глаза Георга вспыхнули нездоровым огнем. – Что мне будет с этого? Ничего! Ведь я, скорее всего, превращусь в такого же урода, как эти существа.

– Георг, а вдруг ученые смогут тебе помочь?! Никто, кроме тебя, не знает правды. Чего ты ссышь-то? Вдруг именно твои наблюдения нужны человечеству?! Для твоего же спасения – лучше сказать!

Георг повернулся к Арине всем телом. Далось ему это с неимоверным усилием.

– Ты думаешь, мне можно помочь?

– А почему нет? Ты же знаешь, что не всю информацию говорят в лицо и по рации. Полноценные переговоры ведутся за закрытыми дверями. И, конечно, по рации никто не станет обсуждать диагнозы и раскрывать все детали. Не тупи! Приди в себя! И когда мы приедем, ты сможешь получить нормальную медпомощь. Руководство наверняка знает, что предпринять, чтобы это остановить. Тем более, тебя точно захотят спасти. Ну, давай! Сделай это! Расскажи! Ты сам теряешь свое время!

Георг медлил. Мялся, тяжело и надрывно дышал и снова медлил. Затем он откинулся на каталке на спину, полежал минуты три и начал свой рассказ:

– Мы забежали в отсек втроем: я и двое моих заместителей: Леша Ржавый и Олег Кирота. Олег был очень-очень плох, когда мы еще были в первом отсеке. Когда мы забежали во второй отсек, он сказал всем, что больше живых нет. Нас осмотрели проснувшиеся медсестры и врач. Медбратья тоже проснулись и встали охранять дверь. Там есть такая особенность: последнюю часть отсека можно занавесить и сделать дополнительные койко-места. Нам поставили капельницы, и доктор ушел собирать медикаменты. В какой-то момент у Олега начались сильные галлюцинации. Ему стало казаться, что мы с Лешей являемся существами и хотим его убить. Я встал и позвал доктора и медсестру. Когда они подошли, Олег совсем разбуянился и схватил за руку медсестру. Хватка была железная, мы не могли разжать его руку втроем с доктором. Он сломал ей кости, а затем, все еще держа медсестру за руку, набросился на доктора, повалил его и начал методично наносить удары в голову. Врач затих. Леша попытался его снять с доктора или высвободить сломанную руку медсестры, которая была все это время без сознания от боли и просто лежала на полу. Но Олег толкнул Лешу с какой-то звериной силой и тот, потеряв равновесие, неудачно упал и получил страшное увечье: затылком он умудрился упасть на угол находящегося у стены железного короба с оборудованием. Был страшный удар, который разбил его затылок вдребезги, и спустя какое-то время он умер. Олег же продолжил измываться над телом врача. А я тем временем побежал через весь отсек к капсуле для сна. Не сказав никому ничего, я забрался туда и закрылся. Я не собирался оттуда выходить. Хотел дождаться помощи с вашей стороны. И так и лежал там.

– А откуда там отгрызенная рука? – осведомилась Арина.

– Ах, рука. Я задремал. И дремал до тех пор, пока все четверо не вылезли наружу из занавешенной части отсека. Они уже не являлись людьми и начали нападать на оставшийся персонал.

– А вы ничего не сказали тем, кто был в отсеке, чтобы они тоже спрятались, например? Или что нужно попытаться превентивно напасть первыми на этих существ? – удивился Бейдер.

– Нет, не сказал. Я испугался.

– Чья это рука?

– Это рука одной молоденькой медсестры. Когда все началось, она почему-то кинулась ко мне и стала умолять ее впустить внутрь. Какое-то время я сомневался, затем решил открыть капсулу. Она попыталась залезть, но успела сделать это только наполовину. На нее напали со спины и начали грызть. Они рвали ее, глодали ее ноги-руки. Она была последней жертвой, которую съели.

– Рука, Георг, рука. Как она оказалась внутри? – не унималась Арина.

– Эта женщина ухватилась за поручень в капсуле и продолжала держаться за него, пока ее ели. Я понял, что она уже не жилец, когда на пол упали ноги, оторванные от туловища, поэтому я ударил ее в лицо ногой и изо всех сил начал выпихивать ногами. И мне почти удалось это сделать, но рука крепко держала поручень. Тогда я закрыл капсулу, насколько это было возможно. Я удерживал ее настолько закрытой, насколько это было возможно, до тех пор, пока руку медсестре не отгрызли. Затем я резко захлопнул капсулу и остался там до вашего прихода.

– Это все? – сухо спросила Арина.

– Это все.

Когда Георг закончил говорить, воцарилась тишина и все присутствующие осуждающе смотрели на Георга.

– Ну что же. Мы передадим информацию руководству. А сейчас тебе необходимо сделать уколы и поставить капельницу. Устраивайся поудобнее. Доктор Вьюгов сейчас все сделает. Это поможет тебе. Успокаивайся. Ты молодец! Все рассказал. Все хорошо, Георг! Все хорошо!

Успокаиваясь, Георг опять лег на каталку и закрыл глаза, позволяя доктору Вьюгову и медсестре проделать все, что необходимо.

Арина уже подошла обратно к Бейдеру и остальным, чтобы обсудить дальнейшие действия. Но не успела она и рта раскрыть, как послышался истошный крик Георга. Он кричал так, как будто с него сдирали кожу или растягивали его на дыбе. Его голос не утихал, а, казалось, становился все громче и истошнее. Все, кто находился в данный момент в отсеке, бросились к Георгу, но почти все тут же остановились, не в силах понять, что же вызвало у него такую реакцию. Быстрее всех сориентировались Арина и Бейдер. Подойдя ближе всех к Георгу и врачу, который и сам стоял как вкопанный, они практически одновременно задали вопрос:

– Что произошло?

Врач развел руками:

– Мы поставили капельницу, и, как только лекарство достигло вены, у него началась такая реакция.

– А что вы поставили?

– Совершенно обычный коктейль для снижения температуры и интоксикации. Не понимаю, что произошло.

– Вы хотели меня убить! – заорал Георг. – Вы ввели мне раскаленный свинец!

– Не говорите глупостей! Где мне взять этот свинец и, самое главное, где я мог его раскалить?

– Я не знаю! Я не знаю, что это было! Но я знаю, что вы чуть не убили меня! Что вы мне пытались ввести?! Господи, как больно!!!

Арина, смотря на мучения Георга, подошла к врачу:

– Доктор, посмотрите на меня! Что вы ему пытались вколоть?

– Господи! Подполковник Грик! Я ничего не пытался ему вколоть, кроме того, что я озвучил. Нужно было снизить температуру, убрать интоксикацию и хотя бы немного затормозить воспаление! Это все! Больше я ничего не пытался сделать. Я даже антибиотики еще не донес. О боже, да смотрите сами!

И доктор, подобрав пакет с лекарствами для внутривенного вливания, который незадолго до этого выбил из его рук Георг, протянул его Арине:

– Смотрите сами!

Арина достала нож, взяла рядом стоящую миску и спросила:

– Я могу вскрыть?

– Конечно, да. Вскрывайте. Этого добра у нас достаточно! Я могу себе капельницу поставить внутривенно, чтобы вопросов не было.

С этими словами, доктор достал новый пакет, проделал несколько нехитрых манипуляций и воткнул иглу себе в вену на кисти. Из капельницы медленно закапало лекарство. Арина же тем временем вскрыла пакет и коснулась жидкости пальцем, потом понюхала и даже лизнула. Показав это все Бейдеру и остальным, она сказала:

– Явно не свинец.

– Я все равно не дам себе это вколоть! – закричал Георг.

Состояние его все больше и больше вызывало опасение: лицо, бывшее до этих пор багровым, начало местами становиться темно-синим.

Бейдер вышел вперед и приказным тоном сказал Георгу:

– Так, давай-ка попробуем еще раз. Ты же видишь, все нормально себя чувствуют. Ты очень плохо выглядишь, так что нужно немедленно начать твое лечение! Не глупи! Ты же не хочешь умереть?

Георг посмотрел на генерала затуманенным взглядом:

– Хорошо, но пусть доктор ставит тот пакет, который поставил себе.

– Не вопрос, – сказал доктор Вьюгов, ловко вынув иглу капельницы и поменяв катетер на новый.

Взяв еще несколько заранее приготовленных шприцов и игл для капельниц, он обратился к Георгу:

– Давай так, я ставлю капельницу и, если в этот раз все пройдет нормально, попробуем вколоть остальные лекарства. Как смотришь на это?

– Пойдет. Делай.

Георг вновь откинулся на кушетку и подставил руку для установки катетера. Доктор Вьюгов все подготовил и пустил лекарство. Но как только первая капля достигла вены Георга, он с воплем выдернул катетер и отшвырнул доктора на несколько метров с такой силой, что доктор, отлетев к стене, сильно ударился головой и затих.

– А-а-а!!!! Суки позорные! Вы хотите меня убить! Твари! Я вам, твари, не дамся! – Георг соскочил с кушетки и двинулся в сторону Бейдера и остальных, стоящих недалеко офицеров. Арина тут же достала оружие. Спустя три секунды после Арины оружие достали Герман и Ковальский.

– А ну-ка, успокойся, полудурок! Все проверили при тебе! У тебя есть какая-то непереносимость лекарств? – крикнула Арина.

– Это не лекарства! Это отрава! Вы хотите меня убить! – заорал Георг.

Глаза его были выпучены. Он судорожно хватал ртом воздух, видно было, что он паниковал. Арина сделала движение, чтобы медсестра проверила доктора: жив ли последний. А сама снова обратилась к Георгу:

– Георг, скажи, у тебя есть аллергия на медикаменты?

– Что?

– У тебя есть аллергия, мать твою?!

– Нет у меня аллергии, твою мать! Нет!

– Уже хорошо. Успокойся, никто не будет больше делать тебе уколы и капельницы.

– Но мне хуже.

– И что?! Ты, возможно, убил доктора. Сестра, что там? Доктор жив?

– Пульс очень слабый. Возможно, сломаны шейные позвонки. Нужно обследование и госпитализация, – ответила со страхом медсестра.

– Господин Бейдер, нужно связаться с врачом третьей медицинской бронемашины, чтобы они забрали доктора Вьюгова себе. Медлить нельзя!

Арина совершенно не озаботилась своим тоном, она действительно беспокоилась за доктора. Георг тут же взвизгнул:

– Почему нужно забрать его, а не меня? Это мне плохо! Мне!

И тут Арина огрызнулась:

– Идиот, возможно, ты убил доктора! Одного разорвали, второго убил ты. Может, вообще всем остаться без медицинского персонала, ибо нужно тебя убогого обслужить? Дадим тебе таблетки, если на уколы у тебя такая реакция. И не перечь мне! С тобой одни проблемы.

– Да я дяде на тебя пожалуюсь!

– Вперед! До дяди еще дожить нужно! А ты на уколы реагируешь хуже истеричной бабы.

– Да как ты смеешь!

– Смею! Сестра, подготовьте к транспортировке доктора Вьюгова, а после – подберите пациенту Коневу медикаментозную терапию в форме таблеток. Хоть что-то дайте этому человеку из лекарств. И воды, чтобы запить. Убогих тоже нужно спасать.

Бейдер все время, что Арина давала указания медсестре, внимательно следил за нею. Ни слова не сказал поперек, позволив ей самой распоряжаться судьбой Георга.

Медсестра с опаской приблизилась к Георгу, встала чуть поодаль, вплотную подойти не решалась. Она поставила на тумбочку два стакана: в одном были капсулы и таблетки, во втором – вода. Затем она осторожно подкатила тумбочку к Георгу и отошла. Тот недовольно заметил:

– Кажется, ты должна сама дать мне в руки мои таблетки и проследить, чтобы я все запил?! – он злобно ухмыльнулся.

– Обойдешься, – сказала Арина. – Запивай таблетки и, простите мой французский, не е…и нам всем мозг! Она тебя боится!

Георг недовольно скорчил рожу и протянул:

– Ну, дай мне сама таблетки. А то я пожалуюсь на тебя дяде.

– Это в тридцать лет ты будешь жаловаться дяде? Ну, вперед! А я пожалуюсь президенту, что вынуждена была пытаться сохранить тебе жизнь, но не смогла, потому что ты захотел сдохнуть!

Георг зло уставился на нее, затем запихал сразу все таблетки и капсулы в рот и взял стакан с водой. С набитыми таблетками ртом он сказал:

– У, ха ебя, хука!

Арина громко похлопала и сказала:

– Пей уже, полудурок!

Георг поднес стакан с водой к губам, но почему-то не мог пересилить себя и сделать глоток. Он пробовал снова и снова, но у него ничего не получалось. Казалось, что какая-то невидимая сила отталкивала этот стакан с водой прочь от его рта. Арина понаблюдала за этим минуту, а затем показала Герману и Ковальскому, чтобы они ее подстраховали. Как только они поняли, что нужно делать, и приготовились в случае слишком неадекватной реакции броситься на Георга, Арина подбежала к Георгу и опрокинула стакан на его лицо. Как только вода достигла рта Георга, он взвился и, выплевывая таблетки, начал совершать какие-то неимоверные телодвижения. Сначала он попытался достать Арину рукой, но она оказалась проворнее и вмиг отпрянула назад, попутно вытаскивая пистолет из кобуры. Затем с истошным криком Георг начал метаться по отсеку, ударяясь и отскакивая от стен, углов, предметов. Он кричал так, что у присутствующих, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Крики Георга были настолько отвратительными, что Субботин, не выдержав, подскочил к медсестре и закричал:

– Что было в стакане?! Что ты дала ему?!

Медсестра, трясясь от страха, начала плакать и показывать на стоящую в углу отсека упаковку – бутылки воды, скрепленные полиэтиленом. Одна из бутылок стояла на столе, расположенного у стены. Бутылка была открыта, крышка лежала рядом. Арина подошла к столу, схватила бутылку и вернулась к медсестре:

– Ты готова отпить? Как еще доказать, что ты не хотела его отравить?

Медсестра с непониманием и страхом посмотрела на бутылку:

– Я не хотела его отравить, но я боюсь, – сказала она.

Арина вылила немного воды себе на руку и поднесла к носу: никаких резких запахов. Жидкость вообще ничем не пахла.

– Пусть она глотнет! – потребовал Субботин.

Арина кивнула, затем сказала медсестре:

– Открывай рот, я волью немного воды. Это будет доказательством, что ты не травила его.

Медсестра, плача и дрожа, открыла рот и зажмурилась. Арина влила ей немного воды и, дождавшись, когда медсестра проглотит всю воду, проверив ее рот, обратилась к ней:

– Как себя чувствуешь?

– Нормально. Кажется, это просто вода.

Арина повернулась к Субботину, а затем и ко всем остальным:

– Это просто вода, господа. Сейчас проведем еще один эксперимент.

– Мне опять что-то пить? – спросила медсестра.

– Пить, но не тебе.

С этими словами Арина схватила новую бутылку из упаковки и прежде, чем кто-то понял, что она собирается предпринять, отвернула крышку и сделала большой глоток воды. Затем обернулась к остальным и торжественно сказала:

– Господа, простите, но это обыкновенная питьевая вода.

– Но на что же тогда реагировал Георг? – изумился Бейдер.

Арина, не говоря ни слова, перелила воду в новый стакан, который стоял неподалеку, и молча, подойдя чуть ближе к Георгу, плеснула тому в лицо воду. Он снова завертелся волчком, закружился юлой, завизжал ультразвуком и принялся метаться по отсеку. Арина развернулась вполоборота к остальным, чтобы не упускать Георга из вида, и выдала заключение:

– Он реагирует на воду, как человек, у которого запущенная форма бешенства. Возможно, это она и есть.

Встреча

Когда Георг немного успокоился, Арине вместе с Германом, Ковальским и еще тремя офицерами удалось его обездвижить, обмотав в несколько слоев военным скотчем. Затем этим же скотчем им удалось прикрутить его к каталке. Пока они справлялись с буйствующим пациентом, с тем происходили непонятные метаморфозы. Сначала он выкрикивал много ругательств в адрес Арины, Бейдера и медсестры, затем речь его превратилась в нескончаемый мат, а дальше Георг стал будто бы забывать слова. Он начинал говорить, но что-то сломалось внутри него. Текст, лившийся из его нутра, стал прерываться, как будто бы заедать. Разобрать можно только несколько слов из предложения. Затем и это было утрачено. Георг только вращал глазами и бессвязно мычал, дергаясь на каталке из стороны в сторону. Постепенно цвет кожи начал меняться, а температура тела – еще больше подниматься. Георга подключили к датчикам, но стало ясно, что, скорее всего, живым он не доедет.

Когда колонна начала подъезжать к метро «Ленинский проспект» и скорость движения значительно замедлилась, Бейдер подошел к окну и сказал:

– Ну, вот мы и въехали в пробку. Перед нами идет много военных колонн. Вот это да! Я вижу, что часть едет по встречке. Все двигаются туда, и никто не едет обратно. Очень интересно!

Все, кто мог, прильнули к окнам. Арина же осталась стоять на месте. Она не сводила глаз с Георга, все еще опасаясь, что он выкинет какую-либо дикую штуковину. Но Георг внезапно затихнув, только неподвижно глядел прямо перед собой с каким-то животным страхом. Глаза его наполнились слезами, и через секунду датчики громко запикали, а на экране показалась длинная линия. Георг умер. Ни старательные действия медсестры, ни разряды электрошока результатов не принесли.

Бейдер стоял и молча смотрел на тело Георга, медсестра была отправлена вместе с доктором Вьюговым в другой медицинский броневик, чтобы проверить повреждения, которые были им получены при падении. Георг лежал, все еще перемотанный военным скотчем и прикрученный им же к каталке. Бейдер не осмелился размотать его, решив сделать это, когда они приедут. Все-таки, скорее всего, тогда на месте будет дядя Георга, генерал-лейтенант Ничипоренко. Бейдер знал всю историю, связанную с младшим сыном Ничипоренко, которую он в свое время услышал от Арины, знал и о других темных историях, связанных с этим именем. А перед бункером докопался и до правды о темном прошлом самого Ничипоренко-старшего. Правда была пострашнее иного фильма ужасов. Что отец, что младший сын – оба были настоящими монстрами с почти неограниченными правами и чуть ли не лицензиями на убийство. Но загадкой оставалось то, каким образом Ничипоренко-старший достиг той должности, на которой он находился сейчас. То, что этот человек был далек от военных подвигов, а также то, что тактик и советник из него был хуже некуда, знали все. Он очень долго добивался звания генерал-майора. Помогли только связи его отца, который, и правда, был выдающимся военным.

На должность заместителя Воргана тогда претендовало множество достойных кандидатур, включая самого Бейдера. Ворган в свое время даже сказал, что Бейдер мог бы просто идеально вписаться в эту должность, если бы только он хоть сколько-нибудь был Воргану симпатичен. Но Ворган Бейдера, мягко говоря, недолюбливал. И все же… однажды он сообщил Бейдеру, что несмотря на то, что тот ему не нравится, когда-нибудь он, безусловно, поднимется выше и, скорее всего, все-таки станет одним из его, Воргана, заместителей. И вдруг как гром среди ясного неба – назначение Ничипоренко-старшего. Повышение последнего до генерала-лейтенанта и тут же – назначение.

«Так не бывает», – думало окружение Воргана и Бейдер, конечно же, тоже. Что-то здесь не так. Но что именно не так – сейчас Бейдеру было знать не дано.

Размышляя над всей этой ситуацией, Бейдер теперь внимательно рассматривал Георга Конева, прокручивая раз за разом предстоящий разговор с Ничипоренко-старшим. Возможно, когда они прибудут на место, там будет и отец Конева – Сидор. Последний являлся паршивой овцой в довольно многолюдном роду Ничипоренко-Коневых. Дело в том, что тот был настолько глуп, насколько это вообще было возможно. Нет, он не был болен, не получал травмы головы, не болел ничем в детстве. Он просто был наиглупейшим человеком. Наиглупейшим и крайне некрасивым. Поэтому, чтобы продолжить род, Ничипоренко-старший практически купил ему жену. Он нашел девушку, которая согласилась за достаточно внушительную сумму денег выйти замуж за Сидора Конева. Молодая женщина прожила с ним ровно до того момента, как их общему сыну, Георгу, исполнился один год. И потом, не подавая на развод, но подписав документы о том, что на наследство претендовать не будет, она испарилась из жизни и Сидора, и Георга. Конев-младший вырос вполне смышленым мальчиком, в том числе и благодаря дяде, который взял воспитание будущего военного исключительно на себя. Поэтому и с дядей, и с двоюродными братьями у Георга были отношения отличные.

Бейдер обернулся посмотреть, где Арина. Он хотел, чтобы она не показывалась на глаза Ничипоренко-старшему. Он был более чем уверен в том, что Сергей, сын Ничипоренко-старшего, рассказал о природе возникновения своего уродливого шрама отцу. Об этом шраме судачили долго. Ничипоренко-младший бесился, ругался с огромным количеством военных, но поделать ничего не мог. Поэтому, чтобы закрыть шрам, он сделал на нижнюю половину лица татуировку части черепа. Теперь он выглядел еще более безумно и угрожающе.

Наконец, обнаружив Арину около одного из окон, Бейдер поманил ее к себе. А затем, повернувшись к Георгу, вздрогнул. Тот лежал с раскрытыми глазами. Бейдер помотал головой и уставился на Георга. В этот момент к Бейдеру подошла Арина:

– Что случилось? Что с вами, господин генерал-лейтенант?

– Посмотри на него.

Арина перевела взгляд на Георга. Глаза его были открыты. И – это было невероятно! – они начинали меняться. Радужка потихоньку обесцвечивалась, а зрачок с каждым мгновением увеличивался. В разные стороны от огромного зрачка, расходились черные линии сосудов, как будто распространяя сам зрачок на весь глаз. Выглядело это, по правде говоря, жутковато. Когда распространение черных линий закончилось, белок глаза начал желтеть и через несколько минут сделался грязно-желтым. Вслед за этой трансформацией начало меняться тело. Сначала цвет его сделался темно-серым. Затем, сопровождаясь судорогами конечностей, стало трансформироваться все остальное. Кости черепа не слишком значительно, но тоже начали изменяться. Довольно заметные изменения коснулись носа. Он немного удлинился и вытянулся вперед. Но сильнее всего преобразились ноздри. Они постепенно начали расширяться и все более шумно втягивать воздух. Самыми последними трансформациям подверглись ногти. Они немного уплотнились и стали выпуклыми, цвет их изменился и сделался темнее кожи, почти черным. Ногти также удлинились и стали похожими на когти. Губы потемнели, сузились и задвигались. Повторяющиеся их движения напоминали шевеление рыбьего рта, когда рыба пытается схватить корм в аквариуме. Наконец, трансформация закончилась.

И Арина не могла поверить…

Георг был жив! Или это был уже не Георг? Нет, это было оно из тех самых существ, которые напали на роту Георга, на самого Георга, убили доктора Лория, сожрали младенцев и разорвали женщин и мужчин. Именно существо сейчас извивалось перед Ариной и Бейдером, пытаясь разорвать военный скотч, которым оно было обмотано. К счастью, ему это никак не удавалось.

Арина и Бейдер отступили назад и, не сговариваясь, отошли к стене, чтобы существу не было видно, кто находится около него. Но это ничуть не изменило поведения существа. Оно сопело, жадно втягивая ноздрями воздух, и пыталось освободиться от оков.

Через час толканий по Большой Якиманке, а затем и по Каменному мосту, часть колонны генерала Бейдера прибыла на место, которое указал президент. Остановившись напротив большой площади, Бейдер приказал всем, кроме бойцов, которыми руководила Арина, оставаться в бронемашинах и не выходить наружу. Безопасность людей была превыше всего.

Непосредственно у входа в метро располагалась огромная бронированная машина, куда Бейдера пригласили пройти. Взяв с собой часть бойцов в спецэкипировке и оставив Субботина наблюдать из главной машины, Бейдер выдвинулся вперед. Подойдя ко входу, Бейдер получил приказ оставить там основную часть бойцов и взять с собой только двух человек. Выбрав своего заместителя Хохлова и Арину, Бейдер вошел внутрь. У входа Арину и Хохлова попросили сдать оружие. С неприятным чувством Арина отдала оба своих пистолета и модифицированный военный нож, незаметно оставив у себя электрошокер. Арина шла слева от Бейдера и осматривала помещение. Это был огромный броневик, больше напоминавший хороший дом, нежели передвижной штаб. В ширину грузовик занимал, скорее всего, четыре полосы, а это означало, что не все дороги России были ему доступны. Высота броневика тоже поражала воображение. На первый взгляд, машина достигала уровня третьего этажа стандартного дома в Москве. Когда-то ходили слухи, что у президента России имеется самолет Судного дня, а также броневик Судного дня. Так вот… Похоже, это были не слухи.

Арина ухмыльнулась: приятно было увидеть то, что раньше считалось легендой. Еще приятнее было оказаться в этой «легенде». Ей будет, что рассказать детям.

Они сделали несколько шагов и оказались еще в одном проходном помещении, где их тщательно осмотрели, забрали все колюще-режущие предметы, а также Аринин шокер, который не забрали на предыдущем посту. Затем заставили снять перчатки и шлемы: взяли отпечатки пальцев и просканировали сетчатку, измерили температуру тела, давление и взяли кровь на анализ. Затем, получив результаты, тот, кто был главным, сказал кому-то по рации:

– Все трое чисты. Можно пропускать.

Чуть впереди открылась светящаяся дверь, оттуда вышел человек в таком же костюме, как и у Арины, и пригласил их пройти.

Они вошли в коридор, по обеим сторонам которого проходили две лестницы, ведущие на другие уровни машины. Всего уровней было четыре.

Арина задержала свое внимание на этих лестницах, гадая, по какой из них им предстоит подняться. Но их пригласили вперед. Пройдя метров пять, они оказались перед дверью, которая отворилась, едва они подошли ближе. За ней находились мониторы, каждый из которых демонстрировал свою, отличающуюся от того, что выводилось на другие экраны, картинку. Посреди всего этого стоял огромный стол, за которым сидели президент, министр обороны и еще несколько человек, которых Арина не знала, но понимала, что это сидят высокопоставленные военные. Перед тем, как пройти сюда, Арина надела обратно свой защитный шлем и решила оставаться в нем и здесь, не снимая. Это было тем более просто, что все бойцы в спецэкипировке, находившиеся здесь, были в закрытых шлемах.

За столом оставалось несколько свободных мест. Одно из них занял Бейдер, перед этим отдав честь главнокомандующему и министру обороны.

– Наконец-то, генерал-лейтенант Бейдер, вы прибыли к нам! Очень рад. Вас не хватало. Долго вы добирались!

– У нас произошло ЧП.

– Да, наслышан, наслышан. Но давайте не об этом, а сразу ближе к делу. Нам необходимо очистить метро от тварей. Спасти людей, вывести их наверх. Часть людей успела эвакуироваться, но часть остается где-то там. Самый лучший способ проникнуть в метро, на участки в центре, – сделать это отсюда. В некоторых местах тоннели метро завалены. Сейчас составляется карта, на которой будет все это обозначено. Мы отсюда отправляли людей по всему глубокому метро, но стало понятно, что отправлять можно только бойцов в специальной экипировке, иначе не получается. Существ слишком много, они набрасываются всем скопом и не погибают от пуль. В общем как-то так. По остальным веткам уже направлены люди. В центре же мне нужны лучшие бойцы. В том числе и ваши.

– Я понял вас. Помимо моих бойцов будет кто-то еще?

– Конечно, вы даже не представляете, что творится и как много этих существ!

– Расскажите, откуда они появились? – спросил Бейдер.

– Сложная история. Мы сейчас это активно выясняем. Это пока все, что могу сказать. Нападающих тварей два типа: агрессивные, которые двигаются достаточно быстро, и медлительные, бредущие в неизвестном направлении. Укус и тех, и других смертелен. Это все, что вам нужно знать о них.

– Мы уже столкнулись с ними, Вячеслав Александрович. И потеряли много людей. Может, это не все, что нам нужно о них знать?

– В каком плане – столкнулись?

– В самом прямом и тесном.

– Как получилось, что вы столкнулись? Вас не кусали?

– Нет, меня не кусали. Но части роты, их родственников и персонала целого медицинского броневика больше нет. К сожалению, призвать к ответу за это тоже некого. Было прямое нарушение моего приказа, самоуправство и откровенная халатность при остановке.

– И кто же отличился? – президент нахмурился.

– Мне сейчас назвать фамилию командира роты, который обманным путем добился того, чтобы ехать в первом броневике, прокладывающем дорогу? В конечном счете, именно эти его действия привели к гибели почти половины его роты. Назвать вам его имя?

– Конечно, назовите командира-подлеца!

– Георг Конев!

– Как вы смеете оскорблять моего племянника! Он отличный мальчик! Отличный военный! Получше многих! И особенно – лучше вас! – вскочил человек, в котором Арина узнала Ничипоренко-старшего.

Арина стиснула зубы, стараясь удержаться от комментария. Но напрягалась она зря. Александр Бейдер не был бы собой, если бы не подготовился тщательнейшим образом к нынешней встрече. Бейдер достал из папки, которая у него была с собой, аккуратно сложенные и подписанные листы, положил рядом несколько флэшек, затем что-то написал на бумажке и пододвинул это все ближе к президенту. Выждав паузу, Бейдер высоко поднял голову, посмотрел на Ничипоренко-старшего и произнес своим великолепно поставленным голосом следующее:

– Николай Николаевич, прошу ознакомиться с материалами, которые я подготовил. Здесь – пятьдесят шесть заявлений, подписанных в присутствии свидетелей. В них рассказывается о том, что произошло, как произошло и кто передал людям, написавшим заявления, поддельные документы.

Ничипоренко испепеляюще смотрел на Бейдера, но молчал. А тот, в свою очередь, сделав эффектную паузу продолжил вновь:

– А это свидетельство медсестры, которое также будет подкреплено видео, в котором вы сумеете наблюдать за тем, что происходило в медицинской бронемашине. А именно… Вы увидите, как позорно бежали трое офицеров, включая Георга Конева, из медицинского отсека в отсек отдыха для персонала и как погибли все люди в этом отсеке. Ваш мальчик был командиром роты, и только он виноват в том, что произошло с половиной роты, с гражданскими и с медицинским персоналом.

– Вы закончили оскорблять меня? – прорычал Ничипоренко-старший.

– Он вас не оскорблял, а только перечислил достижения вашего мальчика, – неожиданно рыкнул на Ничипоренко-старшего министр Ворган.

Было видно, что министр с нескрываемой злобой и презрением относится к Ничипоренко-старшему, но поделать с ним ничего не может. Ничипоренко-старший же сидел с перекошенным лицом, он знал про отношение Воргана к своей персоне. И все-таки, хрустнув шейными позвонками, он как-то взял себя в руки. Растянул тонкие губы в улыбке и спросил:

– Я могу увидеть племянника?

– Можете, но скажу честно, это будет сделать сложно, – ответил Бейдер.

– Почему?

– Потому что вашего племянника искусали существа, и он превратился в одно из них, – пояснил Бейдер.

– Как вы это допустили? – вскочил со своего места Ничипоренко-старший и стукнул кулаком по столу, отчего чашка кофе, стоящая перед ним, опрокинулась. Жидкость выплеснулась на стол, залив часть бумаг президента, и, растекшись, в конце концов пролилась на одного из генералов, сидевших неподалеку от него.

Президент встал, грозя кулаком Ничипоренко-старшему. Побагровев, он крикнул тому:

– Еще раз такое себе позволишь, и я за себя не ручаюсь! Еще раз – и тебе никто не поможет! Веди себя соразмерно должности, солдафон чертов!

Заиграв желваками, Ничипоренко-старший сделал вдох и буквально выдавил из себя:

– Господин президент! Виноват! Каюсь! Переборщил! Приношу свои глубочайшие извинения!

Президент молчал, поджав губы. Воцарилась неприятная пауза, которую прервал Бейдер:

– Господин Ничипоренко может увидеть племянника, но зрелище это грустное. Он обездвижен.

– Так он жив?! – вновь вскочил успокоившийся было Ничипоренко-старший.

– Я бы не стал называть это так. Я не понимаю, живым или мертвым правильнее считать вашего племянника, человеком его считать или существом. В данный момент тот, кто ранее именовался Георгом Коневым, находится в подблоке одного из отсеков бронемашины, которую мы смогли выделить для его перевозки.

– Хорошо. Мы с братом должны его увидеть.

– Как скажете. Но мы пойдем вместе с вами.

– Я хочу посмотреть на эту встречу. У нас еще не было контактов с теми, кто раньше были нашими родственниками. Я поеду в бронекапсульной машине за вами следом, – сказал Ворган.

– И я! – сказал президент.

– Господин президент, это опасно! – закричал Ворган.

– Это не обсуждается! – отрезал тот.

– Но только с охраной!

– Само собой! Не волнуйтесь!

Ничипоренко-старший, выслушав всех, сказал:

– Сделаем так: недалеко от президентского броневика на улице выстроим круги из бойцов. Ваших офицеров, генерал-лейтенант, мы тоже пригласим встать в круг. И вас самого. Пусть бойцы приведут Георга, и мы попробуем с ним поговорить. Я и его отец.

– Он больше не разговаривает.

– А мы попробуем. Я настаиваю на этом!

– Вы можете его увидеть, но говорить с ним вы вряд ли сможете. Его руки связаны скотчем, а рот им же заклеен.

– Ни в коем случае!

– Это тоже не обсуждается. Это все равно, как если бы мои офицеры привели маньяка-убийцу на встречу с маленькой девочкой.

– Вы сравниваете меня с маленькой девочкой? Однако, смело!

– Я не сравниваю вас с маленькой девочкой, но вы не понимаете, с чем имеете дело.

– Я понимаю больше вашего, господин генерал-лейтенант! Уж поверьте! Хватит точить лясы! Идемте!

Несколько десятков людей направились в сторону выхода. Вернув людям Бейдера оружие, всех пригласили подойти к выделенному на улице месту.

Через пятнадцать минут защитные круги: и внешний, и внутренний – были построены.

Бойцов и высоких начальников разделили на две группы. Одна группа составляла внешний круг. В нем в основном находились бойцы, вооруженные до зубов. Они обеспечивали безопасность… защищали присутствующих от внешних угроз. Внутренний же круг состоял в основном из ближайших к президенту охранников. Там же находились Арина, Бейдер, Хохлов, были также приглашены два бойца спецроты Бейдера. Арина по-прежнему оставалась в своем шлеме: она не стала снимать его. Она находилась теперь во внутреннем круге, все также расположившись по левую руку от Бейдера. Некоторое время все напряженно ожидали того, что должно было вот-вот произойти. Наконец, дверь бронемашины, в которой они доехали сюда, открылась, и из недр броневика два бойца спецроты вывели со связанными руками Георга. В середине круга стояли отец и дядя Георга. Больше они никого не пустили в этот круг. Проводя Георга мимо Бейдера, один из бойцов посмотрел на Арину и генерала. Арина знаком приказала ему быть начеку. Боец кивнул едва заметно.

Изначальная договоренность была такая: Георга выводят, и бойцы Бейдера остаются рядом контролировать процесс встречи Георга и его родственников. Но, когда Георга довели до его высокопоставленного дяди и до отца, у последнего началась настоящая истерика.

– Господи! Мальчик мой! Коля, что же это делается! Посмотри, что они с делали с Георгом! Мальчик мой! Наш мальчик! Георг!

Отец натурально рыдал, пытаясь обнять сына, который извивался, толкался и пытался, как казалось отцу, забраться к нему на руки. На самом же деле Георг пытался его укусить, повалить и начать рвать его плоть. Но отцу это было невдомек.

Глядя на все происходящее, Ничипоренко-старший заорал:

– Уйдите! Сейчас же уйдите! Я приказываю!!!

Бойцы в недоумении оглянулись на Арину, на Хохлова, на Бейдера, затем посмотрели на президента и Воргана. Президент скомандовал по громкой связи:

– Отойдите!

Все отошли, и в круге остались стоять только отец, дядя и то, что когда-то было Георгом.

В какой-то момент отец что-то достал, а Ничипоренко-старший, взял это и зашел к Георгу со спины. Конев-старший подал брату знак, и они одновременно освободили Георга, как им казалось, ото всех оков, отлепили скотч ото рта. И в ту же самую секунду Георг, повернувшись, набросился на отца.

Они задвигались, закружились, затанцевали какой-то танец смерти. Все смешалось в один миг: крики отца, рычание Георга и растерянный, пытающийся их разнять Ничипоренко-старший. Происходящее, которое, конечно, не могло оставить никого равнодушным, побудило остальных начать нервничать, а некоторых – и двинуться ближе к троице родственников в желании хоть как-то помочь. Но Ничипоренко-старший поднял кверху руку и закричал:

– Не сметь мешать! Любой, кто подойдет, будет мною убит!

Арина смотрела на все это с нескрываемым презрением. Ничипоренко-старший был в корне неправ. И его ошибка могла стоить кому-то из присутствующих жизни. Но она понимала, что у Ничипоренко-старшего была власть. И не только та, которую давало ему его служебное положение и которая была очевидна и понятна всем. Было что-то еще… Что-то, что заставляло и президента, и министра обороны потакать тому, что хотел этот человек.

Тем не менее Арина достала из кобуры свой пистолет, взвела курок и аккуратно прижала его к своей правой ноге. Она была готова защитить всех троих, кто находился сейчас здесь: и себя, и Бейдера, и Хохлова. Всех остальных она была готова защитить по приказу, поскольку не до конца понимала, можно это было бы сделать или нельзя. Слишком уж странная была ситуация.

Отец и сын все еще кружились в жутком танце, но в какой-то момент отец все же сдался… или, если говорить точнее, просто оказался слабее. И Георг Конев, впившись в шею своего родителя, вырвал оттуда кусок плоти. Конев-старший упал, а Георг продолжил быстро рвать и пожирать его, урча и порыкивая.

Несколько долгих мгновений Ничипоренко-старший этого не видел, поскольку орал на присутствующих. И только когда он наконец обернулся, чтобы что-то сказать двоюродному брату, он увидел племянника во всей красе. У того изо рта торчала жила отца, которая, видимо, застряла в зубах и которую тот никак не мог проглотить. Так с этой кровавой жилой, торчащей изо рта, Георг и двинулся на высокопоставленного дядю, а тот, пятясь и спотыкаясь, не мог вымолвить ни слова. Все в оцепенении наблюдали за происходящим. Следили в безмолвии за тем, как отступал Ничипоренко-старший. Когда в конце концов тот, споткнувшись о бордюр, упал на спину и закричал:

– Помогите! – все будто ожили, задвигались, рванулись, наконец, спасать своих боевых друзей.

Но Арина успела раньше. Она выстрелила Георгу в затылок и тот упал как подкошенный рядом со своим дядей.

– Кто это сделал? Кто спас меня? – закричал пораженный Ничипоренко-старший.

Арина подошла к нему. Сначала выстрелила в голову Коневу-старшему, а затем сняла шлем и сказала:

– Меня зовут подполковник Арина Грик.

Неловкость

Ничипоренко-старший прекрасно знал, кто такая Арина Грик. Пьяный сын, Сергей, не один и не два раза рассказывал ему все, вплоть до подробностей изнасилования и убийства Анны, всю историю, которая его связывала с Ариной Грик.

Николай Николаевич и сам был садистом. И в молодые годы насилию с его стороны подверглась не одна девушка. Впоследствии же, когда Ничипоренко-старший достиг искомых высот, он перестал позволять себе подобные опасные вольности. Зато умело пользовался своим положением. Ему больше не нужно было принуждать к близости физически. Достаточно было надавить морально, пригрозить, и женщины сами добровольно отдавались. Ему, во всяком случае, казалось, что это было именно добровольным согласием на близость. Постепенно он все больше и больше держал себя в руках, заведя себе несколько постоянных любовниц. Конечно же, на всех женщин у него было достаточно компромата, чтобы они молчали. Денег у Николая Николаевича тоже было предостаточно, поэтому за молчание он хорошо платил.

А вот поведение младшего… любимого сына его очень беспокоило. С самого детства мальчик доставлял отцу немало проблем. Он постоянно участвовал в драках, в скандалах, то и дело попадал в какие-то переделки. Чем старше становился Сергей, тем чаще на него поступали жалобы от девушек. К двадцати годам Николай Николаевич уже несколько раз успел откупиться от жертв изнасилования, а также от жертв аварий, в которые регулярно попадал его отмороженный отпрыск. Но последнее ДТП с участием Сергея, в котором погибло сразу несколько человек, заставило Николая Николаевича срочно начать действовать. Он решил отправить сына в армию, хотя первоначально это не входило в планы ни Ничипоренко-старшего, ни самого Сергея. Сергей считал армию чем-то его недостойным, а Николай Николаевич просто не хотел краснеть за своего сына. Но теперь другого выхода не было.

Неожиданно армия Сергею понравилась. И на какое-то время это решило проблемы обоих Ничипоренко. Сергей устраивался потихоньку в этой оказавшейся для него такой приятной среде. А Николай Николаевич следил за его продвижением по службе, наблюдал за его действиями и поведением. И так могло бы продолжаться сколь угодно долго. Но началась война. И с этих пор Николай Николаевич уже не мог больше контролировать сына. Поэтому, когда до него из армии стали доходить слухи о зверствах его сына, Ничипоренко-старший мечтал только о том, чтобы начальство не прознало о них.

Некоторое время он находился в состоянии стресса. Он чувствовал себя беспомощным и ужасно злился. Злился на то, что сын не умеет скрывать свои зверства. Насчет последних он не был против. Но свои следы он всегда умело заметал сам. А сын об этом думал мало. Это и тревожило Ничипоренко-старшего.

Ситуация изменилась, когда он смог подобраться к нужным людям, которые способствовали его продвижению по службе. После этого похождения Сергея автоматически стали прикрываться еще больше. За несколько лет до начала перемирия Николай Николаевич смог наконец перевести сына поближе к себе, и ему предоставилась возможность какое-то время побыть с ним. Именно тогда он впервые всерьез ужаснулся тому, что вытворял его сын. Все, что было до – было ерундой по сравнению с тем, что позволял себе Сергей теперь. Но, еще больше Ничипоренко-старшего потрясло то, что он понял со всей очевидностью: Сергей был одержим. Одержим Ариной Грик. Все, о чем тот мог тогда говорить с отцом, – это о той проклятой ситуации, в которой главную роль играла она, Арина Грик. Николай Николаевич понял, что Сергея нужно держать подальше от этой женщины, иначе тот может сойти с ума. Именно в те дни Ничипоренко-старший узнал подробности получения Сергеем ужасных шрамов на лице. Узнал подробности того, как тот мстил окружению Арины. Узнал, что Сергей удерживал девушку друга Арины. Девушку звали Анной. Она была глупой, но достаточно милой. Неспособный подобраться к Арине, Сергей выместил всю злобу на этой девочке. Он в подробностях, часами рассказывал отцу, как он мучил, резал, насиловал эту девочку, как привлек своих соратников, как те тоже мучили и насиловали ее. Рассказал, как они отрезали ей пальцы, как разрывали ее лоно различными предметами. И как потом им пришлось всю ночь заметать следы. Рассказал, как они убили ее и выкинули завернутый в защитную накидку труп Анны в овраг. Труп так и не нашли тогда, и Анна осталась в статусе пропавшей без вести. Сергей рассказывал все подробности не один раз. И каждый раз его рассказ неизменно заканчивался словами о том, как он хотел бы встретиться с Ариной Грик, как он ненавидит ее, как любит, как хочет убить, как хочет ее.

И Николай Николаевич возненавидел Арину Грик – ту самую женщину, которая способствовала безумию его сына. Он и сам порой хотел убить ее… И все же все эти чувства: ненависть, злость, презрение, – которые Николай Николаевич испытывал все это время к этой женщине, улетучились именно в тот самый миг, когда он увидел ее после его чудесного спасения.

Она спасла его. Именно она.

Георг – точнее, тот, кто был теперь в облике Георга, – уже шел запускать свои зубы в его тело, как вдруг Арина внезапно оказалась рядом. Она выстрелила в голову Георгу, затем быстро подбежала и выпустила пулю в скончавшегося брата Николая Николаевича. Все было сделано абсолютно правильно и правомерно. Хотя сначала Николай Николаевич и хотел пожурить девицу – он не знал еще имени своей спасительницы, – но тут она сняла шлем и представилась. И все! Николай Николаевич пропал. Когда их представили еще раз, чуть позже, у президента, он ощутил, как в животе танцуют бегемотики с бантиками на ушах, щеки покрываются пунцом, а чресла напоминают, что он мужчина, как говорится, еще в самом рассвете сил. И хотя он не поймал ни одного заинтересованного взгляда Арины, он был до неприличия обескуражен этой женщиной.

У президента генерал-лейтенант Бейдер дал слово Арине, и та заговорила, поделилась наблюдениями группы о существах, способах их убить, а также об опасениях, что в метро уже поздно входить, если прорыв был больше двух суток назад. Как ни странно, Николай Николаевич не перечил ей, молчал и молча завидовал Бейдеру, что у него есть неограниченный доступ к этой женщине. Он вспомнил про сына, но тут же решил, что о нем сейчас лучше всего забыть. Пытался придумать хоть один вопрос, чтобы обратить на себя внимание, но в голове летали розовые пони, поэтому никаких вопросов у него так и не возникло. Он просто смотрел на нее и молчал.

Это было, с одной стороны, волнительно. С другой же стороны, – и Николай Николаевич это отчетливо осознавал, – эти «пони», определенно, являлись проблемой.

Во-первых, Арина была не простым солдатом, а уже являлась ни много ни мало подполковником с протекцией ненавистного ему Бейдера. Даже президент благоволил ей. Во-вторых, она была замужем и явно никого не искала. А Николаю Николаевичу было уже сильно к шестидесяти годам. И хотя сам он не видел никаких проблем с такой разницей в возрасте, Ничипоренко-старший все же понимал, что шансов у него немного. И, в-третьих, самой большой проблемой был младший и самый любимый сын, Сергей, который сам имел виды на эту женщину. В пылу очередного запоя, если они пили вместе, сын то и дело вспоминал эту женщину, то ненавидя ее, то желая оказаться с ней в одной постели. Николай Николаевич понимал, что, Сергей в нее втюрился. И это было единственным, что его тогда по-настоящему беспокоило.

Сейчас же у Николая Николаевича была одна задача: подойти и поблагодарить Арину Грик за свое чудесное спасение. И он как раз собирался с духом сделать это, как вдруг рядом с Ариной возникли президент и министр обороны. Президент повернулся к Николаю Николаевичу и бесцеремонно позвал того подойти к ним. Поэтому, сплюнув в сторону и ругнувшись про себя, Николай Николаевич, взяв себя в руки, направился в их сторону. Ему не хотелось подходить сейчас, он еще недостаточно подготовился, но делать было нечего. Его позвал президент и сейчас протестовать как-то – было бы точно неправильно. Он знает, кто он такой, и прекрасно знает, кто такой президент. Нужно собраться и идти. Упасть в грязь лицом перед Ариной Грик он не мог. Подходя к троице, Ничипоренко-старший увидел, что туда же направляется и Бейдер.

– Вашу мать, б…ть, – процедил он.

Президент, увидев, что Николай Николаевич в нескольких шагах от них, крикнул:

– А вот и наш главный герой сегодняшнего вечера! Ну что, миленький, вы идете благодарить Арину Грик?! Не забыли, кто вас спас?

Арина качнула головой.

– Господин президент, при всем моем уважении, благодарить меня нет нужды! Я выполняла свою работу. Не более и не менее, – сказала Арина.

– Арина! Я рад, что в нашей армии встречаются такие замечательные девушки, как вы! Хотя я и знаю только вас. Вы вообще особенная. А благодарить нужно! Просто даже не спорьте!

– Спасибо большое. Но, право же, не стоит это благодарности.

Николай Николаевич встал рядом с Ариной и, глядя ей в глаза, попробовал унять неровное дыхание:

– Арина Грик! Я считаю, что, безусловно, благодарить стоит! Вы сегодня спасли мою жизнь! Теперь я ваш должник! – произнес, старательно артикулируя.

– Спасибо, конечно. Но, господин генерал-лейтенант, не стоит меня благодарить. Я сделала то, что каждый сделал бы на моем месте.

– Но никто больше не сделал ничего. А вы спасли мне жизнь. Так что давайте обойдемся без чинов. Для вас я просто Николай! Не нужно со мной спорить. Благодарным вам я быть не перестану.

– Хорошо, я поняла. Как ваше отчество? Между нами слишком большая разница в возрасте, чтобы я могла позволить себе называть вас по имени.

– Николаевич он. Николай Николаевич, – рассмеялся президент.

Ничипоренко-старший не удержался, взглянул зло на президента.

«Какого хрена ты лезешь в наш разговор?» – читалось в этом взгляде. Но президент полностью проигнорировал его. И, повернувшись к Бейдеру, сказал:

– Ваши люди готовы? Сколько от вас сможет идти в полной защите?

– У нас на каждую роту выдано по двадцать костюмов. Только некоторые офицеры ими обеспечены. Сейчас на мосту стоит одна часть колонны. Другая – остановлена в районе метро Октябрьской. Всего спецэкипировки в моем полку – что-то около пятисот комплектов.

– Хорошо. Мне нужна хотя бы половина ваших экипированных бойцов для проведения операции. Здесь уже были спущены бойцы… три группы. И они все пропали.

– В метро «Боровицкая»?

– Да.

– И сколько всего пропало бойцов?

– Около трехсот.

– И вы предлагаете спустить туда еще двести пятьдесят?

– Ну да. А что такого?

– Я бы не хотел рисковать своими лучшими бойцами и отправлять их в неизвестность. Тем более, что спускаться туда очень неудобно.

– Ну, удобно или нет – это не тот вопрос, который имеет смысл обсуждать. Кто будет руководить группой?

– Арина Грик.

Тут же повисла тишина.

Президент посмотрел на Арину. Министр обороны посмотрел на Арину. Ничипоренко-старший обеспокоенно посмотрел на Арину. Все, как один, не сводили с нее глаз.

Ничипоренко, в отличие ото всех остальных, не стал молчать, а спросил у Бейдера:

– Вы считаете целесообразным отправлять туда женщину?

Бейдер же, хитро прищурившись, ответил:

– Арина – мой лучший офицер. Лучше, чем она, там, внизу, никто не сориентируется. А возможно, сейчас мы сообразим, как сделать так, чтобы спускаться в неизвестность не пришлось. Что думаешь, Арина?

Арина посмотрела на всех, кто сейчас стоял около нее, и сказала:

– Я думаю, что нам нужны огромные прожекторы. Желательно такие, которые не будут много весить. Еще мне нужно несколько военных дронов. Я предлагаю закрепить на них камеры и спустить вниз. Они смогут пролететь внизу на достаточное расстояние, если часть людей во главе со мной спустятся хотя бы до середины эскалатора.

– С дронами у нас проблема… – сообщил министр обороны. – С другими группами было отправлено много дронов, все они не вернулись. Сейчас в нашем распоряжении совсем старые экземпляры – КИР-404. Но запустим их. Других вариантов нет. Вы пойдете в ограниченном составе?

– Спасибо. Я бы безусловно постаралась сначала разведать местность с малым количеством людей, а уже потом спускаться полным составом. Информация о пропавших в таком большом количестве людях, как вы понимаете, звучит… неприятно. Поэтому я уверена, что правильнее всего сначала провести исследование пространства метро ограниченным числом бойцов. Мы будем спускаться, а дроны будут исследовать пространство впереди. Насколько я помню характеристики, именно у этих моделей механизм управления должен находиться не более, чем в ста пятидесяти-двухстах метрах от дрона.

– Да, все верно, – ответил Бейдер.

– Но нам нужно будет быстро подняться, если вдруг внизу ситуация не будет поддаваться контролю. Поэтому нам нужны штурмовые тросы. Я знаю, что они у нас не самые длинные. Насколько я помню, тросы максимально растягиваются на расстояние в два-три этажа. Значит, нам нужно несколько тросов с автоматическим действием, чтобы мы могли сами добраться обратно. Мы будем спускаться и по пути устанавливать их. Вниз пойдет шесть человек. Трое, включая меня и двух командиров рот из моего батальона, и трое – из спецроты. У них лучшая подготовка, и мы с ними поработали в группах, когда зачищали от существ два броневика.

– Арина, сейчас все предоставим! – сказал министр.

Все начали расходиться. Воспользовавшись задумчивостью Арины, которая просчитывала дальнейший план по спуску, Николай Николаевич поймал ее, вызвал на разговор:

– Арина, это опасно! Вам не нужно туда идти! Для этого есть мужчины!

– Николай Николаевич! Я, по-вашему, каким образом стала подполковником? Я должна сама узнать, что там! И отправлять туда своих ребят одних, без своей поддержки, я тоже не буду. Прекратите, пожалуйста, панику! Мне пора!

С этими словами Арина развернулась и зашагала в сторону командного броневика Бейдера. Им нужно было разработать детальный план.

Заглянуть в бездну

Спуск в метро не обещал ничего хорошего. Стоя наверху и готовясь начать операцию, Арина каждой клеточкой тела ощущала опасность. Предварительно с Бейдером и Субботиным они долго просчитывали и составляли план спуска. Если все пойдет по плану, они – шесть человек – спустятся первыми максимально вниз. И если там не будет ничего, что насторожит их, то будет дан знак идти вниз и остальной команде. Около пятидесяти бойцов останутся наверху, у входа в метро. Они должны будут спуститься, если все окажется в порядке. Остальные двести бойцов подойдут после. Они будут ожидать в броневике, который также будет стоять недалеко от входа, на некотором от него удалении. Ближе всего будет стоять броневик, который, в случае опасности, загородит выход из метро. Но только после того, разумеется, как оттуда выйдут все бойцы.

Спуск производился по очень простой схеме: спустились, закрепили тросы на определенной точке, просмотрели картинки с дронов. Если все спокойно, можно спускаться дальше. И так до самого низа.

Арина шла в связке с Германом. Они первыми прошли пролет в пятнадцать метров. Арина запустила дроны, которыми управляли они с Германом. От каждого дрона проецировалось видео на стекло шлема каждого из тех, кто спускался в группе Арины. Дроны не отлетали на максимальное расстояние, а оставались кружить на одном месте, на точке, где без прожектора ничего не было видно. Арина сначала была весьма огорчена, что для проведения операции им достались именно такие дроны. Они не были оснащены хорошими инфракрасными фильтрами, ночной режим работал совсем плохо, и работали они на очень коротком расстоянии от того, кто ими управлял. Но из оставшегося оборудования это были самые крепкие антивандальные дроны, которые при опасности – например, при столкновении с вражеской техникой противника – продолжают работать до последнего, пока не сядет батарея. Вот и сейчас, чтобы увидеть, что же находится на платформе метро, нужно было спуститься еще на один пролет, и тогда дроны смогут полететь дальше и дать максимально информативную картинку.

Арина показала остающимся на предыдущей точке, чтобы они спустились до их с Германом уровня и закрепили в этом месте тросы. Некоторое время Арина ждала остальных бойцов, которые аккуратно продвигались на их уровень. Когда все закрепили тросы, Арина дала условный знак, что они с Германом спускаются к следующей точке. Остальным нужно было снова ждать их сигнала. Пройдя еще один пролет, Арина с Германом снова проверили, что же там видно… что показывают им дроны. Пока все шло в рамках запланированного.

Внизу было очень тихо. Арина подала условный знак, и все остальные члены группы спустились на второй уровень. Закрепление тросов прошло в штатном режиме. Арина приказала запустить остальные дроны, которые вчетвером крепились к большому прожектору. И начала вместе с Германом спуск на третий уровень. Спустившись вниз, они повторили снова те же действия и позвали остальных. Закрепив последнюю партию тросов, Арина дала знак всем оставаться на местах. Сама же она осторожно прошла на следующую точку, наблюдая за картинкой, которая одновременно проецировалась на ее шлем и на экраны в командном пункте президента, где сейчас Бейдер и Субботин наблюдали за ней. Последний очень рвался пойти вместе с ними, но Арина прекрасно понимала, что Субботин не дотягивает до их физической формы очень и очень сильно. Поэтому она категорически отвергла эту идею, разнесла ее в пух и прах. Она привела слишком много логических доводов. Михаил Анатольевич на нее за это даже немного обиделся. Но сейчас она старалась не думать о его обидах. Сейчас они находились на глубине более сорока метров под землей и, честно говоря, она чувствовала себя неуютно, даже несмотря на полную боевую экипировку. Она не знала, сколько тварей сейчас находится в метро, не знала, что стало с предыдущими сошедшими сюда бойцами. Знала только одно: если им придется быстро выбираться отсюда, сделать это будет очень сложно. Это было бы непростой задачей даже если бы они являлись лучшими спортсменами. А они ими не были.

Воздух стоял очень плотный, затхлый и вязкий. Пахло кровью, нечистотами и разложением. Света здесь было недостаточно. Большинство аварийных ламп, находящихся на пути их следования, было разбито. А внизу, хоть там в общем-то была и не кромешная тьма, не было видно ничего. Дроны с прожекторами опускались медленнее обычных одиночных дронов.

Арина показала Герману, чтобы и он спускался к ней. Вместе они стали вглядываться в серый сумрак внизу. Ничего не увидев ни на дронах, которые уже подлетали к подножию эскалатора, ни на дронах, которые несли прожекторы, Арина дала знак остальным спуститься до их уровня. Сейчас они стояли на максимально удаленной точке, согласованной с руководством. Дальше пока решили не продвигаться.

Дроны удалились от каждого бойца на одинаковое расстояние. Необходимо было либо заканчивать операцию, либо пройти вниз еще один пролет. Они уже закрепили каждый по тросу. Спуск дальше нужно было согласовать с Бейдером, который, в свою очередь, должен был это согласовать с президентом.

Арина осторожно вызвала своего начальника:

– Прием, Арина Грик на связи!

– Арина, Бейдер слушает.

– Господин генерал-лейтенант, нам нужно спуститься на четвертый уровень. Но у нас отсутствует достаточная видимость, чтобы оценить ситуацию внизу. Прошу вашего подтверждения.

– Вы собираетесь вниз идти вшестером?

– Я не знаю. Пока не могу сориентироваться. Все очень странно.

– Опиши ваш спуск. Картинку вижу, но, сама понимаешь, отсюда не все понятно.

– Хорошо. Пока видно только, что эскалатор в засохшей крови, грязи, кое-где имеются фрагменты тел. Но это все не свежее. Впечатление, что люди бежали вверх. Если что-то и происходило, то исключительно внизу. Я бы запросила заранее разрешение на огонь на поражение при любых наших подозрениях на атаку.

– Ты считаешь, что будет атака?

– С вероятностью 99,99 процентов нас атакуют, как только мы туда спустимся.

– Но ведь катушки не хватит!

– Да, здесь последний спуск. И, возможно, обратно нам придется бежать и отстреливаться. Ну, если мы вообще сможем бежать.

– Все нужно согласовать с президентом. Я сейчас попробую. Не спускайся до приказа. Хорошо? Ты, кстати, не ответила на вопрос, сколько вас пойдет ниже?!

– Пойдем мы с Германом. И Ковальский с бойцом вашей спецроты, Шамилем Игнатовым. Но они пройдут только половину оставшегося пути и остановятся. А мы с Германом попробуем дойти максимально вниз. Я хочу, чтобы дроны с прожекторами долетели до самой низшей точки. Необходимо просмотреть платформу и ближайшие тоннели. Хотя бы самое начало его. Если там все будет чисто, согласуем с вами следующие действия.

– Хорошо. Ожидай ответа!

Арина сообщила остальным, что ответ ожидается, знаками дала понять, что с двух сторон от нее остаются бойцы спецроты, Ибрагим Кадыров и Осип Лехович, а остальные идут дальше. Два дрона с прожекторами зависли чуть впереди них и находились сейчас в энергосберегающем режиме. Арина не хотела, чтобы прожектора включились на полную катушку здесь. Если там есть твари, скорее всего, они не обратят на свет внимания сейчас, пока он приглушен. А вот на яркий свет они могут сбежаться мгновенно.

– Арина! – ворвался в эфир Бейдер. – Президент колеблется. Пока идут переговоры.

– Господин генерал-лейтенант, включите громкую связь, пожалуйста. Вы же сейчас явно в общем командном пункте, вместе с руководством. Я хочу, чтобы меня слышали все. Времени нет. Стоя на одном месте, мы рискуем гораздо больше.

Бейдер замялся, а затем сказал:

– Хорошо. Сейчас.

В эфире пошли какие-то помехи, а затем раздался голос президента:

– Арина, я вас слушаю. Вы хотите что-то сказать? Говорите! Я сообщил генералу, что я против вашего дальнейшего спуска.

– Господин президент, настоятельно прошу разрешить нам дальнейший спуск. Нам необходимо увидеть, что там сейчас происходит, чтобы понимать вообще, проводить спасательную операцию или нет. Мы не будем спускаться все вместе. Нам необходимо пройти максимально вниз вдвоем. Нас будет достаточно для управления дронами и группой дронов с двумя прожекторами. Я уже все рассчитала. Чем быстрее мы это сделаем, тем в большей безопасности будем и мы, и вы. Прошу вас разрешить нам это. Прямо сейчас.

– Арина, вы почти мне приказываете! – усмехнулся президент.

– Нет, конечно же, нет. Я просто вас очень сильно об этом прошу. Любое промедление может убить нашу группу и, возможно, всех, кто находится наверху.

Вдруг в эфир ворвался Николай Николаевич:

– Арина, вам лучше уходить оттуда. Это опасно. Мы пошлем другую группу.

– Опасно медлить. Это – абсолютно опасно.

Раздался какой-то грохот, как будто рация упала на пол. Спустя несколько мгновений запыхавшийся президент зло произнес:

– Разрешаю, Арина, разрешаю. Ради бога, только делайте все быстрее. Тут за вас волнуется слишком большое количество людей. Жду следующего выхода в эфир.

Связь отключилась. Она вздохнула и показала остальным, что план одобрен и они продолжают спуск вчетвером.

Пройдя еще немного, Арина и компания вновь остановилась. Арина жестами показала всем, чтобы они закрепили последние тросы. Когда все было сделано, они вчетвером спустились еще немного. Ковальский и Шамиль, должны были приготовиться прикрыть их, если вдруг что-то пойдет не так. И уже дальше они отправились только вдвоем с Германом.

Дроны с прожекторами долетели до подножия эскалатора и зависли в пространстве. Расстояние до управляющих пультов оказалось слишком большим, а уровень сигнала, соответственно, был слишком низким, так что влететь на платформу они не могли. Два других дрона, наблюдательные, залетели на платформу, но получить внятные картинки от них было невозможно.

Пройдя еще пятнадцать ступеней, Арина остановилась. Откуда-то из глубины метро до Арины донесся странный гул, заставивший шевелиться волосы на ее голове. Звук раздавался где-то очень-очень далеко, и природу этого звука Арина никак не могла распознать. Необходимо было принять решение: идти или не идти дальше. И Арина приняла его. Она позвала Германа, чтобы тот спустился еще ровно на десять ступенек и остался там ожидать ее. Она же должна идти дальше.

Герман начал было спорить с ней. И Арина, как бы это ни было ей неприятно, вынуждена была настоять на своем. Скрепя сердце она безапелляционно отрезала: «Нет! Ты остаешься здесь. Не спорь». Затем, убедившись, что Герман выполнил ее приказ, она направилась дальше.

Она двигалась осторожно, ступенька за ступенькой, как будто спускалась в преисподнюю. Казалось, она находится уже не в мире людей, а где-то там… в мире, описанном в Библии. И это место было не радо ее видеть.

Панорама открывалась ей постепенно. Теперь, когда два прожектора были выведены на платформу, Арине открылась ужасная картина. Вся площадь станции была практически полностью покрыта бурым слоем свернувшейся крови и завалена частями человеческих тел, над которыми теперь носилось огромное количество мух. Насекомые жужжали, кружили роились над трупами. Но не это привлекло внимание Арины. Она заметила нечто другое. Трупы двигались! Присмотревшись, Арина ахнула: это были крысы! Полчища крыс сновали под трупами, над трупами, между трупами. Зрелище было поистине чудовищным: оторванные, отгрызенные руки, ноги, головы, кишки, прочие органы – всё это двигалось, то и дело меняло местоположение. Крысы таскали части тел по платформе, периодически отволакивали какой-то особо понравившийся кусок куда-то прочь… за пределы платформы. Арина продолжала спускаться, прислушиваясь изо всех сил. Ее очень беспокоил шум, который постепенно усиливался. Когда наконец она ступила на платформу, с ней связался генерал Бейдер:

– Арина, прием!

Чертыхаясь про себя – очень уж вызов этот оказался некстати, – максимально тихо, но в то же время так, чтобы ее услышали, Арина ответила:

– Я слушаю, господин генерал-лейтенант.

– Арина, мы видим все картинки. Ты должна остановиться. Дальше продвигаться очень опасно.

– Мы должны узнать, что тут случилось! Здесь нет ни одного целого тела. Все разорваны. Где все военные? Пока я не вижу ни одного признака, что они здесь были. Я должны пройти немного вглубь и отправить один из прожекторов с одним из дронов слежения в тоннель. Поверьте, если появится опасность, я ретируюсь тут же! Сейчас для меня гораздо опаснее разговаривать с вами. Позвольте, я доделаю свою работу! Пожалуйста!

– Хорошо! Я разрешаю. Может, хотя бы от нас не будешь отключаться?

– Буду. Буду отключаться. Я должна прислушиваться, слышать каждый шорох, а связь будет мешать! Пожалуйста, давайте все обсудим потом. Если вдруг что-то пойдет не так, вы все увидите.

– Отключаюсь. Делай!

Бейдер положил трубку. Ему стало немного обидно. Он, как мог, заботился об Арине, но теперь, похоже, его забота была не нужна. Видимо, она уже «выросла».

Арина сделала несколько шагов вглубь платформы. Звуки, которые ее настораживали, продолжали приближаться. Но она плохо понимала, откуда они исходили. Пройдя метров десять, Арина остановилась. Звуки становились все пронзительнее. Сначала она подошла к левому краю платформы, а затем – к правому. Шум становился все более явным. Арина направила два дрона в тоннели: одного с левого края платформы, другого – с правого. А сама пошла к началу платформы, чтобы дрон, который был ближе к ней, смог улететь на максимальное расстояние вглубь. Группы дронов с прожекторами она также разделила. Одна группа находилась на середине платформы, а другая полетела в тоннель, освещая путь каждому из основных, передающих картинки, дронов.

Чем дальше продвигался дрон, тем Арине и прочим, кто видел приходящую от него картинку, становилось все больше не по себе. Всем стал очевиден масштаб произошедшей в метро катастрофы. Как и платформа, тоннель буквально был завален фрагментами истерзанных тел, принадлежащих как военным, так и гражданским. Количество погибших трудно было сразу оценить. Между трупами и их фрагментами сновали полчища крыс и роились стаи мух. То там, то здесь кучи из тел двигались, вздрагивали, и казалось, что вот-вот кто-то оттуда вылезет наружу. Меж тем гул, исходящий откуда-то изнутри тоннеля, усилился многократно. Арина снова прислушалась. Звуки были в основном низкие. Они что-то напоминали Арине. Она отчаянно пыталась вспомнить, что именно, но у нее никак не получалось.

– Арина, срочно возвращайтесь наверх, – раздался голос Бейдера.

– Господин генерал… – только и успела сказать Арина.

В этот момент на другом конце раздались звуки переключения, и в эфир ворвался кто-то еще:

– Арина Грик! Я запрещаю вам уходить оттуда. Сейчас же спускайтесь в тоннель и идите по направлению звуков. Мы все их слышим! Вы должны показать нам, что там внутри.

– Кто это? – спросила Арина.

– Это ваш президент.

И снова в эфире раздался шум, потом зазвучал другой голос:

– Идти туда опасно! Я так понимаю, сейчас Арина Грик одна! Необходимо отправить к ней группу поддержки! Хотя бы несколько опытных, сильных мужчин…

– Николай Николаевич! Это не обсуждение! Это приказ! Я не собирался устраивать с вами дебаты! Арина Грик идет в тоннель! Только так дрон сможет пролететь еще дальше, и мы увидим откуда идет звук. Я не хочу слышать возражений ни от вас, ни от Бейдера, ни от министра Воргана. Разговор закончен. Сейчас и здесь главный – я. Арина, идите вперед! Я вам приказываю. Не подчинитесь – и вас ждут серьезные неприятности. Выполняйте приказ!

Арина насторожилась. Очень странная фраза – «сейчас и здесь». Где же президент тогда не главный? Что-то было в этой фразе не так… Впрочем, думать теперь об этом было некогда. Сейчас ей предстояло спуститься в тоннель.

Арина подошла к самому краю платформы и заглянула в тоннель. Дроны, несущие мощный прожектор, кружили на одном месте, а основной дрон также дергался из стороны в сторону и кружился, постоянно снимая происходящее вокруг.

Арина вызвала Германа:

– Приготовьтесь. Обсуждать ничего не будем. У меня приказ спуститься в тоннель. Одной. Если вдруг что-то будет не так, я подам сигнал. Будьте наготове.

– Арина… – начал было Герман.

– Ни слова больше. Это не просьба.

Она отключилась. Гул становился все сильнее. И теперь он сделался объемным. Создавалось впечатление, что он раздавался со всех сторон. Арина подошла к лестнице, расположенной в торце платформы, проверила свой АК и спустилась на пути. Отключив всю внешнюю связь, держа автомат наготове, Арина направилась вглубь тоннеля, то и дело переступая через фрагменты тел и стараясь обходить стороной особенно большие груды изуродованных останков. Арина осторожно продвигалась все дальше и дальше, оставив за спиной лестницу на платформу, которая давала хоть какую-то надежду на возможность защититься.

Когда Арина отошла от платформы уже метров на сорок, она увидела впереди огромную кучу тел, которая подрагивала, подпрыгивала и источала зловонный запах, проходивший даже через фильтры шлема. Но не это было самым страшным. Куча звучала! От нее исходили те самые знакомые звуки. Арина подошла еще немного поближе и остановилась, чтобы вслушаться в этот звук, а заодно прислушаться и к тем звукам, которые приближались к ней из глубины тоннеля.

Она замерла на несколько мгновений. Потом, поняв, что именно она слышит, резко отпрянула назад. Куча тел рычала. Нет, это не было рычанием животных. Многоголосый рык этот был человеческим. И те звуки, которые уже звучали совсем рядом, тоже были рычанием.

Справа от груды тел оставался небольшой проход, и там в свете прожектора что-то двигалось в сторону Арины. Она не стала подходить ближе к рычащей куче, опасаясь, что из глубины могут показаться вернувшиеся с того света люди. Через пару минут она поняла, что все сделала правильно. Куча стала медленно рассыпаться, и с разных сторон начали вылезать обезображенные тела. У кого-то из них не хватало рук, у кого-то – ног. Некоторые и вовсе были лишены половины туловища. Они не могли двигаться быстро из-за отсутствия координации и просто потому, что состояние их не позволяло этого сделать. Так что у Арины было некоторое время на то, чтобы сориентироваться, решить, что же ей следует делать дальше.

Беги!

Арина была готова стрелять в любой момент. И одновременно ей крайне необходимо было понять, что происходит в других частях тоннеля. Продолжая держать на прицеле всю эту шевелящуюся кучу, она перевела взгляд к прожектору и дронам. Вся техника находилась на границе доступа и дальше двигаться не могла по техническим причинам. Тогда Арина начала вглядываться в темноту – туда, куда не достигал свет прожектора. Там что-то было, происходило какое-то мельтешение. И этот звук… Именно оттуда доносился до нее звук, который не давал ей покоя. Внезапно Арину пронзила догадка: это был многоголосый рык, такой же в точности, как и тот, что раздавался под этой грудой тел, которую она держала теперь на мушке. Только рычание, что приближалось к ней из тоннеля, было гораздо… гораздо более мощным.

Она поняла, что вот-вот произойдет, за несколько мгновений до того, как увидела на дальней границе света от прожектора толпу монстров. Арина крикнула во всю силу своих легких, активировав общую связь со всей группой:

– Срочно! Эвакуируемся наверх! Здесь огромная толпа тварей!

Едва договорив, она развернулась и бросилась назад, к лестнице на платформу.

Буквально влетев на платформу, Арина прокричала голосовой код второго дрона:

– Показать картинку тоннеля номер два!

Изображение мгновенно появилось, и Арина увидела, что в темноте, там, куда не доходил свет прожектора, также заметно движение. Значит там тоже бежит толпа. Арина домчалась до Германа, который ее ожидал, держа оружие наготове, и заорала:

– Быстрее наверх! Быстрее!

На секунду, пока она бежала до уровня, на котором находился Герман, она оглянулась и успела увидеть, что на платформу взбираются сотни тварей, выбравшиеся наконец из дальних тоннелей. В несколько прыжков преодолев ступени и добравшись до нижнего троса, они вместе с Ковальским и Шамилем взлетели на второй уровень. В момент взлета Арина заорала:

– Герман! Огонь! – и начала расстреливать тварей, которые первыми выбрались на платформу.

Развернувшись, они открыли огонь. Под ними неслось по платформе нескончаемое полчище тварей. Многоголосие их сливалось в огромный непрерывный рык.

Отпустив тросы и швырнув пустую обойму, Арина крикнула:

– Даня! Шамиль! Огонь!

Они же с Германом кинулись вверх по эскалатору. Арина на ходу вставляла следующую обойму. Прикрепив к ремню следующий трос, Арина вновь скомандовала:

– Бегите к тросам! Наша очередь!

И, не сговариваясь, они с Германом оба открыли огонь по тварям, которые бежали наверх.

Там, на платформе, теперь уже все было в тварях, которые пытались влезть на эскалатор, чтобы добраться до убегающих людей. Это создало сильную давку, которая давала группе хоть какой-то шанс на спасение.

Достигнув следующего пролета, все отцепились и бросились вверх, к месту, где их ожидали Ибрагим и Осип, которые начали палить по тварям, как только все четверо оказались вне зоны поражения. Подбежав к последним тросам, Арина, Герман, Ковальский и Шамиль прицепились к ним карабинами и приготовились к подъему. Ибрагим и Осип уже были прицеплены, ожидая остальных на этом рубеже.

– Срочно поднимайте нас! – закричала Арина.

И механизмы заработали, начали быстро поднимать их, они же все, в свою очередь, открыли огонь.

Арина по громкой связи сказала:

– Немедленная эвакуация в бронемашины! Мы не сдержим этот поток!

На другом конце на связь вышел президент. Арина уже хорошо узнавала его голос.

Он откашлялся и спокойно спросил:

– Арина, можете ли вы попытаться сдержать их?

– Конечно, нет, господин президент! Это физически невозможно!

Наверх все тросы поднимались медленно. И в какой-то момент трос Осипа резко остановился, застрял на середине и дальше никак не хотел двигаться. Стоявшие наверху бойцы пытались перезапустить механизм, но ничего не получилось. Остальные во главе с Ариной уже оказались наверху.

– Отцепляй карабин и беги! – закричала Арина. – Осип, быстрее! Сейчас твари будут здесь!

С этими словами Арина взяла автомат, вернулась, пробежала несколько ступенек вниз и начала стрелять по тварям, некоторые из которых уже подбирались к Осипу.

– Я не могу отстегнуть! Не могу! Что-то заклинило, – закричал в ужасе Осип.

– Пытайся дальше! Мы задержим их! – закричала Арина. – Герман, Иван! Огонь!

Они стояли втроем на одном уровне и отстреливали атакующих тварей. Но делать это становилось все сложнее, потому что твари все прибывали и прибывали.

– Остальные – в бронемашины! – скомандовала Арина.

– Товарищ полковник! Я взял из технического броневика арматурные ножницы! Разрешите, я попробую перекусить ими карабин! – сказал подбежавший из роты Ковальского молодой солдат по имени Ростислав.

– Я сам! Стреляешь хорошо? – спросил Ковальский.

– Хорошо он стреляет, – ответил за солдата Герман.

– Отлично! Бери автомат и прикрывай! Я побежал. Я это сделаю быстрее!

Арина кивнула на немой вопрос Ковальского. И тот побежал к Осипу.

Тварей становилось все больше и больше. Посмотрев вниз, Арина увидела, что они каким-то образом смогли выстроиться правильно и больше не толкали так сильно друг друга. Самоорганизовавшуюся эту волну было очень хорошо видно, и Арина боялась, что им не хватит боеприпасов, чтобы сдержать ее. Она сказала по общей связи:

– Иван! Прошу, быстрее! Идет огромная волна, которую мы не сдержим. Они больше не толкаются, действуют согласованно. Мы можем не успеть добежать до броневиков.

Затем она, не меняя голоса, обратилась к остальным:

– Всем-всем! Бегите в броневики и приготовьтесь принять нас, когда мы будем возвращаться с Осипом. Герман, Ростислав, сколько у вас обойм?! У меня еще три.

– У меня четыре обоймы, – ответил Герман.

– У меня две, – ответил Ростислав.

– У меня три, – сказал Шамиль.

– Хорошо. Рост, когда ты израсходуешь все, ты разворачиваешься и бежишь.

И далее по общей связи Арина сказала:

– Приготовьте два броневика, чтобы выстроить заграждение, и открытый проход для нас.

Тем временем Ковальский уже достиг Осипа и пытался перекусить карабин. Поскольку конструкция была из специальных сплавов, сделать это было не так-то просто. Но он все-таки сумел. Перекусил стальную перемычку. Освободил Осипа. Ковальский сделал это как раз вовремя, так как одна из тварей в прыжке почти достала их, попыталась укусить Ковальского. Он изловчился и подсунул ей для укуса арматурные ножницы. Тварь впилась в них зубами. Послышался противный скрежет зубов о металл. Тварь отпрянула, но тут же, с новой силой, снова бросилась на Ковальского. Через секунду, получив со всего размаху арматурными ножницами по черепу, тварь летела вниз, снося по дороге остальных сотоварищей, которые забирались наверх.

– Быстрее, Осип! Уходим! – крикнул Ковальский.

Осип сделал несколько прыжков вверх и вдруг, поскользнувшись, сорвался. Ковальский бросился к нему и только успел схватить его протянутую руку, как снизу очередная тварь достигла цели и, жадно вцепившись в ногу Осипа, повисла на его голени.

Учитывая, что костюм был пуленепробиваемый, тварь никак не смогла бы его прокусить, а вот нарушить равновесие – у нее почти получилось. Какое-то время Осип еще держался. Но тварей прибывало все больше. Волна почти дошла до места, где находились Арина и остальные, и отстреливать тварей становилось гораздо сложнее. Самая ловкая из новоприбывших исхитрилась так ловко прыгнуть на держащегося с трудом Осипа, что они все вместе, сорвавшись, кубарем покатились к платформе, унося за собой все больше и больше тварей. Ком делался все более огромным, пока в конце концов не достиг платформы, рассыпавшись по ней после сильного удара. Арина попыталась вызвать Осипа, но тот не откликнулся. Стало понятно, что Осип погиб. Ковальский же стоял, держась за поручень и с болью смотря вниз. Он не смог его спасти, не смог удержать!

Через помехи в эфир пробился Бейдер. Он был короток. Произнес только:

– Арина, срочно бегите в открытую бронемашину. Это ваш единственный шанс.

– Не факт, что мы успеем, – сказала Арина.

– Успеете! – твердо сказал Бейдер.

Арина горько усмехнулась. Она продолжала стрелять, пока остальные забирались в броневики. Наконец, все, кто стоял за ними, исчезли в броневиках. Оставалось только и им убежать.

В этот момент Бейдер снова напомнил о себе:

– Арина, быстрее бегите! – проговорил он нервно. – У вас осталось несколько секунд. После – вы уже не сможете сдержать их. Президент отозвал своих бойцов, министр обороны – своих. Наши находятся в бронемашине и ждут вас. Закрывать ее будет также тяжело.

Арина на мгновение обернулась. Рядом с ними никого не было. Через открытую дверь вестибюля метро были видны два броневика, стоявшие недалеко от входа, которые перекроют на время проход тварям, после того как они, Арина и остальные, выберутся наружу. А чуть подальше виднелась спасительная открытая задняя часть броневика, куда они должны будут добежать, чтобы запрыгнуть внутрь, пока две тяжелые машины выедут перед тварями, загородив последним выход из метро. План был хороший, но трудновыполнимый. Арина, глядя на прибывающих тварей, сказала своим бойцам:

– Приготовиться. Отступаем, отстреливаясь по очереди. Быстрее!

Они побежали так быстро, как только могли, попеременно отстреливаясь от тварей, которые уже поднялись на последний, верхний, уровень, хлынули, затопили пространство перед кассами.

Пробегая поочередно двери, Арина замыкала цепочку и на неимоверной для себя скорости последней из всех запрыгнула в броневик.

На несколько секунд всем спасенным показалось, что кошмар закончен. Но довольно скоро стало понятно, что все это – только начало. Твари продолжали прибывать. Они заполнили собой весь верхний уровень. И теперь бились в те броневики, что загородили собой вход в метро. Скоро тварей стало так много, что они стали перелезать через товарищей, перелезать через броневики, под ними, оббегать с боков. Твари, которые сейчас находились вверху, с рычанием бились о толстые стены броневиков, как будто пытались пробить эти стены, чтобы добраться до тех, кто находился внутри. С каждой минутой толчки становились все чаще и яростнее. Потом твари забрались на крышу и уже бились там. Арина побежала вперед, Герман и Ковальский ринулись за ней. Они находились в чужом броневике. Здесь были расположена одна из рот, подчиняющаяся министру обороны.

Арина не могла медлить. Она должна была сделать все, что было в ее силах, чтобы провести операцию как можно удачнее и спасти как можно больше людей. Так что, ворвавшись в первый отсек, она крикнула:

– Кто здесь главный?!

Вперед буквально выпрыгнул молодой человек с огромным шрамом на лице, который проходил через помутневший белесый глаз.

Арина оглядела его быстро. Подумала: ранение, похоже, было серьезным. Кивнула в ответ на его приветствие.

Юноша отдал честь и сказал:

– Майор Терещенко, командир роты специального назначения. Мы подчиняемся непосредственно министру обороны.

– Это чудесно, – бросила Арина. – Подполковник Арина Грик, командир батальона. Мы – под генерал-лейтенантом Александром Бейдером. Скажите, водители сейчас находятся в кабине?

– Да. Водители не имеют право покидать кабины.

– Находиться там сейчас опасно. Твари реагируют на людей. Не знаю, как они нас видят или чувствуют, но присутствие людей провоцирует их на еще более яростные атаки. Вы должны отозвать водителей и связаться с министром, чтобы он распорядился отозвать во внутренние отделения всех водителей машин. Иначе атака на наши броневики не только не прекратится, но и усилится. А это чревато.

– При всем моем уважении к вам, подполковник, вы не имеете права отдавать мне приказы.

– Слушай, майор, ты болен или звезду схватил? Стены выдержат? А бронестекла? Конструкция кабины менее мощная, чем стены здесь. А вдруг твари смогут перевернуть броневик? Отзовите водителей. Не тупите. Мы не сможем сейчас проехать. Необходимо вызвать подкрепление с воздуха.

Майор смотрел на Арину обиженно и даже как будто злобно.

Арина плюнула и сказала:

– Вызовите министра, все равно я должна ему сообщить результаты операции. У меня для него важные факты!

– Я повторяю, вы не можете мне приказывать!

– Ты дебил? – Арина быстро подошла ближе и вытащила пистолет – единственное оружие, которое у нее осталось.

Она повертела его и указала на дуло пистолета майору:

– Пуля вылетает отсюда. Единственное, что останавливает тварь, – пуля, попавшая ей в голову. Никакого иного способа уничтожить тварей нет! Они не чувствуют боли, как чувствуем мы. Они готовы нападать и нападать не переставая, пока не укусят. А укус превращает человека в эту тварь. И дальше – замкнутый круг. Мы не сможем отбиться от них своими силами. Огневые установки в бронемашинах расположены таким образом, что поражают противника только под определенными углами. Но даже не это самое неприятное. Нам просто не хватит боеприпасов, чтобы остановить тех, кто вылезет из метро. Боюсь, что все: и те, что находились в метро, и те, что были направлены туда для спасения людей, – теперь являются тварями. Вот так.

Арина еще немного повертела пистолет и убрала его. Затем она посмотрела на майора и сказала:

– Включи логику, майор. Твари реагируют на присутствие человека. Возможно, на движение, дыхание и что-то еще. Нужно запросить поддержку с воздуха и только тогда открывать огонь из броневиков. И самое главное, необходимо убрать людей из кабин. Переместить их сюда. Потом, когда появится возможность ехать, они вернутся на свои места.

Майор недоверчиво смотрел на Арину.

– Ну, скажи, что это твоя идея. Но только сделай хоть что-нибудь! – сказала Арина, немного повысив голос и усилив ударения на нужные слова.

Майор уже более заинтересованно посмотрел на Арину:

– И ты подтвердишь, что это мои слова?

– Да, подтвержу, подтвержу! Не ссы!

Еще немного подумав и как будто до конца все еще не полностью осознав, что именно нужно сделать, майор все же пошел устанавливать связь с министром обороны.

Через несколько минут он уже докладывал министру о «своем» предложении:

– Да, и нужно вызвать авиацию, – запнувшись, сказал он, – для…

Пауза повисла в отсеке.

Арина подошла и начала безмолвно, одними движениями губ, подсказывать майору, что тот должен сказать. Получалось не очень. Майор плохо понимал, что конкретно нужно сказать, поскольку всю информацию, что сообщила ему Арина, он просто не запомнил.

На том конце кто-то сначала изрядно выматерился, а потом начал орать на майора Терещенко. Затем произошла какая-то заминка, а после – майор Терещенко был вынужден перевести разговор с министром на громкую связь:

– Господин министр, рядом со мной Арина Грик, как вы просили.

– Арина! Это ваша идея? Я же знаю, что не этого идиота Терещенко!

Майор побагровел и зло уставился на Арину.

– Это идея майора, господин министр. В общем-то не так важно, чья идея, важно, чтобы она была реализована.

– То есть идея все же ваша? – хохотнул министр.

Арина молчала.

– Ну хорошо, – продолжил он. – Я понял вас. Да, наверное, это будет выходом. Иначе, мы не сможем вывезти отсюда людей. Что ты предлагаешь?

– Майор Терещенко предлагает следующее. Во-первых, мы убираем всех водителей из кабин на время операции. Я не знаю, как это действует, но твари очень реагируют на нахождение водителей в кабинах. Выгляните сами наружу! Самое большое их скопление – около кабин. По какой причине? Не могу судить. Может быть, из-за воздушных фильтров, которые участвуют в очистке воздуха? Возможно, они чувствуют запах человека из вентиляции. Не могу точно сказать. Поэтому, убрав водителей из кабины, мы снизим агрессивность тварей. Они станут меньше реагировать на присутствие людей. Так что… Прикажите перевести водителей в первые отсеки.

Во-вторых, нам нужна массированная атака по тварям с воздуха. Думаю, вертолетная атака в условиях ограниченной возможности полетов в данном квадрате – вполне подойдет. Но есть еще один момент… Если атака с вертолетов пройдет успешно и твари, заполонившие сейчас площадь, будут уничтожены, то понадобится второй этап. А именно… Как только бронетранспортеры смогут отойти хотя бы на двести метров, необходимо будет запустить ракету во вход метро, чтобы обрушить эскалаторы. Тогда твари, которые пытаются выбраться, этого сделать не смогут, и мы получим возможность уйти.

На другом конце повисла тишина. Арина дала возможность осознать сказанное ею, а потом деловито спросила:

– Ну, господин министр, что вы думаете?

– Что я думаю? Я думаю, что до того, как вы заговорили о том, чтобы разрушить метро вы предложили вполне неплохую схему. Но уничтожение метро… Арина! Вы сами понимаете, что предлагаете?

– Конечно, понимаю. Выгляните наружу и посмотрите на тварей, которые прыгают на бронемашины, как только вырываются из метро. А теперь вспомните кадры, которые вам должны были прийти от дронов и моей камеры. Вспомнили? Этой мерзости в метро – бесчисленное множество. Судя по всему, если выжившие в метро и были, они давно оттуда ушли. Теперь их там, скорее всего, нет.

– Арина, и все же уничтожение входа в метро – это серьезный шаг.

– Вход можно восстановить. Если будет кому и для чего восстанавливать. Решайте, что делать. Бронемашины не смогут уехать, пока на них висит столько тварей. Машины просто технически не справятся.

– Я понял вас, Арина. Мне нужно подумать. Свяжусь с вами через некоторое время. Ожидайте.

И министр отключился.

К Арине подошел Герман:

– Ты правда думаешь, что там нет живых?

– Я думаю, если они и есть, мы не успеем к ним добраться. Тварей слишком много, – Арина повернулась и посмотрела на Германа.

– Думаешь, никаких шансов?

– Я не знаю, как просчитать эти шансы, – Арина горько улыбнулась. – И не знаю, кто мог бы их просчитать. Если бы в метро была система тепловизоров, мы могли бы посмотреть, где могут находиться люди. Единственный безопасный вид костюмов – на нас с тобой. На одну роту таких – двадцать комплектов. И костюмы не спасают от падения с большой высоты. И не спасут тебя от нападения тварей. Если сотня тварей бросится одновременно, они тебя попросту раздавят.

– И что же делать?

– Я не знаю. Сейчас нам нужно спасти тех, кто находится в бронемашинах – военных и членов их семей. Что будет дальше, я не знаю. Но одно я знаю точно: посылать людей туда, в метро, – это посылать их на верную смерть.

Внезапно рация ожила. Арина поднялась, замерла в ожидании.

Тут же послышался голос министра:

– Арина! Арина Грик!

– Слушаю вас, господин министр.

– Вы правы. Выход из метро нужно уничтожить.

– Министр, могу задать вас вопрос?

– Да, задавайте!

– Можем ли мы как-то отследить, есть ли в метро люди? Живые люди.

– Нет, Арина. Сеть камер не работает. Отследить мы никак не можем. Там кромешная тьма. Аварийное питание не работает.

– Тепловизоров, конечно же, там нет?

– Разумеется.

– Ясно, спасибо.

– Если вы думаете о том, чтобы найти в метро живых людей, то мы в данный момент отказались от этой идеи. Причину вам назвать не могу. Арина, я приказал воплотить в жизнь все этапы, которые вы мне назвали.

– Отлично, господин министр. Когда нам ожидать вертолеты?

– Через пятнадцать минут они будут здесь. Поэтому сейчас вам пришлют инструкции, как себя вести. Все, Арина, я отключаюсь.

– Поняла вас.

– Арина! Еще кое-что!

– Да, господин министр!

– Я в вас ошибался. Вы – молодец!

Арина не успела поблагодарить министра, как он уже отключился.

Через несколько минут раздался еще один вызов по рации. Майор Терещенко подскочил к ней и тут же поставил рацию на громкую связь. А там раздались инструкции, которые наговаривал незнакомый Арине человек:

– Внимание всем военным! Через несколько минут для освобождения путей отхода со стороны воздуха будет открыт прицельный огонь по неизвестным существам, которые напали на наши бронемашины. Прошу всех сохранять спокойствие, а также четко действовать, согласно нашим рекомендациям. Водителям надлежит покинуть свои отсеки и расположиться в отсеках номер один. Всем, кто находится в отсеках номер один и номер два, для собственной безопасности следует разместиться на полу в положении сидя или лежа. Положение лежа является предпочтительным. Предметы, находящиеся в отсеках, следует пристегнуть к специальным вставкам в стенах или убрать во встроенные шкафы.

Повторяю! Внимание…

Речь повторилась несколько раз. Затем в их отсек пришли водители и все, согласно полученному распоряжению, расположились на полу. Слева от Арины сел Ковальский, а слева – Герман. Арина закрыла глаза и помедитировала с помощью дыхания. Ее семья находилась в другой бронемашине, и это ее волновало. Как они там? Все ли у них пройдет хорошо? Сейчас в той машине не было ни Бейдера, ни Субботина. Арина была уверена и в людях из ближайшего окружения Бейдера, и в своих людях, которые остались там. Но все равно она очень волновалась за родных. Эти твари снаружи были совершенно безумными.

Герман тихо наклонился и сказал ей:

– С ними все будет в порядке! Не может не быть. Они с нашими людьми.

Они настолько много провели вместе времени за последние годы, что он прекрасно знал: когда Арина начинает волноваться, она принимается глубоко и медленно дышать и таким образом успокаивается. Сейчас ее семьи не было рядом, а это означало, что Арина очень волнуется. Но виду, конечно, не показывает. Он немного подвинулся к ней и коснулся своим плечом ее плеча. На что она толкнула его легонько своим плечом и по-дружески ухмыльнулась ему:

– Ты меня хорошо знаешь. Даже слишком хорошо. Уже все понял. Да, надеюсь, все с семьей нормально.

Ковальский рядом с ними встрял в разговор:

– Начинается. Приготовьтесь!

И уже через секунду на тяжелую бронированную машину обрушился град пуль. Пули с треском отскакивали от защищенного слоя. Минут десять только водопад одинаковых звуков отскакивающих пуль и ударов тел о машину доносился до тех, кто находился внутри. Затем звуки стали другими. Попеременно то слева, то справа стали раздаваться не только звуки отлетающих пуль, но и сильные взрывы. Бронемашину стало трясти. Тряска и шум нарастали с каждой минутой. А затем где-то совсем рядом с ними раздался такой мощный взрыв, что машина, в которой они находились, качнулась вправо, приподнялась над землей и зависла на несколько секунд на одной стороне, потом с грохотом опустилась обратно. Со столов, прикрепленных к стенам, начало падать оборудование, которое не было убрано. Рация сползла и теперь практически балансировала на краю одного из столов.

– Что они решили сделать? Убить нас? – спросил Ковальский.

– Они решили расчистить нам путь. Значит там уже такое количество тварей, что мы не сможем проехать по трупам. Они убирают их с дороги. Нам нужно сместиться хотя бы на сто метров, чтобы они смогли уничтожить вход в метро. Иначе нас заденет ударной волной, – ответила ему Арина.

– Странно все это. Откуда столько тварей именно в метро? – не унимался Ковальский.

– Ну, ты же понимаешь, что в Москве убежище номер один – это метро? – спросила Арина.

– Ты думаешь, что все твари – это люди, которые туда спустились? – снова спросил Ковальский.

– Не исключено, – ответила Арина и задумалась.

Все было настолько не так, как можно было ожидать, что уже не поддавалось никакому логическому объяснению. Многие вещи, которые должны были быть легкими и понятными, были просто иррациональными. Но Арина не могла сейчас говорить об этом со своими подчиненными. Было слишком опасно. Нужно выбраться из этого ада, найти свою семью и весь свой батальон, найти Бейдера и Субботина и ждать инструкций от главного начальства.

В этот момент рядом раздались новые взрывы. Майор Терещенко где-то в углу перекрестился и начал читать вслух молитву, попеременно упоминая президента. Это звучало очень странно:

– Господи, спаси и сохрани меня и всех, кто мне дорог! Спаси и сохрани президента и дай ему сил спасти всех нас. Господи!

Арина подумала, что майор соединил несоединимое. Бог – это Бог, но президент тут ни при чем. Тем более, она вспомнила, что ей сказал Бейдер тогда, перед концом света. Он сказал ей, что новых бомбоубежищ, наличие которых гарантировал ему президент, не было. Что он проверил несколько точек по дороге, обозначенных на карте, как бомбоубежище, и не обнаружил ни одного. Их попросту не было. Арина подумала: а были ли восстановлены старые? Вообще смогли ли люди укрыться хоть где-то? Или вся забота была полной профанацией, и она, Арина, была права изначально, когда высказывала Бейдеру свои подозрения о том, что президент что-то не договаривает? Тогда она спрашивала Антонова, собираются ли они спасать кого-то еще, помимо военных. И тот ответил ей, но ответ этот показался Арине неубедительным. Впрочем, думать об этом теперь не имело смысла. Сейчас ей необходимо было дождаться воссоединения с семьей и батальоном и тогда уже ждать только одного: разговора с Бейдером. Может, он уже что-то выяснил? Ведь если кто и мог что-то выяснить о происходящем, то только он!

Внезапно все стихло. Град пуль, бьющих по поверхности бронемашин, прекратился. Все прислушались к тому, что происходило снаружи. Арина приподняла голову и отчетливо услышала тяжелый гул лопастей. Было похоже, что над ними завис тяжелый вертолет последнего поколения. На фронте Арина только один раз видела подобную машину. Это был вертолет-бомбардировщик «Красный карлик». Эту модель пустили в массовое производство буквально накануне войны. Вертолет был оснащён большим количеством крылатых ракет и бомб и при этом, несмотря на то что был тяжелым, он сохранял максимально возможную маневренность.

Арина с ужасом поняла, что сейчас будет происходить и закричала:

– Сгруппируйтесь, закройте уши! Они сейчас выпустят ракету по входу в метро. Мы слишком близко, нас очень сильно тряханет.

В этот момент послышался чудовищный звук летящего снаряда. И через пару секунд всех, кто был в броневике, подбросило вверх почти на метр, а затем швырнуло об пол. Арина сумела защитить голову и приземлилась обратно на левый бок. Герман сгруппировался примерно таким же образом, а вот Ковальскому не повезло, он приземлился прямо лицом в пол.

– Ы-ы… – застонал Ковальский.

Арина ничего не успела рассмотреть. В следующую секунду раздался еще один мощный толчок. На этот раз неудачно приземлились почти все. Арина ударилась локтем так, что рука онемела. Но это был совсем не конец. Их снова подбросило вверх и шмякнуло об пол в третий раз. После этого наступило затишье. В голове сильно гудело, и Арина не сразу поняла, улетел вертолет или завис недалеко от них.

Рядом послышалось знакомое мычание. Арина повернулась к Ковальскому и ахнула. Ковальский лежал на животе, закрывая лицо руками. Сквозь пальцы на пол стекала тонкая струйка крови. Арина повернулась к Герману, тот лежал на боку, схватившись за голову.

– Дань! Что с тобой? Покажи лицо! – крикнула Арина.

– А-а… – раздалось в ответ.

– Дай посмотреть! – более приказным тоном скомандовала Арина.

Ковальский отлепил окровавленные руки. На пол не переставая капала кровь. Скорее всего, как минимум два раза он крепко приложился лицом об пол. Судя по всему, нос у Ковальского был сломан, поскольку теперь он был немного смещен набок. Арина начала быстро спрашивать Ковальского:

– Дань! Посмотри на меня! Голова кружится? Тошнит?

Ковальский усилием воли приподнял голову и попробовал посмотреть на Арину. Сделать это было крайне сложно, поскольку лицо быстро заплывало, превращаясь в один огромный синяк:

– Все нормально. Голова кружится, но вроде не тошнит.

Арина смотрела на лицо Ковальского и понимала, что ему нужен врач и рентген. Последний был во всех медицинских броневиках.

– Потерпи, – сказала Арина и осторожно встала, согнувшись.

– Ты куда? – схватил ее за локоть Герман. – Сейчас как рванет еще раз, и ты упадешь с высоты своего роста. И все. Можно и шею так сломать.

– Герман, успокойся. Я уверена, что больше не будет атак. Они выпустили три тяжелые ракеты. Скорее всего, вход в метро после этого обрушен. Можно больше не бояться. Останься с Ковальским. Я сейчас.

Арина, ловко вывернув руку, освободилась от цепкой хватки Германа. На всякий случай все еще немного согнувшись она направилась к майору Терещенко, обходя людей, лежащих на полу. Уже практически приблизившись, Арина отметила, что, несмотря на то что все, как и было рекомендовано, лежали на полу, многие получили серьезные травмы. И майор не был исключением. Правая рука его была неудачно сломана в локте, а около уха виднелась кость.

«У него открытый перелом челюсти», – поняла Арина.

Майор периодически подергивал ногами и стонал. Арина подумала, что боль, должно быть, была исключительно сильной. И, будь у него такая возможность, он бы и заорал, но из-за сломанной челюсти Терещенко не мог открыть рот. Арина поняла, что во рту его, скорее всего, начинает собираться кровь. И если сейчас же хотя бы немного не приоткрыть ему рот, он может просто задохнуться. Она прыжком достигла майора и попыталась положить его на один из боков, но сделать это было очень сложно, поскольку челюсть у него была сломана слева, а сломанный локоть находился справа.

Специальная рота начала потихоньку вставать, и Арина громко сказала:

– Кто-нибудь может принести что-либо, на что майор может опереться? Принесите матрас из отсека номер два! Срочно! Тут серьезная травма!

У майора был болевой шок, поэтому он только мычал и пучил глаза. Он не смотрел на Арину, взгляд был направлен куда-то в пустоту. В этот момент появился уже знакомый Арине солдат, Ростислав, который помогал им отстреливаться от тварей наверху, около эскалаторов. Он подбежал к Арине:

– Подполковник Грик, я могу сбегать за всем необходимым! Что еще нужно принести?

– Неси матрас и подушки, которые найдешь. Посмотри заодно, все ли целы там?

Ростислав кивнул и быстро, насколько это было возможно, побежал во второй отсек.

Пока Арина осматривала майора, к ней подполз человек, которого она видела около Терещенко в тот момент, когда разговаривала с министром. Именно этот человек соединял ее с министром. Он сел рядом с майором, посмотрел на Арину и спросил:

– Арина Грик, вы сами в порядке? Нужна помощь?

В этот момент Арина осознала, что о себе она еще даже не задумалась. Все ли у нее цело? Не сломано ли чего-нибудь? Прислушавшись к своим ощущениям, она поняла, что кроме гудящей головы и ноющего тела, ничего другое ее не беспокоило. Значит, ничего не было сломано.

– Нет, помощь не нужна. Я в порядке. Прикажите кому-то осмотреть всех в двух отсеках и составить список травм. У моих людей пока только капитан Ковальский травмирован. Сломан нос. Его нужно будет показать медикам. А вот майор Терещенко очень серьезно ранен. Его нужно будет уложить на бок, а под голову и плечо положить подушки. Затем нам нужно приоткрыть ему рот, иначе он может захлебнуться кровью.

Человек посмотрел обеспокоенно на майора, потом посмотрел на Арину, задумался, а затем сказал:

– Хорошо, сейчас все сделаем. Кстати, простите, не представился. Лейтенант Алексей Волобуцкий.

Арина махнула рукой. В этот момент подбежал Ростислав с двумя подушками, за ним бежали еще трое человек.

– Подполковник Грик! Я все принес.

– Хорошо!

Арина начала подкладывать подушки под Терещенко, параллельно обращаясь к Волобуцкому:

– Кто главный? Кто теперь вместо майора Терещенко?!

– Наверное, я, – неуверенно ответил тот.

– Алексей! В таком случае вам следует связаться с руководством. Можете там спросить, кто главный. Идите! Исполняйте! – скомандовала Арина.

Когда Волобуцкий ушел, Арина сделала жест рукой и ее собеседник продолжил:

– У нас там много раненых. Второй отсек же с койками для сна, лестницами и перилами. У многих сломаны конечности, разбиты головы. Что нам делать?

– Нам нужно связаться с руководством и доложить им. Нужно, чтобы раненых перенесли в медицинские бронемашины.

Она немного перевела дух и сказала:

– Помогите положить майора правильно. Он сильно стукнулся головой. Может начаться рвота.

В тот момент, когда они уже почти уложили майора, Арина услышала крик Алексея Волобуцкого:

– Арина Грик! Вас срочно вызывает министр обороны!

Арина вздохнула и встала. Она рассчитывала поговорить с Бейдером или с президентом. Министру она по-прежнему не доверяла.

– Арина Грик. Слушаю вас!

– Арина! Как вы там? Есть у вас раненые?

– Да, господин министр, раненых много. У майора Терещенко тяжелое ранение. Пока я не смотрела общие потери. Много раненых.

– Как вы сама?

Арина удивленно вскинула брови:

– Я терпимо, спасибо!

– Надеюсь, терпимо – это хорошо. В бронемашинах, которые закрывали вход, много трупов.

– А в остальных?

– Если вы про свою семью и про батальон, ничего сказать сейчас не могу. У меня нет информации. Но думаю, что там все должно быть нормально. Ваши стоят далеко. Сейчас вы дождетесь, пока разъедутся остальные. Затем отправитесь на Октябрьскую. Там вас будут ждать ваши бронемашины. И там же вы получите дальнейшие инструкции.

– Хорошо. А что же делать с ранеными?

– Мы подумаем над этим. Скорее всего, всех раненых придется выгрузить там же, куда вы направитесь. Мы отправим один медицинский броневик.

– Один? Их здесь гораздо больше! – воскликнула Арина, оглядываясь.

– Арина, я боюсь, вы не поняли. У нас много раненых и убитых. Больше транспорта не будет.

Связь прервалась. И Арина осталась на несколько секунд стоять в недоумении от состоявшегося разговора. От раздумий ее оторвал Алексей, который стоял около Терещенко и кричал ей:

– Подполковник Грик! Майору плохо!

Она подошла к столпившимся вокруг людям. Сначала майора рвало, но, когда Арина оказалась от него в нескольких шагах, рвота сменилась на конвульсии, а изо рта пошла пена.

– Держите его на боку! Придерживайте, чтобы он не перевернулся на спину!

Арина подошла поближе. Для этого человека лично она ничего не могла сделать. Она не врач, ее знаний не хватит, чтобы остановить приступ. И единственное, что она могла, – это не дать человеку захлебнуться.

– Когда его заберут медики? – спросил Алексей.

– Нескоро! – ответила Арина.

– Но он же может умереть!

– Может, – согласилась Арина.

– И что же делать? – нервно вскрикнул Алексей.

– К сожалению, мы можем только ждать.

Ожидание

Более трех часов ожидания пролетели в заботах о травмированных людях. Кому-то смогли наложить шину, кому-то вкололи имеющееся в каждом броневике обезболивающее, кому-то промыли раны. Арина с Германом присели на какое-то время передохнуть. Ковальский все время порывался оказать кому-нибудь помощь, но Арина строго-настрого запретила ему двигаться. Тем более, что Ковальский и сам получил достаточно серьезную травму и тоже нуждался в медицинской помощи. Его глаза практически полностью заплыли, нос распух. Дышать Ковальский мог исключительно ртом, и Арина, которая очень беспокоилась о самочувствии друга, старалась все время приглядывать за ним. В машинах не разрешалось включать продувку воздуха, поэтому внутри было душно и жарко. Воды не хватало, поскольку много заготовленной питьевой воды истратили на промывку ран. Среди находившихся взаперти людей назревало отчаяние, которое сменилось страхом, когда вдалеке послышалось множество взрывов.

Арина прислушивалась и одновременно пыталась связаться хоть с кем-то из высшего руководства, но сделать это не удавалось.

Через некоторое время руководство само вышло на связь и приказало приготовиться к движению. Вскоре их транспорт тяжело тронулся с места, заработали кондиционеры и все, кто был в сознании, смогли немного успокоиться и вздохнуть.

Однако спустя совсем немного времени броневики снова остановились. В этот раз на связь наконец-то вышел Бейдер и каким-то не слишком радостным голосом сообщил, что Арине, Герману, Ковальскому и солдату Ростиславу Савельеву необходимо выйти из бронемашины и пересесть в небольшой автомобиль, который приедет за ними. Автомобиль этот, как объяснил Бейдер, доставит всех перечисленных до ожидающего их броневика, в котором теперь находился он сам.

На этом путешествие Арины и ее группы со спецротой министра обороны подошло к концу.

Когда броневик подъехал к метро «Октябрьская», им пришлось некоторое время ожидать прибытия машины, которая их заберет. Как только она показалась, они не мешкая выпрыгнули из броневика на дорогу. В воздухе стояла завеса плотной пыли. Арина тут же надела шлем и захлопнула забрало. Кое-как они с Германом надели маску и защитные очки на Ковальского, который физически не смог бы надеть шлем из-за сильно опухшего лица. Ростислав стоял позади них и озирался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.