# Запах яблок

Ольга Гронская

Впервые я влюбилась когда мне было пять. Он был другом отца и совладельцем семейного бизнеса. Внеземной. Сильнее, больше никого нет… А когда мне исполнилось пятнадцать семью убили. Кто и почему не разбирались, дело было темное и запутанное. Пытаясь сбежать от воспоминаний, я переехала, поступила в университет и устроилась в стриптиз клуб, чтобы не умереть от голода. А там… Я ведь даже не узнала его спустя столько лет, да и он вряд ли. Ведь кем я была для него в прошлом, надоедливой девчонкой без двух передних зубов… Но каким-то чудом моя извилистая тропинка жизни привела именно к нему…Содержит нецензурную брань.

## Пролог

Босые пяточки скользнули за угол, слегка потеряв равновесие на лакированной паркетной доске. Девочка замерла, но лишь на долю секунды, и с новой силой рванула вперед. Шелест пышной юбки выдавал, но нужно отдать должное, место и впрямь было удачным. В темном чулане не горел свет, лампочку разбили еще на прошлой неделе, когда Алла Ильинична неловко развернулась в тесной коморке со шваброй в руках.

Закрыв рот ладошкой и устроившись за коробкой с осенней обувью, девочка замерла. На этот раз все получиться, на этот раз она точно не выдаст себя. Но половица уже скрипнула! Тяжелые шаги послышались в начале лестницы, это была вторая ступенька. Она скрипела громче остальных, потому что на ней «все вечно расселись, и обходи их теперь как можешь!» говоря языком бабули.

Мужчина ступил на второй этаж, об этом известила последняя ступень, она, как и вторая, пользовалась особенным спросом в доме. С нее было удобно наблюдать за теми, кто приходит в дом, подслушивать интересные разговоры, порой запретные, от того такие желанные. А еще можно было наблюдать за ним…

Ш-ш-ш, совсем близко!

Юбка у платья захрустела, и зачем она надела его сразу, на свою погибель. Платье-предатель, оно выдаст ее. Вжавшись поглубже в угол, девочка придавила спиной свисающий с полки край пледа, предназначенного для холодных осенних вечеров.

Дверь распахнулась, надо покрепче зажмуриться, это поможет остаться незамеченной. Но он смотрит, он точно смотрит в ее сторону, это ясно и с закрытыми глазами. Его присутствие всегда чувствовалось еще на подъездной дорожке, одеколон задолго до порога дома, взгляд сквозь стену.

Когда он заходил в дом время словно замедляло свой ход. Такой высокий, широкоплечий, тяжелый топот проносился в гостиной тягучими «буммм-буммм-буммм». Непобедимый, невообразимо красивый, инопланетный, наверняка он супер-герой. И она, и сестра ждали каждого его приезда. Толкались на верхней ступеньке, соревнуясь кому достанется привилегия сидеть поближе к перилам и удача поймать его мимолетный взгляд. Из раза в раз выигрывала Дианка, ей было семь, оно и понятно. Два года разницы, но его взгляд стоил того, чтобы побороться. А потом хохотать от щекотки в животе и огня на щеках, когда вроде бы случайно заметил и подмигнул. Сбегать в темный чулан или к маме на кухню, прикрываясь важными делами и думая, что тебя не заметили.

– Тоня, ты здесь? Нет, я ошибся… – лукаво произнес бархатистый голос.

Платье хрустнуло, предательское платье! Нет-нет, ведь он его подарил! Плед натянулся, потащив за собой банку с опилками, которую отец зачем-то хранил в чулане. Бум! Прям на голову! Опилки вцепились в растрепанные волосы, от обиды девочка вынырнула из угла и увидела, как сестра стоит за его ногами, найденная первой, а теперь насмехавшаяся над ней. Ведь подарили ей не платье, а всего лишь кофту, вот и злиться!

Девочка скользнула между его ног, бросилась вниз, но не удержалась, и кубарем полетела по ступеням. Прощайте молочные зубки, пол первого этажа неумолимо приближался к лицу. Но вдруг ее подхватили, она на секунду поверила, что научилась летать. Это крылья, это точно они, так уверенно подняли ее в воздух!

– С кем не бывает, – так близко она видела его впервые, и эти глаза, и эту улыбку, – сейчас все уберем, – он принялся доставать запутавшиеся опилки из копны кудрявых волос, пока малышка поправляла розовую юбку из многослойного фатина. – Ну, вот ты снова принцесса.

– Петя! Сколько раз просила убрать эту банку из чулана! Когда-то это должно было произойти! Я уберу сама, Алла Ильинична, поставьте веник! – послышался голос с кухни, мама устроила разнос отцу за его безответственность.

Малышка подняла глаза и показала язык старшей сестре, сидящей на верхней ступеньке и с завистью наблюдающей, как она заняла куда более желанное место, на ЕГО коленях.

– Как видят тебя, так с ума сходят, обе… Опять с охапкой подарков. Разбаловал девок, подлец… – Алла Ильинична, на правах старшей, в шутку шуганула полотенцем мужчину. – О-о, погляди, повлюблялись. Ну, от такого-то парня и я бы головы лишилась.

– Ба! Хватит! – смутилась малышка и уткнулась носом в грудь мужчине.

– На стройку поехали? Петь, ну иди уже, пока девки не поубивали друг друга.

Над головой послышался голос мужчины, он немного басил, но все же был мягким. Его владелец едва не цеплял потолок своей макушкой. Мужчина слегка нагнул голову в бок, когда спускался вниз.

– Сказала спасибо за подарок?

– Да. А Тонька перевернула твою банку, пап! – вопила Диана, сидя на руках у отца.

Мужчина поставил девочку на пол и обратился к Тоне.

– Ну, все, слезай, нам по делам нужно ехать. Помоги бабушке прибраться.

– Хорошо пап. До свидания, – малышка вновь залилась краской, когда взглянула на друга отца, у которого еще секунду назад сидела на коленях.

– Тебе очень идет это платье. Теперь ты вылетая Ариэль!

Мужчина поправил юбку. И откуда он знает, что малышка без ума от нее? – Пока принцесса, – он нагнулся и коснулся ее подбородка. Девочка во весь рот улыбнулась. У нее не хватало пары верхних зубов, потеряла их еще в июле, упав с велосипеда. Вспомнив о своей небезупречной улыбке, она прикрыла рот ладошкой.

– Я тоже таким был. Вырастут новые лучше прежних, вот увидишь.

– Хи, – хихикнула девочка и взлетела наверх, словно у нее и впрямь выросли крылья…

## Глава 1. Янтарное сердечко

Я неслась вверх по ступенькам, перепрыгивая через две. Хорошо иметь длинные ноги, а вот опаздывать на работу плохо. Когда я наконец увидела солнечный свет, выбравшись из подземки на «Горьковской», то осознала, что даже побеги я со всех своих длинных ног, мне не успеть в «Толстый сквер». Поскольку беды, в лице управляющего ювелирным салоном, где я по вечерам мою пол, мне не миновать, я решила убавить скорость, чтобы к концу пути не выглядеть как загнанная лошадь. Когда позеленели листья, и выросла свежая трава? И небо вдруг стало удивительно ясным, спустя череду дождливых дней. Я совершенно забыла, каково это просто гулять в парке, пить лимонад и наблюдать за птицами. В воскресенье отдыхали даже рабы, тогда как моя жизнь все больше напоминают каторгу. На носу экзамены и диплом, а я все вечера провожу в компании швабры, сменяя ее ночью на полуголых девиц.

На мое счастье Роберта Эльфаровича уже не было. Ира, стоя спиной ко входу, натирала витрины, попутно вынимая сверкающие бриллианты руками в белых перчатках.

– Привет, Ир.

– Привет. Где ты ходишь?

– Задержалась в институте.

– Это твои личные проблемы, на работу изволь приходить вовремя.

– Будто ты не опаздываешь.

– Не твое дело, опаздываю или нет. Я к сейфу, запри дверь, – она кидает мне связку ключей. – Я дико спешу, у меня свидание с тем блондином.

– Откуда ты знаешь, что он блондин? – подстегиваю хамку, имея ввиду возраст того пенсионера с седой головой, пусть и неприлично богатого.

Роберт Эльфарович продает свои дизайнерские украшения по баснословным ценам. Ира давно открыла охоту на его клиентов.

Она оглядела меня с головы до пят, брезгливо сморщив нос:

– Знаешь что, драй свои полы! Через пару недель я буду греться на Лазурном берегу, а ты, как и прежде работать за гроши. – Она еще с секунду посмотрела в мою сторону, наверное, оценивая, достаточно ли оскорбила меня, – я опаздываю…

– Стоит поторопиться, неизвестно, сколько он еще протянет… – На вид ее ухажеру лет сто пятьдесят!

Ира хлопнула дверью, забрав с собой последнюю подставку сверкающих камней.

Управляющий не захотел пользоваться услугами уборщиц торгового центра, и нанял человека со стороны. Для бедного студента как я это неплохая подработка. Правда, приходить нужно каждый вечер. Но и зарплата у меня как за полною смену. Уж не знаю, зачем владельцу магазины лишние траты, но мне грех жаловаться, график удобный, деньги неплохие.

Натягиваю перчатки и продолжаю натирать витрины за Иру. Я замкнула пустые ящики снизу, опрыскивая жидкостью для стекла все поверхности. Выпрямляя спину и продолжая орудовать пульверизатором, вместо стекла я попадаю на голубую ткань. Мне пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем до меня дошло, что это был чей-то пиджак. Уже пришли за Ирой? Поднимаю голову. Мужчина, стоявший передо мной, не был похож на престарелого ловеласа. С высоты двух метров на меня смотрели большие голубые глаза брюнета, которому было в районе сорока лет.

– Мы закрыты, – мужчина поглаживал нижнюю часть пиджака, которую я только что хотела натереть тряпкой – Простите…

За ним стояли еще двое. Лица парней не были дружелюбны, я поспешила отвести глаза. Стало жутко. За стеклянной стеной магазина было темно. Торговый центр давно закрыт, и охрана уже погасила свет.

Троица совершенно равнодушно взирала на меня, а пострадавший от моих рук продолжал хмурить брови. Бегло осмотрел с ног до головы. Еще какое-то время стоял молча, изучая мое лицо, затем облокотился на только что отмытые витрины и произнес низким голосом:

– Мне нужно кольцо, какой-то Карнелий Фиджерсон…

– Вы пришли нас ограбить? – я выставила перед собой пульверизатор, словно это был «Кольт М1911».

Парочка в сером усмехнулась. Мужчина сглотнул.

– Я спешу, неси его.

– Так вы грабители?

Блондин в сером сделал шаг вперед и произнес так, словно перед ним первоклашка.

– Девочка, мы хотим КУПИТЬ кольцо, и мы спешим. Шевели ножками.

Ну, раз не грабители, чего мне бояться?

– Мы закрыты.

Голубоглазый недовольно вздохнул, смотря на меня как на надоедливую букашку.

– Мы закрыты, приходите завтра, – я церемонно подошла к двери, не сразу сообразив, что на мне и розовые кроксы, – мы уже все убрали.

– Ты видимо плохо понимаешь… – парень в сером еще не закончил, когда из-за двери с надписью Only staff выбежала Ира, сыпля извинениями.

– Станислав Юрьевич! Здравствуйте! Боже мой, прошу прощения, за это недоразумение. Мы ждали вас завтра, – недоразумением, видимо, была я, судя по взгляду Иры. Я поспешила укрыться за дверью, откуда она вылетела как торпеда.

– Простите, пожалуйста, она не сотрудник салона, так уборщица… простите.

Похоже, это вип клиент, откуда мне было знать. Только бы не было проблем, работа не айс, но потерять ее для меня равносильно ЧП.

– Что там она выбрала? – небрежно произнес мужчина, потирая глаза.

Его хриплый голос заставил Иру замолчать. Но через секунду она уже сыпала сочные эпитеты в адрес ювелирного изделия и исключительного вкуса девушки, которая час назад отложила сапфир в квадратной оправе, заверив, что за ним придут завтра. Тихонько выглядываю в щель, в лоб тут же прилетает дверью. Ира несется к сейфу, беззвучно кидая проклятия.

– Откуда мне было знать! – крадусь за ней, скрипя резиновыми тапками. Бархатистая коробочка распахивается, и я практически вижу свое отражение в огромном камне, – чтоб меня…

– И меня…

Ира шикает, когда я иду за ней. Останавливаюсь за дверью и снова наблюдаю. Вот это жизнь, приходишь в один из самых дорогих ювелирных салонов, тыкаешь наманикюренным пальчиком в любой понравившейся камень, а через час приезжает солидный дяденька с охраной и покупает его, словно очередную безделушку. Я невольно прикоснулась к серебряной подвеске с янтарным сердечком на шее, она дороже сотни таких сапфиров.

Хватаю швабру и приступаю к работе. Сегодня мне еще нужно выучить конспекты по клинической психологии стресса. Жизнь дала мне предостаточно поводов попрактиковаться еще до того, как снарядила теорией.

## Глава 2. От теории к практике

– Антонина Петровна, я рассчитывал на большее, – произнес разочарованно Тимофей Андреевич, отдавая мне контрольную. Четверка с минусом, зияет на пол листа, – я не жду вас в аспирантуре?

Кто-то из студентов пихнул меня в спину, торопясь забрать со стола свой лист. Преподаватель, в которого я без памяти влюбилась еще на втором курсе, отвел меня в сторону.

– Я была уверена, что знаю…

– Я тоже был в этом уверен. Что будем делать? – он присел на край стола, провожая взглядом Димку Рукосуева, который жестом показал, что будет ждать меня за дверью.

– Тонь, ты идешь? – Лена разочарованно взглянула на свою тройку и смущенно отвела глаза, когда Тимофей Андреевич недовольно помотал головой. Она вышла за дверь и встала рядом с Димкой, наблюдая за тем, как преподаватель, по которому она сохла наравне со мной, продолжал читать мне нотации. Я бы с радостью поменялась местами с Селеверстовой, но ее-то в аспирантуре никто не ждал.

– Вопросы 3 и 17? – преподаватель искренне не понимал моего незнания тонкостей нейрофизиологических связей, происходящих в мозгу во время внезапного нападения. Сейчас бы мне не помешали эти знания!

– Тимофей Андреевич, я работаю на двух работах, я просто не успела, как следует подготовиться.

– Учти Милославская, в аспирантуре четыре бесплатных места, на каждое из которых претендуют несколько человек.

– Я знаю, Тимофей Андреевич.

Он протянул мне два смятых листика и отвернулся. Если бы я не испытывала к нему симпатии, мне было бы совершенно безразлично, что он думает, но сейчас я сгорала от стыда.

– До свидания, Тоня. У вас мало времени, учтите.

– До свидания, – еле слышно пропищала я и вышла в коридор, Димка, Лена и Наташка, которая вообще не была на контрольной, проспав ее после вчерашней пьянки, бросились ко мне.

– Ну, что, позвал тебя на свидание? – спросила подруга, игриво вздергивая брови. Лена ткнула ее локтем в бок, взирая глазами полными ревности на нашего сердцееда, который замкнул кабинет и направился к лестнице.

– Отчитал. Сил моих больше нет.

– Крепись, подруга, – Димка хлопнул меня по плечу. Удар оказался сильнее, чем следовало, я едва не споткнулась.

– Эй!

– Ты что такая хилая, одни кости.

– Готовлюсь к лету! – на самом деле у меня попросту нет времени нормально питаться.

– А Ленка вон не готовится! – хихикнул Димка, а зря. Сумочка Лены, размером с небольшой платяной шкаф, незамедлительно опускается на голову болтуна.

– Пошел ты! У меня генетика такая!

– У тебя холодильник такой, – Наташка поддает шлепка по ее мягкой попе.

– Не слушай их, ты как русская Ким Кардашьян!

– Не правда, я толстуха, кому нужна эта задница!

– Лена, у тебя она хотя бы есть! – я, например, напоминаю каланчу, при росте метр семьдесят три и весе пятьдесят килограмм. Попа исчезла еще зимой, когда я потеряла почти десять килограмм, когда-то бывших моей фигурой.

Наташка церемониально распахнула двери «СПбГУ» и победоносно произнесла:

– Скоро мы распрощаемся с тобой, мучитель!

– Не уверена, что рада этому.

– С ума сошла? У меня уже в печенках все эти конспекты и кислые рожи преподов.

– Твое будущее предопределено, а я своего побаиваюсь, – Наташкин отец директор фармацевтической компании, теплое кресло в личном кабинете давно ждет ее.

– Да брось, у тебя наконец-то будет одна нормальная работа, а не две стремных и учеба в придачу! – Лена права, но где сейчас найдешь нормальную работу без должных связей. Да и много ли платят психологам? Но я люблю копаться в голове, поэтому выбор специальности был очевиден еще в седьмом классе, когда я была судьей во всех школьных распрях среди параллельных классов.

– Знаю девчонки, и все же я буду скучать.

– У тебя есть еще как минимум месяц, – Димка подкуривает сигарету и устраивается поудобней на лужайке под деревом.

Наш релакс-тайм варварски нарушает шумная компания парней и девчонок. Таких называют золотой молодежью. В институте факультет международных отношений занимал верхушку рейтинга самых высокомерных и наглых представителей университетской среды. Одна из главенствующих ролей принадлежала Кире Оболенской. Миниатюрная блондинка с огромными голубыми глазами. Только в этом году я видела ее за рулем трех разных машин премиум класса. Тут вам и пухлые губки, и спортивное тело, и грудь, что даже я засматриваюсь. Не удивительно, что она всегда в окружении парней, смех которых слышен на всю округу. Наш Димка на вес золота в группе из тридцати четырех человек, где всего шесть парней.

– Высыпали, выскочки… – завистливо произнес он.

Димка, как и вся наша компания за исключением Наташки из простой семьи, нам неведомы эмоции, которые испытываешь, приобретая отполированный порше или, когда ты, завалив сессию, переходишь на следующий курс, как ни в чем не бывало.

– Вот закончишь через месяц университет и заработаешь свои миллионы.

– Где?

– В Караганде! Не ной, ты ж мужик! – пихнула его под бок Наташка.

Димка натянул очки и подкурил вторую сигарету.

– Будешь? – предложил он мне.

– Нет, весь день держусь.

– Молодчина, Тонь. Ваша вонючая привычка достала и меня и Лену!

– Правильно, еще двадцать дней и скажешь никотину прощай, – произносит Дима таким тоном, что я сразу понимаю, в мою затею побороть никотиновое рабство он явно не верит.

– Почему двадцать? – не понимает его Наташка.

– Сразу видно, кто из нас не ходил на лекции. Привычка вырабатывается двадцать один день!

– А-а-а, ну да!

– Ладно, товарищи, мне пора, – стряхиваю прилипшую траву от юбки и закидываю сумку на плечо.

– Опять пошла на сиськи глазеть? Мне бы твои заботы! – ерничает Димка, зная, что у меня смена в «Virgins» – лучшем стриптиз баре города. Чаевые позволяют мне снимать квартиру, поэтому я вынуждена работать три ночи в неделю. Стипендию я получаю, но ее величина по меркам второй столицы достаточно скромная.

– Устраивайся, нам как раз требуются сексапильные красотки!

Прощаюсь с друзьями и спешу домой. Пообещала себе приготовить ужин из нормальных продуктов, а не Доширака, а то мой кишечник давно обещает уйти в отставку. Да и Макс последнее время все открытие выражает свое недовольство, надо уже накормить мужчину как следует.

## Глава 3. Тайная комната

Парень куксится, с сомнением взирая на котлеты. Потом берет вилку и расковыривает серединку самой симпатичной из них.

– Там свинина, говядина, хлеб и яйцо – я загибаю пальцы, подсчитывая ингредиенты.

– А лук?

– И лук. Большая круглая луковица, потертая на мелкой терке.

Макс разжевывает котлету, а я жду вердикта, словно участник реалити шоу о поварах.

– Съедобно!

– Отлично!

– Умеешь удивлять.

– А то!

– Возьми меня с собой, я только посмотреть! – умоляюще произносит наглец.

– Обойдешься! – чмокаю красавчика и убегаю на смену.

К ночи клуб постепенно заполняется людьми. Танцовщицы, с гордостью скинув верх, готовятся к дефиле под свежие летние хиты. Я повязываю майку чуть выше пояса, ожидая бутылку Hennessy Paradis у барной стойки.

– Там иностранцы! Предложи им закуски, сегодня утром привезли птицу и устриц, – тараторит управляющий. Еще бы, випку с запретной рулеткой сдают за огромные деньги, гости в ней бывают не часто. – Ты единственная из официантов, кто хоть как-то изъясняется на английском. Ну, все, иди.

– Четыре коньячки, – напоминаю я.

С осторожностью ювелира, размещаю дорогущую бутылку темно-медового цвета и, придерживая поднос, иду в випку на втором этаже. Пытаюсь не задеть танцовщиц, у которых спустя час после открытия, пояса утыканы красными банкнотами. За ночь самые горячие девочки способны заработать мой месячный доход, эти разговоры в кулуарах гримерных порядком мне надоели. Снова гоню от себя мысли снять верх. Даже если мне нечем будет платить за квартиру, я скорее перееду на окраину, чем обнажу грудь.

У двери меня встречают два амбала, осматривая сверху до низу. Сексапильная брюнетка с силиконом четвертого размера пытается привлечь внимание этих здоровяков своим призывным танцем. Бедолаги. Облизываются, но держаться стойко. Наверняка охраняют какую-то шишку, сидящую внутри. Нажимаю на золотую лакированную ручку и прохожу в банкетку с темно-синими стенами. Хрустальная люстра разливает по комнате теплый тускловатый свет. В стороне разместилась рулетка и стол для покера, где двое мужчин делают ставки. Еще двое сидят за столом. Я здороваюсь и ставлю перед ними драгоценный напиток.

– Добрый вечер. Меня зовут Тоня, сегодня я буду вас обслуживать.

Откупориваю бутылку при них. Когда я собираюсь наполнить бокалы, один из мужчин забирает коньяк и жестом показывает на дверь.

– Приятного вечера, – не успев подойти к двери, слышу свое имя.

– Тоня, принеси нам какой-нибудь еды.

Мужчина за покерным столом потянулся за картой и бросил на меня мимолетный взгляд. Я мило улыбнулась и подошла ближе.

– Могу предложил вам перепелов и устриц. Только сегодня привезли.

– Отлично, и лимон захвати, – так перепелки или устрицы?

Я вернулась к столу, на котором оставила коньяк и два блюдца цитруса.

– Приличные сигары в вашем клубе есть? – произнес на английский хриплый голос. Мужчина вальяжно облокотился на спинку дивана, его лицо скрылось в тени.

– Да, конечно. Кубинские и непальские, – в ответ мне лишь коротко кивнули. Они думают, здешние официанты не только на английском говорят, но еще и мысли читают? Так кубинские или непальские? И что все-таки нести, устриц или перепелов?

– Хорошо. Одну минуту, – пусть будет птица и кубинские.

Возвращаюсь к рулетке с нарезанным лимоном, и чувствую, как мою спину прожигает чей-то взгляд. Ставлю блюдце на край покерного стола и удаляюсь. Пока готовят заказ, решаю принести сигары. Управляющий дал мне целый ящичек ароматного табака. Обычно я спокойно выполняю свою работу, не позволяя эмоциям брать верх, какие бы клиенты не приходили в наш клуб. И запретную вип комнату я обслуживала не раз. Артем Сергеевич доверяет мне, зная, что я умею находить подход к людям. Но сейчас, стоя у двери в тайную комнату, я чувствую, как вспотели ладони. Ссылаюсь на усталость и неудачу в контрольной. Я профессиональный официант, да и к тому же психолог, кто бы ни были эти четверо, это всего на всего работа.

– Прошу вас, – ненавязчиво улыбаюсь и подаю сигары, приоткрыв ящик. Один из мужчин перемещает взгляд с сигар на меня, потом берет одну, все так же не отводя глаз, проводит ею под носом, вдыхая пряный аромат.

– Спасибо, Тоня. Возвращайтесь скорее, с вашими перепелками, – произнес мужчина, чьего лица я не разглядела.

Забрав ящичек, я удалилась, испытывая отвратительное чувство волнения и неприязни.

Пока я стояла в кухне, ожидая шедевров на больших белых тарелках, со спины ко мне подлетел Артем Сергеевич. Я всегда считала его адекватным начальником, но гости вип комнаты вывели из равновесия и его.

– Тоня, есть разговор.

– Если можно чуть позже, гости ждут свой заказ.

– О них и речь.

–Я сделала что-то не так?

– Наоборот, ты им понравилась.

– Что ж, я рада.

Беру по два блюда в руку, управляющий распахивает передо мной двери.

– Тоня, они хотят, чтобы их обслуживала девочка топлесс.

Ставлю блюда на барную стойку. Это стрип-клуб, я привыкла к разным гостям.

– Их право, – жаль будет лишиться чаевых, но что делать…

– Ты не поняла, они хотят видеть ТЕБЯ топлесс. Поверь, ты не пожалеешь.

– Артем, это невозможно.

Иногда я позволяю себе обращаться к управляющему по имени. Однажды я ехала с ним домой после смены, он был в стельку пьян, и мне пришлось провожать его до квартиры. Тогда-то и открылась его нетрадиционная ориентация, которую он умело скрывает по сей день. А я-то недоумевала, как мужчина со здоровым влечением может изо дня в день работать в таких условиях. На самом же деле ему и дела нет до пестрящих розовых сосков и загорелых поп.

В этот момент к бару подходит Света. Новенькая танцовщица, но у нее уже есть свой круг почитателей. Высокая, с маленькой упругой попкой и грудью троечкой. Она двигалась словно пантера, среди пускающих слюни мужчин, умело подставляя пояс кружевных трусиков для банкнот. Длинные русые волосы стекали вниз по плечам, а челка игриво спадала на глаза. Верхние зубы были слегка крупноваты, но это придавало ее лицу изюминку.

Идеальная женщина.

– Хотите, я могу отнести, – блестящая бахрома, закрывающая ее соски, томно покачивалась из стороны в сторону.

– Нет Света, спасибо.

– Как знаете, Артем Сергеевич.

– Они хотят видеть Тоню.

– Только я не хочу, чтобы они видели меня.

Слово «видели» я заключаю в кавычки. Да я скорее сквозь землю провалюсь, чем покажу им хотя бы ложбинку в декольте, озабоченные извращенцы.

– Не будь дурой, девочка, это всего лишь часть тела, как рука или нога, —грубит Света.

Артем Сергеевич все еще ждет моего согласия, а я мотаю головой.

– Это стриптиз бар, чего ты ждала.

– По-моему это не твое дело, Света.

– А, по-моему, ты круглая дура!

Я беру тарелки и иду дальше, как ни в чем не бывало. Управляющий бежит следом, тормозя меня за плечо.

– Ну не Владимир Владимирович же там?! Хотя даже ему бы я ничего не показала. Не то чтобы у меня она особенная! – Артем Сергеевич мило улыбнулся. – Скорее наоборот… В общем или я иду в майке или не иду вовсе. Если они попросят меня удалиться, я молча уйду, и вы передадите обслуживание менее принципиальной девочке. Я пойму вас. Если они хотят видеть грудь, английский вряд ли пригодиться, ведь так?

Он развел руками, позволяя мне делать мою работу. Глубокий вдох у двери и вхожу.

– Тонечка, а мы заждались, – «нюхальщик» окинул меня взглядом, задержавшись на футболке. – Управляющий передал тебе наши пожелания?

Мое лицо моментально заливает румянец.

– Прошу прощения, но официанты в нашем клубе не снимают верх.

– Сделай исключение, ради меня…

– Если пожелаете, я могу пригласить к вам танцовщицу.

Мужчина цыкнул, недовольно закатив глаза.

– Мне жаль, но я правда не могу.

– Ты, похоже, плохо понимаешь кто перед тобой? Если я захочу, ты снимешь не только верх, это ясно?

– К сожалению, я не могу удовлетворить вашу просьбу. Прошу прощения. Я попрошу другого официанта обслуживать вас. Хорошего вечера, – как можно более дружелюбно произношу я, предчувствуя надвигающийся шторм. Через секунду приборы на столе звенят, и я слышу, как сзади ко мне приближается человек.

– Пусть девочка идет. – Голос мужчины, лица которого я не рассмотрела, тормозит наглеца в метре от меня. – Позови Свету или Катю, а лучше обеих.

– Хорошо, – впервые за полгода работы в клубе мой голос дрогнул.

Спешу удалиться, смахивая на лестнице прорвавшиеся слезы. Чертовы извращенцы!

Я сообщила о случившемся управляющему и до конца смены обслуживала первый этаж. Убрав после трех последний столик, с облегчением иду в раздевалку. Проходя мимо гримерки танцовщиц, слышу свое имя.

– Если бы у нее было больше мозгов, то это было бы ее, – Света вытряхаяет на стол пятитысячные купюры.

– Каждому свое.

Катя удовлетворенно пересчитывает улов, в ее руках не меньше пятидесяти тысяч, это аренда моей квартиры и прожиточный минимум за месяц. Вот тебе и пятнадцать минут в приват комнате. Всего то и стоило, сверкнуть задом. Похоже, я и правда круглая дура.

Натягиваю джинсы, свитер и кеды и выхожу на улицу, вдохнув ночной летний воздух. Корпоративное такси развозит нас по домам. Переступая порог съемной двушки, мне становится стыдно перед Максом, сегодня я вернулась с пустыми карманами, хотя могла бы обеспечить нам не один месяц роскошной жизни. Да-да, это правда, пятьдесят тысяч – сумма по моим меркам огромная. Но Макс убил бы меня, если бы я заработала деньги, устраивая топлес-дефиле. Кладу рюкзак на пол и подхожу к зеркалу.

– Не волнуйтесь, будите сидеть по домикам, – успокаивающе поглаживаю свою однерку, которую всегда считала жутко маленькой. И что им вздумалось глазеть на нее? Поворачиваюсь к зеркалу попой, от которой ничего не осталось. А когда-то у меня были круглые формы…

## Глава 4. Заучка!

«Тоня, Тонечка! Помоги!»

– А-а-а! – подскакиваю на кровати, смотрю по сторонам. Легкие сдавило, стало тяжело дышать. Провожу рукой по волосам, сухие. Это был сон, коих я пересмотрела уже сотни.

Смотрю на часы, 5:00. Всегда в одно и тоже время, как по будильнику. Надо обязательно у нее побывать, в свой последний приезд я так и не нашла на это сил. А теперь их потребуется еще больше.

Тюль на окнах привычно встречает рассвет, пропуская сквозь узорный рисунок тонкие лучи света. Коричневая бархатная обивка дивана уже нагрелась от солнца. Я поправила скомкавшуюся простынь и укуталась в покрывало. У меня есть еще час. Смотрю на табуретку рядом с диваном, пачка тетрадных листов призывно таращится на меня. Черт с вами!

Ставлю на плиту гейзерную кофеварку и сыплю добрую пару ложек кофе с ароматом французской ванили. Иду в ванную, где окрашенные в зеленую цвет стены, дали трещину. Только вчера вытерла пол от осыпавшейся штукатурки, а на полу снова белая пыль. Смотрюсь в зеркало. Привычное выражение лица, словно у обиженного малыша: карие глаза, слишком большие для моего лица, и ресницы, достающие до бровей, аккуратный вздернутый носик и маленький подбородок, отчего верхняя губа немного выпирает над нижней. Разве что впалые щеки выдают возраст. Снимаю с веревки высохшее нижнее белье, тут же натягиваю. Собираю волосы в гульку. Нужно подстричься, становится все сложнее справляться с копной, свисающей до пояса. Умываюсь ледяной водой, «потянуться-улыбнуться-освежиться-подкрепиться», как любит говорить мама, любила… В прошедшем времени, когда же я привыкну! Нет, нет, нет, не плач, не хватало мне красных глаз сегодня.

Возвращаюсь в кухню и на эмоциях хватаю кофейник, промахнувшись мимо ручки. Он тут же падает и изливает черную жидкость на конфорку.

– Блин! – подставляю одну руку под кран с холодной водой, второй тороплюсь вытереть пригоревший кофе.

Старенькая плита и без того была оцарапана вокруг всех четырех конфорок, когда мы въехали, а теперь стало еще краше.

– К нам в квартиру забрался лось? – Макс стоит в дверном проеме, сонно потирая глаза.

– Да, этот лось я! Прости…

– Дай сюда. – Он забирает тряпку, приводит плиту в порядок и по новой варит кофе. – Нужно чем-то помазать, – имеет ввиду мои волдыри на левой руке. Хорошо хоть не на правой, сегодня мне предстоит трехчасовой письменный экзамен.

Наскоро забинтовываю руку, предварительно смазав «Спасателем», и сажусь за конспекты.

– Спасибо за кофе.

– Пожалуйста, дорогая. Удачи, и это…сделай одолжение, утихомирь своего лося, хотя бы до семи утра.

– Сделаю все возможное, иди спать.

На всякий случай прикрываю дверь, лось животное не предсказуемое. Перебираю листы, так, пожалуй, вот эти повторить не помешает.

Из дома я выхожу в семь, чтобы успеть добраться в институт без толкучки в общественном транспорте. Приезжаю к восьми часам, на крыльце уже выстроились взволнованные студенты. Там же встречаю Димку и Лену.

– Где Натали? – спрашиваю ребят, которые пожимают плечами. – Надеюсь, она хотя бы вчера не напилась до беспамятства?

– Не надейся! – хватает меня со спины подруга. – Конечно, нет, я зубрила как проклятая! Синяки под глазами все утро замазывала, вон гляди!

– Не помогло.

– Иди в задницу, Дим.

– Мы все в ней, Наташа, оглянись!


Спустя два часа мы уже обсуждали наше будущее. Мне оно не сулило ничего радужного, но я не отчаивалась.

– Девки, сегодня гуляем! – победоносно произнес Рукосуев.

– Рано радуешься.

– Антонина Петровна, ну вам ли переживать? – ерничает тот, считая меня первой заучкой в группе. Я же прячусь за стенами библиотеки не потому, что обладаю исключительными знаниями, а всего на всего убегаю от отвратительной реальности, пытаясь забыться книгами.

– Так что, гулянка? – а вот Наташа всегда не против повеселиться.

– Сперва хотели завалиться в Тонькин «Virgins», но поняли, что нам не по карману, да и девчонки против.

– Слава богу, чего я там не видела… – особенно после последней своей смены, где меня едва не раздели в випке.

– Короче, идем в «Lomonosov».

– Опять у черта на куличиках, – констатирую я.

– Просто кое кто живет у того самого черта.

– Скинемся Тоне на такси!

– Обойдусь!

Эта троица живет в Центральном районе, а вот я на Бестужевской рядом с парком, поэтому, как правило, добираюсь домой в одиночку. Даже таксисты, после ночной смены в клубе, спорят кому «посчастливится» везти меня.

– Да мне и надеть-то туда нечего! – все еще отнекиваюсь я, сидя в буфете и запивая кислым кофе полученную пятерку за экзамен.

– Возьми любое мое платье!

– В такое декольте нужно что-то положить! – Рукосуев хихикнул в сторону.

– Я бы предложила свое, да твои куриные бедрышки утонут в моей одежде.

– Получается, я ходячая вешалка… – разочарованно заключаю я, но подруг это только смешит.

– У тебя прекрасное новогоднее платье, то красное!

– Да, пожалуй. Оно не слишком короткое для клуба? – вспоминаю игривую юбку-колокольчик выше колен.

– В самый раз, подруга, – подытоживает Лена. – Все позади, девчонки! – вскрикивает та, когда мы покидаем студенческий буфет.

– А диплом? – напоминаю обрадовавшимся раньше времени друзьям.

– Кто-нибудь уймите эту зануду! – Димка закрывает мне рот и тащит на остановку.

– А мы ее напоим сегодня, до беспамятства!

– Точно Лена, никогда не видела Тоню в стельку!

## Глава 5. Майбах с бежевым салоном

– Ну, подруга…

– Перебор?

Макс оглядывает меня с ног до головы, задерживаясь на глазах.

– Могла бы заполучить любого олигарха, но у тебя есть я.

Смотрю на отражение в зеркале. В Наташкиных босоножках на шпильке ноги стали длиннющими. Оттягиваю юбку пониже, но она возвращается на свое место, покачивая волнами. Тонкие лямки на выступающих ключицах и неглубокое декольте. Волосы завила и дополнила образ алой помадой.

– Вылитая проститутка…

– Макс, уйми эту шальную женщину! – кричит с кухни Наташка, заталкивая в себя бутерброд с сыром, – ты умопомрачительно, восхитительно, обворожительно…

– … пошло выгляжу…

– Хороша!

– Макс, ты никогда меня не обманываешь, – страдальчески обращаюсь я к нему.

– Подруга права, ты шикарна Тонь. – Макс обнимает меня за талию и встает рядом. Высокий, с такими же как у меня карими глазами, но уж больно худенький для своего роста.

– Ладно, уговорили.

В дверь звонят. На пороге показывается Димка и Лена, которые присвистнув смотрят на мои ноги.

– Макс, ты охрану нанял? – смеется Дима, подавая руку, чтобы поздороваться.

– Прикрепил маячок, на случай если украдут.

Когда мы, наконец, добрались в клуб, меня уже накрыл легкий дурман после выпитой бутылки шампанского в машине Ленкиного отца. Она коренная петербурженка, ее родители не раз подвозили и забирали нас в городе. На этот раз папа Лены вызвался осуществить доставку, чтобы лично убедиться, что Лена назвала истинную локацию, где собралась напиться.

Народу тьма, как-никак пятница. Наташка потягивает коктейль через трубочку, а я решаю не менять градуса, заказывая бутылку Абрау. Димка во всю развлекается с Вероникой Ереминой с параллельного потока. Глаза Ленки сверкают, что не укрывается от меня и Наташки.

– Глупости, не нравится он мне. Просто…не знаю, дурацкая ревность. Ну это же наш Димка!

– А секс на первом курсе был случаен, Лен?

– И на втором, – поддакиваю Наташке.

– И на втором?! – упс, похоже Наташа знает не все…

– Абсолютно случайно! Я была пьяна!

– Ну конечно!

Диджей включает Zivert, и я пищу. Без ума от ее песен. Утягиваю подруг на танцпол и отпускаю тормоза под «Life». Спустя несколько треков и смочив горло бокалом шампанского, выпитого залпом, я все еще танцую, но уже босиком, скинув шпильки и забравшись на подъем для танцовщиц. Одногруппники аплодируют стоя, когда я окончательно теряю крышу, добравшись до шеста. А что, я вовсе не хуже верджинских стриптизерш! Через минуту ко мне присоединяется Наташа с бутылкой. Голос охрип, пока я подпевала Криду, исполнявшему «Сердцеедку», так что шампанское, кстати.

Выдохнувшись, я решаю сделать перекур на воздухе. Подруга составляет мне компанию.

– Я рада, что ты забылась, хотя бы на одну ночь.

– Ты была права Наташ, со временем это происходит, и даже боль становится меньше…

– А когда Макс встанет на ноги, станет еще легче. Я восхищаюсь тобой, Тонь.

– Спасибо.

– Прекрати, не грусти! Пошли, танцпол ждет. Ты сегодня звезда, ты в курсе?

– Я сегодня в стельку, как вы того желали.

– А, по-моему, ты еще слишком трезвая!

– Ты права, – забираю у подруги бутылку и пью из горла. – Иди, я догоню.

Темный тихий закоулок у клуба позволяет отдышаться. Вокруг никого, лишь пара автомобилей освещают фарами двор. Затушив окурок, я возвращаюсь к друзьям. Танцы забрали все силы, и я налегаю на салат из морепродуктов. Вообще-то я их не люблю, но на пьяную голову и пустой желудок подойдет любое блюдо.

– Это последний! – гипнотизирую бокал, понимая, что мозг давно пошел спать, оставив работать автопилот, который, к слову, всегда был неисправен. Когда я начинаю думать, что танцую лучше всех, до меня окончательно доходит, пора домой! Лена покинула нас еще час назад, да и Рукосуев давно пропал из виду.

– Наташа, ты со мной? – оглядываюсь, но подруги нет рядом. Достаю телефон и читаю смс от исчезнувшей. Она закрутила с одним из парней, которым строила глазки.

Свежий ночной воздух слегка приводит меня в чувства. Не найдя такси у клуба, я решаю пройтись до канала Грибоедова. Тишина стоит первозданная, скоро рассвет. Тишину нарушает только стук шпильки. Чуть позже к нему присоединяется топот и несколько мужских голосов.

Я ускорилась и набрала Ленке короткое смс, она была самой трезвой из нас: «Я на Грибоедова, за мной идут…».

– Эй, малышка, – мужчина присвистнул, – Тоня, не узнала?!

Я оглянулась и не сразу поняла, что это тот самый мужчина, которого я обслуживала в клубе, и которому отказалась показать свою грудь – «нюхальщик».

– Догоните ее, – приказывает он кому-то, топот становится ближе.

– Эй, отвали! – один из парней хватает меня за волосы и тянет за собой.

Я успеваю зарядить ему локтем в живот, но это еще больше раззадоривает его.

– Вот так удача! У меня была встреча, тут не далеко… Я Анатолий Васильевич, кстати, – представляется «нюхальщик», сжав мое предплечье. – Я не плохой, брось брыкаться.

Толкает к стене, и я бьюсь головой. Не давая мне прийти в себя, тут же впечатывает в холодный кирпич, рука уже шарит под юбкой.

– А ты горячая, малышка.

– Пошел ты! Помогите!

– Не дергайся, – «нюхальщик» скидывает лямки платья с плеч, – я же сказал, что ты покажешь мне свои сиськи! Хватит орать!

От удара по щеке я теряю равновесие и падаю на асфальт.

– Убери свои руки, мразь!

– Ты ответишь за свои слова, потаскуха!

Двое его друзей стоят рядом, бросая грязные словечки о том, в каких позах они поимеют меня. На мое счастье в конце переулка мелькнули фары автомобиля. Он собирался проехать прямо, но затормозил и повернул в нашу сторону. Подонки, напавшие на меня, выпрямились. Не успели они опомниться, как я рванула с места, пытаясь не переломать ноги в Наташкиных шпильках, услышав за спиной смешок.

– Пусть валит, – когда я оглянулась, не переставая при этом нестись как ужаленная цапля, то увидела удаляющиеся спины «нюхальщика» и его друзей. Машина осталась на набережной.

Я неслась со всех своих ног, и не заметив бордюр, полетела кубарем в сторону Грибоедовского канала, врезавшись в ограждение. Разодрав в кровь колени и локти, я кое-как села, пытаясь прийти в себя. Вместо этого меня захлестнула истерика и на миг показалась, что мне плевать, на то, что может случиться. Наверное, мне действительно лучше погибнуть в этой канаве, чем волочить свою никчемную жизнь.

Тонкие струйки горячей крови стекали по ногам, я размазывала их дрожащими руками, пытаясь хоть как-то утихомирить истерику. Затем я вспомнила о никотине. Почиркала зажигалкой, пальцы дрожали. Затянулась глубоко, откашлялась и снова вдохнула, как вдруг услышала над головой недовольное «Ц». Подняв полные слез глаза, я увидела протянутую мне руку, а потом и знакомые белые фары.

– Вставай, поедешь со мной, – я помню этот низкий голос из темного угла, велевший принести перепелов. Он знаком с «нюхальщиком». Где же гарантии что я вновь не попаду в лапы этого подлеца!

– Я никуда с вами не поеду, дяденька, – умоляюще произнесла я, не вынимая из губ сигарету. Голос от рыдания стал хриплым.

Мужчина присел на корточки, и только сейчас до меня дошло, я видела его гораздо раньше. Пиджак, полы которого я едва не натерла, голубые глаза, волосы слегка взъерошены, давно не брит, Карнелий Фиджерсон… – грабитель, то есть вип-клиент ювелирного салона. Он забрал из моего рта сигарету, затянулся и выпустил дым в сторону. Когда его взгляд вернулся ко мне, я снова разрыдалась. В ответ он провел рукой по челюсти, уголкам своих губ и произнес:

– Мы оба понимаем, ты вряд ли сможешь удрать.

Я взглянула на свои, то есть Наташкины босоножки, которые в момент моего виртуозного падения свалились с ног, и теперь болтались на тонкой лямке. Потом подняла взгляд. Мимолетная ухмылка. Я вздрогнула, когда мужчина коснулся моего предплечья, вернув на место лямку платья. А потом за секунду поставил на ноги.

– Пустите, пожалуйста, не нужно! – рыдала я.

– Успокойся. Никто тебя не тронет, – он поднял меня на руки и понес.

Я брыкалась как селедка, выброшенная на сушу, пытаясь прикрыть оголившийся зад в этом неразумно коротком платье! Мужчина продолжал нести меня к машине.

– Станислав Юрьевич, ну ее нафиг, сейчас всю улицу разбудит. Кто-нибудь на телефон снимет, не дай бог засветитесь за этим делом. Гендиректор Индоминуса насилует малолетку прямо на Грибоедовском! Представляю заголовки!

– Володя, она живой до дома не доберется в этом платье.

– Поставьте меня, я больше не буду кричать, правда, – захлебываясь в слезах прошептала я. Сил на крик больше не осталось. Водитель открыл заднюю дверь, вытащил коврик и бросил его на землю. Очень предусмотрительно, учитывая, что я босая.

– Сядешь в машину – скоро будешь дома, но можешь остаться тут, выбирай. – Не посмотрев на меня, он сел на переднее сиденье, откуда добавил, – Володя, проводи ее до метро и проследи, чтобы добралась до дома, – стекло медленно поползло вверх, а я так и осталась стоять на маленьком коврике посреди бульвара. В попытке вернуть туфли на положенное им место я потеряла равновесие, без того разбитые колени и ладони заныли с новой силой. Я свернулась в калачик, пытаясь как можно тише пережить боль.

– Девушка, милая, я очень вас прошу, поедемте. – Нагнувшись ко мне прошептал Володя. – Уже три часа ночи, а мне завтра еще в аэропорт ехать, а потом работать весь день, а ночью опять в аэропорт. Очень хотелось бы поспать. Пожалуйста, садитесь в машину, вас никто и пальцем не тронет. Поверьте, такая как вы никогда не заинтересует Станислава Юрьевича…


– Это мерседес? – зачем-то спросила я, когда села на заднее сиденье автомобиля, оглянув мягкий бежевый салон. Выражение «такая как вы никогда не заинтересует» внушало доверие. Ненавязчивый аромат мужского парфюма витал в воздухе. Серебристая подсветка указывала на дверные ручки, кнопку стеклоподъемника и люк в потолке.

– Это мерседес-майбах.

– А выглядит как мерседес, – я разбираюсь в машинах, у меня ведь есть Макс.

– Как вам будет угодно, – добродушно произнес здоровяк, сев за руль. – Куда? – спросил он у «грабителя», тот оглянулся, молча переадресовав вопрос мне.

– Я не собираюсь говорить вам, где я живу, – мужчина недовольно вздохнул.

– Хочешь ко мне?

– Нет!

– Я так и думал. Так куда?

– Можно мне туда, где есть такси.

– Девушка, что там, что тут незнакомые мужчины, учитывая ваше состояние и длину юбку, вы сильно рискуете, – чуть более раздраженно произнес водитель майбаха.

– Откуда мне знать?

– Ну, во-первых, дети нас не интересуют. Пьяные в стельку дети тем более.

– Мне двадцать один! Я не ребенок.

– Это предложение? – водитель оглянулся и посмотрел на мои разбитые в кровь ноги.

– Нет! – я постаралась оттянуть юбку вниз, но она тут же вернулась на прежнее место. – В метро.

«Грабитель» снова цыкнул и тяжело вздохнул.

– Поехали в центр, выйдешь там, – бросил он через плечо.

Я вытаращилась в окно, чтобы не пропустить остановку и не проснуться где-нибудь в подворотне без трусов. Места на заднем сиденье было столько, что я с легкостью протянула ноги вперед, пытаясь отойти от случившегося. Ведя счет желтым фонарям за тонированным стеклом, я почувствовала, как перед глазами все поплыло. Вдруг возник танцпол, откуда я хотела сбежать, хотя еще недавно отплясывала как шальная императрица. Наташка все несла Абрау, раздавая бокалы в толпу. Внезапно кто-то толкнул меня в спину, и я рухнула на пол в чью-то блевотину.

– Блядь, Станислав Юрьевич, ну ее, она весь салон сейчас загадит.

– Останови тут.

– Едва не вписались. Сегодня ночью все как с ума по сходили! – Недовольный голос Володи звучал где-то далеко.

Я разлепляю глаза и понимаю, что лежу на полу майбаха в луже собственной блевотины из шампанского и креветок.

– Черт! Простите… – «грабитель» сел на заднее сиденье и попытался привести меня в чувства.

– Сядь! – приказал он. – Включи кондиционер, – говорит водителю, подавая мне влажные салфетки.

– Я пойду, – пытаюсь выбраться из машины, но сильные руки возвращают меня на место.

– Сядь, я сказал!

– От вас хорошо пахнет, Станислав Аркадич… – кладу голову на сильное мужское плечо и тут же отключаюсь.

– Юрьевич…

## Глава 6. Эхо Ломоносова

Открыть глаза оказалось не так просто. Я поморщилась, ощущая на лице теплый луч света, и с грустью поняла, сегодня я буду постельным жителем. Волной нахлынула головная боль, заставляя сжать зубы. Глаза все еще не открывались.

– Ну, мать, ты даешь.

Голос Макса немного собирает меня в кучу. Как только я открываю глаза, произошло это почему-то по очереди, сперва левый, затем правый, похмелье с новой силой прошлось по моей голове.

– Хреново, подруга?

– Не то слово, – я хотела укрыться с головой, но Макс сидел на дальнем углу дивана, зажав своей пятой точкой покрывало. Я попыталась спихнуть его, он противился.

– Блин, Макс, сделай одолжение, свали отсюда!

В этот момент в дверь позвонили, я потянулась к мобильнику и увидела несколько пропущенным от друзей.

– Семь утра, кого принесло в такую рань?

Я перевернулась на другой бок и отключилась. Спустя пару часов сна мне стало легче, совсем чуть-чуть. Я хотя бы смогла открыть глаза, оба разом. На деревянном столике под окном стоял пакет из «Аптека на дом». Надо же какой Макс умница.

Я достала перекись, мазь, бинты, аспирин и прочие медикаменты. На столе стоял апельсиновый сок и бутылка Перье с лимоном. С каких это пор мы пьем ее, а не воду из-под крана?

– Очухалась? – опять он, – расскажешь о своих приключениях?

– После душа. И спасибо!

– А мне-то за что? Благодари своего папика… – он смущенно отвернулся, пока я приходила в себя после этой формулировки.

– Не поняла? – заикаясь произнесла я.

– Это ты с ним так развлекалась? – Макс смотрит на мои колени, видимо подразумевая позу, в которой я могла находиться прошлой ночью.

– Пошел ты! – за что тут же получил подушкой по голове, – Я упала!

– Ну да…

– Чтоб ты знал, на меня напали, когда я искала такси, а он оказался рядом, а потом…

– Ты решила отблагодарить его?

– Заткнись!

Разворачиваюсь на каблуках и несусь в душ. Как я оказалась дома? Последнее что я помню, так это небольшое недоразумение в виде креветок в соусе! Машинально тянусь рукой вниз, промежность не выдает признаков беспокойства, там меня точно не трогали. Из раздумий меня выводит стук в дверь, ну как стук, бешенная долбежка.

– Тонька, твою мать, открывай!

– Лена?

– Ты охренела такое писать?! Я всех на уши подняла ночью, а она в ванной плещется, как ни в чем не бывало, селедка!

Заворачиваюсь в полотенце и вылетаю из ванной. Пол заливает водой, стекающей с волос, и я поскальзываюсь, но в последний момент хватаюсь за дверную ручку. Та не выдерживает и с треском отлетает, через мгновение я уже лежу на полу, потирая ободранные локти

– Ты спятила, Лен? Чуть дверь не вынесла!

– Что с тобой произошло? – подруга осматривает мои раны. – Макс позвонил ночью и сказал, что тебя принесли домой избитую!

– Кто принес?

– Ты вообще ничего не помнишь?!

– Не ори Лен.

Я ковыляю в спальню и беру со столика перекись.

– Ты написала, что за тобой кто-то шел, потом какой-то мужик притащил твое бездыханное тело домой, таблеточки вон купил, а я не ори?!

– А это он купил?

– Угу, – кивает Макс, с любопытством слушая наш диалог.

– Скройся! – сгоняю парня, но он приземляется в скрипучее кресло напротив дивана.

– Макс скинул мне номер машины, я уже позвонила папе и сказала, что ее владелец напал на тебя!

Отец Лены работает в полиции и походу уже проводит розыскные мероприятия!

– Ты спятила?!

– Тоня, он избил тебя и неизвестно что еще сделал! – она вопросительно смотрит на меня, я мотаю головой, давая понять, что мою «розу» никто не тронул.

– Он меня спас! Зачем ему бить меня, а потом привозить домой? И когда он лекарство принес?

– А-а-а, м… лекарство принес не тот мужик, который был ночью.

– Ну, подруга!!! Даешь, – Ленка разводит руками и плюхается на колени Макса, готовая слушать о приключениях девочки в большом городе.

– Я не понимаю о ком он.

– Групповушка значит?

– Иди в жопу, Макс! Меня избили вчера, между прочим. – Эта парочка таращится на меня во все глаза. Видимо, мне нужно объясниться.

Спрятавшись за повисшей на одной петле дверце шкафа с тюбиком Левомеколи, я рассказала о том, что произошло. Накинув футболку и шорты, я направилась в кухню, так как голод одолевает собачий. Но тут до меня наконец-то доходит, а как Станислав Аркадьевич, ой, Юрьевич? Не важно! Узнал мой адрес!

Завариваю крепкий чай, заправляю ложкой сахара и делаю глоток кипятка. Мозги проясняются мгновенно.

– Уже светало, когда с твоего мобильника позвонил какой-то мужик, голос взрослый, низкий. Спросил, где живешь, типа ты перебрала шампанского, и он везет тебя домой. Я, сперва, не хотел говорить, но тот факт, что звонил он с твоего мобильника, как-то ошарашил. Я и назвал адрес. Через пятнадцать минут здоровенный мужик в деловом костюме стоял на пороге с бездыханным телом на руках. А в девять утра другой мужик, представился Владимиром, привез это, – Макс кинул мне пакет из аптеки, я молча убрала его в шкафчик и сделала еще два больших глотка.

Пока я насыпала в литровую кастрюльку геркулес, в голове как на киноленте, стали всплывать кадры прошедшей ночи, прямо-таки триллер со мной в главной роли.

– Товарищи, вчера меня стошнило в бежевом салоне майбаха, мерседес-майбах, – поправляю я себя.

– Охренеть! И как?

– Креветки я больше не ем…

– Да не твоя блевотина! Как тачка? – снова повторил Макс, – всегда мечтал на такой поездить! Какого цвета?

– Не разглядела. Позор-то какой! А ведь я совсем не такая!

– Ну, Антонина Петровна, докатились же вы, – все еще ерничал Макс.

И впрямь докатилась. Но, возможно, у меня есть оправдание. Судите сами…

## Глава .7. Утекающая жизнь

### Полгода назад

Вода лилась с неба стеной, беспросветная темнота окутала небо. Ресницы от дождя стали тяжелыми, мешая открыть глаза, но мне этого и не хотелась. Я сжала руку Макса и почувствовала, как она дрожит. Мой единственный родной человек, как бы он не старался казаться сильным, я знаю, что которую ночь его подушка впитывает слезы. Теперь мы остались вдвоем, только он и я, и я не представляла, как теперь жить.

Земля комками повисла на лопате, худощавый парень со впавшими щеками старался стряхнуть вязкую массу. Когда ему наконец-то удалось это, он воткнул ее в землю, в двадцати сантиметрах от холмика, накрывавшего могилу моей матери. Я зачем-то стала рассматривать парня: среднего роста, угловатые плечи проступали через куртку камуфляжной расцветки, уши слегка оттопырены, подбородок выступает вперед. Цвет глаз, наверное, темный.

– Готово, – равнодушно брякнул тот, переводя дух. Для его массы слишком тяжелая работа. Он вдруг стал мне противен. То ли потому что не проявил должного сострадания к двум детям, оставшимся без матери, то ли внешность его настолько гладко сочеталась с местом, куда проклятая судьба привела нас сегодня. «Ты уже не ребенок», – напомнило мне подсознание. «Для меня ты всегда будешь маленькой девочкой» – опроверг его слова голос мамы, которая так любила повторять эту фразу, а я по дурости все пыталась доказать ей свою зрелость.

– Мамочка моя!!! – из груди вырвался крик, хоть я и обещала себе быть стойкой, но это произошло против воли. Я упала на мокрую землю, дождь колотил по спине, будто хотел добить. Ему было мало раздавленной души, обезумевшее небо желало увидеть распластанное в грязи тело. – За что?! – прокричала я богу, – ненавижу тебя! Ненавижу!

За спиной кто-то всхлипнул, я обернулась и увидела Макса. Он сжал зубы, пытаясь сдержать рвущиеся на волю рыдания. Затем подошел, присел на колено и обнял меня всем своим существом.

– Тоня, Тонечка, – брат зарылся лицом в мои волосы и заплакал в голос. Я вдруг поняла, что много лет не видела его слез.

Мой маленький мужчина, он всегда был таким стойким, с того самого 2013 года, когда бог забрал бабушку, старшую сестру, а затем и отца. Возможно, он плакал после, конечно плакал, ведь тогда ему было всего девять. Просто я этого не видела.

– Все будет хорошо Макс, я клянусь. Все проходит, и это пройдет, нужно только потерпеть.

А будет ли? На самом деле я не была в этом уверена, но что еще я могла сказать. Я утратила веру семь лет назад, в тот проклятый год, и не вспоминала о боге с тех пор, так что клятва, данная брату, не стоила и ломаного гроша.

– Эта боль не пройдет, я знаю, я не смогу без нее.

– Ты сможешь, обязательно! Ты гораздо сильнее чем думаешь, сильнее чем я!

Кажется, мы простояли вечность, склонившись над могилой женщины, которая подарила нам жизнь, наполняла ее светом и любовью, дарила уверенность и защиту в каждом дне. Теперь она ушла, и все это исчезло вместе с ней, словно исчезло будущее, а впереди ждал лишь мрак. Когда я наконец подняла голову, то поняла, что вокруг нас никого не было. Коллеги, соседи, учительница Макса и работники похоронного бюро, все исчезли. Завтра для них настанет очередной день, полный обыденных хлопот, встреч, звонков и смеха. Я помассировала колени и потянула за руку брата.

– Нужно уходить, совсем темно.

– Нет! Я не пойду, я хочу быть с ней!

– Ее больше нет, Макс.

Брат оглянулся и не поверил моим словам.

– Как это нет?

– Только в твоем сердце.

– Я не хочу, пусти! – Макс вырвал руку и продолжил стоять над бугорком.

– Совсем стемнело, на кладбище нет не единого фонаря.

– Я не боюсь мертвецов, пусть хоть все разом восстанут, мне все равно!

– Мама не встанет вместе с ними. – Я дотронулась до плеча брата, оно было таким хрупким. – Пожалуйста, пойдем. Мы вернемся к ней завтра, обещаю. Дай ей отдохнуть, она настрадалась перед уходом.

– Мамочка… – прорыдал брат, но все же поднялся. Я взяла его за руку и настойчиво повела прочь, постоянно оглядываясь, будто видела могилу в последний раз, так же, как и лицо мамы утром, перед тем как закрыли крышку гроба.

Дома было оглушающее тихо. Черные тряпки на зеркалах выводили меня из себя, в воздухе стоял запах воска, хотя свечи зажгли лишь однажды. Я зашла в кухню и распахнула дверцу холодильника. Я не хотела есть, я не чувствовала не только голода, хотя и не ела три дня, с момента смерти мамы, я не чувствовала вообще ничего. Не знаю почему, но я взяла с полки оставшийся черенок копченой колбасы, кусок сыра и бутылку «Кагора». Сахара в нем было столько, что сводило рот, и я начала пить прямо с горла, присосавшись, словно умирающий от жажды скиталец в пустыне. Затем увидела лежащую на подоконнике пачку Мальборо, мама курила красный. Я без раздумий подкурила сигарету и затянулась. До этой самой секунды я не держала в руках сигареты, но никотин так мягко прошел по горлу, словно я курила всю жизнь. Мне вдруг стало легче, толи наркотик оказался силен, толи сигареты и впрямь отвлекали.

Кое-как уснув под утро, я лишь больше устала, два часа не дали мне желанного покоя. Весь не продолжительный сон я пыталась отбиться от Дианы, хотевшей затащить меня в море. У нее была синяя кожа и заплывшие белки глаз, но во сне они хотя бы были. Она все кричала мое имя, Тоня, Тонечка, мама нас зовет… Утром я не нашла в себе сил сходить к ней на могилу, хотя делала это каждый свой приезд домой, раз в полгода на каникулы. Тогда мне придется зайти и к отцу с бабушкой, а теперь и к маме. Слезы вновь брызнули из глаз. Брат зашел в кухню и включил плиту.

– Кофе будешь? – я не узнала его голос. Он словно повзрослел на несколько лет всего лишь за одну ночь.

Глаза все еще красные, кожа бледнее обычного, но его руки не дрожали как мои. Он вдруг забрал сигарету, затянулся и вернул мне.

– Поедешь со мной в Питер. Завтра же заберем документы из школы.

– Второе полугодие десятого класса.

– Знаю. Привыкнешь к новой школе, заодно отвлечешься. Я не оставлю тебя с ними, – имея ввиду пьяницу тетку и ее мужика. Единственные родственники, оставшиеся у нас, но лучше бы их не было.

– Экзамены.

– География? Можешь собирать вещи, – почему-то раздраженно произнесла я.

Макс не ответил и разлил кофе по кружкам. Дымящиеся чашки стояли перед нами, но мы просто смотрели на них, словно чего-то ждали.

– Сейчас бы зашла мама и сказала, что мне еще рано пить такой крепкий кофе.

– Сперва, поешь, говорила она мне. – Голос дрогнул, и я вновь разрыдалась.

Брат обнял меня, плечо стало влажным, и я ответила на объятия.

– Мне Диана приснилась, ни как в прошлый раз, без синяков и с глазами, почти как настоящая. Она так кричала, так звала…

– Она всегда зовет тебя, прикажи ей больше не приходить!

– Она ведь наша сестра.

– Ее нет уже шесть лет, это не нормально.

Я сделала глоток, кофе остыл. Я люблю горячий, только что вскипевший и дымящийся. Тем не менее, я выпила всю кружку и наполнила по новой.

Я страдала меньше чем брат. За пять лет в университете я отвыкла от дома и близости мамы. Брат жил с ней вдвоем в нашем доме, разделенном на две квартиры. Во второй жила тетка – сестра папы. Год назад она притащила какого-то мужика и теперь устраивала каждодневные пьянки.

– Мне никто не снится, только папа, один раз, после той ночи.

– А мне он не снится. Я хочу продать дом, – перевела я резко тему, не зачем с этим тянуть.

Брат не ответил, но по тому, как он нахмурился, я видела, не согласен.

– Я не оставлю тебя здесь, – шестнадцатилетний подросток в курортном поселке Сочи с пьющей теткой, ни за что. – Ты единственный родной человек, я тебя не оставлю с ней! – повторила я, давая понять серьезность намерений, когда брат собрался воспротивиться.

– Но это наш дом.

– Именно поэтому лучше продать его, чем оставить на попечение этим алкашам. Выгнать их мы не можем, у нее доля.

– Давай выплатим ей ее часть!

– Чем? У тебя есть миллион? У меня нет.

Макс устало вздохнул и вышел из кухни.

## Глава 8. Причины агрессивного поведения при хроническом алкоголизме

– Ну что бабоньки, готовы?!

В женском туалете третьего этажа всегда было мало людей. Наташка откупорила трехсотмиллилитровую бутылочку «Арарата» и наполнила пластиковые стаканчики.

– У меня есть «Бабаевский»! – радостно крикнула Лена, шелестя фантиком.

– Я не буду пить перед дипломом!

– По сто грамм, для смелости, – успокаивали подруги.

В этот момент за дверью показывается длинный нос Рукосуева.

– Замышились!

– Простите, но мужчинам вход воспрещен! – нарочито произносит Наташка, разливая коньяк по стаканчикам.

– Заходи, – затягиваю Димку, отдавая свою дозу. – У меня уже как неделю «Абрау» не выветривается, до сих пор голова болит.

– Накати, подруга, – настаивает Ленка. – Ой девки, и мужики, – тут же поправляет себя она, – последний рывок. Ничего уже не попишешь, как будет, так и будет!

– Дельный совет клинического психолога, заметьте, с высшим образованием! – Димка накатил и поморщился, подставляя стаканчик для новой порции горячительного.

Долго отсиживаться в туалете нельзя. К тому же его постепенно заполняли взволнованные студентки. Сегодня защищаются международники, и толпа выпускников оккупировала крыло. Мы пытаемся протиснуться меж них, как вдруг меня хватают за локоть. Кира Оболенская собственной персоной. Обычно это девушка чертовски самоуверенна, но не сегодня.

– Тонь, есть скоросшиватель?

– Что?

– Ты ведь Тоня Милославская? Мы сидели рядом на курсах у Ковалевского, – Я-то помню, но не думала, что помнит и она!

– Сидели. У меня нет. Прости, спешу.

– Черт!!!

Даже жалко стало. Бедняжка совсем плечи опустила. Вот уж точно на нее не похоже.

– Да я диплом не сшила, а у этих идиотов в копирке все закончилось!

– Не факт. Обычно они так говорят, выклянчивая деньги в период сессий.

Она бы знала это, если бы сдала самостоятельно хотя бы одну.

– Серьезно?

– Скажи им, что готова заплатить любые деньги за цветную папку, правда она обойдется тебе рублей в пятьсот. Но насколько я знаю, диплом нужно сшить пружиной.

– Да знаю я! Эта фигня у них тоже сломалась!

– Кира, это невозможно. Пошли, – тяжело вздохнув, произношу я. И что за дурацкая привычка всех спасать!

Когда мы добрались до «Копирки», там было полно народу. Студенты, режим дедлайна наше все. Обхожу павильон и стучу в дверь. Не хотелось бы выслушивать разъяренные крики, потому что мы влезли без очереди.

– Вась, будь другом, сшей.

Товарищ Анцифиров всегда был моим приятелем. Он заочник, работа в ксероксной была для него весьма выгодна. Огромное количество дипломов и курсовых, которые можно продать, на зарплату продавца не разгуляешься. Как-то я подловила его, когда он хотел сохранить на своем рабочем столе мою контрольную, с тех пор мы с ним друзья.

– Здорово, что у вас?

Кира неуверенно подала флэшку и через пять минут в ее руках был готовый диплом.

– Господи, спасибо! – произносит она, обращаясь ко мне.

– Не меня благодари и не Господа, а Ваську.

Тот стеснительно улыбнулся. Кира достала пару тысячных купюр и незаметно протянула парню. Он растерялся и даже хотел отказаться, но Кира настояла.

– Спасибо, Вась.

Парень кивнул и закрыл дверь.


Антонина Петровна Милославская, «Причины агрессивного поведения при хроническом алкоголизме», произнес голос декана, когда я вернулась к своим.

– Где тебя носит? Давай, удачи! – шепнула Наташка, которая уже отстрелялась и ждала результатов.

Через два часа я и ребята дружно попивали кофе из местного автомата. Кто-то махнул из окна, и мы побежали на встречу будущему, каким бы оно ни было. Но когда огласили оценки, назвав пятерку за изученную мною на собственной семье тему, я была очень удивлена. У лены заслуженная четверка. Наташка и Димка схлопотали по тройке, чему были несказанно рады, дипломы кусками содраны с интернета.

После всей этой кутерьмы, я довольная отправилась к станции метро, по дороге куда меня остановил кабриолет и счастливая Кира Оболенская за рулем.

– Четверка!!! Е-хууу! – радостно воскликнула она.

– Поздравляю!

– Садись, дождь собирается! – я посмотрела на небо и поймала носом каплю дождя.

– У тебя нет верха.

– Вообще-то есть! – через секунду она скрылась под черной крышей. Я приняла приглашение и провались в комфортное сиденье из белой кожи.

– Я живу далеко, на Бестужевской.

– Не вопрос, если бы не ты… – мерс плавно тронулся, и мы поехали по пустым субботним улицам Санкт-Петербурга.

– Тонь, у меня сегодня вечеринка, приходи? – неуверенно произнесла она, стоя на светофоре.

– Спасибо, но я не могу. Я работаю сегодня.

– Где?

– В «Virgins», я официантка! – спешу пояснить, когда глаза Киры округляются. – Меня никто не подменит.

– Вашего управляющего Артемом вроде зовут?

– Сергеевичем…

Она тут же набирает чей-то номер, просит заменить смену Милославской победоносно улыбается мне.

– Ты знаешь Василия с «Копирки», я знаю управляющего ночным клуба «Virgins», все честно! Боже, и кого он пытается обмануть, скрывая свою ориентацию, – посмеялась она.

## Глава 9. Вечеринка

Позолоченные ворота дружелюбно распахнулись, когда Кирин кабриолет был еще на подъезде к дому. Садовник, выглядящий в лучших традициях женского детектива – молодой отлет с легкой небритостью на лице, лихо орудовал ножницами у кустарника.

– У тебя слюнка, вот тут, – лукаво улыбнулась Кира.

– Эй, не правда, – смутилась я. – Но, это знаешь ли, вау… – даже для меня. Я вообще-то не западаю на мужчин! От слова совсем. Иногда даже побаиваюсь, все ли со мной в порядке. Симпатия к моему преподавателю в институте была глупым ребячеством. Покинув стены ВУЗа, я начисто забыла о нем.

– Ты еще нашу охрану не видела, – понимающе смеется она.

– Ты с ним не…

– Ты что! Папа голову открутит на раз-два. Им, не мне. Для меня у него припасены другие наказания.

– Какие, если не секрет?

– Всевозможные лишения, он в этом мастер. Деньги, машины, тусовки. Хотя он у меня вообще-то продвинутый, и вечеринки позволяет, и со мной на мероприятия разные ходит, но это – она показывает на садовника и охрану, парни из которой напоминают чемпионов по рестлингу, – ТАБУ.

Я рассказала Кире о своих планах на вечер с подругами. Мы хотели посидеть в летнике, заказав арбузный кальян и вспомнив былые шесть лет. На что та без раздумий ответила – приходи с ними, у меня есть и летник, и кальян, и бассейн в придачу. Последнее слово решило все. У Димки в этот вечер был поезд в родную Тюмень, поэтому он не пошел на вечеринку.

– Прекрасный дом.

– Спасибо. Проходи, – Кира распахнула передо мной двери, и я очутилась в передаче «По домам» лосанджелеских звезд, когда идущей по MTV. За дверью меня встретил просторный холл с высоченными окнами и гранитной лестницей уходящей полукругом наверх, свежие цветы на миниатюрных столиках, и гостиная с камином, перед которым расположились несколько уютных диванов.

– Я живу с бабушкой, в основном. Она во Франции сейчас. Папа в командировке. Дом весь наш, так что оставайся с ночевкой, поболтаем. Из бикини в пижама пати!

Ее слова звучали так просто, даже небрежно. То, что казалось мне внеземным, было для нее обыденностью.

– Кира, мне все это безумно приятно, но это странно, согласись? Мы не общались миллион лет.

– Знаю. Но мне всегда хотелось подружиться с тобой. Я считала тебя такой…, – она замешкалась, потом взяла один из выстроенных в ряд коктейлей и сделала пару глотков, – ты добрая и умная. А подруг у меня нет уже года три.

– Куда же они делись?

– Делась… оказалась конченной сукой…

– А я значит…

– А ты замечательная, это я точно знаю, вот и все.

В этот момент в гостиную вломилась толпа парней. Их разгоряченные тела покрывали капли воды. Они, толкаясь, подошли к бару, о чем-то весело рассуждая. Кира тут же подхватила их разговор, а я поспешила удалиться, ошарашенная таким концентратом тестостерона.

– Тоня, не убегай.

Голос капитана футбольной команды и первого красавчика университета обращался ко мне. Или все-таки нет?

– У тебя веселые подруги, – с улыбкой заметил он Толик Аронов. Я перевела взгляд на бассейн, где Ленка и Наташка ныряли бомбочкой в лазурную воду.

– Привет, – скромно произнес он, подавая махито.

– Привет, спасибо. Поздравляю с победой на конкурсе социальных проектов.

– Спасибо, не знал, что ты в курсе.

– Интересуюсь жизнью ВУЗа.

– Здорово, что ты тут. Хотя бы, будет с кем поговорить, – произнес он, вскинув брови.

– Не уверена, что формат сегодняшней вечеринки – это умные беседы. К тому же, я не умная…

– Да брось! У тебя ведь красный диплом?

– Да, но разве оценки определяют…

– Получить пятерку у Ковалевского, это дорого стоит! —

– Соглашусь, – смущенно киваю. А вообще-то мне бы уже хотелось выйти на воздух. Толик подошел так близко, что мой нос как раз утыкался в его ухоженные грудные мышцы. – Я пойду… к девчонкам.

– Не теряйся, – подмигнул и вернулся к бару. Я проводила взглядом его трицепс и мышцы спины, названий которых не знала. Тоже пойду, на воздух.

Мы с девчонками поделились впечатлениями, попробовали закуски, подаваемые официантами, что тут скажешь, Кира умеет устраивать вечеринки. Я нарочно игнорирую креветки, мне кажется, я больше никогда не смогу их есть. Благо хватает канапе с бужениной, оливок и сыров.

Тянусь за четвертым «Блю айс», все еще не веря, что учеба осталась позади.

– Планы на будущее? – коротко спрашивает Толя, который весь вечер проводит где-то поблизости.

– Пока не знаю. Я уже разослала резюме. Возможно, я слишком смело мечтаю, но хотелось бы в «Индоминус».

– Я слышал, там набирают выпускников по программе трудоустройства молодых специалистов. Спроси у Киры.

– При чем тут она?

В эту секунду прилично подвыпившая толпа студентов в голос провозглашают тост, звонкими:

– А-а-а!!! – секунда и меня толкают в воду прямо в платье. Паника окутывает тело, я не умею плавать! И я никак не ожидала, что бассейн настолько глубокий! Но уже через мгновение чьи-то руки поднимают меня со дна, прижимая к борту.

– Придурки! – крикнул Толя, наблюдая, как я откашливаюсь. – Ты в порядке?

– Да, спасибо.

Согнав с лица воду, я увидела прекрасные серые глаза в нескольких сантиметрах от меня. Девчонки победоносно поднимают бокалы, за спиной моего спасителя. Глупышки решили, что я заполучила самого желанного парня университета. Желанного для большинства, но не для меня. Мажоры никогда меня не привлекали.

– Ты в купальнике? – киваю. Он прижался ближе, и я ощутила, как что-то твердое упиралось мне в пах. Стало не по себе.

– У тебя такие глаза Тоня… – едва он произнес мое имя, как его язык проник в рот.

Я попыталась оттолкнуть наглеца, но руки лишь сильнее сдавили тело. Поцелуи были умелыми. Конечно, я далеко не первая кого он так припер к стенке. Пальцы стремились проникнуть через ткань купальника. Не за что не позволю ему прикоснуться к моей «розе»!

– Толя, – с трудом произношу я, поскольку его язык не дает говорить.

– Малышка, – когда я почувствовала руку на своей груди, это стало последней каплей. Собрала все силы и толкнула.

Он отпрянул, я кое как забралась на бортик и пошла в сторону дома, дрожа, то ли от холода, то ли от злости. На крыльце встретила Киру, которая с жаром о чем-то спорила с официантом. Она вновь сменила купальник, по-моему, это был третий по счету наряд. Сейчас на ее упругой попе красовались красные стринги и прозрачное мини парео, которое скорее напоминало носовой платок.

– Я смотрю веселье в разгаре! – кивнула та на бассейн.

– О да!

– Я рада, что тебе нравится у меня.

– Кира, слушай, меня столкнули в бассейн…

– Я видела, к тому же я наняла видеографа, теперь тебе точно будет что вспомнить!

Я с ужасом оглянулась и только сейчас заметила мужчину с камерой в руках.

– Еще салют будет, в двенадцать.

– Вот черт, – выругалась я сама на себя. Теперь у всех будет памятная лента и я на ней предстану далеко не в лучшем свете!

– Кира, я, пожалуй, поеду.

– Ты что, а фейерверк?!

– Да я вся мокрая, а другой одежды у меня нет. Я жутко замерзла, если честно… – мне не хотелось выглядеть занудой, но бороться с дрожью в теле было все сложнее.

– Какие глупости. Во-первых, останешься ночевать у меня, и не спорь! – она выставила маленький пальчик с розовым маникюром перед моим носом. – Во-вторых, возьми что-то из моей одежды, что хочешь. Попка у тебя миниатюрная, влезешь.

– Нет, брось, это неудобно…

– Неудобно шубу в трусы заправлять. Сходи в душ, надевай сухое и спускайся. Моя комната на втором этаже в левом крыле. Не хочешь в мой душ, там же две гостевые спальни. И хватит смотреть на меня своими оленьими глазами! Если честно, ты самая приличная девочка из всех, кто бывал у меня в гостях.

В этот момент Киру кто-то позвал, она, махнув мне, спрыгнула с крыльца и побежала в этот рассадник разврата.

Я немного поблуждала по первому этажу, больше из любопытства. Вся моя съемная двушка легко поместится в ее гостиной. Интерьер был в основном в классическом стиле, наверное, влияние бабушки из Франции, с ума можно сойти.

Я шлепала босыми ногами по ледяному граниту, воображая себя принцессой, живущей в этом роскошном замке, пусть и всего на одну ночь. Мои грезы рассеялись как дымка, когда я услышала внизу голос Толи, интересовавшегося почему я обиделась. Вот же черт, я резко свернула вправо, коридор оказался зловеще темным и холодным. Голос преследователя взбирался по лестнице, и я нырнула в широкие двойные двери. В комнате витал едва уловимый аромат свежего одеколона. Я с ужасом представила, что забрела не в то крыло, наверное, у Киры есть брат, а может быть это комната ее отца или мужа. В девятнадцатом веке раздельные спальни были в моде, а этот дворец явно родом из прошлого. Оглянулась. Светлые стены, массивная деревянная кровать у стены по центру, огромные окна, выходящие в сад, красиво освещенный желтыми огоньками. Одну из стен целиком занимало панно девочки-балерины в белой пачке. В комнате было темно, но мне показалось, что это была Кира, значит я все-таки в ее комнате?

По коридору кто-то шел, уверенные твердые шаги загнали меня в ванную, откуда я услышала, как дверь открылась и через какое-то время захлопнулась. Высунув свой коротенький нос из убежища, я убедилась, что одна. Ну ее, эту вечеринку. Я вернулась в ванную комнату, выложенную серым керамогранитом, переливающимся под светодиодами. Полотенца, халаты, мыльница, все белого цвета. Здесь запах был более насыщенным. Продрогнув окончательно, пытаясь удрать от надоедливого ухажера, я с удовольствием залезла под горячую воду, где наконец-то согрелась. Потом зачем-то провела рукой по груди, соски тут же откликнулись. Прикрыв глаза, я расслабилась. Я не могла себе объяснить, но стены этих комнат были пропитаны какой-то странной энергией, и даже немного жуткой. Я прикусила губу и опустила руку ниже, «роза» отозвалась, и я расставила ноги чуть шире. Что со мной происходит? Присев на край ванной и облокотив спину на холодный камень, подвела душ между ног и позволила воде ласкать меня, пока не кончила. Через какое-то время раздался грохот, где-то далеко-далеко – обещанный салют. На секунду мне показалось, что за стеклянной перегородкой, скрывавшей мой порок, кто-то есть. Мне сразу стало стыдно за себя, а вдруг мама теперь меня видит?

Я завязала на голове чурбан, укуталась в белый махровый халат, который, судя по размеру, был явно не Киры, и вернулась в спальню. Решив переждать в спальной, пока основная толпа разъедется, прилегла на кровать, она оказалась очень уютной. Я зарылась в огромное пуховое одеяло и вновь предалась мечтам. Я редко грезила мужчинами, но сегодня мне снился один человек. Да так явно, что казалось я чувствовала тепло его тела всю ночь.

## Глава 10. Доброе утро, Станислав Юрьевич

Окна комнаты выходили на восток, как и у меня дома. Я проснулась от слепящего солнца. Постель пахла свежестью, белье приятно шелестело. Я потянулась и вдруг поняла, что уже давно не спала так сладко, с тех самых пор как не стало мамы. Понежившись еще немного, глядя в огромные окна, за которыми виднелось голубое небо, я вновь посмотрела на стену. Балериной была Кира, совершенно точно. Не знала, что она танцует. Потом я вдруг обнаружила на кресле свое платье и сумочку, наверное, она принесла. Интересно, где девчонки? Конечно все давно разъехались. С досадой выбираюсь из кровати, валялась бы на этом царском ложе весь день!

В ванной возвращаю халат на его законное место. В который раз ругаю себя, нельзя ложиться спать с мокрой головой! На макушке словно гнездо, свитое стаей пьяных кукушек. Да и черт с ними! Вылетаю из ванной, в чем мать родила, вещи то на кресле, и столбенею. Спиной ко мне, глядя в окно, стоит Станислав Юрьевич. Он тут же оборачивается и начинает рассматривать меня, как экспонат в музее. Медленно, сантиметр за сантиметром поднимаясь по ногам, затем пах, который я безуспешно пыталась прикрыть ладошкой, живот, моя скромная грудь, прикрытая второй рукой, а затем и глаза. Не знаю, сколько длился этот осмотр, но мне показалось, я простояла так целую вечность. Едва он открыл рот, как меня сдуло в ванную комнату. Я замкнула дверь, пытаясь укрыться от всепоглощающего стыда, сердце лихорадочно стучало в груди. Не один мужчина не видел меня голой. Я сорвала халат, серебристый крючок со звоном свалился на пол. Мне хотелось укрыться от самой себя, я вжалась в угол, чтобы не видеть своего отражения в зеркале. Закутавшись в мягкую ткань, словно в спасительную мантию, я пыталась унять дрожь в руках. Что он тут делает?! А-а-а! Он муж Киры, ну конечно! И тот сапфир значит предназначался ей! Все сходится, это их спальня. Только я способна так вляпаться! Черт-черт-черт!

– Может, ты прекратишь сходить с ума и выйдешь? – мягкий стук в дверь.

Я молчала, как будто он мог забыть о моем существовании.

– Эй!

Ни за что не вылезу!

– Этот детский сад мне надоел.

Молчу, когда-нибудь ему наскучит меня звать.

– Я ведь могу и сам открыть эту дверь.

Через секунду ручка дернулась с такой силой, что я едва не описалась со страху, издав какой-то поросячий визг, типа «У-иии!».

– Жива? Выходи, последний раз говорю. Сейчас.

– А, вы уйдете?

– Нет.

Ну конечно, с чего бы, это ведь его комната!

Я глубоко вздохнула и повернула замок. Медленно открыв дверь, выглянула.

– Я прошу прощения, я не знала. Я взяла халат…. То есть можно я его надену? Я, конечно, уже надела, поздно спрашивать. Но, моя одежда далеко… Я не знала, что это ваша комната, честное слово. Я вчера убегала, ну то есть я просто не хотела видеть одного человека. Я знаю это все вам не интересно! Простите.

Я лепетала как сумасшедшая, а он все смотрел на меня, будто на обезьянку в цирке.

– Я пойду, простите…

– Вещи свои заберешь?

Я оглянулась, на указательном пальце правой руки, которую он вытянул перед собой, покачивались мои купальные трусики. Мне захотелось самовоспламениться, провалиться сквозь землю, исчезнуть, как пыль на ветру! Он сжал челюсти и приподнял брови, спрашивая, ну долго мне еще ждать?! Не знаю почему, но я подошла к нему на носочках, наверное, боялась издать лишний звук, я и так слишком многое позволила в его комнате. Я сняла трусики с его пальца и в этот момент в голове промелькнула мысль, а вдруг он видел, как я ублажала себя в его ванной?!!!

Я взяла свою сумочку, еще влажное платье и поковыляла к выходу. Не оборачиваясь, спросила:

– А вы давно здесь?

– Достаточно давно… – он медленно проговорил каждую букву, пока я жмурилась от прожигающего меня стыда. Как же мне хотелось умереть! – Тебя ведь зовут Тоня? – откуда он знает?!

Я чувствовала, что побагровела как вареный рак. Слегка повернула голову, ожидая самого худшего.

– Твое белье в сумке. Халат можешь оставить себе.

– Черт… – прошипела я себе под нос и рванула к двери, долбанувшись об нее лбом. Я быстро перечитала звездочки и вылетела как торпеда!

– Осторожней на лестнице, – услышала я напоследок.

Так быстро по ступеням я бегала лишь однажды, в далеком детстве…

Оказавшись внизу, я с облегчением решила, что все позади, но не тут-то было. В холле появилась Кира, одетая в миниатюрные шортики и белый топ. В руках она держала молочный шейк, по виду клубничный.

– Привет соня, завтрак готов, ты как раз вовремя.

– Нет, спасибо огромное! За вечеринку, за то, что предложила погостить, но мне пора, правда, – затараторила я.

– Да брось, сегодня воскресенье!

– Не могу. Меня брат дома ждет, младший…

– Сколько ему?

– Э… Шестнадцать.

– Ой, папочка!!!

От визга новой подруги у меня едва не лопнули перепонки. Кира взлетела по ступеням как маленькое колибри.

– Когда ты вернулся? Почему не сказал?

– Ночью, не хотел мешать твоей вечеринке.

– Папулечка! Тоня, мой папа Станислав Юрьевич Оболенский, пап, моя подруга Тоня. Ну пошли-пошли!

Папа значит… значит кольцо было для его любовницы…

Кира затолкала меня в столовую, посреди которой находился огромный обеденный стол на восемь персон. На нем поблескивали позолоченные приборы, натертые до блеска фужеры и белые фарфоровые тарелки с нарисованными на них серыми кроликами в голубых ленточках. Сейчас я обернусь и наверняка увижу лакея в ливрее, разносящего напитки. Я стояла посреди этого поместья Кроули, прижимала к себе свое влажное платье и сумочку с бельем, а все мое существо вопило – так не бывает! Разве обычные, реальные люди так живут?!

– Садись сюда, Тонь, – Кира указала на место в центре.

– Я в халате… – вдруг осознала я всю нелепость своего вида.

– Да брось ты, – брякнула Кира и усадила меня мягкий стул. Я по-прежнему обнимала свои вещи, словно это была единственная моя ценность, как вдруг заметила подобие усмешки на строгом лице отца Киры.

Интересно, а где Кирина мама?

– Тонь, у твоей сумочки выросли ноги? – спросила с улыбкой Кира, ставя передо мной кастрюльку с овсянкой, вареные яйца, йогурт, нарезку из фруктов, мюсли и свежее молоко. – Сегодня у нашей помощницы выходной.

– А что с сумочкой? – зачем-то спросила я.

– Не убежит, поставь! Ты что предпочитаешь на завтрак?

Я чувствовала себя до того скованно, что вряд ли могла проглотить хоть кусочек. В этот момент слева от меня что-то хрустнуло. Станислав Юрьевич стукнул яйцо миниатюрной ложечкой и стал чистить его в блюдце.

– Да не смотри ты на папу, он у меня только на вид хмурый. А в реальности очень даже веселый.

Папа Киры поднял взгляд из-под черных сведенных вместе бровей и протянул мне наполовину очищенное яичко.

– Голова болит? – кивнул он на мой лоб. Клянусь богом, я услышала в его голосе насмешку. Я невольно поднесла руку ко лбу. Там уже образовалась шишка размером с яйцо, то самое, что я все еще держала в руках.

– Ого! – начала разглядывать мой лоб Кира. – Надо приложить холодное, а то скоро станешь похожа на единорога. Ты куда вписалась? – бог мой, хватит, молю! – от Аронова удирала? – не унималась она.

Станислав Юрьевич облокотился на стол и принялся размешивать кусочек сливочного масла в тарелке с кашей.

– Угу…

– Он весь вечер тебя искал! Зря, классный парень. Мне показалось, вы нашли общий «язык», в бассейне… – она игриво показала мне язык. – Кстати! Я взяла копию исходного видео у оператора, посмотрим?!

– Нееет! – сорвалась я на крик, все еще держа треклятое яйцо. Остатки скорлупы на нем хрустнули и осыпались на вышитую скатерть. – Прости, не стоит, не хочу. – Я опустила лицо и начала сметать их в ладонь.

– Да брось, я пробежалась, ваш поцелуй мелькнул там лишь на пару секунд! Все прилично, и фейерверк был супер, зря ты ушла спать.

Оболенский тяжело вздохнул, встал из-за стола и вышел. Через минуту он вернулся с графином апельсинового сока, поставил передо мной стакан, а затем наполнил его доверху.

– И мне, пап.

– Я не собиралась спать, я пряталась в комнате… – призналась я. Не хочу, чтобы Станислав Юрьевич подумал, словно я пришла туда нарочно.

– А-а-а, тогда ясно. Ну лопай давай, а то все остынет.

Кира залила гранолу молоком и уставилась в телефон. Я откусила яйцо, не потому что была голодна, мне казалось, чем быстрее я буду есть, тем скорее закончится этот невыносимый завтрак. Я украдкой посмотрела на Станислава Юрьевича, его тарелка с кашей была пуста. Он откинулся на спинку стула, и покручивая стакан с соком, смотрел на меня. Его лицо было серьезным и задумчивым.

– Фрукты будешь? – пододвинул он ко мне блюдо с нарезкой из бананов, ананаса и яблок

Я протолкнула кусок яйца в горло: – Нет, спасибо, – пропищала с трудом.

– А кофе?

– Угу, – я боялась, что мой голос станет похож на ультразвук, открой я рот еще раз, поэтому просто заговорила на языке коров, издав короткое мычание.

– С молоком?

Киваю.

– Латте, капучино, американо?