Домна Токмина
По зову сердца

Пролог

По загадочному выражению лица матери и тети Ираиды Нина сразу поняла: что-то затевается.

– Ниночка, – начала гостья дипломатично, – мне очень нравится ваша Мила.

– Рада за нее, – ответила девушка, не зная, что обычно говорят в этих случаях.

– Но она еще несовершеннолетняя, хотя по виду не скажешь. Я думала- ей больше лет. А тебе восемнадцать исполнилось. Ты помнишь Толика?

Нинка с трудом сообразила, что речь идет о сыне тети Ираиды, которого она видела в последний раз сто лет назад. Тогда они были детьми.

– Толик пришел из армии. Как молодому специалисту ему на заводе могут дать трехкомнатную квартиру, – начала интриговать гостья.

– Повезло пацану, – вступила в разговор Нина.

– Но ему дадут квартиру, если он будет женат, – осторожно, чтобы не вспугнуть добычу раньше времени, намекала мать специалиста.

– Найдет кого-нибудь, – философски заметила девица.

– Вот и я о том же, – обрадовалась сваха, – раз Мила не может выйти замуж за Толика, значит остаешься ты.

– А я Вам что плохого сделала? – возмутилась Нинка, – я замуж так рано не собираюсь. У меня есть время еще повыбирать.

– Довыбираешься, останешься в старых девах, – поддакнула мать избранницы.

– Буду выбирать, пока не встречу свой идеал: высокого красивого блондина с карими глазами, – размечталась девица на выданье.

– Ты прямо моего Толика описала-всё про него! – засуетилась мать жениха. – Я скажу ему, чтобы завтра пришел. В кино сходите, присмотритесь друг к другу. Вас я знаю. Вы девочки хорошие, а то неизвестно кого в дом приведет. Потом всю жизнь мучиться будет. Мила, конечно, покрасивее и характер получше. Но раз не получилось, то ты тоже сойдешь, – одарила комплиментами гостья.

Когда тетя Ираида ушла, Нинка сказала матери, чтобы та не занималась сводничеством.

– Толик из хорошей семьи, инженер. Скоро будет с квартирой. А то какого-нибудь выберешь…

Нина не думала, что события станут развиваться стремительно. Вечером поджидал упомянутый красавец. Из того, что описала его мать, правдивым было только имя. Все остальное – богатое воображение и материнское желание сбыть сына в надежные руки. От высокого роста куда-то делись сантиметров двадцать. Жених оказался чуть повыше Нинки. Цвет волос был далек от ее идеала и имел оттенок земли. Лицо в поэму тоже не просилось. Но больше всего в нем поразила болтливость. Девушка не любила, чтобы кто-нибудь говорил больше нее. А уж мужчину это точно не украшало.

– Пойдем в кино, – распорядился он и, схватив упиравшуюся невесту за руку, потащил к двери. Нина никогда не позволяла собой руководить, поэтому попыталась вырваться.

– Сходи с человеком в кино, тебя не убудет, – встала на сторону неприятеля мать.

На пути к кинотеатру Нинка обдумывала как бы от него оторваться. Но парень, видимо, так хотел иметь трехкомнатный семейный очаг, что вцепился в предполагаемую невесту как бульдог. По дороге он рассказывал о своей службе в армии- ломал о свою голову кирпичи, в чем Нинка не сомневалась. В общем, говорил много и нудно, восхваляя свои боевые достоинства. Временами рассказ сопровождался прыжками и пинками в сторону воображаемого противника.

До начала фильма было время, и ухажер предложил прогуляться по парку, хотя в столь позднее время дефилировать в этом месте было небезопасно. Не успели пройти немного, как перед ними предстали три амбала и попросили закурить. Эта фраза всегда означала прелюдию к драке. Нинкино богатое воображение представило море крови, разбросанные тела бандитов с разбитыми головами. Но пришлось столкнуться с реальностью: десантник сбежал, видимо, в поисках кирпича. А девушка осталась в темном пустом парке с подвыпившими искателями приключений…

Глава 1

Когда Нина родилась в теплую июльскую ночь, родительской любви хватило ровно до того момента, чтобы донести ее до бабушки и оставить там на воспитание. Это был самый разумный поступок за всю жизнь отца и матери.

– Этот ребенок – не жилец, – взглянув на хрупкое создание, сделали вывод врачи.

Но назло всем прогнозам дитятко выжило. Даже доставляло своим упрямым характером беспокойство. Ребенку долго выбирали имя. Отец настаивал, чтобы назвали Александрой, потому что это имя было заранее приготовлено для сына. Представив, что дочь будут звать Шуркой, мать воспротивилась. Все остальные имена он отвергал. В этот судьбоносный момент появилась соседка Катя:

– Сейчас появилось очень модное имя Нина, – предложила она. – Оно толкуется в справочниках имен по-разному: богиня плодородия, мечтательница. Еще так звали ассирийскую царицу. В любом случае- это лучше Шурки.

На этот вариант согласились все. Ниночка росла очень болезненным ребенком. Сквозь дремоту слышала, как врач предупреждала родственников готовиться к худшему. Тогда вступала в ход нетрадиционная медицина. Бабушка отпаивала внучку травами, читала молитвы, и больная вновь выкарабкивалась. Конечно, можно было сразу начать с лечения народными средствами, но мать доверяла только науке и никаким молитвам и травкам не верила. Ребенка все любили. Кроме отца. Но дочь на это не обижалась. У него была любовь всей его жизни – это он сам и бутылка водки. Нинка росла очень забавной, всех смешила. Оттого ее любили приглашать в гости все бабушкины соседки.

Бабушка жила в своем доме. Под окнами цвели золотые шары, ночная красавица, шафраны. В теплые вечера все соседки собирались на огромном высоком крыльце у Маруськи Рыжей, прозванной так за огненный цвет волос, и делились последними новостями. Маруська Рыжая служила инкассатором и частенько рассказывала об опасностях этой работы. Правда, попытки ограбления происходили где угодно, только не у них. Если верить ее словам, то сражаться с такой героиней вряд ли кто отважится. На службе ей выдавали настоящий боевой пистолет. Однако слабо верилось, что она из него умудрилась бы попасть в цель. Даже дома она не могла обойтись без очков с сильными толстыми линзами, отчего глаза ее выглядили точечками.

В этом же доме проживала Маруська Маленькая, у который сын был стилягой. Передавали, что он носил такие узкие штаны, что приходилось надевать их с мылом. Зная, что парень по вечерам ходит на танцы, дети решили проверить правдивость предположения и подглядеть за процессом одевания узких штанов. Но ничего в окне разглядеть не удалось. Подражатель буржуазной культуры чуть не застукал их за подсматриванием.

В то время только за ношение таких брюк можно было угодить в немилость к власти. Другим чудом света на улице Карла Маркса являлась Валька Васейкина. Та наряжалась в настолько короткую узкую юбку с разрезом на боку, имеющим название «следуй за мной», что передвигалась как японка семенящими шагами. На голове у нее неизменно красовалась большая шишка из волос с начесом. Для масштабности гламура она подкладывала в гущу «вшивого домика» (так народ любезно окрестил подобное творение парикмахерского искусства) литровую банку, которая имела свойство временами выпадать и разбиваться в самый неподходящий момент.

Почему-то считалось, что погоня за западной модой, иноземные танцы обязательно приведут к продаже Родины. Конечно, дети ничего в этом не понимали. Но когда за стилягами со свистком гналась милиция, с любопытством и ощущением опасности наслаждались этим зрелищем.

Но в любом случае это было невинное занятие: погоня за модой, чего не скажешь об увлечении наркотиками. У тети Поли Васейкиной был еще сын Жорка-наркоман- иначе его не называли. Женщина часто приходила к бабушке погадать на картах о судьбе сыночка, словно карты могли его избавить от зависимости. Жорка пропадал на несколько дней, а то и недель. Мать терзалась неизвестностью- жив ли он. Но когда сынок появлялся дома, она не знала куда спрятаться от его жестокости, ведь он требовал денег на наркотики. Однажды Жорку нашли на скамейке в парке мертвым. Он умер от передозировки. Но тетя Поля верила, что сына убили те, кому Жорка собирался по просьбе матери заявить, что с наркотиками завязывает. Слепая материнская любовь.

К Нинкиной бабушке люди всегда шли за советом, утешением. Она как никто умела вселять надежду и желание жить. Добрая и гостеприимная, она была удивительной рассказчицей, с восхитительным чувством юмора, который помогал ей держаться в трудных ситуациях, знала огромное количество интересных историй и сказок. Без нее посиделки проходили скучно. Поэтому неудивительно, что когда она болела, вся улица перекочевывала в ее дом, чтобы зарядиться позитивной энергией. Взрослые приходили за взрослыми историями, а детей невозможно было загнать домой: рассказывала им сказки, придуманные ею самой иногда про знакомых людей. С бабушкой было очень уютно и весело.

Двухэтажный дом с большими арочными лоджиями, очень высокими потолками, в котором находилось всего двенадцать квартир предназначенных для работников обкома и горисполкома, находился через улицу от бабушкиного дома, где и жила мать Нины с сестрами. В квартире матери все расписание подстраивалось под мужа: когда спать, когда вставать.

Сразу за домом располагался обрыв, переходящий летом в красивую цветущую поляну, на которой дети пропадали сутками. Омывал берега поляны Иртыш. Рассказывали, что до строительства ГЭС река была теплая. Но и теперь, несмотря на холодную воду, желающих искупаться меньше не становилось. В юности мать Нины на спор переплывала эту широкую реку. Вода из Иртыша была вкусная, и все без боязни могли пить ее, но до определенного времени.

Детсад Ниночка ненавидела, ей хотелось все время находиться с бабушкой. Но мать была непреклонна. Когда она приходила за ребенком, чтобы отвести в садик, Нинка сопротивлялась, цеплялась за все, что попадет под руку. Тащила за собой кровать, стол. По дороге хваталась за столбы, заборы. Мать горела от стыда. Причем деточка привлекала к себе внимание диким воем, что не хочет в сад. В детсаду она ни с кем не играла, кроме одного мальчика, который никогда не дрался.

Больше всего Нинка ненавидела утренники. Для танцев ей давали вечно сопливого кавалера, который вытирал рукой нос, а потом пытался взять за руку партнершу по танцам. Девочка была настолько брезглива, что не позволяла до себя дотронуться и из вредности выбирала себе Сережу, с которым у нее была взаимная симпатия.

Вместо того, чтобы учитывать эти обстоятельства, воспитатели силой разгоняли пару и навязывали свое мнение. В результате на утреннике проходило настоящее шоу. Нинка отталкивала сопливого танцора, тот рыдал, а они с Сережей танцевали. Родители умирали со смеху, им это зрелище доставляло удовольствие. К радости ребенка, посещала она сад нечасто. В основном болела.

В школу Нина пошла с радостью, но через несколько уроков стала ее прогуливать. Учиться было неинтересно. Читать она научилась в четыре года. Мать очень любила книги, читала и научила буквам. Поэтому ученица не понимала, что можно делать в школе, если есть возможность погулять по городу. В то время мало кто шел в первый класс подготовленным и в детских садах грамоте не обучали.

Первую школу Нина запомнила очень хорошо. Она находилась в старом купеческом доме – бывшем институте благородных девиц. Классы обогревали дровами круглые металлические печи. Особенно детям понравился двор, покрытый травой и цветами. В сентябре на улице еще было тепло, они носились на переменках, пытаясь поймать стрекоз.

В первое посещение этого учебного заведения девочка получила богатый сексуальный опыт. Деревянный туалет находился на улице, и все его стены были расписаны различными нецензурными выражениями и сопровождались картинками. Наглядная информация заставила задуматься и требовала дополнительных разъяснений. Одноклассники в этом вопросе были столь же подкованы, поэтому каждый разъяснял в силу своего понимания.

Еще первый день сентября Нина всегда связывала с помойкой. Все ученики должны были преподносить учителям цветы. Зачастую к этому времени появлялись первые заморозки, хотя днем могла стоять сорокоградусная жара. Тем не менее цветы теряли свою привлекательность, выглядели как вареные и порой приходилось букет покупать. Учителя к концу мероприятия цветы выбрасывали на помойку, букеты составляли кладбище цветов. Наверное, поэтому Нинка не любила срезанные цветы в качестве подарка.

Ученики писали ручками, обмакивая перо в чернильницу- неразливайку, которую приходилось носить в тряпочных специально сшитых сумочках. Пальцы все время были в чернилах, в тетрадях с ручки падали кляксы. Тетради продавались с вложенными для таких случаев промокашками, которые впитывали в себя лишние чернила. Неудивительно, что первая оценка была единица. Огромная, красная и с тремя восклицательными знаками.

Нина понимала, что это не очень приятное событие, поэтому решила «замести следы». Сначала она пыталась стереть плохую оценку резинкой. Увидев дырку на этом месте и все еще злобно ухмыляющуюся единицу, включила творческое воображение. К единице она пририсовала лепестки. Получился цветочек, вокруг которого из восклицательных знаков нарисовала забор. Для большей убедительности над цветочком разместила солнце.

– Что это такое? – возмутилась мать.

– Не знаю, – пожала ученица плечами, – учительница зачем-то нарисовала.

Конечно, ей никто не поверил и отправили в угол, где она вовсе не раскаивалась, а размышляла в чем допустила ошибку. Может быть, цветок оказался вровень с забором и лучше было изобразить подсолнух?

Говорят, характер формируется с детства. Но порой кажется, что человек с ним рождается. Многие считали Нинку вредной и упрямой. Однажды, наевшись мороженного, подхватила ангину. Провалявшись с температурой почти месяц заявила:

– Три года мороженное не ем, – и, несмотря на провокации сестры, слово держала.

Она молча сносила наказания, если была виновата. Но когда обвиняли понапрасну, то протестовала: стоя в углу, орала не смолкая. Могла так простоять день. Мать не била детей, но в угол ставила. Однажды Нинуля поставила рекорд- выла с утра до вечера. Незнакомые люди возмущались:

– Что это такое? Ребенок плачет, не переставая.

И не знали того, что рёву пытались вытащить из этого угла и утихомирить, но та упорно в него возвращалась. Неизвестно, кто получил наказание: взрослые или ребенок. В тот момент ей было всего два года. Ниночку пытались отучить от бутылки с соской и выбросили ее «няньку». Таким образом, она выразила протест.

У Нинули было обостренное чувство справедливости, она всегда заступалась за тех, кто не может за себя постоять. Жизнь без риска казалась ей пресной.

– Домнушка, кажется, из зависти на меня порчу кто-то наслал, вылей на воск или погадай, – обратилась как-то к соседка Варвара.

У женщины был странный говор, по-другому выговаривала слова с буквой «г», вместо принятого в этих местах сибирского «че» произносила «шо». Кто-то намекнул, что она-казачка из Кубани. Сама же Варя ничего о себе старалась не рассказывать. Жила она зажиточно-продавала носки, которые постоянно вязала, даже сидя у телевизора. К тому же сдавала комнату трем приезжим девушкам.

– Ты заболела? – поинтересовалась бабушка, – давление подскочило?

– Нет. «Скорую» Ритке вызывала- отравилась, – еле откачали.

– Умышленно?

– Да. Из-за несчастной любви. «Залетела», а парень жениться отказался. Скоро свадьба с другой.

– И что теперь делать будет?

– Не знаю. Уксус выпила, желудок сожгла. Теперь калекой останется на всю жизнь. Ну какая любовь этого стоит?

Ритка была очень красивая. Ее роскошные волосы напоминали пламя. Кожа на лице при этом оставалось без единой веснушки и абсолютно белая. Необычной формы яркие голубые глаза сразу притягивали к себе взгляды. Нина не понимала как такую сказочную красавицу можно променять на кого-то еще. Она не могла сообразить, зачем Ритке вздумалось летать. Может быть, в стюардессы готовилась с такой-то внешностью, а ее жених возражал…

– Неприятная история, – согласилась бабушка, – жалко девочку, нельзя быть такой доверчивой.

– Одна беда не ходит. На Валюху напал какой-то мужик, она его узнала. Сейчас в суд подает. Хочет заставить жениться.

– Час от часу не легче! – бабушка взмахнула руками.

Валюха тоже жила у Вари, но в отличие от двух других девушек внешность имела непривлекательную, напоминала не очень породистую кобылу. Особое сходство добавляли крупные зубы торчащие веером, отчего рот никогда не закрывался. В этой истории появилось много неразрешимых вопросов. Многие приходили к выводу, что дело это темное, хоть и произошло в светлое время суток по версии потерпевшей.

Глава 2

Так что единственная квартирантка Полинка, симпатичная веселая пышечка, работница молочного завода никаких хлопот квартирной хозяйке не доставляла.

– Нинка, пойдешь со мной сегодня «на дело»? – предложила Полина.

– Это как?

– Мне надо пару бутылок молока стащить, прикроешь.

– Чем?

– Ничем. Придешь к концу смены и понаблюдаешь, чтобы за мной никто не шел. Нельзя, чтобы схватили.

– Не проще купить в магазине?

– Ничего ты не понимаешь, все несут, а я что ли рыжая.

– Нет, ты-смуглая. Ты говорила, что на проходной обыскивают.

– Я пояс с карманами сшила, там и мороженное поместится. Или трусишь?

– Еще чего! Сроду не трусила!

Полинка вышла с проходной, как обычно, радостная.

– Ты не стала брать молоко?

– Взяла, конечно! – Полинка задрала кофту, продемонстрировав две молочные бутылки, совершенно невидимые под ее роскошным бюстом.

– Тогда чего тебе бояться?

– Предупредили, что ОБХСС пасет.

– Кто это?

– Тебе не понять. Ловят «несунов».

– Кого?

– Тех, кто с работы тащит. И в тюрьму сажают.

– Но сегодня же тебя не поймали?

– Иди за мной следом. Если увидишь подозрительную личность, предупреди, чтобы я успела от бутылок избавиться. Вон тот типок от самого завода за нами топает.

– Может быть, познакомиться с тобой хочет?

– Вряд ли.

Полинка ускорила шаг. Преследующий не отставал и даже прибавил прыть. Когда стало понятно, что у парня иная цель, нежели личный интерес, Нинка закричала:

– Полинка, беги-это хэсэсэник!

Расхитительница народного добра успела выбросить краденое и ускорила бег.

– Так, пройдемте со мной, – схватил он девушку за руку.

– Отстань от Полинки! – повисла на нем сзади Нина.

– Девочка, тебя вообще никто не спрашивает, иди домой!

– На каком основании Вы меня задерживаете и к ребенку пристаете? – не испугалась задержанная.

– Я должен произвести обыск. Покажите, где вы спрятали похищенное? – пытаясь отбиться от ребенка, проводил он оперативные действия.

Злоумышленница не успела отреагировать, как парень стал хлопать руками по ее широкой талии. Ничего не обнаружив, задумался:

– Успела выбросить? Думаешь самая умная?

– Да уж не дура. Ищи. А я пойду. Так что сегодня медаль не заработал.

Уверенной походкой Полина направилась дальше. Немного поразмыслив, незадачливый сотрудник отправился восвояси. Едва он скрылся из виду, Полинка потащила Нинку в сторону куста сирени.

– А это видела? – достала она оттуда злополучные бутылки.

– Как тебе удалось? – ахнула от удивления Нинка.

– Ловкость рук. Такой кураж испытала! Но на некоторое время придется успокоиться.

– Неужели ты без молока жить не можешь?

– Вот еще! Я его вообще не пью, хозяйке отдаю. Не люблю, когда скучно.

– Но так рисковать!

– Недолго осталось ходить на свободе.

– Ты думаешь тебя посадят?

– Типун тебе на язык! Парень мой из армии возвращается, поженимся и уйду с этой работы. Он против ночных смен.

– Ты его очень любишь?

– Не рановато ли тебе про любовь интересоваться? Запомни одну мудрую женскую истину: надо позволять себя любить. Мой парень видный и хозяйственный, меня обожает. Много ли бабе для счастья надо? Главное, чтобы хоть немного нравился.

– А любовь как в сказке?

– Нельзя сказки читать. Где ты видела, чтобы про любовь хоть слово было написано. Мужик как гончая, ему след нужен. Если бы Золушка не потеряла туфельку, на другой день он ее бы не вспомнил, а женился бы на одной из вредных сестер.

– А как же Ритка?

– Ритка-дура, каких поискать. Надеялась на чужом несчастье свое счастье построить. Знала, что у парня невеста есть.

– Может быть, любовь.

– Квартира от родителей ему досталась. Это ее интересовало. Решила «увести» и сама знаешь что из этого вышло.

– Значит, он любил свою невесту. Иначе бы Ритку не бросил.

– Не смеши мой кошелек! Он любил должность партийного секретаря ее папы. Вот и все секреты.

– Мне Ритку жалко. Зачем же было травиться? Она такая красивая!

– Красота в жизни- не главное. Иногда купишь красивое платье, какое-то время покрасуешься. А потом поймешь, что зря деньги потратила – оно тебе не идет. Забросишь его и забудешь. Так и человек. Красота-она, конечно, притягательна, но к ней быстро привыкаешь и в конце концов начинаешь не замечать ее. Тем более через несколько лет все становятся на мартышек похожи. Кто в молодости красивым был или страшным…Главное в человеке-то что внутри: душа и сердце. Но нельзя, чтобы женщина любила мужика сильнее – это его портит. Выводы делай и запоминай пока я живая. Хотя тебе еще лет десять можно о чувствах не беспокоиться.

– Мне в садике один мальчик нравился.

– Ранняя девица! – рассмеялась наставница, – но сегодня – молодец. Отвлекла и не струсила.

Нина не знала радоваться ли похвале. Что-то в этой истории ей не нравилось. Для себя она решила: больше на такие дела не ходить. Когда вырастет не станет «уводить женихов» у других.

Полинка вскоре вышла замуж и уехала в свою деревню. А у Вари появились новые квартиранты. Ритку Нинка увидела в последний раз, когда она забирала свои вещи, собираясь вернуться к родителям. От преждей красавицы ничего не осталось. Это была постаревшая, похожая на мумию женщина. Лицо приобрело желтоватый оттенок. А когда-то вызывавшая восхищение шевелюра, свисала тусклой паклей. Взгляд был потухший и безжизненный.

– Ритка, скажи адрес этого козла, я позову пацанов и мы его изобьем, – предложила Нина.

– Не надо. Насильно мил не будешь.

Зачем такая любовь, если приносит одни несчастья? На примере своих родителей Нина видела как рушится жизнь ее семьи, когда мать как зомби кроме своего Коленьки не видит никого и готова стать жертвой этой уничтожающей любви.

Когда отец умер, Маруся вышла замуж за совершенно неподходящего человека: ограниченного, жестокого и подлого. К тому же- алкоголика. Все, что могло привлечь в нем- это его эффектная внешность: темно-русые кудри, синие глаза, правильные черты лица. Вполне понятно, почему Мария бросила положительного, но не очень красивого жениха ради этого сокровища.

Николай был окружен женским вниманием. Гражданских жен у него побывало много. Но официально он был женат только на Марии, о чем впоследствии жалел. Особенно, когда периодически стоял вопрос о содержании семьи или алиментах. Когда молодожены возвращались из ЗАГСа, ему в спину полетел кирпич, метко пущенный одной из брошенных сожительниц.

– Будь ты проклят, – кричала растрепанная бабенка, привлекая внимание случайных прохожих, – я ему отдала лучший год моей жизни, надеялась, что женится! Кормила-поила этого алкаша и бездельника, а он нашел себе очередную жертву. Беги от него, девка, пока не поздно! Черного козла не отмоешь добела. Как бегал по бабам, так и будет бегать! Я тоже думала, что переделаю его, когда он от моей подруги ко мне перебежал. Терпела все его измены.

В театральной позе женщина свалилась в грязь и стала бить по земле кулаками, пытаясь вызвать жалость. Но увидев равнодушие со стороны новобрачных, решила забросать парочку камнями.

Гордая, что увела у соперницы знатного жениха, Мария и не подозревала насколько была права та женщина. Свои привычки «ходить налево» он не оставил, и особо свои похождения не маскировал. Николай Петрович работал начальником отдела технического контроля на мебельной фабрике. Карьерного роста он достигал, в основном, благодаря умению угождать начальству и выпивать с ним.

Жена, привыкшая к красивым вещам до замужества, будучи семейной, ограничила свой гардероб двумя платьями. Хотя занимала большую должность в горисполкоме. Зато мужу покупала дорогие импортные костюмы и обувь. Неудивительно, что имея столь импозантную внешность и значок «ударник коммунистического труда», Николай Петрович частенько красовался на страницах местных газет и на доске почета.

Марии Васильевне все завидовали: отхватить такого красавца, к тому же непьющего и умного! Что-что, а пыль пустить в глаза муженек умел. Во время разговора он, чтобы не обнаружилась скудость ума, помалкивал и поддакивал. Оттого складывалось о нем мнение, что он приятный собеседник. В компании больше двух рюмок он не пил, заверяя общество, что это- его норма. Однако, возвращаясь из гостей, по дороге он покупал пару бутылок водки и показывал истинное свое лицо.

Как правило, все начиналось с избиения жены. Отчего в шкафу всегда стояла бадяга, чтобы залечивать синяки, происхождение которых она объясняла окружающим своей неловкостью-все время падала на глаз. Мать была симпатичная блондинка. Маленькая, худенькая, с размером обуви как у Золушки. Поэтому хватало одного удара, чтобы сбить ее с ног. Когда дети пытались вступиться за мать, доставалось и им.

Следом проходила процедура выбрасывания из окна нажитого имущества: телевизора, проигрывателя, мебели. Однажды, хотел выбросить из окна двухлетнего ребенка. Нно вовремя подоспела теща, выхватив Ниночку из его рук. И больше родителям не вернула. Впрочем, они и не горели особым желанием забрать дочь в семью. Поводом для драки могло быть любое обстоятельство: не так посмотрела, не то сказала, не то надела, не то сделала.

Мария, выросшая в семье, где родители уважали друг друга, посчитала поведение мужа просто издержками воспитания и образования. Она начала вслух читать ему книги. Однако и это приводило его в бешенство. За всю свою жизнь он не прочитал ни одной книги.

У Марии Васильевны на работе выделяли по шесть соток земли в одной из деревень для посадки картошки. Организация предоставляла желающим машину, на которой они могли добраться на поле, чтобы посадить, прополоть и выкопать урожай. Нинка и Милка помогали матери, хотя были еще очень малы. Сестры старались побыстрее выполнить работу, чтобы успеть сходить к ручью, нарвать букет оранжевых жарков и синих незабудок, помакать хлеб в ручье и насладиться необыкновенным вкусом воды.

Сотрудники удивлялись:

– Мария Васильевна, Вы с такими маленькими детьми быстрее всех управились, наших мужиков обогнали. Почему Вам муж никогда не помогает?

Этот вопрос Мария Васильевна переадресовала Николаю Петровичу. Вопрос ему не понравился. Она же пожалела сто раз, что вообще заикнулась об этом. В следующий раз глава семьи поехал трудиться на поле. В своем новом дорогом костюме среди по- рабочему одетых людей он выглядел как новогодняя елка на майском параде. Женщины с любопытством и завистью поглядывали на импозантного мужчину, сравнивая со своми невзрачными мужьями.

– Вот как настоящие мужчины поступают, – едва выгрузившись, начали они пилить своих домочадцев, – выглядит, как будто на праздник собрался.

– А мы на работу, – съязвили оскорбленные супруги и, не теряя времени, взялись за лопаты.

– Мам, ну зачем ты его взяла, толку от него не было никакого, только позорит нас, – прошептала Нина.

– Тихо! Работайте! – копая лунки под картошку, скомандовала мать, – сейчас отдохнет и поможет.

Труженик села лежал под кустом и смаковал водку. Естественно, под жарким весенним солнцем его развезло. Душа потребовала праздника.

– Кто так копает?! – работяга попытался выхватить из рук жены инструмент, чтобы показать мастер-класс, но ноги с головой уже не дружили. И свалился под насмешки окружающих.

Он подгонял домочадцев, иногда пытаясь кулаком указать как нужно работать. Сослуживцы с сочувствием смотрели в сторону раздававшихся воплей супруга Марии Васильевны, не решаясь нарушить семейную идиллию. Теперь они поняли откуда появлялись синяки у их коллеги.

От наряда Николая Петровича бывшего лоска не сохранилось и выглядел он так, будто на пузе пропахал всю плантацию. Что, в основном, соответствовало действительности: ноги не держали. В машину его забросили как куль мужья сотрудниц. По приезду с поля, шоу продолжилось. После этого случая жена, наученная горьким опытом, об участии муженька в сельской страде даже не заикалась.

Мария, помня, что ее отец Василий свою зарплату клал в определенное место, чтобы оттуда могли брать члены семьи на необходимые вещи, тоже применила этот жест доверия. В результате уже на третий день казна оставалась пуста, а глава семьи становился пьянее. Домочадцы частенько оставались голодными. Вскоре стали жить только на материну зарплату от аванса до получки.

Когда Нина узнала, что ее документы передали в другую, только что построенную четырехэтажную школу, идти туда отказывалась и приходила в класс старой школы. Из-за нее разразился скандал. Она уговаривала завуча и директора оставить в старой школе. Директор сказал:

– Я бы с радостью оставил тебя. Дело в том, что в новую школу перешли двоечники и троечники, а ты отличница. Обвиняют меня, что я оставил лучших учеников в своей школе. Поэтому настаивают, чтобы ты ходила в новую школу.

Школьница сделала для себя вывод: учиться хорошо не всегда выгодно. И если станет троечницей, то ее возвратят в первую школу. Эта двухэтажная школа ей нравилась, в ней была нормальная атмосфера для учеников. Там не унижали и не оскорбляли, чего нельзя сказать о новом учебном заведении куда перевели позже.

Тогда Нинка стала прогуливать уроки. Компанию ей составила новая подружка- Наташка. Постарше на полгода, на голову выше и крупной комплекции. Лицо у нее было необычное: с большим орлиным носом, тонкими губами и маленькими темными глазками. Черные кудрявые волосы все время стояли дыбом, какую бы короткую стрижку она ни делала. Расчесывала их Наталья со злостью, комментируя при этом, что хоть раз в месяц нужно разодрать их. Первое время Нина верила. Но потом увидела, что непокорную гриву она пыталась привести в порядок чуть ли не каждые полчаса. Но все было напрасно. Внешне Наташка была очень похожа на своего отца.

Наталья являлась инициатором всех проказ. Но, заяви об этом заявили ее бабушке, та бы искренне возмутилась. Внучка в ее понимании была образцом повиновения. Наташка бабулю свою не любила и исподтишка ей пакостила. Антонина николаевна их дружбу не приветствовала, считая, что такие личности, как новая подруга могут научить ее внученьку плохому. Поэтому Нинка к ним заходила, когда бабульки не было дома. Во время уроков они с Наташкой ходили в кино, клуб собаководства, на старое городское кладбище.

На кладбище привлекали старинные памятники и плиты. Под одной такой плите покоился прах монахини, скончавшейся более двухсот лет назад. «Стой, прохожий, не топчи мой прах. Я уже дома, а ты еще в гостях», – написано было на самой старой плите. По субботам школу не посещали по принципиальным соображениям. Увидев прогульщиц в понедельник, ненавистная классная Анна Ивановна, всплескивала руками и орала:

– Явились, субботницы!

В субботу в расписании числился урок физкультуры. Физрук Павел Степанович, невысокого роста упитанный мужчина, вместо трико носил обтягивающие лосины, обрисовывающие все его хозяйство. У него была мерзкая привычка лапать пухленьких девчонок, будто помогая им на бревне, либо на каком-нибудь еще снаряде.

Например, Нинка со своим малым ростом и тощей фигурой могла скакать сколько угодно без его помощи, пытаясь схватиться за кольца. А Наташка у него вызывала жуткое сострадание, хотя сама свободно запрыгивала и перепрыгивала. Наверное, Наталья больше подруги понимала и видела нездоровый интерес физрука. В знак протеста она перестала посещать физкультуру. А подружка, естественно, поддержала ее.

Глава 3

Нинка запомнила первую встречу с Наташкой. Новенькую завели в класс и представили, при этом она ни на кого не смотрела. Задрав подбородок, уставилась в потолок, словно презирает все общество. Своей манерой поведения она вдруг напомнила гордого Чингачгука. В то время Нина зачитывалась романами про индейцев. Свободное место оказалось около нее, поэтому новенькая плюхнулась рядом, даже не обратив на соседку свое внимание.

В классе она ни с кем не общалась, и вид довольно долгое время имела неприступный. Обычно с Ниной хотели подружиться, но она обращала внимание только на интересных людей. Возможно, игнорирование ее персоны проявило желание понять новую ученицу. Вскоре выяснилось, что жили девочки на одной улице.

На улице Карла Маркса располагались частные дома и страшные уродливые длинные бараки, в которых размещалось по двадцать и более семей. В одном из таких почерневших перекосившихся бараков жила бабушка, у которой поселилась Наташа. Родители жили в деревне. Дочь на семейном совете решено было отправить в город, чтобы она могла получить более глубокие знания и поступить в педагогический институт, о котором мечтала будущая учительница. Может быть, Наталья и согласилась с этим решением родителей, но в душе протестовала. Город она не любила.

А еще больше она ненавидела свою бабку. У них были довольно странные отношения-прохладные со стороны бабуси и непостижимые со стороны внучки. В присутствии бабушки Наташка была сама учтивость и послушание. Но стоило старушке отвернуться, как внученька могла плюнуть ей в чай и подать с любезной улыбкой.

Антонина Николаевна работала в школьной столовой посудомойкой. Наталью она добровольно-принудительно привлекала в помощники. Как-то Наташка уговорила подружку пойти с ней вымыть посуду, почистить кастрюли. Когда работа была выполнена, Наташа заманила подругу в какую-то кладовку, где хранились конфеты и печенье в больших коробках. Наташка стала набирать в карманы дорогие конфеты и несколько штук дала однокласснице.

– А разве так можно? – удивилась Нинка.

– Все можно. Я что ли бесплатно ишачить буду? – ответила помощница.

На другой день, когда подружки шли из школы домой, она поделилась новостями:

– Обнаружена недостача конфет, бабке сделали замечание.

При этом подруга аж светилась от удовольствия. Нина чувствовала себя неловко. Из-за проблем с печенью после желтухи ей шоколад есть было нельзя. А тут такое искушение и коронная фраза соучастницы проделок: «Трусишь?» заставляла порой делать то, на что в другой ситуации она ни за что бы не пошла. Но Нинка так дорожила дружбой с непредсказуемой Наташкой, что готова была тащиться за ней в огонь и воду. Со временем она научилась говорить «нет», но не тогда.

Нина не могла это понять. Она любила свою бабушку. Та тоже в ней души не чаяла, и в голову никогда не пришло желание отомстить ей, даже когда она поругает. Наташка книги читать не любила. Зато она хорошо училась и все время приходила на уроки подготовленной. В комнате стояли две железные кровати, круглый стол с одним стулом и этажерка, на которой были представлены два толстых тома: «Словарь иностранных слов» и «Словарь русского языка».

Чтобы пополнить свой словарный запас Наташка ежедневно выучивала по три незнакомых слова. Отчего речь у нее была грамотная и насыщенная незнакомыми для большинства ровесников, а то и взрослых, словами. Наталья могла так сказать, что собеседник понимал, что его, кажется, оскорбили, но не догадывался в чем именно состоит подвох.

Только побывав у нее дома в деревне, Нина поняла откуда взялась злость на весь мир: Наташку никто не любил. Вся родительская любовь вертелась вокруг младшего брата Сашеньки. Он повредил глаз и поэтому мальчика то и дело возили по разным медицинским центрам. Двенадцатилетняя Наташка оставалась на большом хозяйстве: доила многочисленных коров, кормила более двух десятков свиней и несчетное количество кур, гусей, уток… И родительского тепла по отношению к дочери не ощущалось.

По своей природе она была бизнесменка, потому что умела приумножить полученное. В советское время люди, желающие и умеющие получить выгоду презирались, подвергались критике и назывались спекулянтами.

– Не знаю, как у тебя получается продавать, я бы от стыда сгорела, – призналась она Наташе.

– Избавляйся от своих комплексов. Я тебя перевоспитаю, – пообещала юная спекулянтка.

Наташка умела продать все: зелень, арбузы- носили с ней на станцию к поезду. Правда, Нинка старалась держаться подальше от подруги и лишь помогала донести товар к вагонам.

Однажды девчонки поехали продавать на рынке яйца. Еле дотащив две огромные корзины, в которых было более трехсот яиц, пристроились у прилавка. Рядом стояли конкурентки с десятком яиц. Наталья быстро оценила обстановку и сразу сбавила цену, озвучивая это коммерческое начало так, что стало слышно даже в отдаленных уголках рынка. Прозвучавшее обещание приобрести яйца почти даром, возымело свое действие, и уже через несколько минут около юных продавщиц собралась длинная очередь. Видя как пустеют корзины, конкурентки заволновались:

– Не покупайте у них яйца, они несвежие! Сколько кур нужно держать, чтобы насобирать так много?!

Очередь метнулась в сторону.

– Стойте, – закричала Наташка и, схватив из корзины два яйца, швырнула их об асфальт, – видите: все свежее! – продекламировала она, играя на публику. Очередь развернулась и дело чуть не дошло до драки, выясняя кто за кем стоит.

– А если бы яйца вдруг оказались протухшими, что бы мы делали? – поинтересовалась Нина.

– Они не оказались бы несвежими. Это вчерашние яйца, я их специально для такого случая приберегла, – похвасталась подруга.

Задать вопрос о том, были ли торговки правы, обвиняя торговку, подельница не осмелилась. Подруга всегда поражала своей дерзостью. Это и пугало и восхищало одновременно. Наташкин отец работал начальником лесхоза, иногда он увозил девочек в сопки, где росла дикая клубника. На солнцепеке Нинка обычно обгорала и кожа от ожогов облазила. Порой увозил в лес, чтобы девчата насобирали ягод: землянику, малину, красную и черную смородину, которые росли в диком виде. В огородах ягоду не выращивали-зачем занимать землю тем, что можно собрать в лесу.

Однажды ягодницы так увлеклись, что не сразу заметили медведя, объедающего с кустов малину. Видимо, зверь был сыт, потому что не стал преследовать, когда девочки бросились от страха из леса. Но ведра не бросили. Из ягоды Наташка варила варенье или продавала.

Самая выгодная для продажи была черемуха, за ней в лес ходить не нужно. Росла она по берегам речки, но в городе находились лакомки, которые платили за нее. Обычно спекулянтки ездили продавать ягоды в другой населенный пункт, но в тот раз решили изменить своему правилу и отправились на рынок в город, где учились. За длинным деревянным прилавком выстроились бабки в надежде хоть что-то заработать на продаже всего, что бог послал. Наташка оценила ситуацию: пока по жаре довезли черемуху, свой товарный вид та потеряла. Поэтому установила небольшую цену- пять копеек за стакан ягод.

Неожиданно Нина увидела школьную математичку Анну Ивановну и почувствовала, как волосы на ее голове зашевелились от ужаса. Учитель математики была уникальной личностью. Самое ласковое слово для учеников было- «бестолочь турецкая». Чем лично ей навредили турки, так и не узнали. Но произносила она эту фразу с ярко выраженной интонацией «бэстолочь туррэцкая».

Объяснять урок она не умела, да и не хотела. Поэтому заставляла открыть учебник на нужной странице и самостоятельно разобраться с цифрам- куда их можно приспособить, чтобы ответ в конце учебника сошелся с твоим умозаключением. Если воссоединение правильных ответов не происходило, тут же по голове или спине проходилась тяжелая пластиковая указка. Отчего вымуштрованные ученики имели привычку нырять под парту или закрывать голову при ее приближении.

На кого она обратит свой взор в следующую минуту, предугадать было невозможно, потому что глаза педагога смотрели в разные стороны. Однажды Нинка решила пример, тщательно подгоняя под ответ. Она манипулировала цифрами, совершенно не понимая, куда и зачем. Но в результате ответ сошелся. Увидев решение, математичка чуть не впала в кому от истерики. Она размахивала тетрадью и орала. Из чего Нина сделала вывод- это решение из высшей математики и не ее глупая башка в этом участвовала, а за нее кто-то решил.

Учитывая, что математика всегда навевала на Нинку тихий ужас, а носитель этих знаний-еще больший, то не было ничего удивительного, что при виде учителя, она нырнула по привычке под стол, едва успев предупредить при этом Наташку. Но подругу появление Анны Ивановны не смутило.

– Почем черромуха? – поинтересовалась математичка, глядя в Наташкины наглые глаза.

– Пятнадцать копеек, – не смутившись, назвала запредельную цену ученица.

– Почему так доррого? – не унималась покупательница.

– Не хочешь-не бери, – ответила спекулянтка.

Нинка находилась под столом в полуобморочном состоянии. Педагог некоторое время сверлила ученицу поочередно каждым глазом. Потом, убедившись, что противник оказался не по зубам, заглянула под стол и, глядя на трусливую ученицу, произнесла:

– В сентябре встретимся.

Поняв, что местонахождение раскрыто и скрываться не было смысла, Нинка выползла из убежища.

– Что будем делать теперь? – задумалась она.

Обе спекулянтки понимали, что в школу возврата нет.

– Будем искать другую школу, до сентября еще есть время, – заметила Наташка.

Она и сама понимала в тот момент, что малость переборщила. В этом случае, если бы зависело только от ее решения, Нинка отдала бы математичке все ведро черемухи даром. Но Наташка думала по-другому. Ученицы со страхом ждали первое сентября, но судьба распорядилась в их пользу. В классе появилась другая учительница математики, а Анна Ивановна стала преподавать в старших классах. Даже если Наталья не собиралась участвовать в каких-либо приключениях, они сами находили ее.

На летних каникулах родители Наташи уехали с сыном отдыхать на Черное море, оставив, как обычно, дочь ухаживать за скотиной и присматривать за домом. Нину пригласили составить компанию, чтобы той не было скучно. Но и без подруги Наташке некогда было скучать. Ее летние каникулы начинались в четыре утра, чтобы успеть: подоить коров, отправить их в стадо, накормить другую многочисленную живность, полить и прополоть огромный огород, навести порядок в избе, истопить баню и постирать белье. Воду для этого она носила из речки, к счастью, находившейся в десяти шагах от дома. Пока семья отдыхала, Наташа трудилась не покладая рук, и только с полной темнотой завершалась ее работа на улице.

Неудивительно, почему у нее порой появлялись всплески ненависти ко всему человечеству. Хотя обижаться нужно было прежде всего на своих бесчувственных родителей, для которых дочь была всего лишь Золушкой. Как-то Наташка затеяла побелку в доме, Нинка помогла вынести ей ковры, почистить их и повесить на забор сушиться. В то время ковры символизировали достаток в семье. После побелки пришлось долго мыть и прибираться в доме, поэтому спать труженницы легли уже далеко за полночь. Но не успели они сомкнуть веки, как разбудил голос соседки, завывающей так дико, что разбудил полдеревни.

– Натааааша, – голосила она, – держи его, а то уйдет!

Спросонья девчата не могли сообразить, что случилось.

– Коров проспала, – засуетилась Наташка, одеваясь на ходу.

Но оказалось, они проспали преступление века. Вор дождался, когда погас свет и отправился в гараж, где у Наташкиного отца находился служебный мотоцикл. Но завести его не смог, потому что хозяин предусмотрительно слил бензин. Это грабителя не остановило. Он решил скатиться на транспорте вниз с горки, которая вела от дома к реке, да там и застрял. В это время во двор вышла соседка и, увидев жулика, закричала. Преступник, бросив мотоцикл, побежал.

Вскоре появился местный участковый. Он тщательно изучил следы вора, обследовал место преступления:

– Размер обуви сорок второй, возраст не более тридцати лет, одет в белую рубашку. Не профессионал, потому что опытный вор надел бы темную одежду, чтобы не привлекать к себе внимание. Не местный. Скорее всего, был у кого-то в гостях и узнал, что дети дома одни. Полночи лежал в картофельной ботве, ожидая, когда погаснет свет. Но почему не лаяла собака?

Действительно, за этими суматошными событиями совсем никто не вспомнил о собаке. Тузик, маленькая серенькая дворняжка, вряд ли смогла противостоять грабителю, но голос подала бы обязательно. К сожалению, не успела. Собака валялась около будки и была мертва. Воображение тут же нарисовало картину убийства собаки и то, что чудом девчонки сами остались живы. В деревне раньше не происходило ничего криминального и дом закрывать было не принято.

– Я думаю, преступник вернется, – сделал вывод милиционер, – будем ночью караулить.

У Наташкиного отца было ружье, так что вора ждал неприятный сюрприз. С двух до четырех часов ночи была Нинкина очередь дежурить. Участковый предупредил, что это самое вероятное время для попытки ограбления, поэтому авантюристка настояла на праве дежурства именно тогда. Не зря говорят, что самое худшее-это ждать и догонять.

Нине никогда не приходилось бодрствовать в это время суток, поэтому казалось, что время тянется до бесконечности. Глаза слипались, и порой она почти засыпала. У страха глаза велики. Иногда сидящей в засаде казалось, что грабитель наблюдает за жертвой и ждет когда она уснет. Но вряд ли ему было видно, что делается на темной веранде. Малейшее дуновение ветерка настораживало и заставляло бдительнее всматриваться в темноту.

Когда охранницу сменили на посту, она едва доползла до кровати и отключилась ровно на сутки. Странное свойство ее организма, передавшееся от прадеда Александра, – спать богатырским сном при стрессовых ситуациях и болезни. Пока она спала, преступника задержали на станции.

Зато в городе участница событий стала гвоздем программы, рассказывая эту криминальную историю, которая с каждым разом обрастала еще более невероятными подробностями. В этой компании Наташка была непревзойденным лидером. Нинка восхищалась способностью подружки придумывать различные авантюры и отвергать свою причастность к этому с гордым видом. Сама она так не умела, в случае провала, ее лицо краснело и это выдавало проказницу с головой. Даже в учебе подруга находила возможность развлечься.

Как-то по географии заставили написать реферат про Индию. Нина до закрытия просидела в читальном зале областной библиотеки, пересмотрев огромное количество книг об этой стране, выискивая самое интересное. Наташка посещать библиотеки не любила. Но когда она вышла со своим рефератом выступать перед классом, даже географиня слушала ее, раскрыв рот.

– Наташа, ты не скажешь, где нашла такой замечательный материал, я ни разу такое не встречала? – обратилась она к ученице.

Наташка с сожалением развела руками. Она рассказала увлекательную историю, как при строительстве дворца, махараджа замуровал неверную жену в стенах этого строения. Но ее душа не могла успокоиться и блуждала несколько сотен лет, пока этот дом не покинули люди. И теперь джунгли властвуют в этих местах и на стенах полуразрушенного строения греются змеи и хищники…

– Где ты прочитала об этом? – поинтересовалась Нина после уроков.

– Нигде не читала, сама придумала, – ответила подруга.

Наверное, это была самая безобидная выдумка Натальи. Иногда ее фантазии не отличались здравомыслием. Временами ради развлечения, она подкладывала на парту кнопки впереди сидящим ученикам, как-то закрыла одноклассника в кладовке, где хранились ведра и швабра для уборки класса. Она не любила, когда ей делали замечания или каким-то образом обижали. Прощать она не умела в принципе и всегда мстила.

Ее бабушка Антонина Николаевна – высокая худая женщина лет шестидесяти, очень высокомерная, с претензией на интеллигентность, книг не читала, но изредка с соседками посещала театр. После спектакля, пребывая в блаженном состоянии, могла часами вздыхать и закатывать глаза, ощущая себя приобщенной к высокой культуре. Хотя пересказать действие пьесы ей было не под силу.

Одной из сопровождающих ее в театр была соседка Зинаида, очень толстая женщина, обладающая завидным бесстрашием. На ее счету было много подвигов, за что ее все уважали. Как-то под окнами ее комнаты поздним вечером парень приставил нож к горлу девушки и потребовал отдать деньги и пальто. Зинаида, долго не раздумывая, схватила швабру и понеслась навстречу грабителю.

– Стой! Стрелять буду! – закричала она, чем повергла преступника к бегству. Все поступки вызывали восхищение ее бесстрашием.

Театр находился в парке недалеко от дома. Как водится, спектакль заканчивался поздно.

Театралки делились впечатлениями, когда к ним незаметно подкрался мужчина и потребовал расстаться с драгоценностями. При всем желании обменять свою жизнь на драгоценности все равно бы не получилось. На троих самой ценной оказалась дешевая железная брошка, прикрепленная к кофте Наташкиной бабуси, которую та надевала в особых случаях.

Пока жертвы ограбления пребывали в размышлении-жизнь или кошелек, вор сорвал брошку и бросился бежать. Как человек, к которому всегда напрашиваются неприятности, Зинаида соблюдала неукоснительную привычку-носила с собой милицейский свисток. Дежурившие в парке милиционеры тут же прибежали на знакомые трели. Пока они опрашивали свидетелей как выглядит преступник, чтобы не отлавливать всех подряд, обнаружилось, что Зина исчезла.

Теперь уже требовалось разыскать пропавшего человека. Далеко бежать не пришлось: Зинаида мирно сидела на преступнике, заломив ему сзади руки. Выбраться из-под двухсот килограммов у преступника шансов не было. Удивительно было не столько ее бесстрашие, сколько прыткость. При ее весе и постоянной одышке развить скорость гепарда, чтобы обезвредить молодого, здорового мужика…

Однажды к Наташкиной бабусе приехал в гости брат. И из их разговора вдруг выяснилось, что братья и сестры имеют разные фамилии. Их родовая фамилия Дураковы. Но учитывая неблагозвучность и намек на недостаток ума, некоторые в паспорте первую букву заменили и стали Бураковы. Так раскрылась нечаянно семейная тайна.

Глава 4

Из своих троих детей, Антонина Николаевна любила только среднюю дочку Любочку, невысокую голубоглазую блондинку, чем – то напоминающую болонку. Она была такая же манерная как мать, изображая из себя интеллигентку в десятом поколении и намекая на дворянские корни. Хотя Антонина Николаевна не раз неосторожно проговаривалась, что в их генеалогическом древе не было даже дворянского сучка за все существование рода.

Любочка была замужем за человеком из элитной семьи, поэтому считала нужным соответствовать статусу. Со своим мужем Герой и сыном Вавой они проживали в трехкомнатной квартире, доставшейся ее мужу от родителей.

– Пойдем со мной, посмотришь как Герка с Любкой живут, – предложила Наташка, они едут на море, меня заставили собаку кормить и цветы поливать в их отсутствие.

Навстречу гостям выскочила маленькая черная собачка с кривыми ножками, которая при движении все время тряслась.

– Привет, Кнопа, – попыталась погладить ее Наташка, отчего собака с рычанием отпрыгнула в сторону.

Накануне Наталья рассказывала про это чудовище, и Нина представляла собаку размером с волкодава. Однако внимание сразу привлекли стеллажи с книгами, при виде которых у Нинки потекли слюнки: многих авторов не было даже в библиотеках. И потом любительница чтения поняла почему: на всех книгах стояли библиотечные штампы. Есть такая категория читателей, которые втираются в доверие к библиотекарю. Они регулярно посещают библиотеку, создавая имидж добросовестного читателя, а сами в это время крадут ценные книги или попросту их не возвращают. Кандидат наук по геологии был из их числа. Заметив интерес к книгам, библиоман с гордостью заметил:

– Еще мой папа начал собирать библиотеку.

– Проще сказать-тырить государственные книги, – подумала Нина.

– Мой папа был выдающимся человеком, – начал ни с того ни с сего Гера, хотя гостьям это было совершенно не интересно. – Он работал в органах НКВД, ему часто давали ответственное задание. Я помню, что даже дома он не снимал браслет с руки, к которой был прикреплен чемодан с секретными документами. Так и передвигался по квартире: в одной руке документы, в другой пистолет. Прежде, чем войти в туалет он оглядывался по сторонам и только тогда входил, оценив обстановку профессиональным взглядом.

Своим ехидным умом Нинка сразу подумала:

– Видно, папе не сильно приспичило, если процедура проникновения в сортир занимала столько времени.

Но неожиданно вдруг озвучила свою мысль и полюбопытствовала:

– Как же сотрудник органов снимал при этом штаны, если руки были заняты?

Вопрос очевидцу исторических событий не понравился и он, буравя Наташку своими маленькими черными глазками, произнес наказ:

– С этой девочкой не дружи, она плохому тебя научит.

Племянница в знак согласия чуть ли не приседала в реверансах. Но, выйдя на улицу, высказалась:

– Теперь видела, какое это чмо-бабкин любимый зять?

Нинка понимала, что в ней говорит ревность, потому что Антонина Николаевна игнорировала Наташкиного отца. Но больше всего бабуся любила своего рыжего лохматого кота Маркиза. Кот был избалованный и вредный. Наташка постоянно ходила с оцарапанными руками. К тому же кот имел привычку оставлять на ее одежде свою шерсть, отчего от Наташки исходил кошачий запах.

– Он меня достал! – как-то возмутилась она, – утром пойдешь со мной на речку.

Нина не поняла зачем так рано ее потянуло купаться, на улице уже пригревало весеннее солнце, но вода в реке была еще холодная. Она встретила подругу в условленном месте. В руках у Наташки был мешок, из которого доносилось мяуканье.

– Если трусишь, то можешь идти домой, – с обычным сарказмом заявила подруга.

Нинкино сердце разрывалось от жалости к коту. Но опасалась обвинения в трусости и, как следствие, – разрыв дружбы. Она видела решимость Наташки и никакие уговоры на нее повлиять не могли. Если приятельница что-то вбивала себе в голову, то шла до конца, достигая цели. Время на размышление не было. Наталья швырнула в Иртыш шевелящейся мешок. Нина весь день не могла успокоить свою совесть. Но пока терзалась сомнениями, кот добрался до дома.

Этот случай дал трещину в отношениях. Может быть, Нина повзрослела и по- иному стала смотреть на некоторые вещи. Как раз в этот момент класс расформировали на «французов, немцев и англичан», чтобы было проще преподавателям иностранных языков, они с Наташкой оказались в разных классах. Нина изучала английский, а она-немецкий. Постепенно общение сошло на нет. Вскоре снесли барак и Антонине Николаевне дали однокомнатную квартиру, куда и переехала Наташка.

На улице, где жили сестры, названной в честь революционера Михаэлиса, стоял частный дом с небольшим палисадником. Там проживал местный поэт Чистяков. Дети частенько гурьбой носились по территории, играя в казаков-разбойников, догонялки, прятки, краски. Игра краски заключалась в том, что все участники выбирали себе разные цвета, затем появлялся участник игры, который пытался угадать нужную краску. Он произносил слова: «Я монах, в синих штанах, красной рубахе пришел за краской», – и называл цвет. Та краска, чей цвет назывался убегала от монаха, и он ее стремился поймать. Все эти игры сопровождались криками, эмоциями.

В этот момент выходила из домика женщина и просила:

– Дети, тише! Миша творит!

Ребята не знали кто такой Миша, но очень ему завидовали. Если бы они чего-нибудь натворили, то в лучшем случае постояли бы в углу, в худшем-получили ремнем в зависимости от педагогических методов воспитания своими родителями.

После этого мечта стать писательницей завладела Ниной. Она стала писать обо всем что приходило на ум. Когда решила, что окончательно состоялась как творец, отправила рассказ о героическом прошлом в журнал. Ответ не поленился прислать главный редактор. В письме говорилось, что у нее хороший слог, но мало жизненного опыта. В ту пору жизненный опыт составлял двенадцать лет, поэтому такую критику в свой адрес Нина не перенесла. Обиделась и сочинительством не занималась до определенного времени.

В отличие от сестры, которая любила окружать себя толпой у Нины никогда не было много друзей одновременно. Обычно она выбирала себе одну подругу, а когда отношения себя исчерпывали, общалась с другой.

В общем, после Наташки близкой подружки у Нинки не было. Хотя дружить с ней желающих было много, некоторые просто навязывались в друзья. Им нравился юмор, начитанность. Она знала огромное количество анекдотов и смешных случаев из жизни, своей и знакомых. Но как любому самодостаточному человеку, ей интереснее было пообщаться с книгой, чем тратить время на людей, которые неинтересны.

Лиля Голованова, староста класса, сочиняла стихи и почему-то жертвой выбрала именно Нину. Когда они из школы возвращались по домам она, подражая Белле Ахмадуллиной, завывая, читала свои творения.

– Лилька, ну найди себе благодарного слушателя, – уговаривала одноклассница её, – зачем тебе моя ехидная критика? Я ничего не понимаю тем более в поэзии.

– Мне твое мнение очень важно, – не соглашалась она, – ты у меня как цензор, я потом исправляю, совершенствуюсь и собираюсь отправить стихи в журнал «Юность».

Но Нина больше общалась с Ольгой Емец. У девочек даже дни рождения были через день. Оля- очень серьезная, ответственно относилась к своим домашним обязанностям и к учебе. Жила она с матерью недалеко от дома Нины в тесной однокомнатной квартире. Посреди маленькой комнатки стоял шкаф, разделявший ее на две зоны, имитируя отдельные спальни. Ее родители находились в разводе. Ольгина мать Нинке не нравилась. Похоже, и сама девочка не соответствовала эталону подруги для её дочери.

На внешность мамаша была довольно приятная, но не слишком умная. Она очень любила читать мораль, добивая нравоучительными примерами из личной жизни. Нина запомнила одну ее воспитательную лекцию о том, что девочки должны быть скромными. А приведенный пример добродетели убил.

– Одна девушка собиралась замуж. Через несколько дней должна была состояться свадьба. Стояла осень. Жених и невеста гуляли по лесу, и вдруг девушке захотелось в туалет. Она незаметно отошла от жениха, но когда возвратилась, то заметила по выражению его лица, что тот все слышал. С горя девушка повесилась, – проникновенным голосом как будто сама присутствовала при этом конфузе рассказывала Ольгина маман.

– Зачем? – удивилась Нинка такому шекспировскому концу драмы.

– Вот! Как можно с такими моральными устоями мечтать о романтической любви! – воскликнула она, – тебе всего четырнадцать лет, а ты такая циничная!

– Не знаю, – возразила Нинка, – но я бы не повесилась. Это, какие же звуки издавала невеста, если жених пришел в изумление?

После этого разговора Ольге с подругой общаться запретили. Но девочки все равно разговаривали в классе, выгуливали собак на пустыре. Чаще всего обсуждали прочитанное. Обе любили произведения Александра Грина, Джека Лондона, Теодора Драйзера. Единственно в чем расходились их вкусы – это в музыке. Ольга могла часами слушать классику, а Нину спокойная музыка раздражала- ей нравился рок. Но подруги никогда свои вкусы не навязывали друг другу. Летом Нинка подбивала Ольгу сбегать искупаться на речку. Несмотря на запрет, подруга ускользала из дома пока родительница была на работе.

Порой девочки видели её мамашу с дядей Валей, невысоким худеньким очкариком. Нинка долго не могла понять, почему Ольга так его называет, если он даже не родственник. Видимо, и она стала над этим вопросом задумываться. Поэтому меньше приводила примеры добродетели и девичьей скромности, которыми ежедневно пичкала ее домашний эталон благодати и непорочности- её мама.

На уборку урожая в добровольно-принудительном порядке отправляли студентов и работающую молодежь в совхозы. Такая честь выпала и на Нинкину долю. Была возможность заработать. К тому же- это был неоценимый жизненный опыт.

Впервые забросили на самолете под названинм «кукурузник», который трясло так, что хотелось без парашюта выпрыгнуть и самостоятельно приземлиться посреди бескрайних степей. Ближайшая деревня от пункта выброски находилась в пятидесяти километрах. Так что изоляция была полная и сбежать никакой возможности не было.

Жили в длинном деревянном бараке с земляным полом и спали на нарах.

Кормили настолько отвратительно, что мужчины-водители устроили забастовку и не вышли на работу. Приехала комиссия из Алма-Аты в лице пяти хорошо откормленных партийных работников, несмотря на палящее солнце одетых в костюмы и при галстуках. Вытирая ручьем льющийся из-под шляпы пот, переговоры начал, по всей видимости, главный:

– Товарищи, вы понимаете, что это неслыханное дело. Здесь вам не заграница-хочу работаю, не хочу-бастую?

– Но на Западе, скорее всего, работников хотя бы кормят как положено, а не тухлятиной, – отвечали рабочие.

– Сразу видно, что «Правду» вы не читаете! Иначе бы знали, что там голодают, – нашел он лазейку как выкрутиться из данной ситуации.

– Нас другие не интересуют. Однако по вам не скажешь, что с голоду пухнете, – не унимались водители.

– А вот оскорблять не надо, мы при исполнении, – брызжа слюной, завопил представитель.

– Так исполняйте как положено. Сами-то тяжелей портфеля ничего не носите. Ни одного не видно во время страды, на чужих горбах себе карьеру делаете, – разозлились бастующие.

В поддержку главного вступил хор подчиненных.

– Но вы понимаете, что забастовки у нас запрещены и за это можете оказаться на лесоповале – там гораздо труднее.

– Не надо нам угрожать! – вцепился в галстук парламентера один из водителей, – с нами лес валить будешь за то, что глаза закрываешь на нарушения. Или тоже с председателем совхоза в доле? Высчитывают с нас деньги будто в ресторане питаемся, а сами падалью кормят. Как только товарищ Брежнев получит нашу жалобу…

– Зачем вы туда написали? Мы могли бы мирно решить вопрос, – стал заикаться переговорщик.

– Я знаю как решить проблему мирным путем, – раздался голос молчавшего до этого балагура Юры.

– Как? – заинтересовалась комиссия.

– Надька, тащи свои фирменные блюда! – позвал миротворец повариху.

– Что вы собираетесь сделать? – побледнел от посетившей его догадки начальник.

– Гостей положено хлебом-солью встречать. Так что накормим вас тем, что сами едим.

В помещении витал такой запах, что подлетая к тарелке, мухи падали в обморок.

– Спасибо, мы не голодны и, к тому же торопимся, – замахал пухлыми ручками товарищ.

Но забастовщики окружили гостей тесным кольцом.

Со слезами на глазах ели приглашенные к столу, фирменный борщ из пропавшей лошади. На второе блюдо организм отреагировал у всех одинаково: на ходу расстегивая ремни на штанах, бросились в поисках туалета.

– Может быть добавочки? – крикнул им в догонку Юрий под дружный хохот друзей.

Опасаясь дальнейших истязаний, комиссия отбыла не прощаясь. Еда для водителей стала чуть получше, для остальных ничего не изменилось.

Хуже отсутствия нормальной пищи стало неимение возможности помыться.

Рядом не было ни реки, ни бани. Жара стояла изнуряющая, работа пыльная. И если парней это устраивало-они без стеснения раздевались до трусов и мылись под умывальником, то у девушек такой возможности не было. К тому же вода на вес золота. Неподалеку Нина днем присмотрела арык и твердо решила, когда стемнеет, отправится и искупается. Вода оказалась теплая, только глинистая. Нинка из арыка еле выбралась: настолько скользкие края и зацепиться было не за что. Народ еще не спал как она надеялась, а пребывал в бдении. Увидев чистюлю, все разом замолчали. Мелькнула мысль, что позавидовали ее сообразительности искупаться в арыке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.