Татьяна Смирнова
Блудный бес

Глава Первая. Чечевичная похлебка.

Екатерина Сергеевна стояла в галереи собора Новоспасского монастыря. Огромный серый змей пересекал всю композицию, извиваясь, как горный серпантин. А на нем белыми лоскутами человеческие пороки: гордость, зависть, блуд. Так уж интерпретировало сюжет Страшного суда средневековое сознание, дуалистичное и мифологизированное. А ведь по изначальной задумке не страшный змей, а река Божественной любви вытекает от Престола Божия, и на своем пути сжигает все пороки и всю нечисть. Как же так Любовь могла извратиться в змея? Она провела детей мимо страшного изображения и ввела внутрь собора. С удовольствием и интересом она рассказала школьникам про иконостас, части храма и храмовую роспись, про мощи и святых угодников. Потом они обошли весь монастырь и вышли к Москве-реке. Монастыри-крепости, сторожа Москвы со всех дорог оберегали столицу от неприятеля. И удивительный вид на город с Новоспасского моста, а потом еще и прогулка вдоль пруда, где монахи средних веков ловили рыбу, превратила экскурсию в занимательное приключение.

– Ну что ж, до понедельника, – попрощалась она со своими учениками и отправилась домой.

По дороге зашла в продуктовый и купила чечевицу, предвкушая аромат приготовленного с луком яства. «Блюдо с историей» – называла она такие кушанья, упоминание о которых переносило в другую эпоху. Ее муж, Геннадий Семенович, любил всё, что готовила для него жена. Но с рассказом и с вспоминанием о прошлом, блюдо и вправду из обычной еды превращалось в переживание, ощущение, прикосновение к истокам.

– А не хочешь ли отведать чечевичной похлебки? – спросила она, шутя.

– Я на всё согласен. Из твоих рук я всё приму: и не побоюсь потерять первородство, как ветхозаветный Исав.

– Ну, раз ты угадал мою загадку, то пошли за стол, – улыбнулась Екатерина Сергеевна.

Ветхозаветный «праведник» Иаков наварил чечевицы, чтобы выменять её на первородство у старшего брата, пришедшего голодным с охоты.

– Неужто так всё и примешь, и райское яблочко? – продолжала шутить она.

– Я знаю, что никакую гадость ты мне не предложишь, – уверил муж и с удовольствием начал кушать.

– Что бы ты хотел на ужин? – Спросила Екатерина Сергеевна, вставая из-за стола.

– Я не буду ограничивать твою фантазию своими инструкциями. Твори, – ответил Геннадий Семенович, передавая пустую тарелку. – Каждое твое блюдо, как акт мироздания из стихий природы.

– Ну ты скажешь, наделяешь кухарку творческим даром. А в прочем… – она задумалась, вспоминая, как готовила её бабушка: как нарубала в шипящее масло лук и морковь, как крошила принесенные с огорода овощи и варила до тех пор, пока по дому не разносился душистый аромат борща… – пожалуй, ты прав.

– Вот я и думаю, если у человека убрать воображение и заставить готовить по рецепту, то даже если будет превосходный результат, у такого блюда не будет «души», это останется лишь перерисовкой картины великого художника, а не шедевром. Я бы хотел, чтобы ты творила сама и вкушала радость творчества, наделяя блюда этой радостью.

– Полностью согласна и «ничто же вопреки глаголю», – кивнула Екатерина Сергеевна, уходя на кухню.

Глава вторая. Критические дни.

– Катя, просыпайся, в школу пора, – кричала мама, суетясь на кухне.

Катя открыла глаза. Сегодня ей совсем не хотелось вставать, поскольку щемящая боль сдавливала живот. «Опять эти дни», подумала она и пошла проверять. Так и есть, впереди несколько дней с болью и кровавыми выделениями. «Когда бы уж оно закончилось». Но началось все еще накануне. Вечером она читала книгу и заснула поздно. А во сне пришло сладострастное ощущение близости с соседом или мальчиком из детского сада: словно он обнимает, а она лежит у него на груди… Эти фантазии преследовали уже не первый год: сначала робко, потом всё навязчивее, и, наконец, уводя ум в иллюзорный мир чувственного удовольствия. Чтобы усердно учится в школе, предстояло сбросить с себя всю эту блажь, а для этого холодный душ, обтирание жестким полотенцем и; «мам, сегодня я без сладкого обойдусь», сказала она за завтраком. Про боль и свои ночные фантазии Катя с мамой разговоров не заводила, да и вообще поделится об этом было не с кем. «Что за ерунда со мной происходит?» Этот вопрос не оставлял её в покое, и особенно в такие дни, критические, «критинические», как про себя шутила Катя. Боль то оставляла, то подступала с новой силой, то валила с ног. Уставшая уже в начале дня, Катя отправилась в школу, затем вернулась домой и, обессиленная, упала на диван. День, второй, третий, и вот, наконец, долгожданное облегчение.

Глава третья. Козел с портфелем.

Второклашка Катька ездила в школу на автобусе со старшим братом Васей. Но он, увлекаясь разговором с другом, часто говорил: «ты ведь и сама дойдёшь?». «Конечно дойду», – не теряла достоинства девочка. Они стояли в ожидании рейсового автобуса, который мчал без остановок прямо до самой школы, ровно в 8: 15 автобус стоял на остановке, перезаполненный школьниками, студентами и конторщиками и пенсионерами, все хотели попасть на рейсовый. И вот, протиснувшись между спинами, она стояла зажатой между бабушкой с авоськами и мужчиной с портфелем. Как обычно, если согнуть ноги в коленях, то можно повиснуть на соседях, придерживающих девочку своей массой, как окружающими стенами. Катька попробовала: и точно, повисла. В этот момент рядом стоящий мужчина повернул свою руку так, что портфель прижался к Катьке спереди, а его запястье неожиданно оказалось у нее на бедре. При каждом повороте автобуса рука соседа сползала всё ниже, промеж ног девочки, а она смущенно удивлялась, как это у дяди неприлично попала рука, пробовала повернуться, но зажатая толпой, лишь слегка отшагнула в сторону. Навязчивый сосед вновь прижал к девочке руку. Краснея за него, Катька опустила глаза, и в этот момент автобус подъехал к остановке, открылись двери и посыпались бабушки и школьники, в их потоке и она сама вышла на свободу. Это повторялось не день и не два, изо дня в день мужчина с портфелем пробирался к первоклашке и жался к ней спереди. «Сказать учительнице? Или брату? Маме?» Катька чувствовала неловкость. И даже описать его действия не смогла бы понятно. Ну, наконец, набралась храбрости и вошла в автобус, как на битву. Мужчина, с маленькой козлиной бородкой, в сером пальто и с черным портфелем увидел её и начал пробираться поближе. Вот сейчас подойдёт вплотную, но Катька больше не опускала глаза, сузив их, как при атаке, она собиралась выпалить: «Еще раз тронешь, закричу», и вдруг серенький козел исчез, затерявшись в толпе. Не пришлось и говорить, он понял по глазам, что девочка больше не станет терпеть. С тех пор Катька научилась щурить глаза, чувствуя силу своего боевого взгляда. Мама об этом никогда не узнала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.