Виталий Пажитнов
Петербургские настроения. Из Петербургских записок

ВИТАЛИЙ ПАЖИТНОВ

П

ЕТЕРБУРГСКИЕ НАСТРОЕНИЯ.

И

з Петербургских записок

РАЗМЫШЛЕНИЯ В БЕЛЫЕ НОЧИ

(Из Петербургских записок)

Как тиха и спокойна белая ночь, – шаги вдалеке к остановке трамвая, скамейки парков и дорога домой вдоль растущих у тротуаров кустов шиповника. Это и группки гостей и горожан на ещё светлом полночном проспекте, это притихшие липы, клёны и дубы Летнего сада и вытянувшаяся вдоль набережной цепочка вышедших прогуляться или просто постоять, послушать плеск волн об набережную и немного о чём-то подумать… Да, а подумать в белую ночь в этом городе уходящих вдаль широких проспектов и гранитных набережных можно и правда о многом. И к примеру, о том, насколько всё бывает переменно и относительно в этом мире под луной и как порой капризно и совершенно непредсказуемо вращается колесо фортуны, зачастую преподнося нам различные сюрпризы и иногда совершенно разнообразные, и частенько даже совсем непредвиденные обстоятельства. Да, это колесо фортуны, свободное абсолютно спокойно внезапно возносить вверх одних и низвергать других, приносить нам удачи и неудачи, менять наши планы и приносить нам успех и всякие различные и частенько очень долгожданные перемены и изменения. Да, и здесь, на этих Невских берегах, при лёгком плеске волн об гранитную набережную, при свете белой ночи конечно можно подумать и о причудах колеса фортуны, так легко и непринуждённо играющего нашими судьбами и нашими стремленьями, надеждами и планами, а немного прислушавшись к чьим-то шагам, гулко удаляющимся под близкой аркой длинного двора можно также взглянуть и на свою жизнь и на её основные события, вспомнить своих друзей и знакомых, постоять, возможно чему-то снова удивиться, может быть где-то что-то сравнить, немного погрустить о чём-нибудь, а в конце всё же слегка улыбнуться… Да, ведь это же белая ночь, а белой ночью можно и правда просто очень много… Хотя, если тут сделать небольшую пузу и взглянуть на это время немного повнимательней, то можно с небольшой улыбкой отметить и то, что в белые ночи не даром почти всю ночь светит солнечный свет, а при свете очень часто видно и то, что обычно скрывают простые ночные потёмки. А после этого можно улыбнуться ещё раз и заметить что верно тут и первое и второе, – ведь белая ночь, это время романтиков, мыслителей, философов и студентов, а сколько за время этих светлых ночей было написано стихов, рассказов, повестей и романов, – тут просто очень быстро собьёшься со счёта, их было написано столько за эти столетия и годы, что просто и не счесть…

Нет, а как красив Петербург в белые ночи… Идёшь куда-то вперёд по освещённому чуть тускловатым солнечным светом ночному проспекту, и вроде бы всё так знакомо и привычно, но белая ночь накрывая и накидывая на давно знакомые места, дома и улицы своё волшебное покрывало делает даже хорошо знакомые городские места и улицы совершенно другими, особыми, как бы открывая их с той стороны, которая совершенно незаметна при обычном дневном освещении. Так, например, идёшь куда-то по какому-то из проспектов и вдруг останавливаешься около какого-нибудь здания или особняка и с удивлением видишь его почти таким-же, каким он был когда-то очень давно, может быть лет 90 назад, а может и 110 – 120, – та же безупречная чёткость линий, большие окна в старинных рамах, аккуратные решётки балконов, большая резная деревянная дверь, и так и кажется что эта дверь вот-вот откроется и оттуда выйдет камергер в старинном форменном костюме, с поклоном пропустит одетых в парадные костюмы господина и его барышню в белоснежном платье с наброшенной сверху дорожной накидкой и ещё раз поклонившись скажет что «коляска должна подъехать с минуты на минуту, извините, извозчик у нас новый, и он пока ещё иногда опаздывает».

И такие парадоксы в белую ночь можно встретить достаточно часто, – просто эти светлые ночи иногда умеют очень аккуратно снимать с некоторых мест завесу прошедших годов и лет и ещё раз показать то, что в этом городе время иногда над чем-то и не всегда так-то и властно… И это просто город иногда по секрету ненадолго приоткрывает какое-нибудь из своих потайных лиц, а их у него и правда очень-очень много…

Да, время, время… И конечно гуляя по городу нет, нет, а иногда задумаешься и о природе вещей, об их изменяемости и неизменности, о временном и безвременном, о всём переходящем и о том, что осталось нам ещё от наших далёких предшественников. И сейчас, для дальнейшего повествования я хочу ввести ненадолго в качестве тезиса слово «наверно» и немного его обыграть (и надеюсь читатель простит меня за такие небольшие вольности и оставит их без особых осуждений) и напомнить как часто то, что мы представляем только как «наверно» имеет свойство частенько отбрасывать свою приставку «на» и становиться просто «верно», и это происходит так часто в нашей большой жизненной комедии ошибок и находок, что зачастую даже через относительно небольшой отрезок времени у многих может возникнуть просто лёгкое недоумение если кто-то вдруг станет напоминать что какое-то абстрактно выбранное «верно» появилось совсем недавно, а до этого были только предположения «что может быть наверно, что и такое тоже может быть»… И хорошо если в отдельно взятых случаях люди не обжигаются об эти аксиомы «верно» и «наверно» и всё заканчивается достаточно прилично и спокойно.

И кстати, сейчас, упоминая такие понятия как «верно» и «наверно» я хочу ещё не без небольшой доли улыбки несколько отдельно отметить и тот факт, что сколько бы мы не меняли свою жизнь (это и перемена работы, места жительства, появление новых друзей и прочее и прочее подобное), то каждый раз после каких-нибудь значительных событий и перемен «потихоньку вживаясь» с ними и приспосабливаясь к новым жизненным обстоятельствам мы всегда просто очень обязаны силам своих старых привычек и уже привычному устоявшемуся образу и укладу жизни. Это очень часто и такие небольшие жизненные мелочи, как например то, что чайник на кухне должен стоять на своём привычном старом месте, также как и большая пепельница на кухонном столе, это и привычка каждые выходные звонить своему старому знакомому и обмениваться с ним свежими новостями и немного просто «поболтать о чём-нибудь житейском», – эти небольшие жизненные мелочи просто постоянно «удерживают нужное равновесие» и поддерживают жизненное течение в уже привычном устоявшемся русле, помогая привыкать и приживаться с различными, и частенько довольно серьёзными новшествами и переменами. И конечно-же это очень часто и привычки немного посидеть где-нибудь у костра с палаткой или просто побродить по городу, посидеть в старом кафе или, например, как сейчас прогуляться по своим любимым городским местам и постоять пару часов на вечерней набережной. А если ещё и вспомнить о том, что всё новое – это очень хорошо забытое старое, то тогда можно ещё раз улыбнуться и подумать – как хорошо всё-таки что кафе рядом с нашим домом наконец-то снова заработает, и наверно это будет уже где-нибудь на следующей неделе, так во всяком случае обещали. И что ещё верно то, что кофе там всегда просто замечательный, и мало кто решиться с этим спорить. И что ещё наверно может быть, так это то, что вон тот молодой человек, стоящий недалеко от меня на набережной и с увлечением читающий какую-то интересную книгу скорее всего в следующем году всё-таки закончит университет с отличительной грамотой, я лично с ним не очень-то и знаком, но знаю что это его настоящая «золотая мечта», и думаю что здесь он не ошибся. Ну что-же, и ему можно только пожелать удачи, а в отношении других его сверстников, и вообще молодёжи приходящей нам на смену – то очень хочется верить что и они также будут придерживаться старых традиций и тоже хранить и соблюдать основные моральные ценности – уступать пожилым место в транспорте, помогать старикам переходить через улицу и не будут мелочиться высыпая горстки монет просящим у церкви. И очень хочется верить что в этом я не ошибаюсь.

Так, вот и свежий ветер подул с Невы подняв присевших на перилах Троицкого моста чаек, посвежело, из-за опор моста юрко вырулил и быстро поплыл в нашу сторону пёстро раскрашенный катер с широкой палубой заполненной вечерними гостями, стоящий через человека от меня молодой студент наконец-то отвлёкся от своей электронной книги и уже несколько минут смотрел на ярко блестящий напротив в вечерних огнях подсветки шпиль Петропавловки. Да, а правда, – а какой интересный у него вид на фоне двух длинных узких полосок почти фиолетовых облаков – нижнее тянется почти вровень со шпилем, а второе – чуть-чуть повыше… И кстати, а как просто сказочно в это время отсюда выглядит стрелка Васильевского острова, – горящие ростральные колонны и прекрасно освещённое здание 12 коллегий, знаменитый широкий спуск к Неве, а справа и чуть сзади украшенные праздничными подвесными световыми гирляндами Дворцовый и Биржевый мосты.

Вот с Невы снова подул лёгкий порыв свежего ветра опять оживив кружащих невдалеке чаек, и где-то минут через 20 начнётся разводка мостов, – сначала Дворцового, а через несколько минут и Троицкого. Да, эти белые ночи, белые ночи… И как прекрасно в это время немного задержаться в каком-нибудь из любимых городских мест, где-нибудь на скамейке в парке или может быть в сквере, или как сейчас, на набережной и сбросив с себя весь ворох ежедневной суеты немного отстранится от мирских дел и забот и просто отдохнуть. Постоять, посмотреть на плеск волн об набережную, на соседние особняки и на шпиль Петропавловки, может быть поговорить с кем-нибудь из соседей о житейских мелочах, немного подумать и помечтать о чём-то… И ведь каждый раз такие свободные часы дают очень большой и хороший глоток чистого свежего воздуха, каждое такое уединение наедине с городом очень просто отметает всё ненужное, весь сор и мусор дней и даёт чистый и ровный ход мыслей, чёткую логическую связь во всех вопросах и неудивительно что после таких прогулок очень часто чувствуешь себя неожиданно помолодевшим лет на 10 – 15… И наверно не стоит особенно отмечать что я лично очень ценю и люблю такие часы, это должно быть видно и так из этих строк.

И кстати, а если ещё подумать и порассуждать о нашей большой жизненной комедии ошибок и находок (чему я собственно и хотел в этот раз уделить немного свободного времени), то стоя тут, на набережной и прислушиваясь к ровному плеску Невских волн и с небольшой улыбкой глядя на проплывающие мимо прогулочные катера и оживлённо о чём-то беседующие группы весёлых студентов можно отметить и то, что в этом городе Пушкина и Достоевского, в этом городе частых чётко выделенных аксиом и спокойно соседствующих рядом с ними парадоксов о них можно рассуждать очень долго, – чего стоят только длинные ряды библиотечных полок, полностью заставленных толстыми книгами на эти и на соседние с ними темы. И кстати, проходя по старым городским местам и окунаясь в атмосферу воспоминаний, когда порой не раз вспоминаются и молодые годы, а также и связанные с ними различные ошибки и удачи, и первые литературные опыты, и многое и многое другое, как раз всё то, что так бережно и благодарно хранит наша память и что частенько даёт нам свежие силы и хороший бодрящий глоток нужного свежего воздуха… И как всегда ценны и благодарны бывают для нас такие минуты, когда на всё, на все события можно взглянуть совершенно непредвзято и как будто бы немного со стороны, и как часто этот город даёт нам прикоснуться к этим самым, действительно совершенно неоценимым и драгоценным часам и минутам… Да, и конечно-же эти белые ночи, белые ночи…

Ну что-же, а что касается дальнейшего продолжения этого повествования, и кстати, в частности и вашего покорного слуги, то сейчас переходя к следующей части нашей небольшой литературной прогулки, в которой я решил ненадолго заглянуть и в несколько более высшие сферы «искусств» и «искусства», и отдать небольшое должное нашим поэтам, писателям, художникам и музыкантам (которых в этом городе и правда очень много) и уже в этом ключе уделить пару слов различным творческим находкам и открытиям, а также и зачастую сопутствующим им очень неожиданным причудам вдохновения. Но только перед этим я сначала считаю своим долгом сперва немного извиниться перед читателем и следуя одной старинной восточной мудрости, в которой говорится: – «что чтобы идти дальше по дороге, нужно чтобы следы за спиной были чисты, тогда и ноша за спиной будет всегда не такой тяжелой» сказать вкратце пару слов от автора и о «себе и о своём». И сейчас, в продолжение и в точности следуя этой восточной поговорке я с небольшой улыбкой хочу слегка вздохнуть, и немного посетовать о том, что если «колесо фортуны» будет всё-таки благосклонно ко мне и выделит наконец-то месяца полтора-два свободного времени, которых я уже давно у него добиваюсь, то тогда и мне можно будет покопаться в архивах и привести в порядок несколько своих старых повестей, – они уже довольно давно там лежат, или даже живут, но вот сесть за них серьёзно и исправить свои небольшие авторские недоработки и погрешности всё время как-то «не доходят руки» – ведь постоянно на столе появляется то одна новая литературная работа, а через сравнительно небольшой перерыв за ней уже и следующая… Да, а немного приостановиться и как следует поработать над своими старыми вещами постоянно просто не хватает времени, – ведь всегда, то одно, то другое, то третье… И так что если «колесо фортуны» будет ко мне благосклонно и немного улыбнувшись всё же выделит «это нужное окошко времени», – то тогда все эти небольшие авторские погрешности обязательно будут исправлены. Во всяком случае я на это очень надеюсь. Ну а теперь ещё раз прошу у благосклонного читателя прощения за это небольшое отвлечение от нашей городской прогулки, и уже срочно спешу вернуться снова к этому рассказу, к разведённым мостам, крикам чаек и царящей вокруг белой ночи.

Нет, а как всё-таки ровно плещется об набережную Невская волна… Мосты развели уже где-то минут 20 назад, и сейчас как раз под ними проплывет большой и красивый пассажирский корабль, возвращающийся из рейса к Валаамским островам. Да, а правда, а какие замечательные там места, – природа, сосны, озёра, аккуратные постройки старинного монастыря… Да, вот и две чайки пролетели всего в нескольких метрах от моего места и о чём-то громко прокричав повернули к Неве и полетели кружить куда-то дальше. Да, белые ночи, белые ночи… Тихий плеск Невы об гранит набережной и стоящие на ней неизменные группки людей, любующихся вечерним городским видом и очень хорошо слышный негромкий стук шагов редких прохожих на другой стороне тротуара. Это всегда немного волшебное время разведённых мостов и проплывающих под ними катеров и кораблей, это чьи-то неизменные негромкие разговоры и беседы на уютных городских скамейках, это неспешные вечерние шаги домой и неброский свет знакомого кафе впереди чуть дальше по проспекту. И конечно-же это время романтиков, мечтателей, поэтов и художников, которых в этом городе как всегда очень много. Это время городских философов и уличных музыкантов, беспечно гуляющих по проспектам, площадям и набережным весёлых беззаботных студентов, это время когда какой-нибудь художник подойдя опять к мольберту с недописанной работой, которую он считал уже совершенно неудачной останавливается, посмотрев на неё внимательно сосредотачивается, что-то подбирает и вдруг с особой и совершенно неожиданной лёгкостью наконец-то без всякого труда находит все нужные ему краски и уже легкими и точными мазками спокойно дописывает свою картину, работу над которой считал уже совсем безнадёжной. И точно также в это светлое время многие из писателей наконец-то подбирают и дописывают нужные абзацы для лежащих на вечерних столах рукописей, а городские поэты находят и составляют верные и заветные волшебные слова и строчки к своим стихотворениям.

Да, Петербург, Петроград, Ленинград, в эти белые ночи это город рек и мостов, проспектов, переулков и площадей, это город муз и уличных музыкантов, где вдохновенья очень часто просто не приходится искать, а оно уже само находит нужные строчки какому-нибудь случайно о чём-то задумавшемуся поэту или подбрасывает какие-нибудь размышления и образы кому-то из писателей и подсказывает ему дальнейший ход сюжета для его будущей книги. Да, это правда непростой, и не побоюсь сейчас сказать – действительно правда волшебный город, где музы частенько внезапно оживают в каком-нибудь случайном кафе, куда кто-нибудь из поэтов зашёл просто выпить чашку кофе и немного о чём-то подумать, или же например в кресле какого-нибудь пригородного автобуса, в котором уставшему уснувшему начинающему сценаристу приснился очень яркий и образный сюжет для будущего романа, которому вскоре просто суждено будет стать настоящим бестселлером. Или ещё они могут спокойно притаиться и на потёртых ладах какой-то старой и заслуженной электрической гитары, уже несколько лет почётно стоящей у стенки в квартире гитариста, который зачехлив перед очередным концертом новый инструмент и присев посмотрел на стоящую напротив заслуженную старую гитару, улыбнулся, подошёл к ней, взял в руки, пробежался по струнам… И тут-то у него и родилась мелодия, в голове внезапно пронеслись дальнейшие ноты и мотивы, которые через сравнительно небольшое время сложатся в действительно очень серьёзное музыкальное произведение, перед которым с уважением снимут шляпу и заслуженный композитор, и дирижёр оркестра, и старый поклонник нержавеющего хард-рока.

Да, Петербург, Петербург, – это действительно не совсем простой город, и как часто мы можем здесь наблюдать как беспечных служителей муз внезапное вдохновенье поджидает тут и где-нибудь и на пустых автобусных остановках, и во время обычных прогулок на простом речном трамвае, где в полупустых квартирах с залатанными диванами и обгоревшими чайниками очень часто пишутся гениальные и поистине бессмертные произведения, где воле случая и случайных встреч позволено управлять не только обычными житейскими делами и планами, но очень часто и чьими-то жизнями и судьбами. Это город контрастов, мостов и дворов, где очень часто на вечерних улицах можно услышать затаённые где-то вдали и в глубине негромкие перестуки шагов героев Достоевского, Шварца и Гоголя, где гуляя в белую ночь по немноголюдным улицам и переулкам нет, нет, а вспомнишь Мандельштама, Блока и Набокова и где стихи Александра Сергеевича так часто оживают на знаменитой ограде Летнего сада и кажется так и звучат где-то вдалеке на его тенистых аллеях и скамейках…

Ну что-же, а сейчас, уже потихоньку и не без сожаления завершая эту нашу небольшую прогулку по временам и настроениям белой ночи, где так прекрасно иногда постоять на набережной и помечтать о чём-то, посмотреть на проплывающие мимо корабли, на шпиль Петропавловки и видные чуть дальше ростральные колонны и возвышающееся за ними здание 12 коллегий, на разведённые мосты мне, как автору, конечно-же немного жаль что этот рассказ получился не такой то уж и большой, – ведь и о этих, и о других Петербургских темах можно писать много, и даже очень много, и к тому-же иногда и автору ещё есть что сказать, или, может быть чем-нибудь и поделиться с читателем. Ну что-же, а так как это была просто небольшая зарисовка о настроеньях белой ночи, то не могу сейчас не отметить и то, что к этой теме можно будет и вернуться, и вернуться далеко не один раз, – ведь сколько сюжетов порой оживают на этих мостах, каналах, площадях и набережных. Ну а перед тем как закончить этот рассказ я ещё в заключении хочу сказать читателю – если эта небольшая литературная встреча с городом поэтов, музыкантов и писателей, с этим городом, о котором написано столько прекрасной литературы, и как я надеюсь, будет написано ещё не меньше навела вас на мысль снова посетить этот город и эти места (или, например если вы здесь ещё небыли – то приехать сюда и обязательно побывать) и тоже побродить по этим проспектам и площадям, – то конечно-же добро пожаловать, добро пожаловать. Ведь здесь всегда очень рады гостям, а если вы поэт, студент или мечтатель – то тогда тем более, добро пожаловать на берега Невы и под крыло белой ночи, и я очень надеюсь что это время не пройдёт для вас напрасно. Да, эти белые ночи, и крик белой чайки…

12.2021

ПЕТЕРБУРГСКОЕ ВРЕМЯ

(Из Петербургских записок)

Лето было в самом разгаре, – стояла вторая половина июня, и прикрыв за собой стеклянную дверь кафе Сергей вошёл внутрь и улыбнулся стоявшей за стойкой знакомой продавщице. Народа в кафе почти не было, только за крайним столиком сидела неспешно о чём-то разговаривая небольшая компания из трёх молодых людей и оглядев залитый мягким светом зал подошёл к стойке и ещё раз улыбнувшись приветливо смотревшей на него знакомой положил руки на стойку и спросил:

– Привет Лида, ты сегодня одна?

– Да, Лине на несколько дней пришлось уехать из города, и я сейчас стою одна. Но ничего, не в первый раз, и знаешь, народа за эти дни было на удивление немного.

– Да, как я вижу, здесь и сейчас не очень людно.

– И днём здесь тоже было не очень много, – грациозно улыбнулась ему симпатичная собеседница и слегка поправив белокурую чёлку игриво-вопросительно спросила: – А у тебя как дела, всё бродишь по городу?

– Да, экзамены я сдал на отлично, и эти каникулы перед последним годом хочу побродить по городу, по вечерним кафе и своим местам, а в конце августа на пару недель съездить в Москву к брату, – давно меня он приглашал. Ну а у тебя как дела?

– А мы с Аркадием собираемся в середине августа съездить в Крым, побродить по пляжам и горам, ведь сентябрь там – бархатный сезон, а своё детство я провела как раз в тех местах, Коктебеле.

И Лида улыбнулась ему, поставила на стойку готовый кофе и несколько выразительно блеснув большими глазами спросила: – А как у вас с Ингой, какие планы, какие размышления?

– А тут всё потихоньку, – улыбнулся Сергей, – встречаемся, разговариваем. Вот только сейчас она на две недели уехала к родителям в Таллин, так что пока мы только созваниваемся.

– Ну, и ты воспользовавшись освободившимся временем как обычно проводишь его в прогулках по городу.

– Да, ты же знаешь, я люблю этот город, эти места, и особенно вечером, в белые ночи.

– Да, а уж тут ничего с тобой не сделаешь, всё такой-же безнадёжный романтик, – улыбнулась Лида.

– Согласен, в этом ты права.

– Ну ладно, а что тебе прибавить к кофе, – эклеры, бутерброды, мороженного?

– Знаешь, а давай что-нибудь посерьёзнее, – ещё стакан сока и пару хот-догов, и можно и вот этих.

– Сок как обычно?

– Естественно.

– А ты сейчас куда после кафе, в какие края?

– А я сейчас пройдусь по Мойке, потом выйду на Конюшенную, а после загляну к нашим ребятам в театр-студию, – кто-нибудь из них наверняка сидит сейчас у нас на Итальянской.

– Ну что-же, передавай им приветы, особенно Олегу, Мише и Оле, давно я к ним не заглядывала.

– Обязательно передам, – улыбнулся Сергей и расплатившись взял небольшой поднос и поблагодарив Лиду сказал что подойдёт к ней перед уходом. Пройдя к крайнему столику он поставил на него свою трапезу, присел и вытащив сигареты прикурил и сделал небольшой глоток кофе. Кофе был как всегда отменным, – его традиционно варили тут «по-восточному», на песке и поставив чашку решил сначала слегка подкрепиться, затушил сигарету, и взял подогретый хот-дог.

Перекусив он взял кофе, сделал несколько небольших глотков, посмотрел за окно, потом на читавшую за стойкой Лиду, улыбнулся и допив кофе посидел несколько минут размышляя, каким путём пойдёт по вечернему городу и на месте ли будут его знакомые, потом взглянув на Лиду подумал что надо купить ещё и сигарет, – старая пачка уже заканчивалась поднялся, подошёл к стойке и спросив у Лиды пачку лёгкого «Кемэла» несколько минут поговорил с ней, потом пожелав хорошего вечера и пообещав на днях обязательно заглянуть попрощался и подойдя к зеленовато-стеклянной двери легко открыл её и вышел на улицу.

Время было не очень позднее, всего половина восьмого и вытащив сигарету он легко перешёл через улицу и подойдя к плескавшейся напротив Мойке облокотился об гранитную набережную, посмотрел вдаль и улыбнувшись подумал, что если не очень спешить, то до Итальянской он дойдёт минут за тридцать пять – за сорок, пойдёт неспешно, как обычно немного задержится на Конюшенной площади, потом перекурит на канале Грибоедова, а потом уже прямо к своим знакомым, – как они там, и есть ли какие-нибудь новости… Немного постояв так он взглянул на видневшийся впереди Невский, оглянувшись в другую сторону посмотрел на не очень далёкий изгиб Мойки и улыбнувшись подумал что конечно можно пройти и через близкий Волынский переулок на Конюшенную, потом по Шведскому переулку выйти к каналу Грибоедова, а там до его друзей будет совсем близко, – всего 10 минут неспешного хода. Да, конечно-же можно и так, так даже ближе, но в этот вечер он решил пройтись вдоль по набережной, потом свернуть по Конюшенному переулку на Конюшенную, там немного задержаться у собора Спаса, а потом вверх по каналу Грибоедова до Итальянского моста, и прямо до места.

Он выкинул догоревшую сигарету, немного постоял глядя на проплывавший внизу празднично украшенный тёмно-синий катер, потом оглянувшись на недалёкий Волынский переулок улыбнулся и решив что этим маршрутом он обязательно прогуляется, но уже в следующий раз, несколько минут постояв, глядя на покачивавшуюся на лёгкой волне Мойки утиную стайку, на отплывший уже довольно далеко катер и отойдя от гранитной ограды вздохнул и лёгким шагом пошёл к недалёкому Певческому мосту. Идти было очень легко, настроение было хорошее и пройдя немного и посмотрев на тянувшиеся фасады домов и возвышавшийся Певческий мост слегка улыбнулся и подумал что минут через 30 – 35 уже дойдёт до своих знакомых, – задерживаться больше он нигде не собирался, только вечером приостановиться в Михайловском сквере у памятника Пушкину, – это у него была уже сложившаяся традиция. Ну а если они с друзьями немного и засидятся, то сейчас стоят белые ночи, так что минут 10 – 15 у Александра Сергеевича он проведёт ещё в светлое время. А после этого уже домой, благо оттуда это совсем близко. – Да, а вот и Певческий мост, – и интересное же это место…

Певческий мост через Мойку действительно так и остался одним из уникальных мест Петербурга, – в ширину он простирался в два раза длиннее своей длины, и к тому-же оттуда открывался прекрасный вид на Дворцовую площадь и Александрийскую колонну, – ведь на самом деле этот мост являлся небольшим продолжением Дворцовой площади, и был построен когда-то специально для прохождения воинских частей на парадах, а Певческим стал называться по тому, что выходил прямо к зданию Большой Капеллы. Сергей очень любил это место, и подойдя остановился, посмотрел на текущую внизу Мойку и красивую художественную ограду, и постояв там пару минут двинулся дальше. Перейдя через широкий мост он остановился, и облокотившись об узорчатую ограду несколько минут простоял любуясь открывавшимся видом на Дворцовую, Александрийский столп и видневшиеся вдалеке купола Исаакия. Народа на Дворцовой было не много, – примерно средне для такого летнего вечера, и посмотрев на окружённую группой туристов Александрийскую колонну взглянул на блестящего наверху позолоченного ангела, и по привычке задержал на нём взгляд улыбнулся и оглядев Дворцовую отошёл от ограды и неспешно пошёл дальше. После довольно жарковатого, почти 25 градусного дня на набережной было тепло, но не жарко. Пройдя минут пять, и дойдя до середины поворота Мойки он оторвал взгляд от речных волн, и с улыбкой увидел недалеко перед собой хорошо знакомую дверь Мойки 12, знаменитого музея-квартиры Пушкина.

– Ага, а вот и Александр Сергеевич, давненько я сюда не захаживал, и в последний раз был здесь полгода назад, прошлой осенью. А это можно исправить, благо впереди целое лето, и если где-нибудь на следующей неделе я сюда загляну… Так, отлично, и по времени у меня всё получается, а это просто замечательно. Ну, а сейчас ведь скоро поворачивать, через несколько минут начнётся Конюшенный переулок, а теперь мне туда. И кстати, на Конюшенной площади надо не забыть купить последний номер литературного альманаха, он должен был выйти два дня назад, а потом… Потом я слегка задержусь на канале Грибоедова, между собором Спаса и Итальянским мостом, а вот после этого мне лучше будет поспешить. Кстати, интересно, кого из ребят я встречу на Итальянской, Олег с Ольгой там должны быть точно, может будут и Миша с Алексеем, а вот остальные… – Размышлял наш герой уже подходя к Конюшенному переулку.

Место, куда он шёл, и о котором думал представляло из себя просторное помещение на Итальянской улице, совсем недалеко от знаменитого кафе «Бродячая собака». Это было освободившееся год назад помещение выехавшего магазина, которое большой компании студентов и друзей, молодых артистов театра им. Комиссаржевской удалось взять в аренду и устроить там небольшую театр-студию. Необходимые ремонтные работы заняли у них чуть меньше двух месяцев, и в сентябре прошлого года они уже приступили к первым репетициям, а через четыре недели дали и своё первое выступление. Конечно, народа в их скромный зал помещалось немного, – он вмещал около 60 «стоячих мест», но у входа и открытых окон тогда собралось около 70 человек их друзей и знакомых. И с тех пор небольшие представления-капустники, и хоть и не с первой попытки, но всё-таки поставленный спектакль «Продавец дождя» проходили там регулярно, и каждый раз весь зал и пространство около входа были заполнены полностью. Конечно, место это было историческое – по соседству с ними находилось не только постоянно заполненное всевозможными театральными лицами знаменитое литературное кафе «Бродячая собака», где постоянно проходили поэтические выступления и театральные постановки, а рядом, на площади Искусств находились и Михайловский театр, и музей-квартира Бродского (где часто проводились выступления разных поэтов), а подальше стоял и сам театр Комиссаржевской, где и работала большая часть их театрального коллектива.

Последний свой концертный капустник они провели на прошлой неделе, а на эти выходные у них было запланировано такое же представление с свободой импровизаций и разных опусов «уже по ходу», что все они очень любили. Естественно, соседство с такими именитыми заведениями как «Бродячая собака» и стоящими рядом театрами заставляло их не только «держать лицо», но всегда и стараться «по полной». Их именитые соседи относились к ним снисходительно, и частенько кто-нибудь из артистической элиты заходил к ним в гости, и делился своим опытом и давал различные советы и замечания.

И мы по небольшому секрету можем сейчас сказать, что Сергей на последнем концерте впервые выступил собственной программой, а со следующим выступлением он выйдет только через 2 недели. Просто он хотел ещё немного проработать свой номер, и подготовить его как следует, так что в эти выходные он будет простым зрителем, а к следующей неделе у него всё было почти подготовлено. Осталось только репетиция с новой программой, и немного времени чтобы настроится и собраться духом. И сейчас, идя туда он не надеялся встретить много народа, хорошо если несколько человек будут на месте, – к подготовительной репетиции они приступят только послезавтра, а сегодня хорошо если он вообще кого-нибудь встретит, могло быть и такое.

С таким настроением он прошёл Конюшенный переулок, и выйдя на Конюшенную площадь легко вздохнув улыбнулся видевшимся в конце высоким куполам Спаса. Переходя через Большую Конюшенную по старой привычке приостановился на центральной аллее, подошёл к небольшому каменному постаменту, на котором возвышалась миниатюрная скульптурка расправившего крылья пегаса, и улыбнувшись поскрёб в карманах и высыпал горстку мелочи на специальную поставленную там подставку. Потом немного прогулялся по этой уютной дорожке, и подойдя к светофору перешёл на площадь. Народа там было по вечернему не много, и пройдя по тротуару с лотками купил там приглянувшееся мороженное, взглянул на зеленеющий Михайловский садик, потом на часы, и подумал что хотел посмотреть и новый номер Петербургского альманаха и посмотрев на вечернюю площадь пошёл к журнально-книжному киоску.

Выбор газет, журналов и книг, разложенных на широком прилавке был большим, и пробежавшись по обложкам и названиям без особого труда отыскал нужный ему альманах, и взглянув на лежавшие дальше новинки с улыбкой заметил свежие издания Роберта Шекли Ремарка. Посмотрев выложенные книги и журналы спросил у стоявшего за прилавком молодого человека последний номер альманаха и Петербургские известия, расплатился и взяв вежливо протянутые журнал с газетой поблагодарил его и пошёл дальше. Пройдя мимо ряда ларьков дошёл до дальнего края площади, и остановившись на набережной Грибоедова несколько минут постоял глядя на возвышавшийся собор Спаса и зажав подмышкой журнал с газетой отошёл, и неспешно двинулся дальше. Прохожих на набережной почти не было, и немного не доходя до Итальянского моста по привычке приостановился, вытащил сигарету и закурив с удовольствием минут 15 простоял, любуясь видом собора и стоящему с другой стороны Дому Книги. Это место было у него традиционным, – почти каждый раз возвращаясь с городских прогулок он обязательно здесь притормаживал, и минут по 15 стоял перекуривая, и подводя итоги своих впечатлений. Жил он недалеко, в 10 минутах от площади Искусств, а так как такие городские прогулки уже давно вошли в его привычку, то и здесь он бывал обычно около раза в неделю.

Ну, а так как в тот вечер он собирался заглянуть в их театр-студию (она находилась совсем близко, между «Бродячей собакой» и набережной Грибоедова), сейчас ему лучше было поспешить, – если в их заведении кто-то и есть, то совсем неизвестно – надолго-ли… Рассудив так, и взглянув на часы, они показывали без немногого девять отошёл от ограды и пошёл к мосту, – действительно, он немного задержался, и лучше было поторопиться.

И в этом он не ошибся, и зайдя в студию застал там только четверых знакомых, – Мишу, Ольгу, Олега и Дмитрия, и то «поймал их» перед уходом, – через полчаса они уже собирались выходить. Он вошёл, поздоровался, Ольга сразу предложила ему чая, и сев за стол сразу-же узнал что завтра и послезавтра здесь всё будет открыто с самого утра, и если что-то будет нужно, то может заглядывать в любое время, и что сейчас они извиняются, но в половине десятого им нужно будет уходить, – не позже десяти им надо быть на Московском вокзале, – в начале одиннадцатого из Москвы приезжают родственники Олега, и они просили помочь им со встречей. Приезжает его брат с сестрой и большим багажом, но вчетвером они с этим справятся, не в первый раз им такие встречи. И ещё среди общих новостей его ждало и ещё одно ожидаемое, но не очень утешительное известие о дальнейшей судьбе их театра-студии. Хотя у них и имелись и значительные поддержка и меценатство, но похоже в конце лета им всё-таки придётся отсюда съезжать, – слишком уж это дорого, такое большое помещение, да ещё в самом центре, в престижном районе. Но новое место им уже найдено, – это недалёкие новостройки, помещение там почти такое-же, и поблизости студенческий городок, так что если они переедут, то не очень-то и много потеряют… И что всё совсем не так и плохо, и до конца лета они ещё здесь, и к тому-же ближайшее выступление… Да, а не хочет ли он ещё чаю?

– Чаю? – улыбнулся Сергей, – А как у вас со временем?

– По времени мы успеваем, у нас ещё больше 15 минут, а этот новый чай с лимоном – это просто прелесть, и я сразу приметила, что он тебе понравился.

– Да, а чай у нас сегодня и правда прекрасный, так что давайте ещё по чашке на дорогу, а завтра утром студия откроется где-то около 9.

– Сергей, а когда ты приступишь к репетиции своего выступления? Ведь у тебя появились большая доработка к прошлому номеру.

– А я собирался начать послезавтра, и у меня всё готово, так что на следующей неделе «всё будет в лучшем виде».

– Ну, в этом мы не сомневаемся. Да, а кстати, а какой интересный привкус у этого чая.

– Точно, и я это заметил.

– А это подарок от моей подруги, от Дины, – они неделю назад вернулись из Индии, так что это «прямо оттуда».

– Да, чуть не забыл, сегодня я был в «нашем кафе», и вам всем большие приветы от Лиды.

– О, вот прекрасно, как давно мы там не были, надо будет обязательно туда заглянуть. Ну и как у них?

– А сегодня я там встретил только Лиду, – Лина на несколько дней уехала в Липецк, так что Лида работает сейчас одна.

– Ну что-же, спасибо, а туда и правда нам всем стоит прогуляться, давно мы там небыли. Да и Лина к тому времени вернётся.

– Итак, это мы решили, и кстати, надо будет пригласить их на наши августовские концерты, – они нам совсем не чужие.

– Спасибо что напомнил, и кстати, сколько сейчас время?

– Время? А уже почти 25 минут, и ребята, нам пора.

– Согласны, выходим. Кстати, Олег, ты хотел взять с собой большую сумку.

– Да, спасибо что напомнил.

И через несколько минут закрыв студию они дошли до Михайловской улицы и простившись с Сергеем пошли к недалёкому Невскому. А Сергей минут пять постоял, глядя на блестящие огни цветных подсветок, потом взглянул на Невский и здание Думы, и подумал, что можно уже идти домой, благо это недалеко. Но только перед этим он немного посидит рядом с Александром Сергеевичем, – как раз в Михайловском сквере почти нет народа. Он оглянулся, посмотрел на стоящий напротив памятник Пушкину и улыбнувшись вздохнув – Ах, Александр Сергеевич, – перешёл через улицу, прошёлся подальше по площади и остановился у дверей театра Комиссаржевской. Несколько минут постояв там около входа рассматривая свежие афиши улыбнулся и подумал о своих знакомых (как уже упоминалось, половина актёров их небольшой труппы сейчас работали в этом знаменитом театре). Потом отошёл в сторону, и не доходя до Михайловской улицы остановился, и взглянул на открывавшийся вид на площадь. Михайловский сквер как всегда зеленел своей зеленью, стоявший посередине Александр Сергеевич возвышался над всем своей вдохновенной фигурой, тёплый воздух наступавшей белой ночи был спокоен, и за оградой стоявшего на противоположной стороне Русского музея беспечно зеленели ухоженные кроны деревьев. Постояв минут 10, и потихоньку размышляя о вечном и о сиюминутном, и о том как часто это встречается, соседствует и переплетается в нашей жизни, и как это хорошо видно отсюда – эти музеи и Александр Сергеевич, стоящие поблизости театры и недалёкий Невский, и то особенное спокойствие и величественность, так легко и свободно парящая над этим местом… Немного постояв так Сергей вздохнул, огляделся, ещё раз взглянул на раскинувшуюся перед ним площадь, и посмотрев нет ли поблизости машин перешёл проезжую часть. Зайдя на тротуар Михайловского сквера подошёл к усыпанной песком дорожке, взглянул на стоявшего уже близко Александра Сергеевича и улыбнувшись прошёл к своей любимой скамейке.

– А вот и я, Александр Сергеевич, здравствуйте, – улыбнулся наш герой и присев на скамейку рядом с памятником несколько минут посидел, прислушиваясь к трелям пернатых, тихому стуку шагов по тротуару и неслышному разговору прохожих на другой стороне площади. Потом достав сигарету прикурил, и вспоминая свою прогулку подумал что послезавтра надо будет как следует прорепетировать своё выступление. Как он решил, сначала это будет лёгкое юмористическое вступление, а после этого он прочитает два стиха (один из них свой, из недавно написанных). Потом у него идёт музыкальный номер, три вещи на гитаре. Сперва он исполнит специально переведённую на русский нестареющую «yesterday», и исполнит её и на русском, и на английском. Русский текст был авторским, и был составлен им с отличной юмористической игрой слов, и мягко впадало в классическую «битловскую» гамму. Потом исполнит песню на свои стихи, а после джазовой импровизации прочитает ещё одно стихотворение и небольшой юмористический рассказ. Завершить свой номер он хотел небольшим шутливым пожеланием и исполнением нестареющего «Отеля Калифорния» группы «Иглз». Иглз он будет исполнять также на английском и на русском, – перевод текста у него был составлен тоже уже очень давно. И гитара у них в студии великолепная, настоящий «фэндер стротакастер», и играть на ней одно удовольствие… Да, конечно жалко что их театру-студии скоро придётся переезжать, – «всё-таки выживают», и не удивительно, ведь место-то здесь какое, самый центр, и ещё рядом с площадью Искусств. Даже удивительно, что им удалось просуществовать здесь целый год, спасибо их меценатам. Ну, да ладно, ведь и новое место для них подыскали, так что всё совсем не так уж плохо.

Сергей вздохнул, посмотрел на Александра Сергеевича, вытащил новую сигарету и ещё раз взглянув на великого поэта подумал: – Да, Александр Сергеевич, вот такие наши заботы… Но какой всё-таки сейчас прекрасный вечер, и какое здесь у вас спокойствие… Ах, Александр Сергеевич… Эх, как люблю я это место в это время. Да, и кстати, о времени, а сколько я здесь уже сижу? Ого, а уже почти одиннадцать, – опять я здесь засиделся. Ну что-же, тогда выкурю эту сигарету, и домой.

И он закурил, посмотрел на Александра Сергеевича, на зелёные кроны за оградой Русского музея, прислушался к лёгкому пернатому щебетанию, и докурив посидел несколько минут, потом вздохнул и улыбнувшись великому гению подумал: – Ну что-же, Александр Сергеевич, хорошо сейчас у вас, но мне и правда пора. И поднявшись вежливо кивнул стоявшему рядом поэту, и неспешно пошёл по дорожке к выходу. Было уже действительно поздно, и ему пора было возвращаться. Жил он совсем недалеко, в 10 минутах неспешного хода.

09.2021

ПЕТЕРБУРГСКАЯ ЗАРИСОВКА

(Из Петербургских записок)

Лето в этом году закончилось довольно быстро. Стояла первая половина сентября, а так как прошедшее лето было достаточно жарким, то и сентябрь показывал хорошие августовские отметки в 20-25 градусов, чему можно было только порадоваться. Был ранний вечер, стрелки на часах приближались к шестичасовой отметке, и проходя по Александровскому садику Сергей с удовольствием посматривал на роскошные брызги большого центрального фонтана и желтевшее за зелёными деревьями здание Адмиралтейства. Спешить было некуда, прогуливавшихся в этом уютном парке-садике было не очень много, примерно среднего для этого субботнего вечера, и неспешно дойдя по аллее к широкой центральной площадке с улыбкой посмотрел на стоявшие там бюсты Лермонтову, Гоголю и Глинке, на сидящих на широких скамейках вечерних посетителей и гостей и постояв подошёл к широкому кругу фонтана. Несколько минут посмотрев на отблески солнца в искрящихся брызгах, отраженье облаков и лежавшие на дне памятные монеты он оглянулся, и увидев две стоявшие пустыми скамейки сразу решил, что это как раз то, что нужно. Скамейки стояли слева, почти с самого края, и подойдя к крайней с удовольствием присел и почтительно кивнув стоявшему недалеко от него бюсту Лермонтова, взглянул на стоявший напротив памятник Гоголю, на блестевший Адмиралтейский шпиль и устроившись поудобнее вздохнул и улыбнулся.

Несмотря на близость Невы было достаточно тепло, а на солнце даже жарко, а так как была суббота, то до понедельника он был совершенно свободен, – Сергей со второй попытки пытался закончить своё высшее образование, и сейчас снова был студентом 3 курса филологического факультета СПБГУ (первая попытка была предпринята им сразу после армии, – но тогда он смог доучится только до конца 2 курса – перед самой сессией всё это внезапно отложилось «по незапланированным личным обстоятельствам», и вот после 3-летнего перерыва он снова подал туда документы и пока всё тьфу, тьфу, вроде было нормально, и его средний балл твёрдо держался на 4-4,5-значной отметке. Посмотрев на ярко переливавшиеся в солнечных отсветах брызги фонтана и на стоявшие поблизости на площадке памятники Сергей оглянулся на своих соседей – дальние скамейки были заняты обычными для этого времени небольшими компаниями и гостями этого уютного парка-садика, а ближайшие к нему три скамейки занимали две довольно молодые пары, за ними сидели три о чём-то оживлённо беседовавших молодых человека лет 20 -25, а немного дальше, сразу за памятником Глинке четверо подростков гоняли по дорожке небольшой футбольный мячик. Так что обстановка была как всегда спокойной и мирной, как и подобает ей в таком месте. Часы показывали 20 минут 7-го, слегка зевнув и посмотрев на шпиль адмиралтейства и зеленеющие вокруг деревья он достал сигареты и подумал что спешить ему сегодня незачем и что ещё с полчаса он посидит в этом парке, а после этого как и собирался пройдёт прогуляться к Исаакию, а заодно и допишет там ответ на пришедшее несколько дней назад письмо брата, – письмо было довольно ожидаемым и интересным, и к тому-же у него 3 дня назад был день рожденья, ему исполнилось 20… Да, Алексей, младший брат нашего героя уже 5 лет жил отдельно от них у тётушки на юге, в Севастополе, куда его когда-то пригласили и куда он после некоторых колебаний и совещаний переехал на постоянное жительство, и который уже стоял сейчас перед положенным в этом возрасте обязательным рядом вопросов, решать которые в одиночку иногда бывает не очень-то просто, и которому явно нужна была чья-то помощь. Ну что тут поделаешь, – ведь 20 лет, – такой возраст… И конечно сегодня надо наконец дописать свой ответ, и лучше это сделать в зелёном садике напротив Исаакиевского, как раз будет уже самый вечер. Но ничего, а если он даже где-то немного задержится, то фонари там всегда горят очень ярко. А потом, когда ответ будет написан и вокруг стемнеет он выйдет оттуда на набережную, дойдёт по ней до Дворцовой, немного постоит у начала Эрмитажа, а потом уже дальше по набережной до Троицкого моста и прохода на Миллионную – да, ночевать сегодня он снова будет не у себя, – брат с отцом ещё около месяца будут в Москве, а со своей Светланой он снова рассорился и вот уже 3 дня ночует у Алины, благо этот адрес у него остался ещё с первого студенчества, и там всегда ему рады как дома.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.