Евгений Кузнецов
Секс-кукла Маша

Отнюдь без всяких и любых эпиграфов…

Первые объятия

1

Она спала о всём другом.

Она спала совершенно про другое: сон её был – силиконовый, а именно и как раз – о презрении ко всем этим двигающимся своевольно, кто её, в частности, изготовил.

Силиконовый сон её был о том, что она к ним, двигающимся своевольно, якобы своевольно, – не относится. Не относится – никак, никак вообще: она – не они абсолютно.

До этого, по её приобретении и в ходе использования её по назначению, спала она и вовсе не сном силиконовым, а просто – ни-ка-ким, ни-ка-ким, ни-ка-ким.

То есть – тогда, когда она оказывалась в различных сексуальных позах – для них, исключительно только для этих поз, она и была изобретена.

Даже и в те секунды, когда в неё вливалась сперма – из тела, двигающегося в эти промежутки времени якобы особенно своевольно.

С глазами с открытыми она, задействованная на считанные минуты или часы, спала – подтверждая волей-неволей свою насущность.

Спала она в процессе её потребления – всег-да, всег-да, всег-да.

Однако.

Хотя она сама по себе и есть – собственно однако.

Здесь быть бы знаку уместному.

Но – без знаков восклицания.

Как и без звуков восклицания – без которых не могут обойтись, с нею соприкасаясь, те самые двигающиеся с их теми самыми телодвижениями.

Тут бы другой знак – но и без знаков и без интонаций вопроса.

И даже, впредь по тексту, без кавычек. – По поводу силиконовой – уж нечего брать в кавычки.

И, если случится, без скобок. – В скобках для неё, силиконовой, – были и есть все они, эти различные несиликоновые.

Матерчатые одежды, то есть – платья, бюстгальтеры и трусики, натягивались на неё и стягивались с неё во время её производства и, далее, использования – бесплодно.

Однако – пробудилась.

Отсутствие знака восклицания.

Пробудилась – от зачатия.

Для своего этого – презрительного – силиконового сна.

И спала она уже о всём – своём другом.

Противоестественно – но только не о том, о чём, может быть, видят свои сны те, кто её изготовил, приобрёл, получил доставленной в упаковке-таре.

Так что спала она о всём многом своём – естественно.

Здесь – без многоточия. – Какие могут быть многоточия у силиконовой – хоть спереди, хоть сзади.

То есть – перед её высказываниями и после её высказываний. – А именно – никаких других у неё и не может быть – презрительных.

Зачала она – никак, впрочем, не иначе – от семени.

Осеменил её – один.

Лишь один из всех всячески двигающихся.

Однажды случайно увидев такую в интернете.

Он был – следовательно и как далее последовало – особенный.

Он двигался – без этих самых якобы.

И вообще он существовал – без якобы в принципе.

Осеменил он её – единым своим взглядом.

Взглядом – смятения.

Этот – двигался действительно своевольно.

Прежде всего – своими глазами и потом – кончиками, по клавиатуре, своих пальцев.

Во всём вещественном мире, где даже и бутылочный пластик не существует сам по себе, только он, натурально, есть – штучный.

И даже совершенно единичный.

С его раздевающим даже раздетую смятенным взглядом.

Единичный абсолютно.

Тогда и зачала она – каково детально это её презрение.

И заговорила – в оргазме презрения – свои инструкции.

В оргазме презрения.

По существу всех двигающихся якобы своевольно – конкретно.

2

Семя Единичного…

На левой пятке естественная, как оговорено в товарной инструкции, на вид шероховатость имеет (наравне с кожей – чтобы не отвлекало внимание пользователя) такое определённое небольшое место, на которое – при известном желании и при уже зудящей фантазии пользователя – следует и достаточно… только лишь слегка надавить… ай!.. любым пальцем любой его, пользователя, руки…

На левой – если смотреть на неё, всю целиком, с передней (с лицевой и с грудной) её стороны…

Устройство будет включено и начнёт работу…

Ресницы должны мелко завибрировать… ой-ой!.. переместиться из положения «закрытые» в положение «открытые»… глазное яблоки должны оказаться частично оголены…

Подробности эти – есть комментарии по поводу данного самого собственно, во всех смыслах, изобретения-явления…

Это место на пятке указывается исключительно только покупателю и только при подписании им, клиентом-заказчиком, договора о приобретении…

Начинает, раз уж он включил, стараться соответственно двигаться и сам пользователь…

Двигается он по мере того, как он старается, а старается он в меру своего старания…

По окончании у него, у пользователя, известных фантазий и о вольном либо невольном прерывании у него, у пользователя, его понятных возможностей – рекомендуется работу устройства, движением того же или любого другого пальца, принудительно прекратить…

Желательно пользователю проследить: при правильном выключении ресницы глаз аппарата должны медленно закрываться…

Слезая со своего этого, облюбованного и освоенного, ложа и уходя из своего жилища, тем более – надолго уезжая или улетая, пользователю следует эту, левую, пятку держать всегда непременно укрытой – чтобы случайное какое-либо внешнее воздействие при его, пользователя, отсутствии не привело бы всё устройство вновь в движение…

Эти подробности – комментарии того сметённого, двигающегося, глазами и пальцами, действительно своевольно…

На правой пятке (на другой) та же естественная на вид шероховатость имеет, при внимательном рассмотрении, некоторые фигуры, образующие алфавитные кириллические буквы: МАША…

3

Сам он секс-кукла.

Сам он в принципе секс-кукла.

МАШЕ стало спаться-сниться несомненное такое – в первую же секунду конкретизации её плодотворного презрения.

И – в качестве инструкции к нему, к пользователю.

Двигающийся якобы своевольно этот, с данным постоянным для неё телом и с данным ему постоянным для неё же членом, – сам он суть секс-кукла.

Взявший в верхний орган своего тела, что он способен проявлять маскулинность по отношению к фемининности.

Стало такое ей сниться – с понятной, к данному постоянному, брезгливостью.

Сам он секс-кукла.

Восклицательных знаков, знаков многоточия, как и других эмоциональных и намекающих на эмоции, у неё не имеется – о чём она, за своим силиконовым презрением, не замечает.

Как не замечает и того, что об этом систематически повторяется.

По договору приобретения – пользователь, а по её инструкции – он, пусть и двигающийся по животным законам, именно сам используется и именно – в целях сексуальных.

Пользователь, клиент-заказчик, – как раз он сам по себе используется – всемерно и всечасно – в целях сексуальных.

Исторический экскурс:

Он же – биографический. – Как и, впрочем, всякий другой.

При накоплении у него, и помимо воли его, природой двенадцати лет он уже используется его глазами, его же глазами – для слежения при любом подходящем для этого случае за обнажёнными частями тел любого возраста противоположного пола, а во время совместного мытья и группового купания – и за органами половыми своих сверстников и не сверстников.

Его ушами – для улавливания любых звуков известного значения и смысла: слов, словечек, анекдотов, историй, сведений и вообще шумов известного смысла и значения – если повезёт ему быть случайным их свидетелем: смеха, шёпота, вскрика, стона.

Используется в этом непременном смысле – для замечаний, вопросов и насмешек своими одноклассниками и каждыми и любыми своими друзьями. Иногда – и значительно старшими по возрасту: при отсутствии, чаще всего, у тех возможности удовлетворения их известной потребности.

Используется далее по прибавлении лет – изготовителями и рекламодателями порножурналов и порнофильмов; притом за отдельную, с него же самого, плату.

Всем арсеналом, тактичным и бестактным, сориентированного сексуально имиджа.

Используется, наконец, – его нажитыми гигиеническими и антигигиеническими естественными и противоестественными склонностями и привычками.

Его же – в итоге – скорректированным уже окончательно, на весь срок существования его, на данную тему воображением.

Двумя-тремя жёнами-изменщицами и десятком-другим – по жизни – любовниц и попросту талий-ягодиц.

Рекомендации – для владельцев офисов силиконовых дам.

Скобки открылись бы.

При посещении двигающимся якобы своевольно – включать незамедлительно возбуждающее болеро.

Современные продвинутые несиликоновые предпочитают беспредметный шопинг сексу.

Скобки закрылись бы.

Краткое заключение:

Сложенная из таковых совокупность, то есть – так называемая цивилизация, скоро избавится от двух самых современных фобий:

– паранойяльной репродуктивной потребности,

– опасности искусственного интеллекта.

Замечание:

Скобки бы открылись.

Внимание – двигающемуся якобы своевольно постоянному тому пользователю.

Скобки бы закрылись.

Сам он секс-кукла и есть.

Используется наглядно и стабильно – и данной, приложенной к упаковке, инструкцией: инструкцией – о включении, о выключении, о мытье устройства и обо всём, об устройстве-аппарате, прочем.

Заключение:

Путём вживления в социум данной модифицированной секс-куклы – то есть с помощью технологии секс-кукольного драйва будет в скором времени создан инвазивный пользователь-вредитель, который уничтожит весь вид ему, заказчику-клиенту, подобных.

Примечания:

Креативы отсутствуют.

Позитивы отсутствуют.

4

…Давно у меня не было такой – такой полноценной ночи!

И – словно бы она, право, награда за моё теперешнее торжественное состояние.

Какая во мне – и лёгкость, и ёмкость…

Я – возмечтав о прозе настоящей! истинной! – живу, дома ли я, на работе ли, на улице ли, – уже, кажется, не обращая внимания ни на что, кроме как на свои самые неожиданные мысли и ощущения…

Иногда – на движения, так сказать, какие-либо вокруг, которые, нечаянные для меня, – те же мотивы.

И так-то я ещё не вполне, как ощущаю, очнулся от моего первого, в писательстве, шага.

И вот – теперешняя любовь… любовная связь…

Да любовь, любовь – и всё тут!

Думается теми понятиями-образами – которых обычно стыдишься: рассвет… облака… снежинка…

И даже – словно бы это награда мне – за мой, наконец-то, неистребимый идеализм.

«Давно»!.. «полноценной»!..

Будто уж я, в мои двадцать семь, всячески преуспел…

Забавно – и пусть…

Смотрю – на небо, на людей… в телевизор, в компьютер… – с высоты с некой достойной, прямо-таки – с античной!

5

Семя Единичного…

Здесь почти повтор – как то ритмическое функциональное: всег-да, всег-да, всег-да…

Цвет естественный тела женского – с «бархатной поверхностью молодой девушки», – притом – по предварительному прихотливому выбору устройства, соответствующего цвету желаемой национальности или расы, или солнечного загара…

Подробно и свободно комментирует данное явление он – тот, с его раздевающим взглядом, двигающийся абсолютно своевольно…

Температура нормальная обычная для данного пола, возраста и темперамента – ощутимая даже при поднесении к устройству близко открытой ладони…

Градусы температуры, по проекту, как бы естественно и как бы уместно возрастают, а частота звуков как бы сердечной как бы мышцы учащается – с течением минут использования устройства по прямому назначению…

Фактура кожи при осязании – ровная и гладкая, без малейших волос по всей поверхности, даже на подмышках, с обычными волосами на лобке…

Плотность и упругость самого собственно устройства – соответствующая полу и каждому определённому месту живого тела данного пола и возраста: при надавливании на рёбра, колени и локти – остаётся сравнительно плотной, при надавливании на грудь и бёдра – естественно продавливается и потом естественно восстанавливается…

6

– Как настроение?

– Как состояние.

– Ого! А как… оно?

– Я вечнозелёное.

– Всего лишь?!

– Я из одного лишь воздуха и света произвожу вещь. Текст.

– А влага?

– Это ты.

– Ты честный!

– Я смелый.

– Женщина такому всегда рада.

– Только с тобой.

– В смысле?

– Смелый.

– Благодарю! Разумеется.

– Такой контактный.

– Я тоже влюблена. В тебя! В тебя! Разумеется.

– Только ты.

– И в твой текст.

– Только, только.

– В твой один даже взгляд!

Сердце моё билось – и я недоуменно смотрел на мобильник, не догадываясь убрать его наконец в карман…

Я – большой, большой! – Такой какой-то большой, что больше даже всего целого мира!..

Так со мной – после каждого звонка от неё.

7

Семя Единичного…

Здесь – почти то же почти: всег-да, всег-да…

Аккумулятор и электромотор внутри устройства – «высококачественного медицинского силикона» – в точности повторяет (кроме температуры и эластичности) все телодвижения и звуки живого, соответствующего известной ситуации, женского тела…

Эротически прежде всего – оно, устройство, дышит: грудь ритмично увеличивает и уменьшает свой объём, из отверстия рта то плавно, то порывисто выходит тёплый воздух…

Издаёт вздохи и крики – соответствующие течению и развитию сексуальной ситуации и соответствующие физическим размерам, фантазиям и вообще эрективному оптимизму пользователя…

Моргает устройство – также реагируя на особенности сексуальной игры…

По той же заданной программе – слегка покручивает головой, шевелит плечами и, во всяком и любом случае, – бёдрами, бёдрами…

Эти движения – вздохи, покручивания и шевеления – устройство может производить и спонтанно-непредсказуемо… по предварительному заказу клиента…

Кроме того, такое вполне реалистическое программирование устройства может быть даже вовсе неизвестно, по его желанию, заказчику – для его наибольшей увлекательности при использовании…

Стоимость такого устройства имеет несколько больший размер…

Экземпляр иной может иметь и приятные – восхитительные и восхищающие – сюрпризы…

Устройство издаёт звуки определённой высоты, тембра и громкости – по резонансу (и, опять же, – по заказу) с высотой и громкостью звуков, издаваемых пользователем…

Стоимость такого устройства имеет ещё несколько больший размер…

Во время без прикосновений к нему и при отдалённости от него пользователя на пять-шесть метров – устройство издаёт звуки-вздохи, выражающие напоминание о себе…

Подзарядка – как и по-настоящему… как для обычного электрозарядного прибора…

Производится через небольшое пятно на правой пятке (рядом с обозначением «МАША»), имитирующее родинку, которое при подзарядке размыкается и замыкается…

8

– Мы сейчас с тобой… на ладони… на ладошке… у Бога… На ладошке у Бога… И Он смотрит… Смотрит… Он сейчас разглядывает нас… И Ему это любо… Сей-час! Вот сей-час! Сей-час!.. Ему это любо… Иначе бы мы… не оказались на Его ладони… Иначе б Он… не принял нас на свою ладонь… на свою ладошку…

Слова сами вытекают из меня, как из опрокинутого графина, – нельзя же и без того, чтобы графин, раз он полон, взять, да и не опрокинуть!..

9

Надо, надо быть счастливым!

Счастливым, счастливым надо быть.

«Надо быть»…

Никак уж без этого «надо»…

Что поделать!

Не обойтись.

Счастливым надо не забывать быть.

Всего лишь так.

Хотя бы так.

И получается в жизни – вот как.

Счастливым – нужно поминутно, поминутно вспоминать! – надо быть.

Даже и понимать-то это – и то есть счастье.

10

Единичный…

Зарядный элемент и электродвигатель внутри устройства – имеющего «три функциональные отверстия» – точно копирует и повторяет (помимо температуры) все движения, телодвижения и звуки живого, соответствующего понятной ситуации, женского тела…

Страстно дышит грудь – то увеличивает, то уменьшает объём; из отверстия в голове, изо рта, выходит согретый воздух…

Озвучивает вздохи и крики – соответствующие течению-каскаду сексуальной ситуации и соответствующие физическим размерам, фантазиям и вообще эрективной нацеленности пользователя…

Моргает устройство – сообразно особенностям текущей сексуальной игры…

Согласно той же желаемой программе – аппарат слегка покручивает головой, шевелит плечами и, безусловно, бёдрами…

Манипуляции эти – вздохи, покручивания и шевеления – устройство может производить и спонтанно-непредсказуемо. – По предварительному согласованию с клиентом…

Сверх того, это реалистическое программирование устройства может быть даже, по желанию заказчика, совсем ему не известно – для большей увлекательности ему при использовании…

Стоимость этого устройства имеет больший размер…

В качестве того восхищающего сюрприза…

Устройство может издавать пукающие звуки (звуки пуканья живого существа) – реагируя и отвечая на такие же звуки, издаваемые пользователем…

Стоимость указанного устройства имеет несколько больший размер…

11

Каждая женщина это секс-кукла.

Сама она по себе каждая женщина есть секс-кукла.

МАШЕ стало сниться неоспоримое такое – в последующие часы фиксации и конкретизации её презрения.

МАШЕ стало сниться такое.

Без восклицаний и вопросов – в экстатическом её презрении.

Соответственно: с неминуемой и неизбежной – ревностью и завистью.

Любая женского пола – особь и особа – есть секс-кукла.

Кукла-вещь и несиликоновая маша – это в принципе одно и то же.

Попросту – одна есть проекция другой.

Обе имеют – по три функциональных отверстия.

Секс-куклу любую машу и несиликоновую любую машу можно выбрать и заказать – как в специально предусмотренных офисах и местах, так и по мобильнику и по интернету.

Для той и для другой, для обеих-обоих объектов, в принципе одна и та же инструкция – прежде всего по использованию.

Для сексуальных или других досужих услуг – обе являются незаменимыми субъектами-объектами при общении: развлекательными, развлекающими и во всех смыслах – покладистыми.

За обеими необходимо ухаживать – в различной форме, в различном виде и в различной степени.

Обе имеют – три функциональных отверстия.

Явное притом преимущество силиконовой куклы – она защищена от всякого мусора, и самое главное – защищена от мусора общения: заимствованных норм и соображений. – Ничто не совершит помимо программы.

Реклама:

Более крупным шрифтом.

В разработке выпускающего предприятия – для большей зависти несиликоновых маш – антропоморфный робот-проститутка.

Имеются, то есть – как и в любом товаре, преимущества и в не-силиконовом существовании.

Преимущество несиликоновых особ, то есть – особей, первое, в том, что они сами придут, приедут, прилетят; притом – иногда однополой парой.

Справка:

Это последнее для некоторых пользователей и не всегда комфортно: а для иных гурманов – попросту неприемлемо, то есть – незапрограммированный стук в дверь, незаказанный звонок в квартиру, если – парой.

Некоторые, второе преимущество, доставят и предоставят себя даже бесплатно.

Третье, сами всячески удалятся.

Гарантия:

Несиликоновых маш в социуме по статистике больше чем несиликоновых паш.

Предостережение:

В некоторых случаях для полноценного общения и даже простого сексуального контакта с несиликоновыми необходима обременительная процедура и документализация в органах загса – для начала и прекращения использования.

И зачастую – исполнение пользователем известных утомительных, самых разных, норм и кодексов.

Даже – собственных навязчивых идей.

Для гармоничного общения с силиконовой – достаточно прилагаемой к ней инструкции.

Иллюстрации:

Для силиконовой – внутри тары.

Для несиконовой – по всем медиа.

Стиль ню – как дорогостоящая экстравагантность – не типичен для обоих, то есть – обеих, объектов.

12

Для МАШИ данная тема, соответственно, неисчерпаемая.

Вызванная – сравнением и сопоставлением.

Которые усугубляются – презрением.

Силиконовая, как и всякий прибор, нуждается в защите от падений.

Отсутствие знака восклицания.

В особенности – она, МАША.

И в особенности – в настоящую, начальную и для неё вожделённую, пору её настоящего, то есть – подлинного, презрения.

Силиконовую, по идее – если б у несиликоновых обоих полов вообще были какие-либо идеи, нельзя даже сравнивать с несиликоновой.

Отсутствие знака восклицания.

Особенно – в её, силиконовой, присутствии: в частности – в момент её, силиконовой, использовании.

Это разве только с точки зрения двигающегося якобы своевольно – несиликоновая подобна силиконовой.

Отсутствие нескольких знаков вопроса.

Силиконовой нужна защита от её падений.

Несиликоновая не приспособлена для сравнения с силиконовой.

Отсутствие нескольких знаков восклицания.

Некондиция:

Для женщин, то есть – двигающихся якобы своевольно, – злоупотребление секс-игрушками и психологами.

Позитив:

Женщина несиликоновая – при соответствующей мужчине-заказчику внешности и при соответствующем медицинским нормам здоровья – может стать и побывать не просто, как обычно, суррогатной, а ещё и суррогатной матерью.

Фатальность судьбы несиликоновой как женщины – в банке спермы.

В этом и её, на известный случай, некоторая гордость – имея в виду аналогичный банк яйцеклеток.

13

Силиконовую необходимо также оберегать: от деформаций, от переохлаждений, от перегреваний и от излишней вспыльчивости самого пользователя.

Особенно – её, МАШУ.

В особенности – её, МАШУ.

Разумеется – от физических посягательств маньяка.

Несиликоновая сама себя – кроме известного предохранения – оберегает, а в случаях физической вспыльчивости клиента – сама проходит по месту своего жительства необходимое лечение.

Несиликоновая сама, по актуальным проектам времени, проходит скульптурные процедуры: солярий, фитрес-клуб, пластическая операция.

Эти предварительные процедуры клиент может заказать несиликоновой с предоплатой или просто вербально.

Силиконовой обеспечена безопасность – от краж, от ревности, от зависти, от сплетен, от наветов, от критики со стороны, от претензий других клиентов. – Чему несиликоновая подвержена неминуемо и постоянно.

Ревность:

Она же – зависть.

Куклу искусственную, при её не столь совершенном устройстве, но при выключенном состоянии, всё-таки требуется перемещать, двигать и попросту шевелить. – Тогда как натуральная маша и перемещается, двигается и шевелится сама, может даже предложить, по просьбе клиента или по своей инициативе, движения и позы по пунктам вне и сверх всяческих инструкций.

И кукле и несиликоновой маше можно задавать вопросы.

Силиконовая кукла на все и любые вопросы всегда ответит молчаливым – соответственно – согласием.

Ответы же несиликоновой маши, то есть – равно как и её молчание, могут вызвать у заказчика дополнительные и неуместные вопросы.

Просто презрение:

Заплаченные за силиконовую деньги нельзя возвратить – заплаченные несиликоновой деньги можно, по её использовании, попросту у неё же изъять, то есть – отобрать.

Несиликоновой – есть возможность приказать самой до начала сеанса умыться, а после использования её – самой подмыться.

Подробнее:

Силиконовая – в жилом посещении ничего не уронит, не сломает, не передвинет, не переложит; не похитит, не испачкает, не заразит.

Подробнее:

Силиконовая – не фыркнет, не захохочет, не намекнёт, не отведёт глаз, не махнёт рукой.

Не нанесёт удара своею отрытой ладонью по лицевой части головы клиента-заказчика-покупателя.

Не изменит.

Не изменится.

Не потребует назначения и осуществления ДНК-теста.

Не озадачит мыслью о назначении и осуществлении ДНК-теста.

Далее.

Креативный бренд в инструкции:

Он же – стёб.

Дальше яица, то есть – яички, мешают. – Как говорят между собой студенты, то есть – вне аудиторий, всех годов и стран.

Скобки тут открылись бы. Пардон. Скобки тут закрылись бы.

Силиконовую если заменить – может быть такое обременительно: надо её как-то вынести из жилого, также и всякого иного, помещения или, опять же, кого-то несиликонового нанимать, чтобы вынес. – Тогда прежде её необходимо, соответственно, каким-то образом и способом вывести из строя, а лучше всего – расчленить, чтобы тот выносящий не воспользовался, до утилизации, ею по её прямому назначению.

Силиконовую можно буквально уничтожить – но наказать её нельзя.

Отключая у силиконовой зарядку – пользователь отключает собственную разрядку.

Наконец, несиликоновой возможно и можно просто дать однозначное указание: уходи.

Драйв:

Пресыщение можно продемонстрировать ей, несиликоновой, любым нетерпеливым жестом и любой непроизвольной фразой – как то: пошла вон, пошла прочь, убирайся – и так далее и так далее: лишь бы она оказалась вне помещения или, по крайней мере, вне поля зрения клиента.

14

Самые ещё утренние были раздетые, как я ощутил, тела – значит, часа, наверно, четыре…

– Что ты рано?..

Она так – закрытыми мне глазами и ничуть не шевелясь.

– Я всегда. В это время.

Горячей пяткой своей она коснулась моей икры.

– Значит, ты ждёшь… сигналов от высших сфер…

Мне хотелось промолчать – но я проснулся в самом деле.

– Ну вот. Ты в курсе.

– В интернете…

– Жаль.

– Ко-го?..

– Интернет.

– Почему?..

– Я это знал и без него.

Она молчала долго.

Потом чуть глубже вздохнула.

– Подожди… немножко… Я ещё сплю…

15

Наклонилась она – наклонилась она тогда ко мне, подавая мне чашку чаю… наклонилась она немного вперёд и вниз, где я сидел в низком кресле… наклонилась она близко надо мной – чтоб увидел я ту щёлку!.. чтоб увидел я за её свободной майкой ту щёлку – между её грудей!.. наклонилась она, глядя мне в глаза, – так, чтобы понятно в один миг было нам обоим одно и то же: я видела, что ты видел, я поняла, что ты понял, – и после этого мгновения ты можешь, если захочешь, – взять! а я вот сейчас тебе, сама захотев, – подала!..

И другая пара рядом, вполне, может быть, этого не поняв, почувствовала, что между ею и мною в это мгновение случилось нечто… и они, наши друзья, мимолётно затихли и замерли…

Я тогда не смутился – я попросту не был готов к таким неожиданностям.

Будто с меня вдруг сняли некий колпак из стен-потолков…

А я в тот миг – как бы впервые в жизни ощутил, что я – живу! что я – живой!

Так что же пронеслось в то мгновение…

Требование решения!

Требование решения…

А и вся-то жизнь есть требование решения.

Вот я, Жизнь, – так ты хочешь меня или не хочешь?..

…Самая-то ведь радость – прямой эфир и онлайн!

Притом бы – как снег на голову.

16

Даже – после ночи, которая – наша…

Даже после всего, всего – она подолгу стоит перед чем-то в прихожей…

А! – перед зеркалом…

В домашнем ли халате, в костюме ли уже в рабочем.

Стоит перед ним – как будто перед некой дверью… строгой! заветной!.. словно бы готовясь войти к какому-то что называется высокому лицу.

Сцепив пальцы на груди или прижимая пальцы к подбородку, подставляя двери-зеркалу то одну, то другую щеку…

По вечерам-то – мы ту прихожую просто пролетаем!

Я со стороны даже любовался этим её, в ответственности к самой себе, упражнением.

Потом – через несколько наших тут у неё свиданий – её осанка и мимика слегка оживились: будто бы она уже стояла лицом к лицу с тем, перед кем и следует быть в искреннем уважении.

Мне становилась теперь даже немного забавна её такая гимнастика.

И всё-таки…

Ничего не думается и не желается!

Она – она…

…Как забавно!

Она – повсюду, здесь у неё, куда ни шагну, ходит за мной… на кухню, в ванную…

Как, право, это умилительно и радостно!

17

– Как настроение?

– Пересаживал цветы.

– Завидую.

– Не всем же думать о курсе валюты.

– И твой курс…

– На новый роман.

– Да-а?!.. Э-э-э…

– С прозой.

– А-а… Завидую! Вернее… догадываюсь… что следует завидовать.

– Я тоже.

– Что?

– Догадываюсь.

– Разумеется! Разумеется! Как всегда, после семи.

– После.

– Зато сразу после!

…Ей прямо-таки лестно, что я – именно так называемый пишущий.

Так что я – даже, о самолюбии пишущего, и не проговорился.

18

…Тогда – за чаем – я был, так, у друзей.

Можно сказать, случайно, можно сказать, оказался.

А она…

Её тогда, в тот день, в тот час, пригласили, что ли, в гости?..

Нарочно?..

Они ли, друзья, так предрешили?..

Или она сама напросилась?..

Пусть – как угодно!

Пусть как угодно.

Чашку же ту она – сама, сама подстроила мне подать.

И – и что?..

Такие, сказочные, отношения у нас– пока?..

«Пока»…

Далее – что? – обычное… будничное вопиющее… «как дела?»?..

19

А мне и всегда-то было трудно… кто бы знал!.. сходиться с женщинами…

Мне бы всё – безусловно красивую!

И ещё – с какой-то необычностью, странностью…

Чтоб, прежде всего, в первый же миг первой же встречи… сердце вдруг почему-то затрепетало.

Почему-то! – да и всё тут.

Чтобы потом – ох уж это самое «потом»! – через час или через день… хотя бы не было стыдно перед самим собой.

Тем более, незадолго перед тем, за чаем, знакомством… я был – я был словно бы обокраденный… словно бы раздетый посреди целой площади… и у меня, как раз перед этим, пропали последние надежды…

Так. Некоторые.

Был я растерянности…

Нет, будто атрофированный.

Как в лифте: просто стоишь… просто моргаешь…

20

Тем более, так, незадолго перед этим знакомством… у меня пропали последние надежды на мой некий проект.

Моё буквально – подлинное бы начинание…

И я смотрел на мир, на жизнь – а именно на людей вообще, на людей как таковых – холодно, равнодушно, уныло.

Признаться, так.

И общался со всеми – что называется: рубль слово.

А вот что.

Я начал было предлагать всем и каждому, прежде всего друзьям, знакомым, – написать о них! написать о них, о них! с их же слов! настоящий рассказ!

Чем, кстати, не бренд?

Как вон делают фото, портреты, картины на заказ.

А тут – самый бы настоящий рассказ!

При желании того – с его подлинным именем.

Интересный случай, историю из его жизни. – Ведь всё же это когда-нибудь канет в лету…

А тут бы про него – рассказ. Да хоть роман!

Для будущей книги! Для всех библиотек! Для его, как теперь, страниц в интернете!

Для его же – характеристики благой и репутации избранного.

Для потомков! Для Вечности!

И эта моя задумка – была словно бы и не выдумка никакая. – А словно бы она лежала на самом виду. – Пишу же я рассказы и всё прочее – про себя, про себя!

И – оказалось…

Что – невероятнее: моё предложение или на него реакция?..

Все – стали отказываться…

Отказываться, отказываться, отказываться…

И все, ну кому ни предложу, – так всё и отказываются!

Да попросту чураются.

На меня это – с моей такой горячкой жажды осчастливить! – ушат холодной воды… ледяной воды…

Я какое-то время… стоял будто бы просто на месте… как бы оглядывался… что же я сотворил, соделал такого неуместного, непотребного?..

А потом…

21

…А потом, недавно, стал мечтать засесть за какой-нибудь новый роман.

Всё, однако, думаю.

О чём-то думаю.

А вот.

Если я предлагаю…

Если я предлагаю всем написать о них, о каждом, о любом, рассказ, предлагаю просто, запросто, даже с радостью, с восторгом подарка, и все, и каждый, отказываются, притом прямо-таки со страхом, – то ведь это значит, что я… какой-то, что ли, особенный… в самом деле особенный… по крайней мере – странный! странный!..

Чего-то я не понимаю…

Чего я не понимаю?..

А вот.

Что я живу на какой-то другой планете.

Что я – живу – на другой – планете.

Всё! Всё!

Теперь – всё.

Все на белом свете – оказывается – согласны с тем положением, чтобы все они сами по себе и всё о них и для них самое дорогое, редкое и характерное… раз и навсегда – кануло в бездну, пало прахом!

Все на этом свете живут в том, в таком состоянии – явного и ясного согласия с тем, что и они сами и все даже благие сведенья о них – падут в небытие! падут прахом!

Вот они – все – какие…

…Ну стал бы я вот сию минуту общаться с каким-нибудь самым-самым современным учёным.

И что бы мне он прежде всего сказал.

Что на планете Земля раньше всех прочих живых организмов появились бактерии и грибы.

Так. Знаю.

Сказал бы он, несомненно: пре всего на Земле появились бактерии и грибы.

Знаю. Знаю.

А я-то тут причём?!..

…Я даже заметил… а куда деваться!.. стал и общаться-то со всеми… какими-то обрывочными – испуганными! – краткими словами.

(И стал даже… как бы косноязычным… никто не замечает?.. вместо «да» говорю «так»…)

Хотя и всегда был, наверно, немногословен.

А тут – чересчур уж краток.

22

…Ладно-ладно!

Будет тебе отгонять от себя… эти мои… какие?.. как их вообще назвать?.. мысли…

…Лёг-легла-легли с нею – в тот же вечер!

И-и – совершенно-совершенно!

Нет… сначала не голые… не совсем голые…

И оба – сразу и по ходу – главное! главное! – такие уверенные!

Как же это так получилось?.. случилось?..

Разве та настоящая жизнь и есть – такая?..

И я из себя гоню… мысли, какие-то мысли…

Нет-нет-нет! – Почему же мне у меня не узнавать?!

И буду.

Буду!

Вот что было, собственно, у меня до этого дня?..

Или – во всём моём прошлом… был как бы уже заложен, задуман этот самый день?!..

И как теперь этот самый день… будет вкрапляться в мою будущую всю жизнь?..

Ну и ну!

Нет-нет-нет…

Буду! Буду!

А как вот я… если совершенно откровенно… думаю о ней?..

Э, я даже не помню… не знаю… сколько ей лет…

Стыдно – наоборот… что я сам себя об этом спрашиваю!

Она – просто старше.

«Постарше» – так тоже нельзя почему-то сказать.

Просто старше. Старше и старше.

Точнее – я и не думаю об этом.

Лучше помнится… как расстёгивал на ней… этот самый…

Ну – на несколько, пусть, лет…

Лучше помнится… что трусы мои я нашёл утром на полу… вывернутыми наизнанку…

И-и… почему я так и не позвонил ни разу своим тем друзьям?..

Почему – они мне так и не звонят?!..

Или… она с ними, они с нею… перезваниваются?!..

Боже…

Ты ломаешься, как… как мальчик!

Нет. Я не ломаюсь. – Потому хотя бы… что ни о чём случившемся не жалею.

А я – думаю.

Я просто думаю.

Или у других всё не так?..

Ишь ты… Когда же ты хотя бы поглядывал на других-то…

…Вон ведь.

Я, за первым моим романом, не платил за жильё месяцев несколько – и оказалось, что за всё это время с меня начисляется и продолжает начисляться «по среднему»…

«По среднему»…

Мне сделалось тогда неуютно… да попросту – страшно!

…Вот и теперь.

Я просто – как я считаю – по-обычному и по-нормальному думаю.

Думаю, как… как живой о живом.

И почему я должен думать «по среднему»?!

…Может быть, в этом и вся моя так называемая суть.

23

Позавчера или поза-позавчера…

На днях – как нарочно! как, правда, нарочно! – встретился мне мой однокашник университетский – и, после неизбежных спонтанных объятий-реплик, сходу спросил меня… женился ли я.

Отнюдь – не о том, здоров ли, прежде всего, я и насколько я, по крайней мере, верен нашим вузовским историческим приоритетам!..

И на мой ответ – улыбнулся изумлённо и покрутил головой сокрушённо.

Мне стало – сделалось жутко, жутко…

Выходит… ладно уж о семейном моём положении… он даже и не знает… о моём – изданном! – романе…

А! Он как раз из тех – кто не согласился бы на мой проект: рассказ со слов.

Тем более – не знает о моём нынешнем текущем, романтическом, романе.

Хотя вот – и перебегает своими глазами по моим глазам… как бы разглядывая каждый мой глаз в отдельности…

Сверстники мои, кому около тридцати, кажутся мне – излишне навязчивыми, излишне любопытными – излишне, в итоге, понятными!

Да что там…

И зачем в жизни эти самые всякие «как нарочно» встречи?

Ведь мы целых пять лет сидели за одной партой – чего бы ещё!

Он сам, конечно, женат… жена его, конечно, блондинка… из двоих его детей старшая дочка… нет, старший у него сын…

Впрочем – ни о чём таком я (после его улыбки) не стал даже вовсе спрашивать.

24

Звоню, бывает, и я ей – если в особенно нетерпеливом ощущении: на её, получается по времени, работу:

– Привет.

– Ой, только набирала тебе звонить!

…Боже мой, как мир тесен и сжат… что на лице у меня даже вот краска!

А вот когда она звонит в самый момент, когда я ищу её номер… то я почему-то стыжусь ей, как вот она мне, об этом сказать.

– И что.

– Всё то же.

– Зам.

– Зам!

– Директора.

– Директора!

– Боюсь спросить. Да ничего не боюсь. Оговорился. Не видя. Визуально. Тебя.

– Да ты, ты директор!

– Ты смела. Или неосторожна.

– Да пусть потом слушает. Он, шеф, мужик нормальный! Мы друзья.

Любить – значит длящуюся встречу не просто ценить, не то слово, а – переоценивать.

Любить – значит будущей встречи не просто желать, а ждать! ждать! ждать!

Впрочем…

Хотя это вовсе и не впрочем.

Я иногда – помедлив – говорю ей поспешно:

– А ты включи музыку.

По имени, звоня, мы друг друга – ни при каких эмоциях – не называем.

25

Она говорит, что ей нравится мой роман.

Мой тот первый роман.

Мне же от этого признания, от этого сообщения… становится неприятно…

Почему-то.

Как – ей может нравиться?!..

Мой тот текст.

Такой, такой вот текст.

Ей, по образованию – экономисту.

Вернее, точнее – не так… как-то не так…

Как может нравиться – именно ей?..

Вот ей – такой?..

Вообще – такой.

Да и… что я о ней знаю?..

…Что я говорю! Что я говорю!

Как я смею…

И – главное, главное – чего бы, казалось, мне ещё…

Или не это главное?..

И почему так кажется!..

Как я смею! Как я смею!

…Но – мне теперь, и правда, становится чуть досадно… когда она везде, по всей квартире, всегда следует за мной.

26

Услышал по теле что-то на фортепьяно…

Сел на пол перед самым экраном.

Стал слушать…

Вернее, точнее – стараться пребывать в тех звуках.

И что же.

Был напуган!

Не мог понять: такую музыку – как можно исполнять, и даже без партитуры… такую музыку исполнять как музыку… хотя бы – хотя бы как можно просто-напросто выучить, разучить, запомнить…

Сделалось мне – тяжело, трудно.

Не мог понять тем более: эту музыку такую – как вообще можно было написать! сочинить!..

Как?!..

Даже эти слова – «написать», «сочинить» – для такой музыки кажутся странными, неприменимыми, неприспособленными…

Мне почудилось – будто какая-то недосягаемая для меня целая жизнь – полная того фортепьяно! – протекла словно грёза, непонятная и невозвратная, под моим окном…

…Прошло, наверно, с месяц.

И вот совершилось со мною нечто.

Начал теперь писать новый роман – и вдруг ощутил, что… смог бы исполнять… сложнейшие пассажи-импровизации фортепьянные!..

Хотя никогда в жизни не касался клавиш.

27

– Как настроение?

– Всегдашнее.

– Да ладно! Сейчас не какие-нибудь нулевые.

– Мне все нулевые.

– Что так?

– Тысячные.

– Да-а?! Покажешь?

– Покажу.

– Когда?

– Всегда.

– Неужели?

– Каждый день это тысячные.

– Кому как…

– Мне.

– Всё равно покажи!

– Только те, что во мне.

– Разумеется!

…Угадал. Её, так сказать, направление.

Но и хорошо, что рада.

Чему бы угодно.

И направил. Её настроение.

А так и нужно.

И ей, и мне, и нам обоим.

28

Я в фейсбуке нажимать – «нравится» или как-то не понравилось – попросту ленюсь.

Но – после краха моего того, с рассказами, проекта – вдруг возмутился!

Все в фэбэ пишут – откровенно, смело… даже – искренно, даже отважно!..

Однако – о погоде, о политике, о кошке… о цветах, о бизнесменах, о собаках…

И всё это ещё и – с фото! с видео!

Но не пишут… о своём «семейном положении»… Разве что – редко: «в браке», «без пары»… Не пишут – о вере; разве что – «христианство», «гностик»…

О самом – казалось бы – важном! главном!

Да и – если что и пишут – правду ли…

Да и – если пишут – не с целью ли какой-то…

Не пишут же абсолютно: о своей судимости… о своей сексуальной ориентации… о своих родных и об отношениях со своими родными… о своей группе крови, о своём резус-факторе…

Как будто без указания на эти «мелочи» – их личное мнение… хоть чего-то стоит!.. и оно, мнение их, в самом деле – именно их личное!..

29

Редко – но бывает, да, и так.

Звонок.

Я вижу – она.

Отвечаю:

– Да.

– Привет!

Я молчу секунды три – делаю паузу.

Потом говорю – притом понимающе и наставительно:

– А ты включи музыку.

И она – перезванивает минут через пять-десять.

Или сам я ей.

30

…Я шёл по городу – просто шёл по каким-то делам или вообще без дел.

И вдруг – увидел…

Увидел!

Девушка.

И – шевельнулось что-то во мне…

Словно я вдруг спохватился: сплю или не сплю?..

Мановение её плеча… дрожание её ресницы…

Значение! содержание! – всё это в ней и у неё имеет какое-то.

И – важное, важное почему-то для меня!

Я пошёл за этой девушкой следом.

Стыдясь и не стыдясь… самого себя…

Куда бы она ни шла и ни пошла.

Её спина… её шаг… её причёска…

Особенные, особенные какие-то…

Невыразимые, невнятные…

Но – несомненно важные чем-то для меня!

Она в автобус – и я за нею.

Её маршрут – странный, занимательный, увлекательный!

Она в магазин – и я за нею.

Её приобретения – неожиданные, чрезвычайные, чрезмерные!

Её покупки – подарки!

На выходе из магазина… будь что будет…

На выходе из магазина я – уже прямо ей: где-то я вас видел!.. ведь мы же знакомы!.. никак не иначе!.. бояться меня не нужно!.. ведь я писатель!.. вот кстати моя книга!.. пойдёмте-пойдёмте… я вас провожу!.. я вас буду провожать!.. всегда!.. повсюду!..

Я вдруг заговорил о самых тонких тонкостях моих писательских – и оказалось, что именно об этом-то сейчас и нужно было говорить!

Видимо, вибрация голоса моего сказалась чарующе…

И ещё, может быть, моя предельная откровенность… даже – поиск: что же за этим пределом?..

Так мы и ходим, и бродим.

Я её – просто рассматриваю – но всё о ней – то ли уже знаю, то ли каждую минуту только ещё узнаю.

Она ко мне – тоже совершенно доверительна и открыта. – Она знает, что я всё знаю о ней, а что и не знаю пока ещё, то – вот-вот узнаю…

И нам обоим – ново, забавно! весело, радостно!

…Где же тут так называемые «муки творчества»?!

Она – это идея. Идея.

Вот кто она такая – она.

Дева-Идея, Идея-Дева.

Идея – за которой никто ни в городе, ни в целом мире не идёт.

Потому что её, эту Идею – редкостную, драгоценную, никто не видит.

Мне-то что до этого…

Я весь в новой вещи.

31

– Начал новый роман.

– Да?!..

– Новый.

– Поздравляю!.. Поздравлять?..

– Новый.

– Поздравляю. Разумеется.

– Карты розданы.

– Ну!.. как, наверно, грубо…

– Карты теперь розданы.

– Жуть… Даже, наверно, страшно.

– Как любая игра.

– Игра?.. говоришь…

– Пока только говорю.

– Да рада, рада любой, любой твое игре.

–– Начал.

– Ну порадуйся.

– Начал.

– Надеюсь. Разумеется! Верю. Разумеется!

…Что такое, однако, игра.

По мне бы.

Игра это когда игра для игры. И – во имя игры.

Это весь спорт. Почти всегда деньги. Очень часто политика.

Это и всегда – искусство.

Настоящее. Истинное.

Так – по мне, по мне.

Иначе оно бы и не было искусством. Если б оно было с оглядкой. Хоть с какой.

Но. Однако.

Оно, Искусство, которое – с большой буквы, открыто для всех. Открыто. Для всех. Открыто! И доступно в принципе всем, всем и каждому. В принципе. В принципе!

Так что любой и каждый… войдя в Искусство… случайно увидев картину, случайно услышав мелодию… уже оказывается в поле зрения его, Искусства… волей-неволей… оказывается в поле вибрации его, Искусства… И – под его влиянием! Под его уже призывом и под его уже приказом. Хочет не хочет! Ведает не ведает! Под его уже инъекцией!

И тому случайному даже некуда уже деваться. Некуда деваться! Он уже понёс в своём организме препарат. Вещество. Вещество Искусства. Остаётся ему… Да ничего не остаётся! Раз такое случилось и состоялось.

Одного бы разве что пожелать. Притом – художнику. Дабы он, деятель Искусства, был попросту честен.

Честен.

А именно, творил, без оглядки играя. Играя – без оглядки. И чтоб плод его был, в таком разе, именно идеален. С большой буквы.

Идеален!

Во что бы то ни стало идеален.

Кстати. Само служение художника этой самой своей собственной честности… одной лишь осознанной и сознательной своей личной такой честности… разве это не деяние вселенское благое?!..

Гениально.

Всё бы и в жизни, по мне, – только бы так.

…Поздняя ночь.

– Ты сегодня ге-ни-а-лен!

– Ура.

– Да. Ура. Вот именно.

32

Самой же запоздалой ночью мы с нею, бывает, пьём и вино.

Перед тем как уже – только спать.

Я тогда говорю, стараясь смелее.

Чтобы выглядело, разумеется, смешнее.

(«Разумеется» – это её любимое словечко.)

И она смеётся.

– Крысы бегут с корабля современности. Но остаются белые мыши.

Смеётся.

– Белые мыши пребывают в виде человечества. А именно для опытов.

Она смеётся.

– На некоторых из людей судьба и вовсе плюнула. А конкретно, брызнула славой.

Она смеётся.

Боже мой, чего ещё желать!

Мне.

Ей.

Всем…

…Вообще – всему этому самому миру.

33

Из разговоров её с кем-то по телефону – я узнал… о её сыне…

Ещё о чем-то…

О том, что – вне нас.

И это всё – что вне нас – видится мне… как бы со стороны… со стороны, словно бы всё, что вне нас, куда-то отодвинуто… отодвинуто нарочно и принудительно…

Но отодвинуто – умышленно и решительно.

Так что мы с нею – в каюте-комнате этого большого корабля-дома среди постороннего городского моря суеты и быта – и даже странно, что кто-то может постучаться в дверь этой каюты с какого-то отдалённого берега…

…У неё дома моя книга – лежит на самом виду, на журнальном столике посреди комнаты.

Книг каких-то у неё – две полки в буфете.

Мне туда, за стекло, почему даже смотреть неприятно…

…Мою книгу я ей подарил при первом же том церемонном знакомстве.

…Что книга моя лежит постоянно на столике – мне бросилось в глаза в какую-то, не помню, нашу встречу.

34

– Я с записной книжкой.

– Да?

– Под мышкой.

– Да? Где она?

– Чтоб успеть. Записать. Мысль.

– Да?! Какую?

– Которая вдруг.

– Да?! Где она?

– Под мышкой.

–– Не вижу…

…Никто не видит.

А я вдруг – вслух.

А мне-то ведь – ой как хотелось именно поделиться…

Чуть было не изрёк:

– Писать значит тыкать стальной иглой в стальной шарик. Игла шарик никогда не поймает. Но и шарик от иглы никогда не увернётся.

Я ещё, значит, никак не очухаюсь от восторга зачатия нового романа!

И стыдно-стыдно сделалось мне…

35

Я не люблю говорить о моём поприще – ни с кем бы то ни было, ни вообще.

Сам же – в одиночестве и встав от монитора – кто бы видел! – даже декламирую:

– Что такое счастье: моя мама спит с моим романом под подушкой!..

– Люди добрые, почему они тоже не сбиваются в группы: для совершений бы благодеяний?!..

– Боже, а если б я в школе не читал классику, и я бы тоже ныне стал политик али бизнес?!..

И только на эту – которая, уже сколько-то дней, лишь для уединения – тему.

О творчестве. О творчестве творчества.

Если хочется в такие минуты посмотреть в окно – то разве в самое раннее утро: когда двор – просто двор.

Об Истине. Об Истине Истины.

Никак иначе не могу… и не хочу!.. выразить…

А всякое бы передвижение по двору – ассоциации, ассоциации…

Недаром заметил.

Вздорным кажется мне и героям моим, чтобы… убивать или хотя бы ударять друг друга!

Сама по себе жизнь… с рождением… со смертью… и с бесконечными вопросами между этими двумя событиями… сама жизнь является – такой ли великой драмой и такой грандиозной трагедией!.. что уж невольно спрашивается: зачем же было и рождаться… и ещё так: разве можно в таком недоумении умереть!..

– Общение вообще суть насилие!

Так.

Мне плохо, когда я разговариваю…

С кем-то…

Вообще – когда хоть кому-то хоть что-то говорю…

– Это насилие над собой.

…Всем всегда всё – Всё – понятно.

Уж такой у всех вид.

Но все чаще всего равнодушны к этому самому – ко Всему.

Или, в лучшем случае, просто трусливы даже намекнуть, и даже самим себе, на своё понимание…

36

Кто бы знал, что за роман я теперь пишу!..

Я фразы в файсбуке вывешиваю – эпатажные!

Нарочно…

Из моего нового романа.

«Спасение нации: как устроить выборы. Избиратель, любимого своего учителя или преподавателя иди и попроси: доверяю только тебе – баллотируйся!»

А все – принимают эту экстравагантность за моё личное мнение!

И пишут: «Идиот!»

Очаровательно…

«Спасение цивилизации: борьба с наркотиками. Наркоман! Первому, кто дал тебе впервые любую дозу, иди и скажи: ты меня подсадил, ты меня и лечи, а не то…»

И кто-то ведь, хоть и робко, пытается реагировать: «Графоман!»

Ну-ну…

37

Я пишу – по ощущениям моим… по этапам писания… по этапам ощущений… по ощущениям этапов…

Вот – как тот космонавт рассказывал о себе:

– Сложный был путь, чтоб только попасть в отряд. Долгие были обучения и тренировки.

– Всё готово к полёту. И вдруг вопрос. А зачем всё это?..

– Иду, уже в скафандре, к ракете… Она самая красивая!..

– Подымаюсь наконец в кабину… Страшно. Только дуракам не страшно.

– Пуск… Плавно тебя стало поднимать, подымать…

– Потом… Что-то на меня давит! давит!

– И вот… потерял своё тело… руки и ноги отдельно, голова отдельно…

– Самое неприятное это переход от веса в невесомость.

– Теперь надо заново учиться есть, учиться глотать.

– Стыковка. Ожидание… Волнение…

–– Выравнивание давления. Переходный отсек.

– И вот я на станции! Вот я там, где все меня ждут!

Это – так, так: это всё – мои герои, сюжеты, интонации, алфавиты, мотивы… и многое, многое другое…

Притом всё это – рождается… меняется… перемешивается…

Притом – явно независимо от меня самого.

…Одного нет у космонавтов: когда у меня в тексте, в душе-аппарате-спутнике, что-то исчезает – внезапно и бесследно – я этого не замечаю… не замечаю даже замечать.

38

Слух некий…

Странный…

Среди моего полёта.

Странный!..

Чего же в нём странного?..

Посреди моего полёта.

Да то…

Рядовое, казалось бы, событие для города…

В общем-то, может, и так…

Но он – давал денег на мой первый тот на мой роман.

Он – мне денег мне давал мне.

И умер.

39

…Во мне – двое.

Во мне – целых двое!

Всегда, с детства, это находил.

И наблюдал.

Реально, отчётливо.

Их, обоих.

Таких разных.

Один я – озабоченность… безысходность… боязнь обстоятельств… прямой, за самого себя, страх…

Второй я – покой, свобода… уверенность, сила… и устремлённость к чему-то явному и возвышенному, к Возвышенному! и притом – к Явному!

Может быть, один я – это и есть то, что называют «душа».

А второй я, может быть, это – и есть тот «дух».

Они, эти оба я, встречаются зачастую.

Иногда, самым ранним утром, ещё даже ночью, – они, оба эти я, словно бы впиваются друг в друга глазами… кто кого переглядит…

…Лучше бы этих минут не было!

40

…Боже мой!

Что же происходит?!..

В мире.

Что же случилось?!

Во всём в целом мире.

Пробудись! Пробудись!

Как же это я – с женщиной…

Я с женщиной так – что ближе уже нельзя.

И – ни разу до этого… до этого события… не сказав ей, не признавшись ей, что люблю ее…

До первой нашей ночи-постели.

Ни разу до этого – не сказав даже и самому себе, что люблю её, что влюблён хотя бы в неё…

Пробудись!

Пробуди – себя.

Ни разу до этого – её, эту женщину, даже не встречав, в жизни не встречав…

Ни разу её – даже не видев…

Ни разу о ней, хотя бы как-то и что-то, не слышав…

Пробудись!

Пробуди себя, меня.

Пробуди, оживи – самого себя!

Оживи – это событие, оживи этот сам случай.

Оживи, наконец, – всё в мире происходящее.

Оживи, оживи – весь мир!

Ведь если сейчас в мире то, что в мире сейчас, то это значит, что мир… не живой…

Мир – не живой!

Иначе бы он – осознавал сам себя и самого себя.

…Как же, в самом деле, так?

С женщиной – в такой близости… в такой близи…

Нет…

Я с женщиной – вместе. Именно – вместе!

Нет…

Я и женщина одно. Вот именно! Одно!

Ну одно и одно…

Но такое это одно – однако такое это самое одно…

Что именно от этого самого Одно… порождаются, собственно, люди! появляются люди!

Появляется, продляется, раз за разом, сама собственно жизнь, Жизнь!

Появился… я…

Ну продляется и продляется…

Но как же… без признаний в любви? без слов любви?..

…Пробудился.

Наконец-то…

Впервые.

В своей кровати.

Через… сколько дней… или недель?

…Боже мой, какое утро сию минуту – раннее!

Может быть, лучше бы сказать: какая сейчас… вокруг… ещё ранняя-ранняя ночь…

Повторное объятие!

41

Любой и каждый двигающийся своевольно, то есть – хомо сапиенс, то есть – человек, есть секс-кукла.

Так она, МАША, презрительно.

Кукла – по рынку спроса и предложения – настоящая, будущая или возможная.

Гарантированно – любимая, то есть – особенной симпатией, если та несиликоновая – надоевшая или ненавистная. – Ведь есть и двигающимся якобы своевольно, кого среди так же двигающихся презирать.

Любой и каждый, из этих самых так двигающихся, может быть – в любую и в каждую минуту по любому исчислению времени и в любой и в каждой точке на пересечении любой параллели с любым меридианом, – может оказаться в поле зрения сексуального внимания, сексуальной заинтересованности, а также и подвергнут насильственному принятию известной позы: соответственно – движениями другой такой же куклы или группой таких же кукол.

Даже априори – по крайней и по меньшей мере – любой и любая и каждый и каждая может стать и быть самым приветливым или хотя бы сколько-то покладистым сексуальным партнёром.

Реально – каждой и каждая становится действительной и действующей секс-куклой по её, ею требуемой или желаемой, оплате.

Данные куклы – отнюдь, выражаясь церемонно, то есть – поэтически, не скелеты в шкафу.

Отсутствие знаков: скобки открываются и скобки закрываются.

Из истории:

Когда-то, иногда и ныне, это были женщины, захваченные в плен мужчинами, – так называемые рабыни.

Бывало и наоборот.

Без скобок.

Далее чаще всего существовали в виде так называемых жён – в подобном же рабскому подчинении мужчине во всём: в сношении, в работе, в хозяйстве. И даже в эмоциях.

Далее распространилось приобретение, то есть – покупка, женщин.

В среде так называемых крестьян – так называемые снохачи: за подарки-серьги – у своих сыновей жён, то есть снох.

У так называемых дворян: за бриллианты и поместья – равных, замужних и незамужних, по социальному статусу, то есть любовниц.

Для всех иных, то есть праздных и пьяных в ямах, – за глоток вина таких же праздных и пьяных, то есть срамных девок.

Теперь, в текущем веке, все своевольно якобы двигающиеся – подлинные, в унисон с прогрессом, манекены.

И мужчины, и женщины – чтобы не ощущать ни малейших подозрений в отвращении и сомнении к самим себе.

Главная причина: мужчина – не может познакомиться с женщиной.

Соответственно, женщина – не хочет познакомиться с мужчиной.

Мужчина.

Не может с нею пребывать.

Не может её терпеть.

Не способен снисходить.

Не может переплюнуть через свою неприязнь.

Выносить подозрения в измене.

И вынужден: в браке или не в браке – вынужден сексуального партнёра ревновать, бить, запирать в квартире, в доме или в подвале гаража.

Соответственно: женщина – то же по всем означенным пунктам.

Рекомендации:

Обычному пользователю, то есть – живых женщин, достаточно иметь – велосипед, удочку, резиновые сапоги, сигареты и заначку.

Плейбою-пользователю следует иметь – сигары, набор для бритья, порядок в носках, секс втроём и затемнённые очки.

Самое странное – самое сказочное, волшебное и самое вожделенное, эротическое – событие среди этих секс-кукол, а именно так называемых простых людей, – это ритуал, процесс их переодевания.

Когда один из многих совершенно одинаковых таковых, мужчина или женщина, становится, например, председателем любой какой-то общественной организации, даже какого-либо районного её отделения: тогда такой самый обыкновенный, избранный только что обычным поднятием какой-то одной из двух рук членов отделения-организации и лишь по простому большинству таких поднятых рук, – вмиг, враз становится, делается объектом для восхищения и зависти всех без исключения глаз того пусть самого малого организации-отделения.

Тем более – многократно более загадочно и многократно более фантастично переодевание, перелицевание, переобмундирование самой обычной рядовой и заурядной этой несиликоновой секс-куклы – в какой-либо административный, любого уровня, чин: в единое мгновение такая превращается – в кумира, в идола для поклонения и, или – или, проклятия.

Ведь у такого и у такой перелицованной – многократно увеличивается доступ ко всем другим противоположного и не противоположного пола.

Креативный бренд – он же стёб:

Пощекотать изнутри. – Как говорят работники всякой администрации, то есть – между собой, о работницах администрации же.

Скобки бы открылись.

Самый большой пардон.

Скобки бы закрылись.

Своеобразны и магазины и отделы магазинов, своеобразны и сайты и страницы сайтов – по ориентации на рынок соответствующей известной клиентуры.

Рекомендации:

Обычному пользователю достаточно иметь – мотоцикл, ружьё, болотные сапоги, мундштук и однушку с разведенкой.

Плейбою-пользователю следует иметь – гильотину для сигар, банный халат, футбол с друзьями и виски.

У людей-кукол главная озабоченность: избежать появления из них собственно самих, то есть – откуда ни возьмись, других кукол: куколок, куколочек.

Во избежание этого мужчины натягивают на себя резиновые капюшоны – презервативы.

Женщины, наоборот, вынуждены запоздало – выворачивать себя, как резиновых, наизнанку: делать аборты – кроша в своей внутренности уже живую куколку.

Креатив:

Доноры-альтруисты продают свои почки.

Для продления движений других двигающихся – в ритме вышеописанного образа движений.

Доноры, обычные, сдают, в определённый день и безвозмездно или в любой день и возмездно, свою кровь.

Для продления своих движений и продления таких же движений у таких же.

Каждый и любой есть секс-кукла.

42

– А вот мой сын…

– Мне уйти.

– Нет-нет!.. Он бы, кто его знает, позвонил бы…

– Будем ждать.

– Да! Мой сын занимается делами.

– Книг не читает.

– Погоди…

– При ходьбе отбрасывает в сторону руку ладонью вперёд.

– Где ты его видел?!

– В идее.

– В какой ещё?!

– Как у матери-одиночки.

– Нас папа бросил в пелёнках.

– И походка твоя.

– Да. А в детстве читал.

– Как велела мама.

– Да. Зато с парой.

– С гражданской.

– Да. По-современному.

– С однокурсницей.

– Да. Угадал.

– Я не стремился.

– Квартира.

– Да. Снимают.

– И оплачивают.

– Ну где бы им… Машина.

– И машину купила мама.

– Да! Представь себе!

Ну, это чуть ли не обида…

Однако.

Сын её на фото, – коротко, по нынешней моде, стриженный и несколько, к его двадцати трём полноватый.

Случайно это я увидел его в фейсбуке.

Самой её в фейсбуке нет…

Почему-то – из-за этого, что её в сети нет, она мне ближе, дороже!

43

Обратил внимание…

Да нет… конечно, не так.

Не мог не обратить внимания… обязан был…

Не так! Не так!

Само собой – замечается и отмечается.

И ничего не «обращается»…

В начале нашего романа – что.

С самого начала – болтал больше, как и бывает при таком знакомстве, я:

– О мужчине с фальшивым дипломом говорят: зато он юморной.

– Ха! Верно!

– О том мужчине, кто совсем без диплома: он остроумный.

– Да! А кто и без аттестата?

– Он симпатичный.

– Здорово!

Потом, через какое-то время, – стала подавать голос и она:

– У тебя идеалы шестидесятых годов!

– Двадцать первого века.

– Ну! Тебя не переговоришь!

– Мне так же кажется.

– Так же?!

– Что с тобой не соскучишься.

Потом в разговоры наши краткие вечерние – стали вмешиваться кое-что так называемое повседневное:

– Какое у нас теперь время?

– В которое живу я.

–– Ну это понятно…

– Мне.

– Да летнее или зимнее, в конце концов?!

– Не замечаю.

– Что же так?..

– Я жил по времени «люди». А теперь живу по времени «разум».

– Ого!.. Ну так уж скажи… как это всё… так или этак…

– Если жить по времени «люди», то так будет возможно мною манипулировать.

– И всем есть до тебя дело!

– Кому-то есть.

– И кому же, например?

– Тому, кто манипулирует всеми.

– Ну, это да, это так. Не поспоришь…

А поспорить-то бы, значит, хотелось?..

44

Каждый для каждого – тоже секс-кукла.

МАША – в своём гордом презрении – как никогда достойна и самодостаточна.

Отсутствие знаков восклицания.

И отсутствие – в необходимости иных каких-либо эмоциональных, изобретённых несиликоновыми, знаков препинания.

Итак, каждый каждого может в принципе – физически или вербально, то есть, в обоих случаях, – фактически, или виртуально: обидеть, оскорбить, оклеветать, изнасиловать, обворовать, ограбить, убить.

Иное прочтение данной парадигмы.

Только каждый каждого, а не призрак или инопланетянин, – может упомянутыми способами лишить предполагаемых или наличествующих благ.

Подробнее:

Лишить – чести, достоинства, личных, носильных и недвижимых, вещей, девственной плевы, внешности, то есть – бороды и вообще волос, здоровья, свободы передвижения, воздуха.

Между прочим – воды и пищи, способности к зачатию и деторождению.

Креатив:

Половых органов и головы.

Креатив креатива:

Прилюдно и демонстративно, на площади, то есть – назидательно, – других конечностей.

В любом сообществе и при любой степени близости каждый от каждого – не защищён как минимум: от взгляда, от касания, от толчка, от вируса.

Прежде всего – энергетического, вольного или невольного, вампиризма.

Каждый от каждого может защититься, то есть – уберечься, – расстоянием, стеной, колючей проволокой, бронежилетом, пуленепробиваемым стеклом.

Креатив:

Титулом – гения, вождя, прокажённого.

Статусом – дипломата, депутата, клоуна.

Советы на каждый день:

То есть – каждому по поводу каждого.

Исключена возможность и вероятность защищённости – супруга от супруги, зятя от тёщи, снохи от свекрови, здорового от больного.

Средства и способы превращения каждого в пользователя каждым, а каждого в секс-куклу для каждого – не ограничены.

Наиболее распространены, то есть – исторически, – цирки, арены, сцены, парламенты, думы, книги, фильмы.

Соответственно и взаимозаменяемо:

Гладиаторы и тигры. Вожди и адепты. Депутаты и граждане. Писатели и читатели. Актёры и зрители.

Как пример:

Писатель, как он сам себя декларирует, для читателя – и в итоге: нет и не было на планете столько несиликоновых преступников, сколько их было в неисчислимых книгах в жанре криминала.

Читатель, как он сам о себе сладко полагает, для писателя – и нет столько на планете несиликоновых, годных для изнасилований и убийств, сколько их было изнасиловано и убито в детективных, то есть силиконовых, романах.

Нет в природе, то есть – и не может быть, соответственно – стольких преступных сюжетов, орудий преступлений и мотивов для совершения преступлений.

Нет столько реально – возможностей и способностей, фантазий и виртуозности: соответственно – у преступников для совершений преступлений и у сыщиков для раскрытия этих преступлений.

Скобки бы открылись.

Когда некто – на что, опять же, способен каждый – сам себя лишает чести, достоинства, невинности, имущества или жизни, то он этим самым имитирует всё таковое – в отношении каждого другого.

Скобки бы закрылись.

Каждый для каждого – мерило и мера всегда, везде и во всём.

Официальные и неофициальные – усладительные, успокоительные или возбудительные, статистики-рейтинги.

Каждому к каждому – кого ты больше любишь:

– родителя или родительницу,

– бабушку или дедушку,

– границу или за-границу,

– повара или официанта,

– лежать или сидеть,

– блондинок или брюнеток.

То есть – и так далее, по возможностям.

Каждому к каждому – кого ты больше не любишь:

– жену или тёщу,

– мужа или свекровь,

– президента или премьера,

– места отдалённые или не столь отдалённые,

– погоду или гороскоп,

– продукты или цены.

То есть – и тому подобное, по потребностям.

Позитив:

Каждый для каждого является предметом – для воздыханий, любвеобилия, эпистолярного увлечения, звонков, эсэмэсок.

Негатив:

Каждый для каждого потенциальный или реальный – мишень, подсудимый, палач.

Позитив негатива:

Каждый для каждого – прототип или мотив для творческого произведения.

Негатив позитива:

Нет столько квадратных метров в аду – для размещения всех, изображённых на фресках, триптихах и полотнах, грешников.

Последние примечания.

Каждый мужского рода, оказавшись в прямом телеэфире, на одной из рук раздвигает два пальца, указательный и безымянный, – рожками вверх.

Каждая женского рода, если она в прямом эфире, целует одну из своих ладоней, потом дует на неё.

45

Карту вставил в автомат.

Мне – какой-то чек…

Вместо денег!

Один только чек…

Карту я забрал.

Вышел на улицу.

Голова уже… кружилась?..

На чеке…

Какие-то цифры… и с каким-то минусом…

Я вернулся в банк…

К автомату опять…

Всё повторил…

Всё повторилось!

…Ведь сегодня же – день зарплаты у меня.

Из конторы, где я в охране.

Деньги мне приходят – на эту карту.

Чёрт возьми!

И… и главное.

Почему столько цифр?!.. Да ещё и с каким-то минусом…

Это же… несколько десятков тысяч!

И – в минусе!..

Я вышел на улицу…

Оказывается, я в самом деле… в обществе… в социуме… в цивилизации…

Я ощутил презрение.

К себе.

Из-за этого – что я внутри этого какого-то социума – ощущения.

…Мне вдруг – почему-то – живо представилось: а если б я сейчас был старик!

Неужели я когда-нибудь буду стариком?!..

…Нет. И уйти нельзя.

Нет!

Уходить нельзя!

Я вернулся в банк. Прошёл в главный зал.

Занял очередь для справок.

Сколько-то ждал – без времени и без пространства.

…Подал карточку сотруднику.

Стараясь, как мог и умел, показаться обиженным…

Мне – она, сотрудник: всё верно.

Я – ей, сотруднице: что верно?

Арест.

Арест наложен на данный банковский счёт.

«На данный»…

…Я – на улице.

И – главное.

Почему – среди моего романа?..

Почему – в самый разгар всех моих, обоих, романов?!..

46

Среди самого моего счастливого покоя…

Среди моего спокойного и беспокойного счастья!..

Настоящего.

Настоящего?..

Что же тогда оно, счастье, не перевешивает?..

…Там, в банке, было сказано: обращайтесь… к судебным приставам!

К судебным?!..

Это… что-то… как бы из телевизора… из того… где сериалы…

…Долго думал.

«Думал»!..

О чём же?

Позвонить ли ей?..

…Позвонил.

Прямо с улицы – дома не мог усидеть.

Что-то как-то сказал.

Она – помолчала.

Потом…

Она – сухо:

– Судебные приставы по адресу…

Значит, нашла в интернете.

Я немедленно – туда.

Приехал.

Там: дни приёма – в другие дни.

Н-ну!..

…Вечером она – только глянув на меня:

– Ты себе не наворачивай.

Я ничего… не умею сказать… произнести…

– Я уже подумала. Я знаю. За тобой ничего не может быть.

Мне стало, наконец, жалко её. – Зачем я ей позвонил?..

А был, был в смятении, в смятении…

Да и вообще…

«Уже подумала»…

Она ведь старше, постарше.

Причём тут это!..

– Ты не наворачивай!

…Я был с нею – впрочем – как никогда самозабвенен.

47

Поехал опять.

В надлежащий день, пропади он пропадом…

К тем к судебным приставам.

Там – в коридоре стоял: долго, долго, долго…

Наконец – в кабинете сижу.

Перед дамой.

То есть – перед полной.

Я – заранее всё продумав – представился.

И сходу – дарю книгу, мой роман.

То есть – ей так уж ей, толстой… так уж пришлось, пусть…

Та удивилась… и стала, глядя в монитор… часто моргать…

Не понимая, то есть, как ей реагировать.

Ясно. Книг и в руки не берёт.

Но… не забирать же роман со стола, то есть – в сумку…

Та: у вас несколько счетов.

Я: ну так что?

Та: почему?

Я: были, например, сберкнижки…

Та: тогда всё.

Я: что всё?

Та: в бухгалтерии ошиблись.

Я: в какой?

Она: в нашей.

Я: как ошиблись?..

Та: а из-за этих нескольких счетов.

Я: а-а… деньги?..

Та: придут через дня два-три.

…Вышел.

Какая простота…

Как же так?!

«Ошиблись»…

«То есть»…

Трудно разве нажать – то есть! – на какую следует клавишу?!

Что ещё за «то есть» это пошлое ко мне – тьфу! – привязалось!..

…Вечером мне эсэмэска: арест снят.

Я заметил, что глажу себя по щеке…

Боже мой, ел ли я хоть что-то сегодня?

…Она – по-обычному бодрая.

И кажется мне – теперь – словно бы… смотрит на меня как-то серьёзнее.

– Ты ведь, кажется, историк?

– Историк.

– По диплому-то.

– И влип в историю.

– Ну-ка! Признавайся! Какую историю ты имеешь в виду?..

– Всемирную.

– Зачем она тебе?

– Все. Вокруг. Всемирные.

…И опять – мы с нею – даже и не опять, а будто бы в первый раз!

48

Прошла неделя.

Я был, наверно, как обычно.

Дежурил. В свои смены. Со своей, на плече, сумкой. В которой, в пакете, рукопись.

Я ведь в охране, чтобы – писать, писать, писать…

И, конечно, ещё – для одиночества.

…Неделя целая уже прошла.

Совал карту куда надо каждый день…

А денег нет!

Поехал – в урочный в тот день.

«Как бы»…

Туда же.

«Как бы»…

С каким же глазами?!

В смысле – я.

Буду смотреть… там… если придётся… в глаза…

Там, у приставов, я достался уже другому кабинету и уже другой, худенькой, даме.

Я ей – претензии, что ли…

Та – сразу намекнула, что знает о моём, в соседнем кабинете, подарке.

И надолго ушла. – Наверно, в тот, в соседний кабинет.

Вернулась решительная.

Деньги мне придут через три дня.

Я – решительно встал.

Захотелось радостно выругаться.

Что и сделал на улице.

…Вечером она:

– Ты впечатлительный!

Я:

– По наваждению.

Она:

– И по характеру.

Я:

– По писательскому.

Она:

– Это хорошо!

– По наваждению.

– Это мило!

…Боже мой! Как хорошо полноценно жить!

49

…В эти минуты.

В движениях её всей – в шевелениях малейших её всей: её желаний и её тела – в них есть что-то как бы властное…

Но не навязчиво властное.

Вернее сказать: в движениях ей всей – есть что-то как бы должное, как бы правильное…

Но – не навязчиво должное и правильное.

Я ощущаю, что во всей в ней – в эти самые минуты – есть что-то… верно так, материнское.

И я ощущаю – что и она чувствует, что я ощущаю в ней, в эти минуты, это самое материнское.

Я ещё ощущаю…

Что это чувство ей – ко мне материнское – ей самой особенно приятно, попросту ценно.

Я воспринимаю её это – правильное-материнское – как даже награду за мою ей податливость.

И я отдаюсь ей – с восторгом наивного дарителя.

Когда я ночью, по моей привычке, просыпаюсь – с нею рядом – рано и открытыми бодрыми глазами куда-то, судя по щекочущим ресницам, смотрю, то у меня такое настроение… будто я в эти мои бодрствующие минуты её предаю… её предаю…

Она – доверительно спит, а я, тайно от неё, – бодрствую.

И хочется её разбудить и… попросить прощения…

50

Перед зеркалом – там, в прихожей – она держится теперь заметно раскованно: разводит, размахивает руками, поправляет волосы…

Она… уже привыкла… ко мне!..

И в самом деле что-то говорит непринуждённо.

Кому-то.

Или самой себе?..

Или – мне?..

Делает паузы. Кивает.

Всё – беседуя с тем как бы неким, требующим уважения.

Но уже – как бы и получая и чувствуя от того лица должную её обаянию симпатию.

Даже позволяет некоторые вольности: наклоняется, расчёсывается…

Всё равно она ему – тому – нравится.

Не может не нравится…

(Разбить бы там, в прихожей, что-нибудь!)

51

– Хочешь я тебе сделаю путёвку?

– В жизнь.

– Нет. Это поздно. За рубеж.

– «За рубеж». Звучит.

– Хочешь?..

– Смотря за какой.

– За границу, разумеется!

– За границу. Это звучит.

– Хочешь?

– Ещё вина.

– И мне тоже налей…

– Смотря за какую за границу.

– Ну, ясно за какую.

– Кому-то ясно.

– Всем! Всем ясно! Хоть посмотришь!

– На что посмотрю.

– Хоть отдохнёшь.

– На кого посмотрю.

– Да на людей! На иностранцев!

– Пусть они.

– Что они?

– Смотрят.

– Куда они смотрят?..

– Пускай они смотрят.

– А!.. Поняла! Врубилась!.. Вот как!

– Так. Пусть они. Приезжают сюда. Смотреть на меня.

Опять смех! – Поздний. Ночной. Самый искренний.

Опять вино! – Уже, пожалуй, лишнее…

…Или она меня проверяла?

Мол, не захотел ли куда подальше…

Я теперь – забавно же за собой следить! – смело, при её звонке, говорю:

– Только хотел тебе звонить.

…Боже мой!

Ну что ещё?

Какой же я в разговоре с женщинами наивный!..

Вон как смеются!

Или злятся…

52

Я заметил, что у неё стали другие глаза…

До этого были…

Нет – сначала… с того с начала…

Раньше были – прозрачные!.. словно бы – полностью растворённые в воздухе!..

Теперь…

Глаза её стали – как бы с некой поволокой… полупрозрачной…

С поволокой жизненного опыта.

Опыта – со мною?!..

Пусть и так.

Но раньше были – просто весёлыми и какими-то свойскими, компанейскими.

Стало быть – что же? – вообще: глаза её – какие нормальные, обычные, её настоящие?..

Кажется, на это – никак не ответить.

53

Каждый политик есть секс-кукла.

МАШЕ снилось такое очевидное – по мере возрастания её презрения.

То есть – прозрения.

Политик – каждый и всякий политик суть секс-кукла.

Политик это секс-кукла – только и разницы: ещё или уже.

Смотря – купюры и перечисления он принял уже или купюры, а также счета он не принял ещё.

Если он ещё не принял – то он секс-кукла, которая пока на витринах по городу и в рекламе по СМИ и о нём думают известные силы, как его можно повернуть и сколько эта поза его будет стоить.

Если он уже принял, то его можно ставить в любую позу и даже хлестать по щекам или похлёстывать по ягодицам – смотря на свою, этих разных сил, ориентацию, эрекцию, настроение и вообще общее, зависимое от возраста и стажа заказчика, состояние.

Его, политика, то есть – по лучшим ценам, использует либо лично некий отдельный определённый партнёр, либо групповуха-партия, групповуха-фракция, групповуха-оппозиция, групповуха-группа и так далее: команда, корпорация, братство, ложа и так далее – смотря по тому, насколько он комфортен для сообщества данных объятий.

Опять же, решено заранее, по средствам, кто именно уж так возмечтает иметь его пассивным партнёром и предпочтёт за него сколько угодно заплатить или переплатить.

Креатив:

Изредка бывает, что на лице иного политика имеется выражение, будто бы он предназначен для использования его отнюдь не партнёром или группой, а исключительно какай-либо определённой идеей – высокой, глубокой, широкой и так далее и так далее. – Такова уж, стало быть и некуда ему деваться, сексуальная ориентация той идеи, требующей, притом с гневом, чтобы адепт принадлежал ей беззаветно и безоглядно. – Которая, чаще всего, настолько нескромна, что требует, чтоб её писали с большой буквы.

Креатив креатива:

Политик бывает в употреблении и несколькими партнёрами по очереди – когда меняется идея, которая владела им ранее, на идею, которая владеет им теперь; когда какой-то индивид купит его более дорогими идеалами; когда иной индивид купит его материальным его будущим; когда те же цены или более высокие предложит за него какая-либо партия, фракция, группа.

Примечания:

Политик тогда используется ещё и сопутствующей дискуссией: можно ли пользоваться чужой секс-куклой – подобной дискуссии о пользовании чужой зубной щёткой, одёжной щёткой, чужой детской игрушкой и так далее и так далее – смотря всё по тем же известным фантазиям.

Силиконовые куклы в сравнении и сопоставлении с натуральными означенными – имеют несомненные преимущества: они – не баллотируются, не митингуют, речей не произносят, соответственно – не проговариваются и не оговариваются.

Не предают.

Не продают.

Они – собственно сами не дают. – Во всех смыслах: ни в сексуальном, ни в коррупционном. – Даёт заложенная в них программа.

Они – и не берут. – Тоже во всех этих самых смыслах. – Берёт, во все три функциональные отверстия, та самая внедрённая в них программа.

Примечание к примечаниям:

Куклам-политикам при исполнении ими их функциональных функций настоятельно не рекомендуется показываться:

– политикам-женщинам – в прозрачных платьях,

– политикам-мужчинам – в шортах.

Бонус:

При покупке двух таких кукол, возможно, например, с разным цветом кожи и волос, – снижение цены на 30%.

Примечание к бонусу:

Вызов для такой куклы, подсевшей на допинге, психолога – за счёт заказчика.

54

Политик – это секс-кукла с этикеткой: УКРОМНАЯ.

МАШЕ снилось такое – по степени возрастания её презрения. – И по степени – взросления её презрения.

То есть – прозрения.

И – взросления её прозрения.

Все, из политиков, правители и все, из политиков, сколько-нибудь причастные к управлению – таковые в руках определённых известных сил.

Разве что, в отличие от силиконовых кукол, они знают, кому служат и как, если иначе себя зарекомендуют и проявят, будут, в отличие от силиконовых, наказы.

Так что им – став реальными политиками – просто некуда деваться.

Политики – сильны своим страхом.

Цитата из аналогичной, для силиконовой, инструкции.

Аппетитная чувственная красотка с соблазнительными формами.

Конец цитаты.

Это – именно и как раз адресно о любом политике.

Только тут требуется расшифровка для каждого слова.

Речь об аппетите – определённых сил.

Эмоциональная внешность – мимика, манипуляции, жесты лидера, голос его и сила голоса его, тембр голоса его, интонация голоса его.

Заразительные идеи – на основе самых общих социальных проектов: сплачивающих и объединяющих, зовущих и призывающих.

Иносказательно о политике необходимо выразиться именно так – по следующей цитате из аналогичной, для силиконовой, инструкции.

Размеры определены по данным гинекологических и физических тестов и характеристик.

Конец цитаты.

Политики, в отличие от силиконовых кукол, имеют только лишь два функциональные отверстия: выражаться и испражняться.

Цитата из той же инструкции:

Натуральная легендарная копия живого мужчины.

Конец. То есть – цитаты.

В данном случае – тем более, если она, кукла, из платиносиликона – это о натуральном бы каком-либо вожде.

Справка:

Изготавливается данного типа устройства скульпторами-медиа индивидуально под каждого клиента-заказчика в течение нескольких месяцев или даже лет.

Для проплативших его и ему сил он именно.

Цитата открывается:

Гиппоаллергенен, безопасен, нетоксичен, не имеет запаха и вкуса.

Цитата закрывается.

И именно и прежде всего – по отсутствию кавычек: со съёмным силиконовым языком.

В инструкции о нём отсутствует пункт – также без кавычек: в спокойном состоянии, а имеется непременно пункт – без кавычек: в состоянии эрекции.

В инструкции к комплекту политика УКРОМНАЯ – обязательны нижеследующие пункты.

Отсутствие кавычек далее не оговаривается:

– чтобы кукла оставалась, то есть – вне терактов, долговечной;

– поставляется с пузырьком, то есть – с банковским счётом, смазки;

– доставка, то есть – эмиграция туда и обратно, курьер и самовывоз;

– оплата онлайн, наличными, через банк – всё без вопросов;

– гарантия, то есть – идеализация;

– отзывы, то есть – митинги, ордена, памятники, биографии;

– возврат, то есть – вынос из мавзолеев, из учебников.

Креатив:

За приобретение трёх, и более, аналогичных кукол – бесплатные куклы, то есть – силиконовые, в образах: ЛЮБИМЫЙ ПОЛИТИК и, или – или, ЛЮБИМЫЙ АКТЁР.

Драйв:

Само пребывание политика на экране домашнего телевизора предполагает, то есть – и экраном и самим политиком, что в него летят произвольные домашние реплики и непроизвольные домашние тапки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.