# Девушка с Китом

Татьяна Грац

Судьба испытывает нас, посылая соблазны. Справимся ли мы, зависит только от нас самих.Егор по прозвищу Кит – примерный муж и отец, работает таксистом. Он любит свою семью и не подозревает, что скоро встретит девушку, которая изменит его жизнь.Одна встреча, одно сообщение, одна ошибка – перевернут все.Сможет ли Егор разобраться в себе? Сохранит ли семью? И всегда ли проблемы в семье звучат на повышенных тонах? Егор еще не знает, какой сюрприз приготовила ему судьба…

> Посвящается светлой памяти моей бабушки

> Марии Васильевны Бастрыкиной

## Случайная встреча

Это место может показаться слишком мрачным для встречи, но на то она и жизнь. В ней часто бывают случайности, непредвиденные обстоятельства и удивительные повороты, которые порой слишком сильно будоражат чувства людей.

Итак, место встречи: Елец, Орловское шоссе, 6 – городское кладбище.

Егор припарковал свою синенькую «Ладу-Гранту» у самых ворот, заглушил мотор и устроился поудобнее на сиденье. Он приготовился терпеливо и покорно ждать клиентку, которая вызвала такси на кладбище. Да, Егор – водитель такси. На крыше его машины имелась желтая шапочка с шашечками, а по бокам на дверцах были расположены яркие наклейки с указанным телефоном для вызова.

Егор долго смотрел по зеркалам, чтобы убедиться, что в такую погоду на кладбище есть люди. Это был апрель с пронзающим ветром, надоедливым дождем, то и дело переходящим в ливень. С холодом, пробирающимся под куртки до самой кожи. С влагой и мерзкой сыростью, которые заставляли продрогнуть до самых костей. Ко всему прочему, городское кладбище отличалось открытой местностью без малейших древонасаждений. Здесь ветер мог разгуляться, ничем не ограниченный в своей силе.

Но все это там, снаружи. У Егора в салоне было тепло и сухо. Он сидел за рулем в черной майке и темных джинсах. На ногах были надеты легкие кроссовки, позволяющие без лишних усилий управлять машиной. На заднем сиденье лежала его кожаная куртка.

Егор уже несколько раз за сегодня заставлял себя вылезти из авто, чтобы протереть номера тряпкой. Встречные машины постоянно окатывали передок «Гранты» грязью из луж, выросших до океанских размеров. Последняя вылазка случилась примерно час назад. В тепле короткие волосы и всклокоченная челка Егора вполне успели высохнуть и встать торчком. Да так, что он оказался бессильным уложить их обратно в былую аккуратную прическу.

Прошло около десяти минут, прежде чем позади машины появился силуэт девушки. Едва Егор заметил ее в боковом зеркале, сразу же завел машину и включил печку. Девушка шла без зонта, в короткой черной кожанке и в совершенно промокшем черном платье, черных тонких колготках. На голове кричащий атрибут утраты – черный платок. Лишь ботинки выбивались из этого мрачного образа. На них присутствовали красные пуговки. Черные ботинки и красные пуговки. Тогда пуговки казались намного ярче, чем сама девушка. По крайней мере, Егор издалека приметил их, они были своеобразным ориентиром для него. Пуговки говорили о скором прибытии клиентки на место.

Щелчок ручки двери – и в автосалон ворвался холодный сквозной ветер, а вместе с ним – и косые струи дождя, спешащие окропить переднее пассажирское сиденье. Но девушка быстро села в машину, подняла ноги над землей и постучала ботинками друг о друга. Когда она полностью оказалась в машине, Егор понял, что миссия с очищением ботинок абсолютно провалилась. На ребристую подошву обуви налип толстый слой грязи вперемешку с глиной. Сырой глиной. А от этого не так просто избавиться. Таким образом, девушка получила достаточно высокую платформу на подошве ботинок, созданную исключительно из природного материала. Липкого, как пластилин.

Девушка в очередной раз окинула взглядом свои ноги и виновато посмотрела на Егора, убрав пальцами прядь своих черных волос за ухо. Взглядом серых глаз она извинялась за причиненное неудобство в виде запачканного автомобильного коврика, теперь слегка прилипшего к ее ботинкам. Егор покачал головой. Мол, ничего страшного, он понимает.

– На Советскую, 17, пожалуйста, – попросила девушка.

Егор снова использовал молчаливый жест для ответа. Отделавшись коротким кивком, он вернулся к приборной панели и тронулся с места. Вырулив на главную дорогу, они не спеша поехали по указанному адресу.

Бывало, что Егору приходилось привозить-забирать людей с кладбища. Они были разные: скорбящие люди, люди издалека и люди, которые осознали.

Скорбящие люди всегда плакали. Кто-то тихо, а кто-то навзрыд. Они прятали свое лицо, закрываясь ладонями. Любое движение или вопрос порождали в них лишь новые всхлипы и приливы горя. Со скорбящими нельзя было разговаривать. Только довезти до места и сказать: «До свидания». Иногда в порыве вежливости Егор вставлял свое «соболезную», отчего получал очередную порцию слез на соседнем сиденье.

Люди издалека могли быть и скорбящими. Но к этому пункту Егор относил людей, которые не заливались слезами. Такими считались родственники или друзья, прибывшие из других городов или даже стран, чтобы попрощаться с умершим. Разумеется, они тоже горевали. Но, как правило, находились в адекватном состоянии. Они могли говорить. Чаще рассказывали, откуда приехали, что их связывало с умершим, какие-нибудь житейские истории. К слову, с ними было ехать проще.

Люди, которые осознали. Сюда Егор относил тех, кто ехал со спокойной улыбкой. С размеренными словами. С теплом души. Эти люди оставили скорбь где-то в прошлом. Они грелись воспоминаниями об умершем. Их можно было спрашивать. И они отвечали. Отвечали уютно, тихо и без лишней суеты. Такие люди излучали умиротворение одним лишь своим видом. После них Егор видел жизнь намного светлее, а в голову приходили добрые мысли. Мир приобретал иные оттенки.

Теперь Егор с интересом посматривал боковым зрением на свою клиентку. Ему жутко хотелось определить, к какой из трех категорий она относится.

Девушка с черным каре по шею и густой челкой сидела в кресле, будто в кредит. Все ее тело ежилось от холода промозглого апреля. Красные, Егор готов был утверждать, что еще и холодные, ладони были сложены между бедер. С волос стекали бывшие капли дождя. Девушка морщилась, когда они проскальзывали на голую кожу ее шеи. Очевидно, печка в машине пока не спасала. И девушка продолжала мерзнуть. Тем не менее Егор не видел на ее лице слез. Не видел улыбки или потерянного взгляда, так что пока ее категория оставалась для него загадкой.

Егор, по-прежнему смотря на дорогу и держа одну руку на руле, слегка повернулся корпусом назад и захватил с заднего сиденья плед. Это не совсем плед для клиентов такси. Это любимый плед его дочери. Но сегодня он потребовался и для работы. Егор осторожно положил сложенный плед на колени девушки.

– Накройтесь. Холодно, – сказал он.

Девушка удивленно посмотрела на Егора, вытаращив свои серые глаза с пушистыми ресницами и удивительно стойкой черной подводкой. Егор принципиально смотрел на дорогу, улавливая боковым зрением справа появившийся интерес к его персоне. Она непозволительно долго разглядывала его, задержавшись немного подольше на пухлых розоватых губах и бронзового цвета руках, впившихся в руль. Егор оставался сдержанным и невозмутимым.

– Спасибо, – наконец протянула девушка и коснулась пледа.

Развернув полотно, она увидела маленьких динозавриков, гуляющих по желтому песчаному фону. Диплодоки поедали листья с высоких деревьев. Трицератопсики, играя, купались в реке, а стегозавры с красными пластинами на спинах уютно грелись на воображаемом солнышке. Девушка улыбнулась, разглядывая картинки детского пледа.

– Не похоже, что он ваш, – не скрывая свою улыбку, девушка уставилась на Егора.

– Почему же? Мне нравятся динозавры. Я бывший поклонник Тирекса, кстати. Но вы правы: плед не мой, он принадлежит маленькой шестилетней девочке, – с такой же улыбкой ответил Егор.

Девушке понравился ответ, она еще немного полюбовалась пледом и накинула его на себя, предварительно расстегнув молнию на куртке. А Егор в это время исключил ее из категории скорбящих людей. Оставалось выяснить, из какого города его клиентка. Живет здесь или приехала специально к мероприятию? Но напрямую никак нельзя. Егору следовало быть тактичным и вежливым. Он всячески перебирал в голове, как продолжить разговор.

– Ну и погода сегодня! Извините, что не подъехал ближе, побоялся засадить машину в грязи, – Егор избрал свою тактику.

– Да, не самая лучшая погода для поездки на кладбище, верно? – усмехнулась девушка.

Ее улыбка спала с лица, кажется, она вспомнила, зачем вообще была на кладбище. В голове закрутились события минувшего часа. Это было видно по ее глазам. Взгляд остановился на лобовом стекле, но на самом деле там мелькали другие картинки. Егор разрешил себе посмотреть в ее сторону, чтобы убедиться, что она в порядке. Еще минута молчания – и он принесет свои запоздалые извинения. Но девушка опустила глаза на колени и на укрывший их плед. Уголки ее губ поползли вверх. Этот жест стал решающим в распределении: клиентка, занявшая пассажирское сиденье такси, была из осознавших. Егор теперь был уверен в этом. За тихой улыбкой девушки последовали и слова.

– Моя бабушка была из тех, о которых снимают фильмы и пишут в книгах, – начала она с дрожью в голосе, но по-прежнему улыбаясь. – В детстве я приезжала к ней почти каждые выходные. Играла во дворе с девчонками, мы гоняли в мяч, в салки, прятались за гаражами. На завтрак всегда были какао и бутерброд с хлебом и докторской колбасой. Конечно же, моя бабушка позволяла мне больше, чем родители. Помню, как поздно вечером, когда все почти спали, я взялась ползать на животе по полу до ее спального кресла и обратно. Это была своего рода детская миссия: остаться незамеченной. И задание явно было проваленным, но… бабушка долго скрывала, что видит меня на полу. А еще у нее были самые отменные и тонкие блинчики! Она готовила их, затем всегда сворачивала в треугольнички и подавала на маленькой тарелке с чаем…

Девушка остановилась и на мгновение вдохнула воздух в автосалоне, прикрыв глаза. Точно так, будто здесь только что испекли те самые бабушкины блинчики. Затем внезапно открыла глаза и с отчаянием посмотрела на приборную панель.

– Я ни разу не видела бабушку с клубком ниток и крючком, хотя родители говорили, что она умела вязать… Еще я узнала, что бабушка любила оладушки и селедку под шубой. Будучи ребенком, я не задумывалась о том, что нравится бабушке. Я просто любила ее за то, что она есть. За то, что она заботилась обо мне. Лишь теперь, когда она умерла, я постоянно думаю, что могла бы сделать для нее намного больше приятных вещей. Испечь оладушки, подарить ее любимые пионы, приходить в ее дом почаще. Поговорить с ней или даже просто посидеть рядом… – девушка хваталась за слова, возникающие в ее голове. Она пыталась вобрать все важное в свой монолог, старалась ничего не забыть.

Но вот девушка замолчала, уткнувшись взглядом в окно. Егор мог видеть ее затылок с мокрыми черными локонами. Зато ее тело уже не дрожало, динозаврики на пледе старались как можно быстрее спасти девушку от холода.

До конца поездки осталось всего ничего, добрых пять минут. Егору совсем не хотелось прощаться с девушкой на ноте недосказанности, обрыве слов и фраз. К тому же он еще не узнал, из какого она города.

– Извините, что заставил вас это вспомнить, – негромко произнес Егор, но хорошо знал, что она услышит.

– Полагаю, вы сделали это намеренно, – снова серые глаза метнули в него свой магический взгляд. Теперь он надолго остался здесь, на его лице. Однако Егор не поддался, продолжил смотреть перед собой. – Все хорошо, парень. Я все понимаю. Ко всему прочему, жизнь не дает людям времени на горечь и скорбь. Она постоянно преподносит новые сюрпризы и события. Сегодня я – гостья на кладбище, а завтра подруга, которую пригласили на день рождения. И работа. Работа всегда запрещает думать об одном и том же целый день. Хочешь не хочешь, а в голове появятся другие мысли. И вот ты уже переключился на совершенно новые дела. Как вам такое?

– Так и есть, – пожал плечами Егор.

Ему нравилось слушать, как говорит эта девушка. Ее голос: приятный, не писклявый и не грубый, а где-то между ними, в точке золотой середины. Этот голос отлично ложился на тихо работающий мотор «Гранты» и стучащие по крыше капли дождя. Ее слова были словно спасением от непогоды и обыденности.

И Егор очень расстроился, когда понял, что в соседнем многоэтажном доме как раз таки и находится место доставки пассажира по адресу. Вот и все. Это все, что он успел спросить и сказать. А если бы не эта чрезмерная тишина между ними, длящаяся минутами, они могли бы еще кое-что узнать друг о друге.

Тактичность. Вежливость. Временами стеснительность. Может быть, гордость. Нормы. Эти факторы повлияли на медлительность их диалога. Существовали и другие, но Егор потерял счет их числу.

– Приехали, – кинул Егор в сторону переднего пассажирского сиденья.

Динозаврики в один миг сползли с колен девушки и приняли компактный вид. Будто фокусник сложился целиком в коробочку, так же аккуратно девушка сложила плед и протянула его Егору. Он был словно безоружен, его больше не отвлекала дорога, и не нужно было держаться за руль. Егор спокойно сидел, полностью отдав все внимание пледу и руке, которая его протягивает. Он смотрел на ее пальцы, отчего-то не покрытые маникюром и с совсем короткими ногтями. Вот это неожиданность! Почему-то Егору казалось, что должно быть с точностью наоборот. Почти каждая девушка украшает себя аккуратным маникюром, привлекающим внимание. Все зависит от длины ногтей. Иногда представительницы женского пола перегибают палку с длиной и формой, и это кажется больше угрожающим, чем привлекательным.

– Не похоже, что вас легко смутить. Так почему вы молчите? Сотрите эти никчемные границы в голове. Спрашивайте, а я подарю вам ответы на ваши вопросы, – девушка отреагировала на вопросительный взгляд Егора, остановившийся на ее руке.

– Вопросов не так много. Всего два. Откуда вы? И почему на руках нет маникюра? – деловито посмотрел в ее сторону Егор.

Девушка посмотрела в ответ. Она прыснула от смеха и показала свои белые зубки в улыбке. Снова этот жест. На этот раз девушка убрала локоны за ухо с двух сторон, и Егор теперь мог видеть ее серьги. По форме все те же кнопки, что и на ботинках, только эти черные, ничем не примечательные сережки.

– Я живу здесь, в Ельце, в этом доме, – мягко произнесла девушка и указала рукой на многоэтажку, приблизительно на второй этаж. Но Егор мог ошибаться. – Работаю массажисткой, поэтому длинные ногти точно не для меня. Маникюр сняла неделю назад… Ну что, водитель такси, я утолила ваш интерес?

– Да, спасибо. Желаю вам повеселиться завтра на празднике! – ответил Егор.

– Надо же, внимательный таксист. Благодарю.

Она вышла из машины, быстренько поднялась по трем ступенькам к двери своего подъезда и сунула руку в карман кожанки. Достала ключи, прислонила их к домофону. Секунда – и девушки уже нет. Егор лишь посмотрел ей вслед.

Ему это не впервой. Он постоянно расстается с людьми вот так. Не успев толком познакомиться, он тут же прощается с ними. Это его работа: встречать и провожать людей. Буквально – показывать им дорогу до определенного места. Быть их личным водителем на некоторое время. Становиться их собеседником на несколько минут или часов.

Они ехали всего пятнадцать минут. Егор не узнал, как ее зовут. Он узнал, что она живет в Ельце. А еще у нее умерла бабушка. Завтра эта девушка пойдет на день рождения. Она работает массажисткой. И маникюр у нее все же был, неделю назад.

Правда, к чему это знание? Можно его выбросить за ненадобностью. Не всегда таксисты встречают своих клиентов вновь. Так не проще ли вовсе забыть ее в этот же момент?! Но можно и оставить кое-что. Ее уютные слова, ее личные открытия. Она видела Егора насквозь. Говорила с ним, не прикрываясь маской скомканных социальных ролей. Не была той, кем можно было посчитать ее изначально.

Именно это Егору и нравилось в людях. Их можно читать. И неизвестно, какая из страниц станет последней. Окажется ли человек из разряда фантастических людей или будет приписан к классическому жанру? Будет ли его история запутанной, или человек окажется словно сухое пособие, раскладывающее все факты по полочкам? Егор не был уверен насчет этой своей клиентки, к какому жанру ее стоило бы отнести. Однозначно он не прочел ее до конца.

## Семейство Китовых

– Я дома! – крикнул из прихожей Егор.

Ответом ему была тишина, да и только. Егор скривился, слегка заглянул вглубь дома. В коридоре было темно, двери во все комнаты закрыты.

Егор стянул рабочую сумку с плеча, поставил ее рядом с полочкой для обуви, разулся и зашел в ванную помыть руки. Только тогда издалека послышались шаги. Егор снова вышел в прихожую, чтобы встретить ее. Эти маленькие настойчивые и спешащие шаги он узнает всегда, даже если в этом доме будут находиться сотни топающих детей.

Еще немного, и из коридора показалась девочка. Всего пара секунд отделяла эту встречу от объятий. Егор усмехнулся, заметив растрепанные светлые волосы дочери. Пышные длинные локоны кое-где небрежно стояли торчком, местами были перепутаны между собой, это были блестящие волосы шестилетней девочки Оли. Его дочь звали Ольга Китова.

– Папа! – кинулась к нему дочка.

Егору пришлось опуститься на колено, чтобы заключить дочь в большие и теплые объятия. Он крепко прижал свою голову к ее плечу и уткнулся носом в ее волосы. В них еще чувствовался запах детского шампуня с ароматом персика, с прошлого вечера после купания. Белоснежные ручки Оли с абсолютным доверием и безмерным усилием обнимали за шею большого папу, спустившегося к ней, словно лавина с вершины горы. Егор чувствовал, как маленькое детское сердечко постукивает в ее груди, как оно искренне радуется встрече. Как ее теплое дыхание попадает на его шею, делая горячим это место. Через секунду тепло начало распространяться по всему телу Егора. Это говорило о том, что он действительно дома. Он вернулся. Он стал по-домашнему теплым и нужным.

– Ну привет, мой Динозаврик! – Егор освободился из объятий и ласково потрепал ладонью и без того лохматые волосы дочки на макушке.

– Пап, пап, а мне мама купила книжку! Там тоже динозавры есть! Сейчас! Я сейчас покажу! – импульсивно и громко воскликнула Оля, сверкая от радости голубыми глазами.

В этот же миг дочь понеслась обратно в коридор, после чего так же спешно распахнула дверь в свою комнату и скрылась там. Егор нисколько не сомневался, что через минуту, если Оля не отвлечется на что-то еще, она притащит ему свою новую книжку, которую он будет обязан не только посмотреть, но и почитать. Оля безумно любила динозавров. Но об этом, кажется, уже было известно. Это же ее плед лежал на заднем сиденье в машине Егора.


«Динозаврики будут тебя спасать!» – когда-то сказала Оля и протянула плед со «спасателями» отцу.

Надо сказать, Егор был не против. Ему иногда приходилось забирать дочку из садика и колесить с ней в машине до позднего вечера, где она и засыпала. Вот тогда плед действительно спасал, укрывая собой спящую Олю.


Вопреки ожиданиям, первой в прихожую, а затем через арку на кухню вышла не Оля, а Геша. Жена Егора. Геша прошла мимо вернувшегося с работы мужа совершенно молча, почти не посмотрев в его сторону. Зато Егор проследил за ней взглядом до самой плиты, где Геша остановилась. Он видел ее блондинистый затылок. Как всегда, длинные волосы были собраны в пучок, на Геше все та же старая домашняя рубашка и те же свободные трикотажные штаны до икр.

Еще толком не разглядев ее спереди, Егор сделал вывод, что Геша снова ходит с кислой миной вместо приветливого и доброго лица. Он осторожно подошел к жене и как можно нежнее ухватил ее за талию ладонями, поцеловал в шею. Геша промолчала. Лишь как-то легонько дернулась, стараясь убрать руки Егора с себя. Но он не спешил сдаваться, просунул пальцы чуть дальше и заключил их в замок на ее животе, затем положил голову на ее плечо, плотно прижавшись щекой к щеке.

– Привет, – протянул Егор. – Как ты?

– Оставь меня, я грею ужин. Нужно накормить детей, – буркнула она. И только когда Егор отпрянул от нее, Геша продолжила: – Олька опять целый день читала, я не смогла даже заставить ее зубы почистить! Представляешь?! И зачем я купила ей эту книгу… Димка устроил в доме полный разгром, настроил своих железных дорог и автомагистралей. Полдня убиралась. Потом пыталась вывести их на улицу. Вышли. Димка чуть не подрался с соседским мальчишкой. Все же успел изваляться, пришлось стирать вещи. Это просто кошмар какой-то! Как же тяжело, когда они теперь не спят в обед. Я валюсь от них с ног! А так все замечательно, Егор! Я в норме!

Геша говорила очень эмоционально, то и дело поддерживая свой монолог резкими выбросами рук. Егор, присевший на стул, внимательно смотрел в ее голубые глаза. К слову, они не сверкали, как у Оли. Они меркли. Их голубизна омрачалась с каждым днем, с каждым новым вечером, когда Егор возвращался домой. Геша снова и снова рассказывала о том, как устала, как ей надоело сидеть с детьми, как они ее не слушаются, как Егор совсем не понимает ее.

А потом Геша замолчала и снова повернулась к плите. Егор знал: теперь из нее и слова не вытянешь. Геша еще долго будет молчать, может быть, до того момента, пока все не лягут спать. Она будет грустно следить за детьми, чтобы они ели. Будет выполнять все то, что должна, без малейшего шанса на отдых. И, скорее всего, уснет раньше обычного, едва брякнувшись в кровать.

Нет, Геша, или Евгения Китова, не всегда была такой. Егору помнились веселость ее характера, блеск голубых глаз, улыбка на тонких малиновых губах и ее манера рассказывать. Раньше Геша могла говорить часами: о себе, о детях, о фильмах, о книгах. О чем угодно! И это было интересно и увлекательно. Когда это было в последний раз? Иногда такое случалось, но слишком редко. Егор решил, что жене чересчур тяжело с детьми и это пройдет потом. Нужно только подождать. Может, полгода? Год? Или два? Сколько? Егор точно не знал. Но искренне верил, что однажды к нему вернется прежняя жена и наконец нежно обнимет его, когда он в очередной раз вернется с работы.

А пока этот момент не наступил, за столом на кухне собралось все семейство Китовых, состоящее из четырех человек. Худощавая блондинка Евгения Китова, кормилец семьи, смуглый и темноволосый Егор Китов, светлокожая и голубоглазая девочка, целиком и полностью походящая своей внешностью на маму, Ольга Китова. И Дима. Дима Китов. Старший брат Оли. Ненамного, всего на год. Как раз таки семилетний Димка перенял почти все внешние данные отца. Такой же, как и Егор, смуглый, с карими глазами и черными жуковыми волосами, пухлыми губами. Только у Егора губы были пухлые от природы, а Димка мало того, что взял эту черту от отца, так еще обиженно надувал их дополнительно. Так губы казались намного больше, чем есть на самом деле. Такие же густые брови были недовольно сведены к носу. Димка научился у мамы хмуриться и ходить так целый день.


Тихий семейный ужин. Наверное, в голове обязательно должны появиться картинки из какого-нибудь фильма или рекламы, где на столе стоят тарелки с разнообразными блюдами. Дети с широкими улыбками на лицах спокойно сидят на своих стульях и едят все, что находится в их чашках. Жена в нарядном вечернем платье все еще носится по кухне, приятно хлопоча и заботясь о своих близких. Муж рассказывает о том, как прошел его день. И все домочадцы с искренним интересом в глазах внимательно слушают его…

На самом деле это редкость. Жизнь однозначно не является той самой рекламой или отрывком из того самого фильма. В действительности дети почти не улыбались. Может быть, Оля чуть-чуть, когда переглядывалась с папой. Геша не переоделась для столь «важного мероприятия» в платье, и на домочадцев, кстати, ей было почти все равно. Лишь бы дети немного поели из своих тарелок. Она сегодня кое-как добралась до плиты и приготовила на ужин макароны с котлетами и такой себе салат из огурцов и помидоров. Сегодня у Геши не случилось кулинарного вдохновения. Оно и не было нужно, ведь дети предпочитали макароны, а не рис или гречку. И какой смысл что-то изобретать?

Егор уже не рассказывал, как прошел его день. Геша каждый раз закатывала глаза, когда он начинал травить свои такси-байки. Их было всегда столько много, что жена устала слушать. Егору пришлось на некоторое время переключиться на экран смартфона, лишь бы не видеть унылые лица вокруг.

Геша в этот самый момент переключилась на обстановку в комнате – старый кухонный гарнитур со скрипящими и не закрывающимися до конца дверцами. Проржавевший поддон под стойкой с чистыми тарелками говорил о том, что гарнитур нуждается в ремонте или в суперуборке, на которую уже не было сил. Геша метнула взгляд на обои. С ними еще можно было жить, разве что зеленоватые стены с геометрическими фигурами были заляпаны ближе к мойке, а про место рядом с плитой – лучше вообще промолчать. Хорошо, что однажды Геша заставила Егора поставить кухонный фартук…

Оля мотала ногами под столом и смотрела на плетеный коврик, расстеленный почти по всей комнате на полу. Девочка крутилась на стуле и покачивала головой, будто в такт какой-нибудь песенке. Оля жила в своем мире. Мире динозавров, книг и сказочных героев. Уже после ужина она покажет папе новую книгу. Хорошо, если ей удастся заманить его в свою комнату, чтобы почитать. Оля любила, когда читали взрослые. Тогда не нужно было тратиться на буквы. Это как мультфильм, только внутри. Картинки ярче, не нужно одновременно читать и представлять.

Когда папа читает, Оля закрывает глаза и слушает его приятный, иногда хрипловатый, а порой звонкий голос. Все зависит от книги. Егор улыбается, когда дело доходит до динозавров. Оля чувствует его улыбку и тогда открывает глаза, чтобы увидеть ее. Теперь девочке не терпелось узнать, каким будет голос отца, когда он приступит к чтению новой книги.

Димка, в отличие от Оли, все же пытался есть. Правда, очень медленно. Он грустно и задумчиво ковырялся вилкой в тарелке, иногда накалывая на нее макароны и кусочки котлеты. Рассопатившиеся помидоры в той же миске, что и огурцы, его нисколько не интересовали. Мальчик изредка посматривал на маму, еще реже на отца. Димка плохо ладил с ним. Егор энергичный, компанейский, иногда слишком настойчивый, любящий поспорить; Димка – одиночка. Мальчик часами мог кататься в парке на велосипеде совершенно один. Это было его отвлечением от всего. С этого года он уговорил маму записать его в велокружок. А еще Дима ходил на дополнительные занятия по английскому. Почти закончил первый класс. К слову, читать книги не любил, поэтому в библиотеке брал свежее чтиво исключительно для сестры. Бывало, что Егор звал сына с собой поиграть в бильярд или боулинг. Тот отказывался, ютясь в своей комфортной зоне и не желая выходить на контакт с кормильцем и авторитетом семьи.

Несмотря на угнетающую обстановку, популярность макарон с котлетами дала о себе знать. Ужин был окончен. Егор толком не успел встать со стула, как Геша понеслась к мойке и начала мыть посуду. Он только пожал плечами. Димка кинул свое «спасибо» и ушел в комнату смотреть мультики. Егор хотел было пойти в зал и глянуть несколько обзоров на «Ютубе», но Оля крепко вцепилась в его руку. Ему не уйти.

Егор посмотрел на часы, висевшие на стене. Время доходило до восьми. Он снова вернулся с работы поздно. Егор, хотя и имел гибкий график, предпочитал работать выше своей нормы. В конце концов, деньги сами себя не заработают.

У семейства Китовых был свой частный дом с тремя спальнями, залом, кухней, ванной комнатой, прихожей и длинным коридором. Разумеется, дом обходился дорого, и добрая половина, а иногда и большая часть зарплаты Егора уходила на оплату коммунальных услуг. А еще была дворовая территория, где Геша иногда сажала какие-то цветочки-лютики.

Родители Егора обещали в мае помочь с посадкой картошки, посевом моркови и лука. А пока в огороде сырая и холодная земля. Тут Егору вспомнилось, как в прошлом году он вместе со своим отцом вбивал тротуарную плитку во дворе. Летом. В жару. С утра до вечера. Целых три дня. Но теперь эта плитка считалась благом. Особенно в моменты затяжного дождя. Раньше перед домом стояли огромные лужи и грязь, сейчас же лежала удобная и симпатичная плитка.


– Пап, пойдем? Пойдем? – послышался голос Оли.

Егор сжал маленькую ладошку девочки в своей, и они уверенно зашагали в сторону ее комнаты. Оля чуть ли не прыгала от радости.

Оставив где-то позади себя кухню с Гешей и посудой, Егор и Оля уселись на кроватку с все теми же длинношеими диплодоками. Однако Оля утверждала, что это брахиозавры. И их здесь ровно сто пятьдесят штук. Так точно. Вопрос: может ли Егор поверить шестилетней дочери, что на ее одеяле, подушке и простыне изображено ровно сто пятьдесят брахиозавров? Мог бы, если бы не знал, что Оля умеет считать только до пятидесяти. Поэтому он всегда улыбался, делая вид, что так оно и есть. Мол, брахиозавры пересчитались сами, ведь они у нее послушные!

– Что почитаем? – поинтересовался Егор. И тогда Оля с замиранием дыхания протянула ему свой клад, умещающийся всего в одной маленькой ручке. Егор посмотрел на обложку и прочитал вслух: – «Волшебные сны Зузочки»?[1]

– Да! – захлопала в ладоши дочка.

Было неудивительно, что Оля и сама два раза прочитала новую книгу за день, особенно долго задержавшись на последнем сне героини. Это тоже предсказуемо, учитывая, что глава называлась «Праздник динозавров». Егору ничего не оставалось, как только читать. Читать и ждать, когда Оля захочет спать. А пока этого не случилось, Егор погрузился в мир маленькой девочки Зузочки.

Это была добрая сказка для маленьких, только что научившихся читать деток. Или для родителей, посвящающих своих детей в сны Зузочки. Почти на каждой странице Егора преследовали картинки, дополняющие историю и позволяющие увидеть мир автора и художника вживую. Здесь. Посмотреть воочию, что происходит у творческих людей в голове.

Оля один раз зевнула, когда Зузочка отправилась на трехглазую планету. Егор посмотрел на дочь, и она тут же смешно вытаращила глаза, сжала губы. Она пыталась доказать, что еще не хочет спать и готова слушать дальше. Но усталость на ее детском личике говорила об обратном.

Оля так и не дождалась последней главы из новой книги. Она уснула. Егор осторожно поднялся с кровати, взял линейку с письменного стола и заложил страницу, на которой он остановился. Укрыв дочь одеялом и выключив свет в комнате, Егор вышел в коридор. Минус один бодрствующий человек в семье Китовых. Егор сделал шаг в сторону комнаты Димки. Оттуда по-прежнему доносились мультяшные голоса. Егор так и не решился заглянуть к сыну. Зато он хорошо знал, что мальчик обязательно ляжет спать в десять вечера. Геша приучила его к режиму. За это ей следовало поставить микропамятник.

Егор двинулся дальше. На этот раз он оказался в своей спальне. В комнате то ли еще, то ли уже было темно. Мужчина не сразу заметил свою жену, лежащую в кровати. Он подошел ближе и ласково погладил ее по щеке. Геша что-то пробурчала в ответ и повернулась к мужу спиной. Минус два. Время еще детское, а Геша уже спит. Егор вздохнул, едва хлопнул блондинку по бедру и легонько потряс. Он не пытался ее разбудить, это было что-то вроде: «Эх, Гешик, опять в спячку… Ну ладно, спокойной ночи». После Егор перебрался в зал, чтобы наконец отдаться «Ютубу». Он удобно устроился на диване, включил телевизор, оснащенный интернетом, и выбрал одну из своих любимых подписок.

Футбол, баскетбол, лыжный спорт, велоспорт – это только часть из всего, что нравилось Егору. Ему редко приходилось быть участником, чаще наблюдателем со стороны. В школьные и студенческие годы он дни напролет проводил в спортивном зале, то пиная мяч ногами, то забрасывая его руками в баскетбольное кольцо.

Спорт сопровождал Егора по жизни, то и дело втягивая его в очередную авантюру. Он в красках вспоминал, как однажды вырвался с друзьями в Петрозаводск посплавляться на байдарках. Или как один раз побывал в Москве на чемпионате мира по футболу в 2018 году. А еще Егор любил всем и каждому рассказывать, как они вместе с Гешей совершили прыжок с парашютом. Целых 800 метров над землей! Прямо из самолета. Сами. Без счастливого пенделя под зад!

Но все это было как-то слишком давно. Последние три года Егор только и делал, что катался по Ельцу на своей «Гранте» и развозил людей по адресам. Конечной точкой его пути каждый вечер становился дом. Случались выходные, и тогда Егор назначался либо нянькой для своих же детей, либо извозчиком для поездки Китовых в гости к родителям в Задонск. И так по кругу…


Виброзвук на телефоне. Егор спокойно посмотрел в сторону гаджета, лежащего экраном вниз на диване. Чтобы взять смартфон, нужно было еще дотянуться. Егор решил, что это сообщение от кого-то из друзей в соцсетях. Не больше. Это могло подождать. Он ответит чуть позже.

Прошла минута. Снова виброзвук. Егор кинул подозрительный взгляд на телефон, однако по-прежнему пытался слушать, что говорит блогер в телевизоре.

Снова сигнал. Егор удивился. Слишком много вибраций к его персоне. Он поставил видео на паузу и придвинулся к телефону поближе, взял его в руку. Разблокировав экран, Егор ошеломленно уткнулся во всплывающие окна сообщений. Как он и думал, это социальная сеть. Кто-то пытается добавить его в друзья, уже накатал ему парочку сообщений. Егор, открыв страницу сайта, стал читать шапку профиля:

– Романова Наталья, двадцать четыре года, Елец.

Первая взрывная волна эмоций или несколько безопасных мини сердечных приступов прокатились по телу Егора, когда он открыл фотографии той самой Романовой Натальи. Судорожно листая одну фотку за другой, он задался лишь одним вопросом: Зачем? Зачем эта девушка его нашла?

Прошло больше двух недель с тех пор, когда они впервые увиделись. Она была его клиенткой. Егор подвозил ее с кладбища до Советской. На этом все. В голове Егора возник еще один вопрос: почему именно сейчас девушка решила его найти?

Немного утихомирив свои нервы и голоса внутри, Егор решительно открыл непрочитанные сообщения. Все не так плохо, всего два сообщения от Натальи:


«Здравствуйте, Егор! Возможно, вы узнали меня. Эта та самая девушка, которая собиралась пойти на день рождения без маникюра».


«У меня к вам предложение. Как вы относитесь к тому, чтобы подзаработать? Мне потребуются услуги такси с 25 апреля по 2 мая. Каждый день в семь утра мне нужно быть в Казаках. Сколько будет стоить маршрут туда-обратно?»


И Егор немного успокоился. Он нужен Наталье как таксист. Он сразу же отсек лишние мысли и занялся вычислениями. Одна поездка из Ельца в Казаки и обратно выйдет около 774 рублей. И это только один день. В общей сложности восемь таких поездок будет стоить 6192 рубля. А ничего так! Егор нахмурился. Почему-то он сразу же решил, что Наталья будет ездить в Казаки по работе. Например, делать на дому какой-нибудь дамочке массаж. Почему нет? Но сколько же девушка заработает, отдавая Егору пусть даже 700 рублей ежедневно? Разве что копейки, если не работает себе в убыток. Почему же не отказалась?

Егор редко выезжал на работу раньше восьми утра. Пока Олю в садик отвезти, Димку в школу. Да-да, в основном этим занималась Геша, но в плохую погоду она просила мужа помочь с детьми.

Выходит, следующие восемь дней ему надо будет вставать пораньше и где-то в полседьмого быть на Советской, 17. А затем везти Наталью в Казаки. Скорее всего, ему придется ее ждать, а в это время он сможет принять еще пару заказов… Егор задумался. Стоила ли игра свеч? Определенно, он ничего не потеряет, взяв на себя утреннюю подработку. К тому же… ему слишком любопытно узнать детали этих поездок. А Наталья не из молчаливых, она расскажет. А если вдруг что-то пойдет не так? Егор усмехнулся. Что может пойти не так? В любом случае он вправе отказаться потом. Всегда найдутся другие таксисты, которые точно так же довезут Наталью куда угодно. Егор, взвесив все аргументы за и против, кивнул и снова уставился в смартфон.


«Здравствуйте, Наталья. Да, я вас помню. Готов согласиться на ваше предложение. Завтра к 6:30 по адресу: Советская, 17?»


Егор отправил сообщение, после чего все-таки глянул на сегодняшнее число, дабы убедиться, что завтра 25 апреля. Воскресенье. Геша не любила, когда Егор брал работу в выходные (у Егора они плавающие). Но даже если Геша захочет поехать к родителям, он успеет выполнить утренний заказ и вернуться вовремя. Это нисколько не помешает планам.


«Да, этот адрес», – коротко ответила Наталья.


Теперь, когда догадка Егора подтвердилась, он был готов назвать стоимость поездки:


«Наталья, поездка в одну сторону будет стоить 387 рублей. Туда-обратно, сделаю вам скидку, 700».


«Без проблем! Отлично! Тогда жду вас завтра! Спасибо, Егор…»


В конце сообщения стояло троеточие, что, по версии Егора, делало переписку неоконченной. Он ждал продолжения. Ему хотелось, чтобы она написала что-то еще.


«… и давайте на „ты“? У нас разница в возрасте 4 года. Мне кажется, так было бы куда проще общаться».


«Ок».


«Спокойной ночи, Егор!»


«Спокойной ночи, Наташа».


Егор со странной улыбкой перечитывал переписку. Вроде бы никакого подвоха. С ее стороны не было ничего подозрительного, никакого флирта. Он тоже отвечал сдержанно. Все хорошо. Это просто работа. Егор немного скинул цену. Это мелочь. Остальные деньги пойдут в карман. Кое-что на заправку машины.

Егор выключил телевизор, быстренько искупался под душем и забрался под одеяло к Геше. Закрыв глаза и обняв левой рукой спящую жену, Егор тоже уснул, не в силах выкинуть из головы представший образ девушки с серыми глазами и черным каре по шею.

## Девушка с ассоциациями

Егор проснулся раньше обычного. Без помощи будильника, словно по взмаху волшебной палочки. Он украдкой посмотрел на жену. Геша раскинулась на своей половине кровати, едва прикрывшись одеялом. Егор глазами изучил дозволенные открытые участки ее тела, но прикоснуться не решился. Вряд ли бы ей понравилось проснуться в шесть утра. Егор только вздохнул. Он скучал по Геше, по ее телу, по тому, что их когда-то связывало. Разумеется, они еще встретятся в спальне. Скорее всего, после выходных, когда Геша немного придет в себя после очередной тяжелой и серой недели…

Егор поднялся с кровати окончательно и направился на кухню. Что ж, в такую рань он мог успешно залить в себя немного кофе и приготовить с собой бутерброд. Этим Егор и занялся в первую очередь. После этого без его внимания не остались также зубная щетка, бритва и даже мужской парфюм.

Умывшийся, побрившийся, приятно пахнущий, с кружкой кофе в руке, Егор расхаживал по кухне, иногда посматривая в единственное окно, выходящее ровно во двор. Солнце. Первый солнечный день за последние две недели. Похоже, апрель решил сдаться, чувствуя, что самый теплый месяц весны приближается.

Скоро начнутся майские праздники, станет совсем тепло. Егор соберет свое семейство, и они поедут на пикник. Или в лес к роднику. А можно выбраться в другой город. Все равно куда, лишь бы не сидеть дома. Китовы и так просидели на кухне всю зиму. Почему на кухне? Здесь уютнее, чем в других комнатах. Всегда есть горячий чай и черный кофе с сахаром (Геша умудряется сахар не добавлять), ароматные булочки, когда у жены есть настроение их печь, большой семейный стол, на котором можно разместить настольные игры. Если коротко, кухня – это то место, где Китовы могут собраться и долгими вечерами строить из себя дружную и веселую семью. Егор полагал, что они и в обычные дни – дружная семья. Не всегда же им веселиться, верно?

Перед выходом из дома Егор немного помедлил у входной двери. На всякий случай перепроверил карманы. Взял ли он с собой ключи от дома, от машины, телефон на месте? Молниеносно посмотрел в зеркало. Обычно взбудораженная челка Егора на удивление сегодня не претендовала на главенство. Она спокойно подчинялась Егору, даже несмотря на постоянное дергание и укладывание ее на то же место, где она и лежала. На Егоре по-прежнему были темные джинсы, только уже другие, серая футболка. И любимые кроссовки. Ничего лишнего. Все просто и чинно.

Он вышел из дома, позволил себе несколько минут на любование солнцем. «Сейчас бы на велосипеде…» – подумал Егор. Затем сел в машину, завел мотор и выехал со двора.

Как и было оговорено, Егор появился на Советской в половине седьмого. На этот раз у него было больше времени. Он мог привыкнуть к окружающей обстановке. Многоэтажки из желтого и белого кирпича стояли кругом, закрывая от сквозных ветров детскую площадку во дворе. Егор приметил двух людей, шагающих по тротуару вместе со своими собаками. Утренняя прогулка. Не остался незамеченным и дворник, сметающий мусор с лестниц подъездов. В остальном безмятежная тишина и покой. Слишком рано, чтобы что-то могло произойти. Самое громкое, что случилось, это внезапная сигнализация со стороны «Жука», когда хозяин почему-то не смог с первого раза открыть машину. Егор решил, что автомобиль новенький и мужчина с сединой в волосах еще не привык к нему.

Егор крутил головой по сторонам. И он, конечно, узнал ее. Он увидел, как Наташа спускается с трех ступенек своего подъезда, как, заприметив его, улыбнулась, как ее ноги в узких джинсах легко передвигаются по тротуару.

Девушка снова заправила черный локон за ухо. Ее легкая походка не позволила отвести взгляд, Егор старательно, из последних сил, делал вид, что ему все равно. Однако его карие глаза продолжали оценивать внешний вид девушки. Тонкая трикотажная кофта цвета топленого молока сидела по фигуре, обозначая формы владелицы – гармонично округлые бедра и грудь, подтянутый живот. На ногах были легкие весенние ботинки. В одной руке Наташа держала коричневую сумку, явно наполненную чем-то тяжелым, так как нагруженная рука значительно перевешивала свободную. Наташа не спеша дошла до машины и открыла дверцу со стороны переднего пассажирского сиденья.

– Привет, – как можно спокойнее произнес Егор.

– Здравствуй, Кит, – ответила Наташа.

Егор выдал секундную улыбку. Мотнул головой, опустив взгляд на руль. Наташа внимательно проследила за происходящим и стала ждать дальнейшей реакции, закинув свою тяжелую сумку на заднее сиденье.

– Что? Что смешного? – спросила она.

– Это было предсказуемо. Кит… меня так лет пять никто не называл, – фыркнул Егор.

– А кто называл?

– Раньше? Одноклассники, одногруппники, друзья. Да все подряд, кому не лень. Было достаточно произнести свою фамилию, и Кит снова в деле.

– Прекрасно. Выходит, Кит ассоциируется у тебя с теплым прошлым. Я готова услышать одну из Китовых историй, – улыбнулась Наташа.

Егор улыбнулся в ответ. Однако он не был готов рассказать о себе. Боковое зрение не подвело, когда его взгляд упал на руки девушки. То, что нужно. Просто сменить тему. Егор выкрутил руль и выбрался на дорогу, мельком посматривая по зеркалам. Все чисто, можно ехать.

– Красивые ногти, – сказал Егор.

– Спасибо, решила исправиться, – усмехнулась Наташа и выставила перед собой пальцы веером, чтобы можно было получше рассмотреть новенький маникюр. – Вот только отвлекающий маневр на меня не действует. Я не принуждаю болтать всю дорогу о школе, лишь хотела убедиться, что могу называть тебя Кит.

– Можешь. Это неопасно. Только зачем?

– Хочу, чтобы мой образ пробуждал в тебе приятные воспоминания, – ее голос эхом раздался в голове Егора.

Ему пришлось заставить себя смотреть вперед. Только не на Наташу. Он хотел понять, что значит эта фраза. А ответ мог лежать на ее лице. В ее мимике и жестах. Егор воздержался. Ему было сложно. Наташа очень легко шла на контакт, ему было слишком просто с ней. Это их вторая встреча, а он уже готов рассказать ей про школу? Про семью? Про Кита? Так не пойдет!

– И как тебе это удастся? – кинул невзначай Егор, стараясь при этом сделать вид незаинтересованного слушателя.

– О, это просто, – протянула Наташа. – Я всего лишь сказала: «Здравствуй, Кит», – а в твоей голове возникли школьные и студенческие годы. Это твоя первая ассоциация с прозвищем. Грусти на твоем лице я не заметила, выходит, тебе нравится твое прошлое. Значит, я могу считать себя триггером, запустившим ассоциативную цепочку. Так или иначе, теперь я тоже стану частью теплых воспоминаний, подходящих под кодовое слово «Кит».

Егор усмехнулся, прокручивая в голове ее слова. Есть в этом что-то. Ее фразы рождают новые вопросы, которые, скорее всего, останутся при нем, тихими и незаданными. Ему нельзя заходить далеко. Он – всего лишь таксист, который подвозит эту девушку до нужного места. А Наташа – всего лишь клиентка, такая же, как и другие его клиенты, ничего особенного. Им не нужно много знать друг о друге. Разве что Егор может спросить о цели поездки, и то ненавязчиво.

– Хорошо, оставим Кита в покое. Как насчет краткого пояснения? Зачем восемь дней подряд кататься в Казаки? Это не так дешево. – Егор снова попытался взять контроль над ситуацией или, другими словами, перетянуть одеяло диалога на свою сторону.

– Думаю, ты и так догадался, что я еду туда по работе. В Казаках живет моя тетя с больной спиной, которая нуждается в курсе лечебного массажа, – размеренно и спокойно ответила Наташа.

– И сколько мне нужно будет ждать?

– Час.

Егор старался не показывать своего недовольства, ведь он изначально был готов к этому. Но до конца верил, что девушка скажет: «Не более 30 минут». Целый час потерянного времени или парочка доставленных по адресам клиентов. Одно из двух. Однако Егор чувствовал себя больше, чем просто таксистом. Что-то вроде личного водителя, развозящего свою госпожу по делам. И это ему нисколько не понравилось. Чтобы отогнать дурные мысли, Егору пришлось немного встряхнуть головой.

Наташа в это время уставилась на деревья, пролетающие в своем бесконечном хороводе мимо бокового окна машины. На дороге впереди все еще виднелись лужи вчерашнего дождя. Все казалось неизменным с той первой встречи на кладбище. Но две недели – маленькая прожитая жизнь, и люди становятся чуточку другими, не замечая этого. Они меняются – кто-то в лучшую сторону, а кто-то уходит все дальше в собственные дебри. Наташа неспроста вспомнила о первой встрече. Дело в том, что Егор не менялся в лучшую сторону – он уходил в себя. Прятался. В нем ютились страхи, плотно и надежно защищающие его от всех напастей. Не позволяющие освободиться, стать собой. Пожалуй, на это было горько смотреть.

– Я могу сделать так, что ты с нетерпением будешь ждать моего возвращения, – загадочно произнесла она.

– А это законно? – издал короткий смешок Егор.

– Вполне. Всего лишь игра. Просто отвечай то, что первым придет в голову. Готов?

– Да.

Наташа убедилась в том, что ее фраза заставила оживиться Егора. Он по-прежнему смотрел на дорогу, но его краешки губ то и дело давали намек на улыбку. Ему это все нравилось. Но Наташа хотела увидеть общую картинку. Она и так узнала слишком много, оставалось лишь пройтись по точкам детально. Как пазл, когда большая часть мозаики уже собрана и не хватает каких-то нескольких кусочков для готовой картинки.

– Хорошо. Начнем с простого. Зубная щетка?

– Бритва, – ответил Егор, не раздумывая.

– Машина?

– Такси.

– Утро?

– Кофе.

– Семья?

– Дети.

– Дом?

– Работа.

– Отдых?

– Море.

– Пельмени?

– Палочки.

– Прости, что за палочки? – удивилась Наташа, немного притормозив свою игру с вопросами.

– Китайские палочки. Просто моя дочь любит есть пельмени китайскими палочками, в то время как остальные едят ими суши, – с улыбкой на лице проговорил Егор.

– Ей не нравится рыба?

– Не в этом дело. Мы пока не даем ей сырую рыбу, да и мало ли что намешано в японском блюде российского производства?!

Наташа искренне засмеялась, немного откинувшись головой на сиденье. Конечно же, ей представилась в голове темноволосая девочка с большими китайскими палочками, которые еле умещаются в ее маленьких пальчиках, и гора золотисто-белых пельмешек с сочным мясом внутри. Следующая картинка случилась из детства Наташи, где она, будучи такой же маленькой девочкой, лепила со своей мамой домашние пельмени.

– Мы закончили? – буквально вырвал ее из воспоминаний Егор.

– Нет, – возмущенно произнесла девушка, как бы показывая, что не отстанет от него так скоро. – Розовый?

– Фламинго.

– Солнце?

– Очки.

– Фрукт?

– Апельсин.

– Русский поэт?

– Есенин.

– Любовь?

– Сердце.

– Каре?

– Девочка с цветком из «Леона».

– Старость?

– Не радость, – прыснул Егор, одновременно смеясь и пытаясь вернуть себе серьезный вид. Пока мало получалось, и он действительно чувствовал себя немного легче. Загадкой для него оставалось только значение этих вопросов и его кое-где необычных ответов. – Все равно не понимаю, как эта игра может заставить меня с нетерпением ждать твоего возвращения?

– Кстати, приехали, – как только машина остановилась, Наташа открыла дверцу и буквально выпрыгнула наружу. Затем медленно нагнулась и уставилась своими бездонно-серыми и блестящими глазами на Егора. – Помнишь те самые тесты на сайтах? Что-то вроде «Узнать о себе», «Какое ты животное», «Твой главный недостаток, мешающий жить», «Твой психологический возраст»… и все в том же духе.

– Ну и?

– Возможно, они бредовые, если не составлены профессиональными психологами, но это не останавливает людей, они все равно лезут на страницу сайта, чтобы узнать. А что узнать? Узнать о себе. Узнать, насколько в точку попал тест. Согласиться с его положительными и условно правильными ответами или послать создателей теста куда подальше за обман. Но, главное, поощрить свое «я», убедиться в том, что ты именно такой. Хороший в одном и плохой в другом… Я – не психолог, мой тест-игра – исключительно для развлечения. Но я готова рассказать о тебе. Вот и посмотрим, насколько я попала в точку.

После этого Наташа выпрямилась, развернулась и направилась к входной двери частного дома, предварительно открыв металлическую калитку и закрыв ее на засов за собой.

И Егор понял: она оставила его в неведении. Наташа задала кучу случайных (а может, и нет?) вопросов, оставив ответ при себе. Он думал: что же можно узнать, сопоставив сочетание слов «фрукт – апельсин»? А русский поэт при чем? Если девушка полагает, что Егор неистовый поклонник творчества Есенина, то она ошибается. Геша. Его жене нравятся стихи Есенина, наверное, поэтому Егор и назвал этого поэта – он первый, кто пришел ему в голову.

То же самое касалось других ответов. Егор нисколько не любил апельсин. Сладкий, липкий, неудобный, большой и дико оранжевый. Представив это, Егор даже сморщился, отгоняя свои воспоминания о фрукте. Он помнил о первом столкновении с ним: это случилось в садике, лет в пять. После новогоднего утренника на второй завтрак группе раздали по апельсину. Сначала Егор долго ковырялся с ним, чтобы очистить от шкурки, затем пытливо отделял его немалые дольки друг от друга. Но самое ужасное произошло, когда целая долька не поместилась в рот и ее пришлось кусать. Апельсиновый сок растекся по праздничным штанам и белой рубашке, купленным специально к Новому году. В общем, давясь, иногда натыкаясь на косточки, со слезами на глазах Егор кое-как доел горе-апельсин. Тем же вечером получил дома нагоняй от родителей за уделанный костюм. Может быть, именно поэтому он сказал про апельсин.


– Работаете? – спросил мужчина, заглянувший в форточку машины такси.

– Да, конечно. Садитесь, – ответил Егор.

Мужчина тут же устроился рядом на пассажирском сиденье. Клиенту срочно нужно было попасть на вокзал. Егор лишь кивнул, открыл навигатор, и уже через пару секунд машина тронулась с места.

Пассажир был молчаливым. Дяденька лет сорока пяти в широченных черных брюках с огромной бляхой на ремне, в клетчатой рубашке и легкой куртке сверху. На лице под носом были усы, которые владелец то и дело почесывал. Будто проверял: на месте они или нет?! У каждого была своя привычка, заметная кому-то со стороны. Егор – тот еще любитель поправлять волосы, сгребать пальцами челку назад или набок; Наташа постоянно убирала длинные локоны своего каре за ухо. Геша обожала крутить обручальное кольцо на пальце, особенно когда нервничала или когда ей предстояло принять судьбоносное решение.

А этот мужчина почесывал свои усы. Кто знает, может, именно сейчас он беспокоился о своей поездке?! Люди часто переживают, когда просят отвезти их на вокзал. Но Егор был хорошим водителем. Он почти мастер по отвлечению. Он включил радио так, чтобы музыка не играла слишком громко, но успешно доносилась до ушных раковин соседа. Это раз. Затем Егор немного сбавил скорость и теперь вел машину более плавно, стараясь принять вид спокойного водителя. Как известно, энергетика имеет свойство передаваться от одного человека к другому. Спокойный таксист куда приятнее, чем суетящийся и без конца спешащий водила. Это два. И наконец, правильная фраза. Возможно, она не разведет клиента на дальнейший разговор, но непременно заставит отвлечься от личных переживаний. Это три.

– Отличные часы. Не могу надолго отвлечься от дороги, кажется, это Seiko? – а вот и правильная фраза, брошенная Егором.

– Да. Вы правы. Шикарные часы! Моя жена подарила на годовщину.

– И как? Надежные? Качественные? Когда-то мечтал прикупить себе, – продолжил он.

– Парень, покупай – не пожалеешь! Моим уже два года, ни разу не подвели! Не ломались, не сбивались. Как один раз выставил время, так теперь и ходят. Настоящий клад! – восторженно рассказывал мужчина.

Егор позволил себе произнести слова благодарности и показать широкую улыбку в ответ. На этом достаточно. Мужчина заметно приободрился, с какой-то загадочной улыбкой уставился в окно. Права была Наташа. Лишь одним словом можно запустить ассоциативную цепочку следующих друг за другом воспоминаний.

Это произошло и с мужчиной, отправившимся на вокзал. Он уезжал из родного дома в другой город примерно на неделю. Первая командировка по работе. Естественно, он переживал этот шаг – вылазку из комфортной зоны. А еще скучал по жене. Вернее, уже скучал. Это был крепкий брак, основанный на любви и понимании, поэтому мужчина ценил часы, подаренные женой. Все просто. Часы – подарок – жена – годовщина – свадьба – праздник – молодость – страсть – романтика… и так без конца. Одно воспоминание порождало другое. И мужчина уже не думал о поездке. Хотя бы здесь, находясь в машине такси.

Егор вскоре распрощался с дяденькой, пожелав ему приятной поездки, и вернулся на прежнее место. Оставалось всего-то пятнадцать минут до восьми часов. Наташа скоро вернется и посвятит его в свои мысли. А он должен будет согласиться с ее мнением или же опровергнуть его, сводя ее уверенность в себе на нет.

Егор в муках совести, в рамках своей замкнутости и человечности крутил события по кругу, походя своими нервными скачками на мужчину с усами. И челка уже пятьдесят раз была уложена в разные стороны. Тогда Егор прибавил громкости на магнитоле, прислонился спиной к сиденью и прикрыл глаза. Сознание само дорисовало перед ним образ сероглазки.

– Кит?

Егор встрепенулся и распахнул широко глаза, найдя Наташу рядом с собой. Неужели уснул? Он украдкой взглянул на приборную панель, где часы показывали 08:10. Так и есть. Уснул. Егор торопливо завел машину и вцепился в руль, осознав, что пора вернуться домой.

– Видела, как ты уезжал, – робко произнесла Наташа.

– Да, был один клиент. А у тебя что? Успешно прошло?

– Все нормально… – отмахнулась она, а затем ее глаза засверкали ярким блеском. – Могу начать?

– Давай, – готовясь к открытию предстоящего знания о себе, сказал Егор.

Наташа вобрала в легкие воздух и так же глубоко выдохнула, чтобы осталось больше места для ее слов. Она окинула Егора взглядом, почему-то задержалась на его волосах, которые теперь стояли торчком в разные стороны. Наташа тоже знала эту игру. Нервы – сопутствующие привычные движения. Следовательно, Кит ждал ее.

– Останови меня, если я сделаю ошибку, хорошо? Итак, я задавала общие вопросы, на которые хотела получить ответ. Человек вольно или невольно говорит то, что видит, если не пытается это скрыть. Самое простое – это твоя работа таксистом. Услышав слово «машина», ты без промедления сказал «такси». Теперь мы точно знаем, что ты не тайный агент, а действительно работник автомобиля с шашечками на крыше. По утрам ты предпочитаешь пить кофе, бывал в свой отпуск на море, примерный семьянин, любящий свою дочь. Два вопроса я задала нарочно – «фрукт» и «русский поэт». Ответы показали, что у тебя все же нестандартное, творческое мышление, так как обычно люди отвечают «яблоко» и «Пушкин». Этим можешь гордиться, – кивнула Наташа и продолжила свой монолог: – Раз ты предпочел очки от солнца, предположу, что ты – закрытый человек, но не по жизни, а по ситуации, так что мне вполне удастся однажды их снять с тебя, чтобы полюбоваться вместе красным закатом. От двух вопросов ты отбился цитатами. «Дом – работа, работа – дом». И «старость – не радость». На самом деле это выдает тебя с потрохами. Ты любишь свой дом, но тебе постоянно приходится делать над собой усилие, возвращаясь туда. Не все гладко, это нормально. И ты стараешься не думать о старости, от слова совсем. Тебя пугает старение. Боишься своего будущего.

– Стоп-стоп-стоп. Все у меня хорошо дома! Семья, дети, жена! Не надо говорить того, чего не знаешь! – резко встрял Егор. – И старость. Мне всего двадцать восемь лет! Какая старость, о чем ты? Мне незачем бояться будущего.

– Оно и видно, – пробормотала себе под нос Наташа.

– Извини, – поймал себя на резкости и вспыльчивости Егор. – Продолжай.

– Я почти закончила. У меня возникли вопросы к сочетаниям «зубная щетка – бритва» и «розовый – фламинго». Это из песни Свиридовой? Про дитя заката?

– Не-е-е-ет, – смеясь, протянул Егор. – С дочерью вчера читали книжку, там был розовый фламинго, на котором каталась девочка. Думаю, это оттуда. Черт, а я ведь даже не заметил… А бритва-то чем тебе не понравилась?

– Люди часто ассоциируют щетку с «пастой», «зубами», «утром», – пожала плечами Наташа.

– Вот здесь отрицать не стану. Это мой личный страх. Однажды утром после каких-то праздников, когда я толком не разлепил глаза ото сна, перепутал зубную щетку и бритву, сунул последнюю себе в рот. Так себе ощущение. Не хотелось бы повторить.

Наташа рассмеялась, старательно прикрывая ладонью рот. Она боялась снова задеть Егора. Однако он тоже показал свое довольное лицо. Они всеми силами старались забыть об инциденте с домом и старостью. Но все это тщетные попытки. Наташа осталась при своем мнении, что попала в точку и все проблемы идут именно из дома. Егор старательно прячет их в своей закрытости. А Егор, в свою очередь, сделал для себя открытие под вопросом. Так ли это? Угадала ли Наташа? Он еще долго проворачивал в мыслях сочетание «дом – работа», пытаясь понять – раскололся он и попался, как вор с горящей шапкой, или просто неудачно подобрал ответ? Связана ли его ассоциация с тем, что жена больше не обнимает его? С тем, что он больше не чувствует от нее тепла? С тем, что семья связана узлами, основой которых являются дети?


После того как Егор отвез Наташу домой, вернулся домой, встретил Гешу и детей и они помчались в Задонск, после всех семейных бесед с родителями за обеденным столом и после возвращения семейства Китовых в Елец – примерно к двенадцати часам ночи, когда Геша уже почти спала, Егор все же у нее спросил:

– Геш, а что у тебя ассоциируется со словом «дом»?

Она немного подумала, удивившись от внезапного вопроса и уставившись сонными глазами куда-то в стену, и непременно ответила, что «дети». Уют и дети. И оставшиеся два часа до прихода сна Егор беспокоился, почему он все-таки назвал дом работой.

А это была всего лишь игра. Игра в ассоциации.

## Девушка с фокусами

Язык к языку,

Губа об губу,

Глаза на глаза,

Щека на щеку.

На твое каре по шею

Много мальчиков смотрело… 2


Именно с этой ноты, а вернее песни, началась вторая поездка в Казаки. Наташа садилась на свое излюбленное переднее сиденье, когда Егор решил включить радио. После услышанного они удивленно уставились друг на друга, проведя несколько секунд в ступоре и шокированном молчании. Позже Егор опомнился и дотянулся до магнитолы снова, чтобы уменьшить звук. А желательно и вовсе выбросить из головы эту песню, в которой так нахально упоминается про каре по шею. Разумеется, про Наташино каре по шею, чье же еще?

– Песня-паразит. Если не избавиться, она надолго останется на репите, – усмехнулась Наташа.

– Я не хочу, – голосом почти плачущего ребенка произнес Егор. – И что же нам делать?

– Сфокусироваться на чем-то другом. У меня много музыки на телефоне, могу подключить? Кстати, здравствуй, Кит!

– Привет.

Егор слегка вздрогнул, снова услышав «Кит». Он толком еще не успел привыкнуть к своему старому прозвищу. Особенно в исполнении Наташи. После этого он моментально перевел ее внимание на свои пальцы, переключающие музыкальное устройство с радио на блютус. В автосалон «Гранты» вернулась былая тишина. Та самая, когда Егор обходился без музыки. Но это случилось ненадолго, и в машине заиграла новая песня.

– «Звери»? – немного удивился Егор.

– Почему нет?

И Егор тут же погрузился в тексты песен Ромы Билыка – солиста этой группы. Все началось с «девочки-мальчики танцуют», продолжилось «такой сильной любовью» и «вчерашним вечером из подворотни». Завершающей песней, берущей в плен уши Егора, стала «только для меня танцуй». К слову, Наташа еще не раз включит эту песню за сегодняшнюю поездку туда-обратно. Это ее любимая.

За девятилетний стаж работы таксистом Егор привык слышать разные композиции в своей машине. «Клиент всегда прав!» – гласят лозунги всевозможных успешных компаний, продающих свои услуги. Егор не вправе отрицательно высказываться о музыкальном вкусе пассажира. На этот раз здесь сидела Наташа, а значит, звучала группа «Звери». В другой раз рядом окажется металлюга, врубивший на всю громкость Led Zeppelin. Потом такси понадобится готу с песнями группы Black Veil Brides на телефоне. И довершит сию картину какая-нибудь гламурная блондинка с накачанными губами и в солнечных очках на глазах, во вкусе которой окажется Jony.

Поэтому Егор достаточно терпелив, чтобы слушать различные музыкальные жанры и тексты песен от и до, при этом почти не коробясь от фиаско тех или иных групп. Тем более что «Звери» не вызывали отрицательных эмоций. Это была старая отечественная группа с незамысловатыми куплетами и зажигательными припевами.

– Какая строчка крутится в твоей голове сейчас? – внезапно спросила Наташа.

– Сложно сказать…

– Да ну? Все так плохо?

Егор хотел соврать. Он хотел выдать другую строчку из другой песни, хотя в голову и вправду запала одна. Из-за этого он долго перебирал слова в голове, примеряя отрывки песен, более подходящие к его образу. Наташа с улыбкой следила за его заметными терзаниями, его тщательным отбором. Он пытался определить, какая цитата станет лучшей.

– Зачем? – усмехнулась Наташа.

– Что «зачем»? – изобразил неприкаянный вид Егор.

– Зачем ты хочешь казаться лучше, чем есть на самом деле? Стараешься подобрать подходящее? Создать более выгодную маску, через которую будет легче общаться? Мой тебе совет – не выбирай. В критический момент, а я его создам сама, если он не случится, я все равно увижу тебя настоящего.

Егор насупился. Уже через несколько минут он доставит Наташу по адресу и будет свободен на целый час. Она перестанет мучить его своими разговорами и странными вопросами. Не секрет, что она всеми способами пытается выяснить, кто же такой Кит. А Егор каждый раз подбирает подходящие маски для общения, одну за другой, кроясь в собственном мирке мыслей и не позволяя ей туда пробраться. Зайдет глубже – пиши пропало… Однако Егор решил подарить ей честный ответ напоследок, перед тем, как Наташа уйдет делать массаж своей тетке. Это будет ее идеей часа, над которой она хорошенько подумает и на которую обязательно даст свой уникальный ответ.

– Хорошо. Только две строчки:

Схема простая: я – сверху, ты – снизу,

Схема простая: ты – сверху, я – снизу…[3] – наконец произнес Егор и тут же следом выслал пояснительную бригаду: – Просто рифма. Перестановка двух местоимений, и смысл меняется. Забавно.

– Это многое объясняет… что ж, – явно умолчала рискованный ответ Наташа и переключилась на свою строчку: – Когда мы вместе, никто не круче, но это в прошлом…[4] Однако если бы «Звери» пели о бутербродах или пирожках, однозначно я бы выбрала строчку, поющую про любовь к еде. Жутко хочется есть. Не успела сегодня позавтракать.

– Хочешь сказать, что каждый выбирает ту строчку, о которой предварительно думает?

– Каждый слышит ровно то, что хочет слышать. И каждый видит ровно то, что хочет видеть. Это называется фокус сознания, – кивнула Наташа и вылезла из машины.

Она все той же легкой походкой с развевающейся на ветру короткой юбкой провиляла к дому, снова оставив Егора на недосказанности.

«Чертовка», – подумал Егор.

Снова получилось наоборот. И это он будет думать о ее словах и искать для них уникальный ответ. Теперь его очередь разгадывать загадки ее подсознательного фокуса.

Егор был вполне уверен, о чем промолчала Наташа. Пока он отделывался объяснениями о рифмах, девушка рассматривала обратную сторону этих строчек. «Схема простая: я – сверху, ты – снизу». Другими словами, Егор думал о близости. Близости, которой ему так не хватало в последнее время. Геша уставала с детьми, днями и иногда ночами крутилась в бесконечных делах. Разумеется, Егор не мог претендовать на ее тело. Он был где-то в конце очереди, а незапланированные дела как будто специально отдаляли его от награды. Геша еле доползала до кровати, а Егор молча сдерживался, чтобы не обидеть, снова проводил вечера перед телевизором. Все очевидно. Отсюда эта строчка, вырванная Егором из песни.

Как и обещала, Наташа вернулась через час. Сегодня население села Казаки в услугах такси не нуждалось, поэтому Егор все это время стоял у теперь уже визуально знакомого дома, огороженного металлическим коричневым забором. На улице показались капли начинающегося дождя, когда Наташа вышла из дома и размеренным шагом направилась к машине.

Егор разрешил себе немного полюбоваться ею. Наташа надела тонкие черные колготки, а сверху клетчатую юбочку, как у японской школьницы. И без того недлинную юбку сверху слегка прикрывала белая рубашка на пуговках, скорее всего, с рукавами три четверти. Но Егор не мог знать этого наверняка, так как Наташа одела свою любимую черную кожанку, ту самую, запомнившуюся ему с первой встречи на кладбище. Да, одежда и мелкие детали могли меняться, добавлять немного шарма девушке или делать ее слегка неформальной, может быть, чуточку привлекательней, но три детали оставались неизменными: ее черное каре по шею, серые глаза и четкая подводка вокруг этих серых глаз. И теперь это те самые три черты ее внешности, которые Егор видел перед сном, стоило только закрыть глаза.

– Хочешь поговорить о своих строчках? – уточнила Наташа, закрывая за собой дверцу машины.

– Нет. О твоих, – отмахнулся Егор и хитро уставился на нее.

– Это будет интересно! – улыбнулась Наташа. – Только давай заедем в кофейню по дороге, ведь я правда хочу есть.

Егор вопросительно посмотрел ей в глаза, пытаясь найти в этом подвох. Клиенты еще не приглашали его вместе провести время в кофейне. Они просто выходили из машины, когда та останавливалась в нужном месте. Лишь в компании друзей Егор мог позволить себе выпить кофе в местной забегаловке. Не с клиенткой. Не с симпатичной девушкой. Егор замешкался в поисках причины отказа.

– Чего ты так боишься? Мы просто попьем кофе, и все! Если хочешь, сядем за разные столики? Я всего лишь массажистка и не подрабатываю в свободное время разрушительницей семей, особенно тех, которые и без того находятся в шаге от развода, – посмеялась Наташа.

Егора задели ее слова. Промолчал. Он и сам понимал, что в его браке не все ладно. Но сейчас не об этом. Он несколько раз мысленно переступил через себя, затем согласился на кофейню. И они помчали в Елец на немалой скорости. Егор спешил освободить себя от такой легкой и тяжелой ноши, как Наташа. Хоть она и сказала, что не подрабатывает разрушительницей браков, однако слишком у нее хорошо получалось обратное. Егор почти привык к ней, к ее голосу и ее неожиданным словам.

Когда синяя «Гранта» остановилась рядом с кофейней, маленький дождик разошелся не на шутку. Пройти до входа в здание всего-то несколько метров, лучше бегом. Егор завел правую руку за свое сиденье и вытянул из заднего кармашка зонт, припасенный на всякий случай. Он неохотно вышел наружу, сразу же попав под косые линии дождя, раскрыл зонт. Через две секунды Егор стоял около пассажирской дверцы, из которой показалось черное Наташино каре. Наташа скоро прыгнула под зонт и вцепилась пальцами в горячую смуглую руку Егора.

Егор, заблокировав двери, сунул ключи в карман джинсов и, стараясь не замечать прикосновения тонких и нежных пальцев Наташи, двинулся в сторону кофейни. Наташа была слишком близко. Даже ближе, чем обычно сидела в машине. И как бы Егор ни корил себя, это ему нравилось. Только он ни за что в этом себе не признается. Это останется далеко в мыслях, которые находятся под строгим надзором в засекреченном месте.

Избавившись от слегка мокрой кожанки, Наташа устроилась на высоком стуле у окна. Рукава ее белой рубашки оказались длиной три четверти, как и думал Егор. Клетчатая юбка распласталась на поверхности стула, немного свисая по краям.

Егор сел рядом, предварительно отодвинув стул на пару сантиметров. Это не сильно отдалило его от девушки, но Егору эти два сантиметра показались спасительными, оберегающими его личное пространство. Он лелеял себя мыслью, что скоро вернется в машину. В обычный рабочий день у него не так много времени, чтобы рассиживаться в кофейнях с сероглазыми девицами.

– Итак? Что там насчет «когда мы вместе – никто не круче, но это в прошлом»? – вернулась к теме выбранных строчек Наташа, грея руки о только что появившуюся на столе кружку с горячим мокачино.

– А, да, – вспомнил Егор и слегка поперхнулся, поставив свой голос на место. – Я не умею говорить так, как ты, но полагаю, что у тебя был парень, с которым тебе было хорошо. Потом что-то произошло, и вы расстались.

Егор заглянул на секунду в глаза Наташи, стараясь понять, был ли он хоть немного близок к разгадке. А она с милой улыбкой на лице смотрела на него, совершенно не пряча глаза, любуясь его пухлыми губами и притягательностью его карих глаз. В Егоре словно что-то екнуло внутри, прокатившись электрическим разрядом по телу, когда Наташа как бы случайно коснулась его руки. Теперь его взгляд упорно уставился в кружку с капучино, не смея подниматься в сторону Наташи.

– Я угадал? – произнес Егор, будто разговаривал с кофе в своей кружке.

– Тебе удалось раскрыть поверхностный смысл. Это неплохо, молодец. Но знаешь, почему мы расстались? Из-за его фокуса.

– То есть? – Егор не сдержался и все же снова посмотрел на Наташу.

– Начну с примера, – решила она. – Помнишь, в первую нашу встречу ты заметил, что на моих руках нет маникюра?

– Да.

– Казалось бы, мелочь. Но уже тогда я поняла, что твоя жена делает маникюр. И, скорее всего, просит у тебя на него деньги. Ты наслышан о маникюре, видишь его на ногтях каждый день. Твое сознание фокусируется на этом и поэтому негодует, когда не видит того же на моих пальцах, – пояснила Наташа.

– Допустим, ты права. Но при чем здесь…

– Мой парень каждый день устраивал мне сцены ревности, обвинял в изменах, которых никогда не было.

На этом Наташа сделала паузу, отвлекшись на кофе, который теперь можно было безболезненно пить, не боясь обжечься кипятком. Егор немного покрутил ее слова в голове. Это не сложно – сопоставить факты. Он почти понял, что она хотела сказать.

– Уловил мысль?

– Твой парень изменил тебе. И ему казалось, что ты тоже должна… Он сфокусировался на измене? Серьезно? Можно сказать, отзеркалил свой поступок на тебя…

– Так и есть, – кивнула Наташа. – Видишь ли, какая забавная штука – люди. Мы можем не замечать этого, но наше сознание фокусируется на том, что нам важно. О, я сейчас пожалею об этом, но все равно скажу. Я считаю свои ноги слегка больше, чем все мое тело. Знаю, до моих слов ты ни разу не обратил внимания на это. Но для меня это фокус. И я, встречая случайных и не случайных девушек, буду оценивать в первую очередь что?

– Ноги? – нахмурился Егор.

Наташа подтвердила его догадку коротким кивком и снова отпила из кружки, сняв по краям кофейную пенку маленькой ложечкой и отправив себе в рот.

– Но это же глупо, и у тебя прекрасные ноги, – выпалил Егор и тут же замялся, осознав, что только что подарил ей комплимент.

– Спасибо. Да, я понимаю, но ничего не могу с этим сделать.

После Наташа хотела сказать что-то еще, но в зале заиграла музыка. Не то чтобы работники кофейни спохватились и включили радио сейчас. Оно играло здесь с самого открытия. Но Егор и Наташа не замечали этого, пока…