Алексей Тырышкин
Большая Связь

Глава 1. Договор (Вместо пролога)

Президент Российской Федерации сидел за столом напротив человекоподобного существа в ярко-синем балахоне. У гостя были огромные кошачьи глаза, зеленоватое лиц и необычно узкий для человека рот с тонкими губами.

Кабинет для приватных переговоров был наглухо закрыт от посторонних глаз. Это предписывал протокол, хотя часто подобная секретность являлась излишней. Однако именно сейчас любая иностранная держава, не торгуясь, пожертвовала бы солидной долей своей казны, лишь бы узнать, что здесь обсуждают.

– По Галактическому соглашению от времени седьмого сокращения Голубой Звезды ваша планета принадлежит к области нашего властвования, – прошелестел голос на грани слышимости, но на удивление отчетливо.

Последовала долгая пауза. Собеседники впились друг в друга изучающими взглядами. После чего гость кивнул, пресекая вопрос президента.

– Понимаю, что человеческая надежда найти в Космосе братьев по разуму лелеялась давно. Я – не землянин. Однако предложить вашей человеческой совокупности мир и дружбу не имею возможности. Галактическое соглашение обладает высшей силой, и по нему мы являемся полными хозяевами и распорядителями планеты Земля. Вы должны подтвердить это, приняв Договор.

Президент кашлянул.

– Вашей информации очень мало для каких-то выводов, а тем более решений. Кто вы – в смысле, кого представляете? От чьего имени говорите?

– Я посол Большой Связи. Это миры, объединенные в единую систему сожительства разумных рас. У нас общая система безопасности и общая иерархия. В ней вы сейчас находитесь на довольно низкой ступени по цивилизационному развитию. Но все исправимо и будет зависеть только от представителей Земли.

– Я не могу говорить за всю нашу планету, у меня нет полномочий вступать с вами в переговоры от лица всех правительств Земли…

– По нашим понятиям, государство, которое контролирует самую большую территорию на планете, является на ней главным и полномочно отвечать за всю планету перед Большой Связью.

Опять повисла пауза. Переварив полученную информацию, президент продолжил разговор:

– Вы требуете от нас безоговорочного подчинения, правильно ли я понял? Что вы намерены предпринять в случае, если мы откажемся?

Конечность переговорщика вынырнула из балахона и молниеносно прочертила на столе полосу, как раз между ним и президентом. Видимо, это был какой-то общепринятый в их Большой Связи жест, не требующий дополнительный пояснений. Догадавшись, что хозяин кабинета не понимает его, гость сообщил:

– Население вашей планеты будет уничтожено.

Президент слегка нахмурился. Потакать угрозам не числилось в его привычках. Наоборот, попытки выбить из него какие-то действия путем шантажа служили причиной жесткого ответа. Однако сейчас случай был мягко сказать, необычным. Прибудь переговорщик лет эдак сто назад, прошлый начальник кабинета назвал бы происшествие архиособым. Упредив реакцию собеседника, существо добавило:

– Речь не идет о том, что именно силы Большой Связи займутся ликвидацией землян. Для нас подобное было бы серьезным моральным преступлением. Мы дадим вам свою защиту. Можете поверить мне на слово, она вам необходима. Та часть Вселенной, где вы крутитесь на своей планетке, не такая уж и безопасная. Есть вирусы, способные превратить всех землян за считанные часы в полных безумцев. Есть астероиды, столкновение с которыми очень и очень реально. А есть опасности более высокие. Но тут надо просто посмотреть.

Конечность посла с невероятной скоростью приблизилась к глазам президента. Тот не успел ее разглядеть, поскольку обзор тут же закрыла картина из иного мира. Похоже, посол держал в конечности нечто вроде совершенного экрана, дающего полное погружение в изображаемое пространство. Намного качественней земных технологий виртуальной реальности.

Увиденное заставило президента охнуть.

– Это что за…

– Видите ли, – с готовностью пояснил посол. – Во Вселенной существуют разные виды разумных существ. Есть вроде нас, что стремятся к компромиссу, договорам и включению иных видов в общее дело. Есть те, с кем вы бы стали отличными симбионтами. Иные же рассматривают все прочие виды разумных существ как врагов, которых необходимо уничтожить. Для них вы только источник полезных материалов. И не более. Удобрения для их полей, корм для их скота, если использовать земные образы. Есть и более страшные. То существо, которое вы увидели, по имени Тетет, просто уничтожало населенные планеты, не имея к тому внятных мотивов. К счастью, общими усилиями нескольких альянсов, ценой колоссальных потерь, его удалось уничтожить. Но не факт, что подобная тварь не появится снова. И тогда от нее вас спасет только Договор с Большой Связью.

– Вы умеете убеждать, – пришлось признать президенту, все еще не отошедшему от зрелища.

– Не в этом дело, – скромно ответил гость. – Мы просто даем разумным существам информацию и предлагаем сделать выводы. Если существа действительно разумны, они его делают. К обоюдной пользе.

Президент слегка склонил голову и произнес тяжело:

– Возможно, другие государства не смогут согласиться с тем, о чем мы с вами договоримся….

– В данном случае предусматривается стандартная схема. Мы нарастим возможности ваших вооруженных сил до уровня, который позволит вам подчинить все остальные государства, – парировал возражение гость, и тут же предвосхитил следующий вопрос. – Хочу заверить, что атомные бомбы и прочие виды вашего современного вооружения для нас не являются угрозой как таковой.

– Итак, предположим, я согласен. Что вы потребуете взамен за вашу защиту?

– От вас как руководителя страны необходимо согласие заключить договор с Большой Связью и тем самым ввести Землю в ее состав. Как подтверждение этого требуются поставки ряда материалов, а также солдат.

– Вот как. Солдат? – насторожился президент.

– В сравнении с общими силами вашей армии, совершенно ничтожное количество. Пять военнослужащих. Это практически формальность, символически показывающая, что вы наш союзник. Они будут проходить срочную службу на нашей базе Дальнего действия. Просто служба, в боевых действиях они принимать участие не будут. Если сами не пожелают. Мы хотим, чтобы после прохождения срочной службы в Связи эти солдаты числились и у вас в качестве прошедших срочную службу. С учетом того, что они будут находиться в Дальнем Космосе, предполагается, что срок службы будет не год, как на Земле, а несколько меньше.

– По каким критериям их набирать?

– Это излишне. Они уже отобраны, – прошелестел гость в ответ. – Не думайте, что мы вам не доверяем или боимся, что в числе солдат вы пошлете своих шпионов. Мы провели предварительное сканирование возможных кандидатов и определили тех, чей организм будет меньше всего подвержен опасным космическим излучениям. Вот список…

Глава 2. Гости в муравейнике

Сепраи города-империи получили команду «общий сбор». Сигнал привел пятерку императоров со свитами в Главный зал, где они заняли места согласно иерархии, и приготовились принимать новую информацию от космических властителей.

В Главном зале уже находились человекообразные кванги. Их было двое. Над ними горели сигналы «внимать и повиноваться». Вассалы замерли, устремив усики приема информации к гостям. Кванги сразу перешли к делу.

– Мы знаем, что вы используете человекообразных существ для своих нужд. Мы хотим знать подробнее об этом.

Им ответил император-преобразователь.

– Согласно традиции, мы берем разумных существ во время походов в земли конкурентов для собственных нужд. Лепраи воспитываются…

– Скорее, превращаются в ваших рабов.

– Есть только одно правильное воспитание – воспитание сепраев и все остальные неправильные, – простодушно пояснил император-воспитатель. Кванги скептически посмотрели на него сквозь округлые белоснежные маски, которые защищали от пагубного воздействия атмосферы, но спорить не стали. Глава сепраев был настолько уверен в непогрешимости системы управления и воспитания своего вида, что переубеждать его не имело смысла.

Император-преобразователь продолжил пространное объяснение.

– Лепраи обладают большой силой, и мы даем им возможность помогать империи в качестве переносчиков больших предметов. Кепраи умеют летать, отличны в охоте и поиске новых ресурсов. Человекообразные существа видят то, что скрыто от нас. Для этого мы их используем.

– Как именно?

– Существуют паразиты, которые живут в наших залах и коридорах, пользуются нашими ресурсами. Иногда они безнаказанно убивают сепраев, поскольку полностью скрыты от органов чувств сепраев, лепраев и кепраев. Однако человекообразные существа легко их отличают. Они указывают нам, где прячется паразит, мы за это обеспечиваем их пищей.

– Сколько у вас человекообразных?

– Было десять. Сейчас один. Паразиты в последнее время стали активно их уничтожать, догадавшись, что они очень опасны.

– Откуда в городе-империи человекообразные существа, ведь на вашей планете они давно вымерли?

– На небе была битва много обращений светила назад. Летали подобные вашим устройства и взрывались. Упавшие испарялись, но не все. Во время походов наши разведчики иногда находили остатки этих устройств и в них обнаруживали тела человекообразных. Если они не были серьезно повреждены, мы их восстанавливали, воспитывали и отправляли на полезные нам работы.

Кванги повернулись друг к другу. Видимо, общались недоступным пониманию сепраев способом. Потом тот из них, что ранее молчал, повернул голову к императорам.

– Отдайте нам последнего человекообразного воспитанника сепраев. Теперь, когда вы обнаружите подобных существ еще, отдавайте нам. Мы в ответ наградим сепраев редкими и полезными ресурсами.

Глава 3. «Воспитанница» сепраев

Космическая обитель ушла от столкновения изящным маневром, но поздно: противник уже был внутри, сумев поймать на миг ее в статике и запустив телепортационный десант. Команда торопливо впрыгивала в защитные костюмы, а группа прикрытия спешила на перехват абордажной группы.

Капитан корабля по имени Афраи, второй во флоте, пальцем указал мозгу судна на поверхность нейтральной планеты. Затем он позвал свою помощницу.

– Чваки, дай нам семьсот вздохов, чтобы успеть сесть!

– Будет, – твердо пообещала Чваки, закрывая боевой белоснежный шлем продолговатой формы. Жаль, это только гражданский вариант. Ее настоящее боевое облачение, переданное по наследству, с которым она могла разнести на куски весь флот противника, осталось в хранилище Верховного Троуна рода Сей.

На скулах шлема загорелись символы: «Союзникам оказывать всемерную поддержку!», «Работникам системы жизнеобеспечения уйти из зоны поражения!», «Цепь готова к разрядке!».

Далее все перемешалось в памяти. Огни, слепящие удары Прожигателей, брызги искр, крики боли, вопли умирающих. Треск принимающей на себя удары брони и вспышки дико яркого света…. Но теряя сознание от потери крови и больших перегрузок, в самый последний момент ощущая, как бьет днище корабля о мягкий песок нейтральной планеты, она понимала, что выполнила просьбу капитана. И значит, может умереть спокойно…

Чваки очнулась от воспоминаний, вскинулась, поднимая голову. В пещере сепраев, достаточно большой для комфортного передвижения и достаточно светлой, поскольку стены горели холодным люминесцентным сиянием, она увидела стоящих перед нею в ожидании двух рабочих муравьев.

– Сестра проснулась! – издали они мысль, заметив ее открытые глаза. У сепраев вообще не существовало таких потребностей организма, как сон или дремота. Однако в принципе они понимали, что отключившийся человек или кепрай не мертв, а просто временно пребывает в особом состоянии сознания и не ощущает внешний мир.

В зеркальных глазах сепрая Чваки увидела себя. Некогда пышные серебряные волосы теперь висели грязноватыми клочками. Вода в городе-империи была в дефиците, не всегда и попить хватало. Что говорить про умывание. Лицо осунулось и лишь яркие фиолетовые глаза все также задорно горели двумя огоньками.

– Проснулась, проснулась, мои дорогие мураши, – пробормотала она устало, поднимаясь. – И готова с радостью работать на пользу империи.

– Империя сепраев лучшее, что есть, – на всякий случай уверили «сестру» сепраи-рабочие.

Чваки с сомнением хмыкнула, вспоминая сотни занятных и восхитительных мест обитаемого Космоса, которые могли дать фору этому местечку. Но дипломатично сменила тему разговора.

– Ваша смена отличается от прошлой. Что у вас на передних парах конечностей?

Один из рабочих поднял лапки и для наглядности щелкнул перед носом девушки новым оружием.

– Император-преобразователь счел наши передние конечности недостаточными для эффективной борьбы с паразитами и переделал в клешни.

«Почему же не в излучатели Абсолютного Прожигателя?» – подумала Чваки. Саму ее давшие прибежище, корм и работу сепраи пустили против паразитов с голыми руками. Правда, запрета на самостоятельный поиск оружия не было. А еще император-преобразователь по доброте душевной предложил переделать руки гостя-пленника в более удобные для убийства инструменты. Чваки поблагодарила и отказалась.

Поначалу она думала, что подручные сепраи сделают всю работу за нее, а она только покажет им, где прячутся паразиты. Да и при слове «паразит» рисовался образ не самых опасных существ.

При близком знакомстве с местом обитания сепраев оказалось, что среди паразитов были огромные дикие тараканы, которые в один присест могли сожрать двух таких, как Чваки. Были брызгающие ядом клопы, высасывающие внутренности спиралевидные черви, но самое страшное – мимикрии, чей исходный вид никто не ведал. Имелся ли он вообще – кто знает.

Мимикрии легко превращались в сепраев, «перевоспитанных» кепраев и лепраев. Пользуясь сходством, прекрасно жили в империи, и, улучив момент, нападали исподтишка, кормясь зазевавшимися одиночками-работягами, разведчиками и солдатами. Их никто из муравьеобразных не мог распознать. Только люди, поскольку мимикрирующие под муравьев паразиты озаботились созданием идентичных запахов и формы, схожих повадок, но вот цвет имели, в отличие от сепраев, ядовито-зеленый, в красные мелкие пятнышки. Естественно, для человека отличить их от черно-серых в полосочку сепраев не составляло труда.

Подручные сепраи из числа рабочих отличались энтузиазмом и бесстрашием, однако похвастаться боевыми навыками не могли. Каждая схватка с паразитами стоила больших потерь, пока Чваки не взяла на себя всю работу по уничтожению противника.

Проведя несколько жестоких «охот», Чваки еще сильнее затосковала по холодным просторам вольного Космоса. Но вырваться из лап гравитации этой планеты требовало огромной энергии, которой она не имела. Выйти в Ширь, встать на Луч – все обычные способы покорения расстояния, которыми она владела, не действовали в душной атмосфере местного мира.

Оставалось только возносить просьбы к Мирозданию. И ждать. Одним из функциональных прозвищ Чваки было Возлюбленная Мироздания. Оно указывало на редкую удачливость девушки. Само мировосприятие племени Чваки не позволяло допускать и капли сомнения в том, что просьба, обращенная к Мирозданию, не будет услышана. Вот только решить ее судьбу Высшему Сплетению Всего предстояло по собственному усмотрению. А пока она время от времени давала знать Мирозданию о себе вечерними просьбами-молитвами и усердно работала во славу империи сепраев.

Со временем Чваки выработала тактику взаимодействия с приставленными к ней помощниками-сепраями: обнаружив мимикра, она подавала условный знак. Паразита окружали и мгновенно схватывали классическим для муравьиных рукопашных боев приемом – каждый из подручных сепраев цеплял по одной конечности врага и тянул в свою сторону. После чего беззащитного паразита-хищника оставалось только добить.

Тактика строго требовала, чтобы добиванием занималась именно Чваки, поскольку внутренности и кровь мимикров обладали особым веществом, которое бурно реагировало при контакте со жвалами сепраев-рабочих. Проще говоря, если сепрай вонзал в мимикра свои жвалы, происходила мгновенная химическая реакция и мощный взрыв обдавал все вокруг жгучей убийственно-ядовитой жидкостью.

Сначала Чваки использовала для добивания метательные камни. На ее родной планете деревья практически не росли, поэтому племя Чваки начинало пробивать себе дорогу к господству над прочими видами существ именно с помощью камней, в то время как на Земле уже использовали копья и дубины. С развитием общества простые булыжники сменились на более изощренные метательные снаряды. К примеру, в Срединных веках уже начали применять разрывные камни, камни с самонаведением и камни-ослепители. И сейчас у Чваки имелся целый пояс подобного вооружения – более совершенные требовали соответствующего технологического оборудования, которого естественно, у нее не было. Но опять же – в коридорах сепраев не всегда получалось применить эти камни, не задев союзников ядовитыми брызгами при поражении паразита. А тем более, в условиях, когда противник мгновенно выскакивал из-за угла и сразу приходилось вступать в рукопашную схватку.

Потому со временем она обзавелась копьем и полагалась только на него. Подобное оружие она видела у некоторых диких племен во время своих космических путешествий в составе флота Афраи. Правда, как его создавать из подручных средств, не представляла. Выручил случай.

Это оружие досталось ей от «перевоспитанного» представителя рода кепраи. Кепраи, гигантские полуцивилизованные осы, стояли на ступень ниже сепраев в индивидуальном и общественном развитии, однако были раза в три крупнее, умели летать, а их хвост состоял из трех полутораметровых копий-жал. «Перевоспитанный» кепрай был спален огнеметным клопом на одной из охот. Произошло это, когда стая клопов-паразитов решила разбить свою колонию прямо в яйцехранилище Зала Воссоздания (по мнению сепраев – именно мнению, а не вере – все их личинки являлись воссозданием погибших, только в улучшенном виде, поэтому они и на смерть смотрели не очень печально). Сказалось, что коридоры сепраев были узки для большого тела кепрая, и увернуться ему было попросту невозможно. Особенно от широкой струи адского пламени смертельно напуганного огнеметного клопа. Когда же пепел от сгоревшего тела опал на утоптанную землю коридора, выяснилось, что одно из жал уцелело. Его Чваки подобрала уже после расправы над клопами, растратив по ним все свои убойные камни.

Печально было то, что сепраи среднего звена руководства не придавали истреблению паразитов большого значения и в подручные Чваки выделяли либо «перевоспитанных» насекомых, либо простых рабочих, причем, довольно потрепанных, а зачастую и просто инвалидов. Выпросить несколько солдат удавалось только в редкие моменты охоты на опаснейших вирусных мимикров, пораженных мицелием особого гриба, что перехватывал управление мозгом мимикра и заставлял не убивать жертв, а заражать. И чем больше, тем лучше, быстро распространяя свои споры по жителям империи. Получался суперпаразит. Если подобного вовремя не изобличить и не уничтожить, вымирание грозило всем сепраям.Именно при таких угрозах под ее начало отдавали лучших солдат города-империи.

Все-таки сепраи были сепраями, а не гуманоидами. Периодическую смерть некоторого числа не самых ценных представителей своего вида, ставших жертвами паразитов, они не рассматривали как большую трагедию. Да и как трагедию – вряд ли. Вот гуманоидное племя наверняка устроило бы сразу бой паразитам и не успокоилось, не перебив полностью всех. Сепраев заставляла шевелиться только угроза общего вымирания.

От раздумий Чваки отвлек резко поднявший усики подручный сепрай, который уловил новый приказ руководства. Судя по широкой амплитуде качающихся антеннок, сигнал шел издалека, с самого центра города-империи. Скорее всего – от императоров. Наконец сепрай привел усики в обычное скрюченное состояние и повернул голову к человеку.

– Прилетели кванги и просят тебя явиться к ним.

«Просят» означало – приказывают. Чваки уже знала из общения с сепраями, что «самый лучший из существующих» город-империя являлся вассалом могущественных космических существ. На них была определенная надежда по вызволению из плена этой душной планеты. Но сепраи сразу дали знать, что космические господа появляются крайне редко. А осторожность шептала, что еще неизвестно, насколько безопасны гуманоидные чужаки. Возможно, жизнь с сепраями покажется ей курортом по сравнению с квангами. Тем более если они будут враждебными по отношению к ее племени. Врагов у того в Знакомом Космосе хватало. Положа руку на сердце, можно было пересчитать по пальцам одной руки те цивилизации и альянсы, которые были если не дружественными, то хотя бы в нейтралитете. Оставалось надеяться, что человекообразных прислало Мироздание, услышав ее просьбу о помощи.

Взяв в руки свое крепкое копьецо и проверив, в порядке ли метательные камни на поясе, Чваки кивнула:

– Хорошо, выдвигаемся.

Подручные чуть качнулись из бока в бок, предлагая сесть к ним на спину и прокатиться верхом. Сепраи, что ни говори, в своих коридорах перемещались заметно быстрее человекообразных. А унести не самую тяжелую в своем племени Чваки для них не составляло проблем.

Выбрав соратника-сестру покрепче (все сепраи-рабочие были женского пола), Чваки вскочила ей на спину, удобно устроившись на мощной защитной пластине. Копьецо положила поперек.

Сепраи-рабочие быстро миновали Запасной ход, который чистили симбионты – гусеницы. Далее шел огромный зал кладбища империи, где постоянно работали над утилизацией мертвых сепраев огромные жукообразные существа. Руководство тщательно следило за санитарным состоянием всех жилищ, для чего сепраи разводили разного вида симбионтов.

Подручные Чваки миновали встречную вереницу сепраев-рабочих, которые несли на кладбище империи целую партию забракованных и намеченных к уничтожению яиц. Ношу высыпали в кучу у входа. Сразу несколько жукообразных гигантов сонно повернули в сторону этой кучи свои рыла и поползли к ним по горе своих экскрементов, кои также шли в дело. Они использовались сепраями в качестве почвы для выращивания питательных грибов.

Раньше, до контактов с этим видом разумных веществ, Чваки считала, что инсектоиды если и переговариваются между собой, то только на утилитарные темы – где лежит добыча, голоден ли сотоварищ, есть ли опасность. Неожиданно оказалось, что сепраи довольно общительные существа, болтают постоянно и обо всем на свете.

Вот и сейчас сестры-рабочие трещали без умолку. Про новое оружие на своих лапах, про странных квангов, про их устройство для полета на «самый верх». Про то, что однажды они мимоходом сообщили, будто там, в «самом верху» имеются и другие территории, где живут подобные сепраям существа. Про то, что дальняя разведка по тонкому мосту за огромный Поток не увенчалась успехом. Про новую болезнь среди кепраев, которая серьезно ослабила их вид…. Под это неумолчное болтание они и добрались до Главного зала, где их ждали руководители города-империи и два кванга.

Внешне императоры-сепраи отличались от простых рабочих наличием коротких крылышек, вдвое большей головой и огромными антеннами. Сейчас антенны были подобраны к затылку – в знак подчинения космическим гостям. Крылья императоры также сложили.

– Всех сепраев прошу удалиться из Зала, – приказал один из квангов. Те послушно проследовали к выходу. В помещении остались только кванги и Чваки. Она разочарованно вздохнула, рассмотрев истинных хозяев города-империи. Чваки надеялась, что это будут хотя бы представители если не родного племени, то близких к нему или дружественных человекообразных. Квангов в ее народе звали пыльниками. В честь породы камня, который считался абсолютно бесполезным и не шел в обработку. От пыльников ожидать добра не приходилось. Уж слишком часто ее племя устраивало им кровавые взбучки.

Безмолвие кванги нарушили не сразу, пристально изучая человекообразное существо перед собой. Как догадалась Чваки – не только глазами, но и различными сенсорами искусственного происхождения.

– Мы думали, что баллоты, приняв бой от мерзостных аграи куп пеле, были уничтожены полностью. Просто случайность, что тебе удалось выжить.

Кванги были мужского пола, это угадывалось по голосам и фигурам. Чваки поневоле почувствовала некоторое полузабытое чувство смущения. В среде сепраев она ходила в довольно удобной, но короткой юбочке, а грудь вообще не закрывала. Тепла от недр планеты хватало для комфортной жизни нагишом.

В среде космической вольницы, большую часть времени закованной в плотные защитные одежды, такое обнажение выглядело довольно откровенным.

– Почему ты молчишь? Наши сенсоры явно указывают, что ты нас понимаешь.

– Я понимаю вас, – нехотя отвечала Чваки. – Спрашивайте.

– Был бой, и вы проиграли? – настойчиво спросил кванг.

– Был бой, – отвечала Чваки. Лгать ее племя считало зазорным даже для спасения от плена. Поэтому подумав, она добавила. – Все проиграли. Потому что все погибли. Я при смерти мало пострадала телесно и была воскрешена сепраями в числе еще некоторых.

Это соответствовало истине, поскольку то состояние, из которого сепраи вытащили и Чваки, и прочих человекообразных, нельзя было назвать иначе как смерть. У сепраев имелось много недостатков в плане общественного развития, в противном случае они бы не попали в подчинение к пыльникам. Но вот биохимическая составляющая знаний была на высоте. И для них вырвать из лап смерти даже очень сильно пострадавших человекообразных не составляло труда. Правда, платить за новую жизнь воскрешенным предстояло «перевоспитанием». Однако зомбирование на Чваки, в отличие от девяти других воскрешенных, которые все оказались из числа противников, не подействовало. Сознание представителей достойного рода Сей умело распознавать чужое воздействие и откатывать свое состояние к этапу, предшествовавшему психоатаке. Может, поэтому ей и удалось выжить. Ведь остальные человекообразные стремились как можно лучше и эффективнее послужить империи сепраев, а чрезмерное усердие в таком опасном деле, как охота на паразитов, вело только к пусть и славной, но скорой гибели.

«Воспитанных» на всякий случай держали отдельно друг от друга. И только спустя некоторое время император-преобразователь походя обмолвился, что человекообразных больше не осталось в империи, все один за другим погибли. Кроме нее.

– Кто ты?

– Меня зовут Чваки.

Свое имя она выговорила с таким гордым выражением, будто каждое существо Вселенной обязано его знать. Лгать нельзя – учило ее племя. А не назвать свое имя для него было еще большим бесчестьем, нежели ложь.

– Чваки?! – кванги переглянулись и сделали шаг назад. Их сенсоры мгновенно выдали результат по анализу имени, раскрыв его бытовой вид в полную форму. Чваки поняла, что далее играть в недомолвки не получится.

– Черорваукаи рода Сей аграи куп пеле, Возлюбленная Мироздания, Создающая и Забирающая Ширь, Шагающая по Лучу, Поющая Грустные Песни, – представилась полностью Чваки, добавив все свои умения, как было принято в ее племени. Прятаться уже не имело смысла.

– Аграи куп пеле! – испуганно воскликнул один из квангов, запоздало догадавшись, кто перед ним. Они совершили роковую ошибку, приняв опаснейшего из врагов за союзника, поздно вскинули щиты холода и теперь пожинали плоды своей беспечности. Будь перед ними представитель другого космического племени, у них имелся бы шанс. Закрыться щитами, вызвать заряд и смести врага одновременным ударом, исключив возможность увернуться. Превратить в пепел плазменной бурей. Но эти операции требовали от них времени на пять вздохов. А столько ни один из аграи куп пеле им бы не дал, не пожелай сам обратного.

Чваки метнула копье в грудь ближайшего кванга, который не успел даже поставить щит. Оружие, зашипев по-змеиному, пронзило насквозь ткань космического облачения. Тонко и коротко вскрикнув, кванг упал на тщательно утрамбованную землю Главного Зала. Поверженный был вне внимания Чваки уже после броска копья. Она сразу переключилась на второго кванга. Вид её рук размылся от стремительных движений – натренированные кисти рвали с пояса камень за камнем и те разъяренным роем шершней ударили в противника. Щит холода испарился уже на третьем камне, сам кванг не выдержал и первого прошедшего в его тело удара. Камень с убийственной точностью попал между глаз, вмял гибкую ткань защитной маски, взорвался ослепительной вспышкой.

Все завершилось за два-три спокойных вздоха.

Во время жизни среди сепраев Чваки отыскивала определенные породы камней, питала их энергией, «учила» особой убойности, подозревая, что рано или поздно они ей пригодятся. И вот пригодились.

Теперь главное не мешкать. Пока квангов не хватились их соплеменники, нужно собрать из двух пробитых космических оболочек одну целую. С этим расчетом она и убивала первого кванга ударом в грудь, а второго поразив в шлем-маску. Теперь же сняла шлем-маску с убитого копьем, сняла основное боевое облачение с пораженного камнем. Белый диск аппарата для выхода в Космос находился в Зале. Все отлично. Теперь требуется вырваться за пределы гравитационного поля этой поганой планеты, а там она сумеет добраться до дома. Уже не нужны будут никакие оболочки и устройства для перемещения. Не зря ее зовут Создающая и Забирающая Ширь, Шагающая по Лучу.

Чваки осмотрела трупы квангов. Вырвала из тела первого свое копье. Взять с собой его не могла, оно наверняка бы сгорело в открытом Космосе, да и не удержать копье, двигаясь по Лучу через Ширь.

– Спасибо тебе, мое оружие, – поблагодарила она его и аккуратно положила на пол. Погладила на прощание черное древко, где на миг вспыхнули желтым цветом ее тайные знаки. – Служи достойному.

Все то время, что Чваки обладала копьем, оно щедро пило ее энергию и кровь пораженных ею врагов. Именно это усиливало с каждым новым убийством способность оружия пробивать самую крепкую броню и наносить повреждения все более страшные. Любовно взращённое умелыми действиями дочери космического боевого племени копье теперь могло само находить в теле врага наиболее уязвимые места и шло туда, практически не требуя усилия от владельца.

Чваки собрала разбросанные камни – из тех, что не разорвались. Не спеша повесила на пояс и приблизилась к устройству перемещения квангов.

– Аграи куп пеле – очень дружелюбное племя, – церемонно поклонилась убитым Чваки. – Мы гостеприимны, ценим доброе отношение. А все, кто считает иначе и говорит о нас плохо, будет убит.

Глава 4. Грустная Песня

Чваки была счастлива снова оказаться в полете, пронзая время и пространство бескрайнего Космоса. Устройство квангов, доставившее беглянку за пределы атмосферы планеты, было покинуто. Его помертвевшая оболочка кувыркалась где-то далеко позади, затягиваемая гравитацией планеты в свои объятия.

Она вышла в открытый Космос, что для существа менее подготовленного грозило бы смертью. Но когда ее племя считалось неподготовленным? И зачем бы еще среди ее имен значилось Шагающая по Лучу? В Космосе мало существ обладало способностью вот так запросто преодолевать огромные расстояния силой воли, мгновенно переносясь из одной точки Вселенной в другую. Да и ее племя, что скрывать, не было однородно в этом плане. Кому-то удавалось подобное путешествие, кому-то нет. Последние оставались работать в космических обителях. Или, если уж совсем не тянуло в путешествия, жили на родной планете. Никто не осуждал соплеменников и не обвинял в слабости.

Но существовала масса планет, жители которых, как ни странно, жили и умирали, даже ни разу не коснувшись невесомости, не ощутив магического прикосновения Основы.

Внезапно Луч вздрогнул, истончился. Кто бы его прервал в этой глуши Вселенной? Чваки обернулась. И закричала от неожиданной рези в глазах, вызванной ярчайшей вспышкой, поглотившей ее.

Через миг она очнулась, но уже не во тьме Космоса, а в огромном световом зале. Баллоты? Ответ не замедлил себя ждать. На миг стена напротив омрачилась черной точкой, выпуская внутрь существо. В целом, выглядело это дивное создание, словно оживший человеческий скелет в ярком зеленоватом сиянии. Кожа, плоть – все это имелось, но было прозрачным. Четко сквозь кожу лица просвечивали длинные зубы, чернели места, где должен быть нос, блистали красными огоньками огромные провалы глаз. От висков в стороны отходили уши существа – узкие и длинные, напоминавшие затейливые трубочки. А вот все остальное тело рассмотреть было нельзя: оно тонуло в гриве волос, которые росли на голове, оплетали шею, закрывали плотным ковром торс и ноги, заканчиваясь далеко позади них. Волосы переливались всеми цветами радуги, жизнерадостно блистая под сиянием светового зала. Скелетообразное существо плыло в невесомости зала, не касаясь пола.

– Аграи куп пеле, – торжествующе пропело оно, сделав изящный круг и слегка опустившись напротив Чваки.

– Аграи куп бала, – узнала Чваки вид собеседницы. Ее племя было в двоюродном родстве с куп бала, имея несколько десятков тысяч лет назад общего предка, они и сейчас сохраняли с «братьями» уважительные отношения. Только вот встречались племена не так часто. Куп пеле предпочитали твердую опору под ногами и жили либо на планетах, либо на космических базах. А куп бала полностью перешли на жизнь в открытом Космосе, отчего их внешность, как учили свою молодежь куп пеле, сильно изменилась. Предположительно изменился и набор генов. Теперь, спустя тысячи лет раздельного существования, если бы кому-то из куп пеле взбрело в голову завести семью с куп бала, потомства бы такой союз скорее всего не дал. Хотя и пробовать достойные представители куп пеле вряд ли стали бы. Поскольку спутник жизни должен радовать взгляд своей крепкой статью и миловидностью лица, а не ужасать голым черепом с трубками вместо ушей.

– Прерывать мой Луч плохо. Недовольна, – показала жест Чваки, небрежно поведя кистью от подбородка до ложбинки между грудями.

– Черорваукаи аграи куп пеле рода Сей, Возлюбленная Мироздания, Создающая и Забирающая Ширь, Шагающая по Лучу, Поющая Грустные Песни, – не замечая ее недовольство, вновь торжественным тоном пропела куп бала. – Останься у нас. Мы можем дать тебе много времени для размышления о дальнейшем пути. Отдых нужен недавно умиравшей.

Чваки было интересно, откуда куп бала знает такие подробности о ней, но правила общения требовали другого вопроса.

– Как звать куп бала предо мною?

– Ранаикаи из центрального рукава народа аграи куп бала, – охотно отозвалась собеседница, давая понять, что перед Чваки существо женского пола. Поскольку ее имя означало «Девушка, прелестная во всех отношениях». Далее скелетообразная, но прелестная во всех отношениях девушка добавила к имени свои умения. – Плетущая петли из Времени, Набрасывающая Проклятия, Ломающая Свет.

Судя по названным умениям, собеседница владела менее грозным и совершенным арсеналом, нежели Чваки. Соответственно, в негласной иерархии куп бала Ранаикаи стояла ниже. Тем более удивительно, что она посмела остановить куп пеле. Подобное являлось верхом неуважения и куп бала подвергала себя смертельному риску. Ведь если бы Чваки имела сейчас все полномочия представлять свое племя, Ранаикаи легко могла расстаться с жизнью. Впрочем, если Ранаикаи знает ее имя и некоторые детали недавней биографии, наверняка поняла, что Чваки пока не может представлять свое племя и смерть ей не грозит. Однако она все равно играла с огнем. Гибельным.

– Двоюродная сестра рода нашего, старшие сказали держать тебя до их прихода. Ты очень пригодишься нам.

– Чем я могу пригодиться вам? – признаться, после работы во славу лучшей из существующих империи сепраев, Чваки не жаждала вновь заниматься трудом на иноплеменников.

– Своей плотью. Взаимовыгодно. Мы знаем о тебе и том, как твое племя отринуло тебя.

– Меня не отвергало племя.

– Они определили тебе работу, недостойную твоего имени-умения.

Это было правдой. Правдой, которую куп пеле не стремились распространять за пределы своего племени. Видимо, у куп бала имелись хорошие источники информации. Чваки, обладая довольно развитыми умениями, вполне могла бы встать в ранг старших племени, несмотря на молодость. Одно только умение ходить по Лучу стоило многого.

Крест на карьере поставила ее собственная любознательность. Во время проверки склонности к освоению умений обнаружилось, что она потенциально может освоить одно довольно специфическое. Правила Чести племени не давали возможности не осваивать то, что можно. Однако они же отныне делали ее как бы соплеменником вне племени. Это был свой, но не обладавший в полной мере правами своего. Ее могли послать в бой, отправить в научную экспедицию или в путешествие по Дальнему Космосу для разведки. Но заниматься управлением в обществе, воспитанием нового поколения или созданием структур для жизнедеятельности никто бы с таким набором умений не позволил.

– Мы дадим тебе то, что не дали куп пеле. Достойное место, право на потомство и мужа.

– Я не хочу. Я следую своим путем. Если ты будешь мне мешать, ты можешь претерпеть большой ущерб. Не мешай мне.

Вечно оскаленное в улыбке скелета лицо бала выразило полное недоумение. Как можно отказаться от столь щедрого предложения? Получить хорошего мужа и право на потомство в среде ее племени?! Но настаивать Ранаикаи не стала и просто настойчиво попросила.

– Подожди старших.

Чваки склонила голову, оценивая ситуацию. Шагнуть на Луч уже не получится в зоне действия Светового зала. Влить в него Ширь и тем самым разорвав связующие нити, вырваться в Космос? Мгновенно просчитав этот вариант, она его сразу отмела. Во-первых, Световой зал вполне мог выдержать удар Шири. Во-вторых, Ранаикаи умеет плести временные петли, что могло серьезно повлиять на операцию расширения окружающего пространства для последующего нырка под него. Бесполезно, только энергию потратит. Просто ударить по спесивой «кузине» камнем технически возможно. Однако по Чести, применение камней против человеческого существа допускалось только при угрозе жизни или достоинству, а куп бала явно убивать ее не хотела и обращалась уважительно.

Чваки сама не понимала, отчего так сопротивляется попытке Ранаикаи задержать ее до прихода Старших. Казалось бы, они придут и предложат остаться. Она откажется и полетит дальше. Кто сказал, что они будут чинить ей препятствия, ведь сделать так – считай, вызвать на бой все ее грозное племя?

Но Чваки была Возлюбленной Мироздания, оно не раз выручало ее, даруя редкую удачливость и удивительную интуицию. Вот и сейчас что-то забило оглушающим стуком сигнального камня: «Быстрее беги отсюда!». Послушная воле Мироздания, она решилась все же прибегнуть к созданию Шири, хоть и не рассчитывала на успех.

Одним махом раскинув руки, схватила в ладони саму Основу пространства, рванула на себя, и та поддалась под удивленное восклицание Ранаикаи. Еще один проворот – пространство скрутилось вокруг нее, обволокло. Оставалось резким выходом волевой энергии раскрутить в другую сторону полученный «тулуп», что позволило бы прорвать дыру в Шири, выйти прочь, очутившись далеко-далеко от этого места, возможно – на иной стороне Галактики.

Что-то пыталась сделать куп бала, вроде даже – накинуть на Чваки свою временную сеть, что вывела бы ее из Шири, вморозив в существующее пространство. Но силы были не равны, Чваки явно превосходила «кузину» в умениях, а это многое значило. Временная сеть, тонкая и неуверенная, скользнула мимо. Однако, едва куп пеле начала уходить, как в дело вступили другие действующие лица и все пошло насмарку. Старшие успели. С десяток куп бала вынырнули в один миг в Световой зал, быстро сориентировавшись, выбили совокупными усилиями куп пеле из уже почти проделанной дыры в пространстве. Чваки получила ослепительную вспышку, откатилась в угол от мощного толчка в грудь. Руки метнулись к камням на поясе, но Старшие умели многое, и пальцы нащупали лишь струящийся на пол песок. Камни умерли.

– Правила Чести уже не к месту в вашем племени? – поинтересовалась Чваки, поняв, что варианты для сопротивления сведены к минимуму.

– Правила Чести к месту в нашем племени, – был ответ Старших. – Но ты не в нашем племени. А для своего племени ты давно погибла в бою с баллотами.

Что есть, то есть. Хитрые куп бала нашли лазейку в общих законах. Формально истинная Чваки мертва, а существующая – всего лишь бесхозное и безымянное существо до тех пор, пока не вернется в племя. Пока племя, однажды признав ее погибшей, не признает на этот раз воскресшей.

Старшие ударили вновь, на этот раз чем-то усыпляющим. Чваки мгновенно потеряла сознание.

Мне хорошо… Я у своих… Куп бала лучшее племя Вселенной, и я счастлива принадлежать теперь к ним… Они дадут мне свои знания, они дадут мне мужа… И я, осколок скалы, дам иную поросль и стану родоначальницей нового племени, еще сильнее и совершеннее, нежели куп пеле и куп бала, новый род будет совмещать лучшее из них.

Чваки открыла глаза. Она плавала в невесомости Светового зала. При ней было трое старших куп бала и Ранаикаи.

– Племя радо принять тебя своей частью, – приветствовали куп бала ее пробуждение.

Чваки промолчала. В сознании мощным рефреном билась мысль о том, как чудесно быть теперь куп бала. Но она уже понимала, что мысль эта не ее собственная. Как ни удивительно, но у сепраев механизм «перевоспитания», основанный на тонких химических операциях с мозгом пациента, был более эффективен, нежели топорная работа куп бала. А должно быть наоборот, учитывая разницу в уровне развития этих цивилизаций.

Через несколько биений сердца последовал откат, от чего Чваки вздрогнула и поморщилась: ощущение было не из приятных. Зато неотвязная мысль о счастье жизни среди куп бала пропала начисто.

– Послушайте меня, куп бала, – тихо проговорила Чваки. – Я ценна для вас и это говорит мне о том, что я ценна для себя. Спасибо, куп бала. Но что есть я и что есть все ваше племя в громаде Вселенной? Только представьте это. Проникнитесь. Загораются и гаснут звезды, приходят и уходят новые племена, тщета сменяется тщетой – и где мы все в этом? Что мы? Зачем мы? Вьется нить времени вокруг наших судеб, плачут камни, становясь песком, а далее пылью, что разносится прочь, чтобы стать камнем, которому суждено перетечь в песок и стать пылью…

Текущие мерным потоком слова незаметно перешли в песню.

Куп бала застыли в оцепенении. Чваки пела. Но не простую песню. Именно это умение было нежеланным в ее племени, поскольку не давало чести в победе. Камень можно отразить, от удара кресеканом уклониться. А Грустная Песня била по сознанию и никаким щитом от нее нельзя укрыться, даже заткнув уши. Она шла прямо в разум, обтекала его влажной патокой безразличия и уныния. Попавший под ее действие оставался жив и здоров, его сознание не ломалось и не подвергалось влиянию извне. Только менялось настроение. Очень сильно. Просто на некоторое время все вокруг начинало ему казаться обрыдевшим и серым. И ничто не могло заставить его действовать: сражаться, творить или бежать. И уж тем более не могло заставить совершить такую серьезную операцию, как помешать создать новую Ширь сильному представителю куп пеле. Хотя с побегом Чваки решила повременить, у нее появились вопросы, ответы на которые могли дать куп бала.

Она приблизилась к Ранаикаи. Та смотрела на нее совершенно безжизненными глазами. Чваки прикоснулась к лицу куп бала, снимая очарование Грустной Песни. Ранаикаи проморгалась, судорожно втянула в себя воздух, с испугом посмотрела на Чваки. Видимо, ожидая если не смерти, то хотя бы побоев. Вместо кары куп пеле спросила.

– Почему вам потребовалась именно я? Какого мужа и какое потомство вы мне предлагали, если куп бала и куп пеле не могут зачать общего ребенка?

– Обычные куп пеле не могут. Ты необычная и можешь. Мы решили не упускать этот шанс.

Ответ устроил Чваки. Оживляя ее, сепраи вполне могли внести в организм определенные коррективы.

– Теперь ты убьешь нас? – прошелестела куп бала, явно пугаясь положительного ответа. На некоторое время куп пеле задумалась.

– В вашем убийстве нет смысла. Через несколько мгновений я буду там, где вы никогда меня не найдете. Но ваш поступок я дам на суд нашему племени. Я думаю, ты догадываешься, что с вами произойдет, если они признают его достойным наказания.

– Но ведь я могу тебе помешать.

– Правда? – усомнилась Чваки. – Попробуй.

Она снова раскинула руки, нащупывая Основу. На Ранаикаи, которая осталась среди своих очарованных соплеменников уже не обращала внимания. Это была ее маленькая месть, унизить куп бала, ткнув выскочку прозрачным лицом в собственную слабость и беспомощность перед обликом настоящей куп пеле.

Ошибка!

Едва Чваки отвлеклась от Ранаикаи, та мгновенно крутнулась на месте, собирая в себя силы для ответного хода. Прямо в спину куп пеле полетело Проклятие.

Куп пеле содрогнулась от удара, не прерывая уход в Ширь.

– Слабо, очень слабо, – насмешливо оценила она предательский удар «кузины». Та яростно закричала и вонзила еще одно Проклятье. Кровь пошла ртом, в глазах потемнело, зашумело в ушах и сердце забилось часто-часто. Но Ширь уже развернула перед нею себя и не было возможности отвлечься, чтобы наказать бесчестную Ранаикаи.

Раны саднили, необычные раны.

Ведь в имени Ранаикаи было – Набрасывающая Проклятие, запоздало вспомнила Чваки, шатаясь от слабости. Ширь вела ее своими коридорами в иные пространства, на другой конец Галактики. Позади струилась отравленная кровь, пятная дорогу куп пеле. Но след ничего не даст куп бала. Они просто не смогут по нему пройти. А если и смогут, Чваки к тому времени уже давно умрет от старости. Им понадобится несколько тысяч лет проследовать там, где она мелькнет за пару мгновений.

Впрочем, насколько велика вероятность умереть от старости? Яд Проклятия уже впрыснут, ей бы отдышаться, забиться на какую-нибудь уютную планетку и там попытаться избавиться от Проклятия, если подобное возможно. Интересно, что в нем закодировано – неудача, тяжелые болезни, безумие или все вместе?

Будь при ней прежние силы, не потрать она столько энергии на то, чтобы очаровать Грустной Песней трех сильных старших куп бала и одну бестолковую «кузину» …

Планета. Теплая, уютная планета. Ей нужно место, чтобы зализать раны и прийти в себя.

Глава 5. Прибытие в часть

Подполковник с седыми усами отодвинул от себя тарелку с супом, придвинул документы прибывшего. Полистал военный билет и ухмыльнулся.

– Пожарный, значит…

Вздохнул. Сказал, не глядя в сторону визитера, выпускника военного пожарного училища Алексея Киселева, прибывшего в часть этой ночью.

– Одна проблема. У нас пожарных, товарищ младший сержант, до хэ-э-э… до пупа, значит. Зачем еще один? – подполковник пожал плечами. – Да тем более, ты же с екатеринбургской учебки?

– Так точно.

– Знаем ваше обучение, знаем, – и по тону его нельзя было понять, то ли с хорошей стороны ему известна учебка в Екатеринбурге, то ли с плохой.

Алексей предположил второй вариант. Учили там спустя рукава. Однажды даже случилось просто фееричное происшествие: загорелась сама учебная пожарная каланча. Тушить было нечем, поскольку горели как раз средства пожаротушения. Над незадачливыми пожарными ржал весь город….

Подполковник потянул на себя трубку огромного красного телефона с дисковым набором.

– Петрович, тут пополнение Темрюков привез. Один боец. Младший сержант с учебки. С высшим образованием. Тебе оно надо?

– Блин, я Темрюка когда-нибудь убью, – пробурчала трубка в ответ, – Вот скажи, ему что, так нравится туда-сюда в Москву кататься? Что такое сержант с учебки и с вышкой – полгода у нас проваландается, а там на дембель. Такие на контракт не остаются, умные шибко. И опять нового бери, учи? Да спасибо большое, нам такое счастье даром не нужно!

Подполковник положил трубку и подвел итог беседе:

– Значит, не требуется.

– Так что, мне обратно, на распредпункт уезжать? – спросил Алексей, переминаясь с ноги на ногу.

– Местечко мы тебе найдем где-нибудь. Не обратно же посылать в самом деле. Есть взвод кинологической службы, есть взвод непосредственной охраны артиллерийских складов. Куда больше нравится – к собакам, или к снарядам?

– К снарядам, – сразу же ответил Алексей. К собакам он особой любви никогда не питал. А со снарядами в учебке, где готовили на военных пожарных, все же худо-бедно познакомили. В том плане, что твердо дали понять: если они внезапно загорятся, тушить их следует минуть пятнадцать. Не удалось за это время потушить – ноги в руки и сваливай, куда глаза глядят, пока не бабахнуло.

Вызванный рядовой срочной службы, здоровый, белесый и конопатый, повел новичка в сторону оружейки.

– Меня Михой зовут. Ты кто?

– Леха.

– Тебя Темрюков привез?

– Ну да.

– И как он тебе? – тут Миха обернулся, Алексей разглядел на нем потертую форму. Грязноватая подшива, неглаженный китель. Сам он был с легкой щетиной, что являлось четким показателем – в этой части особо за внешним видом служивых не следят.

– Ну… – осторожно протянул Алексей. – Странноватый он какой-то.

– Странноватый!? – вскинулся Миха. – Да он трахнутый на всю голову! В прошлый раз ему дали задание привезти из кинологического центра пять собак, так он нажрался прямо в вагоне, собак потом по всему поезду ловили. Слава богу, хоть в намордниках были и дрессированные.

Алексей моментально представил эту картинку и вздрогнул. Недавно шел к административному зданию мимо кинологического участка. Огромные псины, едва не с медведя размером, приметив чужака, подняли жуткий вой. Слышно было, как они с остервенением ломились через жалобно стонущие стальные прутья вольеров. С такими пушистиками лучше не встречаться, даже если они в намордниках.

Проходя мимо надписи «Штаб», Миха кивнул в открытую дверь и голосом опытного экскурсовода поведал:

– Тут сидит наш товарищ по взводу Макс. Компьютерный мальчик. Пока мы таскаем бревна и мерзнем на охране объектов, он в тепле стучит приказы на компе. Ряху такую отъел, что мама не горюй.

За открытой дверью в глуби кабинета, у самого окна корпел за компьютером хмурый солдатик и что-то сосредоточенно выбивал на клавиатуре, щурясь в экран. Миха махнул ему рукой, тот вяло ответил, едва подняв худенькую ладошку. Немедленно выглянул молоденький щеголеватый офицер с погонами лейтенанта.

– Чего пялитесь? Цирк? – пропел он тонким мальчишеским голосом и захлопнул дверь.

– А это командир нашего взвода товарищ лейтенант Степанов, – представил Миха. Благоразумно отойдя от двери на почтительное расстояние, добавил:

– Форменный классический неудачник. Наш прапор, Петрович, рассказывал, что он попал к нам после того, как его из ГИБДД вытурили. Была, вроде, там такая занятная история. Он единственный в отделе не брал взяток. Над ним все смеялись из сослуживцев. И вот однажды он не утерпел насмешек, остановил случайную машину и сам взятку потребовал. Но надо же было так случиться, что там ехала теща начальника ГИБДД. Вот после этого его оттуда и…

Тут Миха сочным движением пнул воздух перед собой.

– Потом он пришел на контракт в военную часть. Вроде как до ГИБДД закончил военный артиллерийский вуз. В части по офицерам как раз недобор, брали всех подряд, и этого недоумка тоже взяли. Одна радость для Тетери: Степашка исполнительный, как китаец. В лепешку расшибется, но сделает показатели.

– А Тетеря у нас кто? – деловито осведомился Алексей.

– Наш командир части. Царь и бог этого захолустья.

Они прошли перед дверью в столовую, где двое дежурных из числа новых сослуживцев устроили сражение на швабрах.

– Рексы, опять косточку не поделили, – весело прокомментировал действо Миха. Рекс на армейском жаргоне – ефрейтор.

Они прошли дальше по длинному коридору, прямо к выходу из административного здания. У самых дверей в небольшой застекленной каморке сидел усатый худощавый офицер, погон рассмотреть не удалось из-за накинутого на шею широкого вязаного шарфа. Он увидел прибывшего, простуженно просипел:

– Что, новенький? Давай, Алексей, божий человек, подходи, записывайся. Тут как раз после крайнего дембелёнка освободилась отличная ружбайка. Заполняй пока бумажки.

Алексею записали в военный билет номер бронежилета. Он слегка покривился, когда офицер вывел «бронежелет», еще раз покривился, когда он в качестве оружия указал РПК-74. Длиннющая такая дура весом под пять килограммов. Вроде как пулемет, но больше напоминает слегка удлиненный автомат с сошками для более точной стрельбы. Еще и магазин к нему на пару хороших очередей. То ли дело ПКМ, к которому прилагается коробка с сотней патронов – нажал спуск и во врага летит настоящий свинцовый ливень.

– Да чего ты жмешься, отличная техника. На хорошего пулеметчика весь взвод молится, – со знанием дела отметил офицер. Алексей поднял глаза на него, присмотрелся внимательней. Усатый, поджарый, уже пенсионного вида. На гражданке мне приходилось плотно пересекаться с ветеранами-афганцами, они практически все были вот такой формации. И почему-то через одного носили усы.

– Вы в Афганистане служили?

– Сам догадался? – усмехнулся довольно офицер.

– Так точно.

– Поздравляю, – сказал он спустя некоторое время, пошарив взглядом в журнале. – Сегодня же ночью тебе придется заступать на дежурство, склады охранять. Ну да ничего. С тобой будет лейтенант Степанов, он подскажет, как и что.

Глава 6. В Уставе про это ни строчки

Алексей смотрел на нее, она смотрела на него. А может, и не смотрела. Кто ее знает, эту непонятную тварь. Было существо ростом с метр, сочного розового цвета, с щупальцами отвратного вида. Вот одно из щупалец пошло прямо к ящику со снарядами, без усилий взломало деревянные доски и погрузилось внутрь. Затем вытащило артиллерийский снаряд 152-мм. В уродливом теле открылась огромная пасть и мгновенно поглотила боеприпас. Тварь икнула. На ее макушке вырос огромный пузырь, где зашевелился зрачок. Помотавшись вокруг оси пузыря, он, наконец, нашел караульного и замер, фокусируясь.

Алексей же стоял, не шевелясь, хотя в его руках уже лежал готовый к стрельбе пулемет.

Человек бездействовал. Поскольку абсолютно не представлял, что говорит Устав караульной службы по поводу тварей, пережевывающих артиллерийские снаряды словно пельмени. Конечно, первым его порывом было завопить и влупить, не целясь, весь рожок в эту гадость. А там и запасной, если одного будет мало.

С другой стороны, с учетом диеты этой твари, были подозрения, что от пули она попросту сдетонирует. Опасность представлял и любой промах: если шальная пуля влетит в ящики, что за тварью, где хранились фугасы, а тем более, не дай Бог, уйдет к стеллажам с реактивными снарядами, бабахать в радиусе двадцати километров будет пару дней точно. Только вот ни стреляющий, ни большая часть обитателей артсклада этого фейерверка уже не услышит.

Алексей слегка дернулся, зачем-то поправляя прицел пулемета, дернулась в ответ и тварь – от него. Что успокоило. По крайней мере, намерений после первого блюда в виде снаряда закусить человечинкой в качестве десерта у животины не наблюдалось. Вот только и аппетит она не утратила. Не сводя с Алексея своего безжизненного глаза, выудила еще один снаряд и отправила в пасть.

В таком положении их и застал разъяренный Степанов, врываясь в склад.

– Я не понял, Киселев! Ты почему дверь не закрыва-а-а-а-а… Что это за хрень?! Стреляй!!!

Глаза у него превратились в блюдца, лицо побледнело, а рука невидяще зашарила по кобуре в поисках пистолета. Алексей мгновенно очутился возле него и схватил за кисть с оружием. Сзади раздался резкий звук, люди, борясь, застыли, холодея от ужаса. Обернувшись, увидели, как тварь стремительно и беззвучно ускользает в щель между штабелями из снарядных ящиков.

А затем во всем здании вырубился свет…

– Что это за тварь была!? – свистящим шепотом спросил Степанов, обдавая запахом чеснока. Руки его тряслись крупной дрожью. Алексей молчал, поскольку прислушивался к звукам вокруг.

Возможно, существо, воспользовавшись отключением света, решило дополнить рацион мясными блюдами из двух военных. Пулемет уже не казался хорошим средством защиты. Но все равно оставался единственной соломинкой, которая могла бы спасти караульных, так внезапно ставших героями фантастического триллера. Жуть.

Некоторое время они неподвижно стояли, вслушиваясь в зловещую тьму склада с боеприпасами. Подкрадется ли чудище сзади, спрыгнет с потолка… или уже пробуривает своими щупальцами бетонный пол под их ногами?

Внезапно раздался скрип открывающейся двери, от резкого звука оба аж подскочили. Алексей едва удержался от того, чтобы окатить входящего свинцовым дождем из пулемета. Но вовремя узнал в силуэте вошедшего складского электрика с соответствующим прозвищем Электроник. С ним познакомился еще когда заступал на караул.

– Электроник, мать твою! – заголосил Степанов срывающимся голосом. – Чего со светом?! Почему нет?! Мы тут друг друга едва не перестреляли!

Затем офицер прошептал сержанту, уже оправившись от шока:

– Не говори никому об этой… потом сами разберемся.

Буркнув что-то подозрительно развязным голосом про предохранители, вылетевшие пробки и дублирующую подстанцию, Электроник дернул какой-то рубильник, и тут же во всем складе божественным светом избавления вспыхнули все лампы. Пару мгновений электрик опознавал людей на складе, потом пьяно икнул и молча поднял руки вверх.

Караульные запоздало осознали, что в сторону Электроника одновременно смотрят и пулемет Алексея, и офицерский пистолет Степанова.

Глава 7. Квест от Степанова

Солдаты строевым шагом возвращались после ударного труда по загрузке в огромный КамАЗ партии гранатометов для учений десантуры. Почему голубые береты сами не могут это сделать, непонятно. Немногочисленных бойцов части ждало построение, обед и возвращение на еще какую-нибудь боевую работу. Грузить боеприпасы, убирать территорию, заступать на охрану объектов, дежурить в столовой… Дело солдату всегда найдется, будьте спокойны.

Степанов после того случая с монстром и словом с Алексеем не обмолвился, будто ничего не произошло. Киселев уже начал думать, что все это ему пригрезилось.

Сейчас командир взвода стоял вместе с еще тремя офицерами перед строем, хмуро переговаривался с ними. Из обрывков разговора следовало, что часть в ближайшее время ожидает ревизия со стороны вышестоящих органов. Лопатить будут все документы, все досконально проверять. В соседней части по итогам такой ревизии уже полетели головы.

После недолгой официальной части (становись-равняйсь-вольно) началось распределение по работам. Кого-то послали скрести асфальт у КПП, кого-то – убирать первые одуванчики с газонов. С последней напастью боролись по-армейски основательно. Поскольку в армии все должно быть хоть безобразно, но единообразно. А одуванчики, желтые паскуды, так и норовили испортить ровный зеленый фон газона.

Киселева определили в очередное дежурство в столовую. Для этой работы хватало одного человека. И одного приходящего представителя гражданского персонала – повара. Поваром там была тетя Валя, толстая розовощекая баба из ближней деревни. Она прикатывала в часть на неизменном велосипеде «Урал» чуть ли не брежневского времени ровно за час до обеда. Быстро перемешивала заранее заготовленные дежурным ингредиенты в цельное блюдо и на этом ее работа заканчивалась. Далее разносить пищу и мыть посуду опять же было задачей дежурного. Как и готовить полуфабрикаты к ужину, а вечер коротать на чистке ведра картофеля для следующего дня.

– У нас тут на дембель Макс уходит, наш компьютерный гений, – подал голос Степанов, пронзая командирским взором строй солдат. Впрочем, показалось или нет, но смотрел он в основном на Алексея. – Кто в компах разбирается? Шаг вперед!

Работать компьютерным мальчиком при части – дело не пыльное, и, если у вас есть выбор: либо гаситься на стульчике перед монитором, либо целый день грузить тяжелые снаряды, косить траву или таскать бревна, понятно, что предпочтете. Вот и тут, едва прозвучало предложение, вперед выскочил один из московских ефрейторов по имени Николай. Правда, он почему-то всех просил, чтобы его звали Коля, с ударением на последний слог. Молодцевато отчитался, что готов работать на компе во благо Родины. Умен не по годам, знает «Ворд» и прочие полезные армии программы. Степанов с сожалением посмотрел еще раз на Киселева, мол, чего тормозил. Кивнул ефрейтору, предложив следовать за собой.

– Ух, московская морда, – недовольно буркнул Миха под одобрение других пацанов, в основном из сельских районов. – На расслабоне решил послужить!

– Разговорчики в строю! – прикрикнул Тетеря.

Алексей с Михой шли в казарму мимо кабинета Степанова. Киселев заступал на дежурство в столовую. Миха был пожрать не дурак, потому дал ему денег, чтобы он купил у водителя, привозящего нам хлебобулочные изделия, пару булочек повкуснее. Сейчас они как раз обсуждали, какие именно угощения купить.

Тут дверь в кабинет Степанова с грохотом распахнулась, из нее вылетел ефрейтор, красный и взъерошенный. Он пробежал мимо них, даже не заметив.

– «Прикас!!!» – орал ему вслед взбешенный лейтенант своим тоненьким голоском, выскочив на порог кабинета. – Сука безграмотная! Марш бревна таскать, паскуда! Компьютер он знает!

Далее следовала долгая матерная тирада.

– В гневе он просто страшон, особенно в тот момент, когда его писк переходит в ультразвук, – шепнул Алексей Михе. Тот не выдержав, дико загоготал. Степанов вскинулся, перевел взгляд на него, чем пресек веселье.

– Что ржете?! Марш отсю… отставить! Ты, – он показал на Киселева. – Дуй в кабинет.

Миха начал стремительно отступать прочь. Но Степанов нашел и ему занятие.

– А ты – бегом на газон! Наши войска у КПП истекают кровью и потом в битве с одуванчиками и требуют подкрепления в виде твоей упитанной рожи! Марш, я сказал!

И даже притопнул начищенным ботинком.

Плотно прикрыв за Алексеем дверь, Степанов указал на гостевой стул у своего стола. Сам сел на свое место и начал нервно крутить ручку кончиками пальцев. Долго молчал, собираясь с мыслями.

– Что делать будем? – выдал наконец беспомощно.

– В смысле?

– Ну… тот монстр. Как с ним быть?

Значит, оно не приснилось, с грустью подумал Алексей. Похоже, увидев его реакцию, также погрустнел и лейтенант. Одному человеку это могло пригрезиться, когда же сразу двое видели вот это непонятное и неизведанное, галлюцинации исключались. Верно, и у лейтенанта была слабая надежда, что это был всего лишь плохой сон.

– А с ним обязательно надо как-то быть? – спросил Алексей.

– Тоже рад взять и вычеркнуть это из памяти, – доверительно вздохнул Степанов. – Но есть одно большое «но». Тварь сожрала пять снарядов 152-мм. Снаряды подотчетны, записаны на мне. Охранял их ты. Скоро проверка. Смекаешь, к чему клоню?

Вот тут Алексей похолодел. Военной прокуратуре не докажешь, что снаряды скушало непонятное чудище. Дяди в погонах в сказки не верят, но анекдоты с черным юмором любят, как и создавать для них сюжеты. Посмеются и пропишут дисбат. Сержанту-срочнику. Что будет с лейтенантом даже страшно представить. Хорошо, еще если не подключится ФСБ и не начнет выбивать показания: признавайся, гад, каким террористам при каких зловещих обстоятельствах и кровавых подробностях продал боеприпасы? Ими же и дом на воздух поднять можно. И любой другой теракт учинить в легкую.

– Если мы будем рассказывать, что снаряды сожрало неизвестное науке чудовище, нас просто поднимут на смех. И в лучшем случае отправят в психушку, – убито повторил его мысли Степанов.

– Но ведь у вас есть доступ к отчетным документам?

Степанов кивнул.

– База данных в компе?

– Да.

– Давайте спишем эти боеприпасы как брак, – пожал сержант плечами, вспоминая подработку в роли продавца супермаркета во время студенческой молодости. – Подпишем акт, проведем по документам, далее выпишем направление в пункт ремонта боеприпасов и в конце – составим акт на их утилизацию. Уж подпись Тетери… товарища командира части подделать не проблема. А он, даже если и заметит подделку, вида не подаст при проверке. Кому нужен лишний шум?

Степанов уставился на Киселева абсолютно стеклянными глазами, словно на еще одно инопланетное существо.

– Ты что, это все умеешь?

– Легко, – кивнул Алексей, присаживаясь за комп рядом с ним, где совсем недавно пробовался на роль «компьютерного мальчика» Коля. На экране до сих пор висел вордовский документ, дебютный для незадачливого москвича. Понятно, почему его Степанов на пинках выгнал прочь. Документ начинался следующими словами: «Прикас. Внисти изминения в списак афицерсково састава…» Олбанский рулит, куда деваться. Жаль, еще не все в нашей армии это понимают.

Закрыл файл, не сохраняя. Вышел в поиск документов. Пальцы привычно запорхали по клавиатуре, набивая возможные названия шаблонов различных актов – они должны остаться после Макса, он сам пару раз говорил, что все бережно скидал в архив, вдруг потребуется следующему счастливчику. Степанов выпучил глаза, наблюдая, как профессионально сержант обращается с компьютером. Киселев запоздало понял, что прокололся и быть ему теперь «компьютерным мальчиком». Вздохнул с грустью: пацаны заплюют. Да и компания Степанова его вообще не радовала. Лучше уж бревна таскать, но вместе с веселыми и жизнерадостными сослуживцами, нежели тут корпеть, когда над твоей душой стоит полтора метра писклявого недоразумения.

Но черт с этим, пока надо спасаться от дисбатов и прочих жизненных передряг.

Глава 8. Холодный душ

Если кто и знает толк в том, чтобы замучить целый взвод солдат, так это лейтенант Степанов.

Он накануне грядущей проверки просто три шкуры с них содрал. Служивые очистили газоны от одуванчиков, отдраили дорожки, подкрасили разметку на плацу, вымыли с порошком всю казарму. Одна радость: опасения насчет покраски травы не оправдались. Она позеленела сама собой под щедрыми лучами раннего весеннего солнца.

Даже в огромнейших складах царил идеальный порядок, наведенный солдатскими метлами. Все это – под аккомпанемент непрерывных криков командира, подгонявших подчиненных угрозами и матерно-мотивирующими словами.

Самое шоколадное досталось Алексею. Кроме обычных работ пришлось перелопачивать и приводить в порядок всю документацию по части. В общении с компьютером местные офицеры умели разве что пройти до третьего уровня в «CoD», и ни шагу дальше. Световой день Алексей проводил вместе со взводом, на работах, а по вечерам, вплоть до трех часов ночи, набирал тексты на компьютере. Казалось бы, это не могло долго длиться, но его хватило на три дня. Во время приезда проверяющих солдатам дали выспаться согласно нормативам. А то еще не дай Бог решит ревизия, что здесь над солдатами изгаляются и сна лишают.

Въедливые офицеры из так называемой «секретки» прошарили все компьютеры, досконально выспросили все детали делопроизводства у Степанова, белого от волнения. В итоге остались довольны результатом. Сделали лишь несколько замечаний по изменению документов, поскольку норматив изменился. Степанов пообещал исправить все в ближайшее время. То есть, подразумевалось, что все исправит Алексей под его бдительным надзором.

В сравнении с тем разносом, который «секретчики» учинили начальнику штаба и командиру части за недоработки в их ведомстве, можно было вообще считать, что проверка прошла на пять.

Когда ревизоры уехали, в целом удовлетворившись состоянием части, офицеры разом решили отметить это дело в ближайшем кабаке ближайшей деревни с красивым названием Свобода. Солдаты получили отбой и радостно поспешили в казарму – отсыпаться за неделю муштры и тяжелой работы. К вечеру все стихло, административный корпус обезлюдел. Остались только Киселев, которому надлежало править недостатки, выявленные при проверке и лейтенант Степанов, самоотверженно вызвавшийся дежурить по части в этот праздничный день для всех его коллег. Разумеется, никто из последних не возражал.

Киселев уже не единожды намекал и прямо говорил, что пора бы отправляться баиньки. Однако Степанов не торопился давать отбой. Причем сам исчез на пару часов. Вернулся уже затаренным: в пакете звенели бутылки с пивом, одурительно вкусно пахла колбаса.

Степанов налил себе объемный стакан, который предварительно освободил от остатков недопитого чая, по-простецки слив в горшок с цветком. Сержанту даже не предложил присоединиться к распитию пива. И колбасой не угостил, жадоба.

– Готово?

– Готово, – отвечал Киселев, глотая слюни.

– Это хорошо, – скупо похвалил его усилия Степанов, отпил из стакана пенное пиво, откусил колбасу – прямо палку, предварительно очищенную наполовину от кожуры, наподобие банана. Прожевав, добавил:

– Теперь нам никто не мешает заняться ловлей той зверюги.

– Зачем ее ловить? Снаряды списаны, проверка ничего не докажет.

– Вот если наш Электроник привык жрать самогон, его никто от этого не отвадит. Не думаю, что тварь вдруг передумает и начнет питаться травкой.

Степанов встал со своего места и начал вышагивать из стороны в сторону. Ну вылитый Жуков, намечающий контрнаступление под Москвой. Правда, вряд ли при этом Георгий Константинович активно пережевывал колбасу, выпучив глаза, словно пойманный сом.

– Думаю, для начала нам надо узнать все возможное о подобных животных. Мифических там, сказочных, фантастических. Имеются ли такие вообще, а если имеются, как их до нас ловили.

– Где узнать? Тут даже Интернета нет.

– В библиотеке.

– Какой еще библиотеке?

– У нас в части, если что, имеется библиотека, – сообщил Степанов. – Разумеется, туда солдатню не пускают, поскольку солдатня небрежна и норовит пустить книжки на туалетную бумагу или самокрутки для дури.

– И что же там искать? – не было сомнений, что роль по обыску библиотеки он уже выписал Киселеву.

– Все, что угодно. Справочники для охотников, всякие зоологические описания. В общем, не мне тебя учить, сообразишь на месте.

– Сейчас, что ли, идти? – спросил Алексей убито.

– Нет, она сейчас заперта, ключи сданы. А если свет там включишь, в военном городке, не дай бог, кто увидит. Это все надо днем провернуть.

Степанов продолжил рассказывать про свой гениальный план, но Алексей сразу стал клевать носом от монотонной речи.

– О-о-о, – протянул Степанов, прервавшись и посмотрев на подчиненного. – Да ты дрыхнешь.

– Есть немного, – согласился Алексей в тайной надежде, что его отправят спать. Не тут-то было.

– Иди в душ, взбодрись, а потом продолжим.

Вздохнув и выматерив про себя Степанова, сержант отправился в душевую. Командир части в свое время расщедрился и превратил ее в действительно приятное место. Купил недешевую душевую кабинку, повесил здоровенный бак для горячей воды. Элитный кафель сейчас, после ударных уборок, просто сиял белизной. Дивись, солдатня!

Уже переступив порог душевой, сержант запоздало отметил, что внутри шумит вода, а значит, придется подождать своей очереди. Кто-то тоже решил на ночь глядя помыться.

Едва открыв рот, чтобы попросить не тратить всю горячую воду из бака, так и застыл. В открытой душевой кабинке спиной к нему под душем стояла обнаженная девушка. Вода щедрым потоком падала на ее длинные волосы серебряного цвета, струилась по стройной спине, обтекала красивые, четко проступающие плечи, текла по лопаткам, на которой чернели вроде как татуировки в виде двух черных снежинок, каждая с пол-ладони размером. Нет, это не совсем снежинки. Больше походят на шрамы. Но почему черные?

Далее вода обнимала ее бедра, нежные и объемные ягодицы, скатывалась прочь по стройным ногам. Уловив движение на пороге, девушка стала оборачиваться ко входу. Но сержант вовремя сделал бесшумный шаг назад, скрывшись от ее взора.

Степанов сидел на своем месте, свесив ноги на подоконник. У него в ногах аккуратно стояли уже три пустых бутылки с пивом.

– Помылся?

– Да там девушка какая-то моется, – отмахнулся Алексей, садясь на свое место. Мало ли, может, любовница одного из офицеров явилась. Или самого Тетери. Не то у сержанта было состояние, чтобы вникать в местную «Санта-Барбару».

Степанов едва не свалился со стула, что было бы неудивительно – сидел он явно без уверенной опоры.

– Какая еще девушка?!

– А я откуда знаю? – пожал плечами Киселев.

– Погоди, – уже вполне протрезвевшим голосом сказал Степанов. – Мы с тобой находимся в административном здании. Здесь все закрыто, ключи сданы под роспись и никого, кроме нас, нет и быть не должно. Я лично все кабинеты проверял. Какая еще девушка?!

Схватив со стола бляху с гордой надписью: «Дежурный по части», Степанов рванул из кабинета, требовательно приказав сержанту следовать за ним.

Вот дурень. Сейчас прибежит в душевую, там будут визги, что логично. Ведь женский пол почему-то не любит мыться под наблюдением незнакомых мужиков. Потом разгорится скандал, девчонка окажется любовницей какого-нибудь зама, если не командира части… Степанов свое получит. Опять. Вообще у этого дуботряса никакого такта и чувства осторожности.

Уже предчувствуя неловкую сцену, Киселев чуть приотстал от Степанова, когда он несся к душевой: мол, я не с ним. Тот же смело рванул дверь и ворвался внутрь.

Наступила минута молчания. После которой Степанов вышел к сержанту и странно посмотрел в упор.

– Знаешь, иди-ка ты спать. Потом поговорим.

– А что… – и тут Киселев заглянул в душевую. Там никого не было. Душ отключен, сухо. И главное, даже на баке горел индикатор, что горячей водой никто не пользовался в последние три часа.

Глава 9. Поиски в библиотеке

Степанов решил, если сержантскому составу стали мерещиться голые бабы – это опасный симптом. Еще один нездоровый момент в солдатском коллективе он заметил, когда мимо него проходили ефрейторы из Москвы, и один другого фривольно изволил шлепнуть по заднице.

Не уточняя фамилий, он в общих чертах поведал командиру части, что срочники затосковали по женскому полу и надо их всколыхнуть.

– А то, не дай бог, голубизна какая появится, или просто начнут в самоволки гонять до деревни.

Его порыв поддержали остальные офицеры, самые опытные из них тут же припомнили кровавые истории про то, как солдатики резали вены от несчастной любви и долгой разлуки, сбегали на гражданку и начинали чудить «из-за куска звиздятины». Проблему решено было ликвидировать четко, по-военному: договориться с местным ПТУ, которое хоть и называлось официально колледжем, в душе так и осталось ПТУ. Там обучались не то ткачихи, не то доярки. Офицеры предложили дирекции колледжа привезти в часть «группу девиц женского пола» и устроить совместную дискотеку.

Разумеется, солдаты отнеслись к такому подарку с энтузиазмом. Особо уговаривать вычистить казарму, актовый зал и установить акустику для танцев не пришлось.

– Да чего суетиться – они же деревенские, к грязи привыкшие, – зевал Коля, надраивая шваброй деревянный пол актового зала. Леха с Михой вытаскивали в коридор скрепленные по три кресла для зрителей – в предстоящих танцах они бы только мешали. Миха хихикнул:

– Да тебе вообще нет смысла суетиться, у тебя вон какой сладкий землячок.

Остальные дико заржали, на что Коля сухо отвечал, что слухи о его неправильной ориентации сильно преувеличены, а сам он имеет в подружках у себя в Москве таких лялечек, которые Михе даже в самых жарких эротических снах не являлись. Миха отвечал, что разумеется, не являлись, поскольку трансы совсем не в его вкусе. На что Коля бросил в него шваброй, тот увернулся и метнул тряпку, началась яростная битва регионов со столицей, в которой провинция победила с разгромным счетом, заставив зажравшегося москвича ретироваться. Проигравший бежал, подгоняемый ударами ног под зад. Впрочем, как бывает в фильмах о жизни животных, все внутренние свары внутри стада травоядных заканчиваются, когда в поле зрения появляется свирепый хищник. В роли последнего выступил лейтенант Степанов. Правда, габаритами на хищника он тянул с трудом. Но зато свирепо поорать, ставя командирский голосок, любил. Вот и тут, заприметив солдат, которые вместо работы мутузят друг другу пятые точки, он разразился ревом, поминая их матушек, бабушек и сакральные ценности. Порядок был мгновенно восстановлен. После чего свирепый хищник, обозрев стадо травоядных, выцелил себе самую сочную добычу. То есть Киселева.

– Киселев, бросай кресла. Иди готовься, сегодня дежуришь.

– Опять?! Да я только с дежурства!

– Ничего страшного. Ты мне еще для работы с документами нужен будешь. А среди вот этих долбо… доблестных воинов, больше никто не умеет и двух слов связать. Правда же?

Солдаты хором сказали, что Киселев самый умный и гениальный. Естественно, а кто будет против. Ведь никому из них не улыбалось тусоваться с придурошным лейтенантом в то время, когда остальные тискают девочек на дискаче.

– Горе от ума, – хихикнул Миха, он вообще был в приподнятом настроении, предвкушая вечер в женском обществе. Леха махнул на него рукой и поплелся в казарму.

– Совсем расслабились служивые, девочек им подавай, – недовольно ворчал Степанов, глядя в окно. Как будто не сам подал Тетере идею привести в часть пэтэушниц.

Киселев усердно долбил клавиатуру, набирая какое-то штатное расписание. Уже вовсю играла музыка, в курилке оживленно переговаривались солдаты. С минуты на минуту ожидался прекрасный пол.

– Итак, вернемся к нашему плану. Как раз сейчас все отвлечены на дискотеку. Поэтому тебя не заметят. Дам ключи, зайдешь в библиотеку. Будешь искать все книжки, так или иначе связанные с нашей темой.

– А если кто-то из офицеров спросит, что я делаю?

– Не спросит.

– И все-таки?

Степанов вперил глаза в потолок.

– Скажи, что готовишь материал к уроку по общественно-политической подготовке по моему заданию. Вот тебе и понадобились книжки.

– Книжки про животных будут у солдат повышать патриотизм? – усмехнулся сержант.

Степанов посмотрел на него с печалью, в глазах явно читалась мысль – боже, с какими тупицами приходится работать.

– Кто там проверять будет твои книжки? Если бы с водкой шел или у тебя торчал подмышкой кусок свинины со склада, другое дело. А книги кому нужны? Ай, тут служивый вместо Пушкина тащит Тургенева, в кутузку его! Так, что ли?

Логично, черт возьми.

Позвякивая ключами, Алексей поднялся на третий этаж. В актовом зале, что на первом этаже в соседнем крыле этого же здания, сквозь музыку слышались голоса, женский смех. Дискотека стартовала. Но сержанта это уже не так трогало. Дело в том, что он совсем недавно наблюдал за прибытием «девиц женского пола». Мягко говоря, их внешность не сильно впечатлила. Через КПП въехал битый ПАЗик. Оттуда веселой стайкой со смехом и матами, которые бы сделали честь самому прожженному прапорщику, высыпали девушки. Ну как – девушки… Лица со следами запойной молодости. Голоса, сиплые от злоупотребления сигаретами. Опавшие груди, мятая кожа, волосы, явно давно не мытые, одежда не первой свежести. Тьфу. Пригляделся и решил, что не так уж товарищ Киселев и скучает без женского общества. По крайней мере, подобного добра даром не надо.

Дверь в библиотеку почему-то оказалась не запертой. Сунув ненужный ключ в карман кителя, Алексей тихонько вошел внутрь.

Стеллажи с книгами находились в объемном помещении с большими окнами, плотно закрытыми бледно-зелеными шторами. Впечатляло обилие люстр на высоком потолке в виде желтых шариков.

Стеллажи стояли рядами, словно строй солдат на параде. Помочь ориентироваться в поиске были призваны таблички над ними: «Детективы», «Детская литература» (зачем она в военной части? Тетеря любит «Колобок» на ночь перечитать?), «Периодика». А там самые свежие газеты 1998 года. Что же нам надо? О! «Книги о животных». Пойдем туда. С одной стороны, Киселев бы с удовольствием выбрал собрания сочинений Паустовского, Мамина-Сибиряка и Бианки, если бы лейтенант Степанов имел намерение самостоятельно перечитать всю литературу «по теме». Но наверняка читать все собранное предстоит опять же сержанту. Выискивай потом в «Серой шейке» отзвуки историй о монстрах, поедающих снаряды.

Поэтому стоит поумерить аппетиты. Учебник по зоологии пригодится. «Мир насекомых» также берем. «Мясные блюда» … Хм… С одной стороны – тоже в чем-то про животных, но слишком уж отдаленно, пусть дальше пылится.

В это время книжка про мясные блюда в яркой глянцевой обложке выскользнула из рук, хлопнувшись с полки. Следом упало еще несколько книг, открывая обзор по другую сторону стеллажа. А там стоял человек, с легким замешательством глядя на сержанта. От неожиданности Алексей вздрогнул, едва не уронив собранные тома.

– Вы кто?! – спросили они одновременно. Ф-фух… Спокойствие, это же просто библиотекарь. Девушка. В огромных очках на пол-лица, как и положено классическим библиотекаршам. В юбочке макси, в кофточке с длинными рукавами, пуританским воротником чуть ли не по самое горло. На ногах – о чудо! – туфельки-лодочки. Алексей думал, такие уже лет тридцать не выпускают.

– Ой, и напугали вы меня, – сказала девушка, часто моргая. – Я здесь работаю библиотекарем. А вы что делаете?

– Меня лейтенант Степанов послал за книгами про животных и природу, – сказал правду сержанта, а далее принялся сочинять по ходу пьесы:

– Когда мы на охрану объектов заступаем, иногда на нас всякое зверье из леса выходит. Кабаны там всякие, волки, олени. Вот он и решил бойцов проинспектировать, как себя вести с дикими животными, какие у них повадки. Кого можно просто отпугнуть, а кого сразу стрелять.

– Но ведь так не делается, – напевным голосом сообщила библиотекарь. – Вы должны сссначала зарегистрироваться в библиотеке, получить читательский билет. И уже по нему я вам выдам книжки.

Киселев вздохнул: куда ни сунься, всюду бюрократия. Девушка была его возраста, если не младше, но все строжилась и не переходила на «ты».

– Кстати, больше трех книг вам взять нельзя.

– Почему? Я же верну, честное армейское!

– Ой, все так говорят. А потом как пустят книжки на самокрутки. Или того хуже. Вместо туалетной бумаги используют.

Осознав, что сказала несовместимую с истинным гуманитарием вещь, библиотекарша в испуге прикрыла рот ладошкой.

Сержант грустно вздохнул и направился к стойке, оформляться.

Глава 10. Майя

Киселев бегло просмотрел выданные книги. Ясно дело, ничего путного про снарядоядного монстра в них не было.

Степанов почесал затылок и велел каждый день ходить в библиотеку, книг не выписывать, просто там сидеть и читать все интересное. Разумеется, читать приходилось в обществе библиотекарши.

С одной стороны, операция с книжками частично завершилась провалом. С другой – Киселев, благодаря этому фиаско, обрел родственную душу, с которой хотя бы приятно провести время.

Ее звали Майя, она была из Новосибирского института, то ли искусствоведческого, то ли культурологического направления, в общем, очень далекого от реальной жизни. В эти края приехала, кажется, к бабушке, подработать на каникулах. Одновременно – привести в порядок сильно запыленную и местами перепревшую библиотеку части. Если честно, эта читальня никому из командования не нужна была, но по всем документам проходила, по ней следовало отчитываться, а раз так, то приходилось содержать ее в должном состоянии.

С Майей было когда легко, а когда – непонятно. К примеру, когда она увидела в руках Киселева книгу про насекомых, живо заинтересовалась:

– Зачем тебе книжка про муравьев? Воевать с ними собрался?

– Воевать с муравьями? – не понял Киселев. – Они что, собираются напасть на нас?

– Да кто вас, военных знает, к чему вы там готовитесь, – хитро прищурилась Майя сквозь свои огромные очки. Потом предложила сама рассказать про муравьев. Мол, уже имела с ними дело, а практика всегда лучше книжек. Пристроившись рядом, она поведала своим очаровательным голоском много интересного про этих насекомых: сколько их видов, какие повадки, как живут. Пусть Киселева муравьи интересовали поскольку постольку, он поймал себя на том, что слушает с неподдельным интересом. Оказалось, муравьи могут заниматься животноводством, ухаживая за колониями тли, а еще выращивают специальные грибы для пропитания.

– Занятно, – прокомментировал Киселев. – Возможно, у нас под ногами целая цивилизация, а мы и не знаем. Свои Достоевские, Толстые, только не доступны нашему восприятию.

– Вот писателей у них точно нет. Да и вообще, с воображением туго! – неожиданно вскинулась Майя и отошла к окну. Сержант проследил за ее движениями. Невольно удивился, насколько они ладные и четкие, словно это и не замученная книжками филологиня, а спортсменка, с утра до вечера проводившая время на тренажерах. Вспомнился тот призрак в душевой кабине. Не она ли? Да вроде нет. Стать та же, однако у Майи волосы не серебряные, а медового цвета. Хотя долго ли перекрасить?

Интересно, вздохнул Алексей, удастся ли ее затащить в постель? С одной стороны, хотелось бы. С другой – торопиться не стоило, слишком уж он дорожил ее расположением. Как она отнесется, если начнет предлагать ей перевести отношения из просто дружеских в более тесные? Хорошо, если пойдет им навстречу. А если наоборот? Что дальше – будут сидеть в этой ранее комфортной библиотеке в разных углах и зыркать друг на друга, «просто друзья»? Или для Киселева вообще дверь этого заведения закроется, чтоб не приставал?

Киселев был свободным молодым человеком, отчего и рассматривал практически всех достаточно фигуристых и смазливых представительниц противоположного пола как цель для секса. В чем не видел ничего удивительного или запретного. В двадцать первом веке странно было бы ожидать других повадок от хомо сапиенса мужского пола, не подверженного гомосексуальным наклонностям.

И девочка была очень даже ничего, пусть скрывала фигуру длинная одежда с головы до пят, а глаза и пол-лица утопали в очках.

Ее манеры, утонченные донельзя, словно у аристократки времен Александра Великого, в первое время просто сбивали с толку. Часто возникало ощущение, что они вкладывали в слова разный смысл. После ряда неудачных попыток понять ее раз и навсегда, Киселев отступил, решив воспринимать такой, какая есть.

Возможно, прошла неделя или две их общения. Появление библиотекарши бойцы восприняли с большим энтузиазмом. Однако после того, как Муха попытался к ней подкатить, Майя прямиком ему сообщила, что ловить здесь солдату нечего. Киселеву не была свойственна агрессия, он редко первым начинал драки, однако в этот раз что-то толкнуло поступить вопреки своему характеру. В тот же день он увлек Муху в уголок подальше от людей и пригрозил: если будет и дальше подбивать клинья к библиотекарше, сломает челюсть. Он обиделся, мол, если у Киселева с Майей что-то есть, мог бы заранее предупредить. Он пацан правильный и все бы понял без всяких угроз. Леха почувствовал себя дебилом и попросил прощения. На что Муха улыбнулся, хлопнул по плечу и сказал, мол, ничего, братан, все понимаю! Любовь! Что он затем наговорил другим солдатам, неизвестно. Но те как по команде прекратили оказывать слишком уж откровенные знаки внимания Майе.

Киселева она встречала всегда с радостью, и с ней библиотека становилась уютней и теплей. Однажды он был на дежурстве в столовой сразу несколько дней, потому не смог как обычно зайти и провести пару часов за книжками. Тогда Майя сама спустилась в столовую. Киселев в этот момент только что прогнал ушлых москвичей, которые пробрались к складу, чтобы утащить буханку хлеба. И когда услышал легкие шаги, решил, что недостаточно их отпинал, потому они вернулись за новой порцией. Он прервал чистку картофеля, взял в руки швабру и отправился наводить порядок в ефрейторских рядах.

В общем, так они и встретились. Киселев застыл, замахиваясь шваброй, она – просто с улыбкой и сияющими от радости глазами.

– Чего перестал заходить в библиотеку?

– Рад бы, Майя. Да работы много, часть бойцов в увольнительных, мне приходится и за себя дежурить, и за тех, кто отсутствует, – ответил Алексей, попутно откидывая прочь швабру.

– Почему же ты сам не уходишь в увольнительную?

– Куда мне идти? – ответил вопросом на вопрос Алексей. – Здесь в основном служат местные, а мой дом далеко. Что мне делать в увольнении, по ближайшему лесу бродить?

– Мой дом тоже далеко, – вздохнула Майя. Затем предложила. – Давай, помогу.

Алексей сначала отказался для вида, но все же уступил настойчивым уговорам. Когда Миха был свободен, он, бывало, сам заходил в столовую, молча брал нож и помогал чистить картошку или мыть посуду. Просто так.

– Не замараешься?

– Если замараюсь, постираю, – отвечала Майя. Киселев нашел второй нож, красивый, с наборной ручкой, передал ей, держа в двух руках.

– Держи. Как говорят рыцари, носи с честью сие оружие.

У нее изменилось лицо, она приняла нож важно, словно действительно была рыцарем Круглого стола, которому доверили волшебный артефакт.

Постепенно Майя стала подозревать, что Киселев приходит не для того, чтобы выудить из книг информацию про диких зверей вокруг части или еще какого пустяка. Ищет что-то тайное и непонятное. Ладно бы просто клеился.

С другой стороны, она бы поняла это давно, если бы не утопала сама в каких-то непонятных раздумьях. И вот однажды, отбросив книжку, спросила прямо:

– Слушай, скажи честно, что ты ищешь. Возможно, я помогу тебе.

– Баш на баш?

– Что? – не поняла она.

– Ты первая расскажи, что сама ищешь, и мы будем в расчете. Хорошо?

Она задумалась.

– Если бы тебя поразила череда неудач. Как будто…

– … проклял кто-то? – подсказал Киселев. Она вскинулась – видимо, попал в самую точку.

– Допустим. И что делать?

– Идти в церковь или к бабке.

– Какой бабке?

– Есть такие специальные бабки, которые заговорами владеют и умеют порчу исцелять.

Она прищурилась, проницательно глядя на сержанта.

– Но ведь сам ты в это не веришь?

– И что? Сам я с порчей не сталкивался, поэтому ничего от себя сказать не могу. – ответил ее собеседник. – А на тебя кто-то порчу навел?

Она всем своим видом показала, что так и есть. Но вслух попросила не задавать глупых вопросов.

– Ладно, разберусь как-нибудь сама. Теперь по твоей проблеме.

Киселев вздохнул и поведал грустную и частично выдуманную историю про то, что видел одну интересную, но науке неизвестную зверушку на территории части. Только по секрету. Вот и пытается ее найти.

– Ой, как интересно! Неизвестная? Точно? – ее брови удивленно вспорхнули вверх.

– Наверное, пока нигде в книгах про нее не нашел. Не хотелось бы в дураках оказаться – растрезвоню, что нашел новое существо, а окажется, что это какая-нибудь всем известная носуха. Да и поймать ее сложно…

– Видеокамеру повесь там, где ее видел, – подсказала она довольно трезвую мысль. – Рядом положи корм, который она должна есть.

Алексей слегка улыбнулся, представив, как рассыпает по складу снаряды и гранаты в качестве прикормки. Совет по приманке был бесполезным, но он за него на всякий случай поблагодарил. Майя всегда очень серьезно отзывалась на похвалу. Вот и сейчас прямо вся заалела от смущения.

Тут неожиданно открылась дверь, от чего они вздрогнули, как застигнутые врасплох заговорщики. На пороге стоял Степанов. Он кивнул сержанту: мол, выйдем, есть дело.

– Ух, явился, нехороший человек, – пробурчал Киселев цитату из «Джентльменов удачи». Покидать теплое гнездышко не хотелось.

– Ты еще зайдешь сегодня? – спросила Майя. Да таким тоном, что Степанов многозначительно оскалился, мол, да у вас тут шуры-муры, а сама девушка, осознав, как это прозвучало, еще сильнее покраснела.

– Я бы с удовольствием. Но на службе, так что тут как начальство решит, – кивнул сержант на Степанов.

– Степанов, ты не против? – спросила она просто. Тот был сбит с толку таким прямым вопросом и на некоторое время даже замялся.

– Слушайте, но ведь ему и вправду надо службу нести. Меня же Тетеря…э-э-э… не поймет меня командир части.

Как раз бы Тетеря понял, поскольку совсем недавно завел сержанта в кабинет для отеческой беседы и прямо сказал, что был бы рад, если он решит после дембеля остаться у него в части на контракт. Потому что уже сыт по горло даунами типа Темрюкова. А наличие даже небольшого числа адекватных людей в части никогда не помешает, особенно с высшим образованием. Обещал продвинуть хорошенько по службе, выделить жилье в военном городке (состоящем из двух небольших многоквартирных домиков). А если надо, то и с приличной девочкой из ближайшей деревни познакомить. Киселев тогда, вспомнив недавно гостивших «приличных девочек», вздрогнул от отвращения. Тот вечер закончился практически без инцидентов. Только состоялась одна пьяная драка между гостьями: они не поделили Миху и вцепились друг другу в волосы с диким визгом. Еще одна девица не смогла рассчитать силы своего организма при распитии «Ягуара» и заблевала весь туалет.

Майя сокрушенно вздохнула, посмотрела на Степанова грустными глазами олененка Бемби. Тот не выдержал.

– Черт с вами. Давайте, я Киселеву выпишу выходной на субботу. И делайте, что хотите! А пока – работать!

Попрощавшись с Майей, военнослужащие затопали тяжелой военной обувью по деревянному полу читального зала.

Глава 11. В церкви

Церковь с виду не походила на церковь: простая избушка с небрежно приколоченными над крышей куполом и крестом. Когда-то здесь жила набожная бабушка, которая завещала свой домик после смерти отдать для нужд РПЦ. В это время на окраине села, старого, патриархального, раскинувшегося на большой площади, где свободно мог уместиться среднего размера город, строился новый храм. Из белого кирпича, огромный и величественный. Он внушал трепет даже сейчас, когда стены были возведены только до половины. Но пока еще построят, сколько воды утечет – потому прихожане привычно шли в избушку-церквушку. Мест всем не хватало, заходили по очереди. А когда погода позволяла, батюшка проводил службу на открытом воздухе.

Сегодня было малолюдно.

Чваки имела расплывчатое представление не только о местной вере, но и о человеческой религии вообще. Потому подошла к избушке осторожно, впитывая, как губка, все происходящее вокруг, чтобы ничем не выделяться. Не хотелось в окружении этого вида аграи выдавать себя незнанием общеизвестных норм и выглядеть не от мира сего. А подобное она уже слышала про себя: тетя Валя украдкой говорила соседке тихим вечерком за рюмкой водки, думая, что квартирантка спит. Мол, девочка всем хороша. И мила, и тиха, вот только не от мира сего, время от времени как чего ляпнет не в строку, даже не знаешь, что отвечать.

Чваки быстро вошла и встала у какой-то иконы, полностью повторяя действия уже находящейся в помещении женщины, которая, обратившись к другой иконе, крестилась и что-то шептала. Поводя рукой, как и верующая, Чваки устремила взор в никуда, расфокусировав сознание, размыв его по стенкам церквушки.

Церковь, мечеть, чистое поле – по идее, мирозданию было все равно, где оно услышит взывающего к нему. Если мироздание не захочет, оно останется к тебе глухим, обратись ты к нему из самого намоленного и святого места на планете. Если захочет, расслышит и поймет даже невнятный вздох из самой грязной канавы. Даже простое желание, не высказанное, не обретшее себя в словесной оболочке.

Но в любом случае по всем правилам этикета полагается уважать того, к кому обращаешься за помощью. Да и Алексей говорил, что лучше всего от Проклятия искать лекарства в церкви.

– Мироздание, помоги еще раз, как делало это и ранее. Как излечить Проклятие? Пусть не оба, пусть только одно. Не заслужила ли я правильным поведением того, чтобы судьба мне даровала избавление от Проклятий?

Тишина в сознании. Безмолвие в Основе. Только нет – вот что-то шевельнулось в ответ. Что-то насмешливое, но доброе. Оно мягко коснулось невидимой рукой лица своей возлюбленной аграи куп пеле. Укоризненно вопросило самим этим движением – зачем вспоминать свою честную жизнь ради помощи? То, что ты воскресла из мертвых, то, что ты вырвалась из плена планеты сепраев – кто дал тебе шанс подобное совершить? Ты попала, раненая, ослабленная, не на каменную мертвую глыбу, коих масса в Космосе, а на планету с жизнью… И не просто жизнью – населенную неизвестным видом человекообразных… И не просто человекообразных – аграи! Это все не череда несчастий, это череда удач. Не пора ли перестать просить? А если просить – узнать у себя: что ты можешь дать взамен помощи свыше? Будет ли по Чести получать, ничего не отдавая? Примут ли тебя в родном племени, бесчестную?

– Что отдать взамен? – шепчет Чваки уже громче. По спине ползут мурашки, дико засаднили отметины Проклятий.

Взамен? Мироздание ничего не берет. Ему ничего не нужно. Оно самодостаточно. Оно само по себе – все. Но есть в нем место неявленному. Что Мироздание любит и ждет от своих любимых созданий. Это когда оно подкидывает задачу, которую ее Возлюбленным приходится решать, и как можно эффективней.

– Я готова к трудностям. Я все пройду и докажу тебе, что меня по праву зовут Возлюбленной Мироздания.

– Дерзай, – отстраненно отвечало Мироздание.

Внезапно пятна Проклятий вспыхнули таким нестерпимым жаром, что Чваки едва сдержала крик боли. Ее бросило вперед. Потом назад. На мгновение сознание окутал туман. Как тогда, во время первого приступа…

…Небо над лесом вспорола тонкая огненная линия, обдала жаром сосны. Качнуло кроны, посыпались прошлогодние шишки, испуганно застрекотала сорока.

Чваки неуклюже свалилась с Луча, который прошел метрах в двух от поверхности планеты. Упала прямо в мягкую подстилку из хвои, прошлогодней листвы и последнего весеннего снега.

Две раны на спине, одна с ладонь, другая вдвое поменьше, чадили в здешней атмосфере ядовитым черным дымом.

Чваки была босая, в изодранном костюме пленницы куп бала. Роскошная грива серебряных волос, доходивших до пояса, покрылась крапинками грязи.

Проклятая куп бала. Как же больно.

После полуподземного города-империи сепраев в открытом лесу Земли было довольно прохладно. Множество непонятных, своеобразных существ обитало здесь.

Кряхтя от боли в суставах, что ей раньше было совершенно не свойственно, Чваки приподнялась и, шатаясь, последовала под сень ближайшей сосны. Там присела и посмотрела на небо. Она часто дышала, ее кожа поспешно перерождалась, образуя защитный от здешних ультрафиолетовых лучей слой.

Рядом была дорога, что означало – имелась и цивилизация. Дорога пахла железом и гарью. Временами по ней что-то с ревом проносилось. Беглого взгляда хватило, чтобы понять – там двигался транспорт, искусственные создания, а не живые существа. Потом Чваки вгляделась пристальней в местных обитателей, которые виднелись внутри транспорта, и открыла рот от удивления. Аграи.

Да, во Вселенной полно человекообразных существ. Но при этом их виды мало походили друг на друга. Умудренные расы, старшие в Большой Связи каммы и ррамы, более похожие на очеловечившихся кошек. Бесполезные и подлые кванги, баллоты, арканаи с четырьмя головами, чей вид был сам по себе оскорбителен для истинного аграи куп пеле, за что несчастные принимали смерть без всяких экивоков, просто по факту того, что попались на глаза ее славному племени. Но непосредственно аграи было три вида. Куп пеле, куп бала и куп саинги. Причем последние уже практически вымерли, потерпев критический ущерб в людских ресурсах и жизненном пространстве после Большой Стычки, предшествовавшей заключению Галактического соглашения от времени седьмого сокращения Голубой Звезды. И уже после – погрузившись в болото междоусобиц и войн с собственными мутировавшими гражданами.

Кроме того, ранее существовало еще несколько видов аграи, но они вымерли или были истреблены. Аграи с разных планет и уголков Вселенной удивляли внешней схожестью облика. Как так получалось, что некоторые из них, не имея в историческом охвате общего предка, проживая на разных участках Космоса, умудрялись обнаруживать схожий ДНК, вплоть до того, что обладали возможностью в некоторых, пусть редких, но в истории зафиксированных случаях обзаводиться общим потомством – одна из загадок Вселенной. Может, куп пеле и смогли бы ее разгадать, но только достойное племя Чваки не особо интересовалось генеалогическими загадками. Вот с куп бала они прослеживали родственные нити от общего предка. Это сохранилось в их древних преданиях. И доказывалось тем, что куп бала также владели рядом боевых приемов, которыми славились куп пеле. К примеру, Проклятием…

Транспорт неожиданно остановился совсем рядом с тем местом, где Чваки нашла убежище. Но ее не заметили. С восприятием у местных аграи было не очень.

В нейтральном к племени Чваки альянсе Большой Связи имелся целый ассортимент коммуникативных пакетов. От простого Понимания, до полного Осознания с разными оттенками. Для Связи это было необходимо: в нее входило множество разнообразных существ, сильно отличавшихся способом мышления. Куп пеле не испытывали большой нужды в беседах с другими космическими племенами. Потому их навык общения с инопланетными цивилизациями был менее изощрен, и Чваки не рискнула с ходу выйти и начать разговаривать с местными аграи. Она планировала отсидеться некоторое время и все обдумать.

Но внезапно сознание поплыло, потом куда-то провалилось. Словно ее снова пленили куп бала, и она испытывала те неприятные моменты, когда действовало их «перевоспитание».

Убить! Убить их быстро и незаметно. Тела спрятать, транспортом завладеть. Нет, транспорт могут узнать. Его просто бросить. Вперед, убивать!

Мысль была не ее. Более того, она претила и ее собственному воспитанию, и Чести куп пеле. Убивать безоружных, беспричинно, скрытно – этого нельзя делать с другими аграи.

Но вопреки всему она поднялась и пошла к местным людям, чтобы уничтожить их. Чваки мгновением ранее была слабой и ей едва хватало сил просто сидеть. Но сейчас на удивление, ее словно что-то невидимое подняло и повело вперед.

Люди обернулись к ней, когда их разделяло всего пять шагов. Старый мужчина и старая женщина. Транспорт был с виду довольно потрепанного вида и явно испытывал некие проблемы. Спереди была открыта крышка, дающая доступ к внутреннему устройству машины.

Возможно, и случилось бы убийство, но тут внезапно сработал откат, так часто выручавший Чваки и позволявший избегать «перевоспитаний». Вновь в голове стало ясно и чисто. Угасли голоса, заставлявшие убивать, невзирая на правила и порядки. Но вместе с тем ее покинули силы.

Через некоторое время она ненадолго очнулась, когда ее везли в машине, еще через некоторое время – в теплой мягкой постели.

… Чваки пришла в себя в церкви, ее вывел из воспоминаний телефонный звонок. Звонил Алексей. Они условились встретиться возле КПП через полчаса. Как раз столько занимала неспешная прогулка до него от церкви.

Старушка у входа злобно оглянулась на нее, когда она достала мобильник, чтобы ответить. «Почему же вы такие все тут сердитые, в месте свершения обрядов?» – удивилась Чваки, но говорить ничего не стала. Вытащила мобильник из кармана курточки и быстро вышла прочь.

Глава 12. У реки

– Была в вашей церкви, и она мне не помогла! – с ходу, не пряча упрека, сказала Алексею Майя, словно в бесполезности опиума для народа отечественного разлива был виноват он. Миха, которого также отпустили на выходные, и Муха, дежуривший на КПП, едва ли не по команде заулыбались. Но девушка на них даже не посмотрела.

Она была в своей неизменной длинной юбке и пуританской кофте. Одна радость, хоть надела кожаную куртку – правда, явно с чужого плеча. Все же весна еще недостаточно вошла в свои права, было довольно прохладно.

– Ладно, проехали, – сказала она спустя мгновение, осознав, что ведет себя не совсем адекватно для местных обычаев. – Идемте!

И они пошли неспешным шагом по лесной дороге в поселок. Запах свободы просто одурял сержанта. Целый год не ходил вот так – спокойно и раскованно, не чеканя строевого шага. Да еще с девушкой под руку. Миха шутил, Леха не отставал, Майя смеялась. Весна, молодость, солнышко. Что может быть лучше такого сочетания?

А ведь начинался сегодняшний день не лучшим образом, и прогулка могла бы не состояться. В увольнение уходили только с обеда, до обеда предстояло произвести традиционный армейский ПХД – то есть, генеральную уборку. На утреннем построении Тетеря устроил разнос, потому что Темрюков опять чего-то накосячил с приведением в порядок пожарного танка, который ржавел в своем боксе уже лет десять без дела и света белого не видел, кроме редких профилактических выездов.

Вдобавок портило настроение командиру части происшествие у кинологов: одна из сторожевых собак пропала во время ночного дежурства. Перегрызла провод шлейки и была такова. Лови ее теперь. Мы уже думали, что Тетеря взбеленится, устроит парково-хозяйственный день и уборку с выносом мебели на плац до ночи. Однако он быстро отошел от злости, выдав Темрюкову порцию заслуженных вербальных тумаков перед всем составом. Тот стоял и только моргал в растерянности, не зная, что ответить. А что тут отвечать. С одной стороны, его было жаль. Разве виноват человек, что таким дурачком уродился. С другой – в военном деле все его косяки могли стоить жизни и здоровья сослуживцам. Поэтому, в конечном счете, Тетеря ругал себя – за то, что еще не нашел причины выпнуть из части этого «воина».

У небольшой речушки остановились. Миха ждал свою кралю, с которой познакомился на дискотеке. Еще накануне он Лехе по секрету поведал, что в сегодняшней программе развлечений у них два пункта: вино и любовь. Как раз у его Танечки родители куда-то уехали, хата свободна.

Миха тогда спросил – а вы? «А мы, – вздохнул Киселев, – посидим у речки, почитаем Есенина вслух, поговорим о Бродском. Вечереет еще рано, поэтому, может, успеем и на луну полюбоваться. А затем по точкам локализаций. Она домой, я – в казарму».

– Наверное, и не стоит торопиться, – дипломатично кивнул Миха, хотя по лицу видно, что не поверил в нашу целомудренность. – Все-таки что-то в ней есть. Еще спугнешь.

Танечка обещалась встретить у моста через небольшую речушку, которая текла по деревне. Но пока ее не было, отпускники решили подождать все вместе, чтобы не оставлять Миху скучать в одиночестве.

Увидев воду, Майя оживилась, оставила парней, сообщив, что ей интересней коротать время, перебирая камешки, которых на берегу было полно. Военнослужащие стояли сверху, она была внизу и деловито рассматривала гальку под своими ногами. Явно со знанием дела. Вот подняла один окатыш, оглядела его со всех сторон, словно врач пациента на приеме, положила обратно. Подняла другой. В нем все устроило, и она аккуратно положила его в карман.

– Зачем тебе камни? – спросил Алексей громко, чтобы услышала. Майя подняла лицо, хитро улыбнулась.

– А вдруг да пригодятся.

В чем они могли пригодиться, Алексей не понимал. Но часто такое бывало, когда Майя не отвечала прямо. К примеру, даже как ее зовут пришлось узнавать через довольно странную словесную формулу: «Мне будет удобно, если вы будете звать меня Майей». На вопрос откуда она. Майя отвечала: «Я издалека. Там не так солнечно, как здесь и не было таких библиотек, как у вас». На попытку уточнить, не из Сибири ли? «Да все равно трудно точно объяснить. Условимся так, что я из Новосибирска». «Будь по-твоему», – решил Алексей, сдавшись. Потом, как говорила Алиса из Зазеркалья, все пошло страньше и страньше. Какие-то потусторонние разговоры про проклятья чего только стоят.

Через некоторое время тетя Валя из столовой проболталась, что Майя ее протеже. Живет у нее в летней кухне. А появилась там совсем недавно – на дороге подобрали. Ехала из своего… Новосибирска, наверное. Вышла не там из автобуса. Или поезда. В лесу заплутала и еле к дороге добрела. Там на обочине ее и встретили случайно. Голодную и продрогшую. Согрели, накормили, приютили. «Девочка хорошая, таких сейчас и не делают», –подытожила тетя Валя свой рассказ, напоследок подмигнув Киселеву: мол, не зевай, солдатик, а то упустишь!

– Хочешь, и тебе камень на память какой-нибудь подберу? – вернула сержанта Майя из мира воспоминаний. Он вздрогнул и пожал плечами. Камень. На память. Как будто такую без камня можно забыть.

Она смотрела на него, улыбаясь. Глаза сияли, волосы расплескались пышной волной медового цвета из-под шапки. Вся фигура была преисполнена неземной грации. Даже в этом одеянии, которое больше подошло бы набожной иеговистке.

Только теперь, увидев ее, словно впервые, он с удивлением ощутил, как учащается сердцебиение, когда она смотрит на него.

Только сейчас он осознал, как же она прекрасна.

Глава 13. Проклятие на двоих

– И совсем это не просто камешки, – настойчиво уверяла Майя, перебирая собранную гальку в ладонях. Они вдвоем сидели на лавочке у берега говорливой речушки. И беседа их шла в тон этому переливчатому шуму воды: тихо, неторопливо.

– Вот смотри: этот, в крапинку – он и не камень, как таковой. Геологи зовут его «нэцке». Он образуется в мягких горных породах. Смотри, какой причудливый. На собачку похожий. А вот окатыш гранита. Но дело не в том, что он окатыш. Видишь, какой у него цвет? Это «рубашка» камня. Бывает, камни одной породы, а внешность у них разная…

Внезапно она замолчала, заметив, что разговоры о камнях собеседника не впечатляют. Это ее слегка задело. С другой стороны, также читалось, что винит Майя в том, что Алексей не полюбил ее увлечение, себя. Мол, плохо объяснила.

Она посмотрела на реку, не переставая перебирать камни. Галька в ее ладони время от времени постукивала друг о друга. Внезапно Леха уловил, что это уже и не стук вовсе, а отдельные слова. Пусть и непонятные, но предельно четкие. Словно говорил робот. Такой же технический голос. Майя обожгла его светящейся улыбкой, заметив, что он заинтересовался-таки камнями.

– Здорово. Как будто кто-то говорит!

«Чек-чек-чек», – произнесли камни в ее руках, а затем вывели более причудливо, – «Черорваукаи».

– Черорваукаи, – повторил Леха, чуть запнувшись, все-таки слово было из разряда тренировок от логопеда. – А что это?

Майя смущенно улыбнулась и указала на себя.

– Тебя же Майя зовут, – напомнил ей сержант. Она отмахнулась.

– У меня много имен.

– И ты не из Новосибирска, это точно, – подытожил тот. Камни в ее руке засмеялись. Не знаю, как такое вообще можно выжать из простой речной гальки. Наверное, требуется долгая тренировка и абсолютный музыкальный слух.

– Да, вообще с другой планеты, – улыбнулась она.

– Иногда складывается такое ощущение, – согласился Леха. – Временами ты своя в доску, а иногда тебя и не поймешь толком, будто с Луны свалилась. Но как ты можешь быть с другой планеты, у тебя ни антенн на голове, ни летающей тарелки, ни зеленой кожи?

– А что, инопланетяне только такие бывают? – глаза ее, закрытые очками, расширились от негодования за всех гуманоидов Вселенной. Алексей кивнул.

– Ведь чисто технически не может на другой планете развиться такая же форма жизни, как у нас, чтобы тютелька в тютельку. Если там, в Космосе, и есть разумная жизнь, то слава Богу, если она без чешуи, клешней и о двух ногах. Условия ведь разные, сила притяжения, состав атмосферы и многое другое.

– А что, на Земле гомо сапиенс только в одном месте появился или сразу в нескольких?

– Только в одном. Оттуда и разошлись по всей планете. Поэтому современная наука человекообразных пришельцев не одобряет.

– А я одобряю, – упрямо отвечала Майя. – Будь мы одни такие во всей Вселенной, она стала бы очень скучным местом.

Майя еще раз усмехнулась и подсела поближе. Теперь она была практически в объятиях сержанта. Часто билось ее сердце, и он чувствовал кожей это биение.

– И вообще, может, хватит умных разговоров? Мы же не в библиотеке. Не пора ли поцеловать меня?

Дважды просить не пришлось.

– Очки мешают, – прошептала она, когда они оторвались друг от друга перевести дыхание.

– Так сними, – сказал Леха и прежде, чем она успела среагировать, сам снял их, сложил и засунул ей в нагрудный кармашек куртки. А когда вновь посмотрел в ее лицо, просто ахнул. Почему раньше этого не замечал? У Майи были необычные глаза. Большие, с пышными ресницами, небывалого цвета – ярко-фиолетовые. Может, это такие цветные линзы? Но зачем тогда носить очки, если носишь контактные линзы?

– Что-то не так? – спросила Майя, заметив его замешательство.

– Все так, – кивнул Леха. – Все даже лучше.

И вновь привлек ее к себе. Майя целовалась несмело и неумело. Классическая библиотекарша. Прекрасный цветок, занесенный книжной пылью. Неужели это действительно она, та девушка, которая мылась в душе? Тогда все становится на свои места, и сержант не дошел до галлюцинаций. Правда, у той были серебряные волосы. А у Майи – светлого медового цвета. Естественно, перекраситься ничего не стоит. Спросить прямо? Хм.

И тут он вспомнил еще одну примету – шрамы на спине. Такое трудно изменить. Не отрываясь от ее губ, обнял еще крепче, ладони скользнули под ее куртку, лаская спину.

Его имя в нашем языке будет означать Кей. Кей Сей. С ним я согрелась после холода Космоса и долгих лет одиночества среди чуждых мне созданий. Столько времени не чувствовать рядом близкого, такого же рода. Как я скучала по простому теплу тела аграи. Пусть тогда это была мама. Пусть. Мне снова тепло. Я счастлива, и будь дальше что будет. Кей Сей. Я еще не встречала ему подобных. Как же он прекрасен.

Пока я счастлива, буду пить это счастье полными ладонями, как изможденный путник воду из реки.

– Как изможденный путник воду из реки, – прошептал Леха вслед за ней, едва оторвавшись. Сквозь любовный транс где-то на задворках сознания мелькнула запоздалая мысль – интересно, как она говорит, если губы ее заняты поцелуем?

Да, шрам был, и он сейчас находился непосредственно под рукой сержанта. Майя вздрогнула и замерла от этого прикосновения. В ее глазах сверкнул страх, она внезапно вспомнила о чем-то очень плохом. И напугалась – но не за себя. В это же время перед глазами все вспыхнуло, хлопнуло, ударив по ушам резким звуком. Их разметало в разные стороны от лавочки.

Придя в себя, сначала Леха хотел посмотреть, как там Майя, но едва пошевелился, правую руку мгновенно скрутила сильнейшая боль. Кисть затряслась, непослушная, парализованная неведомой силой. И Леха распахнутыми от ужаса глазами стал наблюдать, как нечто без формы, цвета, но все же явственное и реальное входит в его правое предплечье, как шипит кожа от жара. Хотелось орать, будто попал под раскаленный утюг. Но в легких не нашлось достаточно воздуха, он издал только легкое сипенье. Майя уже была рядом, умело закатала ему рукав, начала проводить какие-то непонятные манипуляции. Она от волнения сбилась на полную тарабарщину. И опять же, говорила, не шевеля губами. Но в данный момент пострадавшему было не до этого фокуса чревовещания.

Прошло минуты три, прежде чем полегчало. Леха нашел себя лежащим головой на коленях Майи. Попробовал сесть с ее помощью. Удалось, хотя слегка пошатывало.

– Что это было?

– Проклятье, – просто сказала Майя.

– А больше походит на удар током в 380 вольт, – ответил он.

– Если бы ты получил такой удар током, ты бы не юморил. Все очень плохо. Это ведь только начало. Оно действует как яд. На мне было два Проклятья. Одно перешло к тебе.

– У тебя было два Проклятья? То есть, ты вот это получала в два раза сильнее? – Лехе досталось крепко, но в доармейские годы он фанател от рукопашки и довольно часто участвовал в уличных разборках. Впрочем, в учебке также приходилось драться едва ли не каждый божий день. Поэтому боль была делом привычным. Она как пришла, так и ушла, доставалось и крепче. Хотя ожог на правом предплечье продолжал саднить. Но представить себе, как могла это выдержать хрупкая девушка, да в двойном размере…

Майя перехватила его сочувственный взгляд. На ее глазах блеснули слезы. С упреком вскрикнула, причем, обращаясь явно не ко мне.

– Мироздание! Я не просила избавить от Проклятия подобным способом!

– Я, конечно, не все понимаю, но мне даже слегка нравится такая интрига, – поспешил Леха успокоить Майю. Она хмуро посмотрела на меня, не разделяя легкомысленный тон. – А что такого, если ты выдерживала два этих самых Проклятия и не отравилась в хлам, то неужели я, здоровый парень в расцвете сил, одно не сдюжу?

– Нужно много времени все объяснять, – ответила Майя. – Если говорить коротко, ты теперь отравлен неизвестно чем. Было два Проклятья. Одно я распознала – это Проклятье Бешенством.

– Ты не похожа на бешеную.

– Пока – да. Проклятье действует не сразу. Сначала приступами. Потом… Не хочу об этом думать. Второе Проклятье не могу опознать. Но я это сделаю. Я поймаю ту, что это наложила, и… она все расскажет.

В ее фиолетовых глазах сверкнула стальная молния.

– Майя.

– Что?

– Ты, когда говоришь, почему не шевелишь губами?

Майе, как было видно по лицу, оказалась досадной такая забывчивость. Но пораздумав, она махнула рукой, решив говорить прямо.

– Чтобы общаться, мне не нужно издавать звуки и шевелить губами.

Леха уже видел в своей жизни многое – неведомых существ, поедающих снаряды, голых девиц, исчезающих из душа, Проклятья вот эти. Потому просто кивнул.

– Ты точно не из Новосибирска. Там еще в моде традиционная форма общения. Вернемся к тому, от чего отвлеклись?

Он жестом пригласил ее продолжить вечер поцелуев на скамейке. Майя распахнула от удивления свои бесподобные глаза и восхитилась его невозмутимостью, ласково обозвав невероятным дурачком.

Глава 14. ЧП на складе

Степанов ждал Киселева и его спутницу, как озабоченная мамаша загулявшую дочку, едва ли не на крыльце административного здания части.

– Как хорошо, что вы вместе! Надо будет поговорить с обоими. Пошли ко мне.

Когда они зашли в его кабинет, офицер сразу же включил камеру видеонаблюдения за складами. Тот совет Майи пришелся кстати. Видно было, как неспешно ходит Муха с пулеметом Киселева в полной выкладке по огромному помещению, в широком коридоре между двумя высокими пирамидами из снарядных ящиков. Муха светился от удовольствия и важности, поскольку просто обожал разное оружие. А тут ему целый пулемет доверили – чего технике простаивать, если хозяин в увольнении.

Степанов повернул к парочке экран рабочего компьютера.

– Очень интересная видеозапись была вчера ранним утром. Майя, ты ее можешь объяснить?

Майя поправила очки и вздохнула: мол, что там еще, показывайте.

Степанов щелкнул клавиатурой, стартовала видеозапись. Картинка показывала четвертый склад. Тот самый, где караульные столкнулись со снарядоядной тварью. По коридору посреди склада, образованного высокой пирамидой наставленных друг на друга ящиков с боеприпасами, чинно шагает с автоматом на плече белобрысый веснушчатый солдатик – Миха. Ну да, он как раз после дежурства в увольнение и отправился.

Вот он прошагал далее. Внезапно от снарядных ящиков отделилась тень. Киселев даже привскочил с места, приникая к монитору. Монстр? Нет. Майя. Она была только пару мгновений, легко и бесшумно промелькнув за спиной Михи, так, что он даже не заметил. Ловко вспрыгнула на гору ящиков. Исчезла из вида.

Запись остановилась.

– Я больше не буду, – только и сказала Майя, слегка покраснев.

– Ты просто объясни, что ты там делала? Библиотекарь в три часа ночи на охраняемом объекте? Как? Зачем? А если бы тебя пристрелили?

Было заметно, что у Степанова все это просто не укладывается в голове.

– Леша мне сказал, что вы неизвестное животное ищете. И вот я пробралась, чтобы его найти.

Степанов вперил в Киселева прожигающий взгляд.

– Ты что, охренел, такие вещи рассказывать?!

– Какие такие вещи? – парировал сержант так же грубо. Все же не с духом разговаривает, ему до дембеля считанные дни. А там гражданская жизнь и офицер Лехе никто. – Майя знает, что это за тварь.

Тут уже Майя посмотрела на него с удивлением.

– Я тебе этого не говорила.

– И так понятно, что знаешь, – уверенно сказал он ей. Угадал. Майя, вздохнув, пояснила.

– Судя по тем следам, что я нашла на складе, там поселилась личинка Пожирателя Звезд. Ее бы по уму вообще не трогать. Отъестся, окуклится и улетит дальше, за пределы Солнечной системы.

– Так она, пока отъестся, нас без снарядов оставит! – взорвался Степанов. – И присядем мы с Киселевым на несколько годков!

Он прошелся туда-сюда возле окна. Выдохнул.

– Я даже не спрашиваю, откуда ты все это знаешь.

– Так ведь она библиотекарь, – пришел Леха на помощь подруге. – Им положено все знать.

Его слабая попытка не была зачтена ни Степановым, ни Майей. Они ее восприняли как шутку.

– А как убить эту личинку Пожирателя Звезд?

– Да в чем вопрос, ну дадим ей отожраться, и пусть дальше летит! А документы опять смухлюем! – вновь возразил Киселев. Когда упомянул про мухлеж с документами, Степанов опять страшно вытаращил глаза, мол, сдурел такие вещи говорить при посторонней. Но Лехе было все равно, Майе он доверял. – Может, вообще этот склад перевести на хранение неисправных боеприпасов? И пусть себе кушает на здоровье.

– Личинку лучше не пытаться уничтожить, – авторитетно сообщила Майя. – Есть риск попутно уничтожить вашу планету.

– Вашу планету? Вашу?! – переспросил Степанов, сощурив в подозрении глаза. – Кстати, а почему ты не двигаешь губами, когда говоришь?

Майя на ходу попыталась что-то придумать, но, бегло бросив взгляд на все еще включенную камеру видеонаблюдения, забыла о заданном вопросе. Расширила от удивления глаза. И крикнула Мухе, который, разумеется, не слышал ее.

– Нет, не делай этого!

Все резво повернулись к монитору. Муха, отступая, дрожащими руками снимал с плеча свой пулемет. А перед ним, метрах в пяти, небрежно охватив загребущими конечностями снарядные ящики, сидел тот самый монстр. С нашей встречи он немного подрос. Но на вид оставался таким же отвратительным.

Зрители смотрели, остро предчувствуя беду. И не могли ничего изменить. Муха без размышлений нажал на спусковой крючок, выпуская рой пуль в космического зверя. Кажется, боец что-то орал и даже зажмурился от дикого страха.

Часть смертоносного металла ушла в снарядные ящики. Часть – в существо. Было видно, как они высекают искры из его шкуры. И, кажется, один или два ударили в какое-то болезненное место. Монстр разъярился. Его единственный глаз вспух, расширяясь в размерах и накаливаясь ярким красным цветом.

– Беги! – закричала Майя.

Конечно, Муха ее не слышал, суматошно перезаряжая пулемет. А если бы и слышал, уже ничего не успел бы сделать. На миг обзора не стало – все утонуло в ослепительной вспышке. А когда склад снова был виден, на полу лежала рука с пулеметом, догорал кусок сапога и чернел на полу силуэт превращенного в пепел человека.

– Твою мать, – выругался Степанов, побледнев от ужаса. Майя вскрикнула от ужаса, закрывая лицо ладонями. Леха матюгнулся.

Монстр же стал медленно отступать в залежи ящиков. С его шкуры капали огромными каплями куски чего-то, горящего жирным желтым пламенем. Еще пара мгновений, и эти капли, сопровождающие уход зверя, стали разрастаться, охватывая деревянные доски снарядных ящиков.

Степанов среагировал первым, рванув трубку стационарного телефона.

– Дежурный?! Бегом поднимай пожарных, склад горит! Откуда? От верблюда! Бегом, я говорю, сука!

По всей части завопила тревожная сирена. Степанов бросил трубку и посмотрел на меня потерянным взглядом.

– Пожарные укатили тушить Дом культуры в Орловке. Солдатню, кроме караульных, увезли в кино, остальные в увольнении…

Еще бы, раннее утро воскресного дня. Кого ты тут еще найдешь. Все плохие дела против отечественных войск всегда начинаются ранним утром в воскресенье.

После секундной растерянности глаза Степанова блеснули вспышкой пришедшей идеи. Он сгреб связку ключей со стола и на ходу рявкнул.

– Киселев, за мной! Заводим пожарный танк и рвем на склад, попробуем разбросать снаряды, прежде чем они начали взрываться. Бегом! Каждая секунда в цене!

Киселев устремился за ним. Идея, при всей опасности ее исполнения, была здравая. Пожарный танк с водометом – самое то, чтобы прорваться к очагу возгорания и пресечь распространение огня в зародыше. Будем еще надеяться, что не полыхнут другие склады, что земляная обваловка вокруг склада защитит округу от разлетающихся боеприпасов.

– Ребята, – подала голос Майя, на сей раз, старательно выговаривая губами каждое слово. – Ваша авантюра опасна и бессмысленна. Огонь, который распространяет личинка Пожирателя, простыми средствами не потушить.

Степанов на миг остановился, затем легкомысленно ответил.

– Да плевать. Делай, что должно, и будь, что будет. Следуем инструкции. А ты давай, быстрее дуй в деревню. На складе есть такие опасные штуки, если они рванут, от нашей части только воронка останется. Киселев, за мной, говорю!

В голове у сержанта неотвязно крутилась песенка «Я люблю тебя, жизнь» Марка Бернеса, она как раз недавно играла по громкоговорителю, нарушая тишину безлюдной части. Самый уместный саундтрек, когда идешь на смертельно опасное дело.

Майя встала, вздохнула, затем картинно уронила стул. Степанов и Киселев рефлекторно обернулись на этот звук и застыли, как вкопанные. Тела не слушались. Что еще за штучки?

Майя пела. По крайней мере, это походило именно на песню. И слова-то вроде непонятные, набор плавно переходящих один в другой звуков. Однако смысл на удивление четко впечатывался в сознание.

– Огонь горит и плавит все вокруг. Дайте ему гореть, бессильные перед стихией. Дайте ему взять свое. Отдайте ему мертвое и спасайте живое, отдайте ему вещи, уводите людей.

– Все правильно, – послушно согласился Степанов. – Надо бежать отсюда и уводить людей. Наша попытка будет бессмысленной. Надо уносить ноги. Спасаться самим и спасать людей.

Офицер сразу же вышел прочь из кабинета.

– Дежурный! – слышался его голос внизу. – Бегом собирай всех, кто сейчас в части и уводи в ближайшую деревню! На складах пожар, тушить уже поздно!

Леха повернулся к Майе.

– А ты?

Та удивленно воззрилась на него.

– Погоди, на тебя что, Грустная Песня не подействовала?

– Какая еще Грустная Песня? – прищурился тот.

Она не ответила, только в очередной раз зардевшись румянцем. Леха заметил, что окно за ней было настежь распахнуто. Когда это случилось? Упустил момент, а ведь Степанов категорически не любил его открывать. От ветра постоянно со стола на пол улетали важные документы, ищи их потом. И еще одну странность он заметил, но теперь уже во внешности подруги.

– Что у тебя с волосами?

Майя испуганно схватилась за голову и посмотрела на него с вопросом в глазах.

– Что?

– Они теперь черные! Не могла же ты их покрасить прямо здесь!

Она испугалась не на шутку. Потемнение волос было каким-то страшным симптомом. Правда, распространяться о нем Майя не стала. Отступив на шаг, повернулась к Киселеву спиной и вдруг резко разорвала на себе кофточку, обнажив кожу.

– Что у меня на спине? – поинтересовалась она.

– Шрамы. Черные паутинки вокруг них.

– Шрамы? Сколько?

– Два.

– Должен быть только один. Ведь одно Проклятие перешло к тебе. Такого не может быть. Если только… Кей Сей, прикоснись ко мне!

– Кей Сей?

– Да, теперь это будет твое имя, – уверенно ответила Майя. – Нравится?

И не понять, то ли фамилию «Киселев» так переиначила, то ли имя «Алексей». А может вообще что-то свое имеет в виду. Но в любом случае, уговаривать прикоснуться долго не пришлось. Нежная кожа, приятные глазу формы – ее тело просто звало обнять и приласкать. Вспомнив, каким ударом закончилось прошлое прикосновение к ее шраму, Леха осторожно положил ладонь на область чуть ниже него. Перед глазами вспыхнуло и поплыло разноцветье пятен. Он поспешно отдернул руку. В предплечье будто вонзили кусок раскаленного железа. Как раз туда, где после переноса Проклятья теперь набухал ожог, подернутый замысловатой черной паутинкой.

Майе тоже досталось. Было видно, как один из шрамов внезапно засиял ярко-красным, а затем стал неспешно угасать, отбрасывая тонкий черный дымок. Запахло паленым мясом.

– Что это?

– Похоже, Проклятие Разлуки, – обреченно сообщила Майя, оборачиваясь. – Одно из высших Проклятий. Налагается на двух любящих друг друга. Так, чтобы они не смогли испытать никогда физической близости и всегда оставались на расстоянии. А если они попытаются презреть это условие, шрамы их просто спалят заживо.

– Есть выход? – деловито спросил Леха, разглядывая причудливый шрам на своем предплечье, величиной с пятирублевую монету. Потрогал – горячий.

– Я постараюсь найти проклявшего меня и поговорить об этом с пристрастием, – сказала Майя, и в глазах ее пронеслось нечто убийственное. В прямом смысле. Видимо, убивать ей уже приходилось и не раз. – Сначала мне придется выманить с вашей планеты личинку Пожирателя, уведу ее прочь из Солнечной системы. А затем надо будет спешить на поиски. Пока я еще в силах себя контролировать. Поцелуй меня на прощание.

– Но…

– Я вытерплю, я сильная, – уверила Майя. – И ты сильный тоже.

– Прекрасная парочка, – кивнул Леха. – А что делать мне?

– Я – Возлюбленная Мироздания. И ты постоянно проси у него дать нам новую встречу, – сказала Майя, добавив менее уверенно, что возможно, она и состоится.

Потом она прильнула к нему и поцеловала прямо в губы, нежно и страстно, не обращая внимания на тут же вскипевшие раскаленным огнем шрамы. На ее глазах были крупные слезы.

– Кей Сей, – сказала она, утирая слезы. – Прощай, Кей Сей.

Леха провел ладонью по ее темным волосам, которые еще помнил серебряными.

– До свидания, Черорваукаи.

Ведь запомнил же это странное сложное имя. И не зря – глаза Майи потеплели при его звуках. Она легко вскочила на подоконник, не оглядываясь, прыгнула вниз и пропала.

Напоследок Леха уловил только, что теперь ярко-красным горели оба ее шрама. И что она при этом чувствует, даже боялся представить. От такой постоянно жестокой боли поневоле станешь этим самым Бешеным…

Со стороны складов что-то громыхнуло, докатился удар взрывной волны, зашатались деревья во дворе, посыпались прошлогодние ранетки. Испуганно заголосили собаки в кинологическом питомнике. Леха бросил взгляд на монитор видеокамеры и застыл.

В помещении склада потемнело, погас огонь – это после детонации одного из снарядов ящики раскидало по стенам, сбив пламя ударной волной. Только местами еще горели небольшие огоньки: тлели те самые неугасимые выделения личинки, про которые говорила Черорваукаи.

Черорваукаи уже находилась там. И монстр также. Они стояли друг против друга. Девушка была безоружна.

Точеными жестами она вскинула руки вверх, сделала из них домик над головой, после чего резко провела ладонями вдоль тела. Нечто невидимое откинуло монстра прочь, куда едва доставал обзор камеры. Прямо астральное карате какое-то. Хотя нет – если приглядеться, никакой мистики. У Майи в ладонях, оказывается, был камень, который она и метнула. Вот потянулась в кармашек за следующим… Блин, интересно, что она в эти камни напихала?!

Еще одна неуловимая игра жестами, склад тряхнуло, видеокамера закачалась, давая дерганую картинку. Монстр получил вторую оплеуху. Отправив противника в нокдаун, библиотекарша крутнулась на месте, словно фигуристка, исполняющая тройной тулуп. Нечто темное начало сочиться с ее тонких пальцев, будто она черпала саму тьму ладонями. Мгновение – и ее это темное нечто окутало с ног до головы. Начали вырисовываться черты некого портала. Видимо, именно в него хотела заманить монстра Черорваукаи, надавав оплеух, после которых тот должен был взъяриться и кинуться за ней в погоню.

А затем оказалось, что личинка не какой-нибудь мальчик для битья. И умеет постоять за себя. Едва Черорваукаи отвлеклась на создание портала, как на миг пропала картинка от яркой вспышки – сердце у Киселева оборвалось, поскольку все это напоминало сцену гибели Мухи. Леха успел заметить, как руки Черорваукаи в последний миг вскинулись в отвращающем жесте. Полыхнувший огонь наткнулся на невидимую преграду, ушел в стороны. Но следом чудище ударило уже своей длинной конечностью, удар пришелся по плечу Черорваукаи, в воздух яркой алой взвесью взлетела кровь из ее раны. Леха увидел, как открылся ее рот в немом крике боли.

Вскочил и бросился вниз. Едва не сбил с ног дежурного, который, увидев его, сделал круглые глаза.

– Ты разве не в увольнении? Бегом из части, склады полыхают!

Тоже новость.

– Где пожарный танк?! – заорал Киселев бешеным голосом, даже не слушая его.

– В боксе. А какого…

Леха уже скакал вприпрыжку в сторону бокса.

– Киселев! – раздался командный рык Степанова со стороны КПП.

На окрик он не среагировал, однако через некоторое время услышал сзади громкое пыхтение Степанова, приостановился, поджидая. Кстати, офицер будет нужен. Танк сержант водить не умел. А Степанов водит, несколько раз уже катался по части.

– Ты куда?! Немедленно возвращайся! Всех солдат эвакуируем в военную комендатуру! Документы…

Леха резко обернулся и вмазал ему в челюсть. Степанов шлепнулся на задницу, растерянно глядя вокруг. Уже и каску натянул, воин, блин, полутораметровый.

– Ты… – начал он.

– Очухался? – участливо поинтересовался Леха, подавая руку. – Тебя Майя загипнотизировала, вот и тянет быстрее убежать из части.

Степанов растерянно смотрел на протянутую руку.

– Наш первоначальный план был такой: взять пожарный танк, закатить на горящий склад, раскидать там все ящики и залить пеной, чтобы погасить огонь, – пояснил Леха, но заметив, что Степанов плохо слушает, проникновенно спросил. – Как гипноз, действует, или еще вкатить?

Степанов сплюнул кровавую слюну.

– Не н-надо. Я в норме.

И непонятно было, то ли ему хватило выйти из гипноза одного удара, то ли он просто решил не испытывать судьбу и согласился лишь бы его не лупили по морде.

Танк стартовал довольно грузно. Зарычал двигателем, загремел гусеницами по бетонке, потом скатился на грунтовую дорогу и полетел, набирая скорость, в сторону складов. На территорию самих складов дорога шла через еще один КПП, а у него проезд перекрывался расставленными в шахматном порядке бетонными блоками: хочешь – не хочешь, скорость снизишь, поскольку меж ними нужно лавировать змейкой. Степанов, матюгнувшись, вломился справа от ворот, свалив забор.

– Все равно ключей нет!

И то правда. Новый забор поставить за день три солдата сумеют, если авантюра удастся. А если не удастся, то и смысла в заборе никакого. Танк рванул дальше, не сбавляя скорости.

От горящего склада вертикально в небо уходил толстый столб жирного черного дыма. Внутри что-то потрескивало, било сквозь крыши отсветами, словно в складе заперли грозовую тучу. Не похоже, что такое из-за горящих снарядов происходит. Скорее всего, тешатся инопланетные гости. А значит, девушка как минимум жива, и, судя по мощности вспышек – вполне себе здорова.

Без лишних обсуждений вломились танком на склад тем же образом: с ходу выбив двери. Справа ревело пламя, горела древесина ящиков, гулко хлопали взрывающиеся патроны. Пылали два-три ящика и слева, где хранились артснаряды. Танк воткнулся в груду справа, развернулся там, под аккомпанемент грохота падающей стены из ящиков. Зашипела мощная струя лафетного пожарного ствола, покрывая все вокруг толстенным слоем пены. Пару раз что-то гулко хлопнуло под колесами, но чего танку будет. Танк – это сила, пусть и пожарный.

Погнали дальше, склад большой, требовалось проверить и другие участки, вдруг еще в каком месте пылает. Но это по легенде. На самом деле самоназначенные пожарные приближались к месту схватки Майи с монстром.

Внезапно двигатель танка издал жалобный скрежет и заглох. С диким матом, поминая Темрюкова всеми заслуженными и незаслуженными словами, Степанов попытался снова завести машину, но у него ничего не получалось.

– Бегом из машины! – заорал Киселев офицеру. – Если здесь заполыхает, танк нас не спасет!

– Др-р-раный Темрюков! Если выживу, он у меня очки туалетные всю жизнь будет драть, сука такая! – орал взбешенный Степанов. Все же из танка вылез. Но только чтобы открыть на боковине машины крышку ящика с инструментами. Он торопливо погрузил туда руки, зазвенев ключами и пассатижами. – Не боись, минут пять и заведу. Ты…

– Я пока по делам, – ответил ему Леха, глядя на лежащий рядом пулемет, который все еще держала за ремешок рука Мухи. Степанов даже не расслышал, углубившись в ремонт.

Стряхнув кисть Мухи с оружия, поднял РПК-74, вытащил рожок, проверил – полный, боец как раз его заменил, когда чудовище накрыло огнем. Поставил на одиночный. Дослал патрон. Прицел править смысла не было – если что, бить придется в упор. А с учетом того, что монстр оказался крепким орешком, стрелять в него лучше по конкретным точкам. В глаз там, щель какую-нибудь. Пошли? – спросил Леха свою храбрость. Ее не оказалось на месте, ушла по делам в пятки, но то, что было, вздохнув от жажды жить, всхлипнув, все же взяло себя в руки и сказало – пошли!

Далее стена из ящиков уводила налево. Оттуда слышался треск, точно раздирали гнилую ткань. Несколько раз ударил свет, словно работала вспышка фотографа-профессионала. Леха быстро выскочил с пулеметом наизготовку.

Монстр находился к нему боком. С другой стороны, в пяти шагах от него стояла на коленях Черорваукаи. Юбка оказалась безбожно изодранной, кофточка – мало того, что разорвана в клочья ранее, так теперь еще и дымила опаленными рукавами. Правый рукав краснел свежей кровью. Лицо… похоже она находилась в каком-то трансе, не замечая ничего, кроме цели. Всклокоченные волосы угольно черного цвета шевелились как бы сами по себе. Бледное лицо осунулось. Глаза уже не сияли – пылали ярко-фиолетовым неистовым пламенем.

– Какая упрямая тварь. Не хочет уходить за мной, а камешки кончаются – сообщила Майя, не поворачивая головы. Киселев кивнул.

– Может, тогда за мной пойдет.

После чего открыл прицельный огонь по глазу и прочим уязвимым, как он надеялся, участкам на теле монстра. Пулемет работал, как на учениях, пули шли охотно и точно. Тварь зашипела, поворачивая свой глаз в сторону нового врага, при этом пытаясь не выпускать из внимания и Майю, поскольку угрозу от нее уже достаточно осознавала. Весь вид монстра говорил о том, что девушка его неплохо отделала. От обстрела он сменил тональность, перейдя с шипения на тонкий свист. Попавшие в глаз пули оказались болезненными, тварь задергалась.

Воспользовавшись замешательством противника, Леха мгновенно очутился рядом с Майей, махом водрузил на плечи и побежал с нею прочь, спотыкаясь о пулемет, который волочился на ремешке следом. Рядом запоздало хлобыстнул удар конечности существа.

За поворот он вылетел, как болид «Формулы-1», Степанов в это время победно выглядывал из танка, прислушиваясь к звукам работающего двигателя. Сзади еще раз хлобыстнуло, снарядный ящик в углу лопнул, из него на пол со звоном посыпались патроны.

– Что случилось?

– Монстр за нами гонится! – заорал Леха, кривясь от внезапно нахлынувшей боли: опять дал о себе знать шрам Проклятия. А как же, подумалось – Майя на мне, правила игры никуда не делись.

Степанов поперхнулся, глянув на лениво выползающую из-за угла тварь. Выронил пассатижи.

– Бегите на выход скорее, я его задержу! – приказал он, захлопывая за собой люк водителя танка. Потом рванул с места, прямо навстречу твари. Леха с Майей на спине добежал до самого входа, далее сил не хватило. Упали, откатились друг от друга, корчась от боли – шрамы стали чадить легким черным дымком.

Удар, вспышка, волна жара опалила их спины. Танк врезался в монстра и подмял его под себя, крутнувшись на месте. Но на этом ресурс двигателя и завершился. Машина задымила и заглохла. С лафета вокруг сама собой побежала пена.

– Похоже, все, – выдохнул Леха.

– Мне пора, – отозвалась Майя.

– Куда ты сейчас? С монстром покончено, заманивать уже некого. Да и посмотри на себя. Тебе бы отлежаться. Дай, перевяжу.

– Бешенство, – кратко пояснила она. – Если я задержусь, то превращусь в нечто, по сравнению с чем эта личинка вам покажется беспомощным котенком.

Леха открыл рот для каких-то возражений, протестов, но она просто развела руки в стороны, между ее ладошками образовался черный проем. Когда он разросся до достаточного размера, Майя молча нырнула в этот портал, который вновь соединился за ее спиной.

Из склада послышался стон. Степанов. С разбитым лицом и поврежденной ногой пытался спрыгнуть с танка. Леха поспешил к нему на подмогу.

– Ты посмотрел, нигде больше не горит ничего?

Кто о чем, а вшивый о бане.

– Сейчас вынесу тебя подальше, потом гляну, – отозвался Киселев. – Все равно огнетушители у входа.

– Надо будет еще эту тушку вытащить из-под танка. Монстра нашего снарядоедного, епта. В кунсткамеру сдадим на чучело… Ах ты ж сука!!!

Леха резко обернулся назад, куда и смотрел сам Степанов. Инопланетный монстр заползал на танк – как ни в чем не бывало. Пусть не совсем здоровый, но вполне живой.

– Отойди с линии прицела, сейчас я его щелкну из «Макарова». Будет знать, как жрать мои снаряды! – расхрабрился Степанов. Бежать ему из-за поврежденной ноги не имело смысла, все равно тварь догонит. Не сама, так своим огненным дыханием. Потому он героически решил подороже продать свою жизнь.

Внезапно в ушах раздался легкий хруст. Затем мерный голос с нечеловеческими интонациями спросил:

– Значит, ваша агрессия… ее мотивация в нежелании давать вашу пищу мне? Если вам было нежелательно отдавать мне еду, которую вы сами не едите, почему не сказали об этом сразу? Почему агрессия, люди? Что вы за жестокие существа?

– Это мы-то жестокие?! – чуть не подавился возмущенным криком Степанов. – А кто Муху убил?!

Справедливости ради, Муха открыл огонь первым.

– Глупые, жадные, жестокие существа! – воскликнуло существо, помотав из стороны в стороны глазом, который в настоящее время был светло-голубого цвета и походил на разбитую автомобильную фару. – Если жалко вашей пищи – ешьте ее сами. Я ухожу в Космос и не вернусь на вашу никчемную планету, пока вы не образумитесь!

– Скатертью дорога! – процедил Степанов. Тварь не ответила, с места в карьер прыгнув прямо вверх, проломив крышу и уйдя в небо, стремительно, словно ракета. Нам под ноги упали куски проломленной кровли.

– Какие мы обидчивые, – резюмировал офицер. – Солдата спалила, девчонку поранила, а виноваты все вокруг, но только не она.

– Не то слово, – устало согласился сержант. – Что только из такой невоспитанной личинки окуклится, страшно представить.

Степанов сначала улыбнулся, потом издал смешок, потом стал ржать уже в полный голос. Нервное, подумалось Лехе, но не сумел сдержаться и тоже закатился смехом.

На сердце было пусто и грустно из-за расставания с Майей.

Вдали послышались сирены пожарных машин.

Глава 15. За того парня

– Эй, парень! Да, да, ты. Заработать не хочешь?

– Ну?

– Что «ну?». Хочешь или нет?

Мужчина из большой и дорогой машины смотрел поверх модных очков ясными голубыми глазами. И весь его облик, все его существо просто вопили, как он богат.

Окликнутый им парень боролся с противоречивыми чувствами. С одной стороны, взгляд выдавал незамутненную классовую ненависть к сидящему в авто буржую. С другой стороны, было ясно, что ему действительно в нынешнем состоянии очень не помешали бы деньги.

– Может, и хочу, но интересно еще, что ты предложишь.

Мужчина криво усмехнулся и мотнул головой.

– Садись в машину. Тут долго рассказывать надо.

Когда парень сел, богач воровато обвел взглядом узкую кривую улочку и наглухо закрыл окна автомобиля.

– Меня зовут Сергей… Анатольевич, – представился мужчина, замявшись на отчестве, поскольку запоздало решил, что его собеседник еще слишком молод, чтобы общаться на равных.

– Леха, – кратко бросил парень. Рук они не жали и даже улыбками этикета, мол, очень приятно познакомиться, не обменялись.

– Говоря кратко, ты похож на одного человека и должен будешь его подменить на пару недель.

– В чем подменить? – настороженно спросил парень.

– Успокойся. Не интим, не сетевой маркетинг. Ты в армии служил?

– Месяца два как на дембеле.

Сергей Анатольевич посмотрел на него еще раз, и все для него встало на свои места: человек действительно нуждался в деньгах. Недавно пришел с армии, на работу еще не устроился, а накопленное до этого уже потратил, празднуя возвращение на гражданку.

– А мой сын только уходит, – доверительно сказал Сергей Анатольевич.

– Ты же вроде богатый, – произнес Леха, не обращая внимания на то, как поморщился собеседник от панибратского перехода на «ты». Последний был из породы тех, кто привык к подобострастному отношению окружающих. С другой стороны, ему нужен был Леха, поэтому Сергей Анатольевич не хотел рисковать ставить молодого человека на место. Может послать и уйти, судя по характеру, с него станется.

– Вроде богатый.

– Чего не купишь военкома? Мажоры дома должны сидеть. Им в армии не место.

– С чего ты взял, что у меня сын – мажор? – вскинулся Сергей Анатольевич.

– А что, нет? – искренне удивился Леха. Сергей Анатольевич задумался, потом неожиданно кивнул.

– Да.

– Может, ему на пользу будет служба-то?

– Не уверен. И проверять не хочется, – вздохнул в ответ Сергей Анатольевич. – Слабый он у меня характером. Не так воспитывал. А теперь уже поздно. Какой есть. Ладно, хватит лирики, к делу. Если согласишься, я тебе дам пять тысяч евро.

– Это понятно, за гроши я на такое не соглашусь, – спокойно отозвался Леха. И торговаться он не стал, хотя, по оценке Сергея Анатольевича, вряд ли вообще когда держал в руках подобную сумму. – А не лучше ли было на те же деньги подмазать военкома?

– Не лучше. Ему уже и часть определили. Им отчего-то требовалось заполучить в армию именно моего сына.

– Кому – «им»?

– Моему начальству. Самому высокому.

Сергей Анатольевич погрузился в размышления. Его сын, Володя, был заурядным очкастым и худосочным парнем, любителем аниме и невинных тусовок таких же почитателей «японских мультиков», как звал эти художества отец. Закончил вуз – пробил час отдавать долг Родине. Зная, что долг платежом красен, заботливый отец сразу подкатил к военкому. Тот поначалу согласился выдать молодому человеку белый билет за энную сумму. Даже задаток взял. Но потом неожиданно отказался помочь. Помявшись, объяснил это тем, что на Володечку пришел особый приказ «с самого верху». Попытки выяснить, подключая свои связи, кому же он так насолил в высших эшелонах власти, не увенчались успехом. Однако указание действительно шло едва ли не с кабинета президента. По целевому распоряжению призывнику Володечке уже провели медкомиссию и дали твердое «годен».

Смирившись с тем, что сынок покинет отчий дом на целый год, топтать казенные кирзовые сапоги, Сергей Анатольевич решил сделать так, чтобы его сын хотя бы служил рядом с домом. Он договорился с командиром воинской части, что была неподалеку, пообещав щедрую спонсорскую помощь, если там с новобранца будут сдувать пылинки. И снова удар – неведомые недруги из «самого верха» уже определили особым распоряжением Володеньку в некую команду №10.

– Ничего особого, связисты какие-то, – прокомментировал назначение команды военком, уточнив у начальника сборного пункта, куда новобранцы направлялись военкоматом, и где их распределяли на окончательные места службы. Нет, ребята, решил Сергей Анатольевич, сына я вашим мутным связистам ни за что не отдам. Если кто-то из недругов «наверху» вел свою игру, это не значило, что Сергей Анатольевич готов ему потакать.

Сергей Анатольевич посидел с военкомом в дорогом ресторане за чашечкой саке, после чего они выработали дальнейший план действий. Он заключался в том, чтобы найти человека, похожего на Володеньку. «Двойника» Володеньки (особого сходства и не нужно было, кто там их сверяет?) отправляли вместе с командой №10 в неизвестные дали. А сам Володенька в это время поедет служить рядом с домом, в часть, командир которой уже потирал руки, ожидая, как будет осваивать щедрые спонсорские вливания папаши новобранца.

Через две недели «двойнику» можно сваливать с места службы. Преследовать Володеньку не за что – подумаешь, произошла путаница на сборном пункте и не того парня вместо него отправили. Он не дезертир, не уклонист. Честно служит, правда, в другой части. А уж командир этой части пообещал костьми лечь, но не отдать Володеньку в другое подразделение.

– Как именно мне сваливать с места службы? – остановил рассказ Сергея Анатольевича Леха.

– Как угодно. Это же не тюрьма. Можешь молчком сбежать, можешь прямиком идти к их командиру части и говорить, что они взяли не того человека.

Леха тяжело задумался.

– Как бы они меня на второй раз служить не оставили. Знаю я этот суровый армейский юмор.

– Я тебе дам свой адрес. Если не получится вырваться, напишешь весточку или позвонишь, я вышлю своего адвоката, он тебя вызволит.

Видя, что окончательно не убедил Леху в надежности плана, добавил:

– За все отдельные трудности я тебе отдельно заплачу сверх оговоренного. Тем более, чего тебе бояться, ты же служил? Будешь там как рыба в воде.

– Мне иногда в кошмариках снится, будто я снова в армию пошел, – сумрачно ответил Леха. – Пришлось… хлебнуть по полной.

Только тут Сергей Анатольевич заметил, что у парня довольно битый вид: нос явно ломали и не единожды. Над бровью шел узкий шрам. На правом предплечье, в той части, что не скрывал короткий рукав потасканной футболки, красовался странный след от ожога размером с пятирублевую монету, окаймленную чем-то вроде изящной татуировки. Что превращало шрам в красное солнце с черными лучами.

Если хоть малая часть из оставившего отпечатки на его теле случилась с ним в армии…брр.

Сергей Анатольевич еще крепче уверился в том, что поступает правильно: сын должен служить рядом, в хорошей части с контролируемым командиром. Чтобы не превратиться вот в такого.

Глава 16. Сборный пункт

– Курашов! Курашов, мля!

– Здесь! – крикнул Леха, очнувшись от дремы.

Всю ночь он провел в ночном клубе, активно празднуя получение больших денег. Поскольку в будущем ожидалась сумма покруче, отрывался Леха на полную. Средств не жалел. Как добрался домой в пьяном угаре, уже и не помнил.

Но ровно в шесть утра неодолимая сила привычки вырвала его из сна, подняла и отправила умываться, чистить зубы и принимать душ. После чего он сел в трамвай и отправился в военкомат.

Его родители давно променяли городскую жизнь на сельскую идиллию. Квартиру оставили отпрыску. Он и до армии не жаловал их частыми посещениями. И тут хватило звонка, в котором рассказал, что нашел работу вахтовым методом, уезжает на пару недель в тайгу на валку леса, а там как получится. Передал привет дяде Толе, на том и все прощания. Родители были спокойны: чадо при деле, значит, все нормально.

Военком был в теме, поэтому встречал его с Сергеем Анатольевичем уже на пороге, как родного. Проблем с документами, разумеется, не возникло. И вот уже старый новый призывник вместе с парой десятков молоденьких пацанов погрузился в автобус и отбыл на сборный пункт. Сергей Анатольевич прощально помахал рукой и отправился к своему навороченному авто.

– Команда номер десять. Встать в строй! – грубо рявкнул офицер со списком, указав Лехе, а по бумагам – Владимиру Курашову, место справа от строя призывников на плацу. К суровым армейским будням Леха был привычен и поэтому также грубо бросив офицеру «есть!», пошел в указанном направлении.

Кроме него направо вызвали еще четверых человек. Один из них, высокий, тощий, с большими блестящими глазами осмотрел компанию и спросил с надеждой:

– Мы в танкисты пойдем?

Адресовал он свой вопрос почему-то Лехе. Тот отмахнулся.

– Я почем знаю. Мне вообще по фигу, хоть в конные водолазы.

Другой член команды, среднего роста с длинными соломенными волосами и худощавым скуластым лицом переливчато засмеялся, оценив шутку. За что словил недовольный окрик офицера «кто там ржет, как лошадь!?»

– Эх, в танкисты бы, – вздохнул тощий мечтательно. Леха пожал плечами. У него болела голова и хотелось спать, а также похмелиться. В кармане завалялось несколько мятых крупных купюр. С прошлого визита на сборный пункт, а было это почти год назад, у него хранилось в памяти расположение заветной дыры в заборе, через которую призывники по ночам убегали в самоволку за водкой или отлучались к девчонкам. Офицеры сборного пункта, несмотря на всю суровость армейского уклада, смотрели сквозь пальцы на эти побеги, поскольку обычно все возвращались обратно. А кто не вернулся, так и черт с ним. Призывников было больше, чем по плану требовалось призвать. Многим из тех, кого отбракуют «покупатели» из частей, предстояло возвращаться домой восвояси, ждать нового призыва через полгода.

Так вот, дыру в заборе Леха решил использовать ближе к вечеру, между обедом в столовой и вечерней перекличкой. Сбегать до ближайшего магазина и купить немного спиртного, чтобы продолжить прощальный банкет.

Все шло по плану. Леха спокойно переждал построение, вернулся в зал сборного пункта, там завалился на скамейку, согнав пару призывников, которых смутил его хмурый потертый вид, сердитый взгляд и запах перегара.

Пока он дремал, вокруг него собрались все новобранцы из команды №10. Они почему-то решили, что раз их организовали в одну команду, то и держаться должны вместе. Тот самый, который был без ума от танков, с упоением рассказывал, как круто ездить на Т-54. Остальные слушали, посмеиваясь.

– У меня между прочим, 54 процента побед, – важно отвечал «танкист».

– Так ты задрот геймерский, – понятливо кивнул кто-то из команды. После небольшой перепалки все замолкли. Но ненадолго. Призывник, которого уже окрестили Танкистом, поинтересовался:

– А все-таки, кто знает, куда нас, в какие части?

– В связисты, – ответил проснувшийся Леха. – Выпить кто хочет? Не люблю один.

– Офицер сказал, что нашей группе ни в коем случае нельзя пить алкоголь. Особый приказ, – холодным тоном сообщил один из команды №10, довольно пухлого телосложения, чернявый, с вечно насторожённым выражением лица.

Леха вздохнул, всем видом показывая грусть от того, что судьба ему служить вместе с такими недалекими личностями. Он неосознанно копировал товарища лейтенанта Степанова, но кому об этом знать?

– Я разве спрашивал разрешения? Я спросил – будет кто или нет?

Все дружно отказались.

– Ладно. Как перекличка пойдет, крикните за меня там. Я сбегаю до ларька.

Глава 17. Отправка начинается!

Когда лже-Владимир Курашов открыл глаза после недолгого сна на казарменных нарах, он снова увидел свою команду. Поначалу не понял, что именно в их облике переменилось, а когда дошло, расхохотался.

– Это кто вас так обкорнал, ежики?

– Сержанты на втором этаже из прикомандировочных, – охотно поделился Танкист, проводя ладонью по наголо обритому затылку.

– Они сказали, что в армии нас будут плохо стричь, опасными бритвами будут сбривать все! Могут и ухо отрезать и скальп снять. А они всего за полтину вот так машинкой обработали, – подал голос еще один член команды, здоровый и мускулистый парень, гордо поглаживая свою бритую голову. Весь его вид говорил о том, как он доволен, избежав угрозы лишения ушей. – Ты сбегай, пока они еще не уехали, успеешь подстричься!

– Первый раз вижу таких олухов, – улыбнулся лже-Владимир.

– А чо это мы олухи-то, чо ты наезжаешь-то? – вскинулся, блеснув острыми глазами, еще один боец из их команды. Пухлый и чернявый. Но его взгляд споткнулся о насмешливые глаза бывалого солдата и пресекся.

– Ишь, какой четкий пацан. Причем здесь наезд? Вам на уши лапши навешали? Навешали. Вы деньги им свои отдали? Отдали. Так кто, если не олухи? – риторически спросил Леха, усаживаясь поудобнее. – В каждой части есть куча машинок для стрижки. Вечером у вас будет по два часа на подготовку к завтрашнему дню, хоть всю тыковку на сто раз перебрей, хоть подмышки сиди выщипывай.

Четверка сослуживцев угрюмо промолчала, оглядывая бритые головы друг друга. Один с убитым видом наконец надел кепку, остальные последовали его примеру. Отчего Леха еще шире заулыбался. Он вкрадчиво позвал чернявого:

– Эй, четкий, а пошли лучше бухать?

– Куда? – настороженно спросил тот.

– Туда, – неопределенно махнул рукой Леха. – Через забор. На гражданку.

– А если нас хватятся?

– Ну-у-у, началось. Вроде с виду такой четкий пацанчик, а на деле мутный, – поддел его Леха. – Хватятся, и что? В угол поставят? Нам тут от силы день-два кантоваться. В стройбат не пошлют, мы уже закреплены за командой. В дисбат тоже, мы еще присягу не приняли. И команда без нас никуда не денется, и мы от нее тоже.

– А я все же попытаюсь, – встрял здоровенный малый с огромными кулаками и простодушным, но в то же время породистым лицом. Такими раньше рисовали на плакатах строителей коммунизма или советских солдат, протыкающих штыком всяческих зловредных фашистов. После того как его постригли это сходство только усилилось.

– Захар, может, не стоит? – тихо спросил его Танкист. Перехватив насмешливо-заинтересованный взгляд Лехи, пояснил. – Захар хочет в десант идти. Там на плацу «покупатели» из ВДВ сейчас отбирают себе бойцов. Как думаешь, получится у него?

Леха изобразил на лице глубокое раздумье, степенно пожал плечами, поскольку команда явно ожидала его совета, увидев в нем опытного человека. А в местах, где все непонятно и никто ничего толком не объясняет, подобные всегда на вес золота.

– Попытаться можешь, конечно. Но сразу скажу – скорее всего, они как услышат, что ты в десятой команде, просто тебя пошлют. Нас строго запрещено переводить в другие команды, вы уж поверьте.

– Попытка не пытка, – махнул рукой Захар после затяжного раздумья. Леха артистично развел руки в стороны.

– Поступай как знаешь. Мое дело – предупредить. Кстати, мы так и не прояснили, кто со мной за линию фронта, бухнуть напоследок? Я оплачиваю.

Команда переглянулась. Захар помотал головой, у него были свои планы на вечер, предусматривающие визит к десантникам с просьбой взять к себе. И предложением устроить проверку силы и выносливости. Он был уверен, что командиры из ВДВ, узнав, что могучий кандидат может отжаться 100 раз на кулачках, ахнут и возьмут его к себе без всяких разговоров. Леха его напутствовал добрым советом – если уж не впечатлит десантуру сила и выносливость Захара, пусть зайдет с козырей и скажет, что готов подписать контракт.

Парень, которого Леха уже окрестил Четким, также отказался идти пьянствовать. Ему опытный новобранец не понравился и поэтому он не захотел с ним пить даже за его счет.

– Танкист, айда со мной?

– Ну пошли, – кивнул тот. Потом обернулся к четвертому из команды. – Пошли?

Тот выдернул наушники из ушей и громко переспросил.

– Чего? Бухать?

С соседних лавочек живо обернулись на волшебное слово.

– Оно самое, – понизив голос, сказал Леха. – Как свечереет, сразу за забор, а там я знаю один веселый бар….

Потом он вытащил из кармана смартфон и передал его Захару.

– Будь другом, если нас будут сильно искать, ты звякни. Мы быстро прилетим. Ага?

– На какой телефон звякать? Ты же мне свой отдал.

– У меня еще есть, – отвечал Леха. – Вот в контактах номер….

– Возьмите меня в ВДВ!

Огромные мужики в издали узнаваемых тельниках десантных войск повернулись к новому кандидату. Два сержанта стояли перед расположенной прямо на плацу обычной школьной партой, за которой сидел офицер и что-то записывал в толстой замусоленной тетрадке. Рука, более привыкшая к оружию, неловко водила ручкой по бумаге.

– И на кой ты нам? – безразличным тоном спросил офицер, даже не отрываясь от своего занятия.

– Я сильный! Я могу сто раз на кулачках отжаться!

Сержанты издали смешок – мол, нашел чем хвастаться.

– Удивил, – скривил губы офицер, не поднимая глаз от писанины. – Мы любого дрища можем взять и накачать так, что он хоть тысячу отожмется. И на кулачках, и на пальчиках, и с прискоком.

Некоторое время Захар простоял молча, понимая, что все заготовленные доводы иссякли. Тут он вспомнил про напутствие Лехи и выдал последний козырь:

– А еще я хочу служить по контракту.

Офицер поднял голову.

– Вот это уже интересные вещи пошли. Как зовут?

– Захар Молчанов.

– Спортом занимался? В военно-патриотические клубы ходил?

– Пять лет кикбоксинга, борьбой с шести лет. В военно-патриотическом клубе два года.

Офицер кивнул удовлетворенно.

– Неплохие данные. Ты еще не в командах?

– В десятой.

Офицер разочаровано вздохнул и махнул рукой – мол, ступай прочь.

– Иди в свою команду. С десятой приказано никого не забирать.

– Я подтянуться могу…

– Ты что, глухой?! – рявкнул офицер зычным командирским голосом, да так, что от него отшатнулись даже собственные сержанты-десантники, а Захара едва ли не снесло прочь. Он грустно вздохнул и пошел в курилку. Сам не курил, но там находился Четкий – прозвище за ним закрепилось практически моментально. Теперь уже все, кто его знал ранее, только смутно помнили, что звали того… Женя… хм, или Витя. Или еще как-то. Да ладно – Четкий – так проще и запомнить, и не перепутать! А этих Жень или Вить среди многочисленного населения сборного пункта хоть пруд пруди.

Четкий разлегся на лавочке в курилке, затягивался сигаретой и мерно выпускал дым из носа, круг за кругом. Он проводил взглядом Захара, присевшего рядом с сокрушенным видом.

– Обломили, – констатировал Четкий. Облик Захара говорил сам за себя.

– Не знаю, даже, чего им надо. Я ж отжимаюсь на кулачках….

– Наш выпендрежный дружок правду, значит, сказал. С десятой команды хода нет.

Захар угрюмо кивнул. Печально сознавать, что его поступок был заранее обречен на неудачу.

Четкий пыхнул еще раз. Хотел сделать тройное колечко, но не получилось, слишком резко дохнул и закашлялся. Сплюнув, он спросил Захара:

– Слушай, а этот наш прошареный дружок, он же Лехой представился?

– Да.

– А почему тогда его на вечерней поверке зовут Владимиром?

– Да не пофиг ли, – пожал плечами Захар. – Может, Леха – это прозвище. У нас в группе был такой. Зовут Вася, а мы его Удодом кликали.

– Удодом? – прыснул Четкий. – Есть такое имя?

Лицо Захара окаменело в запоздалой догадке.

– А что, нет?

Внезапно ожил громкоговоритель на плацу. Тем более неожиданным был его голос, ведь уже прошла вечерняя поверка, и народ после перекура постепенно подтягивался в казармы, готовиться ко сну. В такое время никогда никого не вызывали.

– Десятая команда, через пятнадцать минут строиться на плацу! С собой иметь все вещи и документы! Будет отправка!

Захар с Четким аж подскочили на месте. Четкий метнул в урну (не попал) недокуренную сигарету и с криком «Наконец-то!» рванул к своим вещам, которые оставил под честное слово присмотреть дежурному по КПП. Призывникам в казарме он не доверял.

У Захара вещи лежали в казарме, там же, где оставили их и ушедшие в самоволку товарищи по команде. Но, верный обещанию, он в первую очередь позвонил ушедшим в загул. Долгое время шли гудки, наконец голос Мафона, как прозвали третьего из команды за привычку постоянно напевать песенки под нос, отозвался:

– Да?

– Вы где пропадаете? Нас вызвали на плац! Будут отправлять!

– Нифига себе, – ругнулся Мафон. – Тогда бежим!

Фоном слышались стуки бокалов, пьяные крики и визгливый шансон.

Далее потекли минуты, казавшиеся Захару вечностью. Ведь спрашивать, где остальные, будут с тех, кто не ушел в самоволку. А что им сказать? Дурочку включать, мол я не сторож брату моему, Авелю? Леха, привычный к армейской жизни, так бы и сделал. А вот Захар запаниковал.

Четкий в это время уже забрал свои вещи и документы, неспешно прошелся до плаца и занял место у цифры «10». В это время со стороны КПП уже подходили двое. Один – незнакомый высокий тощий офицер в длинном плаще с высокой форсистой фуражкой и в перчатках, что для начала лета выглядело очень тепло. Вторым был начальник сборного пункта. И по виду его казалось, будто их посетил сам министр обороны, если не президент.

Увидев на плацу только одного новобранца, начальник дико выкатил глаза и злобно прошипел в лицо Четкому:

– Где остальные?!

Четкий сплюнул на пол перед собой и ответил с легким презрением к окружающему миру:

– А я откуда знаю. Я им не начальник.

– Они еще собираются! – сообщил подбежавший со своим скарбом Захар. «Покупатель» повернул к нему лицо, закрытое черными очками. Прошепелявил на пределе слышимости, почти не разжимая тонких губ.

– У нас мало времени. Беги и поторопи их.

Едва Захар стартовал с места, как остановился, с облечением увидев, что от забора к ним направляется вся загулявшая троица. Правда, сердце опять заволновалось, когда он заметил, как их всех качает. А Леху вообще едва ли не тащили под руки.

– Вон они плетутся, – лениво констатировал Четкий, махнув в их сторону рукой.

«Продавец» шумно втянул воздух ноздрями и брезгливо поморщился.

– Да они пьяные.

– Имеем право, прощаемся с гражданкой! – задиристо подал голос Танкист.

– Черт с вами, по пути протрезвеете, – торопливо бросил начальник сборного пункта. – Давайте на перекличку.

Он бегло начал зачитывать фамилии, названные быстро отвечали «я!».

– Все тут, – подвел итог начальник сборного пункта, блеснув глазами в сторону Лехи. Того качало, как при сильном шторме на корабле. «Покупатель» махнул рукой. По его знаку на КПП открыли ворота, въехала новенькая желтая «Газель» с наглухо тонированными стеклами.

– Полезайте внутрь. И дружка своего туда заволоките.

– Я… с-сам! – воспротивился Леха. Поморщившись, «покупатель» взял его за шкирку и без особых усилий швырнул прямо в открывшийся проем двери машины. Остальных призвал поторапливаться с посадкой.

Когда они сели, к ним повернулся огромный водитель – в черных очках, как и «продавец».

– Пристегнитесь, – сказал он сиплым голосом.

– А черные очки нам тоже дадут? – спросил очарованный его модным внешним видом Танкист.

– Если хорошо попросите, – ответил офицер, вваливаясь в «Газель». Он сел рядом с водителем. Последний с готовностью рванул передачу и нажал на газ.

– Я буду очень хорошо просить, – пообещал Танкист. – А где мы будем служить?

– Далеко.

– Связистами?

Командир выдержал задумчивую паузу, после чего кивнул.

– В какой-то степени. В войсках Связи.

Резко тряхнуло, показалось, будто микроавтобус куда-то падает, затем всех накрыла темнота и беззвучие. Леха почувствовал, как его начало клонить в сон. Он нашарил в кармане мобильник, включил его и приподнял над собой, оглядываясь. Танкист и Мафон спали на соседнем ряду, склонив друг к другу головы. Перед ним храпели Захар с Четким. Еще далее… тут Леха икнул, дав зарок завязать со спиртным.

Водитель переменился. В неясном сиянии экрана мобильника его голова теперь походила на огромную медвежью башку. Уловив направленный на него свет, водитель начал поворачивать голову. На все 180 градусов, не отвлекаясь от руля. Его горилловидное лицо с огромными волосатыми ушами имело сразу четыре глаза. Два огромных, на месте, положенном у людей, и еще по два маленьких, ближе к затылку. Широкий сплюснутый нос и огромный рот с заметными клыками, проступающими через коричневую кожу, дополняли картину.

Леха отстранённо подумал, что надо бы заорать от ужаса, но сил уже не было… Ладно, как проснусь, так сразу, решил он. Закрыл глаза, устроился поудобнее и уснул.

– Командир, сонное вещество неэффективно. Последний из новобранцев уснул только сейчас.

– Главное, что действует, – равнодушно отвечал командир. В отличие от своего спутника, он не изменил свой вид, только снял очки. – А то бы гоминиды не выдержали перегрузок выхода в Ширь.

– Ты сказал местному лидеру, что выбирал на службу тех, кто лучше переносит космическое излучение. Это правда?

– Разумеется, нет, – в глазах командира блеснул лукавый блеск. – Сам знаешь, как туземцы стараются впихнуть на службу своих шпионов. Лезут те потом куда не надо, задают много вопросов. Я взял список призывников и просто ткнул на фамилии, которые мне показались самыми забавными.

Водитель довольно хрюкнул.

– Дальше куда?

– К Погибшей планете. Местный лидер просил встречи.

– Опомнился.

– Опомнился. Только уже поздно, – отозвался командир. – Там произошла какая-то колоссальная стычка, жителей уже практически не осталось. Хозяйничают Проклинатели. Они напоследок дали ему возможность провести одну встречу, и он позвал нас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.