Бабки-ёжкины сказки

© А. И. Кьюсак, иллюстрации, 2022

© АО «Издательский Дом Мещерякова», 2022

Баба-яга

Жил-был старик, и была у него красавица-дочка. Вздумал старик на старости лет жениться, и как вошла в дом мачеха, так не стало житья бедной девочке, – и всем-то мачеха была недовольна, всё-то было не по ней.

Раз отец уехал, и мачеха позвала к себе падчерицу.

– Поди-ка ты к моей сестре и попроси у неё иголку и ниток. Надо тебе рубашку сшить.

А сестра-то у мачехи была Баба-яга, костяная нога. Девочка испугалась. Как к ней идти? Вот она и зашла сначала к своей родной тётке.

– Что тебе, родненькая, надо? – спросила её тётка.

– Матушка посылает меня к своей сестре иголку и ниток попросить – рубашку сшить. Только я боюсь: ведь это Баба-яга.

– А ты вот как сделай, племянница, – научила её тётка, – там тебя будет берёзка стегать в глаза, ты её перевяжи ленточкой. Ворота там заскрипят и захлопают, ты налей в петли маслица. Собаке, что накинется на тебя, брось хлебца, а коту, как он бросится тебе, ты дай говядинки.

Попрощалась девочка с тёткой и пошла. Приходит она к избушке, а там сидит Баба-яга, костяная нога и ткёт.

– Здравствуй, тётушка, – говорит девочка.

– Здорово, родимая. Что скажешь?

– Меня матушка послала к тебе за иголкой и нитками – мне рубашку сшить.

– Ладно, – говорит Баба-яга. – А вот ты садись пока ткать.

Девочка села ткать, а Баба-яга вышла да и говорит своей работнице:

– Пойди, истопи баню да вымой племянницу, только вымой хорошенько. Я хочу ею полакомиться.

Девочка, как услышала эти слова, задрожала от страха.

– Родимая моя, – говорит она работнице, – ты дров-то носи поменьше, а воды-то решетом побольше. На вот, возьми себе платочек.

А Баба-яга стоит на дворе да дожидается, скоро ли баня будет готова. Подошла к окну и спрашивает:

– Ткёшь ли ты, девочка? Ткёшь ли ты, милая?

– Тку, тётушка, тку, дорогая, – отвечает девочка.

Как Баба-яга отошла от окна, девочка подозвала к себе кота и дала ему говядинки.

– Котик, дорогой, – говорит она ему, – нельзя ли мне как-нибудь уйти отсюда?

– Можно, – говорит ей кот, – вот тебе гребешок и полотенце, бери их да беги. Когда погонится за тобой Баба-яга, ты приложи ухо к земле. Услышишь, что она близко, брось сначала полотенце – появится широкая и глубокая река. Баба-яга через реку быстро не переберётся. Потом опять приложи ухо к земле и послушай. Если Баба-яга будет близко, то брось гребень – вырастет такой лес, что ей сквозь него не пройти.

Девочка взяла полотенце и гребень и побежала. Собака бросилась на неё, хотела её разорвать, но девочка ей кинула хлебца. Ворота захлопнулись, не давали ей пройти, но девочка налила в петли масла, и они распахнулись. А как вышла она за ворота, берёзка ну её хлестать по глазам. Девочка достала ленточку и перевязала её. Берёзка тотчас же пропустила её, и девочка побежала.

А кот между тем сел за станок и ну ткать. Только не столько ткёт, сколько путает. Вот подошла Баба-яга к окну и спрашивает:

– Ткёшь ли ты, девочка? Ткёшь ли ты, милая?

– Тку, тку, тётка! – крикнул ей кот в ответ.

Баба-яга сейчас же бросилась в дом и увидала, что за станком сидит кот, а девочки нет. Баба-яга принялась бить кота и ругать, зачем он девочку отпустил.

– Сколько лет я тебе служу, – отвечал ей кот, – а ты хоть раз дала мне косточку? А добрая девочка дала мне говядинки.

Баба-яга накинулась на собаку, на ворота, на берёзку, на работницу. Начала всех ругать.

– Сколько лет я тебе служила, – сказала собака, – а ты мне сухой горелой корки не бросила, а добрая девочка дала хлебца.

– Сколько лет мы тебе служили, – ответили ворота, – ты даже нас водой не смочила, а она в наши петли маслица налила.

– Сколько лет я служу тебе, – сказала берёзка, – ты меня даже ниткой не подвязала, а девочка меня ленточкой перевязала.

– Мало ли годов я тебе служу, – проговорила работница, – а ты мне тряпочки не дала, а милая девочка мне платочек подарила.

Баба-яга скорее села в ступу, пестом погоняет, помелом след заметает, мчится в погоню за девочкой.

А девочка приложила ухо к земле и слышит, что Баба-яга за ней гонится и уже настигает её. Бросила поскорее девочка полотенце. Полотенце растянулось, и разлилась река широкая и глубокая.

Баба-яга подъехала к реке и со злости заскрежетала зубами. Потом вернулась домой, пригнала к реке своих быков, и они выпили всю воду дочиста.

Баба-яга опять пустилась в погоню. Девочка приложила ухо к земле и слышит, что Баба-яга за ней гонится и вот-вот настигнет. Девочка бросила гребешок, и из гребешка вдруг вырос дремучий лес. Баба-яга никак не могла сквозь него пробраться и с досадой помчалась домой.

Старик между тем вернулся домой и спрашивает, где его дочка.

– Она пошла к тётке за иголкой и нитками, – отвечает мачеха.

Немного погодя девочка, запыхавшись, прибегает и на расспросы отца рассказывает ему, как Баба-яга её съесть хотела.

– Так как же ты ушла? – спросил отец.

Девочка рассказала всё, как было. Когда старик узнал, что мачеха хотела сгубить его дочь, то так рассердился, что прогнал жену, а сам стал с дочкой поживать да добра наживать.

Гуси-лебеди

Жили в одной деревне старичок со старушкою, и были у них дочка да сынок маленький.

– Дочка, дочка! – говорит мать. – Мы пойдём на работу, принесём тебе булочку, сошьём платьице, купим платочек, но будь умна, береги братца, не ходи со двора.

Старшие ушли, а дочка забыла, что ей приказывали: посадила братца на травке под окошком, а сама побежала на улицу, заигралась, загулялась.

Тут налетели гуси-лебеди, подхватили мальчика, унесли на крылышках. Пришла девочка, глядь – братца нету! Ахнула, кинулась туда-сюда – нету. Кликала, заливалась слезами, причитала, что худо будет от отца и матери, – братец не откликнулся! Выбежала в чистое поле и увидела, что метнулись вдалеке гуси-лебеди и пропали за тёмным лесом.

Гуси-лебеди давно себе дурную славу нажили: маленьких детей крали. Девочка угадала, что они унесли и её братца, бросилась их догонять. Бежала-бежала, видит – стоит печка.

– Печка, печка, скажи, куда гуси полетели?

– Съешь моего ржаного пирожка, скажу.

– О, мы дома и пшеничные пироги не едим!

Обиделась печка и ничего девочке не сказала. Побежала девочка дальше, видит – стоит яблоня.

– Яблоня, яблоня, скажи, куда гуси полетели?

– Съешь моего лесного яблока, скажу.

– О, мы дома и садовые яблоки не едим!

Обиделась яблоня и ничего девочке не сказала. Побежала девочка дальше, видит – течёт молочная речка, кисельные берега.

– Молочная речка, кисельные берега, куда гуси полетели?

– Отведай моего киселя с молочком, скажу.

– О, мы дома и сливки не всегда едим!

Ничего не сказала молочная речка, и долго бы бегать девочке по полям да бродить по лесу, да, к счастью, попался ей на глаза ёжик. Хотела она его толкнуть, но побоялась уколоться и спросила:

– Ёжик, ёжик, не видал ли, куда гуси полетели?

– Вон туда! – указал ёж.

Побежала девочка, куда ёж показал, видит – стоит избушка на курьих ножках, стоит-поворачивается. В избушке сидит Баба-яга, костяная нога, а на лавочке братец играет золотыми яблочками. Увидела его сестра, подкралась, схватила и унесла.

Гуси за нею в погоню полетели, нагоняют злодеи, куда деваться?

Бежит молочная речка, кисельные берега.

– Речка-матушка, спрячь меня!

– Съешь моего киселька с молочком – тогда спрячу!

Нечего девочке делать – съела. Речка посадила сестру с братом под бережок, гуси пролетели, не заметили. Вышла девочка, поблагодарила речку и дальше с братцем побежала. А гуси-лебеди воротились и летят им навстречу. Что делать? Беда! Стоит яблоня.

– Яблоня-матушка, спрячь меня!

– Съешь моё лесное яблочко – тогда спрячу!

Девочка поскорее съела, яблоня заслонила сестру с братцем веточками, прикрыла листиками, гуси пролетели, не заметили. Вышла девочка, поблагодарила яблоню и опять побежала с братцем. Но тут гуси-лебеди их заметили – да за ними, совсем налетают, уж крыльями бьют, того и гляди – из рук братца вырвут!

К счастью, стоит на дороге печка.

– Сударыня печка, спрячь меня!

– Съешь моего ржаного пирожка – тогда спрячу!

Девочка поскорей пирожок в рот, а сама в печь с братцем залезла. Гуси полетали-полетали, покричали-покричали и ни с чем улетели.

А девочка выскочила с братцем из печи да скорей домой побежала. Да хорошо ещё, что успела вовремя, а отец с матерью как раз вернулись.

Василиса Прекрасная

В некотором царстве жил-был купец, и была у него дочь Василиса. Мать её умерла, когда девочке было всего восемь лет, но перед смертью купчиха позвала дочь, достала из-под одеяла куколку и сказала:

– Вместе с родительским благословением, Василисушка, оставляю тебе эту куколку. Береги её и никому не показывай. Если случится с тобой несчастье, покорми куколку и спроси у неё совета – она всегда поможет.

После смерти жены купец потужил, сколько следовало, а потом надумал опять жениться. Он был человек хороший, и невесту найти было нетрудно, но больше всех ему по нраву пришлась одна вдовушка. Она была уже в годах, имела двух дочерей, почти однолеток Василисе, – стало быть, и хозяйка и мать опытная. Купец женился на вдовушке, но ошибся и не нашёл в ней доброй матери для своей дочери. Василиса была первая на всё село красавица, мачеха и сёстры завидовали её красоте, мучили её всевозможными работами, чтоб она от трудов похудела, а от ветра и солнца подурнела.

Василиса всё переносила безропотно и с каждым днём становилась лишь краше. А вот мачеха и сёстры от злости как раз худели и дурнели, хотя сидели сложа руки, как барыни. Как же так получалось? Василисе куколка помогала: без неё девушка со всей работой никогда бы не справилась.

Василиса же всегда куколке самый лакомый кусочек оставляла. Вечерами, как только все ложились спать, девушка запиралась в чуланчике, где жила, угощала куколку и приговаривала:

– Куколка, куколка, покушай, моего горя послушай! Живу я в доме у батюшки, но не вижу радости: злая мачеха со света белого меня сживает. Научи меня, как мне жить и что делать?

Куколка кушала, а потом утешала, советы давала, а утром всю работу за Василису делала. Девочка отдыхала в холодочке, а у неё уже и грядки прополоты, и капуста полита, и вода принесена, и печь натоплена. Хорошо было Василисе жить с куколкой.

Прошло несколько лет, Василиса выросла и стала невестой. Все женихи в городе сватались к Василисе Прекрасной, а на мачехиных дочерей никто и не смотрел. Мачеха злость вымещала на красавице, а всем женихам говорила:

– Не выдам меньшую дочь замуж прежде старших!

Вот однажды купцу понадобилось уехать из дому на долгое время по торговым делам. Мачеха переехала жить в другой дом, возле дремучего леса. Там в избушке жила Баба-яга: никого она к себе не подпускала, а того, кто к ней попадал, больше никто не видел. Купчиха то и дело посылала за чем-нибудь в лес ненавистную ей Василису, но девушка всегда возвращалась домой благополучно: куколка указывала ей дорогу и не подпускала к избушке Бабы-яги.

Пришла осень. Мачеха раздала всем трём девушкам вечернюю работу: одну заставила кружева плести, другую – чулки вязать, а Василису – прясть. Купчиха погасила огонь во всём доме, оставила одну свечку там, где работали девушки, и сама легла спать.

Девушки прилежно трудились. Вот нагорело на свечке, одна из мачехиных дочерей взяла щипцы, чтоб поправить, да вместо того, по приказу матери, как будто нечаянно и потушила свечку.

– Что теперь нам делать? – воскликнули мачехины дочки. – Огня нет в доме, а работа наша не окончена. Надо сбегать за огнём к Бабе-яге!

– Мне от булавок светло! – вдруг заявила та, что плела кружево. – Я не пойду.

– И я не пойду, – сказала та, что вязала чулок. – Мне от спиц светло!

– Тебе за огнём идти, – закричали обе. – Ступай к Бабе-яге! – и вытолкали Василису из горницы.

Василиса пошла в свой чуланчик, поставила перед куклою приготовленный ужин и сказала:

– Куколка, куколка, покушай да моего горя послушай. Меня посылают за огнём к Бабе-яге, та точно меня съест!

Куколка поела, и глаза её заблестели, как две свечки.

– Не бойся, Василисушка! – сказала она. – Ступай, куда посылают, только меня держи всегда при себе.

Василиса собралась, положила куколку в карман и пошла в дремучий лес. Идёт и дрожит. Вдруг скачет мимо неё всадник: сам белый, одет в белое, конь под ним белый, и сбруя на коне белая, – на дворе стало рассветать.

Идёт девушка дальше. Скачет мимо другой всадник: сам красный, одет в красное и на красном коне, – стало всходить солнце.

Василиса шла всю ночь и весь день. Только к следующему вечеру вышла на поляну, где стояла избушка Бабы-яги. Забор вокруг избы из человеческих костей, на заборе торчат черепа, вместо столбов у ворот – ноги человечьи, вместо запоров – руки, вместо замка – рот с острыми зубами.

Василиса обомлела от ужаса и встала как вкопанная. Вдруг едет ещё один всадник: сам чёрный, одет в чёрное и на чёрном коне. Подскакал всадник к воротам Бабы-яги и исчез, как сквозь землю провалился, – настала ночь.

Тут у всех черепов на заборе засветились глазницы, и на поляне стало светло, как днём. Василиса дрожала от страха, но оставалась на месте.

Скоро послышался в лесу страшный шум: деревья трещали, сухие листья хрустели. Выехала из лесу Баба-яга – в ступе едет, пестом погоняет, помелом след заметает. Подъехала к воротам, остановилась и, обнюхав всё вокруг себя, закричала:

– Фу-фу! Русским духом пахнет! Кто здесь?

Василиса подошла к старухе, низко поклонилась и сказала:

– Это я, бабушка! Мачехины дочери прислали меня за огнём к тебе.

– Хорошо, – ответила Баба-яга, – знаю я их, поживи у меня и поработай, тогда и дам тебе огня. А если откажешься, тут же съем!

Повернулась Баба-яга к воротам и крикнула:

– Эй, запоры мои крепкие, отомкнитесь; ворота мои широкие, отворитесь!

Ворота отворились, и Баба-яга въехала, посвистывая, во двор. За нею вошла Василиса, и ворота за ней захлопнулись. Войдя в горницу, Баба-яга растянулась на лавке и приказала Василисе:

– Подавай-ка сюда, что там в печи: я есть хочу.

Василиса зажгла лучину от тех черепов, что на заборе торчали, и начала таскать из печки да подавать Бабе-яге кушанье. А еды в печи было человек на десять. Девушка спустилась в погреб и принесла ещё квасу и мёду. Всё съела, всё выпила старуха, Василисе оставила только щей немножко, краюшку хлеба да кусочек мяса. Стала Баба-яга спать ложиться и Василисе наказала:

– Когда завтра я уеду, ты двор вычисти, избу вымети, обед приготовь, бельё постирай, да пойди в сарай и перебери четверть пшеницы. И чтобы всё было сделано, а не то я тебя съем!

После такого наказа Баба-яга захрапела, а Василиса поставила старухины объедки перед куклою, залилась слезами и начала приговаривать:

– Куколка, куколка, покушай, моего горя послушай! Тяжёлую дала мне Яга работу и грозится съесть меня, если не сделаю. Помоги мне!

Куколка ответила:

– Не бойся, Василиса Прекрасная! Поужинай да спать ложись, утро вечера мудренее.

Рано утром проснулась Василиса, а Баба-яга уже встала. Выглянула девушка в окно: у черепов глаза потухли, вот мелькнул белый всадник – и совсем рассвело. Баба-яга вышла на двор, свистнула – перед ней явилась ступа с пестом и помелом. Промелькнул красный всадник – взошло солнце. Баба-яга села в ступу и выехала со двора, пестом погоняет, помелом след заметает.

Осталась Василиса одна, осмотрела дом Бабы-яги, удивилась его богатству и задумалась: за какую работу ей прежде всего приняться. Глядит, а почти всю работу куколка сделала!

– Ах ты, избавительница моя! – сказала Василиса куколке. – Ты от беды меня спасла.

– Тебе осталось только обед приготовить, – ответила куколка, залезая в карман Василисы. – Приготовь да и отдыхай на здоровье!

К вечеру Василиса накрыла на стол. Начало смеркаться, мелькнул за воротами чёрный всадник – и совсем стемнело, только засветились глазницы у черепов. Затрещали деревья, захрустели листья, ворота открылись – приехала Баба-яга.

– Всё ли сделано? – спросила старуха.

– Сама посмотри, бабушка! – ответила Василиса.

Баба-яга всё осмотрела, покряхтела, но отругать девушку было не за что.

– Верные мои слуги, сердечные други, – крикнула вдруг Баба-яга, – смелите очищенную пшеницу!

Появились три пары рук, схватили четверть пшеницы и унесли. Баба-яга наелась, стала ложиться спать и опять дала приказ Василисе:

– Завтра сделай ты то же, что и сегодня, да ещё возьми в сарае мак и очисти его от земли по зёрнышку.

Сказала старуха, повернулась к стене и захрапела, а Василиса принялась кормить свою куколку. Куколка поела и сказала ей по-вчерашнему:

– Ложись спать, утро вечера мудренее, всё будет сделано, Василисушка!

Наутро Баба-яга уехала, а Василиса с куколкой всю работу тотчас сделали. Старуха вернулась, оглядела всё и крикнула:

– Верные мои слуги, сердечные други, выжмите из мака масло!

Появились три пары рук, схватили мак и унесли. Баба-яга села обедать, она ест, а Василиса стоит молча.

– Что ж ты не говоришь со мною? – спросила Баба-яга. – Стоишь как немая!

– Если позволишь, хочу тебя спросить кое о чём, – ответила Василиса.

– Спрашивай, только не всякий вопрос к добру ведёт: много будешь знать, скоро состаришься!

– Я хочу спросить тебя, бабушка, только о том, что видела. Когда я шла к тебе, меня обогнал всадник на белом коне, сам белый и в белой одежде: кто он такой?

– Это день мой ясный, – отвечала Баба-яга.

– Потом обогнал меня другой всадник на красном коне, сам красный и весь в красное одет: это кто такой?

– Это моё солнышко красное! – отвечала Баба-яга.

– А кто такой чёрный всадник, который обогнал меня у самых твоих ворот, бабушка?

– Это ночь моя тёмная – все они мои слуги верные!

Василиса вспомнила о трёх парах рук и замолчала.

– Что ж ты ещё не спрашиваешь? – молвила Баба-яга.

– Да больше не о чем. Сама ж ты, бабушка, сказала, что много буду знать – состарюсь.

– Хорошо, – сказала Баба-яга, – что ты спрашиваешь только о том, что видала за двором, а не во дворе! Я не люблю, чтобы у меня сор из избы выносили, и слишком любопытных съедаю! Теперь я тебя спрошу: как успела ты выполнить всю работу?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.