Из залов судебных заседаний мира
Heike Bonin

© Heike Bonin, 2021

ISBN 978-5-0055-7765-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Из залов судебных заседаний мира

Убийство «принца Эри».

Как в республике может быть аристократия, так и в ней могут быть короли и принцы. Наш Союз на современном этапе своего развития является тому подтверждением. Это, конечно, не цари по милости Божьей, даже не по благодати народа, а только по милости денег; но поскольку деньги, к сожалению, слишком часто могут сказать больше, чем люди, из этого можно сделать вывод о могуществе наших денежных принцев, которые на самом деле часто значительно больше, чем у многих правителей, носящих корону, по другую сторону океана. Представители железнодорожных корпораций Соединенных Штатов больше, чем любой другой класс, заслуживают названия аристократической клики. Люди, в чьих руках сливаются струны управления и бразды правления этих огромных монополий, на самом деле являются принцами и королями почти неограниченной власти. Коммодор Вандербильт, Томас Скотт и другие являются примерами пагубного, законопослушного и поистине деспотического влияния, которое смелые, безжалостные и удачливые люди могут приобрести даже в такой свободной республике, как американская. Путем постепенной консолидации различных независимых железных дорог образовалось несколько корпораций, которые осуществляют полный контроль почти над всей огромной железнодорожной сетью Союза и, как следствие, давление на общественность, которое стало практически невыносимым и которое в настоящее время волнует и волнует население. люди в своих глубинах в отчаянной борьбе против своих угнетателей. Огромные средства, которыми распоряжались эти кровопийцы, открыли им двери не только почти во все законодательные собрания штатов, но и в Конгресс, и даже судебная власть постепенно оказалась под таким влиянием, что многие высокие суды были заняты их послушными слугами и все еще заняты. Законодательство было полностью оплачено; По возможности, на их деньги покупали большинство в залах народных представителей. Достаточно вспомнить позорное дело Affaire des Crédit mobilier в связи со строительством Центрально-Тихоокеанской железной дороги, при последнем разоблачении которой даже вице-президент Соединенных Штатов был назван подкупленным сообщником. Купленные судьи позаботились о толковании любых еще неблагоприятных законов. Конечно, народный закон вообще не принимался во внимание. Затем были бессмысленные пожертвования земли, которые Конгресс делал тем, кого он поддерживал, потому что он хорошо платил за участки.

Трудно составить себе представление о бессовестной расточительности, с которой Конгресс растратил общественные земли этим ненасытным гигантам. Миллионы полей в самой великолепной стране, участки земли, равные по площади нескольким крупным европейским государствам, были отданы отдельным железнодорожным компаниям, и эти пожертвования повторялись так часто, что в конце концов практически не осталось ничего для продажи. как усадьбы настоящим поселенцам. То, что мошенничество было совершено с железнодорожными бумагами при таких обстоятельствах, легко оценить, и это стало широко известно после последнего крупного финансового кризиса той осенью, который явился результатом преувеличенных и мошеннических спекуляций с акциями.

Джеймс Фиск занимал видное положение среди людей, которые быстро достигли большого состояния в этих нездоровых и коррумпированных условиях. Он родился в Вермонте, в семье торговца; Именно в этом деле он получил свое первое образование. Далекие горы и долины Вермонта вскоре стали слишком узкими для его предприимчивого духа, и поэтому он вскоре отправился в Нью-Йорк, Эльдорадо всех денежных спекулянтов и мошенников на фондовом рынке. Здесь его талант к финансам развился необычайно быстро, и имя Джеймса Фиска вскоре приобрело хорошую репутацию в штаб-квартире привилегированных великих игроков на Уолл-стрит и на фондовой бирже. Хотя он был еще молодым человеком, он быстро стал одним из матадоров этого общества и временами правил им вместе с Джеем Гулдом и другими магнатами. Гулд и Фиск настолько освоили управление железной дорогой Эри по названию, что вскоре стали абсолютными правителями этой великой корпорации, которая принесла последней популярный титул «принц Эри». Вряд ли нужно упоминать, что других акционеров обманули самым колоссальным образом, в то время как Гулд и Фиск знали, как положить миллионы в свои карманы, и управляли своим «кольцом» так же надежно и неприступно, как «Босс Твид» в «Таммани». кольцо». Последний, кстати, вёл оживленные деловые отношения с «Кольцом Эри» и его лидером, «принцем Эри».

Джеймс Фиск был прекрасным примером определенного класса современной Молодой Америки, который развился до разорения страны, особенно после великого восстания. Возможность, предоставляемая Четырехлетней войной, с ее огромной потребностью в армейских припасах всех видов, для мошенничества и открытого, но редко наказуемого мошенничества, была слишком соблазнительной, чтобы не использовать ее до крайности. Так возникла так называемая аристократия Шодди, грубое, раздутое, коррумпированное денежное дворянство, истинное проклятие нашей республики. Безумие строительства железных дорог, которое неуклонно росло после войны, было благоприятным полем для этого класса людей, чтобы продолжить свои операции, и они добросовестно делали это до осени прошлого года.

Как и большинство этих выскочек, Фиск был лишен высшего образования, грубый, распутный и невежественный, за исключением области умного зарабатывания денег. В этом он был мастером. Его публичное выступление соответствовало низкому уровню его культуры. Прежде всего он хотел привлечь внимание, и, поскольку он не мог сделать это с помощью своего разума, это приходилось делать с помощью внешней пышности и расточительного образа жизни. Его внешний вид, его экипировка, его домашнее хозяйство, его праздники свидетельствовали о том, что он претендовал на княжеское положение среди своих товарищей. Его избрали полковником полка нью-йоркской милиции, сформированного из молодых, в основном богатых людей его вида, и когда он маршировал по улицам во главе своего телохранителя в блестящей форме, то это был «принц Эри». чувствовал себя так хорошо в своей стихии. Он также был князем в своем бизнесе по переодеванию горничных. В конце концов, он сделал женщину или фрейлейн Мэнсфилд, героем высшего Демимонда, главным фаворитом, что, конечно же, не помешало ему иметь множество других связей с разными дамами сомнительной репутации, даже целую труппу в опере. принадлежащий ему дом Французские артисты балета развлекают его и его друзей.

Этот грубый, но нарочитый распутник в сочетании с совершенно беспринципной смелостью в самых диких спекуляциях и очень действенным безрассудством в преодолении быстро и легко добываемой маммоны сделал его формальным кумиром нью-йоркцев jeunesse dorée, этого общества, как воображаемого. как это было легкомысленно, старался на него походить. Его пример стал самым пагубным, тем более, что он умело использовал возможности для увеличения своей популярности. Когда после пожара повсюду открылись подписки Чикаго для пострадавшего города, принц Эри был замечен за рулем большого товарного фургона с четырьмя лошадьми по главным торговым улицам Нью-Йорка своими руками и просил торговцев направо и налево, чтобы положил пожертвования для Чикаго на своей повозке. Он продолжал эту операцию в течение нескольких дней, получил, конечно, все, о чем просил, и полностью достиг своей цели – стать прославленным героем дня, чей благородный нрав и активная благотворительность какое-то время громко хвалились народом.

То, чем Босс Твид был для старших, более строгих классов темных «людей чести», Джеймс Фиск был для молодого поколения веселых аферистов и расточителей, идеалом, на который взирали с восхищением. В разгар этой блестящей карьеры рука судьбы быстро и неожиданно ударила по принцу Эри.

Это было в начале 1872 года, когда он хотел нанести визит некоторым дамам, которых знал в «Гранд Сентрал отеле». Он был на больших ступенях дома, когда в него был произведен выстрел из одного из боковых проходов и он повалил его, смертельно раненного. Джеймс Фиск скончался на следующий день, несмотря на усилия нескольких вызванных врачей. Убийцей был Эдвард Стоукс, биржевой маклер из Нью-Йорка и давний знакомый убитого. Стоукс не пытался бежать, даже не отрицал своего очевидного поступка, и, соответственно, был доставлен в городскую тюрьму в ожидании суда.

Роман, естественно, произвел фурор. В целом, однако, не было слишком большого сожаления о том, что изгнали человека с характером Фиска и пагубным влиянием; но манера его смерти, похоже, не сильно отличалась от обычного убийства, и поскольку, кроме того, после его смерти на первый план вышли воспоминания о его лучших качествах, особенно в Нью-Йорке, общественное настроение вскоре обратилось против Стокса, и это Обычно ожидалось, что как убийца первой степени он искупит свое трусливое преступление. Но должно получиться иначе. Суд начался, и поскольку не было ничего, что можно было отрицать в отношении факта убийства Фиска Стоксом, защита прибегла к средствам доказательства того, что Стокс совершил это действие только в целях самообороны своей жизни, под угрозой со стороны Фиска. Первый ранее был в дружеских отношениях с убитым человеком; позже между ними возникла напряженность, которая в конце концов переросла в формальную вражду.

Теперь предпринимались попытки доказать, что Фиск искал жизни своего бывшего товарища, что он поклялся разрушить его финансово, и что он нанял убийц, которые красться за ним повсюду, так что наконец, чтобы освободиться от своего преследователя, он выстрелил в него в припадке отчаяния и страха смерти. Таким образом можно было хотя бы спасти убийцу от виселицы. Присяжные, однако, не позволили себя ввести в заблуждение, а вместо этого признали его виновным в убийстве первой степени. Его вернули в Гробницы как приговоренного к смертной казни. Вместо казни был предоставлен новый процесс. Стоукс восторжествовал; он был уже оправдан и громко хвастался этим. На этот раз защита пошла другим путем. Была предпринята попытка доказать, что Фиск умер не от полученной раны, а от чрезмерно сильных опиатов, которые ему дали врачи. После долгих попыток сделать эту маловероятную историю правдоподобной, вердикт присяжных появился второй раз: виновен в убийстве первой степени, и судья вынес вердикт: смерть на виселице. День казни уже был назначен, но на этот раз в судебном заседании снова были обнаружены различные формальные ошибки, которых было сочтено достаточным, чтобы отложить рассмотрение дела; Проходили недели и месяцы; Стоукс все еще был заключенным.

В то время, в течение 1873 года, в тюрьмах Нью-Йорка находилось более тридцати убийц, и все их преступления были переданы, и ни один из них фактически не отбыл свой срок; мысль о том, что их могут повесить, решительно высмеивала как они сами, так и их чистые защитники. Настроение народа стало очень ожесточенным; люди даже говорили о народной справедливости, если суды не выполняли свою работу. Так что пришлось принести хотя бы несколько жертв, чтобы развеять это нежелание.

К счастью, среди этой банды убийц были преступники из низшего сословия, и некоторые из них были выбраны в качестве транквилизаторов. Вас повесили. Но Стокса среди них не было. У него были деньги, друзья и известные абвокаты, которые считали делом чести спасать своих клиентов. Так, к удивлению публики, вместо приказа о казни наконец появилось утверждение третьего судебного процесса над убийцей, приговоренным к смертной казни двумя присяжными. И на этот раз они хорошо подготовились. В Олбани по этому особому делу был принят закон, который гласил, что преступник может быть признан виновным в убийстве первой степени только в том случае, если его намерение совершить убийство существовало в нем задолго до того, как это деяние стало очевидным и может быть безвозвратно доказано.. Это было почти синонимом отмены смертной казни.

Более того, теперь, почти через двадцать два месяца после того, как это произошло, появилось удивительно большое количество свидетелей, все из которых с полной уверенностью утверждали, что Фиск намеревался, и выразили это положительно, чтобы желать убийства Стоукса. Тогда бывший полицейский поклялся, что два основных свидетеля часто говорили ему, что их купили друзья Фиска для дачи показаний против Стоукса. Затем прачка появилась на трибуне для свидетелей и поклялась подслушать разговор между Фиском и несколькими женщинами в «Гранд Сентрал Отеле», во время которого та же женщина поклялась застрелить собаку Стоукса, так же как его звали Джеймс Фиск. пистолет, который он всегда носил с собой. Была даже другая женщина, которая утверждала, что видела, как Фиск вышел из дамского входа в отель и сразу же после этого снова поднялся по большой лестнице в большом волнении с пистолетом в руке; сразу после этого было произведено два выстрела. Короче говоря, было накоплено множество доказательств того, что Стокс был на самом деле не более чем самым невинным человеком в мире, который просто защищался от нападающего убийцы Фиска, чтобы защитить свою жизнь, и в этом случае его злополучный образ жизни выстрелил в свет жизни нападающего.

Подлая игра защиты была настолько очевидна, что можно было ожидать, что она не произведет впечатления на присяжных, тем более что тот же судья, Дэвис, председательствовал в суде, который председательствовал над отцеубийством Уолворта шестью месяцами ранее в Синг-Синге. принес. Поэтому всеобщее возмущение вызвало то, что присяжные признали обвиняемого виновным только в непредумышленном убийстве четвертой степени и таким образом вырвали его из рук правосудия. Судья Дэвис с трудом мог скрыть свое возмущение, когда ему позволили приговорить убийцу только к четырем годам тюремного заключения – наказанию, которое человек, который уже упал на виселицу, естественно принял с некоторой торжествующей радостью.

Тот факт, что присяжные были подкуплены, был настолько очевиден, что Дэвис смог направить трех членов присяжных к наказанию; но теперь в приговоре нечего было менять, и один из самых известных убийц в Нью-Йорке в скором времени украсит общество своим присутствием. Эдвард Стоукс в настоящее время находится в Синг-Синге, где находится убийца отца Уолворта. Когда последний услышал о скором прибытии своего товарища по судьбе, он послал ему записку с просьбой о легкомыслии и бесстыдной дерзости его сверстников. В то же время он пообещал ему великолепный прием в тюрьме и надеялся, что они будут проводить там приятные времена вместе до тех пор, пока не пробьет час их искупления. Почти нет сомнений, что этот час настанет для них обоих. Оба, по всей вероятности, снова покинут камеры убийцы, одна после того, как истечет срок его наказания, а другая, когда друзья и деньги получат его помилование. И кто тогда увидит, как кровь прилипает к их рукам? или знак Каина, пылающий на их лбу? Общество, в котором они живут, не имеет ни взгляда, ни чувства к подобным вещам, и тогда люди, большая масса, забудут их в водовороте событий.

Арчибальд Йелл, известный в Америке государственный деятель, впервые занял свое место в качестве судьи в Арканзасе. Было назначено первое судебное разбирательство в отношении регистратора, и истец находился в режиме ожидания. Это была судебная тяжба, которая длилась пять лет. Адвокат, генерал Снут, встал от имени подсудимого и заговорил преувеличенным тоном.

«Наш свидетель отсутствует, поэтому я прошу отложить слушание до следующей даты суда».

«Пусть аффидевит (аффидевит) будет добавлен к актам, потому что только тогда я могу подать ходатайство об отсрочке заседания», – спокойно ответил судья.

«Вы сомневаетесь в истинности моих слов?» – раздраженно крикнул генерал Снут и невольно поднял свой большой меч.

«Ни в коем случае, – ответил судья с самой дружелюбной улыбкой, – но закон требует, чтобы причины, вызывающие отсрочку, были включены в акты, а у Трибунала нет ни власти, ни желания отменить закон».

Спокойствие и деловитость судьи только разожгли ярость молотка, и, яростно потрясая в его сторону палкой, он воскликнул:

«Чего бы ни требовал закон, я не желаю раз и навсегда учиться этому из уст жалкого демагога и трусливого негодяя».

Глаза судьи Йелла сверкнули молнией, но он собрался, спокойно повернулся к секретарю и сказал:

«Г-н секретарь, вы внесете в судимость генерала Снута штраф в размере 50 долларов за грубое игнорирование суда и проследите, чтобы он был взыскан как можно скорее».

Едва он отдал этот приказ, как генерал Снут, бледный, как труп, с искаженным от гнева лицом, бросился к нему с качающейся палкой.

Все взгляды были прикованы к лицу судьи. Всем было любопытно посмотреть, как он выдержит дикую атаку страшного хулигана… Но в нем не было заметно ни малейших изменений. Его щеки не были ни красными, ни белыми, казалось, ни один нерв не шевелится; его спокойный глаз оценивал приближающегося врага с той же невозмутимостью, с которой химик наблюдает за действием нового препарата. Он сидел совершенно неподвижно, балансируя между пальцами правой руки небольшой железной тростью.

Снут прыгнул на платформу и нанес ужасный удар своим огромным мечом прямо в голову своего противника. От этой шалости сотня сердец задрожала и более дюжины голосов громко закричали, потому что никто не ожидал ничего, кроме как увидеть, как череп судьи разлетится на куски. Можно представить себе всеобщее изумление, когда увидели, как маленький железный стержень со скоростью молнии сделал резкий изгиб и падение большой шпаги Снута с громким грохотом в двадцати футах оттуда в холле. Удивленный хулиган испустил гневный рев, как раненый бык, и вырвал свой нож Боуи из ножен, но прежде чем он смог использовать его снова, палка снова повернулась, и большой нож последовал за палкой. Теперь он вынул из кармана револьвер, но не успел даже открыть кран, как его рука бессильно опустилась рядом с ним.

И теперь во внешности Йелла впервые появилось заметное волнение. Он топнул ногой так, что платформа задрожала под его шагами, и крикнул громовым голосом:

«Господин секретарь, вы немедленно удалите имя этого бандита из списка адвокатов. Мистер Шериф, посадите преступника в тюрьму».

Последний из упомянутых чиновников сразу же вскочил, чтобы повиноваться отданной ему команде, и последовала сцена замешательства, которую никакая ручка не смогла бы описать. Браво и дружки Снута пытались помешать шерифу исполнять свои обязанности, в то время как многие граждане сопротивлялись ему, чтобы поддержать репутацию суда. Угрозы, дикий рев, проклятия, звон скрещенных ножей, крики ярости и боли, смешанные со зловещим треском огнестрельного оружия, превратили представление в настоящую сцену ужаса. Но несмотря на всю эту суматоху и всю эту ярость, можно было увидеть двух людей, которые лидировали в этой буре. Новый судья использовал свой железный посох с ужасными эффектами, ломая руку или ногу при каждом ударе, хотя всегда спасал жизнь. Билл Буффон, взяв за образец мягкость своего друга и полностью отказавшись от использования ножа или пистолета, фактически подавил все сопротивление о землю и кричал при каждом сильном ударе кулака: порядок в зале суда соблюдать».

За несколько минут партия порядка во главе с Арчибальдом Йеллом фактически одержала полную победу, клика генерала Снута потерпела позорное поражение, а сам хулиган был затянут в тюрьму.

Таков был дебют Арчибальда Йелла в Арканзасе, и с того дня его популярность как человека, как судьи, как героя и государственного деятеля выросла до такой степени, что вскоре он отодвинул самые старые и самые популярные имена на задний план.

Ограбление в поезде купе

Внутренние душевные процессы человека непостижимы. Несмотря на все достижения науки, психолог сталкивается с множеством преступлений, а также с вечной загадкой. Если кто-то сядет в пустое купе второго класса в так называемом местном поезде, который останавливается почти каждые десять минут, тогда нет причин опасаться, что кто-то, путешествующий с вами, может сесть в это купе с намерением совершить ограбление. когда появляется возможность совершить. Эта чудовищная мысль тем менее вероятна, если попутчик, садящийся в купе незадолго до отправления поезда, – молодой, элегантно одетый, лет семнадцати лет с настоящим ангельским лицом. Дантист из Альтоны Клаусен каждую субботу днем ездил на свою виллу в Бланкенезе, чтобы насладиться воскресной тишиной с женой и детьми. Так и случилось в субботу, 10 ноября 1906 года. С счастливым сердцем Клауссен отправился на главный вокзал Альтоны, чтобы сесть на поезд, который ушел в 15:33, чтобы навестить жену и детей. Поезд был не очень загружен. Купе второго класса, в котором он сидел, было пустым. Клауссен, несомненно, был рад снова обнять жену и детей после шести дней отсутствия. Радость жены и детей, которые с нетерпением ждали своего мужа и отца, должно быть, была не менее велика. Он не мог подозревать, что Клауссен станет жертвой ограбления в этом купе. В купе, кроме него, никого не было. Незадолго до того, как поезд ушел, милый ангельский молодой человек, одетый в самый элегантный стиль, сел в купе и сел напротив дантиста, дружески приветствуя его. Прекрасные манеры молодого человека наводили на мысль, что он принадлежал к лучшим сословиям. Дантист кратко ответил на приветствие своего коллеги, но не позволил себе отвлекаться от чтения газеты. Он не мог питать никаких подозрений к хорошему мальчику, чьи прекрасные голубые глаза так невинно смотрели в мир. И все же этот поразительно красивый человек выбрал в качестве жертвы дантиста. Он спрятал в кармане топор, которым его хозяева кололи дрова. Дантист был ему совершенно чужд. Молодой человек отнюдь не был профессиональным преступником, но до этого момента он был весьма порядочным человеком. Но он был голоден и, как он утверждал, не ел несколько дней. Затем ему пришла в голову ужасная идея пойти на вокзал, купить билет второго класса до Кляйн-Флоттбека, а затем выбрать купе, в котором сидел одинокий богатый человек. Дантист Клауссен казался ему подходящей жертвой. Несколько ударов топором, который он держал в кармане, было достаточно, чтобы убить благородного джентльмена. Возможность была благоприятная, но юноша не остался равнодушным к своему ужасному проекту. Он полез в карман брюк, чтобы вытащить топор. Но потом перед его глазами предстали фотографии его хороших родителей и единственного брата. Он дергался, покачивался. Но с другой стороны его мучил голод. Всего несколько метких ударов топора – и вы сможете ограбить свою жертву, так она гудела в мозгу юного монстра. Эта демоническая мысль преобладала. Затем поезд остановился в Гросс-Флоттбеке. Никто не сел, поезд сразу же тронулся. Следующая станция, до которой поезд может добраться за несколько минут, – Klein-Flottbeck. Там молодой человек должен выйти из поезда. Его денег, это были последние, хватило только на билет от главного вокзала Альтоны до Кляйн-Флоттбека. Сейчас или никогда. Дантист Клауссен по-прежнему тихо сидел и читал газету на удобном угловом диване. Молодой монстр незаметно вытащил из кармана топор и… внезапно пять раз ударил дантиста по голове. Удары наносил очень мощно очень крепко сложенный мужчина. Череп дантиста был полностью раздроблен, мозг рассыпался по широкой дуге. Первый удар был нанесен уже с такой силой, что оказался смертельным. Дантист, не издав ни звука, упал со своего места, но убийца продолжал бить. Убедившись, что его жертва мертва, он встал на колени на труп и украл эти часы, цепочку и бумажник. В этот момент поезд засвистел и вскоре прибыл на станцию Кляйн-Флоттбек. Убийца, полностью залитый кровью, вышел. У шлагбаума его, должно быть, заметил кассир. «Тебя забрызгали кровью сверху донизу», – крикнул ему кондуктор. «У меня пошла кровь из носа», – ответил убийца. Кондуктор никак не мог заподозрить в этом человеке ограбление. Убийца скрылся в уборной. Там он изо всех сил чистил свою одежду. Он открыл украденный бумажник. Перед ним сверкнуло много золотых монет. «Ты можешь жить с этим какое-то время», – подумал он. Он зашел в булочную и купил бутерброд. Затем он пошел в погреб с фруктами, чтобы купить яблок. Он был вегетарианцем и антиалкоголиком. Он питался только сухим хлебом и водой, а когда был у кассы, ел яблоко. Он вообще избегал алкогольных напитков. Он никогда раньше не заходил в паб. До этого ему были совершенно чужды даже интимные отношения с женщинами. Очень скоро он пешком добрался до своей квартиры в Альтоне. Топор, который его хозяева еще не пропустили, он положил обратно на то же место, откуда он его взял. После того, как он поужинал скромно – тем временем наступила ночь, – он лег спать. Но о сне не было и речи. Его несчастная жертва потрясла его чувства. Он начал сильно плакать. Мысль о том, что он стал грабителем, что он будет опозорен и опозорен своей семьей, и что он может быть обнаружен, не закрывала ему глаза. – А теперь вернемся к месту преступления. Едва убийца покинул вокзал в Кляйн-Флоттбеке, как ужасное преступление было раскрыто. Проводники видели, как из купе сочится кровь. Подозрение преступника было немедленно направлено на молодого человека, сошедшего с поезда в Кляйн-Флоттбеке, истекавшего кровью. Преступление, по понятным причинам, вызвало наибольший ажиотаж. В тот же вечер полиция провела лихорадочную деятельность на обширной территории с целью схватить преступника. Немедленно было опубликовано публичное обращение с подробным описанием убийцы. За обнаружение убийцы была предложена награда в тысячу марок. Трактирщики молодого убийцы заметили это описание. Хозяйка сказала мужу: «Вы знаете, описание подходит нашему шампанскому». – Как можно такое говорить, – нехотя ответил мужчина. Молодой человек такой солидный, сын очень порядочных и обеспеченных родителей. – В воскресенье утром 11 ноября 1906 года в его комнату зашла хозяйка убийцы. Молодой человек, беспокойно валявшийся на кровати всю ночь, только что погрузился в глубокий сон, хотя в комнату уже светило утреннее солнце. Господин Рюкер, пора вставать, церковные колокола уже звонят, этими словами хозяйка разбудила молодого человека. Испугавшись, он вскочил и сонно потер глаза. «Слышали ли вы об ужасном ограблении, которое произошло вчера днем в поезде между Альтоной и Кляйн-Флоттбек?» – спросила домовладелица. В городе ужасное волнение. За поимку убийцы предлагается награда в 1000 марок. Юноша побледнел как труп, не мог произнести ни слова. Он вскочил с кровати и быстро оделся. В лихорадке от страха он вырвал окно. Затем он увидел несколько групп людей, которые громко хлопали в ладоши, рассказывая об ужасном грабеже в вагоне-купе. Плотная толпа людей окружила столб для общественных объявлений. На нем был красуется большой огненно-красный плакат, подписанный начальником полиции Альтоны. В нем содержался подробный отчет об ограблении вагона-купе и подробное описание предполагаемого убийцы, за поимку которого была предложена награда в 1000 марок. Вид молодого человека был ужасен. Он хлопнул окном и беспокойно расхаживал по комнате. Затем он полностью оделся и вышел из дома. Он бродил по улицам Альтоны и Гамбурга без плана и цели; каждый раз, когда приближалась константа, он поражался. Затем он принял решение – это было впервые в его жизни – пойти в гостиницу. Едва он сел за столик, как трое современников присоединились к очень симпатичному молодому человеку. Хотя он неохотно выпил заказанное пиво и съел несколько порций – это тоже было впервые в его жизни – он позволил друзьям уговорить его попробовать еще несколько стаканов. Незнакомое употребление алкоголя немного опьяняло его. Украденными деньгами он оплатил счет за себя и своих новых друзей. Когда молодые люди заметили по этому поводу, что у молодого человека много денег, им удалось уговорить его пойти с ними в трактир. Молодой человек, вероятно, воспротивился этому замечанию: он не испытывал влечения к интимным женским контактам, но в конце концов дал себя уговорить. Он сказал себе: это может вызвать у вас, по крайней мере на короткое время, другие мысли. Но даже в объятиях женского полумира, в комнатах, пронизанных шампанским, музыкой, любовью и самой веселой жизнерадостностью, юный убийца не находил утешения. Расколотый череп и искаженное лицо убитой им жертвы непрерывно улыбались ему. Он очень скоро помчался домой. Но отдых и сон, казалось, навсегда уступили ему место. Во вторник, 13 ноября, измученный, он наконец заснул около 6 часов утра. На улицах все еще было темно. Затем в дверь сильно постучали. В комнату вошли старый инспектор полиции Альтоны Энгель и трое полицейских. Они разбудили молодого человека и заставили его встать с постели и немедленно одеться. Затем они связали ему руки за спиной железной цепью и доставили в полицейский участок. Поначалу отрицая это, молодой человек признался в совершении ограбления в купе поезда. Он заявил: Его зовут Томас Рюкер. Он родился 28 декабря 1888 года в Герментице в Богемии и является католиком. Его отец строитель и состоятельный человек. Сейчас он живет в Райхенберге в Богемии. Его мать тоже жива. У него есть только один младший брат, который учится в средней школе в Райхенберге. Он также учился в средней школе в Райхенберге до Оберсекунды. Он должен изучать богословие. Но ему было трудно учиться. Поэтому он бросил школу и пошел подмастерьем у садовника из Райхенберга. Отец также заставлял его давать уроки музыки. У него была ценная скрипка, на которой он превосходно играл. После завершения своего ученичества в Райхенберге он провел два семестра в школе садоводства в Ораниенбурге недалеко от Берлина. Оттуда он отправился в Трир помощником садовника. Некоторое время спустя его нанял коммерческий садовник Берндт в Вандсбеке. Но через короткое время он был уволен Берндтом. Берндт написал в своей трудовой книжке, что он совершенно бесполезен как садовник. Берндт также сказал ему: я первый секретарь Немецкой ассоциации коммерческих садоводов; Я позабочусь о том, чтобы у вас больше не было работы в Германии и вас исключили». В результате он больше не мог работать помощником садовника. Берндт также сказал ему: он будет внесен в черный список. Но он нашел работу в хозяйственном магазине в Гамбурге с еженедельной зарплатой в 20 марок. Поскольку он был вегетарианцем и не употреблял алкоголь, он мог очень хорошо ладить с еженедельной зарплатой в 20 марок. Но через некоторое время он потерял позицию в строительном магазине. Тогда он больше не мог найти работу. Небольшие деньги, которые у него вскоре закончились, он больше не мог купить кусок панировочных сухарей. Он голодал несколько дней. Если бы он написал отцу, он бы сразу получил деньги, но он не хотел открываться отцу. Когда однажды ночью он был голоден и не мог заснуть, ему пришла в голову мысль пойти на вокзал, поискать богатого джентльмена, путешествующего в одиночестве, сесть в купе после того, как он купит билет, и в подходящее время. возможность взять его с собой, чтобы убить топором, а потом ограбить. У него не было куска хлеба за три дня до убийства. Он уже выбрал дантиста в качестве жертвы, когда добрался до вокзала.

Ввиду того, что Томасу Рюккеру на момент совершения преступления еще не было 18 лет, присяжные не могли его судить. 19 января 1907 года ему пришлось ответить перед уголовной палатой Альтоны за убийство и грабеж. Юный грабитель, которого привели на скамью подсудимых с руками за спину, сделал себе имя не только благодаря своей великолепной фигуре и красивому лицу, но и благодаря прекрасным манерам, изысканности внешности, а также благодаря его приятный орган и его собственный избранный язык без акцентов – самое благоприятное впечатление, которое только можно вообразить. Трудно было представить, что этот молодой человек совершил хладнокровное ограбление.

Председатель: 6 ноября 1906 года вы вели дневник под девизом: «С Богом», как вы пришли к этой идее? – Затронуто: сам не знаю. – Президент: Для чего вы написали девиз: С Богом? – Обвиняемый: Сам не знаю. – Председатель: Вы знали, что купцы пишут девиз: «С Богом» на своих основных книгах? – Аффилированный: Нет. – Председатель: Вы религиозно воспитаны? – Действующий президент: Да. – Председатель: Вы продолжали религиозную жизнь? – Затронуто: то и дело ходил в церковь. – Президент: Вы записали в дневнике: «Лечение в Berndt лишило всех удовольствий садоводства. Ему удалось меня погубить. Я так долго был без работы. В такое безработное время приходится погружаться все глубже и глубже. Я очень глубоко погрузился. Как это должно быть?» – Председатель: Что вы имели в виду: вы уже глубоко погрузились? – Затронуто: если ты, так сказать, бродяга, то ты глубоко утонул.

Рюкер написал в дневнике: « Мне не хватает смелости совершить мошенничество, но я могу убить и ограбить кого-нибудь, чтобы утолить свой голод. На вопрос председателя подсудимый заметил, что пока он не работал, он много читал, особенно специальной литературы. Он, вероятно, когда-то читал роман, в котором описывалось ограбление в купе поезда, но это не натолкнуло его на мысль совершить ограбление. Он признается, что очень любил сладкое. Ему, должно быть, однажды пришло в голову зарабатывать деньги игрой на скрипке, но он никогда не позволял этой идее превращаться в действие. Он также присылал статьи и стихи из газет Гамбурга и Альтона, но не получал за них гонорара. – Президент: Говорят, однажды вы сказали молодой девушке, когда были в Ораниенбурге: вас звали не Рюкер, а Фернальдо, Рюкер был просто вашим приемным отцом. Ваш отец был немецким дворянином, ваша мать – цыганкой? Затронутые: Это был известный подвиг. – Председатель: Откуда у вас деньги на билет? Затронуто: я одолжил марку у домовладелицы. – Трактирщики обвиняемых, которые выступали в качестве свидетелей, заявили: Рюккер был очень порядочным человеком, который жил совершенно замкнутым. Они бы поверили ему в совершении плохого поступка, тем более, что никогда не доверили бы ему совершить такое ужасное преступление. Они и не подозревали, что молодой человек голоден. Если бы он открылся им, то они без колебаний одолжили бы ему денег, тем более что знали, что он был сыном богатых родителей: он так замечательно играл на скрипке, что люди на улице останавливались повсюду, чтобы послушать мелодичный один для прослушивания звуков. – Выяснилось, что обвиняемый даже в детстве страдал от головных болей, иногда от судорог. В ответ на вопрос председателя подсудимый отметил, что шумы очень чувствительно действуют на него. Он страдал бессонницей и видел очень тяжелые сны. – Свидетели показали, что Рюкер ночью громко разговаривал сам с собой. Однако врачи установили: подсудимый на момент совершения преступления психическим расстройством не страдал; его свобода воли не исключена. – В ходе слушания в качестве свидетелей выступили две женщины из полусвета, с которыми Рюккер видел в воскресенье после убийства в публичном доме в Гамбурге. По требованию прокурора публика была исключена во время допроса этих свидетелей из-за угрозы общественной морали, но представителям прессы было разрешено оставаться в зале. Утверждения, сделанные этими «дамами», естественно, не подлежат воспроизведению. Следует только констатировать, что во время интимного акта у свидетелей сложилось впечатление, что у Рюккера была гомосексуальная предрасположенность. Суд приговорил подсудимого к максимально допустимому наказанию в виде 15 лет лишения свободы.

Труп в чемодане

Скупность, движущая сила всех страстей, обычно является причиной величайших преступлений. Это была также подлая жадность, которая привела еще молодого, тогда еще совершенно невинного торговца мебелью Вильгельма Мейера из идиллического приморского курорта Вильдунген к суду присяжных Кассельского регионального суда по делу об убийстве.

В конце апреля 1906 года Франкфурт а. М., Большой чемодан от Wildungen. Через несколько дней из чемодана исходил отвратительный запах. Чемодан был открыт. Он спрятал труп женщины, который разложился, уже был съеден личинками и червями и был полностью покрыт хлорированной известью. Сразу же было установлено, что было совершено убийство и что убитая – 76-летняя оленеводка Мари Фогель в девичестве Ланге из Вильдунгена.

Подозрение к злоумышленнику сразу обратилось к торговцу мебелью Вильгельму Мейеру из Вильдунгена. Мейер родился в 1875 году, был дипломированным декоратором и приехал в Нью-Йорк очень молодым человеком. Поначалу там было очень плохо. Он пробился по жизни мойщиком бутылок, а затем домашним слугой и официантом. Однажды он встретил старого Фогеля на улице в Нью-Йорке. Хотя она почти могла быть его прабабушкой, вскоре между Фогелем и Мейером установились интимные отношения. Через несколько лет Мейер вернулся в Европу с Vogel. Здесь они впервые совершили несколько дальних путешествий. В конце концов они переехали в Бад-Вильдунген и открыли там мебельный магазин. В Вильдунгене Майер встретил симпатичную молодую девушку по имени Софи Кристиани. На этот раз старая птица очень ревновала. Почти каждый вечер между старухой и Мейером происходили очень жестокие выступления.

Однажды Мейер сказал своим друзьям: «Тетя Фогель давно отсутствовала». Мейер назвал старого Фогеля «тетей». Говорят, что сразу после того, как они встретились в Нью-Йорке, она убедила его, что она его тетя. Об идиллическом морском курорте ходили слухи, тем более что ухода старухи никто не заметил. Также было замечено, что Мейер внезапно похвастался очень ценными кольцами с бриллиантами и выставил их на продажу. Также было известно, что старый Фогель владел множеством драгоценных колец с бриллиантами и в целом огромным состоянием. Через некоторое время в доме, в котором жили старик Фогель с Мейером, почувствовал отвратительный запах. Но никому и в голову не могло прийти, что Мейер мог убить старуху. Примерно через 9 месяцев после предполагаемого отъезда старой птицы Майер отправил во Франкфурт очень тяжелый чемодан. М. Он уже продал мебельную лавку, которую открыла для него фрау Фогель, и, как только он отправил чемодан, исчез вместе с Кристиани из Вильдунгена. После того, как содержимое чемодана было определено во Франкфурте, за Мейером был опубликован профиль. Вскоре после прибытия его схватили в Нью-Йорке, куда он обратился вместе с Кристиани, и перевезли обратно в Германию. Он отрицал убийство Фогеля, но заявил: «Из-за его любви к Кристиани каждый вечер между ним и Фогелем происходили жестокие выступления. Однажды вечером, когда он пришел домой, все было тихо. Он зажег свет, и когда он вошел в спальню, птица безжизненно сидела на стуле. Сидя в кресле, она задушила себя веревкой. Сначала он делал попытки реанимации, но безуспешно. Затем он хотел явиться в полицию. Но он воздержался от этого, опасаясь, что его заподозрят в убийстве старухи. Поэтому он раздел тело и положил на кровать. Но так как через несколько дней от трупа начался запах, он упаковал его в большой чемодан, то есть насильно затолкал в него, сломав отдельные конечности. Чтобы смягчить запах трупа, он осыпал труп хлорированной известью. Чемодан, в котором находилось тело, был перед его кроватью, поэтому он проспал рядом с телом полных девять месяцев. Мейер также представил эту историю суду присяжных в Касселе, перед которым он стоял с 5 по 11. Декабрь 1906 г. виновен в убийстве. Подсудимый также утверждал, что у него не было интимных отношений со старым Фогелем. За несколько дней до ее смерти Фогель бросил в унитаз несколько золотых колец с бриллиантами, вероятно, из ненависти к нему. Расстановка мебели в квартире Фогеля не оставляла сомнений в том, что Мейер и Фогель похожи на супружескую пару. Кроме того, по постановлению суда туалет Фогеля и все стоки были тщательно осмотрены, но кольца с бриллиантом обнаружено не было.

Опорожненный и продезинфицированный чемодан был показан жюри. Последний, однако, потребовал немедленно вынести чемодан из зала суда, поскольку от него все еще исходил запах трупа. Медицинские эксперты сочли весьма вероятным, что Мейер задушил старуху. Присяжные признали его виновным в серьезном ограблении по смыслу статьи 251 Уголовного кодекса. Суд приговорил Мейера к 15 годам тюремного заключения, 10 годам лишения чести и допустимости надзора со стороны полиции.

Убийство мальчика в Ксантене

Небольшой городок Ксантен расположен на Нижнем Рейне, очень близко к голландской границе, вдали от основных мировых транспортных потоков. Жители города в основном вели очень созерцательный образ жизни. Несмотря на то, что существовала некоторая промышленность, борьба за заработную плату или даже классовая борьба в этой области были совершенно неизвестны. Но также не было никаких признаков антисемитизма в районе, где преобладает католицизм. Католики жили в полном согласии с немногочисленными протестантами и евреями. Эта идиллическая картина внезапно полностью изменилась. 29 июня 1891 года (Петер-Паульстаг) около 6 с половиной часов вечера в сарае городского советника Кюпперса в Ксантене было обнаружено тело 5,5-летнего мальчика-католика Иоганна Гегмана. У мальчика была срезана шея. к позвонкам. Еще был большой порез на подбородке. Тело было на мякине. Руки убитого ребенка были сжаты, крепко прижимая друг к другу мякину и маковые головки, которые в большом количестве валялись в сарае. Весть об убийстве по понятным причинам молниеносно разлетелась по городу. Очень скоро было заявлено, что мальчика зарезали евреи в ритуальных целях, потому что евреям нужна христианская кровь для своих пасхальных куличей (лабиринтов). Одним из основных звонков был торговец, бывший главный мясник Юнкерманн. Он с большой решимостью утверждал: это было ритуальное убийство, потому что когда-то он узнал от своего сына, «доктора», что евреям нужна христианская кровь для ритуальных целей, и, с другой стороны, как бывший главный мясник, он знал вырезать убой очень хорошо. Он посмотрел на убитого ребенка, после чего убедился, что это было ритуальное убийство.

Подозрение преступника немедленно обратилось к бывшему мяснику еврейской общины Ксантена: Адольфу Вольфу Бушхоффу. Рядом с амбаром Кюпперс у него была мясная лавка. Убитый мужчина, красивый веселый мальчик, пропал уже около 10:30 утра. Незадолго до этого он, как говорят, играл с другими детьми перед магазином Buschhoff. 68-летний мужчина по имени Мёльдерс, преданный алкоголику, и десятилетний мальчик Герхард Хейстер утверждали, что видели, как маленького Хегманна затащили в магазин Buschhoff. Другие люди утверждали, что видели, как фрау Бушхофф и ее дочь Гермина вызывали мальчика в дом. Они также хотели увидеть, что днем 29 июня Гермине Бушхофф принесла тяжелый предмет, завернутый в ткань, в амбар Кюпперсше. Еврей по имени Исаак стоял в соседнем саду и сигнализировал Гермионе, что за ней не следят. Доктор мед. Штайнер, который осмотрел тело убитого вскоре после того, как оно было обнаружено, утверждал, что там не было столько крови, сколько следовало бы найти в зависимости от типа разреза. Он придерживался мнения, что в сарае было только вторичное кровотечение и что убийство произошло не в сарае. Утверждалось также, что маленький Хегманн повредил могильный камень Бушхоффа. (Бушхофф также занимался изготовлением надгробий.) Бушхофф жестоко ударил мальчика, так что он заболел столбняком. Затем он зарезал мальчика, собрал кровь в сосуд, а его дочь отнесла тело в сарай. Несколько человек также заметили поведение Бушгофа. Когда стало известно об обнаружении тела в Ксантене, Бушхофф был в ресторане. Когда он услышал, что труп был найден, он был очень шокирован. Следует также отметить, что в тот день он не «дискутировал» так оживленно, как обычно. Женщина утверждала, что видела, что, когда Бушхофф ушел домой после того, как стало известно об убийстве, его тринадцатилетний сын Зигмунд что-то сказал ему на ухо. Говорят, Бушхофф добавил: «Этого будет недостаточно». Эта женщина настаивала на своем утверждении даже на главном слушании дела перед присяжными в Кливе, хотя ее обвинили в том, что она очень плохо слышит, так что было невозможно шептать ему что-либо на ухо. Бушхофф также отказался войти в сарай, в котором лежал убитый мальчик. Ибо он принадлежал к еврейскому священническому племени. Согласно правилам Ветхого Завета, членам этого племени запрещено заходить в комнату, где лежат мертвые. В комнату можно войти только кровным родственникам. Отказ Бушхоффа пойти в сарай и посмотреть на убитого мальчика, конечно же, был воспринят как чувство вины. Утверждение, что евреи убили мальчика в ритуальных целях, все больше и больше распространялось в городе, и прежде чем вы узнали об этом, на улицах Ксантена вспыхнул еврейский бунт. Квартиры и магазины евреев забросали камнями, евреи подверглись жестокому обращению на улице под крики Хепп-Хеппа. Семья Бушхофф оказалась в худшем положении. Пришлось бежать от гнева мафии. Мэру пришлось вызвать полицию и, в конечном итоге, военную помощь. Совет директоров еврейской общины Ксантена телеграммой попросил министра внутренних дел послать в Ксантен способного детектива за их счет, которому, возможно, удастся обнаружить убийцу. Министр немедленно отправил тогдашнего детектива-инспектора Вольфа из Берлина в Ксантен. 14 октября 1891 года детектив-инспектор Вольф арестовал Бушхоффа вместе с его женой и дочерью. 20 декабря 1891 года трое арестованных были освобождены, так как не было ни малейших улик преступника.

В феврале 1892 г. Бушхофф был снова арестован, на этот раз один, потому что участковый врач д-р. Бауэр (Мёрс) сообщил первому прокурору Баумгард цу Клеве, что он исследовал убойный нож Бушхоффа и обнаружил, что убийство могло произойти с помощью убойного ножа №13.

В конце концов Бушхоффу были предъявлены обвинения в убийстве. С 4 по 14 июля 1892 года ему пришлось отвечать перед судом присяжных в Клеве. Это судебное заседание, которое сопровождалось большой напряженностью во всем культурном мире, проходило под председательством директора районного суда Клута. Обвинение представляли тогдашний главный прокурор Хамм (Кельн) и первый прокурор Баумгард (Клеве). Защиту взяли на себя адвокаты Флейшхауэр (Клеве), Стаппер (Дюссельдорф) и Гаммерсбах (Кельн). Бушхофф категорически отрицал, что знал что-либо об убийствах. Районный врач д-р. Бауэр заявил: «Он мог только сказать, что убойный нож №13 Бушгофа подходил для совершения убийства, но что убийство также могло быть совершено с помощью другого инструмента. Он очень хорошо знает, как разрезать древко. О порезе вала не могло быть и речи. У убитого было обнаружено столько крови, сколько мог потерять пятилетний мальчик. У него есть убеждение: место обнаружения – место преступления. Районный хирург д-р. Нюннингхофф и члены Медицинского колледжа Рейнской провинции, Go. Правительственный и медицинский советник д-р. Кирхгессер (Кобленц), вперед. Медицинский советник д-р. Пельманн (Бонн), профессор д-р. Кёстер (Бонн) и Гех. Медицинский советник д-р. Трендленбург (Бонн) присоединился к заключению участкового врача доктора Р. Фермер полностью включен. Идти Правительственный и медицинский советник д-р. Кирхгессер заявил: «Медицинский колледж провинции Рейн провел очень подробные анализы и обнаружил, что найденная кровь соответствует количеству, которое, должно быть, потерял убитый человек. По всей видимости, это было совершено человеком, не обученным владению ножом. Медицинский колледж также провел точное расследование относительно того, был ли порез разрезом на стержне, но не было ни малейшего доказательства этого. При разрезании стержня действует правило: нож следует прикладывать вертикально, но преступник применяет нож под углом. Также не было других правил, которые можно было бы соблюдать при резке вала. Точно так же нет ни малейшего доказательства ритуального убийства. – Все остальные медицинские эксперты полностью согласились с этим мнением. Идти Медицинский совет Проф. Пеллманн (глава психиатрической больницы) прокомментировал допрос председателя: «Была вероятность, что убийство было совершено сумасшедшим». – Во время слушания д-р. мед. Штайнер в реставрации Клевер: Выслушав мнение медицинских экспертов, он также пришел к выводу, что место обнаружения было местом преступления. Об этом заявлении сообщили защитнику, адвокату Флейшхауэру. По его просьбе д-р. Штайнер снова вызвал из Ксантена. В ответ на вопрос председателя он заявил: «Мне не разрешили раздевать труп при первом осмотре трупа. Не успел я и внимательно осмотреть землю, но мне показалось, что крови в сарае мало. Однако, услышав от медицинских экспертов, что в сарае было столько крови, сколько могло потерять такое молодое тело, я согласился с мнением медицинского эксперта. Я замечаю, я думаю, что это место преступления.

Нужна ли евреям христианская кровь? По вызову защиты профессор Др. Нёльдеке (Страсбург, Эльзас), профессор семитских языков Страсбургского университета в качестве эксперта. Верт. Адвокат Гаммерсбах: Защита вызвала профессора, потому что утверждалось, что мальчика убили из-за того, что евреям нужна христианская кровь для их ритуальных целей. В настоящее время профессор является авторитетным специалистом в области талмудической науки. Поэтому я спрашиваю профессора, требуют ли религиозные уставы евреев крови от людей разных вероисповеданий? Профессор д-р. Нёльдеке: Талмуд, безусловно, представляет собой собрание законов и деклараций многих веков, и до такой степени, что никто не может с полной уверенностью сказать, чего нет в Талмуде. Однако я тщательно исследовал Талмуд в поисках такого отрывка и могу с достаточной уверенностью сказать, что Талмуд не содержит закона, согласно которому евреи обязаны брать кровь у людей разных вероисповеданий.

Верт. Адвокат Гаммерсбах: В 1883 году в Вене проходил суд над Блохом. В этом случае вы, профессор, также выступили в качестве свидетеля-эксперта и заявили, что вам не известен какой-либо отрывок из еврейского кодекса законов, касающийся ритуального убийства. – Профессор д-р. Нёльдеке: Известный профессор Ролинг в то время утверждал, что ритуальное убийство предписано в Зохаре и Сефер Халкутим, а не в Талмуде. Даже если не все евреи признают эти книги, некоторые из них по-прежнему считаются священными. Я исследовал Зохар и Сефер Халкутим, но также не нашел ничего, что предполагает ритуальное убийство. Я могу только назвать совершенно легкомысленным утверждение, что евреям нужна христианская кровь для ритуальных целей. Я добавляю с той же уверенностью, что могу утверждать, что в Талмуде нет ничего о железных дорогах, и я могу с той же уверенностью утверждать, что Талмуд ничего не содержит о ритуальных убийствах. Покойный профессор д-р. Делич из Лейпцига, один из величайших знатоков Талмуда, определенно опроверг обвинение в крови и также назвал его несерьезным. Профессор д-р. Эйзенменгер, который не был другом евреев, но был очень честным персонажем, также заявил, что он не нашел места, которое предполагало бы, что для евреев предписано ритуальное убийство. – Верт. Р.-А. Гаммерсбах: Разве евреям не запрещено употреблять кровь? Сачв.: Да. – Верт.: Разве евреям не обязательно даже создавать впечатление, что они наслаждаются кровью? – Сачв.: Верно. – Верт.: В процессе Ролинга против Блоха профессор Др. Делич представил свое мнение. В нем содержится следующее сообщение: испанский еврей, обвиненный в ритуальном убийстве, заметил: «Нам, евреям, строго запрещено употреблять кровь животных, теперь мы должны наслаждаться даже кровью человека. Если еврей поранил рот во время еды и капнул кровью на кусок пищи, он должен соскрести кровь. Тем не менее, это не грех, если он заберет кровь с собой, потому что она его собственная, но при этом не должно производиться впечатление, будто кто-то ест кровь, как Лагаард, Диллманн, Штрак, а также кардинал-принц-епископ д-р. Копп во Вроцлаве. Католический профессор Инсбрукского университета д-р. Бикель также объявил кровное обвинение евреев сфальсифицированным, но попросил освободить его от некоторых сообщений, так как он дружит с Ролингом уже 20 лет. – Профессор д-р. Нёльдеке: Я могу только подтвердить все это. Я также хочу отметить: в 1714 году герцог Карл Август попросил богословский факультет Лейпцигского университета указать, предписано ли евреям ритуальное убийство. Преподаватели ответили: «В еврейских религиозных уставах абсолютно ничего не говорится о ритуальных убийствах».

На девятый день судебного разбирательства по просьбе главного прокурора Хамма суд, присяжные, прокуроры и адвокаты отправились в Ксантен для местной инспекции. Там выяснилось, что накануне в город приехали странные велосипедисты и полностью снесли дом Бушхоффа. После того, как участники процесса вернулись в Клеве, начались занятия с пледой.

Главный прокурор Хамм: Господа присяжные! Настоящее судебное разбирательство волновало широкую общественность задолго до этого судебного процесса. Ему приходилось служить объектом уродливой агитации со стороны социальных и политических партий. Официальные органы, обязанные проводить расследование ex officio, подверглись самым грубым нападкам. Партийцы и партийные листовки не смущались, ожидая судебного приговора и пытаясь затмить фактическое суждение всевозможными подстрекательскими статьями. Большое внимание, с которым присяжные следили за судом, дает мне гарантию того, что вы окажетесь недоступными для всех штормов извне и что вы вынесете вердикт только по результатам судебного разбирательства в меру вашего собственного убеждения.

Затем главный прокурор подробно напомнил присяжным о ходе судебного разбирательства и сказал: «Защита сочла необходимым вызвать эксперта, чтобы доказать, что ритуального убийства не было. Я считал это заключение эксперта излишним. Возможно, что есть евреи, которые считают христианскую кровь необходимой для исцеления или ритуальных целей. Это было бы возможно и без Талмуда. Но нам все равно, в любом случае это не ритуальное убийство. Это было установлено медицинскими экспертами, которые заявили, что убийство произошло на том месте, где оно было обнаружено, что на трупе было обнаружено столько крови, сколько он мог потерять, что порез на шее не был нанесен сабле и что убийство было совершено не с применением убойного ножа. Как заявили медицинские эксперты, сразу же было проведено тщательное расследование на предмет наличия сексуального убийства, но никаких указаний на это также не было.

Теперь я перехожу к основному пункту, который, по сути, послужил основанием для предъявления обвинения, а именно к показаниям свидетеля Мёльдерса. Отмечу, что прокуратура придерживается мнения, что обвинения следует оставить в силе, даже если мотивы убийства не были доказаны, и должен признаться, что показания свидетеля Мёльдерса не были поколеблены сегодня во время проверки на месте. Показания свидетеля Мёльдерса не единичны, это подтверждают два мальчика. Сначала идет мальчик Стефан Керндер. Говорят, он сказал его родителям: он видел, как фрау Бушхофф затащила маленького Гегманна в дом. Только мальчик Керндер однажды сказал об этом родителям через целую неделю после убийства, а с другой стороны, несмотря на все усилия, мальчик не позволил допросить себя. Наконец, следует учитывать, что когда сестра маленького Гегмана спросила его, не знает ли он, где находится ее младший брат, мальчик сказал: «Он пошел за вишнями». Мы также не знаем, что мальчик делал. Родители сказали и что они добавили сами. Поскольку мы сами тоже не слышали мальчика, мы не можем придавать никакого значения его показаниям. Я подхожу к мальчику Герхарду Хейстеру, который сегодня показал нам положение, в котором он сидел на бордюре. Но и этот мальчик не поделился своим мнением до тех пор, пока не прошло две недели после убийства, после того как заявление Мёльдерса стало известно давно. Поэтому заявлению мальчика Хейстера не будет придаваться никакого значения. Но я по-прежнему считаю, что Мёльдеры вполне правдоподобны. Это правда, что Мёльдерс любит пить шнапс, и в тот день, когда он впервые пошел к магистрату, он, возможно, уже пил разные виды шнапса, но в то утро, когда он делал свои наблюдения, у него был только один шнапс.. Теперь я должен признаться, что, если бы обвиняемый не полностью и убедительно доказал свое алиби, я бы без колебаний признал себя виновным против обвиняемого на основании показаний растлителя. Как только установлено: мальчик последний раз был в доме Бушхоффа, Бушхофф должен сообщить о своем местонахождении. Повторяю, это была основная причина, по которой Бушхоффу, его жене и дочери были предъявлены обвинения.

Коллегия по уголовным делам решила прекратить производство по делу в отношении жены и дочери, поэтому прокурор подал жалобу, но вышестоящий районный суд отклонил эту жалобу. Так что обвинительный акт против Бушхоффа – это все, что осталось. Теперь точно известно, что убитого мальчика не видели после 10 часов утра и что преступление было совершено в сарае. Следовательно, не может быть никаких сомнений в том, что мальчик был убит в фруктовом сарае Кюпперс сразу после десяти часов утра. Но Бушхофф самым убедительным образом доказал, где он находился в то время, поэтому для него невозможно совершить преступление. Я уже сказал: не отсутствие мотива заставит обвинение признать свою невиновность. Прокуратура не может разделить мнение суперинтенданта Вольфа о том, что Бушхофф мог совершить убийство, потому что мальчик повредил надгробие. Этот незначительный ущерб не мог побудить обвиняемого совершить убийство.

Кроме того, тот факт, что обвиняемый однажды сказал мальчику: «Ты идешь в башню», не может служить ключом к разгадке мотива, потому что свидетель Везендруп сказал нам: Бушхофф сделал эту угрозу только для того, чтобы мальчики могли заставить его чтобы не повредить надгробия. Поскольку никакого мотива вообще не было, было заявлено, что имело место ритуальное убийство. Ритуальное убийство не нуждается в дополнительных мотивах, убийца может быть очень хорошим, хорошим человеком – показания, данные Бушхоффу большинством свидетелей, – но он все равно совершил убийство, потому что евреи были либо для целей исцеления, либо для ритуальные цели Использование вещей христианской крови. Я уже сказал, что нет ни малейших доказательств, подтверждающих это. Эта вера никогда бы не возникла, если бы доктор. Штайнер не подтвердил, что в сарае не было обнаружено крови, в то время как кровь была обнаружена в большом количестве. Однако попытка переселить ребенка в дом Бушхоффа сегодня увенчалась успехом. Но не следует упускать из виду, что реальность и попытка присяжных, желающих что-то увидеть, – это две разные вещи. В любом случае Мёльдерс ошибался. Возможно, однажды ребенка затащили в Портенвег или ребенка Улленбума, которого Мёльдерс знал так же мало, как маленького Гегмана, затащили в дом Бушхоффа. После результатов сбора доказательств я теперь убежден, что Бушхофф не только не был доказан в отношении деяния, но и что суд показал, что он полностью невиновен. Теперь можно спросить: «В конце концов, произошло убийство, кто виноват?» К сожалению, суд не выявил никаких улик в этом отношении, но, по крайней мере, в результате невиновность Бушхоффа была доказана. Поэтому я заявляю с полной убежденностью в том, что я не виновен, и надеюсь, что судебный процесс будет способствовать укреплению веры в беспристрастность и справедливость прусских судей. —

После детальной оценки доказательств первый прокурор Баумгард заметил: «После всего этого я прихожу к выводу, что Бушхофф также не подозревается в соучастии в убийстве. Если бы Бушхофф был убийцей или даже сообщником, то его поведение в день убийства не было бы столь беспристрастным, можно было бы предположить, что он очень изощренный убийца. Перед вами мужчина, поэтому я оставляю это на ваше усмотрение. К сожалению, убийство не было раскрыто в ходе этого судебного разбирательства. Но невиновность Бушхоффа выяснена. Это ни убийца, ни помощник убийцы, ни доверенное лицо. И я хотел бы обратить ваше внимание, господа члены жюри, что мы не имеем дело с нон-ликетом.

Я очень сожалею, что преступление не раскрыто, тем более что сразу после раскрытия преступления я приложил все усилия, чтобы его выяснить, установить виновного. В «Bote für Stadt und Land», опубликованном в Ксантене, я немедленно обратился к населению с призывом не нарушать работу власти религиозным возбуждением. К сожалению, мой запрос не был выполнен. Я надеюсь, что, когда религиозный азарт утихнет и власти получат возможность ясно видеть, все еще можно будет найти настоящего виновника.

Было сказано, что этот вопрос остается нерешенным, потому что он касается еврея. Нет, господа присяжные! Дело не проясняется не потому, что это еврей, а потому, что вопрос неясен, поэтому к еврею обратились. Говорили, что ритуальное убийство совершил еврей. Никаких дополнительных мотивов для этого не требуется, просто нужны общие подозрения. Только вы, мистер Джури, обязаны игнорировать все, что происходит за пределами этой комнаты, но только выносить свое суждение на основе фактов, которые вы видели и слышали собственными глазами и ушами.

Основываясь на доказательствах, я не могу ходатайствовать о признании виновным иначе, как по долгу службы и по совести. Прошу вас, господа присяжные, оправдать подсудимых.

Адвокат Степпер (Дюссельдорф) заявил: «Если ваш приговор, в котором я не сомневаюсь, не является виновным, то этот день будет для вас днем чести, потому что вы даете свободу порядочному, сурово испытанному мужчине, а также мужу и отцу. семье, снова члену общины, которая до сих пор самым неслыханным образом подвергалась ненависти и преследованию бессознательной толпы. Как только преступление было раскрыто, толпе стало ясно: должно быть, произошло ритуальное убийство. Старая средневековая сказка, которая долгое время считалась похороненной, снова всплыла на поверхность. Главное, что Dr. Штайнер определил, что на трупе не было обнаружено крови или слишком мало крови. Кровавая сказка молниеносно распространилась по Германии, спонсором которой был доктор. ван Хаусен немедленно к Эммериху. Вы помните, господа присяжные заседатели, что д-р. Ван Хаусен сделал заявление только после того, как ознакомился с результатами вскрытия здесь: Теперь я убедился; Я также считаю это местом преступления; В настоящее время я вынес свое суждение на основании поверхностного осмотра. Приведен еще один мотив убийства. Вы помните, что детектив инспектор Wolff был по мнению: Buschhoff убил мальчик, потому что он сделал немного повреждения надгробной плиты. Такое предположение вполне может быть фантазией поэта, намеревающегося написать детективный роман, но судья никогда не сможет счесть такое предположение истинным. Я должен прямо сказать, М. Х., что, как только преступление было раскрыто, власти приложили максимум усилий для установления личности преступника. Окружной судья Brixius также сделал все возможное, чтобы прояснить ситуацию, о чем свидетельствуют многочисленные допросы он осуществлял. Если убийство не было сразу же объекта подстрекательства к вере, кто знает, является ли это не было бы возможным, чтобы обнаружить убийца в течение первых 8—14 дней. Вы помните, господа присяжные, что судебные органы были атакованы по поводу этого преступления в совершенно неслыханным и беспрецедентным образом.

Вы можете вспомнить, джентльмены, то заседание Палаты представителей, на котором член парламента Рикерт прочитал, что в одной из газет было написано: «Это ритуальное убийство, Бушхофф, и никто другой не является убийцей». через которую были затуманены кровавые сказки, тогда нужно прийти к убеждению, что в этом волнении есть система. Люди совершенно не заинтересованы в том, чтобы выяснять, кто действительно виноват; сам этот акт был для них долгожданным средством агитации. Это не моя работа здесь выступать против антисемитского поведения. Если люди считают своим долгом работать над изгнанием евреев из Германии и возвращением времен Августа, habeant sibi. Моя работа как защитника совершенно другая. Но вы понимаете, господа, если бы Бушхоффу не удалось так убедительно доказать свое алиби, к каким последствиям имела бы тогда эта агитация. Затем защитник обсудил реальные факты, а затем продолжил: Мне не нужно давать вам другое описание подсудимого, он должен был стать вам достаточно известен в течение десятидневного слушания. Я просто хочу напомнить вам поистине драматический инцидент с мешком. Должен признаться, когда подсудимому представили мешок с красно-коричневыми пятнами, я почти поверил себе, что некоторые признаки вины подсудимого могут быть установлены. Но вы помните беспристрастность, с которой подсудимый выступил вперед, и когда председатель спросил, как он объяснил красно-коричневые пятна на мешке, он дал самый естественный ответ в мире: он использовал мешок для копчения мяса и подозрительных пятен. были пятна дыма. Но помимо этого необходимо учитывать и образ жизни обвиняемого. Вы слышали, что Бушхофф ходил в синагогу каждое утро и вечер в день смерти своего отца, что он постился до полудня в тот день, что он молился перед тем, как сесть со своей семьей. Тот, кто так свято вспоминает своих умерших родителей и кто в качестве награды пробуждает любовь своих детей, не тот дерево, из которого вырезаны убийцы. Адвокат защиты более подробно остановился на показаниях свидетеля Мёльдерса и попытался доказать, что большое волнение в Ксантене привело людей к навязчивой идее, в которую они сами верили. Адвокат заключил: «Я не разделяю надежды первого прокурора на то, что агитация прекратится после окончания этого слушания, но после того, как вы вынесете вердикт, мы сможем сказать: правда восторжествовала.

Защита адвоката Флайшхауэр (Клив): Вы должны знать, господа присяжные, что я был атакован самым возмутительным образом, когда я взял на себя защиту. Даже в палате представителей, человек чье положение должно предполагать, что он, по крайней мере придерживаться истины, заподозрил меня самым неквалифицированным образом. Я могу заверить вас, господин присяжных заседателей, что, несмотря на все эти очернение я считал это моей самой большой честь защищать Ответчик Buschhoff, чья невиновность был столь очевиден с самого начала. Мои десять лет как местный адвокат избавляет меня от неприятностей оправдываясь к вам, тем более, что честь нападавших не превышая своих атак. Но я также могу заверить вас, что я никогда, никогда не защитить человека, который я мог бы даже подозреваемый кровь на пальцах. Если бы я не был убежден в невиновности Buschhoff, я бы только один сомнение в связи с этим, я бы, конечно, не будет в этот момент. Вы помните, господа, что когда в декабре до н. э. J. Обвиняемый был освобожден из тюрьмы и буря негодования возникла в антисемитской прессе, хотя суд еще не был прекращен с этим освобождением из тюрьмы. Нож нахождения окружного врача д – р Farmer. Это было причиной того, что повторный арест Buschhoff и, наконец, открытие основного производства было решено. Последнее не произошло, потому что они считали, что они были виновны, а потому, что они хотели доказать всему миру, что не было никакого истинного слова за все подозрения. И переговоры, поведение которых не осталось ничего лучшего с точки зрения беспристрастности, продемонстрировал невиновность Buschhoff самым блестящим образом. Первый прокурор прав, когда он говорит, что ни один ответчик никогда не установил его алиби с точностью выше. А как обвиняемый ведет себя? Он так сильно преследовали и злословили, который находился в предварительном заключении так долго на страшном обвинению в совершении убийства, не имеет никакого грубого слова против компрометирующих свидетелей, которые пытались извлечь выгоду из каждого инцидента, ответил. Иногда свидетели заметили большое участие, иногда отсутствие участия. В любом случае, исследование показало, что ни один свидетель не показал муж Hegmanns’ и симпатии жены столько, сколько в качестве ответчика. Но он также доказал, что человек, который любит истину во всех отношениях. Не один неправда может быть доказана его. Когда ему сказали, что он должен скорее признать ничтожными вещами, а не лежать на отрицании, он ответил: «Я ничего не могу, что это не так признают. Защитник затем вошел в более подробно на показаниях свидетелей, а затем продолжил: Я тоже не могу разделить надежду Генерального прокурора о том, что антисемитская агитация придет к концу с этим процессом. Боюсь: ложь будет продолжаться. Это хорошо известный факт, что для того, чтобы затемнить истину он принимает по крайней мере, 7 лжи. Но я придерживаюсь мнения, что 7 раз 70 вранье необходимо сохранить структуру лжи антисемитов. Просто большая забота и внимание, с которым вы, господа присяжные, после переговоров, дает мне гарантию, что, даже если ложь не будет молчать, справедливость и правосудие будет практиковаться в этой комнате. Я также надеюсь, что с этим процессом старой феи крови сказка исчезнет из мира. Когда вы покинете комнату, я прошу вас принять в свое сердце образ человека, который, хотя и лишен свободы так долго, будет иметь горький хлеб милостыню, оторванные от своей семьи и вынужден бешеной спешке, чтобы поесть, есть нес свою судьбу с отставкой, потому что он знает, что он невиновен, потому что он знает, что истина должна прийти к свету и что справедливость и справедливость все еще практикуется в Пруссии.

Я могу сократить мою защиту тем более, что представители обвинения осуществляют самые красивые права прокуратуры в этом процессе, который является не только привлечь к ответственности виновных, но и защитить невинных.

Адвокат Гаммерсбах (Кельн): MH jury! Когда начался судебный процесс, мы, знавшие досье, ожидали оправдательного приговора, но после того, как мы заслушали доказательства, это ожидание стало для нас несомненным. Вы знаете, что население в Ксантене, скорее всего, вызвано экспертным заключением господа DDr. Штайнер и ван Хаусен немедленно заявили, что было совершено ритуальное убийство. Не может быть никаких сомнений в том, что этот слух был главным препятствием для любой успешной деятельности по разрешению вопроса. Когда мы узнали, что обвинение предъявлено, мы с коллегами пришли к выводу, что прокуратура не разделяет популярное суеверие сказки о крови, но у них были другие причины для предъявления обвинения. Мы с самого начала были уверены, что прокуратуре не нужен научный отчет о ритуальном убийстве. Только вы видели, мистер Х., что в основе свидетельских показаний было ритуальное убийство. Можно было посочувствовать свидетелю Малльманну, что в его сердце была убежденность в ритуальных убийствах и что по этой причине он считал Бушгофа преступником. Предполагаемое отсутствие крови в трупе и предполагаемый разрез на бойне стали причиной возникновения этого старого народного суеверия. Сказка настолько глупа, что я мог бы на короткое время проигнорировать ее, если бы не знал, что она преследует умы невежественного населения и питается для целей политических партий. Если бы нас, христиан, обвиняли в том, что нам нужна кровь людей разных вероисповеданий и поэтому мы должны совершать убийства, то я бы ответил: в наших основных законах, в десяти заповедях сказано: «Не убивайте». Это фактически опровергает все обвинение.

Однако мы не должны забывать, что мы, христиане, называем десять заповедей своими собственными только в течение 1900 лет, в то время как у евреев эти десять заповедей действовали более 3000 лет. Но есть также тот факт, что евреям вообще запрещено употреблять кровь. В Ветхом Завете, который также доступен каждому христианину, можно прочитать: «Не ешьте крови; всякий, кто ест кровь, будет истреблен из среды моего народа, Я отверну от него лицо мое». Характерно, что в Китае и на Мадагаскаре такое же обвинение против христиан выдвигается местным населением и служит причиной преследования христиан. И до того, как христианство начало свое триумфальное бегство, еще до того, как оно стало господствующей религией, римляне написали ту же сказку христианам, и бесчисленное количество христиан подверглись гонениям за это. Суеверие, что евреям нужна кровь, возникло у нас в 13 веке. Однако в то время несчастный подсудимый не пользовался той защитой, которую он имеет сегодня. Тогда величайшая сила того времени, Папа, выступил, чтобы опровергнуть эту сказку и защитить евреев от преследований.

Я мог бы представить вам многочисленные папские буллы, в которых этому популярному суеверию противостоят с величайшей решимостью. В 1247 и 1253 годах Иннокентий IV выступил против этого популярного суеверия с очень резкими словами. Я не хочу утомлять вас чтением копов, в конце концов, это задержит вас на несколько часов. Сказка не исчезла из мира с 13 века. Он всплывал снова и снова и приводил к преследованиям евреев. Ученые неоднократно занимались этим и делали доклады. Вы слышали от эксперта профессора доктора Дж. Нёльдеке слышал, что в 1714 году теологический факультет Лейпцигского университета по подстрекательству государя издал заключение, что ритуальное убийство не предписано религиозными статутами евреев и что в еврейской литературе нет никаких указаний на это популярное суеверие. Профессор д-р. Nöldecke и Licentiate желают выступить в качестве экспертов. Оба эксперта высказали одинаковое мнение. Вы слышали, что профессор Др. Нёльдеке сказал: «Насколько я могу утверждать, в Талмуде нет ничего о железнодорожной системе, с той же уверенностью я могу сказать: в Талмуде нет ничего о ритуальном убийстве». Вы также слышали, что профессор д-р. Нёльдеке назвал повторяющееся утверждение о том, что от евреев требовалось ритуальное убийство, несерьезно. Вы также получили от профессора др. Нёльдеке слышал, что католический профессор д-р. Бикеля из Университета Инсбрука, отказавшись представить заключение о ритуальном убийстве, которое он назвал мистификацией.

Напоминаю также, что профессор Др. Нёльдеке ряд выдающихся востоковедов, таких как тайный советник профессор д-р. де Лагард, назвавший профессоров Делича и Штрака, которые говорили о ритуальном убийстве точно так же, как и он.

Вы, наконец, получили известие от профессора доктора Дж. Нёльдеке слышал, что Талмуд не только запрещает употребление крови как таковой, но даже предписывает людям избегать даже видимости наслаждения кровью. Профессор д-р. Делич считает, что ни Зохар, ни Сефер Халкутим не содержат ничего похожего на ритуальное убийство.

Теперь я должен подчеркнуть, что ни один из свидетелей не приписано никакого другого мотива Buschhoff чем ритуальное убийство. Тем не менее, нам было сказано, назначенным стороны, что нет необходимости в какой-либо мотив для поддержания обвинительного заключения. В случае проходимца, хулиган, этот принцип вполне может быть применен, но если один обвиняет человек, как ответчику Buschhoff такого тяжкого преступления, как нынешний, то возникает вопрос, невольно: Что является причиной преступления? Мотив подозреваемого детектива суперинтендант Вольфа должен быть отклонен только психологическими причины. С одной стороны, это немыслимо, что обвиняемый избил мальчика, и для того, чтобы этого не выходит, убили мальчика, а с другой стороны, нельзя считать, что мальчик, если он подвергался жестокому обращению, стали бы дар речи и потерял свою волю, но он, несомненно, кричали и плакали.

Тайный советник Пельманн разделяет эту точку зрения. Но никто не слышал, чтобы мальчик плакал или кричал. Считаю излишним еще раз вдаваться в объективные факты. Обвиняемый не только самым убедительным образом доказал свое алиби, даже его злейшие враги дали ему показания добродушного, доброго и честного человека. Вы также были свидетелями того, как обвиняемый расплакался при виде уничтоженного имущества и как он предоставил всю информацию самым беспристрастным образом. Как бы плохо это ни было, у него не было ни слова ненависти или гнева, потому что он знает, что он невиновен, и потому, что он верит в Бога. Когда я сказал ему, что сейчас состоятся публичные слушания, он ответил: «Слава Богу, моя невиновность обнаружится». Вы, судьи по факту, призваны решать судьбу Бушгофа. Я говорю с согласия представителей прокуратуры и моих коллег, когда говорю: ваш вердикт может быть только следующим: я свидетельствую перед Богом и людьми с честью и совестью, подсудимый Бушхофф невиновен.

Серьезное преступление, которое кричит до небес, как заметил председатель районного суда Клут в последующем юридическом указании, подверглось вашей оценке. Закон запрещает мне проводить оценку доказательств. Я также считаю, что я вел процесс таким образом, что никто не может догадаться, за оправдание или осуждение обвиняемого. Однако хочу отметить, что на этом слушании суд соблюдал процедуру, отличную от всех других слушаний. В противном случае, как только публичные слушания начнутся, новые доказательства больше не будут приниматься, но ввиду большого объема и важности дела мы ответили на все доказательства, представленные нам в ходе слушания. Все эти доказательства оказались напрасными. Анонимным составителям писем вполне может понравиться тот факт, что им удалось таким образом обмануть Трибунал. Дарую вам эту радость. У нас есть удовлетворение, что мы не пренебрегли ничем в процессе, который вызывает величайшую сенсацию во всем мире, что мы не пожалели ни усилий, ни времени, чтобы прояснить этот вопрос. Я рад, что жюри очень внимательно следило за ходом слушания. Это дает мне гарантию того, что вы, господа присяжные, выполните мое предупреждение, адресованное вам в начале слушания: выносите свой вердикт только на основании ваших знаний и убеждений. Они знают, что политические и социальные различия становятся все более и более острыми, что население Германии состоит частично из друзей евреев, а частично из противников евреев. Я не хочу использовать выражение «антисемиты». Одни только волны партийной активности не должны доходить до судейского стола. «Судья стоит на более высоком уровне, чем на стенах партии». Слово этого поэта в его вариации должно также служить вам ориентиром. Перед судом все люди равны. Судье не нужно спрашивать, является ли обвиняемый евреем или христианином; он должен судить без оглядки на человека и не позволять влиять на партийную деятельность внешнего мира. Вы получили ряд писем, но я убежден, что вы не позволите никакому постороннему влиянию повлиять на вас. Вы обязаны отдать должное как обвиняемому, так и обвиняемому исключительно на основании представленного вам судебного разбирательства. Я счел необходимым подчеркнуть это, чтобы одновременно передать позицию Трибунала.

Председательствующий далее предоставил присяжным необходимую правовую информацию и отметил, что ходатайство прокурора о невиновности не обязывало их соглашаться с ходатайством. Председатель завершил юридическую консультацию словами: «Теперь я доверяю вам судьбу обвинения и подсудимого.

Обсуждение жюри заняло всего полчаса.

Когда председатель граф против. Лоэ огласила вердикт: присяжные отвергли вопрос о виновности, публика бурно аплодировала. Затем председательствующий судья объявил: от имени Его Величества короля Трибунал постановил, что после того, как присяжные отклонили вопрос о виновности, обвиняемый Бушхофф должен быть оправдан по обвинению в убийстве, а судебные издержки должны быть покрыты судом. государственная казна. Суд также постановил немедленно освободить обвиняемых.

Зрители сопровождали оправдательный приговор бурным браво. Бушхофф сильно плакал.

Конечно, Бушхофф больше не мог вернуться в Ксантен. Он продал разрушенное имущество. Несколько лет он жил в Эренфельде недалеко от Кельна. Благодаря благотворительным сборам он смог основать новое направление бизнеса. Большое волнение и длительное заключение подорвали его здоровье. Он умер несколько лет назад.

Тайны Алексианского монастыря в Мариаберге

Брат Генрих.

О монастырях всегда было что-то легендарное. Тот факт, что монастыри были окружены высокой стеной, в которую не могли проникнуть посторонние лица и что жители монастыря редко выходили во внешний мир, придавал монастырям нечто загадочное. Поэтому было понятно, что когда летом 1895 года тайны монастыря были раскрыты в ходе оскорбительного судебного процесса в уголовной палате областного суда Аахена, весь культурный мир следил за судом с невыносимым напряжением. Вытянутое серое здание возвышалось в пригороде Ахена. Распятие и образ Богородицы, вероятно, были единственными украшениями этого скудного здания, просуществовавшего, по всей видимости, много веков. Именно монастырь Мариаберг служил резиденцией братьев Алексиан, католического ордена мирян. Братья занимались уходом за детьми. Принимались в основном эпилептики. Но в монастыре лечили и душевнобольных. В начале 1990-х католический священнослужитель из Шотландии по имени Forbes попросил, чтобы его приняли в аббатство Мариаберг. Он приехал по рекомендации епископа Шотландии, так как епископ рекомендовал ему этот монастырь как хороший санаторий. Изначально монастырь Мариаберг понравился шотландскому священнослужителю. Ему были доступны две комнаты, и он не жаловался на лечение. Однако однажды вечером Forbes вернулся домой с небольшим опозданием. Каникулы у него давно закончились, и он, вероятно, выпил на несколько стаканов пива больше, чем полагается священнослужителю. Говорят, что от него сильно пахло алкоголем, и он производил впечатление пьяного. В этом случае носильщик встретил его очень бесцеремонно. Поскольку, как утверждали братья, он был потрясен и очень возбужден, его заперли в камере. В этом он разбил окно. Поэтому братья вызвали участкового врача и врача полиции Ахена Гэ. Медицинский советник д-р. Криббен. Это объявило священнослужителей безумными для общества. Таким образом, пастор Форбс был заперт вместе с обезумевшими душевнобольными и разлучился с ними только тогда, когда успокоился.

В 1893 году викарий по имени Райндорф, страдавший желудочно-нервным заболеванием, был назначен в распоряжение кардинала и архиепископа доктора Ф. Кременц сделан в Кельне в Мариентальском институте демерита недалеко от Хамм-ад-Зиг. Однако состояние викара не улучшилось, поэтому через три месяца он попросил разрешения покинуть учреждение и начать собственное хозяйство. Архиепископ Др. Однако Кременц постановил, что викарий Райндорф должен был отправиться в Алексианский монастырь «Мариаберг» в Аахене. В соответствующем письме архиепископа было сказано: «Отправляйтесь в Мариаберг с уверенностью, там вы получите такую прекрасную заботу и обслуживание, которые не могут быть предоставлены вам в самом дорогом из ваших домов». Викарий Райндорф теперь очень хочет получить с этим учреждением обращались бесчеловечно. Тем не менее он написал архиепископу, что ему очень понравилось в Мариаберге, братья из монастыря обошлись с ним наилучшим образом, но он попросил, чтобы уладить юридические отношения, предоставить ему однодневный отпуск. Архиепископ удовлетворил эту просьбу; Однако Райндорф послал это письмо архиепископу только для того, чтобы хитростью сбежать из монастыря. Он поехал к другу в Изерлон. Из последнего он был доставлен к юрисконсульту и писателю по имени Генрих Меллаге. Он пытался добиться полного освобождения викария от «Мариаберга» до архиепископа. Усилия Мелладжа, наконец, увенчались успехом: викарий был принят в Мариа госпиталь в Ратингене около Дюссельдорфа по распоряжению архиепископа, а затем снова стал священником в Кельне. Викарий Райндорф также сказал Mellage: условия в монастыре Мариаберг были безнадежными. Братья ужасно плохо обращались с больными, и еда была скудной. Шотландский священнослужитель находится в монастыре 39 месяцев. Его, отправленного в монастырь «Мариаберг» по приказу епископа, признали невменяемым, хотя он был полностью вменяемым. Доказательством этого является то, что он читает мессу и совершает религиозные обряды. Этот священнослужитель, с которым братья также плохо обращались и от которого было полностью прервано всякое общение с внешним миром, не мог говорить по-немецки. Он (Райндорф), говоривший по-английски, был единственным человеком в монастыре, который мог разговаривать с шотландцем. Последнему он рассказал о своем плане. Мужчина сказал: «Если ты свободен, дорогой брат, то вспомни своего брата, который томился здесь в ужасном заточении 39 месяцев, хотя я не сделал ничего плохого. Может быть, ты тоже сможешь освободить меня». Затем Мелладж обратился к прокурору Аахена. Это направило его в полицию. В результате Мелладж отправился в монастырь Мариаберг 30 мая 1894 года в сопровождении комиссара полиции Ахена Лоэ и владельца гостиницы Ахена Осе. Осе мог говорить на английском языке. Когда эти три джентльмена приехали в Мариаберг, проректор брат Генрих принял их следующим образом:

«Что ж, очень приятно, что вы нас посетили. Разве мы не хотим сначала выпить бутылку вина? – Комиссар: Нет, у нас нет на это времени, мы должны скоро уехать. – Брат Генрих: Мы перебрались по лестнице. – Комиссар: Думаю, да, но на этот раз мне придется обойтись без него; Мы так часто были в дружеских отношениях, что сегодня у меня есть официальные дела. – Брат Генрих: Что ж, позволь мне хотя бы забрать у меня призы. (Подректор вынул из своей привычки табакерку, приблизительного калибра, как часто можно увидеть по золотым буквам: «Понюхайте, кто хочет!» Уэч подает? – Комиссар: Брат Генрих, покажите нам Александра Форбса, мы хотели бы познакомиться с этим джентльменом – Брат Генрих: Ой, Хэер, нет, он бы хотел Ehr net duhn, нет, нет, де Хэер Форбс, это слишком больно и так слабый; О, Йоттне, дет-джет-нит, какая честь для Häer Forbes, это Джон капеллан из Шотландии. – Комиссар: Это не больно, мы хотим его видеть, этот господин (указывая на Мелладжа) очень этим заинтересован. – Брат Генрих: Значит, это родственник де Хэра Форбса? – Комиссар: Не знаю, спросите его сами, брат Генрих (повернулся к Мелладже). Häer, süed Ehr связаны с Häer Forbes? – Меллаж. Нет, я совершенно чужой для Господа. – Брат Генрих: Ага, тогда нельзя просить чести, особенно там, где де Хэр настолько болен (обратился к инспектору), ick glöf, что в большом городе есть детектив! – Комиссар: Кто или что это за джентльмен, пока не имеет значения, просто приведите для нас мистера Форбса. – Mellage: Скажите, брат Генрих, может ли мистер Форбс еще читать мессу и проводить молитву? – Брат Генрих: Да, да, это все еще так eebe встречено äm! – Mellage: Господь все еще злится? – Брат Генрих: О, вы знаете, что это очень злой, яростный и сонный; от этого тебя тошнит. – Mellage: А теперь приведи его сюда один раз, мы хотим приручить его, если он сойдет с ума. – Брат Генрих: Нет, если ничего другого нет, тогда, во имя Бога, вы должны проявить терпение в течение нескольких минут, чтобы вы могли хотя бы помолиться.

После длительных переговоров с братом Генрихом и ректором учреждения братом Овербеком Форбс был доставлен в кабинет и после бритья доставлен в управление полиции Аахена. Там он снова был полицейским врачом, участковым врачом Ге. Медицинский советник д-р. Криббен представил. После краткого осмотра он сказал: «Он больше не считает этого человека сумасшедшим и не возражает против его освобождения из монастыря». Затем Мелладж отвел Forbes в Изерлон. Прокуратура возбудила уголовное дело против настоятеля Алексиевского монастыря в Мариаберге за незаконное лишение свободы. Однако через короткое время эта процедура была прекращена. Тем временем пресса занялась этим вопросом. В результате этого и в результате апелляции Мелладж получил такой большой объем материалов, что он был заключен в тюрьму как сумасшедший в издательстве Hermann Risel & Co. в Хагене под заголовком: «39 месяцев со здоровым духом! Опыт католического священнослужителя М. Форбса из Шотландии в Алексианском монастыре в Мариаберге в Аахене в период с 18 февраля 1891 г. по 30 мая 1894 г.», – опубликовала брошюру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.