Сквöзь этö окнö я не вижу зäкäт
Призрак Алекс Робин

© Призрак Алекс Робин, 2021

ISBN 978-5-0055-7458-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

У вас когда-нибудь было ощущение, будто бы вся ваша жизнь проходит мимо? Словно вы не участник, а лишь наблюдатель? Словно вы не вправе выбирать свою судьбу, а вся ваша жизнь уже написана кем-то другим? И вот вы скитаетесь в поисках самого себя, всматриваясь в мёртвые лица проходящих мимо людей, подобно вам, покинутых и потерянных. Вы завидуете их лживым улыбкам, вы смеётесь над их глупыми шутками, вы пытаетесь выглядеть счастливым и ликующим, хотя на самом деле испытываете тяжесть от бесконечной скуки и серости внутри вас.

Однажды мне довелось встретить человека, который не был похож на остальных. Казалось, будто бы он всегда знал, чего хотел, и шёл только своей дорогой. Он смотрел куда-то вперёд, шёл к какому-то свету, к призраку счастливой жизни и рая на земле. Он протягивал свою руку, пытаясь дотянуться до этого света, который всегда был так далёк от него.

Его имя известно многим, но далеко не каждый действительно знал этого человека. Вокруг него было столько сплетен и худословий, что невозможно определить, каким же он был на самом деле. Но одно я знаю наверняка: кем бы он ни казался, он, как и я, как и все мы скитался по этому суетливому миру в надежде обрести душевный покой.

Глава 1

В первый раз, когда я приехала в Турку, меня удивила необыкновенная красота хвойных лесов и спокойствие пустых городских набережных, на которых только вечером можно было встретить попивающих пиво обитателей этого старого города. Всю свою жизнь я провела в Хельсинки, лишь изредка выбираясь из уже надоевших мне многоэтажных домов, из которых то и дело доносились вопли и крики беженцев из южных стран. Гельсингфорс чертовски надоел мне, и как же я рада тому, что мои родители разрешили мне отправиться учиться сюда, в Турку.

После школы, на семнадцатом году жизни, я не знала, какой выбрать путь. Три года я провела у себя дома, убивая время за чтением второсортных книг и просмотром посредственных фильмов. Это мучило меня, и я решила податься хоть куда-нибудь. Поступила я на юридический факультет, но вовсе не по собственному желанию, а по желанию моих дорогих родителей.

– Не понимаю, зачем тебе поступать в эту Академию, – лениво спорил со мной отец, – В мире так много действительно хороших университетов. Почему ты не хочешь учиться в Англии? Или во Франции? Я бы ещё понял, если бы ты подала документы в Стокгольм. Но почему именно в Финляндии?

– Отец, я люблю путешествия, это да, – смиренно ответила я, – Но от мысли, что я буду так далеко от дома, у меня начинает кружится голова.

– Ты будто бедняжка, которая никогда не была в Великобритании. Тебе же там понравилось, разве нет? Тебя бы точно взяли в Оксфорд или Кембридж. Или подалась бы в Университет Опен. Я слышал, там можно учиться дистанционно.

– Нет, отец, я просто не хочу. Мне куда проще было бы учиться тут, в Финляндии.

– А Сорбонна? Представляешь, после пар ты идёшь к себе домой по узким парижским дворам, а окна твоей комнаты выходят прямо на Эйфелеву башню.

– Слишком банально…

– Неужели ты хочешь учиться здесь только потому, что это не банально?

– Да нет, просто… Не думай, что я мечтаю о том же, что и все. Я просто-..

– Хорошо, хорошо, я понял, – перебил меня отец, – Но у нас же есть университеты намного лучше, чем эта… академия. Вот смотри, учись ты в Хельсинки, то Йохан забирал бы тебя после уроков и отвозил прямо домой. Ты разве не этого хотела, быть рядом с домом?

– «Быть рядом с домом» для меня это не учиться в городе, где я живу.

– Я совсем тебя не понимаю, – рассмеялся отец, – Ты противоречишь самой себе.

– Пойми, я никогда не любила большие города. Турку идеален для меня во всём. Там есть торговые центры, исторические памятники, музеи… Но пятнадцать минут пешком, и ты рядом с лесом! Я хочу тишины, спокойствия, но обитать по соседству с городской суетой. Чтобы можно было насладиться красотой хвойных лесов, а потом пойти с однокурсниками в центр и посидеть в баре у набережной… К тому же, захоти я домой, от Турку до Хельсинки максимум два часа езды.

– Чем твоя Або Академия лучше Университета Турку? Хорошо, я понял твой выбор города, но…

– Просто прими это. Мне там понравилось намного больше, чем в Университете Турку.

Отец тяжело вздохнул, а я легко выдохнула.

Вообще общение с родителями мне даётся крайне тяжело, и дело вовсе не в извечной проблеме отцов и детей, а именно в их отношении касаемо нашего «благополучия». Они не теряют ни единой возможности продемонстрировать своё богатство. С детства меня приучали к тому, что наша семья словно неприкасаемая каста, которая лучше всех остальных, а меня подобные эпатажи уже с детства выбивали из колеи. Окружающие относились к нам так же, как и мои родители к ним, и я нежеланно и в некой степени незаслуженно ловила на себе острые взгляды окружающих.

Круг общения моих родителей – это богачи, которые хотя и любят приходить на различные торжества и лакомиться экзотическими блюдами в нашем особняке, на деле лишь заглядывают ради шоу, чтобы в очередной раз убедиться в эгоцентризме семейства Снёман. Из-за этого и я, бывало, попадала под горячую руку сверстников, мне не раз доставалось за беспардонное поведение собственных родителей, и из-за этого общаться с ними мне просто невыносимо.

Спорить я с ними не хотела, ведь это никогда не приводило ни к чему хорошему. И хотя они мне разрешили учиться в желаемой академии, выбор самой специальности остался за ними.

– Ты должна усвоить один урок, – сказал мне отец, – В этом мире твои собственные желания не интересны никому. Мне тоже в детстве родители запрещали выбрать то, чего я хотел. Но теперь мы – одна из самых обеспеченных семей Финляндии. И ты можешь гордиться тем, что носишь фамилию Снёман.

От этой фразы я поперхнулась. Такие слова из уст моего отца постоянно вызывают у меня лишь смех. Дело в том, что мой отец переехал в Финляндию практически сразу после развала Советского Союза. Он встретил мою мать на какой-то закрытой вечеринки сливок общества, в которую непонятно как попал. Я всегда думала, что он завёл с ней роман из-за того, что её отец, мой дедушка, сам был неким бизнес-магнатом. Мать моя не глупая женщина, она, наверняка, и сама это понимает. Но всё же они любят друг друга, и никто этого отрицать не смеет. После смерти тестя, весь бизнес перешёл отцу.

С отцом я изредка разговариваю по-фински. Он и сам не сильно то владеет им. В основном в нашей семье говорят по-шведски.

Сейчас почти весь наш бизнес находится в России или как-либо связан с этой огромной страной. Отец часто уезжает туда на переговоры, особенно ощутимо это было в детстве. Он мог уехать на целый месяц, вернуться лишь на пару дней и снова где-то пропасть. Но ближе нас с мамой это не сделало. Отец и нас, бывало, брал в Россию, но мы ему видимо мешаем, так как делал он это без особого удовольствия и постоянно бубнил в дороге.

Моя лучшая подруга Карин поступила со мной на один факультет, и, к счастью, мы оказались одной группе. Мы познакомились во время моего путешествия на Аландские острова ещё в раннем детстве. Как именно мы встретили друг друга, я уже не помню, но она всегда была рядом со мной. Карин родом из неблагополучной шведской семьи, проживающей в старинном домике недалеко от Маарианхамины, и в связи с чем долгое время нашу дружбу я скрывала от своих родителей. Они же, как это заведено у людей с подобным воспитанием, не хотели общаться с бедной семейкой Лунгфист, так как «эти бедняки только и норовят отнять у тебя кошелёк». Но однажды, по крайне сомнительному стечению обстоятельств, бедная семейка Лунгфист из деревушки близ Маарианхамины сильно обогатилась. Только тогда мой отец смог пустить их семейство за порог нашего дома.

Спустя какое-то время семья Карин переехала в Хельсинки, и теперь мы могли поддерживать общение не только электронными письмами. То был, пожалуй, самый счастливый день для каждой из нас.

В день отъезда я хаотично собирала вещи. Мне уже не терпится начать записывать лекции стенографическим письмом, в связи с чем мой рюкзак был полон различных тетрадей для будущих конспектов. К искусству стенографии меня приучили ещё в детстве. Мои родители сами пользуются им. Отец научился этому ещё в студенческие годы. Теперь он ведёт записи в рабочем дневнике только при помощи стенографии, ибо опасается, что они могут попасть не в те руки.

Я смотрела в окно, сидя на заднем сиденье машины, а за ним расстилались бескрайние поля, на которых изредка виднелись типичные финские ухоженные фермы. В этот момент Йохан, мой личный водитель, по телефону разговаривал с моими родителями о чём-то своём, а я думала о предстоящих приключениях. Я была безумно рада, что родители больше не будут контролировать каждый мой шаг. Наконец я стану свободной…

Последний мой визит Турку был ещё когда я была совсем маленькой. Если не ошибаюсь, мне было одиннадцать лет, а может и тринадцать… Но тем не менее, я на всю жизнь запомнила этот город. Помню, как сидела у Кафедрального собора, как гуляла вдоль Аурайоки, как сидела в кафе «Sininen Juna» и попивала вкуснейший какао.

Сначала я уговаривала своих родителей поселиться в студенческом общежитии, но они любили всячески показывать свой доход, поэтому родители настояли на арендованном доме.

– Везде лучше, чем в студенческом общежитии, – фыркнул отец, когда я только заговорила об общежитии, – Мне вот Ааму недавно рассказала про случай, как у её сына украли ноутбук в общежитии! И всё пока он спал! Представляешь, забыл закрыть окно, вот к нему и пробрались…

– Да бред всё это, – вступилась я, – Не может такого у нас случиться. Я уверена, что её сын сам где-то ноутбук посеял, будто я не знаю их семью. Всегда норовят скинуть вину на других, нет, чтобы признать собственные ошибки.

Свой дом я снимаю с Карин, чтобы мне не было скучно жить одной. Наш дом находился в пяти километрах от города, рядом с Куралан Кулямяки¹. Домик находится прямо посреди леса, в минуте ходьбы от озера.

Наконец длительная дорога закончилась. Карин уже ждала меня, попивая кофе на веранде. Как и всегда, Карин выглядела элегантно. Всем своим видом она говорила, что любит читать французские романы, ходить по кофейням и поливать ранним утром цветы, но с ней всё далеко не так просто. Конечно, её самая заветная мечта – найти спутника жизни, но за все двадцать три года своей жизни Карин ещё ни разу никого не держала за руку, и дело вовсе не в установках или какой-нибудь скромности. У неё в жизни нет врагов, у неё не было переломных моментов. Карин любит общаться только с теми, кому плохо, так как ей кажется это крайне любопытным. Она никому об этом не говорит, но в глубине души она хочет, чтобы её единственные в жизни отношения были какой-нибудь мелодрамой, просто потому что так интереснее. Не знаю, почему такая особа дружит именно со мной. Вряд ли я являюсь интересным человеком. Видимо, ей просто нравится моё постоянно подавленное настроение.

Карин любит вникать в чужие проблемы, но от собственных она держится на расстоянии. Она закрывает глаза на всё плохое, что с ней происходит, видимо надеясь, что таким образом проблемы исчезнут.

Но единственное, что меня в ней раздражает – это её зависимость от телефона. Она просматривает новостную ленту социальных сетей по нескольку раз на дню. Но она не из тех, кто готов обменять реальную жизнь на виртуальную, и предпочитает живое общение с людьми. Она не упускает ни единой возможности сходить на вечеринку, ведь, кто знает, вдруг именно там она сможет скрепить уста поцелуем с каким-нибудь красивым парнем?..

Как только водитель припарковал машину, моя подруга резко вскочила и набросилась на меня.

– Готова? – спросила та.

– К чему? – удивилась я.

– К увлекательной, волшебной, смешной, забавной и много-много какой жизни рядом со мной, м?

– Уже не уверена, – засмеялась я и пошла заносить в дом свои чемоданы. Ощущение, словно я взяла с собой весь свой гардероб, именно так я и собралась. Помимо прочего я взяла с собой два ноутбука, один нетбук, два телефона… Всё на всякий случай, чтобы не тратить лишние деньги на новую технику.

– Сколько же ты всего с собой приволокла… – удивилась Карин, – У меня с собой всего один наполовину забитый чемодан…

– М-да, и я знаю, что это значит. Я очень хорошо тебя знаю. Видимо, вечером мы пойдём с тобой по магазинам?

Карин заулыбалась.

– На деле, нет, – ответила та, – Начинается новый этап в жизни, и конечно же нужно отметить его шопингом. Но мне здесь так нравится… Не хочешь вечерком походить по лесу? Черники пособирать…

– Можно, но, может, лучше завтра? Я хотела разобрать свои вещи, а потом слегка отдохнуть.

– Хорошо, давай так. Ладно, не буду тебе мешать. Если нужна будет помощь, зови меня, я буду в своей комнате.

– Хорошо, – ответила я, и Карин сразу же побежала на второй этаж. Там, на втором этаже, находились наши с ней комнаты. Там же был туалет и балкон. На первом этаже располагалась кухня, довольно тесная гостиная, прихожая, веранда и ещё один туалет. Близ дома был небольшой сарай с древесиной для камина, а рядом с ним довольно большая сауна. Дом был старый, поэтому пол очень сильно скрипел.

– Говорил же отец, – хмурился мой водитель Йохан, – Надо было снимать квартиру на Каскенкату…

Только сейчас я заметила, что весь первый этаж усыпан разноцветными коврами. Они лежали и на полу, и на диване, и на кресле, и весели на стенах, и украшали дверь… Карин недавно начала собирать ковры, но я и не знала, что они заменят ей всю мебель…

На самом деле, наши отношения с Карин сильно ухудшились за последние годы. Мы могли не общаться неделями, а то и месяцами, но в этом виновата я. Последние пять лет моей жизни были очень тяжёлыми, и у меня не хватало сил общаться с близкими мне людьми. Но я решила начать новую жизнь, и она начнётся вовсе не с учёбы в университете, а с нового этапа нашей с Карин дружбы.

К пяти часам вечера родители уехали, и я наконец смогла насладиться тишиной. Я открыла окно на распашку и начала раскладывать вещи в шкаф. Само собой, я взяла целую библиотеку. В неё входили рассказы из детства, подростковые мелодрамы и учебники по иностранным языкам, которые я, конечно же, рано или поздно всё-таки начну учить. Также я приволокла с собой различные книги по эзотерике, которой увлекалась в детстве. Всё мистическое всегда привлекало меня, но со временем я перестала верить в весь этот бред. Но до сих пор меня забавляет пугать Карин историями про ангелов и демонов. Она очень боится всего неизвестного.

Из старого дома я притащила картины, что висели у меня в старой комнате. Мне нравится смотреть на них перед сном, отмечая технику художника. В различный период своей жизни я обращала внимания на новые, раннее не видимые мне вещи. Интересно, что на этих картинах я найду на этом этапе?

Украшение комнаты отняло у меня часа три, не меньше, и когда я закончила, я зашла за Карин, и мы решили заказать еду, так как обе были уставшие после длительной дороги. И вот мы сидели на веранде, ели пиццу и провожали минувший день. Примерно так и началась моя новая жизнь в старинном городе Турку.

До начала учёбы оставался всего один день. Мы с Карин уже успели сделать всё, что хотели: побродить по Абосской крепости, съездить на Руиссало, походить по магазинам… Успели даже надоесть друг другу. Однажды нам было настолько нечего делать, что мы решили пособирать бутылки и сдать их в ближайшем магазине. За один вечер нам удалось заработать около десяти евро. Собирать бутылки было забавно, но потом обе чувствовали себя виновато, так как эти десять евро кому-то куда нужнее, чем нам.

В последний день мы вспомнили, что хотели пойти в лес за черникой. Хотя у нас не принято собирать чернику и грибы в лесу у дома, всё же это занятие пришло мне по душе.

– Это успокаивает даже больше, чем шоппинг, – сказала Карин.

Около двух часов мы потратили на сбор черники. Оказавшись неизвестно где, мы слегка запаниковали, так как не помнили с какой стороны пришли. Но благо нам попалась группа подростков, что указали нам путь обратно к городу.

Мы бродили по лесу, смеялись и поедали собранную чернику. Затем мы вышли в поле, что находится рядом с нашим домом и наслаждались расстилающимся вдалеке закатом.

– Интересно, в нашей группе будут красивые мальчики? – замечталась Карин.

– Уж точно красивее тех, что были у меня в школе… Один уродливее другого.

– Ой, поверь, ты моих мальчиков не видела…

– Парни меня совсем не интересуют, – вдруг вставила я, – И ты знаешь почему.

– Кстати, всё хотела спросить, – Карин ловко сменила тему, – А как же бейсбол? Или ты решила бросить песапалло²?

– Нет, ты что! Я никогда не брошу играть в бейсбол, я играю в него с раннего детства. Но, если честно, пока не знаю, где и как буду играть. Я смотрела в интернете, и вроде как у нашей академии есть своя сборная. Я попробую записаться туда. Конечно, я буду скучать по старой команде. Но надо двигаться вперёд…

– Луми… – ледяной мужской голос позвал меня откуда-то слева. Я резко обернулась, но рядом никого не было.

– Что с тобой? – насторожен спросила Карин.

Я всё ещё пыталась найти человека, что произнёс моё имя, но безуспешно.

– Не знаю… Наверное, просто показалось… – растерянно произнесла я, а потом заметила далеко за полем в лесу странное деревянное здание, слегка выглядывающее из-за веток деревьев. Я никак не могла отвести взгляд от мрачного дома, что прятался вдали. На пару секунд я будто зависла, мне казалось, что этот дом звал меня к себе, тянул меня, притягивал, и никак не отпускал.

– Эй, что с тобой? – Карин толкнула меня в плечо, – У тебя точно всё хорошо?

– Да, наверное, я просто слишком волнуюсь. Завтра такой ответственный день…

– Это правда, поэтому нам надо как можно скорее ложиться спать.

Я вновь посмотрела на устрашающий дом.

– Да, нужно идти спать.

Когда мы вернулись домой, я сразу же помчалась в душ, а затем пошла в кровать. Я долго не могла заснуть, так как всякие мысли лезли мне в голову. Я всё боялась, что не понравлюсь однокурсникам, или что меня не примут в команду по бейсболу. Так же беспокоилась, что мне не понравится юриспруденция. Всё же не хотела поступать на эту специальность, но родители зачастую просто не оставляют мне выбора, словно это не моя жизнь, а их. Но что уж злиться на них… Всё-таки выбор сделан, уже поздно что-либо менять. Придётся терпеть эти три года… К тому же уверена, что студенчество – это не просто занятия да домашние задания, но и творчество, пьяные тусовки и приключения. Вот о чём надо думать перед началом учёбы: о том, как весело будет её прогуливать.

И наконец мне удалось заснуть.

Глава 2

Утро было сумбурным. Мало того, что я проспала, так ещё и Карин умудрилась подпалить хлеб, поэтому едкий запах гари разнёсся по всему дому.

Когда сборы закончились, мы сели в машину и поехали на первый день учёбы. У Карин была очень удобная машина марки Linkoln белоснежного цвета. У меня тоже была своя машина, но я решила оставить её в Хельсинки и побольше ходить пешком. Карин очень любила водить автомобили. С раннего детства она мечтала быть гонщиком, покорять картинги и ездить быстрее скорости света. Поэтому иногда на пустых вечерних улицах она разгоняется до 180 км\ч и кричит так, словно выбралась из тюрьмы.

Дорога до университета занимала всего десять минут. И когда мы проезжали поле, в котором гуляли вчера, я вновь не смогла отвести взгляд от старого дома. Только из-за одного его вида по моему телу пробегали мурашки.

Главное здание университета напоминало типичные строения в центре Хельсинки. Этот корпус располагался совсем рядом с Туомиокиркко³. Там нам выдали стипендию, а затем я направилась в корпус юридического факультета, где и начались мои занятия. Правда сначала у нас была часовая линейка, где нам выдали наше распечатанное расписание, рассказали об учебной деятельности в ближайшее время, а также передали, что внеурочные кружки академии ждут каждого из нас. Там же я и узнала, что у нас есть команда по бейсболу и со спокойной душой записалась самая первая. На следующей неделе будет отбор в команду, и я просто уверена, что смогу попасть туда.

После довольно изнурительного собрания у нас было «знакомство». В моей группе более тридцати человек, и ничьё имя я так и не смогла запомнить. Многие приехали из Швеции, было пара человек из Дании, а все остальные либо финны, выучившие шведский язык, либо коренные шведы, всю жизнь проживающие на территории Финляндии.

Ближе к четырём часам вечера мы с Карин вернулись домой. Обе были настолько уставшие, что вновь решили заказать еду на дом. Сегодня никаких занятий как таковых не было, поэтому мы были свободны от домашнего задания, но желание куда-либо сходить так и не появилось.

– Помнишь Кирстен? – спросила меня Карин, пока мы сидели на кухне и ели суши.

– Ту, что из Дании? – неуверенно уточнила я.

– Именно. Она мне сказала, что наши ребята хотят на выходных устроить вечеринку в честь начала учёбы.

– Давай пойдём, я только за.

– Но вот проблема. В общежитии они не хотят, а снять квартиру на ближайшие выходные нет возможности, всё занято. Я предложила им у нас… Ты ведь не против?

Я пожала плечами.

– Да нет, наверное. Пусть приходят. Только при одном условии. Мы даём им дом, а они приносят еду и напитки.

Карин обняла меня.

– Спасибо! – пропищала та.

– И пусть они уберутся за собой! Не люблю убираться за чужими…

Если быть честной, убираться я начала только как переехала сюда. У нас в доме в Хельсинки были уборщики.

Следующие дни прошли довольно скучно. Все преподаватели молодые, говорят со студентами на одном языке, часто шутят, и атмосфера на занятиях домашняя. Вот только за прошедшую неделю я уже успела устать от бесконечных учебников, конспектов и очереди в студенческой столовой, откуда мы с Карин часто забираем еду и оставляем себе на ужин. Для этого мы даже купили так называемые «ланчбоксы» в торговом центре Hansa в самом центре города, что располагается рядом с торговой площадью.

Намеченная дата приближалась, и вот она, пятница. Сегодня после занятий мы устраиваем вечеринку в честь начала учебного года. Мы купили шарики и множество одноразовой посуды. А главное – впервые за последние пару тройку недель, что мы живём в Турку, устроили генеральную уборку.

К нам пришла дюжина человек, и дома было довольно тесно. Мы включили музыку, приглушили свет, и начался хаос. Спустя час почти все были пьяные, а на улице курильщики устроили свою собственную тусовку. Затем мы дружно пошли в сауну, попарились там около двух часов, прыгая в озеро, что находилось в паре сотне метров от дома.

Ближе к ночи алкоголь и табак всем надоел, и ребята захотели новых приключений. По телевизору ничего интересного не было, а настольные игры мы так и не купили.

– Давайте по лесу походим, – предложила Карин, – Чернику пособираем. Да и просто, мне не хватает свежего воздуха.

И хотя некоторые были против, многие поддержали эту идею, и мы пошли на встречу приключениям в лес. Все орали, кричали, шутили пошлые шутки и без конца спотыкались о корни деревьев. Больше всего мне запомнился блондинчик, который каким-то образом умудрился подраться с деревом.

Когда и скитаться без дела нам тоже надоело, мы уселись на камни, разожгли костёр и начали делиться смешными, забавными и иногда грустными историями. Многие рассказывали о работе, на которую они устроились после школы, а другие делились впечатлениями о Финляндии. Я же всё время молчала. Мне было куда интереснее слушать своих новых знакомых, узнавать об их жизни всё. И благо никто не интересовался мной.

– Аско такой милый… – шёпотом призналась мне Карин, – Как думаешь, я ему нравлюсь? Он весь вечер возится рядом со мной.

– Это тот, что кричит громче всех и постоянно толкается?.. – тихо ответила я, – Он и правда с тебя глаз не сводит.

– Вот кто с кого глаз не сводит, так это Кости. Ты что, не заметила? Он всё время пялится на тебя. Сама посмотри.

Я оглянулась и заметила низкого светловолосого парня, что держал в правой руке банку эстонского сидра. Он сидел довольно далеко от меня, но как только я повернулась в его сторону, он резко отвёл взгляд. Парень выглядел довольно молодо, так, словно он только-только окончил школу. Мы с ним вместе сидим на последних партах в аудитории. Я запомнила его, потому что он постоянно задаёт глупые вопросы преподавателям.

– Да ладно, неужели ты не заметила? – хихикнула Карин, – Уже вся группа знает, что Кости не равнодушен к русоволосой красотке Луми.

– Какая разница. Сейчас парни интересуют меня меньше всего.

– А, по-моему, тебе стоит дать пареньку шанс. К тому же, это поможет тебе забыть того чудака.

– Я этого придурка никогда не забуду.

– Эй, смотрите! – крикнула Кирстен. Она указывала куда-то в сторону, – Что это?

Мы с Карин встали на ноги, чтобы лучше разглядеть это нечто. На моё удивление, Кирстен заметила тот самый странный заброшенный дом, который совсем недавно не давал мне покоя.

– Ухты, вот это страшилище… – произнёс Аско, – Он древнее моей тётушки…

– Давайте зайдём туда! – предложила девушка, стоявшая рядом с Аско.

– Может не надо?.. – я боялась даже смотреть на это здание. Что-то тянуло меня туда, и поэтому я была напугана.

– Да ладно тебе, пошли, – уговаривала Карин.

– А вдруг… Вдруг там наркоманы? Или ещё что? Да и дом не выглядит… устойчивым… – я всё пыталась отговорить ребят, но те упёрто шли вперёд, не обращая внимание на мою истерику. Карин взяла меня за руку и повела за собой.

Дом явно был заброшен. Он уже давно покосился, зарос мхом и, казалось, вот-вот упадёт. Время его не жалело – под дуновением ветра он скрипел, и стоило нам наступить на ступеньку, она распалась на две части.

– Да вы посмотрите, мы зайдём туда и на нас сразу же обрушится потолок, – но меня по-прежнему никто не слушал.

На входной двери висел ржавый замок, и стоило нам прикоснуться к нему, как он тотчас упал прямо на ноги. Ребята попытались открыть входную дверь, но та никак не поддавалась. Затем четверо парней буквально набросились на неё, та заскрипела, а потом не выдержала и слетела с петель.

Из дома повалил едкий запах мертвечины и плесени. В доме давно никто не проветривал, а окна на удивление не были разбиты уличными хулиганами.

– Ну и запах… – впервые за всё время что-то произнёс Кости.

– Меня сейчас стошнит… – пробурчала одна девушка и отошла назад.

– Пошли! – крикнул Аско и прошёл вперёд, остальные последовали за ним.

Со стороны дом выглядел куда меньше. Это был целый большой деревянный дворец, правда с комнатами, в которых кроме алых занавесок не было больше ничего. Ни картин, ни мебели: только потолок и стены, с которых свисали пауки и по которым разбегалась белая плесень.

У главного входа была громоздкая лестница на второй этаж, но никто не решался подняться туда, так как потолок не вселял надежд.

– Кто заберётся на второй этаж, тому подарю бутылку пива! – крикнул Аско.

– Я за бутылку пива рисковать задницей не буду, – ответил ему какой-то чувак, которого я заметила только сейчас, – Вот за ящик – согласен.

– Тогда… Кто последний – тот слабак!

– Тоже не прокатит, – ответила Карин, – Я знаю, что я слабак, мне тут даже доказывать ничего не надо.

– Почему бы тебе самому туда не подняться, если ты такой смелый? – бросила Кирстен, – Давай, иди же.

– Ну и пойду, если вы все такие слабаки…

– Не стоит, Аско, – я продолжала всем докучать, – Потолок рухнет не дай бог, не стоит оно того.

– Да хватит тебе уже… – толкнула меня Карин.

– Но ведь Луми права, – вступился Кости, – Не стоит тебе ходить туда, это не безопасно. Лучше пойдём, а то у меня от этого запаха уже голова кружится. Тут явно что-то сдохло, и я совсем не хочу знать, что именно…

– Да, пойдёмте, пожалуйста…

Аско не хотел нас слушать. Он посмотрел на Карин, а затем пошёл наверх. Ступеньки скрипели, словно ломались под его тяжёлой ногой. С каждым скрипом моё сердце ёкало всё сильнее. Нет, он точно упадёт…

Ступенька заскрипела, что-то рухнуло, я закрыла глаза…

– Эй, идите сюда! – крикнул Аско со второго этажа, – Вы должны увидеть это. Не бойтесь, поднимайтесь!

Сначала все потупились на месте, но затем по одному поднялись на верх. На полу второго этажа лежала старая рама без вставленной в неё фотографии или картины.

– Очень странно… – по очереди начали повторять Карин и Кирстен, – Что она здесь делает?

– Видимо, это единственное, что нам оставили мародёры… – произнёс Аско.

– Не уверен, что здесь ещё что-то было… – ответил Кости.

– Но всё равно странно, – размышляла Карин, – Рама золотая, дорогая… Не оставили бы они её здесь. Но вот почему нет фотографии?.. Кому нужна пустая рама?..

– Мы задаём слишком много вопросов, – сказал кто-то из толпы зевак, – И вообще, это не наше дело. Пойдём отсюда, а то у меня мурашки по коже…

Я решила пройтись по второму этажу, осторожно шагая по хрупкому ноющему полу. Но, как и на первом этаже, в других комнатах помимо алых занавесок больше ничего не было.

Тут дверь заскрипела, и я заметила маленькую девочку в голубом платье. Её лицо было спрятано в тени. Увидев меня, она побежала в другую комнату.

– Стой, – крикнула я и побежала за ней, но стоило мне наступить, как доски сломались, и моя нога провалилась в пол, – АЙ! – завопила я, и на мой зов прибежали ребята, – Помогите мне!

Кости и Аско взяли меня за руки и едва вытащили из дыры.

– Там была девочка! – сказала я им и указала на дверь, но ребята даже не глянули в ту сторону.

– Ну всё, я ж говорила, – нервно крикнула Карин, – Пойдёмте отсюда! Хватит с нас приключений…

После этого происшествия мы дружно направились обратно к дому, где и продолжилась наша вечеринка.

Утром я едва перешагивала через сонных однокурсников, спящих на полу. Сама я выпила немного, поэтому чувствовала себя отлично. Лучи тёплого осеннего солнца вползали в окна нашего дома, из-за чего у меня было приподнятое настроение, поэтому я решила порадовать гостей и сделать завтрак. Я съездила в ближайший магазин, купила всё нужное, а дома приготовила какао и булочки с корицей. Ближе к полудню ребята начали просыпаться и были очень рады тому, что дома оказалась такая вкусная еда.

Часа в два все разошлись, оставив после себя жуткий беспорядок. Но я не стала ни на кого злиться.

После длительной уборки я поняла, что где-то посеяла свой телефон.

– Уверена, что это Аско его спёр… – почему-то решила я.

– Аско… – Карин упала на софу, – Скажи он красавчик… А помнишь, перед тем как подняться на второй этаж, он посмотрел на меня? Уверена, он полез туда чтобы произвести на меня впечатление…

– Тогда передай своему Аско, чтобы он вернул мне мой телефон.

– Так, сейчас я просто позвоню. Уверена, он где-то дома.

Карин набрала мой телефон. Пошли гудки. Но ни звука. Я стала бродить по дому надеясь услышать его, но безуспешно.

– Если бы его взял кто-то из наших, то он бы уже ответил… – предположила Карин, – Давай лучше походим там, где мы были вчера. Может, ты выронила его во время прогулки?

Внезапно кто-то позвонил на телефон Карин.

– Алё? О, Аско, привет! – крикнула она прямо в трубку, – Прости… – прошептала она мне и пошла к себе в комнату, – Ой, да отлично вообще, а ты как?..

Пройтись по вчерашним местам – хорошая идея, почему нет. Надеюсь, я найду свой телефон где-то в лесу, а не в том самом жутком доме.

Сначала я осмотрела сауну. Там телефона не было. Затем я прошлась по лесу, едва вспоминая вчерашнюю дорогу. Но и здесь его нет. Неужели я выронила его, когда упала на втором этаже заброшенного дома?.. Видимо, так оно и есть. Перед тем, как направиться к нему, я ещё несколько раз побродила вдоль протоптанной нами вчера дороге, лелея надежду, что мой телефон где-то там, за тем кустом… И всё же нет. Видимо, придётся-таки идти туда.

Как и всегда, дом устрашал меня своим внешним видом. Ночью он выглядел куда ужаснее, но и сейчас не вызывал особого доверия. Я поднялась по ступенькам на террасу, вошла в дверной проём. Пустые комнаты первого этажа выглядели поистине жутко, но при дневном свете это был самый обычный дом. Занавески развевались на ветру, и от этого брошенный дом навевал какой-то уют. И если бы не вонь, то это место казалось даже приятным. Я прошлась по комнатам. И вот он, мой телефон. К счастью, даже не разбился. Пора убираться из этого жуткого места…

Я услышала скрип на втором этаже. За ним послышались шаги. Я уже готова была выбежать из комнаты, как прямо перед моим лицом с оглушительным скрипом захлопнулась дверь. От неожиданности я завопила. Я начала дёргать за ручку, но та никак не поддавалась, что-то или кто-то крепко удерживал её с другой стороны.

– Луми… – прозвучал тихий мужской голос, но на сей раз он не был ледяным. Он был тёплым и ласковым.

Я обернулась и увидела это.

Глава 3

Я не могла поверить своим глазам.

Прямо передо мной пепел начал кружиться, образуя собой человеческую фигуру. Это был молодой человек, чьё лицо я не могла разглядеть, так как оно пряталось за маскарадной маской. Он протянул мне руку, я вновь запищала, трясся дверную ручку.

Приведение приближалось, у меня началась паника. Тут же я заметила окно. А что, если выбить его?.. Но чем?

Я посмотрела на свой телефон, и уже готова была бросить его в оконное стекло, чтобы то разбилось… Как вдруг призрак, словно по дуновению ветра, окружил меня.

Я встала в ступоре.

Мурашки пробежались по моему телу.

Что-то начало давить мне горло.

Я тяжело и прерывисто дышала.

По моей щеке потекла слеза.

– Что ты такое?.. – едва произнесла я, – Что ты хочешь от меня?

Но призрак молчал. Он медленно приближался, пристально разглядывая каждую часть моего тела. Я попыталась дотронуться до него, но он прошёл сквозь мою руку.

Внезапно страх исчез, и на его место пришёл голодный интерес. Что-то в глубине души подсказало, что призрак не желает мне зла. Но тогда чего он хочет?

– Кто… Кто ты такой? – прошептала я.

Призрак остановился где-то сбоку от меня. Сначала он немного помолчал, а затем его тёплый голос раздался эхом.

– Я – часть огромной души великого человека по имени Мори Мустакоски.

– Часть?

– Никчёмная часть. И если быть точнее, остаток. А Вы, должно быть, Луми. Луми Снёман?

– Именно, это я… Но… Откуда ты знаешь моё имя?

– Таким как я ведомо неведомое.

Я продолжала стоять на месте как вкопанная, а призрак приютился в углу комнаты, низко склонив голову. После нескольких секунд молчания, он посмотрел в окно. Он вглядывался туда, словно хотел что-то разыскать где-то там.

– Так это… Твой дом? – всё пыталась я поддержать жуткий разговор.

– Нет, мой дом там, – пальцем руки он указал на окно, – А это… Это моя тюрьма.

– Скажи… – я перебила его, – А как это? Ты же… Ты же призрак, верно? То есть, мертвец. Скажи, как это – умирать?

Призрак вновь замолчал. Он встал и подошёл к окну.

– Больно, – наконец ответил он, – Больно понимать, что в жизни ещё так много не изведано, а твоё время уже прошло. Знаешь, ведь я тут уже очень давно, куда дольше, чем мне кажется. Я столько раз думал о своей жизни и пришёл только к одному выводу…

– Какому же? – я была готова, что призрак начнёт читать мне нотации о том, как надо ценить жизнь и каждый её миг.

– Что за всю свою жизнь я познал только одну истину: каждый закат неповторим.

Я не знала, что ему ответить. Наконец моё тело вырвалось от заклятия оцепенения, и я смогла подойти к призраку поближе. Я, всё ещё не доверяя увиденному, протянула руку к силуэту, но та вновь прошла сквозь него. Я принимала происходящее за злую шутку, поэтому начала смеяться.

– И что ты ещё знаешь? – начала докапываться я до собственной галлюцинации, – Ты же сказал, что тебе «ведомо неведомое». Что ты можешь сказать, например, обо мне?

Призрак повернулся в мою сторону. Он улыбался, и от этой улыбки по моему телу пробежался холодок.

– Очень многое. Даже самое сокровенное. Даже то, что Вы сама не знаете о самой себе. Или, если быть точнее, не помните.

От его слов мне стало не по себе, так как я знала, о чём именно он говорит. Перед моими глазами появилась та страшная картина из детства: я лежу в лесу, вокруг меня опавшие листья… Идёт дождь…

– Луми! – кричал мой отец вдалеке, но у меня не было сил ответить ему…

Я прогнала это страшное воспоминание. Нет, не может быть, чтобы призрак знал об этом. Никто об этом не знает.

– Кого я обманываю, леди… Извините меня, – призрак вновь посмотрел в окно, – Я заперт в этом доме, чего я могу знать?

Я выдохнула. А затем с жалостью посмотрела на нового… знакомца?

– Знаешь, – грустно продолжил он, – Сквозь это окно я не вижу закат, как и через любое другое в этой тюрьме. Каждый вечер я лелею надежду увидеть его, хотя бы за густыми ветвями этих проклятых деревьев.

Иногда на рассвете солнце такое маленькое, словно крохотная точка пытается пробиться сквозь другие звёзды… словно кончик иглы… И вот ты пытаешься дотянуться до солнца рукой и понимаешь, что ещё никогда не был так далеко от этого света.

– А сколько тебе… лет? В смысле, сколько было, когда ты умер?

– Двадцать один год.

– А как… Как давно ты умер?

– Не знаю. Я уже давно перестал считать дни. Может, год назад, может, сто… Время – странная штука. Иногда мне кажется, что я здесь с самого начала, и всё всегда было именно таким.

– Но… Что ты здесь делаешь? Тебя здесь что-то держит? Почему ты всё ещё в мире… живых?

– Да, Вы правы, меня здесь кое-что держит.

– И что именно?

Мори молчал. Он видимо думал, стоит ли мне говорить это.

– Сказать кое-что кое-кому. Только тогда я смогу исчезнуть.

– И кому же? Ты можешь сказать мне, я передам это нужному человеку.

– Нет. Мне нужно сказать это лично.

– Тогда… Давай я позову его сюда.

– Не стоит… Но спасибо за предложение, Луми.

– Но… Почему же? Я… Ты можешь доверять мне! Я помогу!

– Поймите, Луми. Наша жизнь полна загадок, ответы на которые мы получаем очень редко. Этот человек должен сам прийти ко мне, и когда я пойму, что настало время, я скажу ему об этом. Но спасибо ещё раз за то, что Вы так хотите помочь мне.

– Ты можешь называть меня на «ты».

– Я знаю, но не желаю этого, – Мори засмеялся, в очередной раз низко склонив голову.

– То есть, это правда? Всё, что происходит здесь… Это вообще реально?

– Да… К счастью или к сожалению, но это правда. И я рад, что впервые за несколько десяток лет смог поговорить с кем-то. Прошу, не уходите. Мне так одиноко наедине с самим собой, что уже потихоньку начинаю сходить с ума.

– И не говори… – я наотрез отказывалась верить в происходящее, – Я-то точно схожу с ума…

– Это вовсе не так. Иногда нам так кажется, потому что весь остальной мир безумен.

Мне ещё столько хотелось спросить у него. Как именно он умер? Почему? Как он жил? Где он жил?

– Хватит обо мне, – весело сказал он, – Если моя компания Вам не надоела, то я буду рад послушать немного о Вас.

– Мори… Прошу тебя, называй меня на «ты».

– Тогда, может лучше Вам называть меня на «Вы»?

– Что ты хочешь знать обо мне?

– Всё, что Вы можете мне рассказать. Сколько Вам лет, какой был самый запоминающийся закат? О, ещё мне было бы интересно послушать что же сейчас происходит в мире за моим окном?

– Ну, мне двадцать лет…

Мори резко вскочил, явно о чём-то подумав. Меня это сильно смутило, поэтому я отошла назад. Но он так же резко вернулся на место, а его лицо было украшено доброй улыбкой.

– Что-то… Что-то случилось? – насторожилась я.

– Нет, всё… Всё хорошо, Вы продолжайте, пожалуйста… Мне так интересно послушать что-то ещё кроме собственных мыслей.

– А ты разве не общаешься с другими… Привидениями?

– Только если бы мы погибли вместе, но я умер совершенно один. Рядом со мной никого не было…

– Но я видела девочку! – вдруг вспомнила я, – Там, на втором этаже.

Мори хитро заулыбался.

– Я уж решила, что мне это просто привиделось.

– Да, Вам просто привиделось.

– А как ты умер?

– Как я умер?.. Хороший вопрос, – Мори засмеялся, – Но я Вам на него не отвечу, иначе Вас всю ночь будут мучать кошмары.

– Уж поверь, Мори, они меня точно будут мучать и без этого.

– Простите, Луми, но я не хотел бы говорить об этом. Ещё не время. И всё-таки, что сейчас в мире происходит?

Я начала ходить по комнате и тяжело вздыхать.

– Ничего такого. Я давно потеряла интерес к внешнему миру. Где-то там война, кажется… Но я честно не помню в каких странах.

– И как Вам кажется, почему всё так?

– Почему война?

– Нет. Почему внешний мир Вам безразличен? Вы же его часть, Вы же… способны столько всего изменить, пока молоды и живы! Стоит Вам только захотеть, то Вы и горы свернёте. У Вас что-то произошло?

– Можно и так сказать… Но, прости, Мори. Есть вещи, которыми не хочется делиться.

– Я заберу ваши тайны с собой в гроб, – Мори начал хохотать, и от этого я сама невольно начала смеяться.

– И может всё-таки на «ты»? – вновь предложила я.

– Ну, если леди того просит… – широкая улыбка Мори поразила меня. Я взглянула в его глаза… Этот взгляд показался мне до боли знакомым, эта улыбка уже когда-то грела моё сердце, но когда? Неужели мы с Мори когда-то были знакомы?

– Мори, а почему ты в маске?

Мори дотронулся пальцами до своего лица.

– В маске? – переспросил тот, – Это странно, ведь я не был ни в какой маске, когда умер.

От неожиданного ответа я слегка засмущалась. Вновь протерев глаза, и убедившись, что на призраке действительно есть маскарадная маска, я неуверенно заулыбалась.

– Тем не менее, она на тебе есть.

Телефон в моей руке загудел, и от неожиданности я его едва ли не уронила. Мне звонила Карин.

– Прости, мне… – я ответила на звонок, – Да, Карин. Да, нашла. В том доме, помнишь, где мы вчера были? Да-да, я ещё упала… Думаю… А что?.. Ну, ну ладно, сейчас приду… Всё, давай, пока, – я снова обратилась к призраку, – Прости, но мне… Мне пора идти…

– Я понимаю… Но, что это за штука? – он указал мне на мою раскладушку, – Это… Телефон?

– Да, мобильник, – удивилась я, – В твоё время их не было?

– Были, конечно же. Я просто слегка удивился, что спустя столько времени телефоны остались теми же.

– Я просто, своего рода, старой школы, – я смущённо почесала затылок, – Сейчас телефоны навороченные. На них уже нет кнопок, всё сенсорное. Только экран, на который тыкаешь, открываются приложения и всё такое.

Мори широко открыл рот.

– И почему Вы пользуетесь таким динозавром, – удивился тот.

– Честно, сама не знаю. Я как-то привыкла, да мне и не особо нужно всё это. Звонить, писать смс да и всё. Тем более, я смотрю на свою подругу, которая жить не может без своего телефона, и мне даже страшно становится. Я ведь знаю себя. Если в моих руках будет что-то подобное, то и я забуду про окружающий меня мир. А он, наверное, куда интереснее.

– Мне бы уж точно телефон не помешал. А то Вы не представляете какого это, столько лет провести взаперти без возможности сделать хоть что-то! Были бы в этом доме жильцы, я бы развлекался, постоянно открывая двери или перемещая детские игрушки. Но Вы и Ваша компания – единственные, кто хоть попытался проникнуть сюда.

– Почему ты нас тогда не напугал?

– Да я сам испугался! Не подумайте, я всё ещё человек! А вы все были такие буйные, – Мори засмеялся, но я решила промолчать.

Я направилась к выходу, дернула за ручку двери, и та спокойно открылась.

– Постойте, – окликнул меня Мори, – Пообещайте, что зайдёте ко мне завтра, или хотя бы через день… Я буду Вас ждать.

– Но я… – я не хотела возвращаться к призраку, с другой стороны, мне было его так жаль. К тому же, он наверняка столько сможет рассказать мне о жизни и о смерти, о мире и войне, ведь кто знает, что скрывается за историей каждого из нас? – Ладно, я приду, обещаю.

– Тогда до завтра?

– Да, до завтра… – я быстро вышла из заброшенного здания и побежала к себе домой. Честно, я была рада, что наконец смогла сбежать из этого кошмарного места, но, с другой стороны, какая-то неведомая сила всё ещё тянула меня туда.

Я остановилась. Окинув взглядом старый дом и увидела, насколько же он красив. Он был украшен прогнившей деревянной вырезкой, гранитными статуями, обросшими мхом. Это здание явно принадлежало богатому человеку. Вполне возможно дом был заброшен ещё до переезда хозяина. Может, это должна была быть его летняя дача? Или загородный домишко, что он хотел подарить кому-то из своих детей? Это всё мне пока неизвестно, но я, благо, знаю у кого узнать…

Сильный осенний ветер сопровождал меня по дороге домой. Я постоянно оглядывалась по сторонам, ибо мне казалось, что кто-то следит за мной. В какой-то момент мне привиделась маленькая девочка в голубом платье, которую я увидела, когда впервые пришла в дом Мори. Но её силуэт бесследно исчез.

«Великий человек по имени Мори Мустакоски». Кто он вообще такой? И его взгляд… Почему он кажется мне таким знакомым? Может и правда он знает меня? Видел, когда я была ещё маленькой?

Весь вечер я забивала себе голову этими размышлениями. В итоге я сдалась и решила найти в интернете всё, что смогу. Как бы то ни было, но меня с этим человеком что-то связывает. И я должна знать, что именно.

Глава 4

Всю ночь я провела за компьютером, пытаясь добыть любую информацию о моём новом знакомом. Но всё, что мне удалось добыть, так это трагичную новость о пожаре в особняке семейства Мустакоски тринадцатилетней давности, в котором погибла почти вся семья, лишь некоторые пропали без вести. Но про самого Мори не было известно ничего. Тем не менее, эти события заставили мне вспомнить те вещи, которые, казалось, уже никогда не всплывут в моей памяти. Неужели оно связано?..

Утром я проснулась от звонка моего однокурсника, Кости. Тот предложил мне пойти в кафе «Sininen juna», и я уже готова была согласиться, как вспомнила о своём обещании навестить нового знакомого. С приведением мне явно будет интереснее. Тем более, мне совсем не хотелось идти на встречу с этим глупцом.

Засыпая прошлой ночью, я вспоминала, как охотно искала призраков в своём доме. Мне всегда было так интересно поговорить с ними. Неужели эта детская забава стала реальностью?

– Ты сегодня сама не своя… – отметила Карин за завтраком, – Что, плохой сон?

Сегодня ночью, как и всегда, мне снился один и тот же сон. Кошмар. И как бы было хорошо, если бы это был просто кошмар. Но нет. Это воспоминание. Я лежу в лесу средь опавших листьев. Отец зовёт меня где-то вдали…

– Да, в роде того… – честно ответила я.

– И что тебе снилось?

Я положила ложку на стол.

– Прости, я не хочу говорить об этом.

Но мою голову мучали вовсе не мрачные сны, а мысли о Мори. Всё-таки что-то меня в нём пугало. И дело даже не в том, что он привидение умершего несколько лет назад парня. Он говорит со мной так, словно пытается быть персонажем какой-то романтической книги, и у него это даже получается. Мори знает, что такое телефон, так что он умер совсем недавно. Но неужели ещё пару десятков лет назад говорили так, будто сейчас девятнадцатый век? Нет, конечно… Но тогда он играет какую-то роль? И зачем ему это?

Я отнесла грязную посуду в раковину, накинула пальто и начала обуваться.

– Постой!.. – окликнула меня Карин, но я не обратила внимание на её слова, и просто закрыла за собой входную дверь. Подруга отворила её, вновь окликнула меня. Тут зазвонил её телефон, и она радостно ответила на звонок.

На улице шёл сильный дождь, и когда я добежала до заброшенного дома, то успела промокнуть до ниточки. Я тряслась от холода, у меня даже начался насморк.

– Мори… – прошептала я, осматривая комнату за комнатой.

В доме по-прежнему пахло мертвечиной, но запах не был такой же сильный, как когда мы впервые пришли сюда.

– Мори! – повторила я, – Я пришла! Это я, Луми.

Я услышала, как кто-то напевает:

Kun minä kotoani läksin, niin pilvet ne varjoili,

Kun minä kotoani läksin, niin pilvet ne varjoili,

Ja kaikista katkerimman kohtalon mulle maailma tarjosi,

Ja kaikista katkerimman kohtalon mulle maailma tarjosi…⁴

Мори вновь сидел у окна. Он даже не заметил моего присутствия. Я подошла к нему ближе, затем ещё ближе, а потом уселась рядом с ним, но он всё продолжал петь:

Eikä mun ikäväni haihdu täällä outojen seurassa,

Eikä mun ikäväni haihdu täällä outojen seurassa,

Ennen kuin kukkii se orjan ruusu minun hautani reunalla,

Ennen kuin kukkii se orjan ruusu minun hautani reunalla.⁵

Когда песня закончилась, Мори с доброй улыбкой посмотрел на меня.

– Добрый день, Луми. Спасибо, что пришли сюда вновь. В такие дождливые дни мне как никогда одиноко.

– Привет…

Мори вновь уставился в окно.

– Мори, мне нужно кое-что узнать у тебя, – начала я.

– Всё, что угодно. Я буду рад с Вами поделиться.

– Всю ночь я искала информацию о тебе в интернете, и… Наткнулась на одну интересную статью о твоей семье. Просто… Ты не знаешь, кто поджог ваш особняк?

– Наш особняк подожгли? – ещё больше удивился Мори.

– Да, там погибла твоя семья.

– Моя семья… погибла? – призрак низко склонил голову, – Ну что ж, тогда наша следующая встреча будет уже на том свете.

– Ты разве не знал? Прости… Но погибли не все, некоторые пропали без вести. Я думала, ты из их числа…

Но Мори решил ничего не отвечать.

– Мне очень жаль, – прошептала я.

– Да ладно, – призрак улыбнулся, – Нас всех это ждёт. К тому же я не был близок со своей семьёй. У нас были довольно натянутые отношения.

– Как и у меня с моими родителями.

– Расскажите о них, пожалуйста.

– Ну… Мой отец родом из русской семьи, а мать – финноязычная шведка. Я родилась в богатой семье. Отец заправляет какими-то кампаниями в России, а мама в своё время была известным адвокатом, хотя сейчас она не работает. В детстве у меня было всё, кроме свободы выбора. Родители наряжали меня как хотели, учили чему хотели, словно я не я, а они. Они решали с кем мне дружить, с кем мне общаться, чем интересоваться… И да, сейчас мне двадцать лет, я могла бы дать им отпор, но… К сожалению, я не могу. Мне просто не хватает духу высказать им всё, что я о них думаю.

– У меня так же, – вступил Мори после довольно продолжительной паузы, – Хотя я, напротив, только и делал, что шёл против правил.

– Я уверена, что твоя жизнь куда более интересней моей.

– Я считаю, что каждая жизнь интересна. А моя наполнена лишь страданиями. Я только и делал, что всё терял. Что семью, что любовь, что жизнь.

– Мори, у меня к тебе ещё один вопрос… – Мори слегка засуетился, – Скажи пожалуйста, зачем ты это делаешь?

– Что делаю?

– Зачем ты говоришь так, словно пишешь дешёвый роман? Или ты и при жизни так разговаривал?

Мори непонимающе взглянул на меня.

– В смысле… Извините, я не очень понимаю. Вы про мою манеру обращаться на «Вы»? В детстве меня так воспитывали, я иначе и не могу. Но по поводу того, как я пытаюсь говорить, – Мори кашлянул, – Вас это смущает?

– Слегка, – призналась я.

– Не поймите меня неправильно. Наоборот, странно, что я вообще не заикаюсь при каждом слове. Знаете, а ведь раньше, когда мне доводилось общаться с другими людьми, я и слова из себя выдавить не мог, совершенно не был готов к социальной жизни. А что ещё можно было ожидать от парня, всю жизнь росшего одному?.. Да, возможно, я и говорю так, якобы пишу дешёвый роман, но и моя жизнь похожа на дешёвый роман. Уж поверьте, моя жизнь настолько тривиальна, что и поверить в неё просто невозможно.

Я окинула взглядом своего друга. Он был так мил и загадочен. Я и начала вслушиваться в частые капли дождя, целующие грязное окно старого дома. Мори смотрел на меня улыбаясь. Я всё ждала, пока он вымолвит хоть единое слово, но он всё молчал и пристально наблюдал за мной. Он, видимо, считал, сколько раз я моргну, сколько раз уберу волосы с лица…

– Тогда, может, расскажешь ещё что-нибудь о своей тривиальной жизни? Или всё так и будешь смотреть на меня?

– Как я Вам завидую, – ответил тот, – Моя жизнь в прошлом, а Ваша в настоящем. У тебя есть шанс всё изменить, а у меня его нет.

– И какую вещь ты хотел бы изменить?

– То, что меня и погубило. Но я думаю, я сам виноват во всём.

– Расскажешь об этом?

– Нет, – Мори засмеялся и суетливо начал бродить по комнате, – Не могу. Пока не могу.

– Мне было бы интересно послушать твою историю, – призналась я.

– Что-ж, спасибо Вам большое за интерес. Я Вас, возможно, так настроил, что теперь боюсь разочаровать. Тогда приступим. Я, подобно вам, родился в богатой финской семье. Моя мать умерла при родах, когда на свет появился мой младший брат. Меня с братьями воспитывала няня, а после в нашем доме появилась мачеха. Такая, прямо как из детских сказок. Вычурная, гнусная, вышедшая замуж за отца только ради денег, и все кроме него понимали это, но он был словно околдован ядом этой ведьмы, поэтому дальше своего носа не видел ничего. Сам отец ещё в молодости основал самое крупное лесотехническое предприятие. Его же отец, мой дедушка, разбогател во время сухого закона: он нелегально ввозил эстонский алкоголь в Финляндию.

Кстати говоря, у меня было два брата. Старшего звали Ристо, он был на пять лет старше меня. Пример для подражания. В двенадцать лет он мог свободно говорить на шведском, английском, французском, немецком языках, начинал учить русский. А в шестнадцать на деньги отца основал льняную компанию. Младшего же звали Сойни. Он был нашим вундеркиндом. Он интересовался робототехникой, и в пять лет читал учебник по физике. А я? А что я… Я был самым настоящим разочарованием семьи. Отец хотел отдать меня на футбол, мачеха же мечтала, чтобы я покорил Уолл стрит и марал журнальные статьи на финглише. Уже и не помню, чего хотел сам. Вспоминаю, как, бывало, представлял себя бродячим музыкантом. Единственное, что у меня действительно получалось, так это играть на скрипке. Я рос на книгах о хиппи и мечтал покорять мир на своём доме на колёсах, играть на гитаре у костра, исследовать амазонку…

– И твоя мечта сбылась?

– Не знаю, – Мори отрицательно покачал головой, – Хотя, наверное, всё же да. Но перед этим я хотел бы ещё кое-что рассказать Вам, а историю про мои путешествия оставим на потом, а то боюсь утомить Вас, – Мори дошёл до окна и прислонил ладонь к стеклу, – Такая погода напоминает мне моё детство. Сам я из Лапландии, родился в маленькой деревушке совсем недалеко от Рованиеми. Там и был тот самый особняк, о котором Вы говорили, тот, что подожгли. В детстве я мечтал погулять под дождём, но моя матушка, а затем и нянька с мачехой запрещали мне. Они боялись, что я заболею, а я и так болел постоянно. В отличие от других детей, я не был активным. Я несколько раз болел отитом, бронхитом и ларингитом. К тому же меня постоянно тошнило, мутило и кружилась голова, а перед глазами меня мучали тёмные пятна. От рождения я анемичен, из-за чего постоянно чувствовал себя отвратительно. Бывало такое, что я мог не есть несколько недель… И никто не мог помочь мне. Врачи сменялись из года в год, каждый обещал вылечить меня, но никому это так и не удалось. Однажды я сидел в своей комнате и смотрел на мир. Он был так близко, и в то же время так далеко от меня. Я наблюдал, как мои братья валялись в грязи, плескались в луже и пускали ручейки, а после длительной прогулки их ждали Карельские булочки и мунки с клубникой. У нас была сторожевая собака, которая всегда игралась с моими братьями. Она лаяла каждую ночь, пугая белок, это единственное, что я о ней помню. Мне даже кажется, что я никогда не гладил её. Наверное, для этой собаки я оказался бы чужаком. Осенью братья вместе с отцом и этой собакой ходили по грибы… Ну а я? А мне наняли гувернанток, которые учили меня шведскому, английскому, французскому, литературе, скрипке, политике и экономике. Но ничего из этого мне не было интересно. Я плохо учился, пропускал занятия в подвале, за что часто получал от отца. Родители потеряли надежду в меня, и всё внимание уделяли только братьям. Мачеха и не стеснялась называть меня обузой. Мне ни раз доставалось от неё. Она не любила своих пасынков, хотя при супруге на показ задабривала нас. Меня же она ненавидела больше всех.

Дело в том, что едва она попала в нашу семью, она всеми силами пыталась пихнуть нас в интернат. Для Сойни и Ристо это было чем-то особенным, и они были не против. Помню, как ещё за два месяца до отъезда в своей первый год учёбы в настоящей школе они уже собрали свои чемоданы. Правда меня такая участь не постигла. Врачи настояли на том, чтобы я оставался дома, и мачехе это явно не пришлось по душе.

Но я не жалею себя. Просто жил своей жизнью. Я знал, что рано или поздно мне удастся выбраться из своей тюрьмы, и мысль об этом позволяла мне с улыбкой засыпать по ночам.

Дома у меня было два друга. Сначала я подружился с поваром по имени Жан. Он был из Франции и едва говорил по-фински. Тогда я прогуливал занятия по экономике в подсобке, и тот меня нашёл. Он спросил: «Что ты здесь делаешь?» – Мори попытался изобразить французский акцент, – Я не знал, как ответить ему, но лишь потому, что не владел французский достаточно хорошо, чтобы объясниться. «Je me cache⁶» – ответил я, и нырнул глубже в подсобку. Жан подошёл ко мне и сказал что-то в роде: «Занятия пропускать – плохое дело. Почему ты пропускаешь занятия?», – Мори вновь попытался изобразить французский акцент, чем очень развеселил меня, – Тогда я не сдержался и зарыдал. Я ждал, что меня накажут, отправят на занятия, донесут всё родителям, и меня вновь обзовут обузой и разочарованием семьи. Но, на моё удивление, Жан налил мне чаю и поделился со мной шоколадными пирожными. Первые дни наше общение не складывалось, потому что мы едва понимали друг друга. Тем не менее, с тех пор я начал усердно изучать французский язык. Жан часто готовил мне различные сладости, а по ночам приносил горячий шоколад. И хотя он был для меня лучиком надежды в моём королевстве тьмы, моим настоящим спасителем был другой человек.

Рейно Лахти был сыном давней подруги моей матери, Кирсти, что приходилась мне крёстной. После смерти матери они редко бывали у нас дома. Но однажды крёстная потеряла работу, и умоляла отца оставить её и сына у нас в качестве секретаря. Тот согласился, и с тех пор они жили у нас. Я сразу же подружился с Рейно, хотя мы и были совершенно разными. Я предпочитал молчать и всегда летал где-то в облаках, а Рейно напротив, он болтал без умолку и очень любил дразнить прислуг. То он нарочно принесёт в дом грязь и испачкает всю кухню, то подложит крысу ночью на кровать гувернантке. А когда его наказывали, он долго смеялся, восхваляя свои поступки. Почему он общался именно со мной, а не с моими братьями, до сих пор остаётся для меня загадкой. Сначала я думал, что он нашёл себе козла отпущения, и я так думал до тех пор, пока Рейно не стал заступаться за меня. Однажды Ристо решил украсть украшения мисс Лахти, обвинив во всём меня. У него это получилось, поэтому однажды вечером разъярённая Кирсти вместе с моим отцом вбежали в мою комнату и начали угрожать ремнём. Рейно и ещё совсем маленький Сойни держались где-то в стороне и смеялись. Я не понимал, что происходит, и от шока не мог ничего сказать. Когда отец начал замахиваться на меня, вбежал Рейно и принял удар на себя. В конце концов, вора так и не нашли, лишь спустя годы как-то за столом Ристо по пьяни сознался мне.

Мори рассказывал о своём детстве с приунылой улыбкой на лице, но она внезапно куда-то исчезла. Он посмотрел в окно, словно пытаясь там что-то найти.

– Однажды Рейно исчез, – наконец продолжил он, – Всей семьёй мы пытались найти его. Полицейские прочёсывали леса, дайверы исследовали болота и озёра, его так и не нашли. Это было самое страшное время в моей жизни. Братья врали, что он просто умер. Они любили в малейших деталях рассказывать мне, как тлеет его тело в болотах Финляндии, как черви ползают по его скелету. Я, само собой, не верил им, но где был Рейно?

Спустя несколько месяцев я и сам поверил, что смерть забрала его с собой. Но тогда я начал бояться, что и она за мной придёт. Я, бывало, не спал ночами. Прислушиваясь к едва слышимым шорохам, доносившимся из коридора, я прятался под одеяло и молил всевозможных богов, чтобы они защитили меня. Тогда, я, кстати, очень заинтересовался религией, но она мне не помогала справиться со страхом перед неизбежным.

И вот спустя полтора года он вернулся, так ничего и не сказав.

– И как же он вернулся?

– Честно… – Мори взглянул на свои ладони, – Я не помню. Он просто пришёл. Я был рад увидеть старого, и, наверное, единственного друга, к тому же он пришёл именно тогда, когда я как никогда был одинок. Но в нём что-то изменилось, и сначала я не понимал, что именно.

Рейно подрастал, и детские шалости переходили в проступки, а затем и лёгкие преступления, но мать его всячески прикрывала. Ему всё сходило с рук, и он хотел всё большего и большего. Я со страхом наблюдал за его изменениями и всячески пытался исправить его, читал нотации и препятствовал его проступкам. Бывало, я сам попадал под горячую руку. И хотя мне было страшно, и, хотя я не одобрял его действия, я всегда был рядом, следил, чтобы с ним всё было хорошо. Я не хотел терять его, из-за чего нам попадалось обоим.

Вот таким было моё детство, пока я полностью не изменил свою жизнь. Но этот разговор, наверное, на следующий раз. Теперь, расскажите и Вы мне про Ваше детство.

– Моё детство?.. – переспросила я, – Скажу тебе честно, я совсем не помню своего детства. У меня даже альбома с детскими фотографиями нет. Хотя нет, есть одна вещь. Раз в год мои родители устраивают маскарад. Они приглашают знать со всех уголков земли. Мы наряжаемся в платья стиля эпохи романтизма, надеваем маски, такие же, как и у тебя, и слушаем классическую музыку до поздней ночи. Как и знать, прислуга так же наряжается и принимает участие в общем веселье. Обычно мы проводим маскарад шестнадцатого октября в нашем особняке рядом с Каяани. Иногда отрывками я вспоминаю, как мы с подругами плясали под песни и строили из себя приличных принцесс, а затем сбегали от скучных родителей и играли в прятки. И знаешь, эти маскарады были главным событием в моей жизни. Я ждала их, как крестьяне ждут рождество. Я помню их всех, кроме одного. Мы как раз играли в прятки и… я не знаю почему, но…

Я помню, что потом что-то пошло не так… Помню, как я шла через толпу, постоянно спотыкаясь. Я словно бежала от кого-то… А что потом? Нет, к сожалению, не помню.

Я низко склонила голову. Я долго думала, перед тем как продолжить говорить.

– Мне кажется, что в моей жизни что-то произошло, но никто не хочет говорить со мной об этом, – я посмотрела на Мори, а с его лица исчезла улыбка. Я впервые вижу его таким серьёзным и озадаченным, – И это забавно, – я улыбнулась, – Ведь не знаю, почему я всё это тебе рассказываю.

– Наверное, Вы знаете, что я больше никому не смогу раскрыть Ваши тайны.

– Не только. Видимо, я разочаровалась в людях, вот и всё…

– Люди бывают разные, и судить всех по единым случаям – большая ошибка. Но я соглашусь с Вами, всё-таки всегда надо быть бдительным и осторожным.

– Мори, вот скажи. Ты же многое в мире повидал. Везде жизнь так жестока?

Мори слегка приблизился ко мне. Он попытался положить свою руку мне на плечо, но та прошла сквозь меня. Затем он кивнул.

– Да. К сожалению, жизнь жестока независимо от того, где ты и кто ты. Но вот на что акцентировать своё внимание – это уже выбор каждого. Нужно всегда и во всём находить хорошее, тогда независимо от прочих невзгод, ты проживёшь счастливую жизнь.

Я посмотрела в окно. Дождь утих, и сквозь серые облака пробивались солнечные лучи. Я встала на ноги, отряхнула штаны и направилась к выходу.

– Мори, прости, но меня дома ждут дела. Мне задали много домашнего задания, а я не хочу стать двоечником на второй неделе учёбы.

– Я понимаю Вас. Тогда… Вы придёте завтра?

– Прости, но на сей раз я не могу ничего обещать. Завтра у меня отборочный тур в университетскую команду по бейсболу, и если я пройду, то, скорее всего, всё своё свободное время буду тратить на тренировки. Но обещаю, что по выходным я буду навещать тебя.

– Я искренне надеюсь на это, – Мори грустно улыбнулся, – Я буду ждать Вас столько, сколько потребуется. А, и вот моё напутственное слово. Вы главное не волнуйтесь. Помните, что что бы Вы ни делали, на свете найдутся тысячи человек, делающих это лучше Вас. Но не забывайте, что для кого-то Вы и есть эта тысяча. Верьте в себя, только тогда Вы добьётесь своего.

– Спасибо большое, – я слегка улыбнулась, – Тогда, пока? – я помахала рукой приведению и вышла из комнаты.

– Луми, – окликнул тот меня.

– Что такое? – спросила я, вернувшись в комнату.

Мори стоял молча и, согнув спину, перебирал что-то в своих руках. Я вновь обратила внимание на его маску. Какое же лицо прячется за ним?

– Я буду ждать Вас, – повторил тот.

Я снова помахала рукой, вышла из комнаты, а затем покинула старый дом. Само собой, учёба учёбой, но история Мори так задела меня. У меня возникло чувство, словно кто-то водит меня за нос. Словно за именем Мори Мустакоски кроется не только человек, но и таинственная история, загадка, которую кроме меня не способен разгадать.

Но с чего начать?..

Глава 5

На следующий день я едва отбросила мысли о Мори, так как мне надо было готовиться к отборочному туру по бейсболу. Я давно не тренировалась, поэтому весь обеденный перерыв я провела в спортзале. После уроков до тура оставалось всего полчаса, и это время я потратила на то, чтобы собраться с мыслями.

В спортзале собралось с четыре десятка человек, желающих попасть в команду. Среди них были парни и девушки, низкие и высокие, полноватые и худенькие, спортивные и не очень. Многие напялили на себя рванные легинсы и футболки, в которых ходят последнюю неделю, но были и те, кто нарядились в форму бейсбольной команды, в которой играли в школьные времена. Я была ни из тех, ни из других. Мои родители заказали мне форму с собственным дизайном и с красиво вышитой надписью: «Снёман».

Ровно в назначенный час, когда все желающие вступить в университетскую команду собрались, началась церемония. К микрофону вышла слегка полноватая женщина средних лет с резким и громким голосом. Позади неё стояли нынешние игроки, и, как ни странно, их было около пяти человек.

– Добро пожаловать! – крикнула женщина прямо в микрофон, и её голос раздался эхом по всему спортивному залу, – Меня зовут Кайса Хеллакоски, и я тренер команды Академии Або. Во-первых, хочу поздравить первокурсников с поступлением в один из самых лучших университетов нашей прекрасно страны, Финляндии.

На этой фразе ребята, стоящие сзади меня, рассмеялись. Судя по их разговорам, они поступили сюда, потому что их не взяли в другие университеты.

– Но перед тем, как мы начнём отбор, я хочу сказать вам кое-что. Песапалло – это призвание. Это не просто игра, это стиль жизни, и поймать волну такого замечательного вида спорта способен не каждый. Если вы пришли сюда, ни раза не держа биту в руках, ни разу не бегая от гнезда к гнезду, то ваши шансы мизерны. Но это не значит, что вы плохи. Каждый из вас способен на многое, и вы всегда вправе начать что-то новое, не имея позади себя никакого опыта. Но нам нужны игроки, которые уже знают, что такое сражаться за свою команду, которые пережили горечь поражения и прочувствовали слёзы радости. И такие люди здесь есть, я это знаю. Я никого отсюда не выгоняю, но, если вы не уверены, что подходите, лучше вам попробовать себя в следующем году, когда вы наберётесь опыта в другой команде.

Ребята начали переглядываться между собой. Некоторые явно хотели покинуть помещение, но постеснялись сделать это на глазах у всех, поэтому они просто сложили все свои вещи в руки, подошли поближе к выходу и начали ждать подходящего для побега момента.

– Отбор будет проходить просто. Мы разделим вас на две команды, и вам нужно будет играть против друг друга. Мы с нашей университетской командой будем тщательно следить за каждым из вас. И те, кто, на наш взгляд, подойдут нам, придут через неделю на второй этап. Надеюсь, правило вы все прекрасно знаете. Ну что, готовы?

Когда нас начали делить на две команды, началась настоящая суматоха. В каждой команде оказалось около двадцати человек, и никто никак не мог определиться, в роли кого они будут играть. Поэтому тренер решила начать отбирать ребят по-другому. Каждый пытался отбить мяч, и если из трёх попыток ты не отбил ни один, то ты получаешь ноль баллов и идёшь сразу на бег. Если отбил один, два или все три мяча, то получаешь один, два или три балла соответственно.

Я стояла практически в самом конце, чтобы сразу понять, сколько у меня соперников. Многие отбили лишь один мяч, но были и те, кто не отбил вовсе, или отбил все три. Когда настала моя очередь, я уже была менее уверенной в себе. Когда я взяла биту, то мои руки начали сильно трястись. Да, за моей спиной большой опыт игры в песапалло, но страх перед испытаниями я так и не смогла преодолеть. Я знаю, что могу, но я по-прежнему была не уверена в себе.

Кайса Хеллакоски подбросила мяч, я сжала биту в руках, взмах и…

– Промах! – крикнула тренер.

У меня задрожали ноги. Промах? Как это промах?! Ну же, соберись!..

– Извините, я… просто переживаю, – дрожащим голосом произнесла я.

– Я вижу, тут каждый переживает, не ты одна такая, – грозно произнесла тренер, – Вдохни и выдохни. Готова?

Я кивнула. Тренер сразу подбросила второй мяч. Я сжала биту… Нет, сейчас точно промахнусь, слишком долго замахивалась.

– Один! – крикнула тренер и записала что-то в свою тетрадь, – Молодец, правда как-то слабовато. Видишь? И пять метров не пролетел… Ты играла в песапалло раньше?

– Да, я была в сборной команде в Хельсинки среди школьников… – стоящие вокруг меня широко разинули рты и начали переговариваться между собой.

– Правда? Пока я этого не вижу. Но если ты говоришь правду, то уж третий мяч попробуй отбить… подобающе. Готова?

Не дождавшись моего ответа, она подбросила третий мяч. На этот раз я уверенно сжала биту и ударила по мячу так, что он пролетел через всё поле. Наконец я смогла выдохнуть.

– Два! Неплохой бросок, э, Луми Снёман, – тренер улыбнулась мне, – Вот только с ним твой мяч бы полетел за поле. Теперь принеси мне мяч, что ты отправила в дальнее путешествие, и иди сдавай бег.

Ничего не ответив, я быстро побежала за мячом, дала его в руки тренеру, и направилась к группе ребят, которые ждут свою очередь на сдачу бега. Среди них я обнаружила Кости.

– О, привет, Луми! А я уже соскучился! – Кости ринулся обнимать меня, но я нехотя поддалась ему, – Даже не заметил тебя…

– Привет, Кости.

Парень был одет в форму школьной сборной по песапалло города Лаппеенранта.

– Неужели ты был в сборной? – удивилась я.

– Если честно, не совсем. Мой брат был, играл за весь регион. А я максимум на скамье запасных сидел один раз, было это года три назад. Я всегда мечтал играть в финский бейсбол, но меня никогда не брали в команду. Тогда, когда я сидел на скамье запасных, это вообще была чистая случайность. Мой брат сильно заболел прямо в день игры! Вместе с ним ещё двое запасных. Других искать было поздно, поэтому мой брат предложил взять меня на замену. Я был так счастлив, я думал, это мой шанс! Но я всю игру просидел на скамье… Вот такая вот грустная и неинтересная история.

– То есть это футболка твоего брата?

– Да… Если честно, да. Но я решил надеть её, чтобы произвести впечатление.

Я решила не отвечать ему. Я отвела взгляд и начала разглядывать других бегунов чтобы понять, что происходит. Это была дистанция на сто метров. Поскольку университетская команда смешанная, то у парней и девушек были одни и те же нормативы: чтобы получить три балла, нужно пробежать до одиннадцати секунд, на два балла до двенадцати и на один балл до четырнадцати.

Большинство сдавало на один или даже два балла, практически не было ни одного кто бы не сдал бег.

– А ты? – продолжил Кости, – Ты играла в песапалло до этого?

– Да, с раннего детства, – нехотя продолжила я..

– А кем ты играла?

– В нападении я часто была джокером… Да когда как. Бьющий из меня правда не очень хороший, хотя и бегаю быстро, но я хорошо подаю мяч.

– Прикольно… – Кости покраснел, поэтому отвёл взгляд, – А где ты играла?

– В сборной школ в Хельсинки.

– Ничего себе! – восторженно крикнул Кости, – Туда же так трудно попасть! Как тебе это удалось?

Я пожала плечами.

И только мои яростные и печальные мысли ворвались в мою голову, кто-то положил руку мне на плечо. Это был один из участников команды по песапалло, что проверял нас на бег.

– Привет, имя? – грозно спросил тот.

Я невольно окинула взглядом его наряд, ведь только сейчас я наконец смогла рассмотреть форму университетской команды. Белые футболки с зелёными и фиолетовыми линиями, на груди вышит герб академии, фиолетовые шорты, фиолетовые гольфы с золотыми лосями по бокам, и образ дополняет золотая кепка. На первый взгляд форма выглядит довольно по-детски, особенно на таком накаченном парне, но с другой стороны – эти лоси смотрятся довольно оригинально.

– А… Луми Снёман, – наконец ответила я.

– А меня – Кости Хюванен, – Кости выставил руку для рукопожатия, но парень не ответил ему взаимностью, а лишь пошёл дальше спрашивать имена у других, – Ну вот, всё против меня… Сомневаюсь, что я попаду в команду хоть в этот раз…

– Не расстраивайся раньше времени, – попыталась я подбодрить своего знакомого, – У тебя ещё есть возможность продемонстрировать себя.

– Ну да, ты права, – согласился он.

Минут через десять настала моя очередь. На этот раз я собрала волю в кулак и была чуть более уверенной в себе, нежели на первом испытании. На удивление, я пробежала быстрее всех, за восемь с половиной секунд, и, соответственно, получила три балла.

Кости же едва набежал на один балл, из-за чего ещё больше расстроился. Оказывается, он отбил два мяча, и в общем счёте у него всего три балла. Он начал молиться всем возможным богам, чтобы у него был ещё один шанс продемонстрировать свои способности.

Когда все закончили проходить испытания, мы вновь собрались в единую кучку. Была гробовая тишина, словно мы ожидаем какого-то приговора. Хотя, смотря на Кости, для него это действительно приговор. Он без конца открывал рот, видимо, пытаясь выдавить хоть что-то из себя, но не осмеливался нарушать тишину.

Наконец, Кайса Хеллакоски вернулась. У неё в руках были какие-то бумаги, которые, казалось, вот-вот вылезут у неё из-под рук и разлетятся по всему спортзалу.

– Пришло время подвести итоги первого этапа. И так, во второй этап проходят все, кто получил больше…

– Надеюсь, я попаду, – шептал Кости, – Прошу, пусть я попаду…

– Больше трёх баллов… включительно.

Кости аж подпрыгнул от счастья, когда услышал это. Затем он кинулся на меня и зажал в своих объятьях.

Многие отчаянно склонили голову, хотя для кого-то проигрыш вовсе не был трагедией.

– Увидимся с вами субботу в три часа дня. Вся информация будет висеть на стенде у спортзала. Всем хорошего вечера!

– Спасибо! – произнесли хором студенты и направились к выходу.

Уставшими, студенты плелись с учёбы к себе домой, мечтая расслабиться в сауне, а затем лечь в тёплую, уютную кроватку, держать в руке кружку какао со слегка подтаявшим маршмеллоу… Про себя они уже начали выбирать фильм, который посмотрят перед сном. Пожалуй, все, кроме Кости. Он был так рад и возбуждён, что постоянно докладывал мне о своих переживаниях. Но когда мы дошли до Кафедрального собора, он наконец замолк, пока в его голове не родилась прекрасная на его взгляд идея.

– Я так не могу… Пойдём посидим где-нибудь. Я недавно проходил мимо такой кафешки…

– Слушай, я… – У меня было только одно желание – поделиться всем с Мори. И мне совсем не хотелось, чтобы Кости продолжил донимать меня.

«М-да уж, в первые дни знакомства мне казалось, что Кости как мертвец молчалив» – всё повторяла я про себя.

– Вот, ты не представляешь, что там есть! – никак не успокаивался Кости. Он начал рассказывать мне про всевозможные булочки, пирожки, пирожные и пироги, которые продаются в кафешке. Он перечислил все двадцать три сиропа для кофе, все вкусы чая, и так настаивал на нашей вечерней прогулке, что мне просто не хватило смелости отказать ему, – Ты не пожалеешь!

Кафешка называлась «Kissankoti⁷», и её главным отличием от остальных кафешек в Турку были, как ни странно, кошки. Хозяева обещали, что кошки ласковые и всегда лезут на руки к человеку. Но это оказалась неправдой, ибо кошки постоянно прятались то на кухне, то на стеллажах с кофейными зёрнами, и старались держаться от людей подальше. Но если кому-то и удалось заставить кота врасплох, когда тот спит, то кот сразу же набрасывался с когтями.

Тем не менее, всё, что говорил Кости, оказалось правдой. Я несколько минут выбирала себе сироп под кофе, их было так много, что у меня кружилась голова. Остановившись на миндальном сиропе, началось не менее тяжёлое испытание: нужно было выбрать булочку. И вот я только определилась на сочной булочке «шу» с варёной сгущёнкой, как мне на глаза попался шоколадный тортик, от которого я просто не посмела отказаться. Не осмелившись выбирать между этими двумя вкусняшками, я решила взять обе.

Наконец, мы сели. Окно выходило на реку Аура, в которой отражался свет уличных фонарей. Была пятница, поэтому весь город собрался на набережной, попивая пиво или сидр и напевая современные хиты на всевозможных языках.

– Слушай, – промямлил Кости с набитым ртом, – Я чёт спросить забыл. А где твоя машина? Ты ж вроде на ней в уник и из уника мотаешь.

– Не, моя машина осталась в Хельсинки. Машина, на которой мы приезжаем, принадлежит Карин.

– И как ты доберёшься до дома? – Кости никак не мог угомониться.

– Обычно хожу пешком или беру каршеринг, но только если собираюсь куда-нибудь в пределах города съездить. А так, обычно на такси.

– Такси? Да ты чего! Оно такое дорогое в Турку! Тем более в пятницу вечером!

– Да с деньгами у меня никогда особо проблем не было. Но, честно, я никогда не каталась на такси. Просто захотелось попробовать что-то новенькое.

– А что, в Хельсинки такси нет?

– Есть, конечно, просто… Ну, мой отец тот ещё параноик. Начитался своих детективов перед сном, вот для него теперь все таксисты – насильники и убийцы. Да и у нас никогда не было нужды брать такси, если честно…

– Завидую тебе. У меня вот вообще никогда нет денег на такси. Но не только потому, что у меня не особо много денег. Просто я лучше куплю булочек и пройдусь под дождём, нежели потрачусь на такси. Мокрый, но зато сытый.

Кости засмеялся, прихрюкивая, и даже случайно от смеха ударил рукой по столу.

Наконец Кости захотел спать, и мы вышли из кафе. Когда я позвонила вызвать такси, мне сказали, что водитель подъедет через пять минут. Ещё пять минут с Кости…

– Будешь? – спросил он, протягивая мне сигарету.

– Ой, знаешь, – я подняла руку и хотела было взять, – Я давно пообещала себе, что больше не буду курить.

– Это ты правильно, а то я всю стипендию на них трачу, – затянув сигарету, а затем выдохнув дым, Кости продолжил, – Слушай, может сходим на днях в кино? Я слышал, там вышел интересный фильм про призраков! Ты веришь в призраков?

– Эм, не знаю, наверное, нет. А ты?

– Конечно да, и фильмы про них просто обожаю! Ну так что, сходим? Завтра ты свободна?

– Слушай, Кости, ты прости, но у меня так много дел. Я правда не знаю, когда освобожусь. Но обещаю, как только у меня появится время, я обязательно сообщу. О, а вот и моё такси.

Прямо у кафе остановился Форд чёрного цвета.

– Эх, – вздохнул Кости, – Жаль этот вечер так быстро подошёл к концу. Что ж, я был рад пообщаться с тобой. Спасибо тебе за твою компанию.

Кости полез обниматься. Он крепко прижал меня к себе, да так, что я, видимо, учуяла всевозможные запахи его кофты. Причём далеко не самые приятные запахи. Наконец он отпустил меня из своего плена. Я пристально посмотрела в его серые глаза, прятавшиеся за блондинистыми кудрявыми волосами.

– И тебе спасибо за вечер. Давай, пока!

Я села в такси. Кости помахал рукой и, бросив в урну сигарету, направился к себе домой.

Глава 6

– Подожди, то есть ты весь вечер провела с Кости!? – вскрикнула Карин за ужином.

– Да, – мрачно ответила я.

– Ах! – Карин прикрыла рот двумя руками и открыла глаза так, словно они вот-вот выпадут из глазниц, – Да ладно! И что, как прошёл вечер?

– Да не знаю…

– Слушай, Луми, тебе уже двадцать! Дай пареньку шанс! Уверена ты опять корчила из себя равнодушную стерву.

– Ты же прекрасно меня знаешь, и прекрасно знаешь, почему я так делаю…

– Ох, ты опять за своё. Ты всё ещё думаешь о…

– НЕ ПРОИЗНОСИ ЕГО ИМЯ! – я резко вскочила и обронила стул. Карин уставилась на меня, словно на сумасшедшую. В руке я крепко держала вилку. – Прости меня, пожалуйста.

– Ничего, я понимаю.

Поставив на место стул, я продолжила.

– И да, я всё ещё думаю об этом.

Отложив завтрак, я взяла своё пальто и уже было направилась к двери, как Карин окликнула меня.

– Ты куда это постоянно уходишь?

– Мне нужно прогуляться.

– Хочешь я с тобой?

– Нет, спасибо, я лучше одна.

– Погоди, – Карин подбежала ко мне и дёрнула за рукав пальто, – Ты же знаешь, что мне можно рассказать всё. Давай вместе решим эту проблему.

– Да что тут решать. Он прав, ничего не изменить.

– Кто этот «он»? Кости?

– Да, – я решила соврать, ибо знала, что о Мори лучше никому не рассказывать. А если бы сказала нет, то Карин начала бы меня преследовать, чтобы узнать кто этот он.

Когда я подошла к «дому» Мори, я крепко сжала руки в кулаки. Я чувствовала горечь в горле, а нервы были на пределе. Теперь всё вокруг напоминает мне о том страшном дне.

– Мори! – крикнула я, едва войдя в дом, – Мори, я пришла!

– Здравствуйте, я очень рад! – донёсся голос из комнаты в конце коридора, – Проходите сюда!

Мори сидел в углу комнаты и, как всегда, смотрел в окно. Когда я вошла, он резко встал на свои прозрачные, исчезающие в воздухе ноги.

– Как прошёл Ваш отбор в команду по песапалло?

– Хорошо, – резко сказала я.

Мори не ожидал от меня такой дерзости.

– У Вас что-то случилось?

Я поняла, что уже не могу сдержать слёз. Упав на пол, я начала рыдать. Мори подлетел ко мне. Он взял меня за руку, и, казалось, впервые в жизни я смогла почувствовать его прикосновение. На миг мне показалось, что это был настоящий, живой молодой человек, а вокруг нас не старое заброшенное здание, а огромный зал для танцев. Я почувствовала себя маленькой девочкой.

Мори…

Я открыла глаза. Но нет, передо мной сидел не человек, а что-то похожее на человека. Призрак пристально смотрел на меня, в его глазах я видела лишь тревогу и печаль.

– Вы можете рассказать мне обо всём. Поверьте, так будет только лучше.

Но я продолжала плакать.

– Знаете, когда я хочу о чём-то подумать, я сажусь в тот угол. Оттуда из окна расстилается прекраснейший пейзаж. Пойдёмте за мной, я покажу вам.

Нехотя я встала. Мори указал мне угол, где сам сидел пару минут назад.

– Ну же, садитесь. Вот так, а теперь посмотрите прямо туда.

Из-за слёз всё казалось расплывчатым, но когда я вытерла их рукавом, я наконец увидела то, о чём мне говорил Мори. На улице уже было темно, и лишь редкие огни фонарей просачивались сквозь умирающие ветки осенних деревьев. Окна выходили на поле, где пасутся кони, а вдали виднеется озеро, за которым выглядывает лес. Где-то справа стоит красная ферма, свет которой отражается в спокойной бездонной воде озера. В окнах фермы видно, в комнате то и дело устало бродит хозяйка.

– Здесь особенно красиво, когда алый закат, – добавил Мори.

– Ты же говорил, что в твоём доме нет окна, сквозь которое ты мог бы увидеть закат.

– К сожалению, да, но облака всё равно окрашиваются в розовый.

– На лугу мчатся кони, и их грива светится огненно-красным цветом. Они так свободны, у них нет никаких проблем. Интересно, они помнят своё прошлое? Хотя что им помнить…

Мори сел подле меня.

– Пожалуйста, расскажите, что Вас тревожит? Если Вы выговоритесь, Вам станет гораздо проще, обещаю.

Я долго не решалась начинать этот разговор, но Мори был крайне настойчив. Да и мне, честно, почему-то хотелось с ним поделиться своей трагедией. Я посмотрела в его тоскливые глаза. Интересно, что же скрывается за ними? Сколько боли было на его веку? Скольких людей он видел за свою жизнь, сколько судеб? Эти глаза гипнотизируют. Помимо печали в них также есть любовь и желание жить. Но жить теперь он может лишь издалека, выслушивая мои глупые истории. Тогда, почему бы и…

– Это сложно, – едва слышимо произнесла я, – Всё дело в парне.

– У Вас есть молодой человек?

– Нет, что ты. Каждый, в кого я влюбляюсь, в итоге использует меня. Кому нужна я, а не мои деньги? Конечно, моё происхождение не скроешь. Как бы я ни пыталась создать видимость обычной финской девушки, рано или поздно все узнают правду о моей семье. Поэтому я не принимаю комплименты в свой адрес. Для меня это оскорбление. Уж лучше быть одной, чем оказаться в очередной раз так жестоко брошенной.

Мори смотрел мне прямо в глаза, и это начало смущать меня. Я отвела взгляд в сторону.

– Я расскажу, но, прошу тебя, не надо указывать мне на мои ошибки. А то каждый знает, как бы он поступил в такой ситуации, как бы выкрутился, словно они жили моей жизнью! Конечно, легко тыкать носом в чужие грехи, а не в собственные…

– Обещаю.

– Спасибо. Тогда, – я уселась поудобнее и вновь начала наблюдать за миром через окно, – Я начну. Это было пять лет тому назад, когда я встретила его, Михаила Стённрода. Шестнадцатого октября, как и обычно, мои родители устраивали маскарад. Мне было пятнадцать, а в тот день у моей одноклассницы был день рождения. И, само собой, пить шампанское в компании стариков, отдыхающих, словно они короли жизни, мне не хотелось. К тому же оркестр каждый год играл одну и ту же музыку. И, как на зло, именно в тот самый день Карин, моя лучшая подруга, заболела, так что я была совсем одна.

Когда я отстранённо попивала шампанское, мыслями веселясь на дне рождения у подруги, ко мне подошёл он. Он был в элегантном белом костюме, чёрной блузке с красным галстуком, а запонки на его рубашке были, пожалуй, дороже, чем весь наш дворец в Каяани.

«Почему такая красивая девушка стоит в одиночестве?» – спросил он и сразу же засмеялся. «Если ты так хотел привлечь моё внимание, то тебе пора уволить своего пикап-тренера» – ответила я, и он засмеялся ещё громче. Вот так мы и познакомились. Скажу честно, в тот день он был единственным лучиком света. «Пойдём на улицу? Подышим свежим воздухом» – предложил он после трёх бокалов шампанского. «Но там же дождь» – отметила я, взглянув в окно. Тем не менее, он уговорил меня выйти с ним на улицу. Оказалось, ему нужно было вовсе не насладиться запахом леса, а покурить. Он предложил мне сигарету, а я, подвыпившая, согласилась.

Весь маскарад мы провели вместе. Мы оба поначалу пытались показать себя в лучшем свете, а потом шутили на пошлые темы, смеялись над неуклюжестью остальных, да и без конца выходили покурить.

Когда маскарад закончился, мне было очень трудно расставаться с Михаилом. А спустя пару дней я поняла, что влюблена в него. Знаешь, было в нём что-то очаровывающее: приятная внешность, дорогая одежда и свобода в общении. Я позвала его на свидание, но мы решили не идти в ресторан, как это обычно делают богатеи. Мы встретились на торговой площади, купили по бутербродам и просто гуляли по улицам в центре города. Тогда он рассказал мне, что всю его семью убили, пока он был на стажировке в Лас-Вегасе, и у него никого нет. В тот момент мне стало так жаль его, что мне полностью снесло крышу.

Мы поцеловались на заре на колесе обозрения, с того момента и началась наша любовь. Каждый день он встречал меня после школы, мы шли играть в автоматы, и только ближе к десяти я возвращалась домой. Само собой, скрывать свои отношения с Михаилом я не могла, ведь до этого родители пристально следили за мной, а моё расписание было расписано на месяцы вперёд. И когда я начала возвращаться домой поздно вечером, родители сразу же обо всём догадались. Они даже не спросили, с кем именно я встречаюсь, им было всё равно. Но больше всего мне досталось от того, что у меня в рюкзаке нашли пачку сигарет.

Я целый месяц провела под домашним арестом, ко мне приходили репетиторы, меня не отпускали даже на тренировки. Честное слово, я пыталась забыть его! Но сердцу не прикажешь. Я была влюблена во всё, что с ним связано: я любила его золотые волосы, его изумрудные глаза; я любила то, как он прихрюкивает, когда смеётся; я даже полюбила запах табака, который до этого вызывал у меня лишь отвращение. Я даже начала учить русский, так как это был его родной язык.

Всё напоминало мне о нём. Смотря на себя в зеркало, я видела его сияющее лицо. Наслаждаясь зарёй, я вспоминала наш первый поцелуй.

Когда моё наказание закончилось, я первым делом встретилась с Михаилом. Он забрался ко мне в школу и сидел весь день в мужской раздевалке. Каждую перемену я проводила с ним, сидя в обнимку и нашёптывая друг другу нежности.

Мы использовали любой момент, чтобы встретиться. Вместо обеда в школе, я уходила в кафе с Михаилом. По дороге на тренировку я также виделась с ним. Конечно, нам этого не хватало, мы хотели всё время быть вместе, но иного выбора у нас не было.

Во время весенних каникул Карин и её подруги пригласили меня на неделю в Эстонию на дачу общей знакомой. Я договорилась с Карин, что я якобы поеду с ними, хотя на самом деле у меня были совершенно другие планы. Карин долго злилась на меня, но согласилась помочь. И для всех в этом мире на весенние каникулы я поехала в Эстонию, хотя решила остаться в Хельсинки с Михаилом и жить с ним эти несколько дней.

Первое, что меня удивило, так это то, что его квартира была обшарпанной, старой, и везде воняло какой-то тухлятиной. Тогда он сказал мне, что после смерти родителей их кампания обанкротилась, и теперь он вынужден жить в захолустной квартирочке и начинать всё заново. Тогда я почему-то поверила ему, причём, напротив, мне стало ещё больше жаль его.

Само собой, за ту неделю наши отношения перешли на новый уровень. На третий день Михаил сделал мне предложение. Он сказал, что души без меня не чает. «Ты – именно та, кого я искал всю свою жизнь», – говорил он, – «Дай мне обещание: когда тебе исполнится восемнадцать, ты выйдешь за меня.» Я ответила: «Обещаю.» На следующий день мы купили кольца.

Каникулы заканчивались, и мне как никогда становилось грустно. Мысль, что совсем скоро мне придётся сидеть часами в школе, кое-как находить возможность встречаться с женихом, с каждым днём всё больше омрачала мой разум. И в тот самый день, когда я собирала вещи, Михаил предложил мне сбежать. «Сбежать, оставить проблемы позади, неужели тебе этого не хочется? Мы начнём новую, прекрасную жизнь, вдали от назойливых родителей! Мы построим свою семью, мы увидим весь мир… Обещаю, мы вернёмся, когда захочешь.» – вот, что он сказал мне. Я понимала, что сначала мне нужно закончить девятый класс, без этого никуда. И Михаил, благо, принял это. В итоге мы договорились сбежать сразу, когда закончу среднюю школу.

До назначенной даты оставалось совсем немного, как раз время попрощаться со всеми друзьями. Карин была очень расстроенной, но она была рада видеть меня счастливой рядом с ним, поэтому она согласилась снова прикрыть нас.

Наступил тот роковой день. Мы договорились уехать рано утром, пока прислуга и родители спят. Ночью я собрала всё самое необходимое. Конечно, я не могла уйти не попрощавшись, и я оставила записку в своей комнате, где написала, насколько сильно я люблю своего жениха, и какая счастливая совместная жизнь у нас будет.

Но самое страшное было то, что Михаил попросил меня взять с собой как можно больше денег, ведь нам нужно с чего-то начинать. Я стащила из сейфа около двухсот тысяч евро.

Михаил обещал приехать на своей машине, поэтому, когда я видела его, выходящим из такси, я сильно разозлилась. Я была согласна на воровство, но не на угон машины. К тому же разум потихоньку начал возвращаться ко мне, ибо я заподозрила что-то неладное. Такси, тем более его руки были в перчатках. Зачем в июне перчатки? И знаешь, что он сказал мне на это? У него якобы сломалась машина, поэтому он не смог приехать на ней. Я уже готова была всё отменить, как он вновь начал бросаться обещаниями. Я согласилась взять из гаража машину, довольно дорогую, ведь других у нас и не было. Но именно та машина показалась мне самой незаметной, поэтому, не раздумывая, мы взяли именно её.

Вот так мы и поехали навстречу «счастливому будущему». И знаешь, сначала всё было хорошо. Мы доехали до Лахти, где позавтракали, а по дороге до Ювяскюля я уже совсем распоясалась. Мы ехали по автостраде, а я во всё горло подпевала любимым песням.

Весь день мы ехали на север, лишь изредка останавливаясь на заправках. Когда стемнело, мы уже подъезжали к Лапландии. Но я никак не могла заснуть, ведь Михаил, казалось, специально наезжал на всевозможные кочки. Я всё предлагала ему остановиться в каком-нибудь отеле, но тот уверял меня, что нам нужно как можно скорее прибыть в Швецию, ведь нас уже наверняка ищет полиция всей Финляндии. «Неужели не лучше было поехать через Россию? Она ближе Швеции!» – всё повторяла я. Но он сказал, что на границе с Россией их могут не пропустить, потому что машина не была зарегистрирована на Михаила. А на границе со Швецией выехать из страны куда проще. Я тогда даже и не думала, почему мы решили уехать на машине, а не, предположим, на пароме до Таллинна.

Я была слишком влюблена в него.

Поздней ночью я начала жаловаться, что никак не могу заснуть. Тогда Михаил предложил мне коньяк. Не раздумывая, я выпила глоток, а за ним и другой. Спустя десять минут меня начало сильно мутить. Глаза закрывались сами собой, а звуки соединялись воедино. Я не могла шевелить руками, ноги тряслись. «Что со…» – но я не успела договорить, как заснула.

Через какое-то время я проснулась от того, как кто-то начал снимать наше помолвочное кольцо. Это был Михаил.

«Что ты делаешь?» – едва произнесла я. Меня всё ещё кружило, я едва могла разглядеть, что происходит вокруг. «Что ты делаешь?» – повторила я.

Но тот лишь крикнул: «Заткнись!»

Он украл моё кольцо, а затем стал вытаскивать меня из машины. Только тогда меня осенило. Я хотела была выбраться из его рук, но никак не могла пошевелиться. Моё тело не слушалось меня, я словно была парализована!

Михаил положил меня у обочины. Я заметила, как он начал пересчитывать деньги, что я стащила у родителей. Затем он вновь вышел из машины, чтобы снять номер и прикрепить новый, но было так темно, что я не смогла разглядеть новый номерной знак.

Наконец, когда всё уже было сделано, Михаил подошёл ко мне. На тот момент я уже могла едва двигать пальцами рук, но и эти движения давались мне с трудом. Он присел рядом со мной. По моему телу пробежала дрожь. «Что же теперь он собирается делать со мной?» – всё думала я. Но он только смотрел на меня. Я не видела его лицо, но чувствовала на себе его тяжёлый взгляд, взгляд с высока. Он засмеялся и бросил у моих рук пачку сигарет с дешёвой зажигалкой. «Вот, – сказал он, – Не могу же я оставить даму одну на обочине в лесу. Да ещё и ночью. Да ещё и в таком захолустье! Пусть у тебя будет хоть какая-то компания перед гибелью.»

«Почему?» – спросила я. «Да потому что меня достало, что я вынужден выживать в этом мире, пока такие как ты наживаются на наших слезах! Ты хоть когда-нибудь была в тех местах, где заправляет твой отец? Ты хоть раз видела, что там творится? А вот я знаю, и знаю на собственной шкуре, какие вы на самом деле. Мой отец погиб, добывая для тебя ужин. Сдох, как свинья, прямо на рабочем месте, когда мне было всего семь. И знаешь, что нам сказал твой отец? Что ему наплевать. Он даже не соизволил дать нам взятку, он просто как-то всё замял. Мы много раз обращались в суд, но на нас закрывали глаза. Твоя семья отобрала от меня всё, теперь пришла и моя очередь.» – вот, что он сказал. Перед самым уходом он плюнул мне прямо в лицо. Затем сел за руль и уже готов был уехать, как кинул на меня последний взгляд.

«Я знаю, о чём ты думаешь, – тихо произнёс он своим ледяным голосом, сливавшимся с шелестом хвойных деревьев, – Слишком примитивно, да? Слишком примитивно, чтобы быть правдой. Но… мне всё равно.»

Он нажал на газ, и уже через секунду машина затерялась среди свисающих с гранитных холмов хвойных деревьев. Лишь ускользающий гул всё ещё напоминал мне о нём, но и тот вскоре исчез, оставив меня наедине со своим страхом и разочарованием.

Ещё несколько минут я всматривалась вдаль, надеясь, что это всё произошедшее было лишь злой шуткой. Но Михаил так и не вернулся. Я обратила свой взор на бесконечно чёрные небеса, украшенные тусклыми алмазами. Я… я даже помню, о чём думала в тот момент. Я пыталась понять, как человек мог играть в такую сильную любовь? Неужели он замышлял это с самого начала? Была ли я его первой жертвой? Буду ли последней? Где он сейчас? Далеко ли? А может он всё-таки уже едет назад, ко мне? Или его уже поймали? Тогда почему меня никто не ищет?.. Вопросов оставалось много, я могла гадать хоть всю ночь напролёт, но вывод был один: я была слепа в своей любви к нему. Наверняка каждый раскусил его замысел ещё с самого начала, но не я. Возможно, кто-то даже пытался мне сказать это, но я наотрез не слушала. Мне не было жаль себя, я не грустила по утерянной любви. Я злилась на то, что меня обвели вокруг пальца. Он был прав, когда говорил о примитивности. Именно это и сжирало меня изнутри. Как примитивно… как подло… и как глупо было с моей стороны попасться в эту ловушку.

Только спустя полчаса я смогла пошевелить руками. Первое, что я сделала – это закурила. Нахал даже не пожалел отдать мне целую пачку недешёвых сигарет.

Всю ночь я пролежала на обочине, потому что никак не могла встать на ноги. Я не знаю, что было в том коньяке. Зато у меня как раз было время обдумать всю свою жизнь. Я поняла, зачем он предложил мне выйти за него – чтобы стащить купленные мною кольца; я поняла, почему он пришёл именно на маскарад – чтобы никто не заметил незнакомца. В общем счёте он стащил почти миллион евро, да и в кафе я всегда платила за него, ведь пожалела засранца!

– И как Вас нашли? – выронил Мори.

– За всю ночь по дороге не проехало ни одной машины, поэтому, когда я вновь начала ходить, я шла вдоль дороги, в надежде наткнуться хотя бы на бедную деревушку. Но Михаил, видимо, не спроста выбрал именно эту дорогу. Почти день я шла до ближайшего поселения. Когда я приблизилась к нему, я потеряла сознание. Очнулась уже в больнице в окружении полицейских.

– А что было потом?

– Если честно, я слабо помню. Я была в большом потрясении от произошедшего. Помню лишь то, что не говорила несколько дней. Мои родители не стали читать мне нотаций, хотя по отцовскому взгляду было видно, что ему есть, что мне сказать. Начала говорить я только с полицейским. И какого было моё потрясение, когда я узнала, что никакого Михаил Стённрода не существует. Единственное, что я знала, так это машина, на которой он уехал, и его лицо, но фоторобот никак не мог передать истинные черты его лица. И его отпечатки пальцев на мне не нашли, ведь он был в перчатках! Говорил, что так ему водить легче, а то якобы мозоли появляются! – я и не заметила, как начала переходить на крик, – И знаешь, что? Эти идиоты его так и не нашли!

Наконец я замолчала. Мори явно не знал, что мне ответить, поэтому решил продолжить сидеть молча.

– Но я его видела, – продолжила я, – В смысле, после всего этого. Конечно, мне понадобились недели, чтобы вернуться в нормальный распорядок дня. Мне казалось, что все вокруг осуждают меня. Само собой, газетные заголовки только и кричали о том, как богатенькую дурочку обманул какой-то русский паренёк с шведским именем! Я долго не выходила из дома, и лишь когда всё стихло, вышла погулять.

Это так жестоко. Одно дело просто обокрасть человека, а другое – влюбить жертву в себя. Моё сердце заледенело, я стала равнодушна ко всему. И вот однажды я гуляла по спальному району, где мы когда-то жили. Было темно, я была совсем одна. Но вдруг я услышала, как он звал меня по имени. Я посмотрела в сторону, откуда донёсся его противный голос. Сначала я никого не увидела, но потом пригляделась. За густым кустом виднелся силуэт. Я сразу узнала его. Я начала кричать, быстро позвонила в полицию, но стоило мне вновь повернуться в его сторону, как… он исчез.

Полицейские не приняли мои слова всерьёз, якобы это был плод моего воображения. Меня отправили на лечение в больницу после того, как в каждом человеке я начала видеть его лицо.

Понимаешь, он не просто аферист, он убийца. Он убил всё человечное, что было во мне, понимаешь!? И у меня такое чувство, что я уже никогда в жизни не смогу полюбить кого-либо. Я боюсь любви, потому что я боюсь вновь испытать эту боль. После всего, что я для него сделала, он бросил меня как половую тряпку! У нас с ним были общие шутки, мы придумывали русско-финские матерные слова, какие-то смешные выражения, у нас словно был свой маленький мирок! Я помню, как мы вместе рисовали картины, как мы танцевали в баре, как пели дуэтом караоке. Я так любила его. Я дарила ему подарки, выслушивала, когда ему было плохо… Ты думаешь, он всегда был идеальный? Вовсе нет, с ним было очень непросто. И я прощала ему всё! И когда он мог пропасть на несколько дней, и когда обманывал меня, когда уходил без объяснений. Ведь… любые отношения – это не просто, и я это знаю! Но я так любила его, что теперь никогда в жизни не смогу полюбить.

Я вновь разрыдалась, а Мори взял меня за руку. И снова почувствовала его прикосновение, словно он был живым.

– Прости, – промямлила я, – Прости, что снова расплакалась.

– Нет, Вы правильно делаете. Плачьте, не нужно ничего держать в себе. Не знаю, утешат ли мои слова Вас, но в своей жизни я повидал много плохих и хороших людей. У каждого были свои причины переступить черту, каждому из нас есть что рассказать. И куда бы нас не привела жизнь, плохих людей всегда наказывают.

– Не всегда. Его же не арестовали.

– Это лишь вопрос времени. Рано или поздно его поймают. Души таких людей гниют после смерти.

– Его душа уже гнилая… В те дни я была совсем одна. Карин пыталась поддержать меня, но я прогнала её. Больше она не приходила ко мне. Долгие месяцы я молчала, совершенно одна, взаперти. Я сама заперла дверь в душе, чтобы ко мне никто не пришёл. Я закрыла занавесками окна, чтобы не вглядываться в происходящее вокруг. Совершенно одна, запертая внутри себя. И, наверное, это стало образом жизни. Прошло пять лет, а ощущения всё те же.

Мори явно хотел поддержать меня, но всё ещё не знал, что сказать. Чему бы нас ни учила жизнь, но помочь другу словом, в тяжёлый момент так никто и не научился.

– Но тогда я кое-что поняла. Кое-что очень странное. Мне всегда казалось, что надежда – это самое дорогое, что у нас есть. Надежда помогает нам не сдаваться, успокаивает нас в трудный момент. Когда он бросил меня на обочине, я несколько месяцев надеялась, что это всего лишь глупая шутка. Я не выпускала из рук телефон, ждала звонка, думала, что он вернётся, извинится, и я вновь прощу его. Но когда эта надежда наконец умрёт, мне станет гораздо проще.

– Сначала я думал, что это с нашим обществом что-то не так, что-то не так с людьми. Потом я пришёл к мысли, что что-то не так на самом деле со мной, но я продолжал винить в этом общество. Ближе к концу я начал понимать, что я – такая же безумная часть этого общества, ровно как и Вы. Вы простите, я совсем не умею поддерживать людей в трудных ситуациях. Я такой же человек, как и Вы, только мёртвый. Призраки – не философы, мы не познали истину бытия, мы лишь заперты здесь, в мире живых. Но, – Мори положил свою ладонь и на мою вторую руку, – Я хочу, чтобы Вам стало лучше. Помните, как бы тяжело нам ни было, это лишь очередное испытание. Посмотрите на Ваши ошибки с другой стороны и улыбнитесь им, ведь только благодаря им Вы стали тем, кем сейчас являетесь.

– Мори, – перебила я его.

– Да?..

– А ты был хорошим или плохим человеком?

– Я?.. Хорошим или… плохим? Знаете, смотря для кого. У меня были и враги, и друзья. Одни говорили, что я само зло, другие – что я ангел.

– А почему так? Ты сделал что-то плохое?

– Не совсем, точнее… Это сложно сказать. И, если честно, я не очень хочу говорить об этом.

– Я тоже не хотела, но я же рассказала всё.

– Да, но я просто ещё не готов. Просто знайте, что вокруг меня ходит много разных сплетен. И многое из этого неправда. Но помните – люди всегда ошибаются. Что бы они про вас не говорили, почти всегда это неправда. Они будут видеть друг в друге только собственные ошибки, они готовы предать друг друга… Сколько бы хорошего вы ни делали, запомнят только плохое. Стоит дать им причину усомниться в вас, как они начнут вас презирать. Стоит вам один раз обидеть их, как вы станете их главным врагом.

– С тобой так и случилось? Ты дал им причину усомниться в себе?

– Можно сказать и так…

Глава 7

Второй этап отбора в команду по пессапало ничем не отличался от моей обычной тренировки в Хельсинки. Нас было всего четырнадцать, кто смог пройти первый этап, так что нас разделили на две команды, и мы играли друг против друга.

В мою команду попал Кости, и, на удивление, мы неплохо сыгрались вместе. Кайса увидела в нас двоих большой потенциал. Признаться, мне даже понравилось играть с моим новым другом.

Когда игра подошла к концу, тренер собрала всех на объявление результатов. Выбрали всего пятерых, и, само собой, я была среди них. Я была уверена, что смогу пройти, но вот чему я действительно удивилась, так это решению Кайсы взять Кости в команду. Его счастью не было предела, ведь это, можно сказать, была цель его жизни. Услышав своё имя, он сначала несколько раз переспросил, а затем выбежал из зала, чтобы поплакать.

Первое, что я сделала, когда вышла из зала, так это позвонила родителям. Услышав, что меня взяли в команду, родители сразу же повелели мне приехать домой. Было уже около пяти вечера, но родители всё равно настояли на моём приезде.

Само собой, это сильно расстроило Кости, ведь он снова пригласил меня отпраздновать это событие.

– Да ладно тебе, какие предки! – сказал он, подслушав мой разговор с родителями, – Тебе же не десять лет. Пошли отметим, ведь мы теперь играем в одной команде, прикинь! Это самый счастливый день в моей жизни, это… это просто волшебно!

Мне стало очень стыдно, что я не могла составить компанию Кости в такой знаменательный для него день.

– Эх, очень жаль, – плакал тот, – Мне бы совсем не хотелось пить пиво в одиночестве сегодня.

– А как же общежитие? Я думала там каждую субботу вечеринка.

– Так мне не с кем тусоваться. У меня совсем нет друзей, понимаешь? К тому же я не люблю большие компании. Да ты не переживай, ничего страшного, я привык…

– Ладно, давай так, ты поедешь со мной, – с дуру ляпнула я, после чего ударила себя по губам.

– Что? – переспросил Кости.

Я хотела было отказаться от своих слов, но, уловив на себе поникший взгляд друга, решила продолжить.

– Мне одной скучно будет мотаться в Хельсинки. А что, разве плохая идея? Возьмём с собой Карин, я поговорю с родителями, а потом отметим результаты в гостевом домике.

Глаза Кости засветились от счастья. Он крепко обнял меня, а потом завопил на всю Академию.

Когда я рассказала Карин о своей идее, первое, что она мне ответила, было:

– Ты что, сдурела?

– А что такое?

Карин отвела взгляд, чтобы убедиться, что Кости не слышит наш разговор, и только потом продолжила.

– Что твои родители подумают, когда ты приведёшь его в дом?

Я посмотрела на ковырявшегося в носу Кости.

– Да они же сразу выгонят его! – крикнула Карин, – Тем более для твоих родителей теперь каждый парень, стоящий рядом с тобой, аферист!

– Во-первых, Кости не мой парень и вряд ли когда-нибудь им станет, во-вторых, я просто не могла ему отказать! Родители настояли на моём приезде, а я не могла бросить его в такой день…

Карин помотала головой.

– Да ты бы видела его! Мне просто стало его жаль…

– Слушай, – Карин положила свою ладонь мне на плечо, – Я понимаю, что ты хочешь ему помочь, но не стоит идти на такие безумства.

– И что ты предлагаешь мне делать? Попросить Кости уйти? Оставить его у нас дома, а самим поехать в Хельсинки?

Карин села на диван.

– Я не знаю. Парня действительно жаль.

В тот же самый момент у меня зазвонил мобильник. Звонили родители.

– Ну что, Луми, – донёсся мамин голос, – Ты уже выехала?

– Да, точнее, я выезжаю, – нервно ответила я, – Я приеду, но не одна.

– С тобой приедет Карин? – порадовалась мать.

– Не только. Ещё и Кости.

– Какой ещё Кости? – недоверчиво спросила она, – Это что, твой новый ухажёр?

– Нет, ты что, он просто друг. Он очень добрый и хороший! Он тебе точно понравится. Он это, играет со мной в одной команде по пессапало.

Маму это явно не радовало.

– А ещё он парень Карин, – соврала я.

– Что?! – пробурчала шёпотом подруга.

– А, ну с этого и надо было начинать, – рассмеялась мать, – Хорошо, мы будем ждать вас троих.

– Давай, пока… – ответила я и повесила трубку.

– В смысле парень Карин? – повторила подруга, – Ты совсем что ли?

– Прости, иначе бы не разрешили! – всё защищалась я, – Да какая им вообще разница! Они его даже не запомнят. Просто, прошу тебя, подыграй мне!

Сначала я пожалела, что решила взять этих двоих с собой, но, когда мы начали все втроём подпевать под радио, смеяться и рассказывать друг другу забавные истории, на душе сразу же стало легче.

Мы прибыли в Хельсинки всего через пару часов. Наш семейный дом находился в районе Эйра. Это был огромный трёхэтажный особняк жёлтого цвета в стиле северного модерна. Увидев его, Кости потерял дар речи, и пока мы с Карин встречали прислугу, он всё никак не мог насмотреться.

– Вообще, этот дом достался в нам наследство от прадедушки, – рассказывала я Кости, – Почти сразу после обретения независимости, дела моего прадедушки ухудшились, и ему пришлось сдавать в аренду некоторые комнаты. Моя мать росла, пока здесь ещё был постоянный раздражающий её шум. Дедушка мой разбогател и выкупил это здание.

Мой дом ничем не отличался от других особняков богатеньких семей: та же лестница у главного входа, ведущая наверх, та же кухня, что располагалась слева, и огромная столовая с игровой в правой стороне. Стены моего дома никогда не были голыми – моя матушка просто обожала картины и ковры. И хотя выглядело это сумбурно, безвкусно и некрасиво, мы уже давно смирились с её предпочтениями. К тому же, Карин сама постоянно рассматривала эти уродливые ковры, а моя мать наслаждалась тем, что кто-то ещё разделяет с ней её пристрастье.

«Гостевым домиком» мы называли спальни в одном из коридоров третьего этажа. Это были самые дальние комнаты от кабинета отца, кабинета матери и их спальни. Только в этом коридоре разрешалось беситься, веселиться и кричать во всё горло: никто тебя не услышит. Моя комната так же располагалась на третьем этаже, правда в противоположной стороне от гостевых номеров. После экскурсии по дому мы как раз направились в неё.

Моя комната довольно большая: кровать, на которой при желании может поместиться человек девять, рабочий стол, музыкальный уголок с двумя гитарами, пианино и скрипкой, игровая, уголок для чтения с огромным книжным шкафом. Так же из моей комнаты вели две двери: одна в гардеробную, другая в ванную комнату.

От изумления Кости едва стоял на ногах. Он скрючился как вопросительный знак, плотно прижав локти к груди. И так постоянно смущённый неуверенный в себе юноша явно чувствовал себя несколько растеряно.

– Стоп, – заикнулся он, – А кем работают твои родители?

– Моей семье принадлежат несколько кампаний: деревоперерабатывающая корпорация, две текстильные фабрики. Также он акционер фармацевтической кампании, которая приносит ежемесячно тысячи евро в семейный карман. А, ещё у нас свои нефтяные вышки в России.

– Ничего себе! И этим всем заправляют твои родители?

– Да, но… Скорее просто отец. Мама раньше была адвокатом, но последнее время она только и делает, что пьёт вино в игровой.

– Будь у моего мужа столько денег, я бы так же жила, – подметила Карин.

– Всё это – не отцовские кампании. Всего добился мой дедушка, отец матери. Я его никогда не видела, но мне говорили, что он был умным и очень добрым человеком. Мать моя тоже умная женщина, но она не хотела продолжать семейный бизнес, боялась, наверное. За всё взялся отец, он сейчас всем заправляет. Но и хорошо, наверное, у него определённо талант. Ну и свои заморочки, куда ж без них.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Куралан Кюлямяки (фин. Kuralan Kylämäki) – ферма-музей, хозяйство на которой ведётся в духе 50-х годов.

Вернуться

2

Песапалло (фин. pesäpallo) или Финский бейсбол —командная спортивная игра, национальный вид спорта Финляндии.

Вернуться

3

Туомиокиркко (фин. Tumiokirkko) – кафедральный собор. Здесь имеется ввиду Turun tuomiokirkko, кафедральный собор в городе Турку.

Вернуться

4

(перевод с фин.) Когда я покидал свой дом, сгустились тучи, Когда я покидал свой дом, сгустились тучи. И мир уготовил мне самый горький удел из всех, И мир уготовил мне самый горький удел из всех.

Вернуться

5

И здесь, в чужих, незнакомых компаниях, моя печаль не исчезнет, И здесь, в чужих, незнакомых компаниях, моя печаль не исчезнет. Пока дикая роза не расцветёт на краю моей могилы, Пока дикая роза не расцветёт на краю моей могилы.

Вернуться

6

Je me cache (с фр.) – я прячусь

Вернуться

7

Kissankoti (фин.) – Кошкин дом

Вернуться