Татьяна Маленкова
Принц на белой оке

Пролог

Нет, нет, нет, этого просто не может быть! Идиотка. Господи, какая же она идиотка! Мало того, что не сразу узнала Димку, так еще и позволила ему себя обнимать! Злости не было предела. Сбежала прямо с вечеринки и так сильно торопилась, что чуть не подвернула ногу на непривычно высоких каблуках.

– Подожди! – послышалось вдогонку. Мужской голос не заглушила даже клубная музыка. Яркие блики цветомузыки скользнули по знакомому лицу. Лицу, которое хотелось забыть, но безжалостная память против воли воскресила картинки из прошлого.

Сырой, промозглый день. Липкий туман окутывает и, кажется, въедается в кожу. Маша держится из последних сил. Внизу – зияющая пропасть, одно неверное движение – и проглотит. Навсегда. Судорожное, отрывистое дыхание смешивается с холодным дыханием ноября. Осень. Наверное, это последнее, что она увидит – пожухлые верхушки деревьев, густой туман и тяжелые конструкции, покрытые тонкой коркой льда. И – темно-карие глаза, притягательные, манящие, которые вот-вот затянут в свой бездонный омут. Его глаза.

И сейчас эти самые глаза смотрели на нее недоуменно, словно ничего тогда не случилось, словно ее несостоявшаяся гибель – всего лишь плод чьей-то бурной фантазии. Ну, Димка, ну подожди, она тебе еще припомнит эту подлость!

– Постой, малыш! – Горячая ладонь коснулась ее локтя, заставляя остановиться.

– Никакой я тебе не малыш! – отрезала таким тоном, что любой другой уже перешел бы на противоположную сторону улицы. Каратистов злить нельзя, особенно Машу, ибо чревато. Но Димка, похоже, не подозревает о ее талантах в боевых искусствах. Что ж, это поправимо!

– Ладно. Продиктуешь свой номер до конца? Смотри, я все запомнил. Восемь, девятьсот двадцать девять, девятьсот девяносто один… А дальше?

Он тщетно пытался вернуться к недавнему разговору. А Маша смотрела на него и чуть ли не крутила пальцем у виска. Этот парень действительно глупый или притворяется? Пять минут назад она еще не знала, кто перед ней, поэтому и вела себя доброжелательно. А теперь, когда все стало ясно, готова убить его на месте! Только он, видимо, надеется на примирение. Наивный.

Отстранилась от него и предостерегающе протянула руки:

– Не подходи!

– Почему? Что случилось?

Тело пронзила нервная дрожь. Ступни заболели невыносимо – все-таки не каждый день носит туфли, еще и на таком высоком каблуке! – и Маша, наклонившись, стянула шпильки.

– Убирайся подальше!.. – прорычала с ненавистью, на которую была только способна. Но бывший возлюбленный, похоже, не впечатлился.

– Не уберусь, пока не объяснишь, почему ты вдруг так разозлилась!

– У меня есть тысяча причин тебя ненавидеть!

– Вот как? Ладно, назови хотя бы одну, – попросил он и шагнул к ней навстречу.

Вместо ответа Маша резко развернулась и ударила его в плечо ребром стопы. Вернее, почти. Почти ударила. Димка вовремя ухватил ее за лодыжку и…

Стоп, стоп, стоп, минуточку! Что-то я забежала вперед. Но вы уже, наверное, догадались, что наша героиня на дух не переносит своего бывшего одноклассника. И, говоря по секрету, свою первую любовь. Димку со смешной фамилией – Питькин. Вы только что стали свидетелями их горячей встречи спустя много-много лет. Но давайте все-таки отмотаем пленку на несколько дней назад, и посмотрим, как так получилось, что этих двух упрямцев свела судьба. Вернее сказать, столкнула их лбами…

Глава 1

Как же быстро летит время! Вот уже и конец мая, впереди – жаркое и такое долгожданное лето! А вместе с тем и перерыв в тренировках по каратэ. Эх, вся надежда только на работу: там пусть и маленькая, зато дружная команда. Теперь все силы бросит на своих малышей, которых тренирует, и полностью сосредоточится на трудовых буднях…

С такими мыслями Маша бодро шла по улице. Хотя улицей это место назвать довольно трудно. Так, асфальтированная дорожка. Справа – лес, слева – пустырь и пару заброшенных гаражей. Зато так можно здорово сократить путь домой. А поторопиться надо, потому что родители, наверное, уже места себе не находят от тревоги. Мать вон весь телефон оборвала: «Где ты, где ты, уже почти двенадцать ночи!» А она что, виновата, что домой так далеко добираться? Да и уйти пораньше не смогла, все-таки последняя тренировка, а потом с девчонками засиделись в кафешке…

Погруженная в свои мысли, не сразу услышала оклик:

– Привет, красотка!

Замерла и будто дышать перестала. Прямо навстречу ей вышли двое молодых людей, можно сказать, из-за угла вынырнули, словно поджидали. Маша осторожно огляделась по сторонам: вокруг ни души. Только тусклые фонари слабо рассеивали темноту, а лес пугал тишиной и безлюдностью. Холод прошел по позвоночнику, вызвав невольную дрожь. Прищурилась и попыталась получше рассмотреть незнакомцев. Матовый свет фонаря осветил одного из них: одет в спортивную куртку и штаны, верхнюю часть лица скрывает кепка. На губах – неприятная ухмылка, руки спрятаны в карманах. На шее кулон болтается и поблескивает в полумраке. Второго толком не разглядела.

– Не здороваешься? Слишком гордая? – парень с кулоном начал стремительно приближаться, точно один из всадников Апокалипсиса. Такой же грозный и устрашающий. Ну или пытается таким казаться…

Она ничего не ответила. Решила молча идти дальше, не смотреть и не реагировать, как обычно проходят мимо злых бездомных собак.

– Мы тебя научим вежливости! – не унимался тот. – Кошелек давай.

Маша машинально отступила назад. Провода напряженно загудели над головой, усиливая тревогу.

«Ничего страшного, – мысленно приказала себе. – Все под контролем, ничего они не сделают». А голос все равно невольно дрогнул и предательски выдал волнение:

– Ч-что?

– Ч-что? – тонко перекривил второй парень и уже более грубым голосом потребовал: – Глухая? Кошелек давай!

Еще никогда Маша не сталкивалась с такими откровенно наглыми и липкими взглядами. Казалось, от них на коже остается слизь. Непроизвольно прижала сумочку к груди, внимательно следя за незнакомцами глазами, подмечая каждый их жест.

– Не, ну точно глухая!

– Или глупая! – психанул тот, что с кулоном. Сейчас, когда он находился так близко, Маша наконец смогла разглядеть безделушку, висящую на его шее. Кулон в виде полукруга. Почему-то именно он больше всего привлек ее внимание.

За секунду этот «всадник Апокалипсиса» преодолел оставшееся между ними расстояние и больно схватил Машу за руку.

– Не хочет по-хорошему, значит, будет по-плохому, – сорвался с его губ противный смешок. Он провел пальцами по ее щеке, заставив дернуться как от удара. Стойкий сигаретный дым, по ощущениям, въелся в кожу. – Ты сама все решила, малышка, – мерзко прошептал на ухо и повернулся к своему спутнику: – А крошка-то фигуристая попалась, есть за что пощупать. Виталька, присоединяйся.

Тот не заставил себя ждать. Слух уловил шаркающие шаги, и в следующую секунду дружок этого наглеца оказался за ее спиной, отрезав последний путь к бегству. Послышался его не менее ехидный голос:

– Тебе мама не говорила, что приличные девушки должны ночью сидеть дома?

– Потому что могут пристать неприличные парни типа нас, – добавил первый и бесцеремонно передвинул ладонь на ее грудь. – Ну же, детка, не стой как столб, покажи, на что способна, иначе нам придется самим проверить твои таланты!

Маша, растерявшись, попятилась и сразу же наткнулась на второго парня, который неприятно захохотал. Судорожно сглотнула, чувствуя, как участился пульс.

– Дайте пройти! – постаралась придать голосу твердости, но в ответ услышала издевательский смех.

– Мы тебе другое дадим, – отсмеявшись, пообещал парень с кулоном. – Тебе понравится.

За руку притянул ее к себе так близко, что Машу мгновенно обдало запахом спиртного. Нагло дернул за блузку, послышался треск разрываемой ткани… На мгновение закрыла глаза и выдохнула, взяв себя в руки. Раз… два… три… Одно ловкое движение – и парень с кулоном рухнул лицом на асфальт. Его приятель изумленно застыл, и эта растерянность сыграла Маше на руку. С нескрываемым удовольствием она проделала с ним то же самое.

– Идиоты! – презрительно бросила она. – Мама вам не говорила, что есть девушки, к которым лучше не подходить?

Парень с кулоном, потирая ушибленную голову, ответил ей глухим стоном. Спокойно поправив блузку, Маша направилась к многоэтажному дому, подмигивающему яркими окнами. За спиной еще слышались возня и ругательства, но никто из обидчиков не решился подойти во второй раз. Еще бы! Пусть радуются, что так легко отделались! Мысленно она уже применила на них самые жесткие удары из всех, которые знала.

Что ж, можно вздохнуть спокойно. Ее не обокрали, не надругались, парни совершенно справедливо получили по заслугам. Осталось только выдержать нудную лекцию матери на тему: «Ты слишком много работаешь и занимаешься единоборствами, совсем себя загоняла…» Она не понимает, что такой образ жизни Машу вполне устраивает и ничего менять она не собирается. По крайней мере, в ближайшее время.

Повозившись с домофоном, девушка шагнула в подъезд.

Пока лифт, натужно гудя, ехал на седьмой этаж, она думала о тех наглецах. Что могло бы случиться, если б на ее месте оказалась другая девушка. Вряд ли бедняжка смогла бы защититься… Пальцы невольно сжались в кулак, когда вспомнила липкий взгляд парня с кулоном. Вот пусть теперь эти гады хорошенько подумают, прежде чем устраивать ночной разбой. И как таких только земля носит?

Достала телефон и открыла сообщение в Whats’s Up. А та-ам… Просто кошмар! Лучшая подруга Ольга написала:

«Извини, не утерпела, решила тебя «порадовать!» Димка Петькин…»

«Не Петькин, а Питькин», – мысленно поправила Маша и тут же себя одернула. Какая разница! При одном лишь воспоминании о нем уже глаз дергается! Ладно, что там за «радостная» новость?

«…Димка Петькин вернулся!»

Вот счастье-то! Сто лет не виделись и еще бы не виделись столько же! Мерзкий тип, просто отвратительный!

«…и он тебя ищет».

А вот и зря, очень зря! Пусть этот самодовольный, наглый Питькин только попадется на глаза, да она его!.. Костяшки пальцев засаднило, когда представила, что сделает с ним при встрече.

– Надеюсь, наши пути никогда не пересекутся, – пробурчала себе под нос, выходя из лифта. Торопливо набрала текст и отправила Оле: «Просто не представляет, что его ждет, если мы встретимся». И дополнила сообщение смайликом в виде чертика. Затем нащупала в сумочке связку ключей и постаралась сосредоточиться на предстоящем разговоре с мамой. О да, «беседа» куда менее приятная, чем встреча с бывшим одноклассником. Сейчас главное не взорваться, спокойно выслушать и напустить на себя покаянный вид. А потом все равно сделать по-своему.

Владислав и Вероника Леонтьевы – формально ее усыновители, но для Маши они – любимые родители, потому что воспитали и вырастили. Дали все, о чем только можно мечтать. Не каждый способен похвастаться такой безграничной верой и любовью, которые ей достались, и, конечно, она это ценила. Правда, Вероника порою слишком переживала за нее. Возможно, еще не смирилась с мыслью, что Маша уже выросла. Со временем поймет. Надо только подождать. Терпеливо, совсем немножко.

Соединила большой и безымянный пальцы друг с другом подушечками и закрыла глаза, пытаясь поймать дзен. Раз, два… Осторожно повернула ключ и открыла дверь, надеясь бесшумно пробраться в комнату. Три, четыре… Фокус не удался. В коридоре зажегся свет, и взгляд выхватил Веронику, застывшую в воинственной позе: уперла руки в бока и грозно сдвинула к переносице брови. Однако это вызвало лишь улыбку. Наверное, бесполезно ждать, Маша все равно останется для нее маленькой и беззащитной, как все дети.

– Ну наконец-то! – Строгий взгляд скользнул по блузе, синим облегающим джинсам и остановился на объемной спортивной сумке. – Дождалась! Ты на часы смотрела?

– Смотрела.

– Почти двенадцать ночи! Ничего себе ты задержалась!

– Ну я же на чуточку! – сделала умоляющие глаза и осторожно по стеночке двинулась к двери спальни. Но Вероника преградила ей путь:

– Когда мы виделись в последний раз? Позавчера? А нет, в понедельник! Точно. Это же ненормально, Маша.

– Ты же знаешь, у меня теперь есть работа, – пустилась в нудные объяснения. – Учу малышей каратэ. Потом остаюсь в зале и сама тренируюсь. А сегодня вот с девчонками пошли в кафе, заболтались…

Вероника посмотрела на нее с укоризной.

– Дорогая, я же не об этом! Работа – это хорошо. Мы рады, что ты у нас такая самостоятельная выросла. Но, пойми, ты слишком себя нагрузила. Дома почти не бываешь. И себя совсем не бережешь! Так нельзя! Да, Влад?

Она призвала на помощь мужа. Владислав выглянул из комнаты и, кивнув дочери, все же поддакнул:

– Угу.

Хотя очень редко вмешивался в их перепалки, считая, что Маша далеко не ребенок. В свое время именно он поддержал ее идею заниматься каратэ, хоть Ника изначально ее не одобряла. Помнится, чуть в обморок не падала, когда дочь возвращалась с тренировок с синяками. Постоянно говорила:

«Девочки ходят на балет, на музыку, на рисование, а ты! Выбрала самый жесткий вид каратэ! Дерешься с мальчиками на равных, еще и без защиты… Я больше тебя никуда не пущу!»

Отпускала. Скрипя сердце и со слезами. А потом все начиналось сначала. Правда, Влад всегда заступался и кое-как Нику успокаивал. Вот и сегодня он тоже не был настроен вступать в полемику. Так, показался для приличия, и снова скрылся в комнате. Вероника раздраженно от него отмахнулась. А Маша скрестила руки на груди и приготовилась к долгой, мучительной пытке.

– Девушки в твоем возрасте уже вовсю бегают на свидания, – «пытка» не заставила себя долго ждать, – ходят с подружками по магазинам, занимаются каким-нибудь хобби…

– У меня уже есть хобби, – перебила Маша, с трудом подавляя зевоту. – И оно меня кормит.

– Милая, ну это же…

– Ну что? Ты же знаешь, что я не брошу каратэ. А что касается мужчин… – Сдула со лба выбившуюся из прически прядь. – Они мне не нужны! Все одинаковые. Да я и сама отлично справляюсь!

– Откуда у тебя такие мысли! – всплеснула Вероника руками и огорченно покачала головой. – В твои-то двадцать два!

– Мне родного папаши хватило! – все-таки не удержалась от колкости и ушла к себе.

***

С папами Маше «повезло». У нее их целых три. Зато каких! Родной отец – тот, который изнасиловал мать. О нем ничего неизвестно, все молчат как партизаны. Второй тот, который воспитывал ее первые полтора года, пока мать была жива, – Андрей Гончаров. А потом, сделав экспертизу и узнав правду, отказался от Маши и уехал заграницу. Так появился третий папа – Владислав, его двоюродный брат. Он, собственно, и удочерил ее.

Запутано, да? Она сама еле распутала. Всегда думала так: Андрей отказался от родительских прав по неизвестной причине, поэтому ее удочерил дядя с женой. Но потом стали появляться вопросы: почему отказался? Почему уехал? Просто так нормальный отец не стал бы обрубать концы. Никогда ее не любил? Почему тогда сразу не отказался? Приемные родители отвечали расплывчато, каждый раз по-разному, и Маше все сильнее хотелось докопаться до правды. И однажды подслушанный разговор наконец-то прояснил все…

Это произошло, как она помнит, ранней осенью, ей тогда было одиннадцать лет. В тот день отменили последний урок, она вернулась домой пораньше, предвкушая хорошо провести время с подружкой, с которой уже договорилась о встрече. Спокойно сняла куртку и, напевая себе под нос мотив какой-то песни, стала расшнуровывать кеды. В этот момент услышала отчаянный возглас Вероники:

– Отец-насильник! Разве сможет она принять такую правду?!

Сердце так болезненно сжалось, что Маша застонала и приложила руки к груди.

– Необязательно говорить ей об этом, – донесся голос Влада.

Стиснув зубы, на цыпочках подкралась к двери спальни и прислушалась.

– А что ты скажешь?

– Ну… – тот замялся.

– «Понимаешь, милая, твой настоящий отец – не Андрей Гончаров… Он отказался от тебя сразу же, как только узнал, что ты не его родная дочь…» Слишком жестоко! Надо придумать что-то другое!

Маше показалось, будто ее ударили. Как это – не родной отец? А кто родной? Почему ей врали?

– Ну, не так прямо, а как-нибудь завуалировано…

– Да как ни крути, все равно жестоко! Ну? Есть еще какие-нибудь мысли насчет того, что мы скажем?

Повисло молчание. Маша зажмурила глаза и напряглась в мучительном ожидании. Настенные часы бездушно отсчитывали минуты и только усиливали напряжение.

– Ничего не скажем, – наконец выдал Влад.

– Но она продолжает задавать вопросы!

– Она слишком юная, чтобы знать правду! Тем более, такую. Будем и дальше говорить, что папаша заграницей. Все.

– А если Андрей расскажет правду? Ты представляешь, какой это будет удар для нее?

– Не расскажет, вряд ли он когда-нибудь вернется сюда.

– Ну не знаю… Я и так очень мягко объясняю ей, что Насти больше нет на свете, что Андрей от отчаяния доверил ее воспитание тебе… Это трудно. Очень трудно! Я же вижу, как больно ей это принять! А если она узнает все… Правда убьет ее. – Вероника помолчала. Маша с трудом удержалась, чтобы не забежать в комнату и не потребовать подробностей. – Да, наверное, так и сделаем. Пусть и дальше считает своим настоящим отцом Андрея. Еще неизвестно, где ходит этот монстр, который Настю сгубил! Если бы власти знали, что он насильник и убийца, они бы не выпустили его тогда из следственного изолятора!

– Его вину не смогли доказать, Ника. Ну вышел и вышел, вряд ли он помнит о Маше, столько лет прошло. А ей вообще лучше не знать о нем. Так что делаем, как договаривались.

– Хорошо.

Закрыла рот рукой и попятилась. Слезы застилали глаза, и она почти ничего не видела. Сердце отчаянно билось о грудную клетку, напоминая, что она жива, что мир не рухнул, но мозг отказывался воспринимать действительность. Перед глазами вспыхивали страшные картинки, представлялась зловещая ухмылка незнакомца, разрушившего жизнь ее матери. В полуобморочном состоянии сняла с крючка куртку, попыталась зашнуровать кеды, но пальцы так сильно дрожали, что пришлось буквально заталкивать шнурки внутрь обуви. Почти бесшумно выскользнула на лестничную клетку. Спустилась на несколько этажей вниз и остановилась, села прямо на ступеньку. Грудную клетку сдавило, еле выдохнула, сердце вновь болезненно сжалось.

В тот день она решила заниматься каратэ, чтобы никто и никогда не смог ее обидеть так, как маму. Правда, когда родители спрашивали, почему она выбрала именно единоборства, она лишь пожимала плечами. Не признавалась, что подслушала разговор. Влад помог найти хорошего тренера, и уже через несколько лет Маша привезла им медаль. Потом поступила в университет физкультуры и спорта, решила и дальше идти по намеченному пути. В целом, жизнь ее вполне устраивала, только одна мысль грызла душу: как найти родного отца? Спросить прямо у родителей не решалась. Хотя чувствовала, что неспроста они ее удочерили и дали свою фамилию. Словно хотели защитить от чего-то. Скорее всего, не расскажут правду. А если узнают, что она в курсе, кто на самом деле ее отец, начнут еще сильнее опекать, переживать и контролировать. Не уж, спасибо. Как-нибудь сама его найдет. Не зря столько лет училась защищаться. Не зря слезы пролила, пряча синяки, заработанные на тренировках. И работу нашла, чтобы на шее родителей не сидеть. Они, конечно, готовы и дальше поддерживать ее, ни разу слова худого не сказали, но она сама решила: хватит! Пора вступать во взрослую жизнь. Наверное, гены родной мамочки берут свое. Мамочка в детдоме выросла, замуж вышла, жизнь наладить пыталась, а все равно чудовищу не смогла отпор дать. Сломалась. А Маша не сломается!

…Она постаралась отогнать грустные воспоминания. Достала из кармана смартфон, надела наушники и включила Modern Talking. Приятный и нежный голос Томаса Андерса, рассказывающий о «молодой и неугомонной», которую спасет немного любви, заставил забыть обо всем, так что она не услышала короткий разговор родителей:

– Маша выросла мужененавистницей, – вздохнула Вероника, устроившись на диване рядом с мужем. Даже в домашней одежде она выглядела привлекательно и ухоженно. Только из аккуратной прически выбивалось несколько прядей. Влад улыбнулся и заправил их ей за ухо.

– Нет, ты слышал? Она говорит, что ей хорошо в одиночестве!

– И что в этом страшного?

– Ей всего двадцать два! В этом возрасте у многих девушек еще ветер в голове, они активно общаются со своими подругами, встречаются с парнями… А у Маши на уме только работа и тренировки.

– Ну да, она у нас серьезная, целеустремленная, но это скорее плюс, чем минус, – философски заметил Влад, снова взглянув на нее из-за стекол очков. – Да ладно тебе! Она обязательно выберет себе жениха, самого достойного, но всему свое время.

Он сжал ее ладонь, но прикосновение не успокоило Веронику.

– Маша постоянно думает о прошлом, только лишний раз причиняет себе боль. Не может смириться с тем, что Андрей от нее отказался. Как-то тревожно за нее.

– Такое не забывается, Ника.

– Я знаю, – вздохнула она и положила голову на плечо мужа. – Сама иногда вспоминаю Настю, прокручиваю в голове ту историю… Но Маша такая вспыльчивая! Как бы глупостей не наделала!

– Не наделает, все будет в порядке.

– Надеюсь. Главное, чтобы она не узнала, что Андрей вернулся. Если он проболтается, мы уже не сможем держать ситуацию под контролем…

Глава 2

Воспоминания продолжали мучить, даже музыка не спасала. Стоило закрыть глаза, как в сознании воскресала картина: вот она в панике мечется по комнате и открывает всевозможные ящики. А с губ лихорадочно срывается:

– Должно же что-то у них быть!

Вспомнила, как летели на пол бумаги, книги и все, что попадало под руку. Но нигде не было того, что она так отчаянно пыталась найти.

– Хоть что-нибудь, хоть какую-то подсказку, где искать этого мерзавца!

Опустошив содержимое ящиков и ничего не найдя, Маша не успокоилась. Кинулась к шкафу, начала открывать обувные коробки и перебирать одежду. Нужно покончить с этим как можно быстрее, а потом убрать весь бардак, чтобы родители ни о чем не догадались.

Тогда Маше казалось, что она готова ко встрече. Пять лет занятий каратэ не прошли даром: она заняла достойное место на соревнованиях, получила опыт, стала уверенней, выносливей, упорней. Научилась ставить цели и достигать их. Она наивно думала, что уже готова лицом к лицу встретиться с чудовищем.

Но поиски не дали результата. Маша опустилась на корточки посреди комнаты, обстановка которой больше напоминала погром, чем беспорядок, и закрыла лицо руками.

Не может быть. Не может быть, чтобы Вероника и Влад ничего не знали о мучителе матери! Что за несправедливость! Убила на поиски кучу времени, а в итоге получила кукиш! Маша скрестила пальцы и сжала их до боли. Надо успокоиться. Паника не поможет, нужно мыслить трезво. Досчитав до десяти, снова поднялась и подошла к кровати. Немного подумала и открыла отсек для хранения вещей. Взгляду открылись аккуратно сложенные запасные комплекты белья.

– Надеюсь, повезет!

С этими словами наклонилась и стала осторожно перебирать вещи. И уже спустя несколько минут нашла какую-то зеленую папку. Внутри оказались документы об удочерении, свидетельство о смерти Анастасии Валерьевны Гончаровой, ее родной матери, заявление Андрея Гончарова о согласии на удочерение ребенка и другие, не особо интересные. Маша сделала несколько снимков на телефон, чтобы сохранить информацию, и принялась собирать бумаги, как вдруг увидела какой-то толстый потертый блокнот на дне отсека. Сердце дрогнуло от предчувствия чего-то важного. Полистав страницы, Маша убедилась, что интуиция ее не подвела: находка оказалась дневником ее родной матери…

***

И вот сейчас, отбросив наушники, она стояла уже возле своей кровати и доставала из своего отсека пыльную коробку.

Ты сильная, ты справишься, ты сможешь!..

Повторяла эти слова, как мантру, а эмоции все равно срывались с крючка. Как бы ни хотелось, но в грудной клетке жила не холодная льдинка, а самое настоящее сердце, умеющее чувствовать и болезненно сжиматься. И в эту минуту оно стучало очень сильно. Ведь за картонной крышкой скрывались не только воспоминания, но и боль. Боль ее настоящей матери.

Онемевшими пальцами стиснула уголки фотографии, на которой была запечатлена красивая молодая женщина: волосы, отливающие бронзой, небрежно лежали на плечах, а в зеленых глазах застыла грусть, хоть губы и изгибались в улыбке. Лицо ангела, терпевшего страдания, лицо чертовки, ненавидевшей собственную дочь… Такой она была, ее мама. Конечно, Вероника и словом не обмолвилась, как Настя относилась к Маше, но записи в дневнике прояснили все… Несмотря ни на что, она ее любила. Пусть в минуты озарения, пусть на короткие мгновения, но любила… Маша в это верила. Вера давала ей силы жить дальше, не позволяла угаснуть желанию отомстить.

Смахнув подступившие к глазам слезы, отложила снимок и достала потертый блокнот в коричневой обложке.

«Каждое утро просыпаюсь с диким нежеланием жить, потому что дышу тем же воздухом, что и он, вижу то же солнце, что и он, хожу по той же земле, что и он! Везде меня преследует. Каждое утро мечтаю прекратить этот кошмар одним лишь движением… Но останавливает мысль: будет ли это чудовище преследовать после смерти? Что вообще ждет меня на том свете? Кипящий котел за причиненные близким страдания или лестница в небеса за земные муки? Я не знаю. В любом случае, приму любой исход, лишь бы никогда больше не видеть звериных глаз своего палача…»

Каждая строчка кричала о боли, в каждой завитушке чувствовалось отчаяние. Она жила на грани. Она видела в смерти спасение. Она видела… Маша опустила голову и зажмурилась, сдерживая слезы.

Она видела в дочери отражение монстра.

***

Утром Машу разбудил телефонный звонок. Приоткрыв один глаз, взглянула на часы: стрелки показывали почти семь утра. Кто этот негодяй, решивший испортить ей утро?! На экране высветилось: «Оля».

Провела пальцем по сенсору и недовольно пробурчала:

– Ну почему так рано? В первый раз в жизни позволила себе чуть-чуть расслабиться и поспать подольше!

– Извини, я думала, тебе сегодня опять на тренировку…

– Нет. Что-то важное?

– Ну во-первых, привет! То есть… как там говорят каратисты?.. Осу! – голос подруги звучал подозрительно бодро для такого времени.

– Осу, – ответила Маша и, не удержавшись, полюбопытствовала: – Не ожидала услышать тебя в такое время. Обычно ты просыпаешься не раньше десяти.

Ольга рассмеялась:

– Сегодня решила встать пораньше, чтобы приехать к открытию торгового центра, а не стоять в пробке, как в прошлый раз. Хочу успеть обновить гардероб к вечеринке. Может, присоединишься?

Маша ответила не сразу. На языке так и вертелся вопрос, откуда у подруги столько денег – и на вечеринки ходить, и гардероб постоянно менять… Ведь у нее много лет болеет мама, лекарства дорогие, как и лечение в стационаре, где та сейчас находится.

Поначалу на все вопросы друзей Оля отвечала, что ее материально поддерживает отец. Правда, никто и никогда его не видел. Потом появился Павлик, который, с ее слов, помогал оплачивать лечение матери. А теперь они расстались… Но в голосе подруги – ни капли грусти, словно ничего не изменилось. Она по-прежнему жила одна в квартире, оплачивала учебу, поддерживала мать и даже не думала устраиваться на работу.

Маша отмахнулась от этих мыслей. Ей-то какое дело? У подруги все хорошо, значит, нужно только порадоваться!

Осознав, что на том конце провода ждут ответа, она уточнила:

– А что за вечеринка?

– Как? Ты забыла?! Я же с Павликом рассталась!

– Про него ты говорила, а про вечеринку – ни слова.

– Ты просто не помнишь, потому что всегда мыслями в своем каратэ! Так как с Павликом мы разошлись окончательно, я решила отметить это событие в клубе.

– Да-да, «окончательно»! – поддела Маша, накручивая локон на палец и закатив глаза. – Где-то я это уже слышала…

– Сделаю вид, будто не улавливаю в твоем тоне сарказма! Жду тебя сегодня в клубе в одиннадцать. И не ищи предлог, чтобы не прийти. Возражения не принимаются!

Маша включила телефон на громкую связь и, положив его на тумбочку, начала одеваться.

– Ладно. У меня все равно перерыв в тренировках. И на работе завтра выходной.

– Круто! Теперь точно не отвертишься! Слушай, а как же твой этот… ну как его?

– Чемпионат?

– Он самый!

– Уже закончился. Привезла «золото».

– Вау, молодец! Я ни минуты в тебе не сомневалась. А отдохнуть и вправду надо. В парикмахерскую сходить, маникюр сделать! Кстати, ты видела мою новую фотку в Инстаграм? Сейчас в моде…

Маша уже не слушала. Олька любила поболтать, порою растягивая это удовольствие минут на сорок, а то и больше, так что научилась слушать ее вполуха. И пока та рассказывала о модных тенденциях маникюра, заплела волосы в косу и посмотрела на свое отражение в зеркале. Удовлетворенно улыбнулась: черные лосины обтягивали гибкие ноги, а скрученная в узел футболка открывала упругий живот. За окном расцветал день, по стенам прыгали озорные солнечные зайчики, и жизнь на мгновение показалась прекрасной. Но как только зацепила взглядом край картонной коробки, выглядывающей из-под кровати, горечь моментально заполнила душу.

И угораздило же ее там забыть! Вчера так сильно расстроилась, что просто задвинула коробку с дневником, отвернулась к стене и провалилась в сон. Даже не подумала, что могут увидеть родители. Ох и влетело бы тогда, даже представить страшно!

Строчки из дневника матери пронеслись перед глазами, и в тело словно вонзили иголки. Тягучая и вязкая ненависть заструилась по венам, день за окном померк, на небо набежали тучи.

– Я отомщу ему, обязательно отомщу! – прошептала Маша. Темно-русая коса упала на плечо, а на глаза навернулись слезы. Сердце бешено и тревожно застучало. В который раз представила, как встретится взглядом с настоящим отцом и задаст один-единственный вопрос: «Зачем?» Зачем он столько лет издевался над матерью? Зачем испортил ей жизнь? И наконец, зачем убил ее?

– Алло! Ты меня слушаешь? – возмущенный голос подруги прервал мрачные мысли.

– Да-да…

– А, по-моему, ты просто летаешь в облаках! – догадалась Ольга. – Совсем от меня отгородилась! Надеюсь, сегодня все-таки придешь, и мы нормально пообщаемся. Продиктовать тебе адрес или сама найдешь?

– Продиктуй.

Попыталась собраться с мыслями, но перед глазами все еще мелькала тень человека, которого она никогда не видела, но презирала долгие годы. Тень чудовища. Тень отца. Интересно, как он выглядит? Брюнет? Блондин? А может, совсем седой? С бородой или без? Чем он занимается? Чего боится? Он представлялся ей высоким и властным, с крепким подбородком, черными глазами и жестким взглядом. Да, наверняка он сильный и безжалостный, раз так легко справился с матерью…

– Кстати, забыла сказать! – вклинился в ее мысли веселый голос подруги. – Печкин продолжает тебя разыскивать. Представляешь, звонил мне вчера, номер твой выспрашивал. По-моему, он очень решительно настроен! Ты его еще долго динамить будешь?

Машу словно холодным душем окатили. Не Печкин, а Питькин, вечно Олька его фамилию коверкает. Этот поганец еще имеет наглость ее искать?! Еще и так настойчиво. Просто фантастика! Столько лет не интересовался ее жизнью, а тут на тебе! Ох, неспроста все это!

– Оль, ты, наверное, его с кем-то перепутала или что-то не так поняла, – все никак не мола поверить в услышанное. – Мы с ним сто лет не виделись, с чего бы ему мой номер спрашивать?

– Вот еще! Ничего я не перепутала! Он спрашивал про тебя! Только я ему ни слова ни полслова, и номер, конечно, не дала…

– Большое спасибо! – от души поблагодарила Маша, все еще сомневаясь в том, что это был именно Димка. Он же не идиот, в самом деле, чтобы лезть в клетку к разъяренному тигру. То есть тигрице. Злой такой тигрице, которая так и жаждет расцарапать ему физиономию…

– Ладно, фиг с ним, с этим Пенкиным! – отмахнулась Олька, прервав ее красочные фантазии.

– Питькиным, – сквозь зубы поправила Маша.

– Ой, хрен редьки не слаще! Значит, встречаемся сегодня в одиннадцать, как и договаривались. Придут еще Ира и Наташа.

– А где?

– Господи, да ты все прослушала! – представила, как Оля картинно закатила глаза, и улыбнулась. – В центре, в клубе, адрес я скину в What’s Up. Только, пожалуйста, надень платье и каблуки!

– Хорошо, – вздохнула Маша.

Платье и каблуки! Подошла к шкафу и распахнула дверцы. Скользнула взглядом по полочкам и плечикам. Увы, ничего подходящего не нашлось. Маша предпочитала спортивный стиль, юбки и платья надевала редко. А Оля уже видела все из того, что есть! Не хочется повторяться. Что же делать?

Словно в ответ на ее просьбу раздался робкий стук в дверь. Маша быстро задвинула коробку с вещами матери. И очень вовремя.

– Не спишь? – на пороге показалась Вероника. – Слышала, ты с кем-то разговаривала…

– Оля звонила ни свет ни заря. В клуб пригласила.

– М-м, как вовремя. – Она зашла в комнату – как всегда ухоженная и стильно одетая, несмотря на раннее время. Маша не переставала восхищаться ею. А как Влад ее ревнует! Порой такие скандалы бывают, мама не горюй! Вероника-то в основном работает удаленно, но стоит ей заикнуться, что едет на встречу с клиентом, что тут начинается! И смех и грех. Все, конечно, в разумных пределах: папочка бушует и через пять-десять минут успокаивается, а мама бухтит и уходит. А потом как ни в чем не бывало: разговаривают, шутят, обмениваются новостями. Идеальный брак, по мнению Маши.

– Ты забыла в коридоре. – Ника положила на кровать подарочную упаковку.– Еще не смотрела, что там?

– Неа. Папа привез?

– Да, из командировки.

– Ой, я даже внимания не обратила… – хлопнула себя по лбу.

Вероника присела на край кровати и лукаво прищурилась:

– Что-то ты какая-то рассеянная в последнее время. Неужто влюбилась?

«Делать больше нечего!» – хмыкнула про себя и почему-то подумала о Димке. Когда-то плакала из-за него в подушку и мечтала, что станет его женой. Первая любовь, первое разочарование… Такое сильное, что ярость бурлит в крови, как только вспоминает тот день.

В комнате повисла неловкая тишина, нужно было что-то ответить, и Маша деланно вздохнула:

– Боже упаси! Просто началось лето и захотелось ярких эмоций, – опустилась на кровать и развязала ленты коробки. Восхищенно оглядела платье изумрудного цвета. Против такого великолепия даже она не устояла. – Какое красивое! У папы отличный вкус. Вот что я в клуб надену. А то у Оли строгий дресс-код, она все мои наряды помнит.

Старалась напустить на себя беззаботный вид, прогнать несвоевременные и глупые мысли о Димке, чтобы Вероника ни о чем не догадалась. И, кажется, получилось, потому что та произнесла с улыбкой:

– Ты пройдешь его на «ура», даже не сомневаюсь, – подмигнула ей Ника. – А что это вы так спонтанно решили развеяться?

– Оля с Пашкой рассталась. На этот раз окончательно, по крайней мере, она так сказала. Да и потом, ты же ее знаешь! Она всегда все делает спонтанно.

– Это точно. Что ж, тебе не помешает сменить обстановку. Удивишь подругу новым платьем, заодно и папу порадуешь.

Вероника мягко улыбнулась и доверительно погладила дочь по плечу. Посмотрела в глаза и словно заглянула Маше в душу, увидела там самое сокровенное. То, как нелегко примириться с прошлым; как, несмотря на любовь приемных родителей, ей всегда не хватало настоящей матери; то, каким потрясением было узнать правду об отце-насильнике и как хочется отомстить…

Но Маша не признавалась. Слезы защипали глаза, но она справилась. В который раз справилась и не поделилась переживаниями. Незачем им знать, как больно. Пусть они видят в ней сильную и целеустремленную девушку, а не слабого и беспомощного ребенка, который плачет и зовет свою маму.

Внезапно дверь распахнулась, на пороге появился Владислав. Для своих неполных пятидесяти он выглядел довольно молодо: коротко постриженные темно-русые волосы, глаза болотного цвета, крепкое, подтянутое тело… Но на лице все же угадывались следы усталости, а виски слегка посеребрила седина. Он подошел ближе и, посмотрев на жену, с тревогой спросил:

– Ты ей уже рассказала?

Глава 3

Вероника тряхнула густыми каштановыми волосами и так выразительно на него посмотрела, словно не хотела, чтобы дочь узнала о чем-то именно сейчас. Будто собиралась начать разговор издалека, а Влад своим неожиданным приходом нарушил все планы. По крайней мере, Маше так показалось. Их молчаливый диалог не ускользнул от ее внимательного взгляда. Она сразу уточнила:

– Что рассказала?

Вероника сложила на коленях руки, сжатые в кулаки, а Влад ответил:

– Мой двоюродный брат вернулся…

– Андрей?

– Да, твой отец.

Маша проглотила тугой ком. Хотелось возразить, что никакой он ей не отец, но чудом сдержалась. Только выдавила:

– Что ж, наконец-то посмотрю ему в глаза.

К нему тоже остались вопросы.

Вероника подняла на нее испуганный взгляд:

– Ты сейчас серьезно?

– Серьезней не бывает.

– Я понимаю твое желание с ним поговорить, но… И ты пойми, нельзя так резко врываться в чужую жизнь…

– Вот именно – в чужую!

– …нужно его подготовить…

– Думаешь, он не захочет меня видеть? Свою родную дочь? – Маша намеренно стала задавать скользкие вопросы. – Но почему? Может, я чего-то не знаю?

Родители переглянулись. Вероника стиснула заколку, поблескивающую в волосах, а Влад смахнул со лба испарину. Интересно, признаются или нет? Ей уже двадцать два, она уже достаточно взрослая, чтобы знать такие страшные подробности.

– Для начала нужно с ним созвониться и договориться о встрече, – заметил Влад, проигнорировав ее вопросы. – А не сваливаться, как снег на голову. Мы не знаем, как у него там сложилась жизнь. Может, у Андрея давно своя семья, а, может, он мучился угрызениями совести и приехал специально для того, чтобы поговорить с тобой.

«По-моему, они и дальше собираются молчать», – догадалась Маша и решила все-таки внести ясность:

– Дорогие мои, я вам очень благодарна за то, что не бросили, когда Андрей от меня отказался. Что за все это время не услышала от вас ни слова упрека и никогда не чувствовала себя неродной … А еще спасибо за то, что не рассказали о моем настоящем отце. Только я давно уже знаю правду.

Она замолчала, увидев, как побледнела Вероника, а Влад достал из кармана платок и вытер пот со лба. Притворяться не было смысла. Раз уж они не смогли рассказать правду, она решила это сделать сама.

– Откуда? – только и смогла спросить Вероника. Тихим, сдавленным голосом, словно у нее не было сил даже вздохнуть.

– Подслушала ваш разговор. Мне тогда было одиннадцать. И я решила пойти на каратэ, чтобы стать сильной и уметь защищаться. От таких, как мой родной папаша.

Владислав нервно заходил по комнате, а Вероника закрыла лицо руками и всхлипнула. Маше хотелось обнять ее и заплакать, но сдержалась. Вдруг сковало какое-то странное оцепенение: голова закружилась, веки отяжелели, тело показалось чужим. И вернулось то чувство безмерного одиночества, которое впервые охватило ее, когда открылась жуткая тайна.

Одна на всем белом свете. Хрупкая девушка, которая должна наказать чудовище. И это чудовище – ее родной отец!

– Расскажите, что на самом деле случилось с мамой?

Затянувшаяся тишина сдавливала виски. Маша выжидающе взглянула на Влада – тот застыл у окна, – потом перевела взгляд на Веронику, которая водила ладонями по коленям.

– Так и будете молчать?

И она наконец сказала:

– В юности Настя забеременела от отчима, который жестоко с ней обошелся. Она не смогла признаться во всем мужу, молчала до самой смерти…

– Понятно, – жестко оборвала, – и когда Андрей узнал, я оказалась ему не нужна. Где искать настоящего отца?

Вероника схватила Машу за плечи и посмотрела на нее широко открытыми глазами.

– Ты с ума сошла? Зачем он тебе нужен?

– Хочу спросить кое-что.

– Маша!.. – Влад покачал головой.

– Ну что? Разве я не имею права знать, кто он такой? По-моему, это очевидно.

– Да зачем он тебе, милая? – воскликнула Ника. – Столько лет прошло! Уже ничего не изменишь, только зря переживать будешь!

– Так вы скажете имя или нет?

– Это ничего не изменит, – с металлом в голосе ответил Влад.

– Может, для вас и не изменит, а для меня это важно! Если не скажете, я сама его найду!

– Не найдешь, потому что…

– Даже не пытайтесь меня отговорить! – Слезы градом покатились по лицу, по спине пробежала холодная дрожь. Маша не сразу поняла, что у нее начинается истерика. Первая в жизни настоящая истерика. – Никто мне не запретит, слышите?!

– Успокойся, прошу тебя! – Вероника прижала ее к себе, как маленькую, и погладила по волосам. А Влад отрезал:

– Ты его не найдешь, потому что он умер.

Вновь повисла тишина. Мужчина повернулся, подошел к Маше и застыл напротив; густые брови сошлись на переносице, строгий взгляд будто сканировал душу. Она почувствовала, как задрожали губы.

– Умер?

– Да.

– Давно?

– Несколько лет назад.

– Где он похоронен? – продолжала допытываться.

– Не знаю… – пожал Влад плечами. Но, увидев, как она сощурила глаза, добавил: – Постараюсь узнать.

Когда они вернулись к себе, Вероника села на краешек кровати и опустила голову.

– Зачем? – тихо спросила. – Зачем ты соврал?

Ее муж присел рядом и сжал кулаки. Громкий звук рекламы, которая шла по телевизору, давал уверенность, что никто не услышит их разговор.

– Чтобы она успокоилась.

– Она не успокоится, пока точно не убедится в том, что он мертв!

– Значит, я сделаю все для того, чтобы Маша поверила.

Вероника устало закрыла глаза.

– Я боюсь представить, что случится, если они когда-нибудь встретятся!

– Давай не будем думать о плохом? Она успокоится и…

– Сомневаюсь.

– Со временем успокоится, вот увидишь!

Но у Вероники было тревожно на сердце. Рано или поздно Маша узнает, что родной отец жив, и не остановится, пока его не разыщет. Что будет, когда они встретятся лицом к лицу?

***

Неоновые вывески манили своей яркостью. Музыка грохотала так громко, что Маша услышала ее, еще не переступив порог клуба. Слишком много людей. Слишком накурено. Слишком… Она мысленно прикусила язык и заставила замолчать внутреннего критика. Ей не нравилось бывать в подобных местах, но сегодня нужно потерпеть, чтоб не расстроить подругу. Снова огляделась, постаралась найти плюсы заведения. Сам клуб находится в центре, на вид довольно приличный, вход платный, значит, публика, по идее, собирается пристойная… Да и музыка ничего.

Зайдя внутрь, огляделась: подруг нигде не было видно. На звонки они не отвечали, наверное, не слышали. Договаривались же встретиться у входа! Ну и где их теперь искать? Здесь несколько этажей! Еще и туфли натерли мозоли, ходить больно.

Она с раздражением достала мобильный и увидела сообщение от Оли: «Мы на втором этаже». Слава Богу! Нехотя поплелась в сторону лестницы. Настроение резко испортилось, все шло совсем не так, как она планировала. Думала, быстро переговорит с подругой и уйдет, но нет! Ольга наверняка так и задумала: сначала заманила ее внутрь, теперь, скорее всего, попросит немного здесь побыть. Хитрая какая! Хотя сегодня, кажется, здесь вечеринка 80-х, звучат известные мировые хиты, так хоть хорошей музыкой зарядится. Но где же девчонки? Тяжело вздохнув, Маша поднялась наверх и огляделась.

Подруги сидели за самым дальним столиком и о чем-то оживленно беседовали. Оля, как всегда, цвела и пахла: чересчур короткое платье со стразами подчеркивало изящные линии ее фигуры – результат изнурительных диет; каштановые волосы до плеч были аккуратно уложены, на румяном лице – яркий макияж, красная помада сочеталась с лаком на ногтях и туфлями. В ушах сверкали круглые серьги.

Рядом с ней сидела Ира. Маша знала ее еще со школы, учились в параллельных классах. Та еще сплетница, никакие секреты ей доверить нельзя. Но, похоже, Ольгу это не смущает, раз они почти не расстаются. Ира и раньше не отличалась оригинальностью, а сегодня ее платье точь-в-точь как у подруги, только без стразов.

Маша перевела взгляд на Наталью, сидящую чуть поодаль от «близняшек». Она, пожалуй, самая тихая среди этих двоих. С трудом выделяется на их фоне: скромный макияж, черный брючный костюм, темные прямые волосы до пояса, небрежно схваченные заколкой.

Девушка первая заметила Машу. Сразу приветливо помахала рукой и слегка отодвинулась, освобождая место на мягком диванчике.

– Привет! Ты как всегда пунктуальна, пришла минута в минуту, – весело бросила Оля. – Подожди, не садись, дай посмотрю на тебя! – Она оглядела ее восхищенным взглядом. – Боже, это точно ты? В обтягивающем платье, на высоких каблуках, с ярким макияжем… Нет, не верю!

– Как видишь, сдержала свое слово, – подмигнула Маша и устроилась рядом с Натальей.

Тема разговора перескочила на нерадивого Пашку. Оля эмоционально и красочно начала рассказывать, что стало последней каплей в их отношениях. Потом начались бурные обсуждения последних сплетен в мире шоу-бизнеса, новинок моды, звезд инстаграма… Маша слушала вполуха, с трудом подавляя зевоту. Обстановка клуба была для нее непривычной, шумные компании заставляли насторожиться. Она то и дело бросала взгляд на парочку за соседним столиком, целующуюся без остановки; на пьяных парней за барной стойкой, без конца заказывающих крепкие напитки; на громко хохочущих девушек, извивающихся на танцполе. Смотрела и не понимала, что люди находят в таком «веселье». Может, это она просто старомодная? Или слишком серьезная?

Внезапно заиграла медленная песня, и сердце Маши невольно забилось быстрее, навевая воспоминания. Обстановка вокруг изменилась. Разговоры подруг поутихли, а парни за барной стойкой пригласили на танец тех самых хохотушек, которых минуту назад рассматривала Маша. Ее столик тоже внезапно опустел. Она сидела в полном одиночестве, но совсем не чувствовала от этого дискомфорта. Наоборот, лениво потягивала коктейль и посматривала по сторонам, мысленно подгоняя стрелки часов. Было невыносимо слушать проникновенный голос Томаса Андерса, потому что хотелось думать о любви, а не о завтрашней тренировке.

Проклятье! Она слышала эту песню тысячу раз, но сейчас почему-то воспринимала каждое слово особенно остро, словно тот, о ком так мечтала забыть, был где-то рядом.

«Настоящая любовь никогда не умирает», – убежденно пел исполнитель.

Она беспокойно глянула по сторонам: в центре зала кружились пары, на нее никто не смотрел. Кажется, все в порядке и волноваться не о чем. Почему тогда в груди так больно? Наверное, здесь слишком душно, нужно выйти и подышать свежим воздухом. Она сделала движение, чтобы встать, но не успела: в ее сторону уверенно направлялся какой-то человек. Что-то знакомое угадывалось в его облике, и Маша на миг растерялась. Потом придвинулась к стенке, в самую тень, но спрятаться не получилось.

– Потанцуем? – уверенно предложил парень, приблизившись.

Она на секунду вскинула на него глаза: его лицо в полутьме казалось знакомым. Где-то она его уже видела, только где? Или это всего лишь игра воображения? Может, стоит согласиться, все же на танцполе светлее, посмотрит на него внимательней и поймет, кто это.

Парень протянул руку решительно и твердо. Это был жест, не терпящий промедлений. Маша вдруг почувствовала себя слабой и беззащитной, захотелось спрятаться за его широкой спиной, словно это могло укрыть ее от целого мира… Она не успела ответить. Сильные руки сразу же увлекли ее в центр зала. Оказавшись совсем близко, девушка с удивлением обнаружила, что от спутника не пахнет спиртным, наоборот, ощущался приятный аромат парфюма. Что-то необычное: нотки цитрусовых и свежей зелени перемешивались с запахом перца и кардамона. Хотелось вдыхать и вдыхать… Даже голова закружилась. А музыка обволакивала, заворачивала в кокон спокойствия, настраивала на романтический лад:

«Я застрял в неизвестности, береги себя.

Кажется, я застрял, сражаясь со своими грезами…»

Наверное, ей тоже пригрезилось, что рядом с ней не незнакомец, а тот, другой, которого она так старательно старалась вычеркнуть из своей памяти… И не смогла…

«Я мечтаю, мечтаю, –

Возвращайся ко мне!»¹

Проникновенный голос вокалиста пробирал до мурашек, каким-то неведомым образом вытягивая ее из панциря и заставляя сердце стучать все быстрее. Парень обнимал ее крепко и уверенно, и Маша внезапно почувствовала смущение. Странно. Занятия единоборствами дали ей больше уверенности в себе, помогли выработать правильную стратегию поведения, ведь она постоянно находилась в окружении противоположного пола. А рядом с этим человеком все самообладание трещало по швам. Что за напасть!

– У тебя нет ощущения, что мы знакомы? – внезапно спросил кавалер. Маша бегло посмотрела на него.

Конечно, есть, но она почему-то не позволяла себе глядеть на него слишком пристально, старалась не вглядываться в черты, боясь найти сходство с одним человеком…

– Нет, – намеренно солгала она.

– Уверена?

Он как будто подначивал ее поднять глаза и наконец рассмотреть его как следует. Маша мысленно фыркнула. Вот еще! Зачем ей это нужно, песня сейчас закончится, они разойдутся по разным сторонам и забудут о существовании друг друга. А может… Может, все-таки рискнуть?

Глава 4

– Мне кажется, вселенная столкнула нас друг с другом неслучайно… – принялся философствовать парень. Когда его взгляд остановился на ее губах, девушке на мгновение показалось, будто она чувствует физическое прикосновение… Словно она уже давно в его объятиях, что ее трясет, ломает от его жадных поцелуев, стремительно затягивает в воронку смертоносного торнадо… Щеки стыдливо запылали. Что за идиотские мысли! Тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение, но не получилось. Ее тянуло к нему каким-то непостижимым образом, словно под действием магии и еще бог весть чего…

Маша в панике призвала остатки самообладания. Бесполезно. Сердце подпрыгивало, словно шарик для пинг-понга.

– У тебя очень красивые глаза, – заметил «чародей». – Никогда таких не видел.

– И что же в них особенного?

– Такие зеленые, манящие, с оттенком печали. Знаешь, я наблюдал за тобой какое-то время…

– Вот как?

– Ты выделяешься из толпы. Не такая, как все.

– Интересно… Вроде бы обычная неприметная девушка…

– Нет, – он приложил палец к ее губам, – не обычная…

От его прикосновения по телу пробежала дрожь. Маша разозлилась на саму себя, на то, что потеряла контроль, растаяла. И когда закончилась песня, с трудом сдержала вздох облегчения. Наконец-то это наваждение исчезнет! Она отстранилась, поспешила распрощаться:

– Ладно, приятно было познакомиться, меня уже заждались подружки.

– А как же вселенная?

Брюнет все еще держал ее за руку, их пальцы были переплетены.

– Какая вселенная?

– Которая нас столкнула. Мы бы ни за что не познакомились в таком огромном городе, ведь так? Оставь свой номер телефона.

– Извини, но нет. – Маша одернула руку.

Судя по выражению лица, этот ответ ему явно не понравился. Ну и ладно! И так задержалась в этом клубе, ноги скоро отвалятся из-за дурацких шпилек! Хотелось поскорее снять противные туфли, но подруги и не думали ее отпускать. Только села за столик, как со всех сторон посыпались вопросы.

– Смотрю, вы уже нашли общий язык, – подмигнула ей Оля. – А говорила, что терпеть его не можешь!

– А он хорош, правда? Так вытянулся. Прямо не узнать! – подхватила Наташа.

– Вы о чем вообще? – не поняла Маша.

– Не о чем, а о ком! О Димке Петькине!

– Питькине?

– Ну, Питькине! Один фиг.

Маша продолжала смотреть на подруг недоуменным взглядом.

– Ну не тупи! Ты же только что с ним танцевала!

Она округлила глаза и посмотрела в другой конец зала, туда, где за столиком сидел ее бывший одноклассник с друзьями. Поймав ее взгляд, Димка отсалютовал ей стаканом. Значит, знал, засранец, кто она, и даже словом не обмолвился! «Нас свела вселенная!..» Как красиво пел! Отвернулась и закрыла лицо руками. Вот это облом!

– Идиотка! Как я могла его не узнать?! Танцевала с ним, как ни в чем не бывало. А должна была всыпать по первое число!

– Ну, его сложно узнать, столько времени прошло, – пробормотала Ира.

– И вы тоже хороши! – напустилась на подруг. – Не сказали, кто это! Специально все подстроили? Знали, что он будет здесь?

– Мы его сами только что увидели! – начала оправдываться Оля. – Если бы знали заранее, обязательно бы предупредили. Честно-честно! – Она сделала невинные глаза.

Маша смягчилась и махнула на нее рукой. Оказалось, зря расслабилась. Подруга тут же заговорщически ей подмигнула и, понизив голос, полюбопытствовала:

– Расскажи, о чем вы говорили. Ой, интересно как!

– Мы обсуждали экзистенциальную теорию бытия…

– Что?!

– Вселенную, если коротко, – буркнула Маша, в сто тысячный раз пожалев, что пришла в этот чертовый клуб. – Слушай, мне неприятен этот тип. Давай сменим тему?

Оля выпучила глаза и обиженно потянула из соломки коктейль.

На выручку пришла Наташа:

– Кстати, ты еще занимаешься каратэ? – и подперла щеку рукой, рассчитывая на долгую задушевную беседу. Все же лучше, чем обсуждать этого индюка. Снова бросила на него взгляд. Еще и хорохорится!

– Занимаюсь.

– Киокушин. Один из самых жестких контактных видов каратэ. Много боев и минимум защитной экипировки, – с видом знатока сказала Оля и подмигнула девчонкам.

– И что, даже черный пояс есть?

– Есть.

– Недавно получила, – снова влезла Оля.

– Круто! Значит, ты добилась, чего хотела! – восхищенно произнесла Наташа. – Теперь, наверное, можно открывать свой зал и группу?

– Уже открыла. Но для меня черный пояс – всего лишь новая ступенька развития, он дисциплинирует, дает чувство ответственности… Для меня в каратэ все-таки важнее самосовершенствование, как физическое, так и духовное. Не только умение защищаться, но и эмоциональная составляющая…

– Ой, да ладно тебе! – Оля пнула ее локтем. – Лучше посмотрите, – она сощурилась, – Витькин глаз с нашей Машки не сводит. Прям взглядом прожигает!

– Питькин, – с мученическим видом поправила Маша, а той хоть бы хны.

– Правда, что ли? – подруги завертели головами, а к ее щекам прилил румянец.

Ольга не унималась:

– Такой серьезный! Только минералку и пьет, будто не в клуб пришел, а на сессию экономического форума! Надеюсь, вы обменялись номерами телефонов?

– Конечно, нет, – закатила глаза Маша и затеребила ремешок сумочки. Нужно найти способ улизнуть, завтра рано вставать на пробежку. А она тут время теряет! Еще и этого Питькина обсуждает, сдался он ей триста лет!

– Видимо, старая любовь и вправду не ржавеет! – насмешливо сказала эта хитрунья, но Маша не оценила шутку:

– Не говори глупостей! Все, мне пора. Увидимся!

Повесила сумочку на плечо и поспешила к выходу, оставив подруг в полном замешательстве. Настроение так и не улучшилось. С каждым годом с девчонками все сложнее найти общие темы для разговора. Может, сказывается то, что в ее жизни никогда не было женской команды ее возраста, поэтому и общение со сверстницами дается непросто. Только Ольга, пожалуй, исключение… Но как же умудрилась так с Питькиным сплоховать и испортить вечер!

– Уже уходишь?

Вздрогнула, услышав знакомый голос с легкой хрипотцой. Неужели кое-кому взбрело в голову ее догнать? Рискованное решение! Медленно обернулась и скрипнула зубами от злости.

Так и есть. Рядом с ней стоял Димка. И широко улыбался.

– А тебе какое дело?

«Да, дорогой, я больше не буду паинькой, – мысленно предупредила она. – Не заслужил ты хорошего отношения. И лучше тебе уйти, пока я еще могу держать себя в руках!»

Но «дорогой», судя по всему, не умел читать мысли. И по лицу не способен был определять. По его решительному виду стало понятно: держаться подальше он не собирается. Не спеша набросил куртку и застегнул молнию. Маша заворожено следила за его действиями. Машинально отметила, что ему идет черный. Очень гармонирует с цветом волос и глаз. Стоп-стоп! Отводим взгляд и усердно делаем вид, будто этого человека не существует. Питькина не существует, не существует…

– Я тебя провожу, – сказал он, несмотря на ее незаинтересованность. И, судя по тону, это был не вопрос, не предложение. Просто факт. Он ее проводит – и никак иначе.

Такая наглость поразила.

– Спасибо, я сама, – сухо ответила и, выйдя на улицу, стала выглядывать такси.

– И все-таки я настаиваю, – гнул он свое.

Маша зарычала и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. Сейчас найдет такси, прыгнет в салон и кошмар закончится. А то ишь ты, пристал как банный лист! Наблюдал, пригласил танцевать, решил проводить… Не слишком ли много о себе возомнил?

– В такое время девушке небезопасно ходить в одиночестве.

– Девушка умеет за себя постоять, так что можешь не утруждаться, – отрезала она и мысленно усмехнулась: один-один.

Но вместо того, чтобы уйти, Питькин достал телефон и стал набирать какие-то цифры. Затем приложил его к уху и подмигнул ей.

– Добрый вечер! Я хочу заказать такси…

Пока он разговаривал, Маша стояла и смотрела на него, скрестив руки на груди. Свет фонарей отбрасывал на его лицо причудливые блики. Наконец получилось спокойно рассмотреть этого наглеца. Сразу отметила стильную стрижку: в лобной части и на макушке волосы длиннее, чем в области висков и затылка. Кажется, она называется канадка. Темные глаза такие же бездонные, как и раньше, в уголках рта прячется улыбка. Легкая щетина, как и стрижка, придают брутальности. Да-а, Питькина и вправду тяжело узнать! Это уже не тот мальчик из шестого «А»!

– Машинка подъедет через десять минут, – сообщил Дима, прикрыв динамик ладонью. – Адрес скажешь?

Неохотно назвала улицу и номер дома.

– Будем ждать, – закончил он разговор с невидимым собеседником и спрятал телефон в карман. – Приедет синий «хёндэ».

– Спасибо, но тебе необязательно сопровождать меня до дома.

– Ладно, – наконец уступил он. – Только оставь свой номер, чтобы я позвонил и убедился, что ты доехала.

Она состроила недовольную гримасу, а он хитро ей подмигнул.

– Наглости тебе не занимать!

– Прости, таким уродился. Не отстану, пока не продиктуешь номер. Так что не сбежать тебе, Леонтьева.

Не ожидая от себя ничего подобного, вдруг сдалась и махнула рукой:

– Ладно, твоя взяла, запоминай цифры: восемь, девять, два, девять…

Димка сдвинул брови, лицо его стало сосредоточенным. Похоже, и вправду запоминал.

– Девять, девять, один…

– Вот ты где! Я тебя обыскался! – донесся до них смутно знакомый мужской голос. Маша перевела взгляд и вздрогнула. Улыбка моментально сползла с губ. Даже сердце на секунду остановилось.

– ТЫ?! – воскликнули они одновременно.

Мимо пронесся автомобиль, и яркий свет фар осветил лицо подошедшего. Ошибки быть не могло. Перед ней стоял тот самый Виталий, который чуть не изнасиловал ее на одной из темных улиц.

– Вы что, знакомы? – недоуменно спросил Димка.

– Более чем, – на губах его друга показалась неприятная усмешка.

– Значит, это твой приятель?

Маша ощутила, как внутри поднялась волна раздражения, а в висках бешено застучала кровь. Странное наваждение прошло, на смену ей пришла злость. Жгучая, лютая. Будь ее воля, стерла бы Питькина в порошок!

– Да, а что? – недоуменно поинтересовался он.

Сомнений не осталось. Он тесно связан с той мерзкой компанией! Неужели так же, как и они, подстерегает беззащитных девушек в темных подворотнях?! Не желая отвечать, да и вообще, продолжать этот бессмысленный разговор, Маша бросилась прочь по ослепленной огнями улице.

– Подожди. Постой, малыш! – Димка обогнал ее и преградил путь. Горячая ладонь легла на ее локоть, удерживая на месте. По коже невольно рассыпались мурашки от этого прикосновения, но темно-карие глаза жестоко напомнили о прошлом. В памяти воскресла заброшенная многоэтажка, а в ушах зазвенел собственный крик.

– Никакой я тебе не малыш! – зло возразила Маша и одернула руку.

– Ладно. Так ты продиктуешь свой номер до конца? Смотри, я все запомнил. Восемь, девятьсот двадцать девять, девятьсот девяносто один… А дальше?

Смотрела на него как на полоумного. Неужели непонятно, что сейчас она готова убить его на месте?! Отступила на шаг и предостерегающе протянула руки:

– Не подходи!

– Почему? Что случилось?

Ступни невыносимо болели, она наклонилась и сняла туфли.

– Убирайся подальше вместе со своим приятелем! – прорычала с ненавистью, на которую была только способна. Но бывший возлюбленный, похоже, не впечатлился.

– Не уберусь, пока не объяснишь, почему ты вдруг так разозлилась!

– У меня есть тысяча причин тебя ненавидеть!

– Вот как? Ладно, назови хотя бы одну, – попросил он и шагнул к ней навстречу.

Вместо ответа резко развернулась и ударила его в плечо ребром стопы. Вернее, почти ударила. В последний момент Димка успел ухватить ее за лодыжку.

– Ого! – восхищенно присвистнул, а Маша брови сдвинула. – Ладно-ладно, отпускаю!

И медленно, как бы нехотя, выпустил ее ногу из своей горячей ладони. А у нее сердце ухнуло вниз и забилось быстро-быстро, словно она только что пробежала марафон. Мир внезапно замер, остановился, голоса, запахи, оттенки – все стало бессмысленным, Маша видела только его глаза. Глаза человека, которого должна была ненавидеть всей душой, всем своим существом, до конца жизни. Проклинать, клеймить, обзывать последними словами, но… Именно сейчас, когда она почувствовала его прикосновение, поймала этот взгляд, полный удивления и восхищения, ненависть куда-то испарилась. Захотелось спокойно поговорить и все выяснить. Но стоило заметить самодовольную физиономию Виталика, как злость нахлынула с новой силой.

– Теперь, надеюсь, ты объяснишь, что происходит?

– Твой дружок тебе объяснит! – рявкнула она и метнулась к подъехавшему такси. И, конечно, не заметила, как «Виталька» восхищенно посмотрел ей вслед и произнес:

– Вот это девушка!

Затем наклонился и вручил другу обувь:

– Золушка-каратистка забыла свои туфельки…

Глава 5

Следующим утром Маша поймала Владислава перед уходом на работу. Тот уже подхватил сумку и снял с крючка связку ключей. Услышав ее оклик, он удивленно обернулся:

– Доброе утро. Что это ты встала так рано? На пробежку?

– Ага.

– Ты неважно выглядишь. – Он подошел и с тревогой вгляделся в ее лицо. – Что случилось?

Маша нервно затеребила поясок халата, наброшенного поверх ночной рубашки.

– Плохо спала. Переживала.

– Из-за чего?

– Ты мне так и не сказал, где похоронен отец.

Влад нахмурился и звякнул ключами.

– Не дави на меня, ладно? Я никогда не интересовался этим вопросом. Я все узнаю, но не обещаю, что быстро.

– Постарайся, пожалуйста, поскорее. Для меня это очень важно! – как ни пыталась сдержаться, в голос все равно пробилось волнение.

Он кивнул и чмокнул ее в лоб, как маленькую.

– Обещал – значит, сделаю. А ты не думай о неприятных вещах, – сказал напоследок. – Живи настоящим, Маша, у тебя вся жизнь впереди.

Только губы поджала в ответ. Ну не могла она не думать о прошлом! Жажда мести так крепко вросла в сердце, что не давала спокойно жить. И даже зная, что родной отец умер, она никак не могла найти покоя. Часто думала о том, как сложилась бы судьба матери, не случись с ней этого несчастья; смогла бы она спастись, если бы Маша не появилась на свет?

Семнадцать лет назад

– Кто эта тетя? – Маша тычет пальцем в фотографию в рамке, найденную в ящике тумбочки.

– Это твоя мама – Настя.

– Мама? – Она удивленно поднимает брови. – А где она?

Вероника поджимает губы и отводит взгляд. Некоторое время висит молчание. Она надеется, что девочка забудет о вопросе и переведет разговор на другую тему, но Маша продолжает испытующе смотреть на нее, словно ей не четыре, а двадцать лет, и она уже многое понимает.

– Ее забрали ангелы на небо, – наконец глухо отвечает Вероника и сжимает малышке руку.

– А почему они не забрали меня вместе с ней?

– Потому что… – Ника растерянно замолкает, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы она была понятна ребенку, но на ум, как назло, ничего не приходит. И она выпаливает первое, что мелькает в сознании: – Потому что ты еще маленькая.

– Ангелы забирают только больших? – не отступает девочка.

Вопрос остается без ответа.

– Наверное, она была очень хорошей, раз ее забрали ангелы в такое красивое место!

Вероника кивает, достает платок и вытирает глаза.

– А если я тоже буду хорошей, я увижу маму?

– Ты всегда сможешь увидеть ее, потому что она вот здесь, – прижимает маленькие ручонки к детской груди, – в твоем сердце.

Мягкая улыбка озаряет ее лицо, и Маша невольно улыбается в ответ.

…С тех пор она часто смотрела на небо, пытаясь в звездном полотне разглядеть образ матери. Но в Москве, к сожалению, звезд было слишком мало. То ли дело в деревне, куда девочку увозили на лето. На темном покрывале светились миллионы точек, рисуя великолепные узоры, маня в свой загадочный далекий мир. Каждый раз, когда падала звезда, Маша загадывала желание. Ей хотелось, чтобы маме там было хорошо, мечтала увидеть ее во сне, но однажды, узнав правду, стала загадывать только одно желание. Одно-единственное желание.

«Я хочу найти монстра, чтобы отомстить».

***

Влад скрылся за дверью, а Маша постаралась отогнать грустные мысли. Но они все наползали и наползали, как грозовые тучи, затягивая в беспросветный мрак отчаяния.

Ничего, утренняя пробежка и тренировка вернет ее к жизни! Быстро переоделась, закрепила на запястье яркий ремешок спортивных часов, подхватила рюкзак и выскочила из квартиры.

Июнь баловал теплом. Солнце заливало улицу, и Маша сощурилась, выйдя из подъезда. Под голубым прозрачным небом густой высокий лес казался особенно прекрасным. Даже не верилось, что в таком шумном мегаполисе есть такой уголочек, еще и рядом с домом.

Она остановилась, чтобы настроить режим на часах, но не успела. За спиной раздались шаги и бодрый голос:

– Привет!

О нет, только не говорите, что это Питькин явился собственной персоной! Маша медленно обернулась, надеясь, что знакомые интонации ей просто послышались. Но, увы, прямо напротив, сияя голливудской улыбкой, стоял ее оживший кошмар. И вид у него был очень довольный.

С интересом оглядела его рубашку и серые джинсы, задержала взгляд на пиджаке и классических туфлях. Заметила пышный букет цветов, спрятанных за спину. И в таком виде он собирается отправиться с ней в лесопарк на тренировку? Ну-ну, вот смеху-то будет!

– Ну привет, – выдавила Маша. – Меня ждешь?

– Тебя.

– Что хотел?

– Я… – Димка замялся. – Я все-таки последовал твоему совету и прижал к стенке Виталика. Он все рассказал и… я пришел извиниться.

– Извиниться? За него?

– Понимаешь, мы общаемся с самого детства, и ничего подобного за ним никогда не наблюдалось. Обычный парень, работал с юности, чтобы выжить. Честно говоря, когда я узнал, что он хотел сделать… Я был в шоке! Думаю, это влияние плохой компании, с которой он связался.

Маша ухмыльнулась, но ничего не сказала. Поправив лямки рюкзака, уверенно направилась в сторону леса. Димка, как назло, увязался за ней. Правда, молчал, не пытался завязать разговор. Вот и отлично! Если и дальше так пойдет, может, она и забудет о его присутствии. По крайней мере, исчезнет желание огреть его чем-то тяжелым! Однако ее гордое молчание прервал внезапно появившийся велосипедист:

– Машка, привет! Что-то ты сегодня рано!

Рыжеволосый парень притормозил и снял наушники.

– Привет! Да что-то не спалось, решила не тянуть с пробежкой, – ответила  она. – А ты уже все, что ли?

– Ага. Мне же сегодня на работу в первую смену. Жаль, не успели поболтать! Вечером выйдешь?

– Конечно!

Парень перевел взгляд на Питькина и приподнял густые брови:

– А он тоже… бегать?

Димка машинально кивнул. Рыжеволосый скользнул взглядом по его костюму, кашлянул в кулак, маскируя смех, и поставил ногу на педаль.

– Ну, увидимся!

Маша махнула знакомому рукой на прощание и свернула на другую тропинку. Когда назойливый собеседник поравнялся с ней, раздраженно сказала:

– Слушай, тебе необязательно идти со мной. Очень мило, что ты извинился за своего друга, но… В общем, все в порядке.

– Я пришел не только для того, чтобы извиниться…

– А зачем?

– Как тебе сказать… – Дмитрий запнулся. Опустил взгляд на ботинки и только теперь понял, насколько неподходяще оделся для такой прогулки. Кто же знал, что она пойдет в лес тренироваться! Маша, казалось, разгадала его мысли – ее губы изогнулись в сардонической улыбке. Сойдя с тропинки в уединенное место, она достала из рюкзака нунчаки² и начала вращать их, плавно двигаясь из стороны в сторону. А мысленно представляла, с каким наслаждением колотит ими по наглой физиономии бывшего одноклассника… Это, конечно, крайние меры. Слегка мотнула головой, прогоняя видение. И все равно она ему устроит!

– Ого! – восхищенно присвистнул Димка, не в силах отвести от нее взгляда. Он, конечно, не представлял, что его уже мысленно поколотили и отправили в нокаут. Не подозревал, какие коварные мыслишки бродят в этой головушке. Хе-хе, расслабился, а зря…

– Да ладно! Это же легкие нунчаки, тренировочные…

– Я не про них. Ты… такая…

– Какая? – спросила она, сощурив глаза. Сейчас, небось, начнет комплиментами сорить направо и налево. Дон-Жуан недоделанный!

– Ну не знаю… – Парень задумчиво нахмурился, подбирая в уме слова. – Слишком хрупкая для такого спорта. Слишком утонченная для борьбы.

Маша громко хмыкнула, не сдержав улыбку. Раскрыла правую руку и, пока нунчаку продолжало вращение, быстро и крепко захватила другую свободную рукоятку. Бросила на Димку заинтересованный взгляд. И охота ему время на нее тратить? Все равно же ничего не перепадет.

– Только взгляд недоверчивый, – продолжал Питькин. – Ты словно смотришь на мир с опаской, будто живешь в ожидании какого-то подвоха…

Улыбка моментально сползла с лица. Слова ударили по самому больному. Она остановилась, отвернулась, чтобы скрыть слезы, но парень, похоже, уловил ее настроение. Сразу же замолчал, приблизился, коснулся плеча:

– Прости, хотел сказать комплимент, а сказал…

– …правду. – Маша повернулась и внимательно посмотрела на него. – Ты просто сказал правду. Хрупкая девушка действительно хочет защититься.

– От чего?

Она не договорила. Опять нахлынули мысли о прошлом и чуть не пробили броню. Только открывать душу этому нахалу не входило в планы. Взяв эмоции под контроль, Маша продолжила тренироваться. Движения стали уверенными, четкими, сосредоточенными. Именно это и должны видеть в ней люди: непоколебимое спокойствие и холодный ум.

– Знаешь, что бы у тебя ни случилось в прошлом, не переставай верить в людей.

– Да-да, особенно в таких, как твой друг, – съязвила, а про себя добавила: «И ты соответственно».

– Почему бы и нет? Он получил хороший урок, и теперь сто раз подумает, прежде чем обижать девушек.

– Я в этом не уверена.

– А я уверен, потому что знаю его много лет.

Маша резко остановилась и покачала головой:

– Люди не меняются. Чудовище останется чудовищем.

– Чудовище, возможно. А тот, кто оступился, еще может повернуть назад.

– Не пытайся меня переубедить!

– Боже упаси! – Он шутливо выставил ладони. – Разве могу я спорить с девушкой, у которой в руках холодное оружие?!

Шутка разрядила обстановку. Маша спрятала нунчаки обратно в рюкзак и начала отрабатывать ката³. Питькин, присев на бревно, молча наблюдал за ней. Она приняла боевую стойку, сделала шаг вперед и ударила лоу-киком⁴ по дереву. Удар получился эффектным: ствол пошатнулся, а у Димки рот открылся. Довольная полученным эффектом, улыбнулась.

– Давно ты занимаешься каратэ?

– С одиннадцати лет.

– И что, родители не препятствовали? Не говорили, что это не женское занятие?

– Мама постоянно ворчит, но этим все и ограничивается.

– Наверное, мечтаешь получить черный пояс?

– Он у меня уже есть, – ответила, наблюдая, как его брови удивленно ползут вверх. Ага, контрольный в голову!

– Да ладно?! Серьезно?

– В следующий раз могу показать, если не веришь.

– В следующий раз? – Питькин лукаво прищурился, а Машу вдруг в жар бросило. Попыталась объяснить, что брякнула, не подумав, что не собиралась с ним еще раз встречаться, но этот упрямец ничего не хотел слышать!

– Тогда договорились: встречаемся завтра в это же время, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Чур, не опаздывать!

– Подожди, я…

– Подожду, если дашь наконец-то свой номер телефона.

– Я не уверена, что…

– Жду последние цифры!

Маша шумно вздохнула и закатила глаза. Ну что за человек! Спорить бесполезно! Пришлось уступить.

– Завтра в семь у твоего подъезда, – повторил безапелляционно. – Я еще позвоню!

Он открыл сумку, на которую Маша только сейчас обратила внимание, и вынул ее туфельки.

– До встречи, золушка-каратистка, – подмигнул ей, аккуратно положив обувь на бревно. А рядом оставил цветы.

Ну вот как его можно ненавидеть? Только начинает злиться – он сразу все на «хи-хи» переводит. И такой напористый, что приходится уступать… Как у него это получается?!

Все последующие часы невольно думала о Димке. Конечно же, нормальной тренировки не получилось. Маша вернулась домой совершенно несобранная и рассеянная. И твердо пообещала себе не прийти на встречу.

***

После тренировки в спальню заглянула Вероника:

– Не занята?

Маша, которая уже успела переодеться, замотала головой, отчего несколько непокорных прядей упало ей на лоб. Ника прошла в комнату и устроилась на стуле возле журнального столика.

– Как прошел вчерашний вечер?

– Ничего особенного. Еле дождалась, пока смогу уехать. Туфли натерли такие мозоли, что до сих пор больно. Удивляюсь, как вообще пережила сегодняшнюю тренировку.

– Если бы ты надевала их почаще… Ай, ладно! – Вероника махнула рукой. – Я видела из окна, что тебя сегодня встретил какой-то парень… – Она бросила на дочь взгляд, полный любопытства. – Он тоже каратист?

– Нет.

– А чем занимается?

Маша помедлила с ответом. Опустилась на кровать и задумчиво потерла подбородок. Хм, и правда, а чем он занимается? Где живет? Чем увлекается? О ней он знает достаточно, даже адрес и номер телефона, а она… Даже не сообразила расспросить! Ну не дурында? М-м… В шестом классе ему нравился футбол, кажется, он даже на секцию ходил… Но это же было сто лет назад! Наверняка многое изменилось!

– Я не знаю, – пришлось честно признаться. – Это Димка, одноклассник мой, ну тот, из-за которого я тогда… Помнишь?

Сердце сделало резкий скачок. Лучше бы не вспоминала. Приятное тепло, оставшееся от встречи, моментально исчезло, сменившись щемящей болью в груди. «Он даже не вспомнил о том случае, – ехидно заметил внутренний голос. – Даже не извинился. За друга попросил прощения, а за себя – нет. Что, забыл? Или не считает себя виноватым?»

Едкая горечь разлилась внутри. Подняла глаза на Веронику: та моментально изменилась в лице. Нервно передернула плечами, а пальцы, лежащие на коленях, сложила в замок.

– Ты серьезно? – поймав взгляд дочери, покачала головой. – Я надеюсь, в этот раз ты не будешь рисковать жизнью ради него?

– Конечно, нет! – Маша встала и, поправив футболку, подошла к окну. Яркое солнце щедро заливало улицы, касалось лица теплыми лучами, заставляло щуриться. Летний день мгновенно прогнал осенний сумрак прошлого из мыслей. И убеждая скорее себя, чем мать, она добавила: – Ой, это было так давно! Я уже и забыла почти.

– Но было же!

– Мам, мне уже больше двенадцати, – напомнила с улыбкой. А в ответ получила тяжелый вздох.

– Он хотя бы извинился за тот случай?

– Мы еще не затрагивали эту тему.

Ника поджала губы, но немного смягчилась:

– Ладно. С виду парень вроде бы неплохой. И костюм красивый, только для тренировки не подходит.

Маша прыснула со смеху:

– Думаю, Димка и не предполагал, что она будет! Ждал меня возле дома, хотел впечатление произвести, только зря старался!

– Ну, может, все-таки не зря? – подмигнула Вероника и кивнула на букет, который красовался в вазе на журнальном столике. Неожиданно раздался телефонный звонок. Взглянув на экран, она побледнела.

– Кто звонит? – всполошилась Маша.

Ответа так и не дождалась. Мать устало прикрыла глаза и провела пальцем по сенсору. Через секунду все стало ясно.

– Здравствуй, Андрей.

Маша почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а внутри все сжалось. Отскочив от окна, она нервно прошлась по комнате. Потом все-таки села, скрестив по-турецки ноги. Прислушалась.

– Да, звонила несколько раз, ты не отвечал. Как долетел?

Хоть и понимала, что Андрей – неродной отец, а сердце все равно екнуло, когда услышала его голос. Вероника как раз включила громкую связь.

– Отлично долетел! Слушай, здесь все так поменялось, как будто сто лет прошло, а не двадцать!

– Двадцать с половиной, если быть точной, – мягко поправила Вероника и скосила взгляд на дочь. – Маше сейчас двадцать два.

Девушка напряглась, услышав свое имя. Попыталась представить выражение лица невидимого собеседника, но ничего не получилось: она совсем не помнила Андрея, воображение отказывалось складывать картинку.

– Маша… – послышался вздох. – Как она? Все в порядке? Наверное, такая же умница и красавица, как и Настя?

Значит, он все помнит! Только выйти на связь за столько лет так и не решился. А, может, просто не захотел, что вероятней всего. Наверное, сейчас тоже не горит желанием встретиться. В конце концов, что их связывает? Одни воспоминания да старые документы. Ненужные, бездушные бумажки!

Горло раздирал крик, как же хотелось избавиться от этой боли, но Маша в очередной раз сдержалась. Даже не шевельнулась. Сейчас бы с радостью выплеснула эмоции с помощью каратэ, но такой возможности не было. Поэтому продолжала сидеть на полу и вслушиваться в разговор.

– Еще лучше, – ответила Вероника с напускной беззаботностью. А потом вдруг заявила серьезно и твердо: – Послушай, она очень хочет увидеться с тобой. Что скажешь?

Повисло молчание. Маша забарабанила пальцами по коленке в ожидании ответа. Сердце больно ударило по ребрам, а потом застучало с такой бешеной скоростью, что стало трудно дышать.

– Она знает правду?

Вопрос стегнул, как кнутом. Ощутила этот удар на каком-то физическом уровне и сжала зубы, пытаясь стерпеть боль.

– Знает.

– Как она это приняла?

Вероника внимательно взглянула на дочь: Маша пожала плечами. Если внутри бурлил настоящий вулкан, то снаружи все видели лишь холодную, непроницаемую маску. Потребовались годы упорных тренировок, чтобы научиться так скрывать свои эмоции. Но Ника знала, как тяжело ей слушать этот разговор.

– Непросто. Такое вообще сложно принять. Она хотела бы поговорить с тобой, возможно, ты сможешь рассказать ей что-нибудь о Насте…

– Я мало что помню, – отозвался Андрей, – но постараюсь…

Договорившись о встрече, Вероника спрятала телефон обратно в карман и покачала головой.

– Может все-таки не стоит копаться в прошлом? Только истязаешь себя. Пойми, ты – лучшее, что было у Насти, вспоминай о ней с теплотой. А вся та грязь, которая ее окружала, пусть останется только на страницах ее дневника.

Маша открыла рот от удивления.

– Да-да, дорогая, я знаю, что ты копалась в моих вещах, нашла блокнот и забрала себе.

Отпираться было бессмысленно. На глаза набежали слезы, губы задрожали. Невыносимо жить с этой болью! Она не проходит, наоборот, с годами лишь крепнет и усиливается. Бежит по венам раскаленной лавой, оставляя на сердце безобразные ожоги.

Маша закрыла лицо руками и всхлипнула.

– Я думала, что найду в дневнике все ответы. Но многое все равно осталось непонятным. Например, почему Андрей не защитил ее. Где он был, когда над ней так издевались? Почему он так трусливо сбежал?

Вероника опустилась на пол и обняла ее за плечи. Мягкость, скользнувшая в ее голосе, немного притупила боль:

– Давай я сама расскажу, как все было, а потом ты решишь, надо ехать к Андрею или нет, хорошо?

– Да, давно пора это сделать…

Они переместились на кровать. Вероника взяла дочь за руки и мягко улыбнулась. Маша невольно улыбнулась в ответ. Доверие сближало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Слова песни «Stranded in the middle of nowhere» группы Modern Talking

Вернуться

2

Нунчаки – восточное холодное оружие, представляющее собой две короткие палки, соединённые шнуром или цепью.

Вернуться

3

Ка́та – формализованная последовательность движений, связанных принципами ведения поединка с воображаемым противником или группой противников.

Вернуться

4

Лоу-кик – удар ногой в бедро противника.

Вернуться