# Нам по пути

Рейчел Мейнке

Это лето оказалось худшим за всю историю. Но один горячий плюс у него все-таки есть…

Кейтлин Джексон – самая невезучая в мире сестра, ведь ее брат – поп-звезда, и она вечно находится в его тени. График, тур, фанаты, – такое ощущение, будто Коннор в одночасье стал центром вселенной. Так что когда все семейство Джексонов собирается ехать вместе с ним в турне, Кейтлин приходится попрощаться с друзьями и отбросить надежду на крутое лето.

Правда, есть одна хорошая новость. На разогреве у Коннора выступает любимая группа Кейтлин с самым привлекательным солистом на планете Земля. Зак Мэтьюз заставляет ее сердце биться со скоростью миллиард ударов в минуту. А его глаза глубокого карамельного цвета…

Но быть чьей-то фанаткой – это не то же самое, что общаться в реальной жизни. Может, им в этой дороге оказалось просто не по пути?

Rachel Meinke

ALONG FOR THE RIDE


Copyright © 2021 by Rachel Meinke

The author is represented by Wattpad.

© А. Панова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

© Иллюстрация на обложке, TBD

* * *

> Для моих Wattpad-читателей: без вас все это было бы невозможно


## Глава 1

ЛОС-АНДЖЕЛЕС, штат КАЛИФОРНИЯ

– Простите, – раздалось за моей спиной. Я обернулась к молоденькой девушке с сияющей улыбкой.

– Сфотографируете нас?

Я подняла глаза и буквально в полуметре увидела изображение Коннора Джексона в натуральную величину. В белой рубашке и темно-синих шортах, волосы живописно растрепаны. Похоже, его глазам добавили немного блеска, а улыбка ослепляла рядом жемчужно-белых зубов. Он щеголял в последней модели туфель Luxem, отчего и был установлен в самом центре обувного магазина.

Возле фигуры стояла стайка девочек-подростков, все примерно моего возраста. И они очень хотели сфотографироваться с картонным Коннором Джексоном.

– Конечно, – сказала я и взяла у нее телефон. Сделала пару снимков и вернула мобильный.

– Спасибо, – она залилась краской, ее глаза блестели от возбуждения.

Было совершенно невероятно видеть картонную фигуру собственного брата в обувном магазине. И еще более странной оказалась просьба девчонок сфотографировать их с ней.

– Какую песню ты любишь больше всего? – не сдержав улыбки, спросила я.

– «Сумерки»! – гордо воскликнула она, а другие девочки закивали в знак согласия.

Худшая из песен, когда-либо выпущенных Коннором!

– В самом деле?

– Вы слушаете Коннора Джексона?

– Буквально каждый день.

Тут меня дернули за руку, и я вернулась к своей лучшей подруге Дженике Терри:

– Мы опоздаем!

– Было приятно познакомиться! – через плечо крикнула я, когда Дженика тащила меня к выходу из магазина.

Мама Дженики ждала снаружи с ключами в руках:

– Поторопитесь, девочки!

Я проскользнула на заднее сиденье микроавтобуса, за мной Дженика.

– У вас есть какая-нибудь еда?

Мама Дженики – моя вторая мама. Мои родители вечно заняты, и только Мама Терри таскала меня на футбольные тренировки и игры. Мы проводили долгие часы в машине, жалуясь на школьные занятия, смеялись и закатывали глаза, слушая треп Дженики о Конноре.

– Что за девчонки? – спросила Дженика.

– Поклонницы Коннора Джексона.

Ее глаза загорелись:

– Что, правда?

Мы с Мамой Терри засмеялись.

– Девочки, вам нужен душ, – покачав головой, сказала Мама Терри. – Страшно представить, в каком состоянии ваша форма. Отстирать ее будет непросто.

– Мы же утром играли, – засмеялась Дженика. – Как, по-твоему, от нас должно пахнуть?

– Я не думала, что настолько ужасно, – ответила Терри, потянулась и открыла крышу. – К счастью, это последняя игра турнира.

Мы въехали на стоянку; торговый центр совсем недалеко от футбольного поля.

– Я очень надеюсь, что мы победим, – сказала я, когда машина остановилась. – Обидно добраться до финала и проиграть.

Дженика раздраженно фыркнула:

– Да уж, конечно, столько вытерпеть, и все без толку.

Мы вытащили наши футбольные сумки из багажника и пошли к команде.

– Где вас носило? – спросила Лесли, когда мы подошли к игрокам, слонявшимся по полю в ожидании игры.

Я плюхнулась на землю:

– В торговом центре.

Тренер Джефферсон засмеялся:

– Неужели ты наконец-то купила новые бутсы?

Я вытащила из сумки свои бутсы, только что заклеенные изолентой:

– А вот и нет. Немного клейкой ленты, и подошвы как новые.

– Ты опять пропустила наши турнирные приметы, – покачав головой, сказала Лесли во время разминки. – Очень обидно.

– Обещаю, я все тебе компенсирую, – смеясь, ответила я.

– Капитаны, пошли, – крикнул тренер Джефферсон.

Это был сигнал для меня.

* * *

– Где моя защита? – закричала я, отступая к воротам.

Я взглянула на тренера Джефферсона, и он показал мне единицу. До конца матча осталась одна минута. Одна минута до нашей победы.

Хейли отбила мяч из штрафной, прямо в ноги Дженике.

– Давай, Джен! – завопила я, вытирая пот со лба подолом своей майки.

Она обвела защитника, передала мяч крайнему на левый фланг и побежала по полю, когда нападающий пробил мяч над защитой.

– Бей головой! – завопила я.

Дженика подпрыгнула, достала головой мяч и послала его в угол ворот.

Я рванула с моего места в штрафной на другой конец поля. Дженика прыгнула в мои объятия, визжа от радости. Наше торжество прервал рефери, указав на наши позиции. Соперники начали атаку. Как по заказу, они побежали по правой стороне поля.

Я рванула назад:

– Держать!

Моника ударила по мячу, а полузащита передала его нападающему.

Это была гонка, моя и Марси Адамс, звездного форварда «Сан-Франциско Снейкс».

Я достала мяч на полшага быстрее нее, подпрыгнула и головой выбила за линию. Она столкнулась со мной в воздухе, и мы обе свалились в грязь.

– Ты в порядке? – спросила Мишель, стягивая вратарскую перчатку.

– Прекрасно, – ответила я, ухватилась за ее руку и поднялась.

Марси стояла, свирепо глядя на меня.

– Ходи оглядывайся! – бросила она, возвращаясь на место, и в этот момент судья засвистел, объявляя конец игры.

У нас: 2. «Снейкс»: 1. Это была победа.

– Я бы тебя обняла, – сказала Дженика, когда я выбежала с поля, – но ты вся в грязи.

Я сжала ее в объятиях так, что она взвизгнула.

– Ты воняешь как бомж! – крикнула она, смеясь, а я сжала ее еще крепче.

Подошел тренер Джефферсон и протянул руку:

– Горжусь вами.

Я присоединилась к девочкам, чтобы обменяться рукопожатием с соперниками. Когда дошла до Марси, она отдернула руку.

Но когда мы расходились, я крикнула ей:

– Хорошая игра!

– Кейтлин, хватит воевать, – сказала Дженика, подталкивая меня к нашей скамейке.

Вновь и вновь мысленно переживая победные моменты нашей игры, я сняла щитки и запихнула все вещи в рюкзак. Когда тренер Джефферсон поздравил нас с победой в турнире, до меня окончательно дошло. Наш тяжкий труд был достойно вознагражден.

Пока он говорил, я улыбалась все шире, а потом потащила всех обниматься.

– Кейтлин! – взвизгнула Лесли. – О боже!

– Идите к нам, тренер, – крикнула я. – Обязательное победное групповое объятие!

Я чувствовала, как сквозь стоны и жалобы у девочек пробивается радостная энергия победы. А потом вся эта обнимающаяся орава свалилась прямо на меня.

– Слезьте с меня! – завопила я. Но не смогла сдержать смех – уходило напряжение последних дней.

– Церемония награждения! – позвал тренер. – Давайте уже, пошли.

Посмеиваясь и обсуждая игру, мы направились к тенту, под которым проходила церемония. Под жарким душным навесом нам пришлось выслушивать, как ведущие расписывают спонсоров и о том, как они им благодарны. Если ты, взмокший и липкий, стоишь рядом с такими же взмокшими и липкими людьми, радостное волнение быстро проходит.

Когда мы получили наша золотые медали, началась суматоха с фотографированием. Во время награждения после турнира, когда все грязные, взмокшие и уставшие, выходят самые паршивые снимки. Но они же и самые лучшие.

Церемония подошла к концу, и мы стали прощаться. Это был последний турнир сезона, начиналось лето, и команде нужно было восстановиться, прежде чем начать все сначала. А я собиралась уйти совсем.

– Ты о нас даже не вспомнишь, – сказала Лесли. – У тебя теперь будет совсем другая жизнь.

– Всем только кажется, что это шикарно, – поправила я, – я бы предпочла остаться с вами, подруги.

– Ты будешь развлекаться, – возразила Моника. – Отдыхать на всю катушку.

Это было точно не про меня.

– Я постараюсь.

– Твой папа уже едет? – спросила Дженика, когда мы возвращались к машине.

Первый раз за несколько часов я проверила телефон; около часа тому назад папа оставил сообщение, что он выехал из нашего дома в Лос-Анджелесе к футбольным полям в Санта-Монике.

– Он должен быть с минуты на минуту, – сказала я. – Он не всегда держит меня в курсе.

Она сложила руки на груди, глазами осматривая стоянку в ожидании моего отца.

– Ты будешь вечером смотреть интервью?

– Конечно, это важно для всей семьи, – сказала я.

– Я жду с нетерпением. Коннор теперь такой знаменитый.

Это правда. Коннор моментально покорил страну, когда одна из его записей на YouTube стала вирусной. На его пение обратили внимание, и вскоре он оказался в студии, сделал пробную запись, на которую ему дали деньги родители.

Не успели мы опомниться, как он, имея в активе свое демо, уже вел переговоры с «Лайтшайн Рекордс». Теперь он был ходячей говорящей поп-звездой с плаката. Это было похоже на вихрь, если не сказать больше. В нашей жизни все поменялось: наши родители оставили свою обычную работу, чтобы помочь ему с карьерой, песни моего брата звучат на радио, клип «Сумерки» посмотрели более 200 миллионов раз, и его самого приглашают в сериалы и даже в эпизоды в фильмах. А сейчас мы собираемся в турне по стране с Маккензи Льюис, восходящей поп-звездой, и «Скайлайн», моей любимой группой.

Краем глаза я увидела въезжающий на стоянку «Лексус» отца.

– Он будет горд за тебя, – сказала Дженика.

– Бьюсь об заклад, он даже не спросит, как прошел турнир.

– Да ну, неправда, – неуверенно возразила она.

– Да точно. Мне пора идти.

– Я позвоню тебе вечером после интервью.

Я подняла вверх большой палец и пошла к папиной машине.

– Нет, нет, нет, – отец говорил через Bluetooth. – Мы заказывали другую куртку.

Я подключила наушники к телефону, правый воткнула в ухо, оставив левое ухо открытым на случай, если папа вдруг решит поговорить со мной. Закрыв глаза и откинув голову на подушки возле окна, я погрузилась в музыку «Скайлайн». Я видела их в прямом эфире, когда они играли для тридцати человек в Бофорте, штат Южная Каролина, – на своей родине. Это четверо братьев, быстро поднявшихся в поп-чартах после того, как мой брат раскрутил их альбом на своей странице в сети, и я, возможно, тоже приняла в этом некоторое участие.

– Зачем нужна еще примерка? – возразил папа. – Мы уже мерили, была заказана другая кожаная куртка.

Мой турнир прошел блестяще, пап. Мы заняли первое место. Спасибо за интерес и участие в моей жизни.

– Ладно, все в порядке, – бормотал отец. – Давайте на этот раз сделаем все правильно.

Я? Я в порядке. Я устала, и все болит. Но знаешь, это того стоило. Мы ведь заняли первое место, и все такое.

Отец повесил трубку, и машину заполнила тишина.

– Все прошло хорошо? – спросил отец. – Ну, там, футбол и все такое.

Меня обдало жаром от волнения. Я даже не ожидала, что он спросит.

– Все было в самом деле очень здорово, – начала я. – Мы выиграли…

Зазвонил телефон, и отец предупреждающе поднял палец.

– Это Лори; я должен обсудить с ней расписание. Потом продолжим наш разговор.

Закрыв глаза, я позволила голосу Зака Мэттьюза успокаивать мое уязвленное самолюбие. Часовая поездка была мучительной, и когда мы подъехали к дому, я с трудом выбралась из машины.

– Кейтлин? – голос мамы из кухни.

Я не ответила, поднялась на второй этаж и заперла дверь своей комнаты. Я сорвала с себя форму и швырнула ее через всю комнату. Единственный раз он удосужился спросить меня о турнире, и то не дослушал, потому что Коннору было что-то нужно. Все эти дни были посвящены только брату. Расписание Коннора. Турне Коннора. Сегодня примерка кожаной куртки Коннора.

Коннор чертов Джексон.

Родители словно забыли, что я тоже существую. У меня есть свои увлечения и интересы, и я занимаюсь тем, что находится за пределами царства Коннора Джексона.

Я сбросила с себя пропотевшее белье и быстро приняла душ. Потом улеглась в постель с полотенцем на голове.

– Кейтлин? – мамин голос за дверью. – Ты будешь с нами ужинать?

Я вскочила с кровати, прошлепала по деревянному полу и приоткрыла дверь.

– Нет.

Она прошла в комнату и присела на краешек кровати.

– Ты мне так и не написала после финальной игры.

– Тебе действительно интересно? – спросила я, опускаясь рядом с ней.

– Конечно, родная моя. Каждая мелочь.

– Ты ведь даже не разбираешься в игре, – поддела я.

– Как же, а положение вне игры, – сказала она, махнув рукой. – И когда показывают карточку. Ну, и про игру рукой.

Я растворилась в ее объятиях, как делала в детстве или от обиды.

– Интервью твоего брата начнется через несколько минут, – сказала она. – Пойдешь смотреть?

Как бы шумиха вокруг Коннора Джексона ни достала меня, он все же был моим братом. И я им очень гордилась.

– Да, иду.

– Тебя ждет тарелка теплой лазаньи, – она слегка подтолкнула меня в плечо. – И я приготовила свежий чесночный хлеб как раз к твоему приезду.

– Для меня?

– Кто же еще может съесть целый батон чесночного хлеба в одиночку?

Мы спустились вниз, где меня ждала моя лазанья и целая гора чесночного хлеба. Когда я добралась до дивана, отец уже сидел перед включенным телевизором.

– Коннор, подвинь сестре сервировочный столик, – расчищая мне место, сказала мама.

Он оторвался от телефона:

– А?

– Сервировочный столик для сестры.

– Она сама переломится?

Отец протянул руку за диван и, придвигая мне столик, взглянул неодобрительно.

– Интервью начнется через минуту. Прекратите споры.

Я промолчала.

– Коннор Джексон, – объявил репортер, когда физиономия моего брата осветила экран, и люди в студии захлопали.

– У них были таблички? – спросила я. – Такие, знаешь, чтобы люди тебя одобряли?

Коннор, не отрываясь от телевизора, сделал непристойный жест. Отец снова взглянул неодобрительно. Я это заслужила.

Репортер заливался соловьем о Конноре и его успехах.

– Итак, скажите, – репортер наклонился к нему. – Каково это, быть ведущим певцом в собственном турне?

– Это честь для меня. Я очень рад поделиться моей новой музыкой со своими поклонниками.

– Ходят слухи о мировом турне в будущем. Ваш комментарий?

Я подавила смех. Это вообще первые большие гастроли в его карьере, и уже ходят слухи о мировом турне?

– Пока только одно турне, – он тоже засмеялся. – Начнем с Соединенных Штатов и посмотрим, что получится.

Он откашлялся:

– Но мировые гастроли – это, безусловно, то, чем я с удовольствием займусь позже.

Реальный Коннор издал стон:

– Звучит, как будто я по сценарию говорю.

– Я так не думаю, – сказала мама. – Я считаю, что это прозвучало искренне.

– Это все было написано в сценарии, не так ли? – отметила я.

– Но это не должно звучать так.

Интервью продолжалось еще десять мучительно долгих минут.

– После рекламы мы услышим «Сумерки», лучшую песню Коннора! – объявил репортер.

Конечно же, «Сумерки».

– Для твоего первого интервью на всю страну считаю, что все прошло исключительно хорошо, – сказал отец. – Продуманный разговор, легкие улыбки, ты всех просто очаровал.

– Ну еще бы.

Мама посмотрела на меня.

– Кейтлин? Что ты думаешь?

– Об интервью?

– О чем же еще? – спросил Коннор.

В моей груди поднялась волна гнева, и я занялась поеданием лазаньи, чтобы не выпустить эту волну наружу.

– Думаю, это было миленько. – сказала я. – Стандартно. Не грандиозно, но и не плохо. Средне.

Коннор сжал губы, и на мгновение я почувствовала себя виноватой.

– Если у тебя нет конструктивных предложений, Кейтлин, в следующий раз держи свое мнение при себе, – сказал отец.

Мое чувство вины моментально испарилось.

– Я постараюсь.

– Коннор Джексон исполняет свой хит «Сумерки»! – объявил репортер. Камера повернулась к сцене, на которой стоял Коннор. Все прошло без сучка и задоринки. Его голос был ровным, танцевальные движения точны.

По мне, так это была средненькая попсовая песенка: нудная и бессодержательная. Он пел «Сумерки», потому что люди этого от него ждали, потому что сегодня они все хотели слушать именно это. Но сердце его сейчас молчало.

В конце клипа мама захлопала.

– Ты пел прекрасно.

Отец поднялся – в руке телефон.

– Как я уже говорил, все прошло очень хорошо. И полагаю, это в будущем откроет нам многие двери.

Он вышел из комнаты, мама поспешила за ним, сказав, что сразу вернется. Я потянулась за своим телефоном, там было новое сообщение от Дженики.

– Тебе не понравилось, – как ни в чем не бывало заявил Коннор.

– У меня нет никаких конструктивных предложений, – я пожала плечами.

– И?

– И меня это не впечатлило. Половину времени было вообще не похоже, что тебе это нравится. Ты выглядел зажатым, неуклюжим, словно тебе некомфортно.

– Наверное, потому что так и было.

С улыбкой на лице вошла мама.

– Ну вот, Кейтлин, я тебя слушаю. – Она села рядом со мной. – Помнишь, я говорила, каждую мелочь. Расскажи мне про офсайды.

– Про что? – наклоняясь вперед, спросил Коннор.

– Ты помнишь, что у Кейтлин в эти выходные был турнир по футболу?

Коннор не ответил. Конечно, он не помнил. В отличие от его интервью мои игры не транслировались в каждом доме. Никто не пришел посмотреть мою игру; мама была единственной, кто хотя бы позвонил. У меня не было платинового альбома. Я не собиралась через две недели в турне по стране. У меня не было запланированных встреч и публичных выступлений.

Я была просто Кейтлин Джексон. И в последнее время это было скорее бременем, чем благословением.

## Глава 2

ЛОС-АНДЖЕЛЕС, штат КАЛИФОРНИЯ

– Ты не отвечаешь на мои сообщения, – Дженика плюхнулась на мою кровать. Мой телефон лежал экраном вниз на тумбочке.

– Я пытаюсь сосредоточиться. – Кучи вещей были разложены по комнате, я стояла перед шкафом и пыталась сообразить, что смогу впихнуть в единственный большой чемодан, чтобы мне хватило на большую часть лета.

– Я пришла не затем, чтобы смотреть, как ты собираешь вещи, – сказала Дженика. – Сегодня должны прийти электронные письма от Limitless Showcase.

Черт. Как же я забыла? Я резко выпрямилась.

– Ты свое уже получила?

Она отрицательно покачала головой.

– Каждые шестьдесят секунд проверяю почту.

Я схватила телефон, тоже проверила. Ничего. Limitless Showcase – самое важное агентство для футболистов. Все лучшие футбольные тренеры Первого Дивизиона приходят сюда на разведку, и женская сборная США, как известно, выбирает новых игроков на Showcase. Приглашение туда уже было честью.

– День будет длинным, – сказала Дженика. – Я написала тренеру Джефферсону, он тоже еще ничего не знает.

Я не успела ответить, как в дверь постучали.

– Я укладываю вещи! – крикнула я. – Дженика мне помогает.

– Меня это вообще не волнует, – через дверь отозвался Коннор. С тех пор, как поцапались после вчерашнего интервью, мы держались подальше друг от друга.

– Чего ты хочешь? – спросила я.

– Поговорить.

– Я занята!

Послышался щелчок, и дверь открылась. Коннор вошел и закрыл ее за собой.

– У меня есть пицца, – он показал тарелку. – Предлагаю мир.

Он поставил пиццу на кровать, ослепительно улыбнулся Дженике.

– Привет, Джен.

– Ты же знаешь, я ненавижу, когда меня так называют, – сказала она.

– Но это мило, – поддразнил он.

– Это я милая, – поправила Дженика. – Давай не будем смешивать.

– Что тебе нужно? – я прервала их кокетливый треп. Быть третьей лишней в собственной комнате у меня не было никакого желания.

– Поговорить, – повторил он. – Выйдем на секунду?

– Я начну разбирать кучи тряпок Кейт. А вы топайте.

Я со стоном поднялась с кровати и пошла за Коннором в его комнату.

– У меня здесь есть еще пицца, не беспокойся, – сказал он, запирая за собой дверь.

Я взяла кусок и присела на край кровати.

– Что случилось, поп-звезда?

Он помрачнел.

– Не называй меня так.

– Ты же теперь знаменитость.

– Заткнись, – сказал Коннор. – Пойдешь сегодня со мной на репетицию?

– Почему я?

Я ничего не знала о его шоу. Я даже не знала списка песен. Всем этим управлял папа.

– Есть финальный номер, и мне нужен свежий взгляд, – сказал он. – Это песня на бис, написанная для шоу, Маккензи, «Скайлайн» и я поем ее вместе. И ты единственная, я знаю, дашь честный отзыв.

– Почему?

С самого первого своего выступления Коннор не спрашивал меня, с какой песней выходить. С тех пор повелось, что всегда он, мама и отец. В шоу Коннора Джексона я всегда была посторонним наблюдателем.

– Ты – моя целевая аудитория, – сказал он.

О. Это все было продуманной операцией.

– Мне нужно закончить кучу дел перед турне, – сказала я. – Дженика помогает мне уложить вещи, еще у меня есть научный проект, и…

– Только один день, – прервал меня Коннор. – Пожалуйста, Кейтлин! Мне в самом деле нужна твоя помощь.

Коннор, должно быть, отчаянно нуждался в помощи, раз готов был упрашивать меня.

– Ой, ладно, – сказала я. – Если ты считаешь, что я могу помочь.

– Спасибо, Кейт. Это очень важно.

Доев свой кусок пиццы, я встала.

– Мне надо идти к себе.

– Ладно, заметано. Я дам тебе знать, когда мы выходим. Минут за тридцать?

– Годится.

Повисла тишина, и я откашлялась, чтобы нарушить ее.

– Ну ладно, увидимся.

Когда я вернулась в комнату, Дженика сидела на полу с моей одеждой в руках.

– Чего он хотел? – спросила она, взглянув на меня поверх своего занятия.

– По-моему, помощи.

Она подняла глаза, вопросительно подняв бровь:

– В чем?

– Я не очень уверена. Что-то насчет финального номера в шоу.

– Это потрясающе, Кейт, – сказала она. – Может быть, тебе удастся, наконец, познакомиться с Заком Мэттьюзом.

– Заткнись.

– Не закатывай глаза, никогда не знаешь наверняка! – пропела она. – Расскажешь мне о братьях Мэттьюз снова? Какой из них был бы идеальным для меня?

Дженика знала, как меня разговорить. Я была самой большой их фанаткой.

Я плюхнулась на кровать.

– Джесси – двадцать два, он старший. У него каштановые волосы и такие темно-темно-шоколадного цвета глаза. Он более серьезный и угрюмый, немного капризный. Он бас-гитарист. Потом – Аарон, клавишник, ему двадцать. У него волосы песочного цвета и светло-карие глаза. Он самый тихий, но, кажется, именно он объединяет группу. Он не такой серьезный, как Джесси, но и не такой балбес, как Росс. Такой идеальный середнячок.

– А Росс – кто? – спросила Дженика.

– Росс – третий по возрасту, ему восемнадцать, барабанщик. У него темно-русые волосы и ярко-карие глаза. Он из породы клоунов, вечно шутит и разряжает обстановку.

Она придвинулась ко мне с дразнящей улыбкой.

– А четвертый брат?

– Ты знаешь, это Зак. Ему шестнадцать, почти семнадцать. Вокалист. Автор песен. Лидер-гитарист. Почти идеален во всех отношениях. Его карамельного цвета глаза проникают вам в душу, а грива каштановых волос всегда в полном беспорядке. Он – одинокий волк, всегда в тени своих братьев. Но когда он поет… твое сердце тает.

– Интересно, кто из них твой любимый?

Я обернулась и сердито посмотрела на нее.

– Не дразни меня!

Она хихикнула, держа в руках кружевное белье.

– О, это точно надо упаковать.

* * *

Водитель Коннора остановился перед домом и, когда я подошла, опустил стекло. Коннор уже был в репетиционном зале и послал за мной своего шофера.

– Привет, Ричард, – сказала я, скользнув на заднее сиденье.

– Как прошли соревнования в эти выходные?

Ричард был единственным, кто действительно интересовался мной и моими достижениями, и я позволяла ему это.

– Мы победили.

– Еще бы. Ты ведь Кейтлин Джексон!

– Спасибо, Ричард. Спасибо за заботу.

– Игра была трудной?

– Победа была трудной.

Сколько я помню, мы говорили это всегда. Ричард включил для меня Bluetooth-радио, мой телефон мгновенно подключился к нему.

– Сегодня слушаем «Скайлайн»? – лукаво усмехнувшись, спросил Ричард.

– Всегда.

Дорога до репетиционного зала была короткой, и телохранитель Коннора, Эдди, уже ждал нас снаружи.

– Здрасьте, – сказал Эдди, открывая передо мной дверь.

– Спасибо, Эдди.

Он повел меня наверх, «Сумерки» доносились отовсюду. Ее репетировал Коннор со своим хореографом Кристофером Клайном. Коннор улыбнулся и помахал мне рукой, а потом умудрился упасть со стула, на котором стоял.

– Прости, Крис, – сказала я.

– Ты вовремя. Нажмешь пуск, Кейт?

– Конечно.

Танец был безупречен, Коннору удалось точно повторить его. В конце Крис, радостно завопив, протянул Коннору руку:

– Дай пять!

– По крайней мере, мы знаем, что это сработает, – сказал Коннор, плюхаясь на стул.

– Нужно, чтобы так было постоянно, – сказал Крис.

Я помогла Крису навести порядок в студии, пока Коннор собирал свои вещи.

– Увидимся в двенадцать на общей репетиции, – вслед нам крикнул Крис.

Вслед за Коннором я вошла в комнату с его именем на двери. В небольшом помещении стоял одинокий стул, с потолка свисала сумка для одежды. Коннор сел на стул и, закрыв глаза, откинул голову назад.

– Я выжат как лимон.

Дверь открылась, и вошла Лори, рекламный агент Коннора. Она занималась всем – от планирования интервью до работы с аккаунтами брата в социальных сетях.

– Лана хочет поговорить с тобой, – сказала Лори. – До твоей вечерней сессии «Вопрос – Ответ».

Лана Регас, бывшая подружка Коннора. Коннор и Лана встретились на какой-то красной дорожке, и у них все сразу сложилось. Между ними все было великолепно… некоторое время. А после одной пьяной ночи и взаимных признаний было подписано соглашение о неразглашении тайны, и отношения внезапно закончились.

Лана была греческой богиней. Высокая, метр девяносто, она часто бывала ведущей моделью на показах роскошных брендов. Но самое главное, она была отменной стервой. И все это знали. Если она чего-то хотела, она это получала. Хотя не всегда по праву.

– Я не хочу разговаривать с ней сегодня, – сказал Коннор. – Скажи ей, что мы поговорим, о чем она хочет, на следующей неделе.

– Ты же знаешь, как Лана себя ведет…

– Я не готов к турне, которое начнется через две недели, – сказал Коннор. – Меня не волнует, что она грозится сделать. Сегодня у меня нет времени выслушивать ее чушь.

– Записала, – сказала Лори, делая пометки в своем ежедневнике. – Остаток дня проведем в приятном общении. Мы продолжим вбрасывать анонсы к новым музыкальным клипам в твои социальные профили, и у тебя «Вопрос – Ответ» с поклонниками в семь вечера.

Коннор кивнул.

Лори взглянула на меня:

– Привет, Кейтлин.

– Привет.

– Принести тебе что-нибудь?

Я покачала головой:

– Нет, спасибо, все нормально.

Она еще что-то чиркнула в своем ежедневнике, потом вышла, закрыв за собой дверь.

– У тебя так каждый день? – спросила я.

В этот раз Коннор открыл оба глаза:

– Как?

– Приходят люди и говорят тебе, какое у тебя расписание на сегодня, и ты его выполняешь?

– В общем, так.

– Какой ужас.

И тут, как по заказу, в двери появился отец с планшетом:

– Тебе нужно одеться и приготовиться.

– «Скайлайн» никогда не приходят вовремя, – пожаловался Коннор. – Я не буду надевать этот кожаный костюм до самой последней минуты.

Коннор специально попросил «Скайлайн» на разогрев, и я закричала от радости, когда узнала, что они согласились. Я не только буду слушать их выступления в каждом городе, но и встречусь с ними. Иногда полезно быть Джексон.

– Десять минут, – ледяным тоном произнес отец. – Встретимся в репетиционном зале.

С этими словами он исчез. Казалось, стычка нисколько не задела Коннора, он с непроницаемым лицом вновь уткнулся в свой телефон. Я не завидовала такой жизни. Мы с отцом не проговорили бы в таком тоне и двух минут. Я бы не позволила ему приказывать мне. Моя карьера закончилась бы, даже не начавшись.

– Ты ведь не будешь истерить, как фанатка, – сказал Коннор, не отрываясь от телефона.

– Фанатка? – спросила я.

– Фанатка «Скайлайн», когда они приедут. Не веди себя, как истеричная поклонница.

– Кто сказал, что я поклонница?

– А разве нет? Во-первых, огромное фото их солиста у тебя на стене. Тот факт, что ты буквально умоляешь меня помочь им раскрутиться… и еще то, что ты все время слушаешь их песни.

Сильные аргументы.

– Я могу сохранять спокойствие, – пожала я плечами. – Увидишь, я и бровью не поведу.

– Ни хрена. У тебя. Не получится.

– Я буду непробиваема, вот увидишь.

Мы захохотали.

– А тот парень у тебя на плакате? – спросил Коннор. – Это Зак?

– Вы с ним подружились?

– Я уверен, они меня считают самовлюбленным придурком, – сказал он.

– С чего бы им так думать?

Коннор немного помолчал.

– Я не очень хорошо разбираюсь в дружбе.

– Видимо, придется разузнать мне, – сказала я.

– Держу пари, у тебя получится.

Он встал и зевнул.

– Я встречался с Заком только раз.

Они репетировали неделями.

– Неужели?

– Он вообще-то не часто приходит на общие репетиции, мы обычно ставим дублера.

– Что значит он не приходит на общие репетиции?

Если Маккензи, «Скайлайн» и Коннор исполняют финальную песню вместе, откуда Заку знать его партию, если он не появляется на репетициях?

– У него эта болезнь, – пробормотал Коннор; его глаза слипались. – Боже, я так устал. Как она называется?

– Эпилепсия, – подсказала я.

Я была фанаткой «Скайлайн» и изучила вдоль и поперек всю информацию о группе в сетях. И еще больше нарыла про эпилепсию.

Когда «Скайлайн» начали набирать популярность, они давали множество интервью. Но Зака с ними никогда не было. Сначала его называли «номером один» поп-индустрии, но вскоре он признался, что страдает эпилепсией, что репетиции, интервью и гастроли слишком его утомляют и что он под контролем врача следует определенному распорядку дня. Он никогда не давал интервью поздно ночью и рано утром, так как, по его словам, сон был ключевым фактором в ходе терапии его болезни. Бывали дни, когда он приходил в себя на несколько минут, только чтобы поздороваться. Однако остальные братья были очень внимательны к тому, что пишет пресса.

– Да, перед началом гастролей нам показали, что делать, – сказал Коннор.

– С эпилепсией?

– Что делать, если начнется приступ. Этого потребовал их менеджер… ну, то есть Джесси.

В этом был резон. Чего «Скайлайн» точно не хотели, так это чтобы пострадал их ведущий исполнитель и брат.

– Надо одеваться, – сказал Коннор, взглянув на часы. – Увидимся через несколько сек.

Намек понятен, ухожу.

– Репетиция там же?

– Угу.

Я отправилась обратно в зал.

– Снова привет, – сказал Крис.

Я помахала в ответ и села возле зеркала лицом к залу.

Потом пришла Маккензи. В Голливуде все знают Маккензи Лоуренс. Она прославилась ночными вечеринками, мимолетными связями и дрянными песенками.

– Крис, – сказала она, лопнув жвачку.

– Мак, – ответил он.

Взгляд Маккензи остановился на мне.

– Это кто?

– Сестра Коннора, – ответил Крис. – Она посмотрит финальный номер.

Она окинула меня беглым взглядом.

– Если ты считаешь, что это поможет…

Она присела на стул.

– Этот костюм – отстой. Я в нем с трудом двигаюсь.

Она была одета в бордовую кожаную куртку с брюками в тон. Еще на ней была белая футболка в обтяжку и бордовые туфли-лодочки.

– Поэтому мы будем репетировать в этом всю неделю.

Ответ ей явно не понравился, но настаивать она не стала.

– Вообще, сегодня кто будет? Коннор?

Крис кивнул.

– А трио «Братья Джонас»?

Мы с Крисом не смогли удержаться от смеха.

– Все четверо, – подтвердил Крис.

Я сжала губы, чтобы не выдать своего волнения.

– Впечатляет, – сказала она, подняв бровь. – Еще раз, как зовут малыша?

– Да он гораздо выше нас.

Она снова недовольно нахмурилась:

– Имя.

– Закари, но думаю, ему больше нравится Зак.

Она пренебрежительно махнула рукой.

– Их так много, разве всех запомнишь.

– Джесси, Аарон, Росс и Зак, – сказала я громче, чем хотелось.

– Миленько, – прокомментировала она с бесстрастным лицом.

И как это понимать? Как спасибо?

Дверь распахнулась, в репетиционную вошел Коннор.

– Кто додумался одеть нас в кожу? – спросил Коннор, прикрывая руками ширинку. – Мой член слишком выпирает.

– Надень щиток, – сказал Крис. – Переживешь.

Он отступил назад, чтобы рассмотреть его:

– А где куртка?

– Ждем, – нахмурившись, сказал Коннор. – Вчера отец сказал, что заказали красную вместо черной. Нужная будет вот-вот готова.

Коннор сел рядом с Маккензи.

– Я что-то пропустил?

– Другие тоже жалуются на кожаные мундирчики? – поинтересовалась Маккензи.

– Не особенно.

Пока Крис и Коннор болтали, прошло еще десять минут.

– Вечно они опаздывают, – сказала Маккензи, уткнувшись в телефон. – Как они вообще собираются на гастроли, если даже на репетицию не могут явиться вовремя?

– Расслабься, – усмехнулся Крис. – У всех есть недостатки. Я разберусь с их опозданиями.

– Нам повезет, если ты придешь вовремя, так что никакого напряга, – усмехнулась Маккензи.

– Вообще-то, я тоже удивился, что ты сегодня пришел так рано, – повернувшись к Крису, сказал Коннор.

Крис указал на свою голову.

– Шапочка, треники и футболка – я вышел из дома, когда еще пяти не было.

Дверь снова открылась, и вошли двое из «Скайлайн». Я во все глаза смотрела на Росса и Аарона, тоже одетых в кожу.

– Наконец-то изволили явиться, – психанула Маккензи.

– Можно сказать, это рекорд для нас, – сказал Аарон, усаживаясь на свободное место.

Росс сразу посмотрел в мою сторону:

– Кто эта новенькая?

Мои щеки вспыхнули от одного его взгляда. Я просто уставилась на него, стараясь осознать тот факт, что Росс! Мэттьюз! говорит со мной.

За меня ответил Коннор:

– Это моя сестра, Кейтлин.

– Круто, – улыбнулся мне Аарон. – Ты едешь на гастроли?

Я кивнула. Можно подумать, у меня был выбор.

– Пришлось разыскивать кожаный костюм Зака, – сказал Росс. – Они с Джесси придут с минуты на минуту.

– Нам нужно научиться определять время? – спросила Маккензи с сарказмом в голосе.

– Первые две цифры – это секунды, верно? – спросил ее Росс, сверкнув белоснежной улыбкой.

Маккензи отмахнулась от него, и в этот момент дверь снова открылась. Мое сердце бухало в груди как молот, когда вошел Джесси и сразу за ним – Зак. Я смотрела на Зака во все глаза: белая футболка, черные кожаные куртка и брюки. Его каштановые волосы, как всегда, в беспорядке. А карие глаза непривычно темные. Куртка натянулась на его бицепсах, рельефная мускулатура видна под тонкой белой футболкой. Я не могла отвести глаз от совершенства по имени Зак Мэттьюз.

– Нашли свое кожаное имущество? – спросил Крис.

Зак одернул куртку.

– Она должна быть такой узкой?

– Увы, да, – ответил Коннор.

– Это Кейтлин, – Крис указал на меня. – Она просмотрит вас сегодня, Коннор не доверяет моему мнению.

Все взгляды обратились ко мне, и меня обдало жаром.

– Не совсем так, – сказал Коннор. – Я бы хотел, чтобы еще кто-нибудь посмотрел, как мы будем выживать в этой обтягивающей шкурке.

Росс ослепительно улыбнулся мне, и мое сердце забилось еще сильнее.

– Если ты предложишь заменить костюмы, вот это будет здорово, – сказал он.

– Музыка на пятый! – объявил Крис. – Займите места.

Все разбрелись по залу, передвигая стулья и занимая места к началу песни. Я немедленно прикипела взглядом к Заку, хотя и пыталась убедить себя, что это исключительно для пользы дела, а не потому, что он – Зак. Мэттьюз.

Маккензи пела первой. У нее приятный голос, но ее музыка – не для меня. В песнях мне нравились тексты с глубоким содержанием. А она пела для подростков. Хореография была сложной, включая балансировку на стульях, и, похоже, Коннору было очень трудно. Как и следовало ожидать, во время своего соло Коннор упал со стула, а Крис захихикал.

Похоже, у Росса, единственного из «Скайлайн», было хоть какое-то чувство ритма. Я видела, как Аарон поглядывает на Росса и пытается повторить за ним. Джесси вообще не заморачивался. А Зак сдался примерно на четверти песни и принялся раскачиваться на стуле, пока пел. Однако концовка была идеальной, все сделали как надо.

– Что скажешь? – спросил Крис.

– Думаю, концовка была очень хорошей, – ответила я.

Комната взорвалась смехом, даже Маккензи смеялась.

– По-моему, Маккензи танцевала очень хорошо, – добавила я.

Она посмотрела на меня с одобрением.

– У Коннора плохо с равновесием. – Я не обратила на нее внимания. – В целом, это не было плохо. Просто показывать это еще рано.

Сидя на складном пластиковом стуле, Росс поднял руку.

– Это мы не справились?

К моим щекам снова прихлынула краска.

– У Росса есть чувство ритма, он попадает в рисунок танца.

Росс погрозил кулаком:

– Запись покажет, что я – лучший танцор в «Скайлайн».

– Мало он задирал нос до этого, – проворчал Аарон.

– Мне не нужна оценка, – сказал Зак. – Я знаю, что я – отстой.

– Зак не умеет танцевать. – сказал Росс, взъерошив волосы.

Брат отвернулся от него:

– Отвали.

– Все переделываем? – спросил Крис.

– Нет, – сказала я.

– Кейтлин, я думал, ты на нашей стороне, – заныл Росс.

Я очень старалась держать мою внутреннюю фанатку в узде, но, когда Росс назвал меня по имени, у меня по спине побежали мурашки. Росс Мэттьюз знает, как меня зовут. Устоять перед звездой невозможно.

– Можно хотя бы убрать стулья? – просил Джесси.

– А мне стулья нравятся, – возразила Маккензи.

– У нас чуть больше недели, чтобы отработать танец, – сказал Крис. – Если уберем стулья, придется все переделывать. А если нет, то придется научиться держать равновесие за это время.

Джесси хмыкнул:

– И то, и то невыполнимо.

Хореография точно не была сильной стороной «Скайлайн».

Маккензи тяжело вздохнула:

– О боже, ты достал уже, можешь не ныть?

Бьюсь об заклад, что Джесси хотел огрызнуться, но Аарон быстро покачал головой. Похоже на безмолвную беседу.

– Пройдемся еще раз? – спросил Крис.

– Отлично, – вяло откликнулся Зак. – Жду не дождусь.

Не подумав, я выпалила:

– Я могу подсказывать.

Он встретился со мной взглядом, губы сжались и превратились в улыбку. И я точно знала, что стала красная как помидор.

– Хорошо, Кейтлин, план такой, – сказал Крис. – Я слежу за Коннором, Аароном и Россом, ты контролируешь Зака и Джесси.

О боже. Коннор поднял глаза к потолку, явно пытаясь скрыть смех от остальных членов группы.

– А мне нужно проходить танец снова? – спросила Маккензи.

– Практика рождает совершенство, – поддел ее Крис.

– Совершенство? – съязвила Маккензи. – Как-нибудь сделаем, и ладно.

Когда Зак занял свое место, я не отрываясь смотрела на него. Мне безразлично то, как задирается его рубашка, когда он поднимает руки. Я не обращаю внимания на румянец на его щеках, когда он ошибается. Мне неважно, как он посматривает на Джесси, когда забывает движения танца. Я просто слежу за ним, как велел Крис.

И если я все время буду себе это повторять, возможно, со временем поверю.

После второго прогона стало ясно, что хореографию необходимо менять.

– Я пройдусь по хореографии от начала и до конца только со «Скайлайн», танец – это совсем не их конек, – сказал Крис Коннору. – Можешь сейчас не оставаться. И да, Мак, теперь ты – не делай такое лицо. Тебе-то точно можно идти. Но вы оба важны в этом номере, и я жду вас через два часа.

Покидая комнату, она вскинула руку в победном жесте. Я вышла вслед за Коннором, в последний раз взглянув через плечо на парней из «Скайлайн». Все бы отдала, чтобы обернуться мухой и остаться на стене этой комнаты.

– Пообедаем? – спросил Коннор, привлекая мое внимание.

– Конечно, а где?

– Как насчет «Олив Гарден»?

Хлебные палочки «Олив Гарден» были ключом к моему сердцу.

– Заметано.

– Но сначала я сдеру с себя эту кожу!

В ожидании Коннора я быстро проверила почту, не пришло ли что-нибудь от Limited Showcase. Писем не было. От Дженики тоже ничего. И от тренера Джефферсона тоже.

Мы встретились с Эдди на выходе. Он стоял спиной к двери, скрестив руки на груди.

– Папарацци, – сказал Эдди, кивнув на дверь. – Надо подождать.

Папарацци. Великолепно. Коннор простонал:

– Я умираю с голоду.

– Выживешь.

Коннор взглянул на меня, вопросительно подняв бровь.

– Что? – спросила я.

– Тебя волнуют папарацци? – спросил Коннор.

Я никогда не сталкивалась с толпой людей, сующих камеры и микрофоны прямо в лицо.

– Я не знаю.

– Так, ладно. Пошли, Эдди. Едем в «Олив Гарден».

– Вы не хотите подождать и выйти через черный ход? – спросил Эдди.

– Нет.

– Конечно, нет, – пробурчал тот.

– Опусти голову и не смотри в глаза. Держись за Эдди, и все будет в порядке, – сказал мне Коннор.

Мы пошли за Эдди к машине, папарацци защелкали камерами и закричали со всех сторон. Я низко опустила голову. В следующий раз я обязательно проголосую за черный ход. Ненавистные вспышки камер приближались ко мне со всех сторон, хотя в действительности их было всего-то штуки четыре.

Коннор открыл дверцу машины, пропустил меня вперед и плюхнулся рядом. Эдди втиснул свое мощное тело на переднее сиденье.

– Почему вы сегодня были не на сцене? – спросила я, пока Ричард выезжал с парковки, стараясь не задеть папарацци.

– Графики не позволили. Попытка собрать «Скайлайн», Мак и меня вместе с бригадами по свету и звуку обернулась катастрофой.

Это не предвещало ничего хорошего для предстоящего тура.

– Но в следующие три дня мы будем репетировать на сцене, – продолжил Коннор. – Точно по графику.

Ричард остановился на красный свет, и Коннор чуть опустил стекло для подростков, которые таращились на нас из соседней машины. Он помахал рукой и ослепительно улыбнулся им.

– Как долго продлится шоу? – спросила я.

Загорелся зеленый свет, он поднял стекло и повернулся ко мне.

– Примерно часа три – три с половиной, если будет нужно.

Мы приехали в «Олив Гарден», от репетиционного зала до него было меньше мили.

– Папа написал, что нам заказан отдельный кабинет. – Коннор, выйдя из машины, сразу проверил свой рабочий телефон.

Столик был готов, и официантка, взяв меню, старалась не смотреть на нас слишком долго. Нас провели в комнату для празднования дней рождения, с дверью для дополнительной приватности.

– Это когда-нибудь уйдет в прошлое? – спросила я, когда она вышла.

– Что? – поинтересовался он, не отрывая взгляда от меню. Не удивительно, что Коннор не заметил неловкую официантку. Став знаменитым, он не зазнался, всегда останавливался, чтобы сделать фото с поклонницей, или сняться на видео, или просто сказать «спасибо».

– Очевидно, официантка тебя узнала.

Коннор откинулся на стуле.

– Я знаю. Я сюда часто прихожу.

Когда мы открыли меню, в воздухе уже пахло пастой и хлебными палочками.

– Я сказал, что умираю с голоду? – спросил Коннор, когда официантка приняла наш заказ.

– Один или два раза.

– Все, что я ел на обед, было из Макдоналдса, если это можно назвать едой.

– Нельзя.

Официант принес первую корзинку хлебных палочек, и я тут же принялась за них.

Коннор потянулся за стаканом, сделал глоток воды.

– Я впечатлен.

– Чем?

– Внешне незаметно, что ты фанатка «Скайлайн».

– Говорила же тебе, что буду само спокойствие.

– Я видел, как ты следила за Заком Мэттьюзом всю репетицию.

– Неправда! Крис попросил меня присмотреть за ним.

– И ты именно это и делала.

– Ты был хуже всех, – сказала я.

До того, как Коннор взлетел в чартах Биллборда, мы много времени проводили вместе. Мы не были особенно близки с родителями и в детстве всегда были вдвоем. Мы проводили по полночи, мечтая о том самом дне. О том дне, когда Коннор станет знаменитым. О том дне, когда я стану играть в футбол профессионально. О том дне, когда мы будем делать все это вместе.

Из-за наших плотных графиков у нас не осталось времени посидеть и поговорить, как раньше. А здесь, в уединенном уголке «Олив Гарден», время словно развернулось вспять.

– Я должен вернуться на репетицию, – сказал Коннор, когда мы поели. – Ричард сначала подбросит меня туда, а потом увезет тебя домой, хорошо?

На меня навалилась усталость, глаза начали закрываться.

– Конечно. – Я зевнула. – Не знаю, как ты все это выдерживаешь.

– Ты привыкнешь. Особого выбора-то нет.

Ответ звучал как-то нерадостно.

– Ты в порядке, Коннор?

– Конечно. Давай отсюда выбираться.

Как скажешь.

## Глава 3

ЛОС-АНДЖЕЛЕС, штат КАЛИФОРНИЯ

Утренная пробежка – традиционный элемент моего распорядка дня. Но в этот раз дома меня встретили совершенно нетрадиционные вопли Коннора, слышные даже на улице.

– Я внимательно читал соглашение, написанное твоим администратором! – кричал Коннор. – Ты подписала это чертово соглашение, как и я. Хочешь подать в суд за ложь или клевету, дело твое. Но не лезь ко мне со всей твоей ерундой. У меня полно работы перед гастролями, и я не собираюсь бросать все из-за нее.

Я знаю плотный график Коннора. У него нет времени разбираться с шумом в прессе, если Лана подаст на него в суд. Голос Ланы разносился по коридору, когда она кричала в трубку, но я не могла разобрать, что именно она говорит.

– Тогда организуй конференц-связь, пусть твой администратор позвонит мне.

Я снова услышала ее голос, который был прерван несколькими сочными выражениями Коннора.

Еще через несколько секунд его телефон грохнулся об стену. Со сверкающими глазами он ворвался в прихожую, где я как раз снимала обувь.

– С чего я решил когда-то, что влюблен в нее? – промчавшись мимо меня, во всю глотку заорал отцу Коннор. Добром это не кончится, и я не хотела в этом участвовать. Я поднялась наверх и долго стояла под струями горячего душа, смывая грязь после пробежки.

– Доброе утро, родная, – входя в комнату, сказала мама.

– Доброе, – повернувшись к ней, ответила я.

Она присела на краешек моей кровати.

– Я сегодня говорила с тренером Джефферсоном, чтобы сгладить некоторые разногласия по поводу турне.

Я села рядом с ней:

– Что ты имеешь в виду?

– Нужно быть уверенными, что ты сможешь поиграть в других командах, чтобы появиться в Limited Showcase…

Limited Showcase! Вчера никто не получил писем, и я всю ночь ворочалась с боку на бок в ожидании.

– Что он сказал?

– Он тоже ждет.

Грудь сжало клещами.

– Понятно.

– Я сегодня буду проверять, вдруг придет на мою почту, – сказала она. – Это тоже важно, Кейтлин. И мне жаль, если мы заставили тебя думать иначе. Это турне и выпуск альбома и все, что происходит с твоим братом, не уменьшает твоих достижений.

Она обняла меня, и я прижалась к ней, положив на ее плечо мою бедную голову. Среди всех перемен, связанных с карьерой Коннора, я скучала только по общению с мамой. И хотя я пыталась максимально использовать моменты, когда мы были вместе, это бывало нелегко.

– Что он сказал насчет игры в местных командах? – спросила я.

Возможность поиграть в местных командах и показать себя требовала множества согласований. По всей стране были команды, охотно бравшие игроков из других команд на одну игру. Мой тренер вместе с мамой работал над расписанием игр, в которых я могла бы поиграть в разных городах.

– Мы уже подобрали пару игр, – сказала мама. – А затем, если Limitless Showcase примет решение, этого будет достаточно, чтобы сохранить твой футбольный дух на высоте.

– Никогда так больше не говори.

– Я люблю тебя, Кейти, – сказала мама.

Она была единственной, кому я позволяла называть меня Кейти.

– Я тебя тоже люблю, мамочка.

Она поцеловала меня в макушку и встала.

– А сейчас не пора ли разобраться с этой кучей одежды на полу? Кто так укладывается?

Когда она выходила, я отдала ей честь.

Я собрала охапку рубашек для бега, и в этот момент зажужжал мой телефон. Сообщение от Дженики.

> СООБЩЕНИЕ ОТ LIMITLESS. ОТВЕТЬ КАК МОЖНО СКОРЕЕ.

Я открыла почту, страница обновилась.

Там было оно. Мое приглашение в Limitless Showcase. Все внутри вскипело от адреналина. То, ради чего я столько трудилась, сбылось! С победным воплем я выбежала из комнаты.

– Кейтлин? – позвал мамин голос.

Я бросилась вниз, чуть не сбив ее с ног.

– МАМА!

Придержав меня за плечи, она пристально смотрела на меня:

– Кейтлин, что там в…

– Пришло письмо от Limitless! Я получила приглашение, мама!

– Ох, Кейти! – она крепко-крепко обняла меня. – Горжусь, я так горжусь тобой!

Я подпрыгивала, не в силах сдержаться.

– Нам нужно куда-нибудь пойти. Давайте праздновать!

Мама прикусила губу.

– Я собираюсь в студию на подбор актеров, уверена, что смогу…

Мое воодушевление мгновенно испарилось.

– Нет, все в порядке, мам, не волнуйся, – сказала я. – Я пойду к Дженике, она тоже получила письмо.

Что бы ни говорила мама, Коннор всегда будет первым и главным. А я об этом забыла. Пусть на мгновение я подумала, что мои достижения тоже важны. От ее нерешительности я почувствовала себя хуже, чем могла представить.

– Увидимся позже?

На мамином лице было смущенное выражение.

– Давай пообедаем в твоем любимом ресторане?

– Да. Может быть.

Она поцеловала меня в лоб.

– Я очень горжусь тобой, Кейти.

Но Коннором ты гордишься больше.

– Спасибо, мам.

Она направилась к двери, обернувшись напоследок. Послала мне воздушный поцелуй и вышла.

Было время, когда я верила, что важна и нужна, но теперь такие моменты, как этот, не дают забыть, что я лишь фон для Коннора.

* * *

Что бы там ни говорила мама, на обед она меня так и не пригласила. Так что следующий день мы с подругами по команде провели вместе. Просидев полдня с попкорном перед телевизором, мы с Дженикой остались вдвоем, и расставаться совсем не хотелось.

– Итак, свершилось? – спросила Дженика, когда я включила телевизор.

– Надеюсь, что да, – ответила я, плюхаясь на кровать.

– Ты уедешь завтра? – спросила она, пристально глядя на меня.

– Не хочу уезжать завтра.

Она ковыряла ложкой мороженое в стаканчике.

– Хреново.

– Да уж. – Мы лежали рядышком, ели мороженое и досматривали старую серию «Анатомии страсти» – мы ее смотрели весь день.

– Будем прощаться? – спросила Дженика.

– Нет.

Она села и потянулась.

– У меня вечером тренировка. – Она указала на горы одежды, разложенные по комнате. – А тебе уже нужно закончить укладываться. Вы, кажется, выезжаете в четыре утра?

Дженика была права. Скоро мама должна забрать ее на футбольную тренировку, а передо мной стояла задача запихнуть в чемодан все, что я выбрала. Я встала; сердце сжалось от тоски.

– Фотки пришлешь?

Она кивнула и тоже поднялась.

– Пиши мне каждый день.

– Заметано.

Я обняла ее, мечтая оказаться на ее месте. Этим летом я хотела бы быть среди тех, кто тренируется, играет в летнем турнире «три-на-три» и всей командой устраивает вечеринки до утра.

– Люблю тебя, – сказала я, когда мы разомкнули объятия.

– И я тебя, – сказала Дженика. – Докажи этим гостевым командам, что они украли нашего лучшего игрока, хорошо?

– А ты смотри, чтобы Моника не забывала, что она меня только замещает, – не дай ей занять мое место.

Дженика притворно вздохнула:

– Только через мой труп.

Мы обнялись в последний раз, а потом телефон Дженики загудел от сообщения Мамы Терри, что она подъехала.

– Каждый. День, – сказала Дженика.

– Даю слово.

А потом я осталась одна.

Я знала, что не стоит углубляться в мысли, иначе захлестнет грусть расставания. Поэтому я включила любимую инди-музыку и начала укладывать вещи.

## Глава 4

СИЭТЛ, штат ВАШИНГТОН

Перелет из Лос-Анджелеса в Сиэтл прошел как в тумане, сказывались адреналин и недосып.

Было непривычно лететь в свите Коннора; обычно это было обязанностью отца, иногда при случае прихватывали и маму. А первым классом я вообще еще никогда не летала.

И теперь, сидя на арене, пока команда готовилась к репетиции полным составом, я чувствовала себя не в своей тарелке. Коннор стоял посреди сцены с микрофоном в руке, вокруг него сновали разные люди, готовя все к началу. Менялся свет, затухая и вспыхивая разными цветами. Среди этой шумихи я чувствовала себя потерянной.

– Привет, сестра Коннора. – У меня за спиной стояла Маккензи. Она широко улыбалась. – У меня на зубах есть помада?

– Нет.

– Слава богу. Где эти чертовы «Скайлайн»? Клянусь, если меня будут вызывать сюда в восемь утра, остальным в этом шоу лучше сделать то же самое. – Маккензи запихнула телефон в карман и повернулась на каблуках.

– Джеральдин!

– Прогон начнется в пять, – направляясь ко мне, сказал отец. – Где «Скайлайн»?

– Я не знаю. Маккензи…

Отец показал на свой Bluetooth.

– Я сейчас на арене, их здесь нет.

Он прошел мимо меня. О! Конечно, он не со мной разговаривал. Я замерла, глядя на царящий вокруг хаос.

– Кейтлин! – позвал меня Крис со сцены. Он показал на первый ряд. – Сядь здесь.

Я прошла вперед, и, пока усаживалась, Коннор улыбнулся мне:

– Ты выглядела немножко потерянной, – сказал он.

– Я в порядке.

Стул подо мной заскрипел. Все на этой огромной арене казалось нереальным. Голоса отражались от стен, кричали рабочие сцены, внося последние поправки и пробегая сквозь лучи света. Я даже представить не могла, что будет, когда арена заполнится зрителями.

Маккензи появилась на сцене:

– Поскольку «Скайлайн» нет, каков план Б?

– Прогоним песню «Давай рискнем», – сказал Крис. – Коннор, посиди пока рядом с Кейтлин.

– Я не собираюсь из-за этого торчать здесь, – ответил Коннор.

Маккензи, руки в боки, принялась командовать рабочими сцены:

– Где Алиша и Келли? Джеральдин!

– Ее подтанцовка, – сказал мне в спину мужской голос, пока какая-то девушка бежала через сцену. – А Джеральдин – это ее очень нервная и очень назойливая менеджер.

За моей спиной стоял Аарон. Аарон Мэттьюз сам заговорил со мной. Он плюхнулся на стул в следующем ряду.

– Блин, я пришел на прогон «Давай рискнем»? Убейте меня сразу.

Маккензи наклонилась и поцеловала девушку.

– Ты исполнительная, Алиша, спасибо.

– Келл! – позвала Алиша. – Пошли!

Другая девушка, Келли, выбежала на сцену. Половина ее рыжих волос была закручена на макушке, другая половина – распущена по плечам.

– Все в порядке, я схожу в туалет попозже.

– Мы прогоним только вокал, – сказал Крис. – Используем минусовку; Мак открывает шоу, ее голос должен звучать.

Крис начал обратный отсчет, пошла песня, и девушки повторили танец. Я совсем не поклонница музыки Маккензи, но стоит признать, что ее танец был выше всяких похвал. Она попадала в ритм, движения были очень точными. Она двигалась синхронно с подтанцовкой, никто не ошибся ни на шаг. Это было завораживающее зрелище. Причем настолько, что я не заметила пончик, пока его не положили мне на колени.

– Там в костюмерной пончики, – Росс сел рядом со мной. – Коннор сказал, что ты тоже будешь.

Аарон просунул голову между Россом и мной:

– А мне?

– Джесси еще там, – ответил Росс. – Я смог стащить только эти.

Музыка закончилась, Крис разговаривал с девушками на сцене.

– Спасибо, Росс, – я покраснела до корней волос.

Росс обо мне подумал. Ну ладно, Коннор подумал обо мне. Но Росс Мэттьюз принес мне пончик.

– Так, общий номер! Займите места на сцене! – прокричал Крис через плечо. – Росс, Аарон, поищите-ка своих братцев. Не будем выбиваться из графика.

Росс вскочил и взял под козырек.

– Они в костюмерной. Пойду посмотрю, как они там.

– Давай я позвоню, – сказал Аарон.

– Валяй.

Росс поднялся на сцену по боковой лестнице, пока Аарон звонил Джесси.

– Я могу сходить за ними, если так проще, – предложила я.

– Прошу прощения! – разнесся по арене голос Джесси, и они с Коннором наконец появились, следом вошел Зак.

Крис постучал по запястью:

– Давайте, парни. Нужно постараться.

– Ну, простите, – повторил Джесси, пока они подходили к сцене. – Я сказал бы, что это не повторится, но…

Крис закрыл глаза.

– Я буду стараться, – сказал Джесси.

– Поднимайтесь сюда. Пора начинать репетицию.

«Скайлайн» поднялись на сцену, там их ждала Маккензи, уперев руки в бока.

– Прости, Мак, – сказал Зак. – Моя вина.

– Заведи себе чертов будильник, – процедила она.

Крис схватил микрофон:

– Подтанцовка! На места! Начали.

Его глаза изучающее пробежали по зрителям и остановились на мне:

– Как тебе исходная, Кейт?

Я показала оба больших пальца.

Он сошел со сцены.

– Так, прогоним без фонограммы, пойте сами.

Пока они разговаривали на сцене, я рассматривала пространство арены. Совсем скоро эта махина будет заполнена визжащими поклонниками моего брата. И я не очень понимаю, как к этому относиться.

Голос Криса вернул мое внимание к сцене.

– Прекрасно, Зак. Все время спотыкаешься.

Я уставилась на Зака, Росс передал ему маркер. Зак начал что-то сосредоточенно писать на руке.

Когда на всех надели микрофоны, Крис дал сигнал осветителям. Арена погрузилась во тьму, мое сердце громко стукнуло.

Ударник Коннора начинал песню с соло на барабанах. Луч света упал на Маккензи, так как она вступала первой. Хореография была гораздо ровнее, «Скайлайн» явно много репетировали. И еще было очень заметно, что Зак посматривает на ладошку, пока танцует.

– Хороший прогон! – объявил Крис, запрыгивая на сцену. – Минут пять отдохнем и прогоним еще раз. Потом вернемся к танцу, подправим некоторые шероховатости.

Рабочие сцены принесли воду и пару коробок с пончиками. Я знаком попросила Коннора оставить мне штучку, а он притащил всю коробку. Рядом со мной села мама.

– Как прошел прогон?

Только я хотела ответить, как Коннор заорал в микрофон:

– Привет, мам! Я не очень люблю пончики. Посмотри, фрукты принесли?

На гастролях у всех артистов есть райдер, в котором они обозначают, что им необходимо. Мои запросы были включены в райдер Коннора и состояли из нарезанного арбуза, лимонада и высокоскоростного Wi-Fi для общения с друзьями, когда нечего делать. Часть Коннора была гораздо обширнее. Я заглянула туда одним глазком и увидела перечень разных свежих фруктов, аспирин и запирающуюся на ключ комнату. Мама сразу поднялась, как обычно не закончив наш разговор, и ушла за кулисы проверять, где фрукты Коннора. День другой, история повторяется.

– Всем вернуться на сцену! – скомандовал Крис.

* * *

Тренинг по эпилепсии провели в конференц-зале отеля. Ни невролог, ни один его сотрудник, никто из тех, кто работал прежде с Заком, не были наняты для гастролей. Это был обязательный тренинг, и все участники гастролей должны были его пройти. И, конечно же, я попала не в ту комнату.

– …вот-вот начнется, – говорил вроде бы Аарон, но я не видела.

– Какой смысл мне сидеть на этом тренинге по эпилепсии? – Это был, определенно, Зак. – Я не собираюсь никому помогать.

Я завернула за угол, парни стояли у дверей конференц-зала.

– То есть ты не пойдешь? – спросил Аарон.

Оба посмотрели на меня.

– Извини, – посторонившись, сказал Аарон. – Они уже начали, входи тихонько.

Зак застывшим взглядом смотрел в потолок, обхватив себя за плечи.

– Понятно, спасибо, – обходя их, ответила я.

В глубине комнаты у экрана с презентацией стояла женщина. Я постаралась незаметно проскользнуть на место в последнем ряду возле Маккензи. Она положила ноги на переднее сиденье, в руках телефон.

– Опаздываешь.

– Я знаю.

В презентации были рассмотрены наиболее распространенные типы припадков и способы оказания помощи при каждом из них. Объяснили, когда вызывать скорую помощь и какие шаги предпринять после приступа. Это было ошеломляюще, и к концу тренинга я совсем не чувствовала себя готовой оказать хоть какую-нибудь неотложную помощь. Когда презентация закончилась, Маккензи наклонилась ко мне и прошептала:

– Если у кого-нибудь рядом со мной случится припадок, я вызову 911.

Джесси поднялся со своего места.

– Спасибо вам, что пришли. Нам нужно еще несколько минут, чтобы обсудить конкретное состояние Зака. Мы не боимся большого эпилептического припадка у Зака; у него был только один. В основном Зак страдает от парциальных судорог.

Лектор дала Джесси пульт, и он вернул слайды, представляющие подробности приступа.

– При парциальном приступе он не теряет сознания и не цепенеет, – объяснил Джесси. – Это может случиться в любой момент, но первый признак – он становится заторможенным. Если вы не можете привлечь его внимание, вот это и значит, что что-то не в порядке.

Подавшись вперед, я старалась изучить текст и запомнить детали. Я хотела быть уверенной, что запомнила все, что нужно. Я вовсе не надеялась когда-нибудь остаться с Заком наедине, но я не хочу быть тем человеком, который его подведет.

– Он может кивнуть, если вы его спросите, но скорее всего он будет смотреть на вас в замешательстве, – продолжал Джесси. – В зависимости от того, насколько он соображает, он может попытаться встать. Но необходимо оставить его сидеть.

Я вытащила телефон, чтобы записать все по пунктам.

– Он останется в таком состоянии – не разговаривая, глядя в одну точку – несколько минут. Сохраняйте спокойствие – это чрезвычайно важно. Вы поймете, что он приходит в себя, когда он попросит воды. Он любит очень холодную воду, говорит, что она помогает прояснить сознание. В этот момент он не может поддерживать полноценный разговор, но может ответить на простые вопросы. Тогда лучше отвести его куда-нибудь, где он сможет лечь, так как он будет очень уставшим и у него начнет сильно болеть голова. Он потом обязательно заснет, но оставлять его одного небезопасно. К тому времени вам следует любым способом оповестить нас, и мы возьмем ситуацию под контроль. Но ни в коем случае не оставляйте его одного, так как он может проснуться со спутанным сознанием, а это небезопасно.

Маккензи наклонилась ко мне, взглянула на записи.

– Отправишь их потом мне?

Я кивнула.

– Всегда помните, что есть угроза безопасности, – продолжил Джесси. – Во время парциального приступа не позволяйте ему встать и ходить. Если он начнет что-нибудь делать, останавливайте. Вот самый последний пример. Зак мыл посуду, начался приступ, тарелка упала на пол и разбилась вдребезги. У нас битое стекло на полу, а мы не можем толком объяснить Заку, что происходит. В конце концов Росс порезал ногу. Скверно получилось.

– Очевидно, нужно было надеть обувь, если на полу битое стекло, – после этих слов Аарона по комнате пронесся смешок.

– Это не мелочи, – сказал Джесси. – И мы это понимаем. Как только мы услышим о такой ситуации, постараемся как можно быстрее прийти, поэтому я сейчас напишу наши номера на этой доске. Пожалуйста, убедитесь, что они у вас сохранились, и при необходимости звоните без колебаний.

Аарон встал:

– Лучше всего звонить Джесси. Росса вызывайте в последнюю очередь, он теряется в сложных ситуациях.

Нежданно-негаданно я оказалась обладательницей трех четвертей номеров телефонов братьев Мэттьюз.

– Вот облом, – ухмыльнулась Маккензи. – Самого нужного номера у тебя нет.

Убью Коннора!

## Глава 5

СИЭТЛ, штат ВАШИНГТОН

Следующая неделя репетиций выдалась бурной. Артисты пытались привыкнуть к режиму тура, и в день открытия сезона все еще царил хаос. Между звонками с раннего утра и встречами поздним вечером я почти не видела Коннора, Маккензи и «Скайлайн».

Если бы не мои утренние пробежки, у меня хватило бы времени прогуляться по городу. В общем, утром в день открытия сезона я решила так и сделать. В конце концов, если я собиралась в турне по Соединенным Штатам, мне нужно было осмотреться.

– Держи телефон при себе все время, – напомнила мама, когда я складывала вещи в рюкзак. – И лучше включи геолокацию. – Она взяла свой телефон. – Сейчас проверю.

– Она включена. – Я засунула банан в боковой карман рюкзака. – Я прогуляюсь и обратно.

Чмокнула маму в щеку, не дав ей отговорить меня от прогулки.

– Мам, я устала постоянно сидеть в отеле. Обещаю вернуться вовремя, до выступления.

Мама крепко обняла меня.

– Будь осторожна, хорошо?

– Всегда.

Закинув рюкзак за плечо, я направилась на улицу. Мы так обычно делали с Дженикой, когда выходили прошвырнуться. Но в этом путешествии у меня не было спутницы, которую можно было вытащить с собой в город. Сегодня у Кейтлин одиночный выход. Но выйдя из отеля, я забыла об одиночестве.

В моих путешествиях самыми лучшими были непредвиденные ситуации. Поэтому я шла по дорогам Сиэтла, не задумываясь о цели. По дороге я невольно сравнивала этот город с Лос-Анджелесом. Нависшие тучи и моросящий дождь разительно отличались от вечно палящего солнца и засухи дома. Люди кутались в сто одежек, но, несмотря на прогноз, ни у кого не было зонтов. Все время я искала что-то свое, то, чего с нетерпением ждала в каждом городе. Однако не вполне понимала, что это, тратя время на раздумья. Телефон загудел в кармане, когда я трусцой пересекала очередной пешеходный переход, отсчитывавший последние «пешеходные» секунды.

> С тобой все в порядке? Люблю тебя. Мама.

Только мама подписывала свои сообщения. Я быстро ответила, прежде чем определить свое местоположение в телефоне.

Согласно интерактивной карте, я добралась почти до центра Сиэтла, рядом была пристань. Отлично. В центре города и должно быть то, что мне нужно.

Когда я шла по Брод-Стрит, поднялся ветер, трепавший мои волосы. Я подняла лицо к небу и ощутила дуновение ветра.

И вот передо мной центр города. Я вдруг смутилась от того, что взмокла, и остановилась. Как только я вошла в первый попавшийся магазин, меня обдал прохладный воздух кондиционера. Дрожь прошла по спине. Мокрая одежда и кондиционер были не лучшим сочетанием.

Я прощупывала мягкую ткань дешевых сиэтловских толстовок. Может быть, это было моим. Я хихикнула, обойдя сувенирные магазинчики, забитые дешевыми футболками и болванчиками. Наконец купила футболку с длинными рукавами и с разноцветным словом «Сиэтл» на груди. Она стала идеальным приобретением для начала моей коллекции недорогих сувениров из поездок.

* * *

Как и обещала, я отправилась обратно, чтобы прийти на шоу вовремя. Мама ждала меня в номере, рассчитывая послушать мой рассказ о прогулке по Сиэтлу. Папа с Коннором давно уж свалили.

– Понравилось? – поинтересовалась она, заплетая мне волосы. Я не рассказала ей, что купила дешевую футболку, она бы не поняла. Мне хотелось иметь что-то свое.

– Прогулка была замечательной.

Готово. У меня были теперь две французские косички.

– Спасибо.

– Ты такая хорошенькая с двумя косичками, – сказала мама. – Маленькая моя.

– Мне почти семнадцать, мам. Я не маленькая, – поморщившись, ответила я.

Я отправилась в ванную привести себя в порядок: умыться, увлажнить кремом лицо, немного подчеркнуть глаза и гигиенической помадой смягчить вечно сухие обветренные губы. Это был весь мой макияж во время путешествия.

За тридцать минут до начала концерта мы наконец-то покинули отель. Он находился в двух кварталах от арены, и мы смогли подышать свежим вечерним воздухом.

– Я должна быть уверена, что ты не потеряешься во всеобщей толкотне за кулисами, – сказала мама по дороге. – Напиши мне, когда будешь готова, я приду за тобой.

– Поняла.

Мой пропуск висел на шее, когда я пошла за мамой к боковому входу, куда проходили артисты и гастрольная команда. Было совершенно непривычно видеть шоу изнутри. В отличие от яркого света и визжащих фанатов снаружи, позади сцены было гораздо тише. Доносился мощный гул разговоров снаружи, а здесь все разговоры велись гораздо тише и по четкому поводу, у каждого была какая-то задача.

– Мисс Джексон? – обратился к маме охранник. – И юная мисс Джексон?

Нас проводили до наших мест.

– Будешь смотреть? – спросила я.

Она отрицательно покачала головой:

– Мы с твоим отцом проследим, чтобы за кулисами все шло гладко.

Я заняла свое место, опять одна.

Ожидая начала шоу, я рассматривала поклонников. Девушки, одетые в толстовки с портретом Коннора Джексона и с самодельными постерами в руках, другие в кричащих костюмах, которые они, наверное, продумывали месяцами, и их родители, безучастный вид которых говорил, что им очень хотелось быть в каком-нибудь другом месте.

Свет приглушили, и поклонники взорвались криками восторга.

Как обычно, выступление Маккензи прошло безупречно. Ни единой оплошности в движении. Ни одной неверной ноты, и даже текст без ошибок. Она выглядела так, словно родилась на сцене. Меня обдало жаром, когда Маккензи ушла со сцены, – следующими на сцену выходили «Скайлайн».

На подготовку сцены ушло примерно двадцать минут, и когда освещение приглушили, на сцене оказались четыре парня. Я не смогла сдержать восторженного вопля вместе со всеми зрителями.

– Привет. Меня зовут Джесси.

– Я – Росс.

– Аарон.

– А я Зак, – он одарил всех улыбкой победителя. – Мы – «Скайлайн»!

Послышался оглушительный рев публики. Я придвинулась к краю кресла в предвкушении первой ноты. Они очаровали меня с первого аккорда. Завороженная голосом Зака, я не спускала с него глаз.

В отличие от Маккензи «Скайлайн» лажали – они путали и ноты, и тексты, но публика смеялась и поправляла их. Выступление группы тем не менее обладало каким-то особенным очарованием и индивидуальностью. Так же, как визжащие девчонки в зале, я орала песни во весь голос, закрывая глаза, когда их чарующие голоса заполняли всю арену. Не отрицаю, я по уши влюбилась в «Скайлайн». В конце их выступления свет зажегся вновь. Девчонки пронзительно кричали в ожидании выхода Коннора Джексона.

Казалось, прошла вечность, огни снова погасли, и поднялся оглушительный визг. Группа Коннора была освещена сзади. Все видели только силуэты музыкантов, играющих начало песни. Включилась дымовая машина, и в клубах дыма Коннор появился из-под сцены. Прожектор осветил его, когда музыканты вышли на ударную ноту.

Великолепно.

Все шоу группы было фееричным до песни «Сумерки». Запрыгнув на стул, брат опрокинул его и упал. Зрители охнули. Коннор замолчал, но музыканты продолжили играть.

В мгновение ока Коннор поставил стул обратно и, запрыгнув на него, продолжил петь как ни в чем не бывало. Но выражение его лица выдавало боль. Уверена, папа сделает все возможное, чтобы сын смог выступать дальше. Я откинулась назад в кресле, ожидая конца выступления. Хотелось увидеть, как пройдет номер на бис.

Коннор ушел за кулисы, а народ начал кричать, требуя песню на бис.

После нескольких минут громких аплодисментов, криков и топота, вновь вспыхнули софиты. Маккензи начала песню одна. ««Скайлайн»» присоединились к ней. И куплетом позже, к великой радости зрителей, в действо вернулся Коннор. Но я заметила, что всякий раз, как он танцевал или прищелкивал пальцами, левую руку старался не беспокоить и морщился от боли, когда шевелил ею. Когда началось их с Джесси соло на гитарах, попытавшись сыграть пару раз, он скорчился от боли и затряс головой.

Если не считать травму Коннора, композиция получилась довольно слаженной. Несколько неловких моментов в танце, ошибка Зака в тексте песни, но для тех, кто не слушал их последние несколько недель, это было незаметно. Я потихоньку свинтила со своего места и направилась за кулисы, не дожидаясь, когда все ломанутся к выходу после концерта.

Я думала, что шагаю по коридору в направлении сцены, но оказалась в каком-то тупике. Где я? Поскольку блуждала за кулисами недолго, я была уверена, что смогу найти путь обратно. Мне же удалось самой погулять по Сиэтлу. И не так уж трудно найти нужное направление среди нескольких коридоров. Вернувшись к исходной точке, я повернула налево. Вестибюль уводил в стороны, из каждого угла слышались голоса. Казалось, у всех важные дела, в руках телефоны, все отдают в трубки распоряжения.

В полной растерянности я нырнула за угол, вытаскивая из кармана мобильный, чтобы вызвать на помощь маму, но сеть была недоступна. Я понятия не имела, как вернуться обратно, к тому месту, откуда я пришла, и как найти маму, папу или брата.

Сюжет второй, или другое одинокое приключение Кейтлин.

Когда прием с исходной точкой не сработал, я последовала за важного вида людьми, которые, казалось, знали, куда идут.

Все расходились по разным коридорам, ведущим к кабинетам, которых я никогда раньше не видела, и громко говорили о чем-то, чего я никогда не слышала.

– Вы проверяли графики?

– Последний раз я видел, как они спускались по пожарной лестнице.

– Завтра будем закрыты. Сюда нужна бригада уборщиков.

Все были озабочены. Никого не интересовала заблудившаяся девочка-подросток, растерянно стоящая посреди коридора.

– …клянусь, там точно была ванная за углом.

В поле моего зрения появился Росс Мэттьюз в сопровождении Джесси. Росс открыл дверь в нескольких футах от меня, обнаружив небольшую ванную:

– Ха! Говорил же, здесь она. Прошу.

Джесси молча зашел туда, захлопнув за собой дверь.

Росс повернулся и, увидев меня, озадаченно спросил:

– Ты тоже ищешь секретную комнату?

Мне хватило секунды собраться с духом, и я ответила:

– Думаю, я заблудилась.

– Да это немудрено в таком дурдоме. Мы тут жестко поспорили по поводу ванной в наших краях. Ты можешь пойти за нами.

Его добродушие и веселая беззаботность заставили меня немного расслабиться.

– Ребята, у вас было клевое выступление.

– Думаешь? Заку потом было немного не по себе, – ответил он.

Джесси вышел из ванной.

– Нам нужно вернуться, если мы хотим… – он запнулся, увидев меня. Шагнув назад, показывая в сторону ванной, парень спросил:

– Тебе сюда?

– Она потерялась, – сказал Росс, не оставив мне шанса для ответа. – Застряла в бесконечных коридорах.

Следуя за Россом к гримеркам, я пыталась найти тему для разговора с парнями. Я поэтому и пошла за кулисы пораньше. А сейчас никак не могла сообразить, что сказать, чтобы не выглядеть их фанаткой. Кем, по большому счету, я и была.

– Кейтлин говорит, что ей понравилось наше выступление, – заявил Росс, глянув через плечо на нас с Джесси. – А я сказал ей, что Зак недоволен.

Джесси взглянул на меня:

– Милашка.

– Ей правда очень понравилось, – выдавила я наконец. – Ну и ничего, что запнулись вы, ребята, пару раз, все равно ваше выступление она считает классным.

– Еще и говорит о себе в третьем лице, – добавил Росс.

– Без косяков не бывает, – засмеялась я. – Было прикольно.

– Зак упорно считает, что это самое отстойное шоу из всех, что у нас были, – сказал Росс. – Может быть, дашь ему свою пятибалльную оценку?

Не думаю, что смогла бы сказать что-то внятное в присутствии Зака Мэттьюза.

– Кейтлин! – Мама шла по коридору нам навстречу. – Я переживала за тебя! Ты где была?

– Отлично! Мы пошли, – обрадовался Джесси. – Счастливо!

Парни рванули в свою раздевалку, быстро захлопнув за собой дверь.

– Я заблудилась, – к большому разочарованию мамы, промямлила я.

– Говорила тебе – звони!

– Связи не было.

– Счастье, что с тобой все в порядке, – облегченно вздохнула она. – В следующий раз напиши мне до того, как пойдешь за кулисы. Я на выходе тебя встречу.

– Где Коннор? – шагая нога в ногу с мамой, спросила я.

– Общается с публикой.

– Как его рука?

– Перелома нет, возможно, растяжение, – пояснила мама. – Стул срочно убирают из постановки. Посмотрим, что нам делать, чтобы на следующем концерте с ним все было в порядке. Крис не спешил радоваться.

– А что говорит Коннор по этому поводу?

– Он согласен.

Она посмотрела на часы.

– Нам нужно вернуться в отель собрать вещи. И вечером, после того как шумиха стихнет, поедем уже. Обсудим это позже, когда твои отец и брат освободятся.

* * *

Двери автобуса открылись, и вошли Коннор с отцом. Брат переоделся в спортивные штаны и гастрольную футболку. Его волосы были влажными то ли от пота, то ли после душа. Я очень надеялась на последнее.

Мама крепко обняла Коннора.

– Отличное шоу, дорогой!

Он быстро обнял ее в ответ и рухнул на диван рядом со мной.

– Как рука? – поинтересовалась я.

Брат вытянул руку, сжав кисть несколько раз.

– Туго сгибается. Но нет опухоли, кости целы. Переживу.

– Без того стула, – добавила мама.

– Ты бы не вмешивалась в мою хореографию, – проворчал Коннор. – Сам разберусь.

Пока они спорили, у меня начали закрываться глаза, в теле почувствовалась тяжесть.

– Сколько времени? – зевая, спросила я.

Коннор показал мне часы – было за полночь.

– Будет вечеринка. Я переодеваюсь и двигаю. Идешь?

– Думаю, это не совсем для меня.

Он вскинул брови, игриво улыбаясь.

– А если Зак будет там?

– Во всех журналах, в которых я читала о ««Скайлайн»», пишут, что Зак не ходит на вечеринки.

Коннор заметно огорчился.

– Так ты не идешь?

– Давай сделаем вечеринку перед шоу. Тогда будет не так поздно.

– Хорошо, бабуля.

Потянувшись и зевнув еще раз, я встала.

– Спокойной ночи.

Мама чмокнула меня в макушку.

– Спокойной ночи, родная.

Наши кровати стояли в три яруса. Мое место посередине. Я пробралась внутрь и упала головой в подушку.

Странно было думать, что, когда проснемся, мы будем уже в другом городе. В другом штате. Мои глаза были закрыты, но я не могла выбросить из головы разговор, состоявшийся в другой комнате, в десяти футах от меня. Не говоря уже о дорожном шуме, который, казалось, весь сосредоточился в моей койке. И шум воды в туалете, когда папа туда ходил.

Конечно, к этому надо было привыкнуть.

## Глава 6

ПОРТЛЕНД, штат ОРЕГОН

На стойке в маленькой автобусной кухоньке я оставила для мамы записку, что я на утренней пробежке. Судя по всему, ехали мы чуть больше трех часов. Автобусы уже стояли у следующей арены, рабочие разгружали их, чтобы подготовить все к сегодняшнему шоу.

Спать в автобусе было, мягко говоря, непривычно – я всю ночь ворочалась с боку на бок, пытаясь улечься поудобнее. Тот жесткий кирпич, который они называют матрасом, совсем не похож на мой домашний матрас. Вечером после шоу был перерыв, и мама написала, что мы переночуем в отеле и поедем в Сан-Франциско утром. Я бы в любом случае предпочла кровать в отеле автобусной койке.

GPS в телефоне показывал, куда бежать. В Портленде мы остановились в Районе Искусств Альберта, пропитанном эксцентричной, хипстерской атмосферой. Вдоль улиц тянулись дешевые кафешки, в которых бурлила жизнь. Стены были расписаны привлекающими взгляд разноцветными фресками.

Репутацию яркого города, в котором жизнь бьет ключом, имеет Лос-Анджелес. Но атмосфера Портленда проще, чем в Голливуде, более непринужденная. И мне это понравилось. Утренняя пробежка взбодрила мое измученное тело, и в автобус я вернулась более отдохнувшая.

– Хорошо побегала? – спросила мама, когда я вошла.

– Я как новенькая. – Она дала мне бутылку воды. – Душ работает?

– Папа все предусмотрел, он поселил нас на ночь в отеле. Там больше места и напор воды лучше.

– Прекрасно.

– А завтра вечером мы отдыхаем? Есть команда, которая хочет, чтобы ты играла с ними. «Сан-Франциско Вайперс».

Мое лицо расплылось в улыбке:

– Правда?

– Тренер сказал, что их свипер собирается в отпуск, не знаю, что это значит, и они очень хотели бы, чтобы ты ее заменила.

– Потрясающе!

– Ты знаешь, кто такой свипер?

Хоть мама всегда старалась поддержать меня, она ничего не понимала в футболе.

– Свипер – это «подметальщик». Это защитник, который играет там, где есть опасность для ворот. Это я, мам.

Она охнула:

– Точно!

– Все нормально, мам. Спасибо, что это устроила.

– Конечно, дорогая. Я хочу, чтобы ты добилась в футболе таких же успехов, как Коннор в пении. Я люблю вас обоих.

И на какое-то мгновение я позволила себе поверить, что это правда.

* * *

Отец оставил мой ключ на стойке регистрации, и я смогла принять полноценный горячий душ. Нежась в удобной постели, я подскочила от телефонного писка.

> Пойдешь с нами на арену? Коннор вот-вот встанет. Люблю, мама.

Я сделала себе кофе, обдумывая имеющиеся варианты. Идти на арену с Коннором или остаться в своей комнате. Кроме как смотреть видео в интернете или слушать музыку, делать здесь было нечего.

> Встретимся там.

Я быстро подобрала волосы и оделась.

Через несколько минут мой телефон прожужжал снова.

> Мы внизу в вестибюле, заказали кофе для Коннора. Присоединяйся. Люблю, мама.

– Нам пора идти, – сказала мама, когда я спустилась к ним. – В первую очередь тебе нужно настроить звук.

– Почему это я должен идти вперед ««Скайлайн»»? – спросил Коннор.

– Потому что ты – гвоздь программы, – объяснила мама в тысячный раз. – Тебе настраивать звук первым.

– А может гвоздь программы в этот раз настроить звук попозже? – проворчал он.

– Сама скромность, – сказала я.

* * *

Мама толчком открыла служебный вход на арену, придержала дверь для нас обоих.

Пока мы пробирались по лабиринтам коридоров, группа Коннора уже начала саундчек. В гримерке Коннора уже были приготовлены костюмы для вечера, а перед зеркалом выстроились средства для волос и плойка.

– А люди думают, что это все натуральное, – я подергала его за локон.

– Ах, если бы они только знали, – шутливо простонал он.

В дверь постучали, вошел отец и за ним еще какой-то человек.

– Классно, – Коннор поставил свою кружку с кофе. – Он здесь, чтобы перевязать меня?

Отец кивнул:

– А потом ты должен выйти на сцену.

– Перевязать тебя? – спросила я, пока мужчина открывал свою сумку. – Твое запястье?

– Нет, я хочу повязку вокруг головы, – невозмутимо ответил Коннор. – Хочу попробовать новую фишку.

Он усмехнулся, потом поморщился, когда бинт затянул больное место.

– Простите, – виновато сказал медик.

– Все нормально. – сказал Коннор.

– Он тот еще артист, – добавила я. – Вы привыкнете.

Коннор недовольно посмотрел на меня.

– Тебе никуда не нужно идти?

Я встала.

– Пойду, пообщаюсь с Дженикой.

– Передай ей от меня привет! – крикнул Коннор мне вслед.

– Даже не надейся! – бросила я через плечо.

* * *

Слушая, как Коннор работает со звуком, я сидела в коридоре и листала свои страницы в соцсетях. Я пыталась пообщаться с Дженикой, но связь была отвратительной, поэтому я подошла к боковой двери арены в поисках хорошего сигнала. Как только я открыла дверь, тут же поняла свою ошибку. Снаружи стояла группа девчонок, пестревшая майками и плакатами с изображением Коннора Джексона.

– О боже! – завопил кто-то из них. – Это Кейтлин Джексон!

Они рванули ко мне и окружили, так что бежать было некуда.

– Ты, типа, в жизни хорошенькая, – улыбаясь, сказала одна девочка. – А Коннор какой?

– Как… человек?

Девчонки захихикали, а я попыталась пробраться чуть дальше.

– Девушки, простите, – сказал кто-то.

– Господи, это Зак Мэттьюз! – завизжала одна из девчонок.

Зак здесь? Прямо сейчас? Я повернулась и увидела, как Зак выходит из такси. Наши взгляды встретились.

– О, э… Зак, – я отчаянно старалась – но не могла – говорить непринужденно.

С лукавой улыбкой он подошел к нам.

– Простите, друзья мои. Но мне придется украсть у вас Кейтлин на встречу. – Он взял меня за руку. – Очень важную встречу, неотложную.

Он знает мое имя он знает мое имя о боже он знает мое имя.

Уверена, мои глаза были так же широко открыты, как у всех остальных, пока он легонько подталкивал меня обратно к двери.

– Надеюсь, что вы понимаете, друзья мои, – сказал он, открывая дверь и впихивая меня внутрь.

У меня по рукам побежали мурашки, я изо всех сил старалась успокоиться. Рядом со мной стоял Зак. Мэттьюз. Он был само совершенство. Скажи что-нибудь, Кейтлин.

– Спасибо, – сказала я. Мой голос был необычно тонким.

Он прислонился к внутренней стороне двери, лукавая улыбка по-прежнему играла на его губах:

– Все в порядке. Эти фанатки слишком навязчивы. Я стараюсь держать их на расстоянии, – сказал он.

Фанатки, которые кричали ему вслед, умоляя обратить на них внимание. Смешно. Не то что я, которая стояла на ватных ногах и пыталась сказать хоть что-нибудь вразумительное в его присутствии.

Он был близко, на расстоянии вытянутой руки, так близко, что я ощущала запах его дезодоранта. Я посмотрела на него, и у меня перехватило дыхание. По его щекам рассыпались веснушки, он был невероятно привлекателен. Я чувствовала жар во всем теле, когда его глаза встретились с моими. Я никогда даже не мечтала оказаться так близко к Заку Мэттьюзу.

Он поднял руку и взъерошил свои и без того растрепанные волосы. Я потянулась было, чтобы пригладить их, но вовремя спохватилась.

Хватит таращиться, Кейтлин. Я обвела глазами коридор, тщетно пытаясь придумать, что бы еще сказать.

– Нам лучше пойти в раздевалку, – сказал Зак. – А то мои братцы пошлют за мной поисковую группу. И твоя мама наверняка тебя ищет.

Мои щеки вспыхнули.

– Ты слышал ее вчера вечером?

Зак засмеялся, и его смех заполнил все пространство вокруг нас. От его низкого, с хрипотцой, смеха по моей груди разлилось тепло.

– Она заботится о тебе, – сказал Зак.

Я услышала жужжание и быстро проверила телефон. Ничего.

Зак взглянул на свои смарт-часы, его губы слегка сжались, когда он увидел сообщение. Когда он поднял руку, чтобы прочитать это сообщение, я не могла не заметить полустертые стихи, написанные у него на руке.

– Что это за песня? – спросила я.

Он проследил за моим взглядом и перевернул руку:

– Второй куплет «Ритма ночи».

Его голос стал немного грубоватым, и я поняла, что задела за живое.

– Мне безумно нравится соло ударных в этой песне, каждый раз восхищаюсь Россом.

– Было бы еще лучше, если бы я каждый раз не лажал с текстом. Я каждый день репетирую, но чувствую, что не получается.

Он описал то, что чувствует любой спортсмен каждый день. Господи, я обнаружила точку соприкосновения.

– Что ты делаешь, когда чувствуешь, что можешь забыть текст? – спросила я.

Лично я, когда чувствовала, что играю не в полную силу, жестом просила поддержки у Дженики. И она жестом показывала «дай пять». Это было глупо, мы придумали это, когда в детстве играли на противоположных концах поля. Но это всегда повышало мою уверенность в себе.

– Смотрю на руку, – сказал Зак, – и надеюсь, что текст не стерся.

Наверное, Заку нужен был свой собственный ритуал.

– У тебя есть маркер? – спросила я. Он нырнул в карман спортивных штанов и выудил оттуда перманентный маркер.

– Я держу его, чтобы давать автографы. Тебе где писать?

Я взяла у него маркер и потянула к себе его руку:

– Доверься мне.

Он подчинился без вопросов. Я нарисовала знак остановки под его большим пальцем. Он был довольно маленьким и незаметным, но достаточно большим, чтобы увидеть, если присмотреться.

– Что это? – спросил он. Он нахмурился, изучая знак. – Я не понял.

– Когда ты почувствуешь, что забыл текст, возьми паузу и подумай секунду, – сказала я. – А если тебе нужна поддержка, подними руку. Твои зрители знают твои тексты. Они подхватят.

Я не успела больше ничего объяснить, нас прервали.

– Эй! – Джесси шел по коридору, на его лице застыло непроницаемое выражение. – Ты забыл, как пользоваться телефоном?

– Расслабься, – сказал Зак. – Я уже иду.

Увидев меня, Джесси резко остановился.

– Просто… иди на сцену. Мы, как всегда, опаздываем.

– Увидимся позже? – спросил меня Зак.

Зак хотел увидеться со мной снова. Мне хотелось кричать.

– Ага, давай.

Он позволил Джесси увести себя на сцену. Я, все еще улыбаясь, смотрела, как он уходит, и он, улыбаясь, умчался прочь.

Джесси немедленно устроил ему допрос, но пока на него не надели микрофон, я не слышала, о чем они говорят. Сумасшедшей фанатке внутри меня определенно нужно было время, чтобы успокоиться.

Но не раньше, чем я все-все расскажу Дженике.

* * *

– …не понимаю почему.

Я пыталась отключиться от голоса Коннора и заставить себя снова уснуть.

– Говори потише, – сказал отец. – Мать спит, и Кейтлин, наверное, тоже.

Слишком много всего, чтобы снова заснуть. Я взглянула на часы: три ночи. Может быть, холодная вода поможет. Когда я отважилась выйти из своей комнаты, папа и Коннор стояли в кухне.

– Завтра у меня свободный день, – сказал Коннор. – Я не хочу торчать в этом автобусе весь день.

Он скрестил руки на груди, зубы сжаты. В комнате повисло ощутимое напряжение.

– Можно мне воды? – спросила я.

Он стоял перед холодильником, загораживая проход.

– Конечно, – Коннор сделал шаг назад. – Все для Кейтлин.

Грубость Коннора застала меня врасплох.

– М-м-м… спасибо?

Когда я взяла бутылку, напряжение охватило мой позвоночник и растеклось по коже.

– Что-то случилось? – спросила я.

Отец отрицательно покачал головой:

– Ничего из того, что невозможно решить.

– Будь добр, просвети меня, – сказал Коннор, упираясь руками в стойку. – Почему мы уезжаем в семь утра?

– Чтобы отправиться в Сан-Франциско, я уже объяснял, – с тяжелым вздохом сказал отец.

В чем же подвох? Следующий пункт турне – Сан-Франциско, в десяти часах езды отсюда.

– Это мой свободный день, – повторил Коннор. – Напомни, почему мы загружаемся так рано.

Когда я поняла, к чему он клонит, мой желудок сжался в комок:

– Это из-за моей игры?

– У меня не так уж много свободных дней, Кейтлин, – резко сказал Коннор. – Было бы хорошо отдохнуть хоть денек от автобуса.

– Коннор, гастроли только начались. Мы пробыли в дороге только два дня, – сказала я.

– Я уверен, мы сможем придумать что-нибудь, – сказал папа. – Чтобы все были счастливы.

На сей раз я сжала челюсти:

– Слушай, Коннор, ты сейчас серьезно? Я оставила все свои дела на лето ради турне на автобусах. Я бросила команду, друзей, общение в сетях, вообще все. И у тебя хватает наглости жаловаться, потому что мама организовала одну игру среди твоего расписания?

Я все повышала голос, и мой гнев, несмотря на все мои старания, вырвался наружу.

– Я тоже не хочу кантоваться по автобусам, Коннор. Я не хочу быть твоей компаньонкой на все лето. Но у меня просто нет выбора!

А потом я захохотала. Неконтролируемо. Все мое тело, охваченное гневом, горело. Я широко раскинула руки:

– Милости просим всех на шоу Коннора Джексона! Где мы все являемся лишь фоном для истории его успеха.

– Это несправедливо… – начал было отец, но я оборвала его.

– Папа, когда ты последний раз был на моей игре?

Он не ответил, и мой гнев снова прорвался смехом.

– А ты, Коннор? Потому что я могу сказать, когда я смотрела твое выступление: несколько часов тому назад. Когда ты последний раз проявлял интерес хоть к чему-нибудь, что я делаю?

Коннор промолчал.

Я схватила бутылку с водой со стойки.

– Пожалуйста, оставайся здесь завтра. Наслаждайся видами. Наслаждайся свободным днем. Конечно, я не хочу, чтобы ты гробил свою жизнь ради меня.

Они оба молчали. Да я и не ждала ответа.

Когда я вернулась в свою комнату, меня всю трясло. Пошел к черту этот Портленд. Не могу дождаться, когда уберусь отсюда к чертовой матери.

## Глава 7

САН-ФРАНЦИСКО, штат КАЛИФОРНИЯ

Из-за недосыпа прошлой ночью уснуть в автобусе оказалось как никогда легко. Я спала до обеда, мои тело и разум были совершенно расслаблены. Мама читала, сидя на крошечном диванчике.

– В чайнике есть кофе для тебя, – сказала она, не отрываясь от книги.

Я налила себе кофе и села возле нее.

– Сколько мы уже едем?

– Пару часов. Нам нужно спешить, чтобы успеть на игру вовремя. – Она улыбнулась мне. – Но, думаю, мы успеем.

После ночной стычки отец согласился остаться с Коннором и прилететь на завтрашнее шоу самолетом. А мама поехала со мной автобусом, поэтому мы успевали к игре. Коннор, как обычно, поступил по-своему.

Мы молчали. Я достала телефон и листала соцсети, число подписчиков росло с каждым шоу. При таком внимании выкладывать неновые шутки и обзоры мемов было страшновато. Чтобы сохранить мой аккаунт актуальным, я выбрала коротенькую gifку.

А потом я решила посмотреть страницу Зака в «Твиттере». Он пользовался социальными сетями нечасто, но я на всякий случай проверила, нет ли чего новенького.

– Он милый, не так ли?

Я оглянулась и увидела стоящую надо мной маму.

– Что ты делаешь?

– Я хотела спросить об этом тебя.

Я попалась, мне нечего было ответить.

– Мам, ты, кажется читала книгу.

– Меня эта романтическая история интересует гораздо больше.

Я вспыхнула, чувство неловкости росло.

– Лучше бы я дальше спала.

Мама продолжала смеяться:

– Я люблю тебя, родная.

– Не могу сказать, что это взаимно.

* * *

Как и предполагала мама, мы приехали на игру «Вайперс» вовремя.

Я была одета в форму моего клуба, но знала, что на игру они дадут мне свою. Другие девушки уже разминались на поле. Они взглянули на меня, когда я подошла, но разминку не прервали.

– Ты, должно быть, Кейтлин Джексон, – сказала какая-то женщина, когда я подошла к скамейке. – Очень приятно познакомиться! Я тренер Николь.

Она выглядела лет на двадцать пять, не больше, и у нее была легкая улыбка.

– Рада знакомству, – я пожала ей руку.

Она вручила мне фирменный командный рюкзак.

– Здесь футболка, шорты и носки.

– Спасибо.

К нам подбежала другая девушка. Поджав губы, она окинула меня беглым изучающим взглядом:

– Это она?

– Это Кейтлин Джексон, – улыбнувшись, сказала тренер Николь. – Иди, одевайся, игра начнется через сорок пять минут.

Я зашла за скамейку запасных, чтобы быстро переодеться. В своей команде я была номером два, а в этой получила номер двадцать шесть. К счастью, под шортами у меня было трико от Limitless, и процесс переодевания прошел гораздо быстрее. Натянув белые гетры на щитки, я сунула ноги в фирменные бутсы от Limitless, все еще обмотанные изолентой.

– Ты с этой командой раньше играла? – спросила тренер Николь, показывая фото «Снейкс».

– Моя команда играла с ними в турнире пару недель тому назад. – Я собрала волосы в хвост. – Мы их разбили.

– Их прославленный форвард, Марси Адамс, шустрая.

– Как молния, – согласилась я, возвращая ей сумку.

– Оставь у себя.

– Спасибо. – Я поставила ее рядом с собой. – Но я столько раз брала над ней верх, что можно больше не доказывать мое преимущество.

Тренер Николь кивнула. Мои нервы были на пределе, когда я присоединилась к разминке. Я не была уверена, что смогу играть с этими девушками на равных. Через несколько минут я почувствовала, что привыкаю и успокаиваюсь. Неважно, где играть, в конце концов, это все тот же футбол. Чистосердечно признаюсь, это единственное, что у меня получается хорошо.

– Значит, ты – Кейтлин Джексон? – обратилась ко мне все та же девушка.

Я кивнула и плеснула в рот немного воды.

– А ты?

– Венди.

– Приятно познакомиться.

Я не могла сказать, присматривается она ко мне или от природы дружелюбна, поэтому я сохраняла легкий тон беседы и ждала, куда она поведет разговор.

– Что ты делаешь в нашем городе? – спросила она.

– Мы с семьей здесь из-за брата и его работы.

Терпеть не могу упоминать имя Коннора в разговоре, потому что тема разговора сразу резко меняется. Наверное, я эгоистка, но мне хотелось, чтобы несколько следующих часов были только моими.

– Ты очень хорошо ведешь мяч. Кажется, никто не умеет обводить так, как ты.

Она все-таки оценивала меня.

– Спасибо, – сказала я. – Ты тоже, у тебя хороший удар.

– Я знаю. Спасибо.

Ее уверенность достойна восхищения.

Нашу беседу прервала проверка. Судьи посмотрели наши щитки и бутсы. Нас вызывали одну за другой для проверки личных карточек. А меня они должны были зарегистрировать как гостевого игрока.

– Десять минут до начала, – сказал судья тренеру Николь. – Пригласите капитанов.

– Мы играем на этой половине поля, – вернувшись к скамейке, сказала капитан. – Они начинают игру.

– Это хорошие бутсы, – сказала вратарь, когда я заняла свое место на поле. – И даже заклеенные скотчем.

– Спасибо, – улыбнулась я.

– Предупреждаю, – сказала Зельда. – Джейд не играет в защите, и если ей не нравится ее место, она будет тянуть резину, пока Николь ее не заменит. Энджела играет хорошо, но вряд ли забьет. Каролайн – это скала. Мяч словно притягивается к ее руке.

– Голкипер, готова? – крикнул судья Зельде.

Она подняла вверх большой палец.

Прозвучал свисток, и я уже знала, какой будет игра. Такой же, как всегда, когда мы играли против них. Их страйкер[1] стремительно бежала вперед, а остальные игроки пасовали ей в надежде, что она убежит от защитников и быстренько забьет гол.

– Они пойдут на тебя, Джейд! – крикнула я.

Противник предсказуемо начал атаку по левому краю. Как и говорила Зельда, Джейд их преспокойно пропустила. Левый полузащитник передала мяч на середину поля, но я заставила Марси ударить по мячу в полсилы и головой отправила мяч вправо.

– Не ожидала увидеть тебя здесь, – пробурчала Марси.

– Мне нравится держать тебя в тонусе, – парировала я.

– Я не проигрываю дважды, – она сплюнула и побежала обратно к средней линии.

Поскольку защита выдвинулась к средней линии, я улучила момент, чтобы взглянуть на места для родителей. Там были ряды походных стульев, несколько раскладных; опытные родители футболисток припасли солнцезащитные навесы и подставки для ног. Мама тоже сидела там. Мы не брали на гастроли лишних вещей, поэтому она расстелила на земле одну из толстовок Коннора и села на нее.

Я помахала ей, и она восторженно помахала в ответ.

В первой половине матча ничего особенного не случилось. Мы не забили, но и наши соперники тоже.

– Как тебе возвращение на поле? – спросила тренер Николь, когда мы ушли на перерыв.

– Классно, – я жадно выпила воды. – Как дома.

– Они достойные соперники, – сказала тренер Николь, когда мы напились. – Но мы – лучше, даже если играем не так, как они.

– Это так банально, – сказала Джейд.

– Мы играем жестко, – возразила Куинн. – Но несогласованно.

Тренер Николь жестом остановила девушек.

– Начнете искать виноватых, сделаете еще хуже. В команде так нельзя.

Куинн и Джейд обменялись откровенно враждебными взглядами.

– Сейчас выходите на поле и задайте им жару, – приказала тренер Николь. – Надоело наблюдать эту скучную игру.

По свистку судьи мы вышли на второй тайм. В этот раз мы вводили мяч в игру, поэтому она началась для защиты не так напряженно. Несколько минут нападающие владели мячом, пока неудачный пас не отправил его к защитникам противника. Я мгновенно собралась и увидела, что и Марси напряглась. Началась очередная гонка.

Мяч пролетел над нашими головами, как раз туда, куда нужно. Марси и я взлетели голова к голове. В последнюю секунду я срезала мяч, передав его направо, а она на полной скорости врезалась мне в спину. Мы рухнули на землю, и я застонала, моя спина пульсировала от боли. Надо мной появилась рука, и я ухватилась за нее, чтобы подняться.

– Ты в порядке? – спросила Джейд.

– Да, все нормально.

Марси поднялась с земли, рассеянно потирая плечо и спину. Она смерила меня взглядом, полным ненависти, и побежала к средней линии.

– Ты выглядишь так, словно тебя прикончили, – сказала тренер Николь, когда я подошла к боковой линии, чтобы попить.

Мое тело словно побывало под прессом.

– Я, наверное, смогу остановить ее еще только один раз, – сказала я.

– Она слишком быстро бегает, – качая головой, сказала Энджела. – Я никогда ничего подобного не видела.

– Поверь, я это знаю.

Судья дал сигнал, и мы вышли на поле на последнюю четверть матча.

– Давай я помогу тебе, – предложила Кэролайн. – Я бегаю медленнее, чем она, но, может быть, удастся немного отвлечь ее, чтобы дать тебе небольшую фору.

– Ты здорово поможешь.

Мы вбрасывали в зоне ворот, и наша форвард пробила по воротам. Попала прямо во вратаря. У меня внутри все кипело, поскольку я знала, что нам с Марси встречаться уже на нашей половине поля. Кэролайн вела мяч, а Марси пыталась его забрать. Кэролайн отдала пас Куинн. Я была счастлива, что удалось избежать неприятностей с Марси.

Большую часть последней четверти мяч беспорядочно переходил от одной команды к другой.

А потом, когда осталось меньше минуты, защитники противников перехватили неточный пас. И они знали, что делать. Они бросились к нашим воротам, и мы с Марси рванулись к мячу.

Я понимала, что сейчас придется пожертвовать моим многострадальным телом. Что ж, я готова, если это не позволит Марси победить. У меня не было времени на рывок, да и от усталости скорость упала. До мяча мы добрались одновременно.

В последнюю секунду я сделала подкат, забрала мяч, не нарушив правила. Она перекатилась через меня, а Зельда забрала мяч. Судья дал финальный свисток, игра закончилась со счетом ноль-ноль. Двигаться не хотелось, да я и не была уверена, что смогу это сделать. Все мое тело болело. Марси тоже лежала на поле. Зельда помогла мне встать.

# Примечания

1

Нападающий, который много забивает.