Лаура Гальего
Монстры Акслин

© Laura Gallego, 2018

© Фадеева Е., перевод, 2021

© Издательство АСТ, 2021

1

Шесть кошмаров было у Акслин: скакуны, зубастики, длиннопалые, корявые, шипастые и костлявцы. Сколько она себя помнила, так было всегда, поэтому ей и в голову не приходило, что за пределами анклава могли скрываться и другие, ещё более зловещие напасти.

Её представление о мире изменилось, когда однажды вечером она познакомилась с Иксой и Рауксаном.

На тот момент Акслин было девять, и в родном анклаве у неё было уже множество обязанностей. Когда караульные объявили о прибытии гостей, она чистила горох. Бросив корзину, наполовину заполненную пустыми стручками, Акслин ринулась к дверям вместе с остальными детьми. Из-за своей хромоты она прибежала, как всегда, последней, впрочем, это мало кого волновало.

Взрослые удерживали детей подальше от входа. Нужно было дать возможность караульным спокойно закрыть внешние ворота прежде, чем открыть внутренние. И дети, с трудом скрывая нетерпение, послушно ждали. Посетители редко появлялись в этих краях, преимущественно это были бродячие торговцы, которые, рискуя жизнью, перемещались от анклава к анклаву, предлагая разные предметы, еду и материалы. Поэтому все были немало удивлены, когда вместо торговцев на пороге оказались девочка двенадцати лет, а рядом с ней мальчик чуть помладше. Ребят сопровождал мужчина, впрочем, его персона уже никого не заинтересовала. Увидев на пороге маленьких гостей, все дети анклава, включая Акслин, воскликнули почти хором: «А-а-а». Но в этом возгласе не было радости. Это был крик ужаса и изумления.

Никси разрыдалась. Она стояла напротив гостьи и смотрела на неё, глотая слёзы.

– Её заберут длиннопалые, её заберут длиннопалые… – всхлипывала Никси; глядя на девочку, и маленький Пакс, который не понимал, что происходит, тоже начал плакать.

Акслин по-матерински обняла обоих, не в силах оторвать взгляда от новенькой. Никогда ещё она не встречала таких длинных и таких светлых волос, как у неё. Акслин хотелось прикоснуться к ним, погладить, но вместо этого она невольно провела рукой по собственной голове, едва покрытой чёрным пушком. На лице Акслин было написано беспокойство.

– Икса! – воскликнул сопровождавший белокурую девочку мальчик, приближаясь к ней. – В чём дело? Почему эти лысые дети так на нас смотрят?

У мальчика тоже были роскошные локоны, только не белокурые, а рыжие, и Акслин никак не могла взять в толк, как с такими волосами им до сих пор удалось сохранить жизнь?

Тут вперёд вышел Тукс и встал перед новенькими, скрестив руки на груди. Ему было почти тринадцать, и совсем скоро ему предстояло покинуть детскую хижину, чтобы начать жить вместе со взрослыми.

– Вы не можете оставаться с такими волосами, – отчеканил он. – Если вы хотите переночевать у нас, вам придётся состричь их.

Икса возмущённо вскрикнула и схватилась за голову двумя руками, словно хотела спасти её от коварных притязаний «лысых детей».

– Да кем ты себя возомнил, чтобы приказывать нам? – рассердился рыжий.

Ни одна жилка не дрогнула на лице Тукса.

– Мы состригаем волосы вовсе не потому, что это наш каприз, – вмешалась Ксиера. Она говорила очень мягко, но в тоне её слышалось недоумение, как можно не понимать таких очевидных вещей. – Просто это единственный шанс не быть съеденными длиннопалыми. Или вы знаете другие?

– Длиннопалые? – мальчик с девочкой, похоже, совершенно не понимали, о чём идёт речь.

Тут ребят окликнул мужчина, с которым они пришли:

– Икса, Рауксан, – позвал он, оторвавшись от разговора с лидером анклава, Вексусом.

Акслин обратила внимание, что внешний вид мужчины тоже не вполне соответствовал правилам. И хотя волосы его не были слишком длинными, бороду требовалось сбрить как можно скорее.

Мужчина подошёл девочке и мальчику и с сожалением посмотрел на них.

– Вам придётся побрить головы, как у остальных, – развёл он руками. – Таковы правила анклава.

Глаза Иксы наполнились слезами, Рауксан побледнел, впрочем, сопротивления никто из них выразить не посмел. В конце концов, весь мир соблюдал нормы анклавов. Так было испокон веков и обсуждению не подлежало.

Не в силах сдержать любопытства, местные дети направились вслед за новичками, чтобы понаблюдать за процессом стрижки. Когда золотистые локоны Иксы начали водопадом обрушиваться на пол вокруг неё, девочка уже не плакала; она просто молча сидела в своём кресле, бледная и испуганная.

Ужинали, как обычно, перед заходом солнца. Пока накрывали на стол, Акслин воспользовалась свободной минутой, чтобы вернуться к тому месту, где стригли ребят, и подобрала с пола светлый локон Иксы. После чего их смели в угол вместе с рыжеватыми прядями Рауксана и остатками бороды мужчины, которого, как она уже успела выяснить, звали Умакс. Акслин сама не до конца понимала, зачем делает это. Она бы никогда не позволила себе так отпустить волосы, да ей, наверное, и не хотелось этого.

Была, впрочем, одна мысль, которая вертелась у неё в голове, хотя она пока и не способна была облечь её в конкретную форму. Эта девочка с длинными-предлинными волосами… эти люди… они не были лысыми, и при этом они были живы!

Акслин точно знала, что это должно иметь какое-то объяснение, но какое… Её представления о мире пока было недостаточно, чтобы разгадать такую загадку. Девочка убрала золотистый завиток к другим ценностям, которые хранила в секретном месте, и, прихрамывая, поспешила присоединиться к остальным.

За ужином новички держались особняком. Они сидели рядом с Умаксом, серьёзные и молчаливые. Было заметно, что им трудно привыкнуть к своему новому облику.

Местные дети, наоборот, болтали без умолку. У всех накопилась уйма вопросов. И все эти вопросы, конечно, касались новых гостей.

– Как они жили с такими длинными волосами? – недоумевала Ксейра. – Кто они? Откуда они пришли?

– Я слышал, что их анклав был разрушен несколько недель назад, – ответил Тукс, понизив голос, чтобы его не услышали самые маленькие – Пакс и Никси. – Только они трое выжили.

Акслин и Ксейра застонали: им было страшно и одновременно очень жалко новеньких.

– Длиннопалые?

– Не думаю, – задумался Тукс. – Вполне возможно, что в тех краях, откуда они пришли, вообще нет длиннопалых.

– Неужели есть такое место? – мечтательно проговорила Акслин и ещё раз провела рукой по голове, словно представляя себя с такими же длинными волосами, как у белокурой девочки.

– Не знаю. Возможно.

– Но даже если там нет длиннопалых, – зашептала Ксейра, – скорее всего, там водятся какие-нибудь другие монстры, быть может, ещё более ужасные.

Дети снова посмотрели на Иксу и Рауксана. Теперь местные вели себя уже не так высокомерно: видимо, всех впечатлило известие о трагедии, которая случилась с новичками.

– Это сделали монстры? – робко спросила Акслин. – Неужели они способны разрушить целый анклав?

Дети переглянулись: в глазах у всех читалось напряжение и беспокойство.

– Такое случалось, – ответила Ксейра. – Но с нами этого никогда не произойдёт. Мы знаем, как защититься от всех монстров.

Очень скоро, впрочем, стало понятно, что слова Ксейры были не совсем правдой.

Иксу и Рауксана устроили на ночлег в детской хижине. Ребята не возражали, тем более что их старый анклав был организован по точно такому же принципу: дом для детей был самым надёжным в деревне, самым прочным и наиболее защищённым из всех. Располагался он в самом центре анклава, вдали от ограждения. Здесь жили дети до тринадцати лет и женщины с младенцами. Когда приходило время, матери возвращались во взрослые хижины, которые окружали детский дом, образуя вокруг него подобие защитного пояса, а их младенцы оставались на попечении подросших ребят. Таким образом, дети росли, не зная толком, кто их родители, а сами взрослые поскорее старались разорвать связи с теми, кого недавно произвели на свет. Зато все вокруг были братьями и сёстрами друг другу. И абсолютно все взрослые вели себя как родители по отношению к детям.

На момент прихода в анклав Иксы и Рауксана в детской хижине жили пятеро детей, молодая мама Калакс и её трёхмесячный малыш. Так как детей в аклаве было совсем немного, взрослые прилагали все усилия, чтобы защитить их от любых опасностей. Важная и весьма непростая задача стояла перед каждым ребёнком: выжить в детстве, благополучно повзрослеть, чтобы, когда придёт время, дать жизнь новому поколению. Дети постарше были прекрасно осведомлены об этой непреложной миссии, хотя и никогда не говорили об этом.

Специально для гостей в хижине освободили место и застелили дополнительные тюфяки. Зайдя в дом, Икса с недоверием оглядела место ночёвки.

– Рауксан, мы не можем здесь спать! – в страхе закричала она, показав на потолок.

Мальчик поднял голову, и тревога девочки тут же передалась и ему.

Детям, жившим в хижине, стоило большого труда догадаться, что новички вовсе не вместе с ними боятся остаться на ночь, а не могут лечь спать без какой-то «сети от слюнявых».

– Что это за сеть такая? – поинтересовалась Никси.

– А кто такие слюнявые? – спросила Акслин.

Гости посмотрели на них, не веря своим ушам.

– Вы не знаете, кто такие слюнявые?

Но ответа им не суждено было услышать, потому что в этот момент в хижину зашла Калакс и велела всем занять спальные места. Дети тут же прекратили разговаривать и принялись послушно выполнять привычный вечерний ритуал.

Впрочем, когда новенькие перед сном достали из своих сумок огромные плотные носки, источавшие сильный и на редкость отвратительный запах, даже самые послушные обитатели хижины начали перешёптываться.

Привычными движениями новенькие натягивали свои жуткие носки, не обращая внимания на озадаченные взгляды.

Только убедившись, что ноги должным образом защищены, Икса подняла голову и с недоумением взглянула на хозяев хижины.

– Это от сосущих, – сказала она так, как будто это была самая очевидная вещь на свете.

– Шо-шууу-щииих, – повторил Пакс. Он всегда говорил будто с кашей во рту.

Тукс пожал плечами.

– Не понимаю, о чём ты.

Икса начала раздражаться.

– Вот только врать не надо. Я видела, как хромает та девочка, – сказала она, показывая на Акслин. – Это ведь сосущие, да? Они тебя покалечили? Не стоит стыдится того, что ты лишилась нескольких пальцев. В нашем анклаве были те, кто не унёс от них ног. Главное, что ты выжила.

Икса говорила мягко, почти ласково, но это только сердило Акслин.

– Большое спасибо, но все мои пальцы на месте, – холодно ответила она, немного поёжившись.

Икса восприняла её слова как вызов.

– Я не верю тебе. Покажи мне ногу.

Она потянулась к Акслин и после непродолжительной борьбы смогла вытащить её ногу из-под одеяла, но когда попыталась поднять поближе к свету, Акслин рассмеялась.

– Всё, хватит, мне щекотно.

Малыш Пакс тоже захихикал, решив, что девочки просто играют. Впрочем, он был единственным, кто так подумал.

– Ну что, видишь теперь? – вмешалась Ксейра, которой всё это начало порядком надоедать. – У Акслин нет проблем с пальцами. Она хромает, но вовсе не по вине сосущих, о которых ты говоришь.

– На неё напал корявый, когда ей было четыре года, – объяснил Тукс.

Икса покраснела и отпустила ногу Акслин.

– О, – выдохнула она. – Я тебе сочувствую.

По тону, с которым это сказала, было понятно, что ей не нужно объяснять, кто такие корявые.

Тукс же, наоборот, решил добавить деталей:

– Он схватил её за лодыжку и поволочил за собой под землю. И эта тварь утащила бы её, если б не Вексус. Он вовремя подоспел и прогнал монстра, но корявый держал с такой силой, что повредил Акслин ногу. С тех пор она не может нормально ходить.

– Ужасно сочувствую, – повторила Икса.

Акслин накрылась и обиженно замолчала. Калакс воспользовалась минутой тишины, чтобы отдать распоряжение.

– Не забывайте, что мы не говорим о монстрах перед сном, – напомнила она, – особенно в присутствии маленьких. Сейчас я погашу свет, и когда я это сделаю, хочу, чтобы все тихо лежали на своих местах.

Дети послушно разошлись по своим тюфякам. Калакс погасила лампу, и долгое время единственным звуком в темноте было причмокивание малыша, с аппетитом сосущего мамину грудь. Потом ребёнок отрыгнул, всхлипнул и вскоре засопел вместе с остальными.

Акслин же наоборот не могла и глаза сомкнуть. Она снова и снова прокручивала в голове то, что рассказала Икса. Слюнявые? Сосущие? До сегодняшнего дня она даже названий таких не слышала. Тот факт, что мир был полон монстров и монстров, от которых не ведомо, как защищаться, не позволял расслабиться.

Она промучилась ещё немного, пытаясь совладать со сном, и тут услышала шёпот Тукса:

– Икса? Ты спишь?

– Нет, – ответила та, тоже шёпотом.

– И я не сплю, – подал голос Рауксан.

– И я, – добавила Ксейра.

– А что там Калакс и маленькие? – продолжал допытываться Тукс. – Заснули или нет?

Послышался шорох простыней: старшие дети повставали со своих тюфяков и тихонько двинулись посмотреть, спят ли маленькие.

Акслин на всякий случай поплотнее закрыла глаза: в свои девять она не была чётко уверена, считается она «маленькой» или нет.

К тому же ей очень хотелось знать, что же задумал Тукс.

– Все спят, – объявила Ксейра приглушённым голосом; как Акслин и подозревала, её на тайное собрание никто приглашать не планировал. – Почему ты спрашиваешь?

Тукс ответил не сразу. Акслин изо всех сил притворялась спящей: ей не терпелось узнать, что же происходит.

– Эти сосущие, о которых ты говорила, Икса… – произнёс наконец мальчик, – какие они?

Все ждали, затаив дыхание, одновременно напуганные и сгорающие от любопытства.

Иксу опередил Рауксан:

– Я их не видел, но они трогали меня.

– Я видела одного, – сказала Икса. – Он крутился у моих ног, я напугалась и пнула его, а он спрятался под кроватью. Правда, было темно, и я его толком не рассмотрела.

– Какого он был размера? – спросил Тукс.

– С крысу примерно. Но самое страшное в сосущих – это не размер.

Девочка замолчала. И хотя всем хотелось узнать продолжение, никто не осмеливался её торопить.

– Сосущие, – сказала наконец Икса, – приходят по ночам, когда все вокруг спят.

Сколько ловушек на них ни ставь, как ни запирайся, они всё равно находят способ прошмыгнуть в дом. Они залезают прямо в кровать и начинают обсасывать пальцы на ногах. Самое ужасное, что ты даже не можешь понять, что попался, потому что ничего не чувствуешь. В их слюне содержится вещество, обезболивающее и парализующее жертву, чтобы та не проснулась.

Они могут провести в твоей постели всю ночь. Сначала они обгладывают пальцы, потом принимаются за ступни, лодыжки, икры… Некоторые просыпаются вовремя и отделываются потерей пары пальцев. Другие поутру обнаруживают себя в луже крови и без ног.

Дети слушали, онемев от ужаса.

Акслин дрожала, согнув ноги в коленях и плотно прижав к себе ступни, словно защищаясь от этого неведомого врага.

Тут снова заговорил Рауксан:

– Единственный способ защититься от них – это носить специальные носки. Мы делаем их из козьей шерсти и постоянно замачиваем в луковом соке, поэтому они так противно пахнут. Сосущие не выносят этого запаха.

Если лечь в постель в этих носках, хорошо натянув их, сосущие разве что пожуют немного пальцы через ткань и уберутся восвояси. Потому что от запаха лука их тошнит, а от козьей шерсти в носу чешется.

Дети тихонько захихикали.

– Мы не знаем точно, что там с ними происходит, – заметила Икса. – Но то, что наши носки им не нравятся, – это факт. Практически каждый в нашем анклаве хотя бы раз имел дело с сосущими, однако многим удалось сохранить ноги целыми, а это значит, носки правда работают.

– А нас донимают длиннопалые по ночам, – сказал Тукс. – У них влажные и холодные пальцы. Кажется, будто они пытаются тебя ласкать, но чувство от этих прикосновений просто отвратительное. При этом, уже когда они тебя трогают, лучший способ защититься – это притвориться спящим. Если у тебя нет длинных волос, можно быть уверенным, что рано или поздно монстры уйдут. Волосы – единственное, что их интересует.

Местные закивали и зашептались в знак согласия; новенькие слушали, открыв рты, было видно, что всё это для них в новинку.

– А что происходит, если им попадается ребёнок с длинными волосами? – решился спросить Рауксан.

– Ребёнок или взрослый, не имеет значения, – уточнила Ксейра. – Они хватают его за волосы и волоком тащат в своё логово, чтобы сожрать. Если тебя схватил длиннопалый, можешь сколько угодно плакать, кричать и пинаться – он тебя не отпустит. К тому же эти монстры передвигаются с дикой скоростью, даже если у них с собой добыча, так что шансов догнать длиннопалого и освободить жертву нет никаких. Если ты попался длиннопалому, ты уже не вернёшься назад.

– Я слышал, что однажды патрульные наткнулись на логово длиннопалого. Им удалось уничтожить монстра и найти останки всех тех, кого он утаскивал в свою берлогу. Там было сто двенадцать черепов, включая детские.

Акслин судорожно вздохнула. Она первый раз слышала эту историю.

– Я думаю, это слухи, Тукс, – возразила Ксейра. – Таких больших анклавов не бывает.

– Да, но если длиннопалый годами таскал туда жертв, может, даже веками… Тогда всё сходится. Так или иначе, самым ужасным, что патрульные обнаружили в том логове, были не черепа.

– А что же?

– Кроме костей, длиннопалый хранил волосы своих жертв. Волосы всех этих людей, вырванные с корнем, перевязанные верёвками и рассортированные по цвету от самых светлых к самым тёмным. Там было сто двенадцать черепов и сто двенадцать пучков мёртвых волос.

Дети молчали, еле дыша: в каждом шорохе им теперь мерещилось приближение длиннопалых.

– И по этой причине, – заключил Тукс, – в нашем анклаве мы коротко стрижём волосы. Как только мы начали это делать, длиннопалые перестали забирать людей.

– Хотя они периодически продолжают приходить по ночам, – добавила Ксейра.

– Мы ощущаем их, чувствуем, как они прикасаются к лицам, и слышим их дыхание. Они гладят по голове и пытаются ухватить за волосы. Но так как хватать не за что… Они уходят.

Икса и Рауксан слушали очень внимательно. Наконец, девочка сказала:

– Понятно. Спасибо, что убедили нас подстричься. В нашем анклаве никто слыхом не слыхивал о длиннопалых.

– Зато мы слышали о корявых, – произнёс Рауксан таким тоном, как будто пытался выиграть спор. – А вы вот про сосущих ничего не знали.

– Это сосущие разорили ваш анклав? – спросил Тукс.

– Тукс! – раздражённо одёрнула его Ксейра. Но новенькие сохраняли самообладание.

– Нет, – ответила Икса, понизив голос, – это были тощие. Они выбрали туманное утро и напали на нас. Мы зажгли костры, чтобы отпугнуть их: это всегда помогало. Но пошёл дождь и всё затушил. Пока мы возились с новыми кострами, они выбили доску из ограды и пробрались в анклав. Их было много, и они были так голодны, что сметали всё на своём пути. И нас бы сожрали, но начался восход. При первых лучах солнца тощие попрятались. Они же ненавидят свет.

Все молчали. Тощие… Местные впервые слышали такое название. Но ни Тукс, ни Ксейра не решались задавать вопросы. Акслин дрожала от ужаса на своём тюфяке.

– Погибли девятнадцать человек, – продолжил рассказывать Рауксан бесстрастным тоном; словно такое сухое перечисление фактов помогало смягчить ужас, отдалиться от него. – Четырнадцать взрослых и шесть детей. Выжили мы трое и ещё двое взрослых, которых мы потеряли по дороге. Одного унёс мокроступ, другую убил шипастый.

Рауксан замолчал; Акслин слышала приглушённые всхлипывания Иксы, и от этих сдерживаемых рыданий её собственный страх делался всё больше и больше, что, казалось, вот-вот сожрёт её изнутри. Прошло несколько секунд, все молчали. Было похоже, что Тукс добавит ещё что-то, но тут с тюфяка у двери донёсся голос Калакс.

– Ребята, вы всё ещё не спите? В чём дело?

– Всё в порядке, Калакс, – ответил Тукс. – Просто новенькие тоскуют по дому.

– Это нормально, – сказала та шёпотом. – Постарайтесь заснуть и ведите себя тихо, а не то разбудите маленьких.

Никто больше ни о чём не заговорил в ту ночь. Новенькие, измотанные переживаниями и дорогой, заснули без задних ног. Акслин же по-прежнему не могла успокоиться. Гости наполнили её воображение новыми страхами, как будто ей своих ужасов было недостаточно. Она лежала и не могла пошевелить пальцами ног, мечтая о луковых носках из козьей шерсти: самой необходимой вещи для сна, в существование которой ещё вчера было трудно поверить.

Думала она и о новых чудищах, пополнивших её каталог кошмаров: тощих, слюнявых, мокроступах. Она не знала, ни как выглядят эти существа, ни какими изощрёнными способами они могут мучить людей; и это заставляло её бояться ещё сильнее.

2

Большинство обитателей анклава восприняли как само собой разумеющееся, что новенькие останутся здесь насовсем.

Коммуна была всегда открыта для новых членов, особенно если речь шла о сильных и здоровых взрослых, как Умакс, или о детях, как Рауксан; но в первую очередь – о девушках, как Икса, которые смогут стать детородными женщинами и оставить потомство, когда вырастут.

Все первые дни новички учились нормам и ритуалам анклава. Местные больше не расспрашивали их о монстрах, которых те оставили в родных краях, хотя Акслин и не забыла ничего из того ночного рассказа. В конце концов, когда с тобой случается трагедия, разумнее всего – посмотреть вперёд и постараться как можно быстрее вернуться к нормальной жизни.

Именно поэтому все очень удивились, когда Умакс объявил, что они вместе с подопечными останутся в анклаве лишь на время, и как только восстановят силы – двинутся в путь. Дети окружили Иксу и Рауксана, требуя объяснений.

– Почему вы уходите? – Ксейра казалась расстроенной до глубины души. – Это очень опасно! Место детей не на дорогах, а в анклавах.

Все дружно закивали в знак согласия. Идея пересечь границы анклава и выйти в дикий, полный опасностей мир немногим отличалась от самоубийства.

– Если вы выйдете наружу, вас съедят монстры, – захныкала Никси, блестя полными слёз глазами.

И тут неожиданно для всех разрыдалась сама Икса. Она плакала горько-горько, в голосе её чувствовались совершенно недетские ужас и отчаяние.

– Я не хочу уходить! – всхлипывала девочка. – Мне страшно!

Ксейра обняла Иксу, чтобы успокоить. Остальные дети рассеянно смотрели на неё, не зная, что сказать. Рауксан стоял рядом, изо всех сил стараясь казаться храбрым, но предательски дрожащая нижняя губа выдавала все его чувства.

Тукс набрал в лёгкие воздуха и резко выдохнул.

– Несправедливо всё это, – сказал он и широкими шагами двинулся в сторону.

– Тукс! Подожди! Куда ты идёшь? – позвала его Акслин.

– Поговорить с Умаксом!

– Это бесполезно! – крикнул вслед Рауксан, но Тукс не слушал.

Акслин прихрамывая бросилась вслед за мальчиком.

Тукс знал, что Умакс должен находиться в доме Оксиса. Когда Акслин догнала мальчика, Умакс уже прервал свою беседу со старцем и внимательно слушал Тукса.

– … поэтому ты не можешь снова тащить Иксу в дорогу, – пылко говорил мальчик. – Здесь она будет в безопасности.

– Понимаю твоё беспокойство, Тукс, – прервал его Умакс, – но ни один анклав не может обеспечить полной безопасности. Даже твой.

Тукс вздохнул. Акслин прислонилась к дверному косяку, чтобы отдышаться после быстрой ходьбы.

Она не сразу поняла, что на самом деле подразумевают слова Умакса. Что значит, анклавы не могут обеспечить полной безопасности? Этого быть не может!

Первый постулат, который усваивали все в раннем детстве, заключался в следующем: спрятанные за высокими оградами закрытые территории анклавов – самые безопасные места на свете. Это была аксиома, истина, не требующая доказательств.

С другой стороны, Умакс пришёл из поселения, очень похожего на их собственное… но его анклав был полностью уничтожен монстрами.

Это обстоятельство вселяло в Акслин беспокойство и неуверенность. До появления этих троих девочка никогда не испытывала ничего подобного.

– Может быть, анклавы и не полностью безопасны, – подал наконец голос Тукс, – но дороги – это зоны самого высокого риска, это ясно и младенцу.

– Да. Но, с другой стороны, монстры в конце концов уничтожат все анклавы один за одним. Это просто вопрос времени. Поэтому самое лучшее решение – уйти отсюда как можно дальше и отыскать место, где дела обстоят по-другому.

– Такого места не существует…

– Существует. Иногда его называют Цитадель. Ты пока ещё слишком молод, но, возможно, став старше, ты сам захочешь отправиться на её поиски.

Тукс покачал головой.

– Я отсюда никогда не уйду, – убеждённо произнёс он. – Если мне придётся погибнуть, сражаясь с монстрами, что ж, значит, такова моя судьба. Но трусливо сбегать – нет, это не для меня.

Акслин посмотрела на Умакса. Мужчина выглядел спокойным, на губах его застыла лёгкая улыбка.

– Мальчик, ты подрастёшь. В конце концов, мы все взрослеем, если, конечно, монстры позволяют нам это сделать.

Спокойствие и уверенность Умакса сбили Тукса с толку.

– Ладно, – сказал он наконец, – если тебе так хочется уйти, ты можешь пойти один. Зачем тащить с собой Иксу и Рауксана? Тем более, если они сами хотят остаться?

Умакс немного помедлил с ответом:

– Они – всё, что осталось от моего анклава. Я ответственен за этих детей и не имею права их оставлять.

– И долго вы собираетесь искать эту Цитадель?

– Пока не найдём. Если, конечно, по дороге не возникнет непреодолимых препятствий. И если нас не съедят монстры. А сейчас, Тукс, если позволишь… У нас с Оксисом ещё остались дела.

Юноша засопел и раздражённо хлопнул дверью. Акслин же так и осталась стоять у входа, обдумывая слова, которые только что услышала.

Значит, Икса и Рауксан уйдут… Уйдут очень скоро и, возможно, навсегда. Несмотря на то, что гости провели в анклаве всего несколько дней, Акслин точно знала, что все будут по ним скучать, и сильно. Их приход был для поселения глотком свежего воздуха, внёсшим чудесную новизну в тоскливую и однообразную жизнь.

Пока Умакс и Оксиса возвращались к прерванному разговору, девочка задумчиво смотрела на них.

Оксис был самым пожилым членом анклава. Тукс говорил, что ему не меньше пятидесяти лет, но Акслин в это не очень-то верилось. Она никогда не встречала людей, которые бы жили так долго.

Оксис никогда не покидал границы анклава. Насколько было известно Акслин, в юности ему удалось чудом пережить атаку костяных в составе группы, совершавшей вылазку во внешний мир. Он единственный остался в живых. Как и в случае с Акслин, без травм не обошлось: движения Оксиса стали скованными и неуклюжими. Он ходил с палочкой и едва справлялся без посторонней помощи. Неудивительно, что на обходы во внешний мир его больше не брали: присутствие такого немощного человека в дозоре принесло бы массу сложностей.

Была и ещё одна мысль, которая приходила на ум Акслин всякий раз, когда она думала об Оксисе. Интересно, что испытал бы старик, если бы ему пришлось вновь столкнуться с костлявыми. Что ощутил бы он при виде их жутких грубых доспехов, сделанных из останков своих жертв. Глядя на черепа, которые когда-то были головами братьев Оксиса, а сейчас стали шлемами этих чудищ.

Один из этих черепов запросто мог бы быть его, Оксиса, если бы удача не улыбнулась ему в тот страшный день.

В общем, если смотреть на вещи трезво, было даже хорошо, что Оксис больше не выходил в дозоры. Он умел достаточно сносно готовить, мастерить инструменты и заниматься ремонтом, чтобы чувствовать себя достойно и приносить пользу анклаву.

Умакс продолжал говорить о предстоящем путешествии, но Оксис, казалось, не слушал его. Акслин это показалось странным: старик всегда был внимателен и старался вникнуть в суть проблем, которыми с ним делились. Но сейчас Оксиса, казалось, больше заботила стопка тоненьких то ли тряпочек, то ли пластинок, лежащих у него на коленях. Пластины были соединены между собой кожаными ремешками. В руках у старца была длинная тонкая палочка, которой он скользил по одной из пластин, оставляя на ней какие-то странные значки.

Занятие старца было настолько странным, что Акслин не удержалась и спросила:

– Что ты делаешь?

Оксис посмотрел на неё, явно раздосадованный очередным вмешательством.

– И ты здесь, Акслин? Тебе что, делать больше нечего?

– Что это? – настаивала девочка. – Я никогда не видела ничего подобного. Для чего нужно это приспособление?

Но Оксис без разговоров выставил её за дверь.

Больше Акслин не вспоминала об этом случае. Судьба Иксы и Рауксана беспокоила её в тот момент куда сильнее, чем странное занятие старца.

Не только дети пытались повлиять на Умакса в его решении. Несколько взрослых анклава, с Вексусом во главе, пытались убедить мужчину оставить Иксу и Рауксана с ними. Эта попытка привела к спору, короткому, но горячему. Умакс намекнул, что за желанием «помочь» стоит практический интерес расширить молодую популяцию анклава за счёт его детей. Вексуса это язвительное замечание сильно задело. Но тут в разговор вмешались другие взрослые, и Умакс извинился за свои слова.

Юликса подала идею подождать прихода бродячего торговца и отправиться в путь вместе ним. Но Умакс решительно отверг её. А потом произнёс то, что Акслин, подслушивающая взрослых с предельным вниманием, не до конца поняла тогда, но запомнила на всю оставшуюся жизнь:

– Если мы останемся ещё на несколько дней, мы уже не сможем уйти.

В конце концов, Вексус вздохнул и согласился, чем их страшно расстроил.

– Вы можете идти, но при условии, что мы проводим вас до следующего анклава, – объявил он. – Если вы пойдёте одни, то не выживете.

Умакс хотел было отказаться, чтобы не злоупотреблять гостеприимством деревни. И не брать на себя ответственность за жертвы, которые могли последовать за этим рискованным делом.

Но Вексус настоял на своём.

Осталось только прояснить кое-какие детали.

Два дня спустя, рано утром, Умакс, Икса и Рауксан тронулись в путь.

Их сопровождали Вексус и ещё трое взрослых из анклава.

Прощание с остальными было кратким; всё, что нужно было сказать, было сказано накануне вечером, и хотя обитатели анклава прекрасно понимали, что вернуться из похода могут не все, тратить время на слёзные прощания было ни к чему. Путники должны были добраться до укрытия прежде, чем сядет солнце.

Ворота ограды уже захлопнулись вслед за уходящими, но Акслин так и стояла, парализованно провожая их взглядом. Ей не раз приходилось видеть, как взрослые выходят за ограждение, отправляясь за продовольствием. Но впервые на её глазах дети покидали границы внутреннего мира… И сама мысль об этом леденила кровь. Она пыталась утешить себя тем, что ещё до прихода в анклав эти трое преодолели немалое расстояние и выжили, но утешение помогало слабо. Потому что в глубине души она хорошо знала, что никогда, больше никогда их не увидит.

– Пойдём, Акслин, – сказал Тукс и тихонько подтолкнул её.

Девочка повернулась к воротам спиной и только теперь почувствовала себя лучше.

После ухода гостей время в анклаве как будто замедлилось. Без Иксы и Рауксана детская хижина казалась опустевшей, хотя ребята провели там всего несколько дней.

Все, кто остались, должны были работать в усиленном режиме, чтобы компенсировать отсутствие Вексуса и остальных.

На второй день после их ухода, будто почувствовав, что анклав временно остался без своих сильнейших обитателей, деревню атаковали костлявцы.

Взрослые сражались теми малыми силами, которыми располагали. А дети прятались в погребах, специально для таких случаев вырытых внутри их хижины. Они изо всех сил сдерживали дрожь и старались не плакать, так что зловещую тишину вокруг них нарушали только всхлипы малышей.

Они хорошо знали, что и как надо делать во время атаки: костлявцы нападали достаточно часто. Собственно для защиты от них и была возведена ограда, вдоль которой дежурили караульные.

Шипастые и скакуны никогда не пытались взять приступом стены анклава. У них была другая стратегия: они мастерили ловушки и подкарауливали на открытой местности.

Что же касается корявых, зубастиков и длиннопалых… эти чудища забирались в анклав всеми возможными способами. И люди ещё не придумали такой защиты, чтобы обезопасить себя от них наверняка.

В тот день битва с костлявцами длилась особенно долго, в какой-то момент детям даже показалось, что монстры одерживают верх над защитниками анклава. Наконец, дверь хижины открылась, и Нанакси объявил, что опасность миновала.

– Тукс, Ксейра, – позвал он. – Вы нужны нам, чтобы помочь с ранеными и ремонтом.

Акслин же особые указания были не нужны: она, как обычно, оставалась приглядывать за маленькими.

Девочка взяла малыша Калакса на руки и вышла вместе с Никси и Паксом в сад. Отпустить старших детей поиграть в тени фруктовых деревьев, чтобы снять пережитый стресс, а самой посидеть на свежем воздухе с младенцем казалось ей хорошей идеей.

Пакс и Никси весело гонялись друг за другом, и Акслин решила воспользоваться моментом, чтобы поменять подгузник Калаксу.

Она уже раздела малыша, но тут как назло Никси споткнулась, поранила коленку и расплакалась.

Акслин положила ребёнка на покрывало, бросилась промыть рану девочки, а закончив процедуру, вновь устремилась к маленькому. К счастью, тот лежал на покрывале в той же позе, в какой она его оставила. Акслин облегчённо вздохнула и ласково пощекотала улыбающегося малыша.

И тут Никси спросила:

– А где Пакс?

Акслин встала и осмотрелась. Нигде поблизости Пакса не было. Когда она заметила его чуть поодаль от деревьев, Пакс весело бежал, смеясь и подпрыгивая, увлечённый чем-то ужасно интересным. Девочка зажмурилась и потрясла головой, не веря своим глазам: Пакс прекрасно знал правила безопасности. Акслин опустила взгляд и тут заметила силуэты небольших разноцветных существ, кувыркавшихся у ног мальчика.

Сердце Акслин остановилось.

Зубастики.

– Пакс! – закричала она. – Пааакс!

Но мальчик не слышал. Он забавляться с пушистыми существами, заворожённо глядя на их длинные хвостики, на которых, словно вспышки, то там, то тут, мерцали пятна разноцветной шерсти.

Малыши обожали зубастиков. Те прыгали и резвились у их ног, щекотали, входили в доверие. А потом…

Люди быстро усвоили, что вестись на заигрывания зубастиков нельзя. Лет с четырёх-пяти каждый ребёнок знал, что первое, что нужно делать при встрече с ними, – немедленно прятаться. А вовсе не бежать за ними, даже если очень хочется.

Самые маленькие, однако, зачастую не понимали, насколько опасны зубастики, или просто забывали об осторожности.

Акслин в отчаянии бросилась вслед за мальчиком.

– Пааакс! – кричала она что есть мочи. – Пааакс! Вернись!

На мгновение мальчик обернулся и рассеянно посмотрел на Акслин. Тут зубастики принялись с ещё большим задором кувыркаться у ног Пакса и снова завладели его вниманием. Малыш радостно побежал за разноцветными шариками, пытаясь ухватить их за длинные хвостики. Акслин проклинала свою несчастную ногу, свою медлительность и неловкость, изо всех сил пытаясь бежать быстрее.

– Пааакс! Пааакс! – звала она, глотая слёзы.

Было ясно, что зубастики уводят Пакса. В районе кустов Акслин потеряла мальчика из виду. Она принялась было снова кричать, но споткнулась и упала. И уже с земли увидела, как один из монстров открывает свою гигантскую, усеянную острыми зубами пасть.

Ужас ледяными когтями скрутил внутренности Акслин.

Когда она, преодолевая тупую боль в ноге, попыталась подняться, Пакс уже не смеялся…

Не в силах встать на ноги, Акслин поползла, царапая о жёсткую землю локти и колени. И, наверное, могла бы успеть… Если бы не её недуг.

Малыш выл от страха и боли за кустами. Акслин глотала слёзы, задыхаясь от собственного бессилия. Тут мимо неё стремительно промчался кто-то высокий. Девочка присмотрелась к фигуре повнимательнее и узнала Нанакси. Акслин почувствовала облегчение и села на землю. Наконец-то взрослый! Сейчас он поможет Паксу… Но именно в этот момент крики малыша резко стихли, а стон ужаса, изданный Нанакси, подтвердил худшие опасения девочки.

Не помня себя от отчаяния, Акслин зарыдала и принялась безответно звать Пакса. Скоро подоспели другие взрослые. Они присоединились к Нанакси, чтобы подтвердить трагический исход. Девочка попыталась совладать с непослушной ногой и встать вместе со всеми. Но Юликса не пустила её.

– Нет, Акслин, не ходи…

Девочка попыталась вырваться.

– Я должна его увидеть, – рыдала она. – Должна… Это моя вина… Это из-за меня…

Кто-то быстро взял её на руки и отнёс в детскую хижину. Где раскалённую от жара и бредящую её уложили на тюфяк.

Оставшуюся часть дня Акслин плакала, звала Пакса, даже била себя, проклиная свою неосторожность и нерасторопность. Всё это время её навещали взрослые; никто из них не сказал ей и слова в упрёк и не заговорил о Паксе. Они меняли мокрые полотенца на её голове, давали успокоительное и иногда немного плакали вместе. Скоро это подействовало, и девочка наконец-то уснула.

Пару дней больная провела в постели, восстанавливаясь после потрясения.

Находясь в полудрёме, она иногда слышала обрывки разговоров взрослых и детей, которые шептались рядом с её тюфяком. Обсуждали смерть Пакса и то, что шансов вырвать его из пасти алчных зубастиков практически не было. Ещё одной новостью, которую обсуждали посетители Акслин, было прибытие Вексуса и остальных. Они вернулись в родную деревню, целые и невредимые.

О самой Акслин тоже говорили немало.

– Бедная Акслин, нельзя было оставлять её одну с такими маленькими детьми. Ей же всего девять лет.

– У нас просто не было выбора. Нам едва хватало рук, мы же только что отразили атаку.

– Вот если бы Умакс остался с ребятами…

– Они имели полное право уйти. Таково было их решение, нужно его уважать. Но, возможно, Вексусу не стоило подвергать риску наш анклав, отправляясь в сопровождение. В конце концов, они же не из наших.

– В любом случае надо признать, что Акслин не способна и никогда не будет способна выполнять ту же работу, что другие члены анклава.

– Это понятно. Она никогда не будет ходить в дозоры, но…

– Выходить за ограду – не единственная работа, которую должны выполнять члены анклава, и ты прекрасно это знаешь.

– Акслин не виновата.

– Конечно, нет. Но я не могу перестать думать о том, что, возможно, если бы на месте Акслин была другая девочка, Пакс остался бы в живых.

Акслин так никогда и не узнала, кто произнёс эти слова. Честно говоря, она даже не была до конца уверена, слышала она их на самом деле, или это был её внутренний голос, голос её совести.

Был и ещё один разговор, который особенно привлёк её внимание.

– Мне не кажется это хорошей идеей, – говорил кто-то. – Как и все детородные женщины, она должна оставить потомство.

Акслин отогнала остатки сна, приоткрыла глаза и с трудом повернула голову. В дверном проёме, освещённые дневным солнцем, стояли Оксис и Вексус.

– Акслин ещё далеко до материнства, – возразил старец. – Она умная девочка и научится читать прежде, чем сможет рожать. А потом будет успешно сочетать обе эти функции. Ты ведь прекрасно понимаешь, что в дозор ей никак не попасть. Она же не может бегать.

– Хм, – пробормотал Вексус.

– Я не вечен, – настаивал Оксис. – Или ты предпочёл бы назначить учеником кого-то полностью здорового?

– Вполне возможно, что после всего, что было, тебе вообще не понадобится ученик.

– Что ты имеешь в виду?

– Твоя профессия вымирает. Уже никто не может понять книгу, которую ты хранишь.

– Именно поэтому я и хочу научить Акслин читать её.

Девочка ошеломлённо слушала, пытаясь понять, о чём говорят взрослые.

Они произносили слова, смысл которых ускользал от неё.

– Но зачем тогда она нужна, если никто больше не сможет понять её?

– Её можно читать вслух. Я бы сам читал, если бы это кого-то интересовало. Да я вообще мог бы научить читать всех…

– У нас есть дела поважнее, Оксис.

– Да, но знания, которые хранятся в книге…

– Наш собственный опыт даёт нам знания поважнее.

– Но это ведь тоже опыт! В книге анклава отражён опыт наших предков. И он бесценен.

– Ты ошибаешься. Ничего бесценного в нём нет. Это знание передаётся из поколения в поколение, от отца к сыну. Наши предки обучали своих детей, те своих, и так далее. То, чему мы сегодня учим молодёжь, мы когда-то узнали от своих отцов. Наши дети не могут терять времени на грамоту и книги; их задача как можно скорее усвоить навыки выживания и стать полезными анклаву. Нет смысла учиться читать, когда тебя в любой момент могут сожрать монстры.

Оксис выглядел до крайности возмущённым, но ничего не отвечал. Вексус заговорил снова, но тон его несколько смягчился.

– Ты можешь учить Акслин, если тебе так хочется. Хоть, на мой взгляд, это и бессмысленное занятие. Само собой разумеется, чтение не должно мешать её основным обязанностям. У каждого в анклаве есть своя миссия, и она это знает как никто другой.

Последние слова Вексуса расплылись в сознании Акслин, и девочка вновь погрузилась в сон. Проснувшись, она едва ли могла вспомнить разговор, свидетельницей которого невольно стала.

Она хорошо понимала, что Вексус и Оксис обсуждали её будущее. И у неё сложилось впечатление, что непонятное предложение старца должно послужить чем-то вроде наказания за то, что она допустила гибель Пакса.

Вскоре девочке стало лучше, температура спала, и взрослые перестали подходить к её постели. Теперь их место заняли Тукс, Ксейра и Никси, готовые в любой момент прийти на помощь.

– Пакс? – это было первое, что произнесла Акслин, придя в себя.

Все трое ребят переглянулись, словно заранее договорившись, что не будут отвечать на этот вопрос, и Тукс сказал:

– Как хорошо, что ты проснулась, Акслин. У нас отличные новости: Юликса ждёт ребёнка. Он родится следующей осенью.

Больше о Паксе никто не говорил.

Уже вернувшись к обычным делам анклава, Акслин узнала, что в тот момент, когда она уже шла на поправку, Пакса кремировали. Прощание было горьким и слёзным.

Но жизнь продолжалась. Никто из членов анклава не мог позволить боли парализовать свою деятельность. Нужно было продолжать борьбу с монстрами. Отчаянную борьбу за жизнь.

3

Акслин уже почти забыла странный разговор между лидером анклава и его старейшиной, когда несколько дней спустя к ней обратился сам Оксис. Акслин развешивала сушиться бельё и тут услышала грубоватый голос старца:

– Пойдём со мной, – резко сказал он.

– Что?

– Следуй за мной, – повторил Оксис. Не дожидаясь ответа, он развернулся и медленно пошёл по дороге, опираясь на свою палочку. Акслин оставила корзину с бельём на земле и поспешила помочь старику, поддерживая его под руку, хотя ей и самой было непросто сохранять равновесие.

Шли они медленно, но вскоре достигли хижины Оксиса.

Девочка помогла старику усесться в кресло и, уверенная, что это было единственным, чего он от неё хотел, развернулась, чтобы вернуться к корзине с бельём.

– Постой, – сказал он. – Иди сюда.

Акслин подошла, заинтригованная. Тут Оксис взял со стола какой-то предмет, и она с удивлением узнала в нём ту странную вещь, которая привлекла её внимание в день, когда уходили гости.

Оксис приподнял предмет повыше, чтобы девочка могла его лучше рассмотреть.

– Смотри внимательно, девочка, – тон его был очень серьёзным. – Это называется книга. Единственная книга нашего анклава.

– Книга… – повторила Акслин слово, которое пока ничего для неё не значило.

– На её страницах записывают самое важное. Чтобы другие в будущем могли это прочитать.

Записывать. Страницы. Читать. Новые, незнакомые Акслин понятия… На лице девочки отразилось замешательство.

Оксис со вздохом покачал головой, жестом предложил девочке сесть рядом и начал рассказывать.

Он говорил о том, как устроена книга и каким образом она хранит знание. О секретном коде, который был принят людьми, чтобы расшифровывать это знание. И о том, каким образом поступки, мысли и разговоры людей могут быть переданы с помощью книги через поколения.

Оксис показывал Акслин странички, уже пожелтевшие, исписанные значками-буквами; буквы складывались в слова, а слова – во фразы, за каждой из которых могло скрываться жизненно важное для анклава правило.

– В этой книге, Акслин, – заключил Оксис, бережно перелистывая страничку за страничкой, – я, а до меня наши предки, поколение за поколением на протяжении более чем ста лет фиксировали важнейшие для анклава события. Рождения, смерти, атаки монстров, визиты бродячих торговцев и новости, которые долетали до нас из внешнего мира. Здесь всё, что важно знать нашим детям и детям их детей, их внукам и правнукам. Многое из этого мы помним, и это спасает наши жизни каждый день, но есть и такое, что наша память не в силах удержать. К тому же всегда есть риск погибнуть раньше, чем успеешь рассказать детям всё.

Акслин с восхищением смотрела на книгу, хотя ей всё ещё стоило труда понять, как в таком маленьком предмете может поместиться столько важных вещей.

– Я страж книги, – сказал Оксис. – Писарь: так ещё меня называют. Раньше в каждом анклаве было по писарю, в некоторых даже по нескольку человек. Но сейчас нас осталось совсем мало, потому что для жизни куда полезнее уметь сражаться, чем читать.

И если бы я не получил травму в своё время, вполне возможно, мой наставник не нашёл бы себе ученика, и его знание умерло бы вместе с ним.

– А как же книга? Знание же в ней… – Акслин всё ещё пыталась понять, как работает этот магический предмет.

– В книге нет смысла, если никто не может её прочесть. Вот ты, например, умеешь читать?

Девочка упёрлась пристальным взглядом в странички, сплошь пёстрые от значков-букв, и напряглась. Ей казалось, что если долго вот так смотреть в текст, книга заговорит сама. Но она упорно молчала. Акслин грустно покачала головой.

– Никто в нашем анклаве не умеет читать, – успокоил её Оксис. – Никто, кроме меня. И сейчас, оставляя очередную запись в книге, я делаю это, понимая, что прочитать написанное смогу только я. И что после моей смерти книга может оказаться ни на что не годной. Если, конечно, мы не предпримем определённых шагов.

Оксис внимательно посмотрел на Акслин. Тяжёлый взляд старца заставил девочку занервничать и опустить глаза.

– Что это значит? – спросила она, не глядя.

По тому, как Оксис произнёс слова, раз и навсегда изменившие жизнь Акслин, было слышно, что он улыбался.

– Ты хотела бы научиться читать и писать, чтобы занять место писаря анклава после меня?

В первое мгновение Акслин удивилась; потом вспомнила о разговоре между Оксисом и Вексусом, который случайно подслушала, когда была больна… Но она всё равно не знала, что отвечать.

– Я… – начала она.

– Ты хотела бы? – настаивал старец.

Акслин смотрела на книгу. Ей было любопытно, какие секреты могли быть скрыты в ней. И тут в голову девочки пришла идея.

– В этой книге рассказывается о зубастиках?

Оксис пристально посмотрел на Акслин, словно догадываясь, что она прячет за этим вопросом.

– Конечно, – ответил он наконец. – К сожалению, за историю анклава эти монстры погубили немало детей.

Акслин задумчиво кивнула.

– А о сосущих? Про них там есть?

На этот раз удивился Оксис.

– Сосущих?

– Ну да. Это монстры, обитающие в районе бывшего анклава Иксы и Рауксана.

Старик задумчиво посмотрел на девочку.

– Возможно, – сказал он наконец. – Я не помню всю книгу наизусть.

– А Умакс ничего тебе не рассказывал? Он не говорил про монстров, которые напали на его деревню?

– Про тощих, да, рассказывал. Про них в книге точно что-то есть. – Оксис продолжал с интересом смотреть на Акслин. – На самом деле, раньше писари собирали знания о всех монстрах, оставляя описания не известных в их землях чудовищ на страницах книги, но сейчас в этом нет нужды. У нас достаточно своих монстров, но главное, в книге осталось совсем немного чистых листов: нельзя заполнять их чем попало.

«Как это чем попало!» – подумала Акслин. С момента прибытия в деревню гостей она не переставая думала о сосущих и тощих, и её сильно расстраивало, что её родной анклав совсем не готов ко встрече с ними. Если им не удалось спасти Пакса от монстров, с которыми они годами живут бок-о-бок, то что и говорить о незнакомых чудовищах?

– Я хочу освоить твою науку, – решила Акслин.

Оксис снова улыбнулся.

– Это именно то, что я и хотел от тебя услышать, Акслин. В добрый час. Если ты будешь стараться, однажды станешь хранителем книги и писарем нашего анклава.

Несмотря на то, что раньше Акслин ничего не слышала о писарях, её щёки от этой новости загорелись радостным румянцем. «Я буду писарем», – прошептала она.

И впервые за много дней на лице девочки появилась улыбка.

Учиться читать оказалось не так просто, как она себе представляла. Букв было огромное количество, и, как выяснилось, означали они всего лишь звуки; а чтобы получить слово, надо было соединять буквы вместе. Поначалу это было нелегко.

Кроме того, Оксис писал неровно и не очень разборчиво и вдобавок был не очень терпеливым учителем. Ещё одна проблема заключалсь в том, что у Акслин оставалось недостаточно времени на учёбу: как и у других детей, у неё была уйма обязанностей в анклаве. Она работала в огороде, стирала, помогала следить за курами, свиньями и козами, а когда приходила очередь её дежурства, убиралась в хижине и на территории.

Вот почему каждая свободная минута была у девочки на вес золота. Когда, закончив дела, другие дети бежали играть, Акслин прихрамывала в хижину Оксиса, чтобы продолжить расшифровывать слова, записанные в главной книге анклава.

Поначалу она не понимала ничего из того, что старик пытался ей объяснить.

Чёрточки, палочки, точки мелькали у неё перед глазами и не хотели складываться в буквы и слова. Оксис сердился, а Акслин оставалось только глотать слёзы, покрепче стискивать зубы и стараться ещё сильнее. Казалось, что этот труд не приносит плодов, отчего у девочки опускались руки.

Но главной причиной, чтобы превозмогать себя и продолжать попытки, для неё был Пакс. Потому что только с головой погрузившись в учёбу, она прекращала слышать голос мальчика, эхом звучавший в её сознании.

Друзья Акслин, однако, совсем не понимали её увлечения. Поначалу, когда Акслин убегала после работы в хижину Оксиса, чтобы продолжать свои уроки, они просто смотрели на неё с недоумением. Они задавали множество вопросов: что значит читать, зачем это нужно. И Акслин, которая сама до сих пор понимала далеко не всё, была сбивчива в своих объяснениях, смущалась и злилась сама на себя.

Прошли месяцы, и дети мало-помалу перестали приглашать её в свои игры. Это делалось не со зла: просто они понимали, что времени на развлечения у Акслин больше нет. Сама девочка едва ли заметила эти изменения. Её теперь занимали и радовали совсем другие вещи. Например, она наконец-то смогла прочитать целую фразу. Это стоило Акслин огромных усилий, но принесло немало гордости за свои успехи.

Фраза была такая: «Сегодня начался первый год правления Вексуса».

Вдохновлённая прогрессом, Акслин принялась читать дальше и дальше.

«Сегодня мы отразили ещё одну атаку костлявцев и потеряли Раикса. Уксар был ранен, но со временем выздоровеет».

«Сегодня мы отпраздновали помолвку Мадокса и Даксии».

«Сегодня дозорные отправились в лес за древесиной. Шипастые убили Заксина».

«Сегодня малышу Нанакси исполнился год. Мы назвали его Никси».

«Сегодня зубастики утащили Даксини. Ему было три с половиной года».

«Сегодня нас посетил бродячий торговец. В результате обмена мы получили хороший кусок кожи на сапоги, новый нож и небольшой горшок».

«Сегодня в анклаве родился здоровый ребёнок».

Акслин никак не могла понять, как могло получиться, что все эти события произошли «сегодня». Оксис объяснил, что каждая запись совершалась в определённый момент времени, и научил разбираться в хронологии книги.

В конце концов, он предложил ей прочитать дату, которая стояла в начале последней исписанной страницы:

«Год 4 правления Вексуса», что означало: четыре года назад Вексус стал лидером анклава.

Акслин перевернула несколько предыдущих страниц и с интересом прочитала: «Год 7 правления Сокса», «Год 1 правления Ксемалина», «Год 3 правления Йаксы».

Ни одно из этих имён не было девочке знакомым. Все эти лидеры прекратили существование, а значит, были убиты монстрами. Ни один из периодов такого правления не был хоть сколько-нибудь долгим.

Акслин хотела бы продолжить чтение, но у Оксиса были на неё другие планы.

– Теперь ты должна научиться писать, – сказал он.

Письмо оказалось ещё более сложным занятием, чем чтение.

Так как чистых листов оставалось очень мало, а вдобавок кончались чернила, учитель не разрешал Акслин пользоваться пером.

Поэтому свои первые буквы девочка выводила веточкой на земле.

Когда Акслин только начинала свои опыты, вокруг неё собирались толпы любопытных, но понемногу дети потеряли интерес к этому непонятному и довольно скучному занятию.

Последним, с кем это случилось, был Тукс. Однажды он подошёл к Акслин, которая в одиночку тренировалась писать буквы на песке, и сказал то, что уже давно хотел сказать:

– Не понимаю, зачем ты тратишь на это время.

Акслин подняла голову и посмотрела на мальчика. Туксу уже исполнилось тринадцать лет, совсем скоро ему предстояло покинуть детскую хижину и начать жить вместе со взрослыми. Это обстоятельство заставляло его то и дело задирать нос.

– Я не теряю время, – спокойно ответила она. – Я учусь писать.

– Но зачем? Не понимаю. От этого ведь никакого толка.

И тогда Акслин повторила ему то, что недавно сама впервые услышала от Оксиса:

– Это нужно для того, чтобы передавать сообщения через любое расстояние. И через время.

Тукс рассмеялся.

– Чушь какая-то. Это же просто закорючки на песке, Акслин. Как ты можешь всерьёз относиться к глупостям, которые плетёт тебе выживший из ума старик.

Слова Тукса были пропитаны ядом, как жала шипастых, но Акслин не ответила.

Вместо этого рукой стёрла следы своего упражнения и, разгладив песок, снова принялась водить по нему палочкой. Через несколько минут у ног мальчика красовалась фраза: «Тукс дурак».

Тукс непонимающе посмотрел на буквы.

– Знаешь, что означают эти буквы? Если бы ты умел читать, ты бы понял их смысл, – сказала Акслин, с трудом скрывая улыбку.

– Буквы ничего не значат. Они же не могут говорить. Они даже не изображают ничего, как рисунки, например…

– Тут написано: «Тукс дурак».

Мальчик аж подпрыгнул.

– Ты врёшь! Ты только что это придумала.

– Ничего я не придумывала. Я не виновата, что ты не умеешь читать.

На крики детей из хижины вышел сердитый Оксис.

– Можно узнать, что тут происходит? Что это за шум?

– Я написала вот это, учитель, – очень уважительно произнесла Акслин.

Писарь бросил взгляд на фразу, написанную на песке, и улыбнулся. Но через несколько секунд, не в силах сдерживаться, от души расхохотался.

– Это точно, – заключил он. – Хорошее наблюдение.

Акслин засмеялась. Насупленный Тукс смотрел на обоих, не понимая шутки.

– Ну и что тут смешного?

– Оксис, ты не мог бы прочитать вслух, что написано на песке? – попросила Акслин, продолжая улыбаться.

– Конечно, – ответил старик. И торжественно провозгласил: «Тукс дурак».

Минуту мальчик находился в замешательстве, потом недоверчиво посмотрел на собеседников, присел на корточки перед буквами и напряженно в них уставился.

Но несмотря на все свои усилия, Тукс так и не смог понять смысла написанного. Тогда мальчик встал, бросил на Оксиса и его ученицу гневный взгляд и, не попрощавшись, ушёл.

После того случая Тукс больше не вмешивался в учёбу Акслин, и девочке даже показалось, что он стал относиться к ней с некоторым уважением.

Когда стало понятно, что письменные опыты Акслин дают хорошие результаты, Оксис разрешил ей вернуться к чтению книги.

Акслин читала о смертях, рождениях и свадьбах людей, которых она не знала. Одни записи заставляли её улыбаться, другие удивляли, третьи огорчали.

А одна даже заставила её расплакаться.

«Сегодня малышу Даксии исполнился один год. Мы назвали его Паксом».

Той ночью Акслин вновь снились кошмары. Из темноты являлись огромные пасти зубастиков, а уши резал испуганный крик Пакса… Посреди ночи девочку что-то разбудило. В комнате раздовалось знакомое шипение. Длиннопалый.

Сдерживая слёзы, Акслин что есть мочи зажмурилась, и отвратительный осмотр начался. Чудовище шарило по голове девочки, ощупывая её и пытаясь ухватиться за волосы.

Когда монстр скрылся, Акслин решила, что никогда, никогда в жизни она не хочет больше испытывать страха.

Она приняла это решение за себя и за Пакса, за Никси, тихо стонавшую от страха со своего тюфяка, за всех детей, которые росли в анклавах, окружённые липким ужасом, а ещё – за всех взрослых, которые вынуждены сражаться с монстрами и обречены в этих битвах погибнуть – одни раньше, другие позже.

«В этой книге должен быть ключ. Не может быть, чтобы за столько лет никто не нашёл надёжного способа борьбы с монстрами».

На следующий день девочка попросила у Оксиса разрешения начать читать книгу с самого начала.

С тех первых записей, которые были сделаны почти сто лет назад.

Листая начальные страницы, она обнаружила, что записи в те годы делались не одним, а несколькими писарями: это было видно по тому, как менялся почерк.

К тому же записи были намного длиннее: похоже, в ту пору нехватка чистых листов ещё никого не волновала.

Ещё одно наблюдение, которое сделала Акслин, начав читать Книгу, было связано с бродячими торговцами: создавалось впечатление, что в те годы они захаживали в анклав намного чаще. Возможно, поэтому первые обитатели деревни расчитывали без особого труда раздобыть бумагу и кожу для новой книги, когда закончится эта.

Всё это казалось Акслин невероятно интересным, но Оксис настаивал, чтобы основное внимание она уделяла документированию настоящего. Ведь прошлого не вернуть, а значит, нет смысла погружаться в него глубоко.

Акслин была несогласна, но, в конце концов, решения здесь принимал Оксис, а не она.

В итоге Акслин пришлось сосредоточиться на изучении цикла Вексуса, надеясь найти там какую-нибудь полезную информацию. И буквально в тот же день, всего несколько часов спустя, девочка обнаружила такую запись:

«Сегодня корявый проник в анклав и совершил нападение на Акслин. Вексус и Ксай подоспели вовремя, но у девочки сломана нога. Скорее всего, она больше никогда не сможет ходить как раньше».

Девочка отпрянула от книги, как от огня. Её воспоминания о том дне были смутными, хотя во сне она нередко возвращалась к ним. Самое удивительное, сновидения Акслин были невероятно детальными. Словно нападение произошло вчера.

Корявые прорывали подземные ходы под оградой и по ним проникали в анклав. Обычно они прятались под землёй, в тени и прохладе, дожидаясь, когда мимо пройдёт очередная жертва. Иногда высовывали на поверхность одно из своих щупалец, которые были так похожи на корни деревьев, что никто не мог заподозрить в них монстра прежде, чем становилось уже поздно.

И Акслин не была исключением. Она помнила только, как что-то внезапно сбило её с ног, а после – обжигающую боль в левой лодыжке и паху. Это корявый обвил щупальцем её ногу и зверски рванул на себя, в результате чего левая нога девочки оказалась под прямым углом к опорной правой. Корявый потащил Акслин под землю, словно пытаясь посадить в смертельный шпагат. Она во всё горло кричала от боли и страха, но всё равно слышала хруст своих костей. Только благодаря этим крикам Акслин и удалось спасти: взрослые оказались рядом и вовремя освободили жертву. Если бы корявый тогда схватил её за обе лодыжки, он навсегда утащил бы её под землю.

Акслин знала, что фундамент ограды, окружавшей анклав, уходил под землю на несколько метров. Делалось это именно для того, чтобы защитить поселение от проникновения корявых.

Подземное ограждение действительно неплохо защищало от большинства из них. Но всегда находился монстр, умеющий копать глубже остальных и способный попасть в анклав.

Акслин продолжила читать книгу, листая её в обратном порядке. Пока однажды, перевернув очередную страницу, не обнаружила, что добралась до конца предыдущего периода. Запись была такая: «Сегодня во время экспедиции на реку скакуном был убит Ксемалин. Новым лидером выбрали Вексуса. Правление Ксемалина, длившееся шесть лет, окончено».

Акслин одолевали сомнения. Оксис чётко дал понять, что ей можно читать только то, что касается текущего периода, и не стоит заглядывать глубже.

Взглянув на кресло, в котором дремал старик, она решила, что не прозойдёт ничего страшного, если она почитает ещё немного. Главное, чтобы Оксис не узнал.

Так она делала в течение последующих нескольких недель. Когда Оксис был рядом, она в который раз перелистывала страницы, которые знала уже наизусть. Но стоило Акслин остаться одной, как она тут же погружалась в историю предыдущих циклов.

Шли недели, месяцы. Пока наконец однажды утом детей не разбудило радостное известие. Юликса, жена Вексуса, родила ночью малыша.

Мама и малыш чувствовали себя хорошо, и событие решили отметить. В разгар веселья Оксис подозвал к себе свою ученицу и объявил ей о важной миссии: записать то, что произошло, в книге анклава.

– Я? Уже? – Акслин не верила своим ушам.

– Твой почерк пока ещё безобразен, – буркнул старик, – но ты никогда не улучшишь его, если не будешь практиковаться в реальных условиях.

Тем же вечером, дрожа от страха, девочка впервые окунула перо в чернильницу и, почти не дыша, вывела:

«Сегодня у Юликсы родился малыш. Ребёнок здоров».

При записи не присутствал никто, кроме Оксиса и самой Акслин. Не было ни Вексуса, ни Юликсы – главной виновницы происшествия. Хотя, как рассказывал учитель, в прежние времена ритуал заполнения книги был важнейшим, требующим присутствия всех жителей анклава событием. Сейчас же книжные дела не интересовали абсолютно никого.

Акслин осмотрела свою запись. Она получилась аккуратной, даже лучше, чем она ожидала, и в глазах девочки зажглась гордая радость.

– Неплохо, – Оксис удовлетворённо кивнул.

С этого момента Акслин, следуя указаниям Оксиса, стала ответственной за заполнение книги для будущих поколений. Так как она уже умела читать и писать, старик больше не настаивал на её ежедневном присутствии в своей хижине и ждал её только в те дни, когда случалось что-то значимое. И Акслин потеряла возможность продолжать читать книгу дальше.

Так протекали дни, месяцы, годы.

«Сегодня малышу Калакс исполнился год. Мы назвали его Ксалу».

«Сегодня в лесу корявый убил Баксила».

«Сегодня прибыл торговец. В результате обмена мы получили несколько рулонов ткани на простыни и нижнее бельё, один топор, четыре миски и кусок мыла».

«Сегодня торговец покинул нас. Он оставил у нас свою спутницу, вдову Анукса».

«Началась пора лосося, дозорные ушли на реку рыбачить. Группа вернулась с рыбой на всех, но была атакована шипастыми, в результате чего Вексуса ужалили. Его левая нога повреждена, но он остался в живых».

«Сегодня малышу Юликсы исполнился год. Мы назвали его Алаксин».

«Сегодня зубастики попытались забрать Ксалу, но им помешали».

«Сегодня Ксейре исполняется тринадцать, и она покидает детскую хижину, чтобы начать жить со взрослыми».

«Сегодня Вексус, Мадокс и Ксай убили длиннопалого. Труп монстра был вывешен на ограде как предупреждение для его собратьев».

«Вывешивание трупа оказалось бесполезным. Длиннопалые продолжают атаковать, поэтому монстра решили снять и предать огню».

«Сегодня приходили торговцы. Они рассказали, что анклав Терокса был уничтожен костлявцами. Теперь до ближайшей к нам деревни пять дней пути».

«В результате обмена нам удалось получить семена огурца, репы и тыквы, две медвежьи шкуры на одеяла, три новых ножа и моток хорошей бечёвки».

«Сегодня торговцы покинули анклав. Вдова Мирекса ушла вместе с ними»

«Сегодня родился малыш Даксии. И девочка, и её мать здоровы».

«Сегодня дозорные подверглись нападению скакунов. Вексус был серьёзно ранен».

«Вексус умер. Новым лидером анклава был выбран Мадокс. Цикл Вексуса, длившийся почти восемь лет, окончен».

«Сегодня мы празднуем свадьбу Кексейна и Ксейры».

«Сегодня малышу Даксии исполнился год. Мы назвали его Лиликсом».

«Сегодня анклав подвергся новому нападению костлявцев. Тукс получил ранение, но оно оказалось не смертельным. Монстры сильно повредили ворота, на их починку уйдёт несколько дней».

«Сегодня трое шипастых ворвались в анклав через сломанные ворота. Они ранили Даксию и Оксиса, писаря. Даксия находится в тяжёлом состоянии. Оксис мёртв».

«Новым писарем анклава назначена Акслин, тринадцати лет».

4

В последующие годы Акслин предстояло в одиночку отвечать за книгу, и она осталась единственной в анклаве, кто умеет читать.

Когда пришло время покидать детскую хижину, она переехала в дом Оксиса, который пустовал после его смерти.

В деревне было несколько таких покинутых домов. Некоторые из них, брошенные особенно давно, находились в полуразрушенном состоянии.

Восстанавливать их не было смысла: население деревни было слишком мало, чтобы занять все дома.

К тому же в этих руинах был свой практический смысл. Дело в том, что каменоломня находилась далеко от поселения, и когда в хозяйстве требовался камень – починить печь, сделать грузило для колодца или отремонтировать стену, проще было вытащить его из останков разрушенного дома, чем идти, рискуя жизнью, за тридевять земель.

Акслин читала в книге о старинном проекте по превращению довольно хлипкой ограды анклава в настоящую крепостную стену. Читала она и о том, что от идеи в результате отказались, так как требовались колоссальные человеческие усилия и много, очень много камней: даже если все дома анклава превратить в руины, достаточного количества не набрать.

При этом девочка понимала, что если выстроить стену по меньшему периметру, ровно в размер современной деревни, материала вполне могло бы хватить. Ведь старая стена возводилась много лет назад, когда жителей было в разы больше.

Тем не менее ни один лидер не решался взять на себя такую грандиозную задачу. Прежде всего потому, что рабочих рук было слишком мало, а времени это предприятие требовало слишком много.

Акслин понимала не только это. Ещё одно обстоятельство бросалось ей в глаза. Оно было связано с численностью населения анклава. О том, что его едва ли получится увеличить в ближайшие годы, казалось, никто не задумывался.

Тот факт, что пустующие дома не восстанавливались, но и не разбирались при этом до основания, говорил об одном: жители деревни не теряли надежды когда-нибудь снова заселить их.

Хотя выбор у Акслин был достаточно велик, и многие хижины находились в лучшем состоянии, чем бывшее жильё Оксиса, девочка решила остаться в доме своего учителя, что многим показалось странным.

– Скоро тебе предстоит выбрать мужа, – заметил однажды Тукс, явно намекая на свою персону.

Ему было на три года больше, чем ей, но он всё ещё не был женат.

Когда они были помладше, все вокруг были уверены, что Тукс и Ксейра образуют пару, потому что они были одного возраста. Тем не менее, когда Ксейра достигла определённого возраста, она выбрала Кейксена, который был немного старше Тукса.

Естественно Акслин получала предложения известного толка. В анклаве было немало вдов, которые периодически беременели, не выходя снова замуж. Потому что когда речь идёт о выживании популяции, важнее произвести потомство, чем носить траур.

Из книги Акслин узнала, что в прежние времена мужчины могли иметь двух или даже трёх жён одновременно: такие браки заключались, чтобы ускорить приход нового поколения. Теперь же, в связи с тем, что население анклава с каждым годом становилось всё меньше, более здоровым явлением считалось поощрять случайные связи вдов с людьми из внешнего мира: торговцами или гостями. Считалось, что эта мера может помочь избежать эндогамии и кровосмешения.

В конце концов, мужчины погибали от лап монстров гораздо чаще женщин. Ведь женщины большую часть жизни проводили в относительной безопасности анклавов, в заботах о детях и сообществе. В то время как взрослые и здоровые мужчины большую часть времени проводили в дозорах и экспедициях во внешний мир.

В последние годы, годы правления Мадокса, Тукс довольно часто покидал границы анклава. Акслин же из-за её хромоты ни разу не приходилось этого делать.

Мало-помалу вчерашний мальчик стал одним из завидных женихов анклава; он был быстр, силён и смел. Настолько, что некоторые его подвиги Акслин посчитала нужным отметить в книге большим количеством слов, чем было положено правилами Оксиса.

Девочку безумно интересовало всё, что происходило во внешнем мире, и Тукс всегда находил время, чтобы, вернувшись с дозора, сесть рядом с Акслин и подробно рассказать обо всём случившемся.

Больше всего она расспрашивала о монстрах: как они выглядели, что делали, каким образом дозорным удавалось уйти от них. Спрашивала она и о том, что происходило с несчастными, у которых не получалось отбиться от чудищ.

Тукс был хорошим рассказчиком, а она – хорошим слушателем, за этими разговорами они проводили много времени вместе.

Акслин очень хотелось фиксировать всё, о чём рассказывал Тукс, но свободного места в Книге анклава было очень мало. Тогда девочка нашла способ записывать важные факты, которые боялась не удержать в голове. Она стала использовать для этой цели листья гигантской шелковицы, которая росла недалеко от огорода.

Акслин дождалась конца лета, собрала самые крупные опавшие листья, высушила их и стала использовать как материал для записей. На каждом листе умещалось не более пары фраз. Как только лист был заполнен, она присоединяла его к остальным, надеясь в будущем, когда в анклаве появится новая книга, переписать всё на бумагу.

«У шипастого три ряда шипов, расположенных вдоль хребта – от головы до кончика хвоста. Перед атакой шипы монстра начинают волноваться, как трава на ветру».

«На лапах у длиннапалого восемь пальцев».

«Глаза у костлявцев маленькие, без век, пасть огромная – от уха до уха. У костлявцев крохотные головы, поэтому они могут натянуть человеческий череп поверх своего как шлем».

«У скакунов два ряда зубов. Они умеют выдвигать челюсть вперёд и могут одним движением откусить голову человека».

Акслин мечтала получить новую книгу, чтобы переписать в неё всё, что ей удалось зафиксировать на листьях шелковицы. Но ничего похожего на бумагу не было ни у одного из торговцев, которые посещали анклав.

– Ты меня слышишь? – настаивалТукс. – Тебе уже пятнадцать, пора подумать о замужестве.

– Слышу-слышу, – ответила девочка.

– И…? Кого ты собираешься выбрать?

Акслин подняла на мальчика глаза, и почувствовала, как заколотилось её сердце.

Ей нравилось быть с Туксом, он всегда внимательно слушал её и умел рассмешить.

Кроме того, он вне всякого сомнения был очень красив. Высокий, сильный, ловкий. Шрамов у него тоже было совсем немного.

К тому же он всего на три с половиной года старше её. Очевидно, что из них получилась бы хорошая пара.

По правде говоря, у неё и не было других вариантов. Акслин понимала: то, что в момент её вступления в детородный возраст в анклаве есть молодой и свободный мужчина, готовый стать её женихом, было большой удачей. Ведь другим девушкам часто приходилось вступать в отношения с гораздо более взрослыми мужчинами или ещё хуже: дожидаться, когда какой-нибудь мальчик достаточно повзрослеет для вступления в брак.

– Я не буду выбирать никого, – сказала она неожиданно для себя самой.

Тукс непонимающе посмотрел на неё.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что у меня нет никакого выбора, есть только ты. И ещё Ксалу, но ему только семь, и когда он подрастёт, он составит пару с Никси.

«Никси должна была быть с Паксом, когда вырастет», – пронеслось вдруг в голове у Акслин.

Её время от времени всё ещё мучали такие мысли.

Тукс непонимающе смотрел на девочку.

– Что ты имеешь в виду? – повторил он. – Я тебе не нравлюсь?

Он подошёл ещё ближе, чтобы взглянуть в глаза девочки. Конечно, он ей нравился. Тукс был очень привлекательным мальчиком, и она была не из камня.

Прочитав в глазах Акслин желание, Тукс улыбнулся и поцеловал её.

К его удивлению, губы Акслин ответили на поцелуй более чем охотно.

Девушка обняла его за шею и почувствовала, как тело Тукса плотно-плотно прижимается к ней, а губы снова касаются её губ. Второй поцелуй был более долгим и чувственным.

Акслин без сомнения нравилось то, что с ней происходило. С другой стороны, её несколько пугал энтузиазм Тукса.

– Постой, остановись на минутку, – Акслин еле сдерживала дрожь во всем теле. – Я не уверена, что хочу сейчас выходить замуж. Мне хорошо в моём доме, понимаешь?

Юноша ослабил объятия, сделал шаг назад и в недоумении посмотрел на девушку.

– Хорошо, – произнёс он наконец очень сдержанно. – Мы можем пока не жениться, если ты не хочешь. Но это не повод отказывать себе в том, чтобы проводить вместе время. Нам же хорошо вместе, правда? – и, не дожидаясь ответа, Тукс снова обнял Акслин за талию.

Девушка улыбнулась и прикрыла глаза. Губы Тукса были мягкие и немного сладковатые. Акслин чувствовала, как по телу растекается кипяток, и думала о том, что никто в анклаве не посмотрел бы на них косо, если бы они начали встречаться.

Мысль о возможной беременности вернула девушку к реальности. Она вздрогнула, и её напряжение тут же передалось Туксу.

– В чём дело, Акслин? Всё хорошо?

Акслин легонько оттолкнула его.

– Подожди, я не говорила, что готова спать с тобой.

– Что? Почему? – Тукс начал сердиться. – Если я тебе не нравлюсь, можешь прямо сказать и не издеваться.

– Конечно, ты мне нравишься! – поспешила успокоить его девушка. – Просто… Понимаешь, я пока не хочу никаких отношений.

– Акслин, тебе уже пятнадцать лет. Это самый подходящий возраст для того, чтобы начать взрослую жизнь. Если ты хочешь, чтобы мы сначала поженились…

– Я же сказала, что не хочу пока замуж.

– Акслин! – взорвался Тукс, он уже не пытался скрыть разочарование. – Что ты хочешь этим сказать? Что мне придётся ждать Никси? Ей всего двенадцать лет!

Девушка вздохнула. Она понимала опасения Тукса. Несмотря на то, что в анклаве не переставали появляться дети, монстры медленно, но верно одерживали победу. С каждым поколением численность населения неумолимо сокращалась, потому что количество новых людей было недостаточным, чтобы заместить всех погибших.

– Есть ещё Калакс, – немного подумав, сказала Акслин. – И Нанакси.

Калакс была вдовой уже очень давно. Нанкси же ни разу не была замужем, при этом, насколько было известно Акслин, трижды рожала. В живых, правда, остался только один ребёнок – Никси.

Тукс затряс головой.

– Среди них может быть моя мать, – напомнил он ей.

Акслин точно знала, что матерью Тукса была Юликса, так как это было написано в книге анклава. Но она не стала спорить.

В конце концов, было очень несправедливо предлагать ему соединяться браком с женщиной намного старше себя или предлагать ждать, пока Никси подрастёт, если она вообще будет свободна к этому моменту.

Акслин ещё раз взглянула на своего потенциального жениха и вздохнула.

– Дай мне, пожалуйста, несколько дней, чтобы всё обдумать. Обещаю не медлить с ответом.

Тукс отстранился. Больше всего на свете Акслин хотела бы сейчас снова прижаться к нему, но она сделала над собой усилие, пытаясь сохранить трезвость мышления. «Я не хочу забеременеть, – повторила она про себя. – Пока не хочу». Она даже сама до конца не понимала, почему нет. Ведь представляла же она себя в объятиях Тукса, представляла себя его женой, и эта идея не внушала ей отвращения. Но в то же время какая-то невидимая сила внутри Акслин заставляла её отвергать эту возможность – почему, она сама не знала. Ей бы хотелось записать свои чувства, чтобы разложить всё по полочкам, прояснить свои ощущения через текст и найти ответ на свои сомнения и страхи. Вот только в книге анклава оставалось слишком мало свободного места, а листья шелковицы были слишком малы, чтобы посвятить их эмоциям.

Тукс уважительно отнёсся к желанию Акслин: больше к этой теме он не возвращался.

Вместе с тем он перестал заходить к ней после дозоров и явно избегал встреч с ней.

Акслин чувствовала себя виноватой. В то же время она понимала, что рано или поздно ей придётся дать ответ, и ей хотелось, чтобы он был максимально взвешенным, хотелось быть уверенной в нём. Каким бы он ни оказался.

– Что у тебя с Туксом? Вы поссорились?

Ксейра с Акслин собирали яйца в курятнике. Ксейра испытующе смотрела на подругу.

– Нет, – ответила Акслин. – Трудно объяснить. Он хочет жениться…

Ксейра со вздохом распрямилась, лержась за спину. Она была уже на шестом месяце, и работать с каждым днём становилось всё тяжелее.

– Так… Ну и в чём проблема? Сколько ты ещё собираешься заставлять его ждать?

Акслин не знала, что ответить. Ксейра продолжала буравить её взглядом.

– Только не говори мне, что он тебе не нравится! – взвилась она. – Акслин!

– Нравится, конечно, – улыбнулась Акслин. – Как он может не нравиться?

– Надеюсь, – Ксейра поставила руки на пояс, как делала всегда, когда сердилась. – Не для того я пожертвовала самым красивым свободным мужчиной, чтобы ты так спокойненько его упустила.

– Ой. Но у тебя же был выбор, – Акслин посмотрела на приятельницу с интересом. – И ты выбрала Кейксена.

– Всё верно, и я не жалею об этом, – Ксейра вздохнула. – Но признаюсь, что если бы не некоторые обстоятельства… Я бы выбрала Тукса.

Акслин оторопела.

– Ксейра… Так почему же не выбрала?

– Ну, Кейксен был старше Тукса и дольше времени находился в ожидании. Было несправедливо отдавать предпочтение более молодому. А кроме того, если бы я выбрала Тукса, Кейксену ещё два года пришлось бы дожидаться тебя.

Акслин никогда не смотрела на эту ситуацию с такой точки зрения.

– О, – только и сказала она.

Заканчивали работу девушки в тишине. Выйдя из курятника, они отнесли корзины с яйцами на склад и отправились на скотный двор доить коз. Акслин попыталась завязать новую беседу с подругой, но та предпочла вернуться к начатому в курятнике разговору.

– Почему тебя так волнует отсутствие выбора? – спрашивала она. – Да, у тебя действительно есть только один вариант, но это ведь отличный вариант!

– Да, но дело не только в этом. Тукс, например, тоже лишён выбора.

– Не понимаю, что ты хочешь сказать.

– Я хочу сказать, что не знаю, нравлюсь ли ему вообще. Или он просит меня стать его женой просто потому, что больше некого.

– Я всё ещё не могу взять в толк, что тебя смущает.

– Я предпочла бы, чтобы он выбрал меня, потому что именно я нравлюсь ему. Такой, какая я есть.

– Ох, Акслин… Это из-за твоей ноги?

– Нет! Хотя, может и так… Я не знаю.

Ксейра была права лишь отчасти. Акслин действительно чувствовала себя не такой, как все.

Но связано это было не столько с хромотой, сколько с тем фактом, что она одна в анклаве умела читать и писать.

Для большинства людей её увлечение коллекционированием листьев шелковицы было не более чем экстравагантной слабостью, от которой следовало отказаться. Большинство считало, что интересоваться монстрами в той степени, в которой интересовалась она, было чем-то нездоровым и неприемлемым. Особенно если учесть, что в её возрасте девочки больше всего беспокоятся о том, как найти партнёра и родить для анклава дитя.

Ксейра же в свою очередь не могла понять, как Тукс и Акслин могли часами говорить о монстрах. Вместо того, чтобы заниматься куда более приятными вещами.

– Понимаешь, я другая, – попыталась объяснить Акслин подруге. – Я странная, все это знают, и мне важно было бы узнать, что Тукс выбрал меня, потому что я такая, а не вопреки этому.

Ксейра уставилась на Акслин.

– Зачем ты так всё усложняешь? Ты достигла нужного возраста, у тебя есть парень, который тебе нравится и который сделал тебе предложение. Какое тебе дело до всего остального?

Акслин улыбнулась.

– Ты права. Если так рассуждать.

Она только что закончила доить и отпустила козу.

Прежде чем взяться за другую, она осмотрела скотный двор.

У них было пять взрослых самок и один самец, которого они держали в отдельном загоне.

В тот год козы принесли потомство из шести голов: двух самок и четырёх самцов.

Акслин посмотрела, как весело резвятся козлята рядом со своими матерями, и тяжело вздохнула.

Век большинства из них будет недолог. И если самки ещё имеют шанс пожить, чтобы давать молоко и приплод, самцы будут съедены, стоит им немного набрать массу.

– Мы сами как монстры, – задумчиво проговорила Акслин. – Мы воруем детей у существ, отличных от нас, чтобы потом убить и съесть их.

– Что ты такое говоришь? – воскликнула Ксейра. – Мы не монстры! Мы едим животных, чтобы выжить. Между прочим, другие звери – лисы, волки, хорьки – тоже так делают. Ты же не называешь их монстрами.

– Нет, не называю, они же нас не едят… Но, наверное, для кур лисы самые настоящие монстры, да.

– Ты говоришь странные вещи, Акслин. Есть животные, которые питаются другими животными, чтобы выжить. Но монстры так никогда не делают. Ты видела когда-нибудь, чтобы длиннопалый украл курицу? Или чтобы зубастики резвились возле козлят? Или, может, ты наблюдала когда-нибудь, как корявый цепляется к копытам поросят? Нет, и не увидишь никогда, потому что их интересуют только люди. Если бы они действительно были так голодны, они ели бы что угодно; но они убивают нас, и делают это не ради выживания, а просто так, из жестокости. Когда волки нападают на дозорных, мы не называем их монстрами. Мы понимаем, что перед нами охотники, и в этой цепочке мы их жертвы, и ничего тут не поделаешь, так устроен мир. Но монстры… Монстры – это совсем другая история, моя дорогая. Монстры не охотятся на нас ради пропитания. Они убивают нас ради забавы.

– Я не думала об этом, – слова подруги произвели на Акслин сильное впечатление. – Получается, это правда, что монстры пожирают только людей? И ничем другим они не питаются?

Ксейра пожала плечами.

– Думаю, так, но лучше тебе уточнить у Тукса, он больше знает об этом, – Ксейра лукаво подмигнула.

Акслин не ответила. Она продолжала смотреть на козлят, погружённая в свои мысли.

Подруга грустно посмотрела на неё.

– Поэтому ты не хочешь беременеть, верно? – мягко спросила она.

– Кто сказал тебе такое? Погоди, это Тукс? Он попросил тебя поговорить со мной? – взбрыкнула Акслин.

– Не сердись, девочка. Я просто пытаюсь понять тебя, и кажется, у меня начинает получаться. – Ксейра взяла руки подруги в свои, чтобы успокоить её. – Ты боишься, что твоих будущих детей могут погубить монстры, так?

Акслин хотела было возразить, но остановилась, увидев, что Ксейра положила руку себе на живот.

– А тебя, тебя это не пугает разве? – спросила она в свою очередь.

– Конечно, пугает. Этот страх несёт в себе каждая девушка, которая становилась матерью в этом анклаве, да и во всех остальных. Как можно спать спокойно, зная, что твой малыш растёт только для того, чтобы рано или поздно стать добычей монстра? Где набраться мужества, чтобы благополучно выносить и пережить роды…? Как смотреть в глаза своему ребёнку, воспитывать его, если ты не уверена, что сможешь увидеть его взрослеющим?

Глаза Акслин наполнились слезами. И в очередной раз волны памяти принесли из глубин её сознания крик малыша Пакса, крик боли и вселенского ужаса.

– Я разговаривала с Юликсой… Она сказала, что такие чувства испытывают все матери первенцев, – поделилась Ксейра. – И что поэтому мы ухаживаем за своими малышами только в течение первого года, когда больше всего нужны им. Потом они перестают быть исключительно нашими, они становятся детьми анклава. И ты знаешь, я считаю, что это правильно. Ведь и дети так никогда не останутся сиротами: даже если родные отец и мать погибнут, о них всегда будет забоиться анклав. И с другой стороны, если нам самим суждено пережить потерю… – голос Ксейры дрогнул, Акслин не дыша ждала, когда девушка сможет продолжить, – если это случится… Боль ляжет не только на твои или мои плечи… Горе будет общим, так всем будет проще его вынести.

Акслин молчала. Ксейра улыбнулась и ласково погладила её по голове.

– Не бойся, девочка, – заключила она. – С Туксом тебе будет хорошо, вы подарите анклаву здоровых деток. Да, кто-то из них может не выжить, но главное, что мы будем вместе продолжать наше общее дело. Чем больше нас будет, тем дольше продлится сама жизнь.

Ксейра хотела успокоить подругу, но от этих слов у Акслин ещё больше сжалось сердце.

«Должно быть ещё что-то, ещё какой-то выход», – в очередной раз сказала она себе.

Но пока что в голову ей ничего не приходило. Нужно было признать, что самым полезным, что она могла бы дать анклаву, было именно то, чего анклав от неё ждал. Нельзя было отрицать и её влечения к Туксу. Когда они пересекались и она украдкой смотрела на него, самым трудным было заставить себя не поддаться импульсу: не броситься в его объятия со всех ног.

В то же время идея родить ребёнка наполняла её самой настоящей паникой.

Пакс продолжал приходить к ней во сне, а самым страшным был один повторяющийся кошмар: в нём зубастики так же, как и в жизни, уводили за собой малыша в заросли бобов, только этим малышом был не Пакс, а её собственный ребёнок.

Как и в жизни, девочка пыталась бежать, волоча за собой больную ногу. И снова и снова переживала момент полного отчаяния и бессилия, когда невозможно уже ничего поделать.

Нет, она не способна была позаботиться о новом человеке, не способна была защитить его. По крайней мере, не в этих условиях.

Время от времени она просматривала свои записи на листах шелковицы и пыталась найти какие-то подсказки, понять, как лучше защищаться от монстров. Но каждый раз с грустью возвращала их на место. Информации было мало, слишком мало.

«Если бы не моя нога, – думала она, – я могла бы ходить в дозоры, я изучила бы всё сама и нашла бы ответ».

Хотя большинство дозорных были мужчинами, женщин в их рядах тоже было немало: выйдя из детородного возраста, многие из них регулярно участвовали в экспедициях. Среди таких женщин-дозорных была, например, Юликса. А до неё – Ксай. Последняя, кстати, ходила в экспедиции с самого раннего возраста, и её силе и ловкости могли позавидовать многие мужчины.

Детей у Ксай никогда не было, замуж она тоже не выходила, и Акслин подозревала, что она была бесплодна.

Однажды вечером Тукс вновь решился заговорить с Акслин.

– Сегодня Мадокс собрал всех мужчин, – сообщил он. – Утром отправляемся в экспедицию. Идут все мужчины анклава.

– Куда?

– В лес. Будем охотиться, рубить деревья, рыбачить, собирать фрукты… Задача – принести всё, что может быть полезно анклаву. Максимум полезного. Нас не будет трое суток.

– Трое суток!

Тукс кивнул. Он выглядел очень серьёзным.

– Мы надеемся, что убежище цело. Если нет, возможно, Мадокс решит, что ночевать в лесу слишком опасно, и мы сможем вернуться пораньше. Сейчас позволяет погода, и сезон на исходе. Лучших условий для большого похода у нас ещё долго не будет.

Акслин молчала.

– Возможно, кто-то из нас не вернётся, – продолжал Тукс.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

Тогда Тукс подошёл к ней и поцеловал очень нежно. Девушка ответила на поцелуй.

«Ты мне нравишься, – хотела сказать она, – Но я ещё не готова заводить детей и, наверное, не смогу стать для тебя такой, какую ты ищешь».

Но вместо этого она сказала:

– Я буду ждать тебя.

Тукс улыбнулся, хотя в его глазах ещё мелькала неуверенность.

– В таком случае я вернусь, – пообещал он.

5

Отряд вышел на рассвете. На прощание Тукс ещё раз поцеловал Акслин, уже при всех, и вызвал тем самым бурю аплодисментов.

– Давно пора было, красавчики! – выкрикнула Кейксен.

Акслин покраснела, но ничего не сказала. Когда ворота за Туксом и остальными захлопнулись, девушка почувствовала, что часть её сердца ушла вместе с ними.

Прошло три дня. И дозорные не вернулись.

На четвёртый день женщины приступили к своим привычным обязанностям, борясь с горечью, разъедавшей их изнутри. А не на шутку разволновавшиеся дети постоянно капризничали.

– Они уже должны были вернуться…

Акслин стирала бельё и пробормотала это себе под нос, но Ксейра услышала.

– Может быть, просто задержались. Такое иногда случается.

– Да, вполне может быть, – подтвердила Калакс. – Однако мы должны потихоньку привыкать и к той идее, что они могут не вернуться. И действовать соответствующе.

Крик отчаяния пронёсся по прачечной. Это не сдержалась Ксейра.

– Что мы будем делать, если они не вернутся? Как выживем без мужчин?

– То, что мы можем остаться без мужчин, не самое страшное, – вмешалась Анукса. – У нас уже подрастают три мальчика, и твой будущий ребёнок, Ксейра, тоже может оказаться мальчиком. Хуже всего то, что если отряд погиб, нас останется слишком мало. Даже будучи мужчинами, в таком количестве мы не сможем отразить атаку костлявцев. А тем более собрать отряд дозорных для выхода во внешний мир.

– Ты хочешь сказать, что выхода нет? – спросила Акслин. – И анклав скоро падёт?

– Не будем хоронить их раньше времени, – заметила Ксейра. – Они опаздывают всего на один день. Вполне возможно, они вернутся.

– Да. Они ещё могут вернуться, – согласилась Калакс. Однако Акслин услышала в её голосе интонацию безнадёжности.

В ту ночь она никак не могла сомкнуть глаз.

Она прислушивалась к шипению длиннопалых, которое раздавалось откуда-то из дальнего угла анклава, и к диким песням костлявцев вдали по ту сторону ограждения.

Акслин думала о словах Ануксы и понимала, что женщина была права. Даже если им и удастся отразить одну или две атаки монстров, с таким малочисленным ополчением они обречены на поражение.

Акслин уже прочитала книгу анклава от начала до конца, и ни в один из периодов поселение не находилось в таком плачевном положении.

Даже эпидемия второго года цикла Йаксы, вдвое сократившая население, не вгоняла анклав в такое уныние.

В первый раз за всё время Акслин показалось, что, быть может, не стоило отказываться от предложения Тукса. «Я могла бы быть уже беременна», – подумала она, но тут же отмела эту мысль. Один ребёнок никак не изменит положение дел. Кроме того, анклав может пасть ещё до его рождения.

Она ещё очень долго крутила в голове эту идею и ближе к рассвету вдруг осознала, что так много думает о будущем анклава просто потому, что не хочет концентрироваться на настоящем. На том факте, что дозорные могут никогда уже не вернуться.

Что Мадокс, Юликса, Кейксен, Ксай и Тукс могут быть уже мертвы.

На следующий день она подошла к Даксии, которая исполняла обязанности лидера анклава в отсутствие Мадокса, и прямо спросила:

– Как долго мы должны ждать, прежде чем признать их погибшими?

Даксия повернулась к девушке, поражённая её смелостью и прямотой.

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что если они не вернутся, мы должны будем принять меры. Нам нужно будет посадить двух караульных в башню. Укрепить ворота и перебраться в детскую хижину. Приготовиться к тому, чтобы выживать… – она замолчала на мгновение, словно не решаясь продолжить, и наконец закончила: – И ждать чуда.

Даксия хотела было что-то возразить, но, подумав, согласилась с девочкой:

– Это логично…

– Ну, так сколько же времени?

– Не знаю, Акслин. Давай дадим им ещё два-три дня. Я пока не хочу считать их погибшими.

«Не хочу терять надежды», – перевела про себя Акслин.

В тот же вечер, когда солнце начало заходить, а из леса уже начали доноситься крики костлявцев, Калакс подала с башни сигнал:

– Скорее, к воротам! Надо открыть ворота!

Женщины бросились к воротам. Акслин пришла последней, когда все уже роились у входа, встречая гостей.

– Тукс! – закричала она, пробираясь сквозь толпу и чувствуя, что её сердце вырвется сейчас из груди.

Но в следующий момент девочка остановилась как вкопанная: огромное чудовище, фыркая, шло прямо на неё.

Акслин вскрикнула и, от испуга отпрянув назад, споткнулась и упала на спину.

Девочка собрала все свои силы, чтобы подняться, и что есть мочи закричала:

– Скакуны!

И тут вдруг заметила, что чудище, которого она только что так испугалась, было запряжено в большую телегу, управляемую бородачом в огромной соломенной шляпе.

– Бе… Бексари? – проговорила она, сумев, наконец, справиться с дрожью. Бродячего торговца Бексари трудно было с кем-то перепутать.

Мужчина расхохотался.

– Спокойно, Акслин! Всё под контролем. Мы не монстры.

Девушка наконец встала на ноги, старась держаться от животного подальше. Оно всё ещё казалось ей слишком громадным и пугающим.

Акслин осмотрела телегу и с удивлением заметила, что она была битком набита незнакомыми людьми. Вдруг от толпы отделился человек, спрыгнул на землю и позвал Акслин по имени. Узнав его, девушка собралась закричать в ответ, но не успела. Тукс уже подбежал к ней и обнял так крепко, что она едва смогла сделать вдох.

– Акслин! Мы дома!

И, как по сигналу, остальные члены отряда начали выходить к ним. Одни приехали в телеге, другие пришли пешком, несколько человек были ранены, но все были живы и казались счастливыми и довольными, несмотря на усталость.

Ксейра бросилась навстречу Кейксену, и они утонули в объятиях друг друга. Глядя на них, Акслин улыбнулась.

– Тукс, – прошептала она. – Мы уже думали, что вы не вернётесь. Что случилось?

Он провёл рукой по отросшим волосам девушки, и Акслин поняла, что, если она не хочет попасться длиннопалым, надо срочно подстричься.

– Лесная хижина оказалась наполовину разрушенной, – рассказал мальчик. – Мадокс решил, что не стоит рисковать и ночевать под открытым небом, и мы пошли домой.

Но по дороге столкнулись с Бексари и его группой. Посовещавшись, мы решили восстановить убежище вместе, – Тукс широко улыбался. – Давно у нас не было такой удачной экспедиции. Мы привезли еду и материалы, древесину, дичь и много, очень много всего! И телега Бексари оказалась такой вместительной. Нам страшно повезло!

Акслин искоса посмотрела на высоченное существо, запряжённое в гигантскую тачку, и вспомнила, с какой маленькой тележкой торговец приходил в прошлый раз. О том, чтобы запрягать в неё животное, не было и речи.

– Ты уверен, что это животное? Очень уж оно похоже на скакуна.

По правде говоря, девочка никогда не видела этих монстров вживую, но зато слышала от Тукса их подробное описание, и этот образ живо стоял у неё перед глазами.

– Это лошадь, – объяснил наконец Бексари, продолжая сидеть на козлах и поигрывая вожжами. – Раньше эти животные были в каждом анклаве, но так как использовались они не для еды, а как транспорт, в конце концов, их перестали разводить. Ехать-то всё равно особо некуда.

– Скакуны, – продолжил Тукс, – более высокие и коренастые, чем лошади. Глаза у них красные, а уши крупные, с чёрными кисточками на концах. Зубы скакунов острые, как ножи, потому что они плотоядны. Лошади же, наоборот, едят только траву.

– Приятно это слышать, – облегчённо вздохнула девушка.

– Кроме того, видишь на шее у лошади волосы?

– Это называется грива, – поспешил объяснить Бексари.

– Так вот, – продолжил Тукс, – у скакунов никакой гривы нет. Вместо неё у них ряд выпирающих костей, острых, как шипы. Хвост у лошади пушистый, а у скакуна он как кнут с остриём на конце.

– Ты рассказывал, помню, – подтвердила Акслин. – Я записывала это.

– И, наконец, посмотри на ноги лошади. У скакуна они гораздо сильнее, а копыта раза в три больше и тяжелее. Поэтому если он повалит тебя на землю, ему хватит одного движения, чтобы раздавить тебя в лепёшку. И ещё одного – чтобы голову откусить.

– Не запугивай девочку, – засмеялся Бексари. – Она не заснёт сегодня.

– Ей интересны такие вещи, – возразил Тукс. – Хочешь, расскажу историю, как она всю ночь жгла свечку в хижине, чтобы заглянуть в глаза длиннопалым?

Акслин вздрогнула. Ещё бы, она хорошо помнила этот случай. Ей тогда было одиннадцать, и её целью номер один был дерзкий план: рассмотреть, как выглядят эти монстры, которые щупают детей по ночам. План требовал от девочки колоссального мужества. Длиннопалый оказался рассержен и удивлён, но главное, он так жутко и дико шипел, что Акслин до сих пор слышала этот звук в кошмарах. Сначала монстр закрыл лицо руками – по восемь пальцев на каждой, посчитала девочка. Видимо, его раздражал свет. А потом… Потом он зыркнул на неё своими огромными, пустыми глазами без век и вдруг резко схватил её за шею своей костлявой рукой.

Акслин покрывалась холодным потом всякий раз, когда вспоминала об этом.

Несмотря на то, что волосы девочки в тот день были идеально подстрижены, монстр пытался во что бы то ни стало утащить её.

С нечеловеческой скоростью он бросился бежать, волоча её за собой, невзирая на отчаянные крики Акслин.

Вексус, Мадокс и Ксай перехватили их, когда монстр уже готов был перескочить через ограду. И только убив его, смогли освободить Акслин. Ещё много дней на её шее оставались синяки, напоминавшие о случившемся.

– Мне не хочется говорить об этом, – произнесла Акслин и, поменяв тему, спросила: – Кто эти люди, которые пришли с вами?

– Это те, кто выжил после падения анклава Дукслана, – объяснил Тукс. – Бексари подобрал их по дороге. – И, хлопая себя рукой по гордо выпяченной груди, добавил: – Они останутся с нами.

– Что? – Акслин смотрела на него, не веря своим ушам. – Все?

Иногда торговцы приходили с женщинами, которые уходили из анклавов. Как правило, вдовами, ещё способными иметь детей и желавшими оставить потомство в других поселениях, чтобы избежать эндогамии. Одной из таких женщин была, например, Анукса, которая поселилась в анклаве некотоое время назад.

Девочка снова посмотрела на повозку. Большинство пассажиров уже спустились и стояли рядом с Мадоксом и Юликсой, которые объясняли положение дел пришельцам. Акслин украдкой пересчитала гостей: семь взрослых и четверо детей. Среди взрослых было четыре женщины (одна беременная) и одна девушка, её ровестница.

– Вот это удача! Невероятно… – произнесла Акслин, с трудом преодолевая ступор. – Знаешь, что это значит? Что анклав спасён!

Тукс широко улыбался. Акслин повернулась к нему, чтобы сказать что-то ещё, но тут взгляд её упал на девушку в тележке.

Девушка была красивая. И Акслин подумала, что появление новых жителей означало не только шанс на успешное продолжение борьбы с монстрами, но и то, что Тукс теперь сможет выбрать невесту.

И странное дело: эта мысль не радовала её, а лишь волновала. Акслин снова всмотрелась в лица приезжих.

Там был маленький мальчик и молодой мужчина двадцати одного или двадцати двух лет.

Если он ещё не был женат, вполне возможно, он мог бы составить ей пару в будущем. А это значит, у неё теперь тоже появлялось больше вариантов.

В коце концов, она по-прежнему могла не выбирать никого. Более того, теперь перспектива остаться одной и без детей не угрожала анклаву, ведь для Тукса в деревне появились другие женщины.

– Акслин, – позвал он. – Ты в порядке?

Она обернулась к нему и почувствовала, что всё внимание Тукса по-прежнему обращено к ней. Было похоже, что он всё равно выберет её, даже не взглянув на другую. Они знакомы с детства, хорошо ладят, нравятся друг другу… И может быть, они на самом деле идеальная пара.

«Но может быть и иначе, – продолжала размышлять Акслин. – Если мы правда любим друг друга, то и другие варианты нам ни к чему».

– Мне нужно подумать, – смущённо пробормотала она.

Акслин сделала шаг в сторону, осмотрелась и направилась, прихрамывая, в поисках места, где она могла бы побыть одна.

Помимо размышлений, впереди у неё была ещё масса дел: нужно было заняться размещением новичков и организовать ужин. Неудивительно, что Тукса она до вечера больше не увидела.

Во время ужина, когда все расселись вокруг огня, стало слишком заметно, что она избегает юношу. Хотя, усевшись рядом с Бексари, она и притворялась, будто тот факт, что Тукс сидит с противоположной от неё стороны – чистое совпадение.

Бексари сиял от компании хорошенькой девушки. Он привёл себя в порядок: подстригся и побрился. Соломенная шляпа по-прежнему украшала его голову, несмотря на то что солнце уже почти скрылось за горизонтом.

– Акслин! – обратился он к девушке. – Я тебе кое-что привёз.

– Правда? – удивилась она.

Торговец раскрыл свой дорожный мешок и вынул оттуда толстую книгу в кожаной обложке.

– Держи, это тебе, – объявил он с такой интонацией, как будто это была не книга, а труп убитого монстра.

Девушка ахнула и взяла подарок, не веря своим глазам.

– Что…? Ты раздобыл её!

Бексари кивнул, лицо мужчины сияло от гордости и самодовольства. Акслин открыла книгу и начала бережно перелистывать драгоценные странички, чувствуя, как её переполняют эмоции.

Книга, привезённая торговцем, была очень похожа на книгу анклава, с той лишь разницей, что все страницы в ней были чистыми.

По сути это была толстая тетрадь с верёвкой вместо переплёта и криво обрезанными листами. Обложка тетради выглядела потрёпанной и обхватанной, титульный лист перепачкан тёмными пятнами, которые, кстати, вполне могли бы быть каплями крови, но Акслин не обращала на это внимания.

– Это невероятно, – восхищённо повторяла она. – Где ты её раздобыл?

– Бексари может найти всё что угодно, или почти всё, – важно произнёс торговец. – Но должен признать, что найти деревню, где ещё остались вещицы вроде этой, было очень нелегко. Их же почти нигде уже не используют. – Бексари пожал плечами. – С другой стороны, может, поэтому мне и попалась лишняя книжица. В анклаве, где мне её дали, никто уже давно не умеет читать. Думаю, её держали просто как дань традиции.

– Почти все страницы чисты, – Акслин продолжала с трепетом переворачивать листы. – Посмотри, они исписаны только в начале книги, и это больше похоже на пробу пера.

– Мне рассказали, что писарь умер, не успев подготовить ученика. Похоже, он и не пытался, никого уже не интересует это умение. А если учесть, что погиб он пару поколений назад… В общем, в том анклаве книга точно не нужна. Тебе она принесёт куда больше пользы.

Акслин закрыла книгу и посмотрела на торговца очень серьёзно.

– Даже не знаю, как тебя отблагодарить.

– Я уже говорил с Мадоксом об этом. Мы ещё не обсудили все детали обмена, но книга точно участвует в сделке. Так что считай, что она твоя.

– Бексари, я не уверена, что могу принять её. Анклав наверняка нуждается в более полезных вещах. Тем более сейчас, когда нас стало намного больше.

– Акслин, если ты не возьмёшь книгу, её больше никто не возьмёт, поверь. Я уже говорил тебе: такие вещи никого не интересуют. Я получил её почти даром, и Мадокс знает, что здесь она тоже нужна лишь тебе, поэтому торговаться за неё не придётся. Если говорить серьёзно, для меня это вопрос не столько выгоды, сколько профессиональной гордости.

Девушка радостно улыбнулась и прижала книгу к груди.

– Огромное тебе спасибо, Бексари. Ты не представляешь, что это значит для меня.

– Знаю, милая, знаю. Хотя, признаюсь, не могу понять, почему тебе это так важно.

Акслин ещё раз выразила Бексари свою глубокую благодарность. А при первой же удобной возможности извинилась и отпросилась домой – так не терпелось ей рассмотреть своё новое сокровище.

Уже у дверей она столкнулась с Туксом.

– Акслин! Я весь день хочу поговорить с тобой.

Она посмотрела на него, чувствуя себя виноватой, но юноша так широко и искренне улыбался, что это ощущение быстро прошло.

Даже если Тукс и догадывался, что она его избегала, скорее всего, он просто не мог в это поверить.

– Мы оба были очень заняты, – уклончиво ответила она.

– Это правда. Но сейчас, когда уже всё улажено, новенькие размещены, разве не можем мы немного расслабиться? Если хочешь, конечно, – добавил он и обнял её за талию, продолжая улыбаться.

Акслин, державшая книгу в руках, поместила её между собой и Туксом как барьер.

– Посмотри! Ты это видел? Бексари наконец раздобыл книгу! Мне больше не придётся делать записи на листьях шелковицы.

Тукс сделал над собой усилие, чтобы показаться зантересованным.

– Ух ты, очень рад.

– Я умираю от желания начать заполнять её, – продолжала она. – Думаю, приступлю сегодня ночью.

– Отличный план. Но может, будет лучше немного подождать. В конце концов, – добавил он, наклоняясь, чтобы поцеловать её, – мы несколько дней с тобой не виделись.

Акслин мягко, но уверенно отстранила его.

– Тукс, нет.

Юноша смотрел на неё, не понимая, что происходит. Она глубоко вздохнула, заглянула ему в глаза. А потом повторила:

– Нет.

На этот раз глубоко вздохнул Тукс. Было видно, как он старается удержать себя в руках. После паузы юноша напряжённо посмотрел на Акслин и сказал:

– Я всё понял. До свидания, Акслин.

А потом повернулся и скрылся в сумерках. Акслин почувствовала, что её на мгновение оставили без воздуха.

Девушка часто-часто заморгала, чтобы удержать слёзы и наконец вошла в дом, прижимая книгу к своей груди и спрашивая себя, не допустила ли она только что самую большую ошибку в своей жизни. Потом упала на тюфяк и расплакалась.

Немного успокоившись, девушка вытерла слёзы и принялась за работу, надеясь, что письмо поможет ей отвлечься.

Сначала Акслин взяла старую книгу анклава и прилежно записала:

«Сегодня вернулись дозорные. Все живы. Вместе с отрядом пришли торговец и группа выживших из другого анклава. Они останутся с нами».

После этого она составила список новых членов общины и краткий перечень провизии и материалов, которые принесли с собой дозорные.

Затем Акслин отложила старый том и принялась за новый.

Мгновение она сомневалась, стоит ли вырывать исписанные первые страницы, но в итоге всё-таки решилась; ведь никакой важной информации они не несли. И если в другом анклаве не собирались хранить эти записи, то зачем это делать ей?

Итак, перед ней была девственно чистая книга, которая так и манила пустыми страницами. Какое-то время Акслин смотрела на неё, не зная, с чего начинать.

Несколько лет назад, когда она впервые попросила торговца о книге, она мечтала, что будет отрабатывать навыки письма в ней.

Но теперь… Теперь ей так многое хотелось рассказать. И главное, она чувствовала, что её рассказ будет выходить далеко за пределы сухой летописи рождений, смертей и правлений.

Она достала из коробки шелковицы и в замешательстве посмотрела на них.

Она сказала Туксу, что писала на листах только потому, что у неё не хватало бумаги. Но о том, что так она записывает то, что летописи не подлежит, сохранила в секрете.

«Ладно, – решилась она наконец, – никто всё равно не сможет прочесть».

Девочка взяла перо, опустила его в чернила, открыла новую книгу на первой странице и начала писать:

«Монстры отличаются от хищных животных по многим признакам.

Монстры убивают и пожирают людей, но вовсе не ради пропитания, а из чистой жестокости.

Насколько нам известно, они не едят никого, кроме людей. Если же это так, то каким образом они выживают, когда остаются совсем без добычи? В течение долгих лет длиннопалые не крали никого из нас. Но при этом они не тронули ни одного лохматого зверя в нашем анклаве».

Акслин была так увлечена рассуждениями о природе монстров, что опомнилась уже, когда половина страницы была плотно исписана.

Девушка было заволновалась, но скоро увидела, сколько ещё чистых страниц есть у неё в запасе. И, радостно улыбнувшись, вернулась к своим записям.

Просмотрев и разложив их по порядку, она принялась переносить их на бумагу.

Всю ночь Акслин провела за письменным столом. Она сожгла почти половину свечи, успокаивая себя тем, что может себе это позволить, ведь среди трофеев, принесённых дозорными, были две пластины медовых сот, из которых можно будет сделать воск для новых свечей.

Закончила девушка только тогда, когда все записки с шелковичных листьев были перенесены в книгу. Она была счастлива, что смогла продлить жизнь ценным знаниям, и гордилась собой.

Целую страницу она посвятила скакунам, чтобы записать всё, что рассказывал ей о них Тукс. От мысли о юноше по телу девушки пробежала дрожь, а в сердце кольнула вина.

«Завтра поговорю с ним серьёзно», – решила она, прежде чем задуть свечу.

6

Однако на следующий день Тукс сам начал избегать встречи с Акслин.

После завтрака она увидела его разговаривающим с новой девушкой, но ничего не сказала.

В конце концов, он имел право говорить с кем хотел.

– Что у вас с Туксом? – спросила Ксейра, когда они работали в огороде. – Вы снова поругались?

– Всё сложнее, – сказала Акслин, зевая. – Я не хочу об этом говорить.

– Как скажешь, – холодно ответила подруга.

Акслин почувствовала, что невольно обидела Ксейру, и поспешила объяснить:

– Мне правда нравится Тукс. Всё дело в том, что я не хочу, чтобы моё будущее было непременно связано только с замужеством и детьми. Мне хотелось бы заниматься и другими вещами.

– Другими вещами… – рассеянно повторила Ксейра. – Что ты имеешь в виду? Ты же не в дозоры ходить собираешься?

– Нет, конечно, нет… – вздохнула она. – Я и от монстров защититься толком не могу, – добавила она, имея в виду свой печальный опыт общения с корявыми и длиннопалым. – Но мне хотелось бы когда-нибудь иметь возможность выйти во внешний мир. Посетить другие анклавы. Познакомиться с людьми, которые там обитают, и поговорить с ними. Я бы хотела спросить у них, – прежде чем продолжить, она мгновение поколебалась, – я бы хотела порасспрашивать их о монстрах.

– Трудно найти менее подходящую тему для разговора, – сказала Ксейра, брезгливо поводя плечами. – Всё ещё не понимаю, почему тебя это так интересует.

– Я хочу выяснить, отличаются ли их монстры от наших, – попыталась объяснить Акслин. – И если нет, то понять, нашли ли они способ надёжно защищаться от них. А потом я бы записала всё, что узнала, в книгу, чтобы следующие поколения могли воспользоваться этими знаниями и спастись.

Тут Акслин резко замолчала, удивляясь сама себе. Никогда раньше она не формулировала свои желания с такой чёткостью, даже про себя.

– Я единственная в анклаве умею читать и писать, – заключила Акслин. – Мне хотелось бы испытывать по этому поводу гордость, ведь это действительно важно… но поблема в том, что никто, кроме меня, не понимает этого.

– Даже если ты выйдешь замуж и родишь детей, – сказала Ксейра, всё ещё не понимая подругу, – ты и дальше сможешь заниматься своей книгой. Никто тебе не запретит.

– Да, но ведь сидеть за письменным столом – не единственное, чего я хочу, – Акслин покачала головой. – Как я смогу изучать монстров, если и дальше буду сидеть взаперти? Как смогу узнать действенный способ борьбы с ними, если так ни разу и не выйду за ворота ограды?

Перехватив взгляд Ксейры, девушка замолчала.

– Мир по ту сторону ограды полон ужаса и насилия, – быстро-быстро заговорила подруга Акслин. – Наши мужчины ходят в экспедиции, потому что у них нет другого выхода. Нам, женщинам, повезло гораздо больше: мы можем оставаться в анклавах, в относительной безопасности. У нас есть это право. А ты… Ты хочешь выйти специально! Не понимаю, Акслин. По-моему, это верх безумия.

Акслин молчала, прислушиваясь к тому, как колотится её сердце. В глубине души она была согласна с Ксейрой: если она всерьёз собиралась описывать монстров, то одной или двумя экспедициями в ближайшие деревни тут было явно не обойтись. Пришлось бы предпринимать дальние путешествия, и монстры бы просто убили её по дороге.

Желудок девушки скрутило от ужаса.

– Неважно, – проговорила она. – Глупая идея.

Тем временем Тукс продолжал избегать Акслин, и девушка вновь начала подозревать, что допустила ошибку.

И чем больше она об этом думала, тем больше верила, что нет, не допустила. Больше всего на свете ей хотелось бы продолжать изучать природу монстров.

Но как это сделать, не имея возможности покинуть анклав? А раз она всё равно не может никуда пойти, в чём был смысл отказывать Туксу? Какие ещё перспективы ей оставались?

Перед девочкой лежала книга, полная чистых листов, которые она страстно желала заполнить новыми знаниями. Но где ей найти сами знания?

В какой-то момент её посетила идея поспрашивать новых резидентов анклава, но это оказалось непросто. С первых секунд общения стало ясно: говорить о своей малой родине, которую они были вынуждены оставить и которую монстры сделали необитаемой, не хотелось никому.

В конце концов, кто-то из детей всё же согласился рассказать ей о мокроступах – существах, обитавших на дне рек, прудов и колодцев и проникавших в анклав в дождливые дни.

Они забирали спящих. Топили их и пожирали. Действовали они очень тихо и почти не оставляли следов. Кроме разве что влажных пятен на полу, которые не высыхали по нескольку дней.

– К ним нельзя приближаться, – добавил мальчик. – Иначе они утащат тебя на дно.

– И нет никакого способа, чтобы предотвратить их проникновние? – спросила Акслин.

– Нет, но можно зажечь огонь. Это немного отпугнёт их. Сухие и тёплые помещения они не любят, им больше нравятся тёмные и сырые.

Поблагодарив мальчика, девушка пулей бросилась домой, чтобы записать услышанное.

Однако по пути её остановила Юликса. Она передала, что Мадокс срочно хочет её видеть.

Заинтригованная, Акслин развернулась и отправилсь на встречу с лидером анклава.

Мадокс сидел возле своей хижины, вытачивая из камней наконечники для стрел.

Хотя в анклаве и было несколько стрел с наконечниками из металла, материал это был редкий, и вместо него часто использовали кости или осколки камня.

Девушка села рядом и дождалась, пока Мадокс закончит возиться с очередным наконечником.

– Ксейра сказала, что ты не хочешь выходить за Тукса. Что ты вообще не хочешь замуж, – произнёс он, немного помедлив.

Акслин подняла голову, чтобы взглянуть в глаза Мадокса. Лидер анклава выглядел недовольным.

– Просто я хочу заниматься другими вещами, Мадокс, – подтвердила она. – Возможно, в будущем у меня появятся дети, но сейчас… – она пожала плечами.

– Я знаю также, что ты хочешь уйти, – продолжал он недовольно.

– Я хочу узнать о монстрах, обитающих в других анклавах, – объяснила Акслин. – Но я понимаю, что это выше моих сил. Если я уйду, я и ночи не продержусь во внешнем мире, так ведь? – с горечью спросила она.

Мадокс задумчиво посмотрел на неё, а затем сказал:

– Можешь идти с торговцем.

Акслин быстро-быстро заморгала.

– Что…?

– Торговцы путешествуют от анклава к анклаву, у них есть охрана, и они знают, как не сбиться с пути.

А у Бексари, если ты пойдёшь с ним, вообще есть повозка, так что тебе и пешком идти не придётся. Конечно, это намного опаснее, чем оставаться в анклаве, но…

– Подожди, подожди. Ты говоришь, что я могу покинуть анклав? С Бексари?

Такая мысль ей даже в голову не приходила. Но она определённо имела смысл.

Мадокс шумно выдохнул.

– Можешь, если это действительно то, чего ты хочешь, и если он сам не откажет. Ты уже не ребёнок, Акслин. И мы не собираемся держать тебя здесь против воли. – Она смотрела на него не в силах вымолвить ни слова. Акслин чувствовала себя так, будто её долго-долго держали взаперти в тёмной комнате, а Мадокс вдруг – раз – открыл в этой комнате окошко. Она была ослеплена, удивлена, сбита с толку и просто не знала, как реагировать.

– Если ты соберёшься идти, тебе нужно принять решение как можно скорее, – продолжил Мадокс. – Бексари едва ли задержится у нас дольше пары дней.

Акслин понимала это и сама. Предложение главы анклава было разумным. Да, торговцы весьма рисковали в своих путешествиях, но они обладали достаточным опытом, чтобы их совершать. С Бексари у неё наконец-то появлялся шанс.

– Это…

– Подумай хорошо, Акслин. Это серьёзное решение.

Она кивнула.

– Я знаю, – пробормотала она.

Состояние Акслин было близко к шоковому. Много лет она жила и взрослела, убеждённая, что судьба её предопределена обстоятельствами, как вдруг столкнулась с выбором. Самым настоящим взрослым, серьёзным выбором. И выбирать ей предстояло из двух взаимоисключающих вариантов.

Первый был более безопасным: остаться в анклаве, выйти замуж за Тукса, родить детей, оказав таким образом посильную помощь анклаву. Вторая была опасной и неопределённой: отправиться в путь вместе с торговцем, посетить другие анклавы, собрать сведения о монстрах… и, скорее всего, умереть раньше времени по их вине.

Девушка вздрогнула.

У неё было только два варианта, и один из них был связан с финалом преждевременным и ужасным.

Как бы то ни было, ей предстояло сделать выбор.

Акслин почувствовала, как начинает кружиться голова. Она вдруг осознала, что всё сложилось бы куда проще, если бы никакого выбора у неё вовсе не было. Потому что имея только одну возможность, переживать о неверном решении не придётся.

– Я со своей стороны предпочёл бы, чтобы ты осталась с нами, – заметил Мадокс, откашливаясь. – Здесь ты будешь в куда большей безопасности. Кто угодно будет.

Девушка не ответила. Мадокс был прав, и она прекрасно это знала.

– И кроме того, – продолжал он, – хоть тебя и не привлекает идея стать матерью, ты здоровая женщина, и рано или поздно дети у тебя будут. И, вполне возможно, они появятся ещё до того, как ты вернёшься в анклав.

Акслин покачала головой, пытаясь во всём разобраться. Она знала, что в глубине души Мадокс очень ценил её. Но она хотела бы быть ценной за свои уникальные навыки: умение читать и писать, сохранять и передавать знания. Увы, её миссию в анклаве Мадокс связывал только с продолжением рода.

И она приняла решение. Вариант, выбранный Акслин, был сложен и опасен. Но в то же время по ряду причин он привлекал её куда больше.

– Скажи мне одну вещь, – проговорила она наконец. – Если бы к нам в анклав не пришли новички и мы продолжали бы жить как раньше, в узком кругу, ты отпустил бы меня?

Мадокс ответил честно, и Акслин была благодарна за его грубую прямоту:

– Нет. В этом случае мы не могли бы позволить себе такой роскоши.

Девушка кивнула. «Они могут позволить себе потерять писаря, даже зная, что его некому заменить. Но не детородную женщину». В этом была циничная, материалистическая, но, в целом, понятная логика.

И тут ей в голову пришла мысль, что, быть может, она сама являлась предметом обмена. Ведь бывает же, что женщины уходят с торговцами в другие анклавы, чтобы начать там новую жизнь. И порой происходит это лишь в том случае, если торговцы обещают привести на замену ей новую женщину.

Бексари привёл в анклав нескольких здоровых женщин. И поэтому, если Акслин хотела уйти, она вольна была это сделать. Ей даже не обязательно было селиться в другом анклаве и рожать детей. Обмен уже произошёл, и сделка не накладывала на неё никаких обязательств.

– Если Бексари не против, я пойду с ним, – объявила Акслин.

Произнеся эти слова, Акслин почувствовала, будто заглянула в бездонную пропасть: у неё невыносимо закружилась голова. Сердце бешено колотилось, и она сама не могла понять, больше от страха или от возбуждения.

Мадокс внимательно посмотрел на девушку, пытаясь понять, насколько она уверена в своих словах.

– Это твоё решение, – сказал он наконец. – Но не надейся, что Тукс будет ждать, пока ты не вернёшься… Если ты вернёшься.

Акслин сглотнула.

– Понимаю.

«Он не виноват. Мне не в чем его упрекнуть», – подумала она.

Проститься с родным анклавом оказалось весьма непросто. Нелегко было сказать «до свидания» близким людям, зная, что больше вы можете никогда не увидеться. И ещё сложнее Акслин было ответить, почему она это им говорит.

Ксейра ничего не понимала.

– Зачем тебе уезжать, Акслин, зачем? – подруга выглядела страшно расстроенной. – Как ты можешь думать, что там ты будешь счастливей, под открытым небом, в постоянной опасности?

– Дело не в этом, Ксейра. Я счастлива здесь, но у меня есть другие задачи. Да и в конце концов, не такая уж это и редкость: женщина просто уходит в другой анклав.

– Не редкость, когда это происходят с вдовами, с теми, кто уже оставил потомство… Но уходить просто так… Те женщины, о которых ты говоришь, уходят по велению долга, потому что для выживания нам необходимо смешиваться с жителями других анклавов. Но ты… Ты ведь просто не хочешь иметь детей!

– Сейчас нет, но, возможно, я приду к этому в будущем. Сейчас мне больше всего на свете хочется посмотреть мир, Ксейра.

Подруга продолжала неудоумённо качать головой.

– Мир, который ты хочешь увидеть, ужасен и полон опасностей, – напомнила она ей. – Выходить в него просто так – безумие, никто по своей воле не пожелал бы этого сделать.

– Я хочу познакомиться с этим миром, чтобы лучше его понять, чтобы найти способ защититься от него. Что в этом плохого?

– Кто только вбил тебе в голову, что ты сможешь что-то поменять? Ты никогда не умела бороться с монстрами. Ты даже бегать нормально не можешь!

– Зато я могу делать другие вещи. И мне очень жаль, что ни ты, ни кто-либо ещё в анклаве этого не видят.

После этого разговора девушки несколько часов не общались друг с другом. Но ощущение близкой разлуки сделало своё дело. К концу дня они помирились и долго обнимались, с трудом сдерживая слёзы.

– Я не понимаю тебя, – призналась Ксейра, – но я желаю тебе всего самого лучшего. И надеюсь, мы с тобой ещё увидимся.

– Спасибо, – ответила Акслин. – Я тоже на это надеюсь.

Остальные высказывали похожие соображения, хотя и не с такой откровенностью, как Ксейра.

По какой-то причине каждый раз, когда Акслин повторяла свои объяснения, почему ей нужно было покинуть анклав, её сомнения рассеивались всё больше и больше.

И чем сильнее на неё давили, убеждая остаться, тем горячее становилось её желание уехать. Несмотря на опасности, которые подстерегали её по ту сторону ограды. Несмотря на родной мир, который она оставляла здесь, возможно, навсегда.

Большинство обитателей анклава не понимали решения Акслин и не одобряли его. Но молчаливо уважали само это решение и с тоскою прощались с ней, уже начиная скучать.

Тукс до последнего избегал прощания. Когда Акслин собрала вещи и уже направилась, прихрамывая, в сторону повозки, где её ждал Бексари и его охранник, Тукс догнал её.

– Акслин, подожди.

Она повернулась к нему, улыбнувшись. Но лицо юноши осталось угрюмым.

– Не понимаю, зачем ты едешь, – сказал он. – Мне казалось, ты хотела, чтобы мы были вместе. Жаль, что я ошибался.

– Это не из-за тебя, Тукс, – начала объяснять она. – Просто…

– Не продолжай, мне всё равно, – юноша вздохнул. – Вместо того, чтобы выйти за меня замуж, ты предпочла уехать, чтобы быть съеденной монстрами. Я всё понял.

Акслин знала Тукса достаточно хорошо, чтобы понять, что он пытается пошутить, но шутка была злая, а его улыбка была горькой. С другой стороны, в каждой шутке есть доля правды: между Туксом и монстрами она выбрала монстров, этого нельзя было отрицать.

Не зная, что ответить, Акслин крепко обняла Тукса и прошептала:

– Я желаю тебе всего самого хорошего. И пусть монстры не пугают тебя по ночам.

Забывшись, Тукс обнял девушку в ответ, но тут же отстранился.

– И тебе того же. Помни, что ты можешь вернуться в любой момент. Если ты останешься в другом анклаве, будь добра, отправь с торговцем весточку, что у тебя всё хорошо.

Акслин поймала ход мыслей Тукса. Он думал, что если девушка выживет в первые, самые жуткие дни, то натерпится такого страха, что непременно захочет вернуться домой или, по крайней мере, остаться в другом безопасном месте.

Возможно, он считал её поход не более чем капризом и был уверен, что она поменяет своё решение, как только столкнётся в лесу с настоящими монстрами. Так мог бы подумать кто угодно другой, но уж кто-кто, а Тукс должен знать её лучше остальных.

Или, может быть, он просто так отчаянно волновался о её безопасности и комфорте, даже и не рядом с ним… Может, он утешал себя, представляя её за оградой пусть и чужого анклава, но не на пустой дороге, простившейся с жизнью.

В любом случае Акслин не собиралась с ним спорить.

– Конечно, – ответила она с улыбкой. – Я пришлю записку: «Тукс дурак»– ты вроде должен знать, как это пишется.

– До свидания, Акслин, – Тукс тоже немного улыбнулся.

Он не стал провожать её до повозки. Однако чуть позже, когда караульные открыли ворота, чтобы выпустить их, она заметила его в толпе провожающих. Девушка смотрела в родные лица и чувствовала, как её захлёстывают эмоции. Она успела проститься со всеми. Ксейра, не скрываясь, рыдала, а дети боязливо смотрели вслед.

Акслин понимала: для всех них по ту сторону ограды были только ужас и смерть. И вот, она добровольно покидает безопасный и тихий мир деревни.

Тут Никси шагнула вперёд и, делая энергичный жест рукой, выкрикнула:

– До свидания, Акслин! Покажи этим монстрам!

Дети удивлённо посмотрели на неё и, вдохновлённые энтузиазмом девочки, заголосили и замахали:

– До свидания! До свидания, Акслин! Сделай их!

Хотя двое самых маленьких всё равно продолжали плакать.

Уже сидя в повозке, Акслин улыбнулась, подняла руку и продолжала махать до тех пор, пока за ней не закрылись ворота.

7

Путешествие оказалось гораздо сложнее, чем она себе представляла. Дорога была бесконечной; она тянулась вперёд, теряясь за горизонтом. По обе стороны от дороги простиралось огромное болото.

Акслин начала скучать по спасительной тени, которую давала ограда, в тот самый момент, когда ворота закрылись. Внешний мир был настолько открыт, что само это вызывало ощущение паники.

Больше всего на свете ей сейчас хотелось развернуться и побежать стучаться в ограду с просьбой впустить её обратно. И она с трудом подавила это желание в себе.

Заставить себя смотреть вперёд стоило ещё больших усилий. Хотя она и сидела зажатая другими пассажирами в задней части телеги, всё тело её содрогалось от страха, желудок сжимался от спазмов, и в конце концов она вообще свернулась клубком и закрыла голову руками, словно таким образом могла как-то защититься.

– Я не выдержу, – шептала она. – Нет. Я слишком сильно боюсь.

Бексари посмотрел на неё с пониманием, почти ласково.

– Это происходит со всеми поначалу, – попытался успокоить её торговец. – Не буду говорить тебе, что мы в безопасности, по дороге может случиться всякое, но поверь, ты привыкнешь. Мы не такие уж беззащитные, как кажется.

Акслин не ответила. Ещё некоторое время она лежала, свернувшись клубком, прежде чем осмелилась поднять голову и оглядеться. По обе стороны от телеги шагали охранники – Пенрокс и Викснан. По словам торговца, они были прекрасными лучниками, хотя Пенрокс и не был столь опытным, как его напарник. Зато он проявлял огромный энтузиазм в деле защиты юной путешественницы, а заметив, что она рассматривает его, даже подмигнул ей.

– Идти через луга безопаснее всего, если удастся не сбиться с пути, – начал рассказывать он, пытаясь произвести впечатление. – Трава невысокая, костлявцев, скакунов и шипастых видно издалека.

– Опять ты в своём репертуаре, – заворчал Викснан, – а ну брось болтать и смотри в оба.

Пенрокс выглядел немного обиженным, но спорить не стал.

Несмотря на страх, грызущий Акслин изнутри, слова охранника разбудили в ней любопытство. Но свои вопросы она решила адресовать Бексари, чтобы не отвлекать Пенрокса и не сердить Викснана.

– Итак, – проговорила она еле слышно слабым от страха голосом, – это и есть местные монстры? Скакуны, шипастые и костлявцы?

Торговец приставил руку к уху и переспросил:

– Что ты говоришь? Не понимаю. Знаешь, я немного туговат на ухо.

Акслин напряглась. Она прекрасно понимала, что Бексари хорошо расслышал её слова. Невозможно было бы прожить столько лет в этих краях, оставаясь «туговатым на ухо». Порой малейший шорох или дуновение ветра в листве могут означать жизнь или смерть, в зависимости от того, как хорошо ты их слышишь.

Она собралась с силами и высунула голову из повозки, чтобы взглянуть на горизонт. На данный момент всё казалось спокойным.

– Скакуны, шипастые и костлявцы, – повторила она увереннее, – это те, кого мы встретим тут?

– Корявых ещё, может, – подтвердил он, – они, правда, встречаются только там, где есть деревья. Другие монстры в этих краях едва ли нам попадутся.

Но Акслин его уже не слушала. Вместо этого она посмотрела назад. Анклав и караульные были уже так далеко, а впереди было так страшно… Не придумав ничего лучше, она снова забилась на самое дно повозки.

– Я не смогу, – застонала она. – Пожалуйста, отвези меня домой.

Бексари поднял брови так высоко, что казалось, они сейчас спрыгнут у него со лба. Охранники молчали.

– Если хочешь, я поверну, – ответил наконец торговец. – Мы пока успеваем.

Акслин не отвечала. Она продолжала дрожать. Больше всего на свете ей сейчас хотелось стать совсем маленькой, как будто так будет проще противостоять монстрам.

– Через два дня пути отсюда, – продолжал Бексари, – могут начаться атаки тощих и щелкунчиков. Уверен, что ты никогда не видела их вблизи, и логично, что ты захочешь вернуться, когда увидишь этих тварей. – Он немного помолчал и добавил: – Особенно тощих. Они такие отвратительные… Даже для монстров это слишком.

Акслин снова осторожно высунула голову из тележки.

– Мне уже приходилось слышать о тощих, – сказала она, немного стесняясь, – но про щелкунчиков я ничего не знаю.

Она снова села и осторожно достала книгу из дорожного мешка.

– Расскажи мне о них, – попросила девушка.

Бексари улыбнулся чему-то своему и начал говорить.

Акслин слушала очень внимательно, записывая в книгу самые интересные детали. Когда она в следующий раз обернулась на анклав, ограды уже совсем не было видно. И чтобы не поддаваться панике, Акслин снова уткнулась в книгу.

Первый раз покинуть родную деревню, первый раз отправиться так далеко… С одной стороны, она была очень напугана. С другой, этот страх нёс с собой головокружительное чувство свободы, которое прежде она не могла себе даже представить.

Акслин казалось, что она – выпавшая из гнезда птица, которая камнем летит вниз, ещё не понимая, что её дело – рассекать крыльями воздух и взмывать вверх.

Девушка покрепче вцепилась в книгу, словно напоминая себе, для чего она вообще вышла наружу. Шершавая кожаная обложка вселяла в неё уверенность. Она решила во что бы то ни стало заполнить эти чистые страницы записями, которые принесут пользу другим.

Со временем Бексари и его охранники привыкли к занятию Акслин и уже регулярно делились с ней своим опытом.

Раньше Акслин нередко расспрашивала приезжих и торговцев о монстрах, но только сейчас, в путешествии, у неё было по-настоящему достаточно времени, чтобы слушать и записывать всё, о чём рассказывали ей спутники.

Но, конечно, слушать истории о монстрах и видеть их воочию оказалось далеко не одним и тем же.

Как-то раз, в середине утра, Викснан резко приказал всем замолчать.

Бексари остановил телегу, а охранники натянули свои луки, готовые стрелять.

– В чём дело? – прошептала Акслин.

Торговец знаком приказал хранить молчание. Вид у Бексари был встревоженный. Приподнявшись на козлах, он вынул кинжал, готовясь в любую минуту броситься в бой. Тут на поле, вдалеке, почти у горизонта, Акслин рассмотрела силуэт какого-то существа, похожего на гигантскую лошадь. Крупное тело на мощных лапах, длинный хвост, напоминающий хлыст.

«Скакун», – поняла Акслин, и сердце её забилось быстро-быстро.

Викснан уточнил направление ветра и немного успокоился.

– Он нас пока не увидел, – прошептал он. – И ветер, к счастью, дует в нашу сторону. Так что сейчас он нас не слышит и не чует.

– Понял, – кивнул Бексари и легонько пришпорил лошадь.

Животное двинулось вперёд, без всякого страха.

А вот люди успокоились, только когда фигура скакуна скрылась за поворотом.

Они двинулись быстрее, хотя если монстр всё же заметил их, он мог настичь их в любой момент, ведь он куда быстрее лошади.

К счастью, этого не случилось.

Хотя больше монстров в тот день они не увидели, охранники ни на минуту не теряли бдительности, каждый держал ухо востро.

Незадолго до заката путники добрались до убежища и остановились на ночёвку.

– Мы точно будем здесь в безопасности? – озабоченно спросила Акслин.

Убежища представляли собой сооружения, воздвигнутые неподалёку от дорог, чтобы немного обезопасить путешественников в пути между анклавами или приютить на пару ночей дозорных в затяжной вылазке.

Насколько было известно Акслин, самые старые убежища делались из камня и были более прочными, позднее укрытия стали сооружать из дерева и необработанного кирпича, и их приходилось периодически ремонтировать.

– Здесь мы будем в большей безопасности, чем под открытым небом, – ответил Бексари.

Охранники зашли в убежище первыми.

Вдруг изнутри послышались звуки ударов, крик «Осторожно!» и отвратительное шипение.

– В чём дело? – обеспокоенно спросила Акслин. – Что там внутри?

– Кажется, корявый. Прежде чем останавливаться где-то на ночлег, убежище нужно очистить от всякой дряни. Полы в хижинах, конечно, покрыты досками, но иногда кто-нибудь нет-нет, да просунет щупалец в отверстие. Понимаешь?

Девушка кивнула и потёрла хромой ногой о правую лодыжку. Меньше всего она хотела бы встретить сейчас корявого.

– Не уверена, что нам стоит здесь спать, – взволнованно пробормотала Акслин.

– Как хочешь, мы не можем тебя заставить, – сказал Бексари, пожимая плечами. – Если желаешь провести ночь под открытым небом, карты тебе в руки.

Викснан вышел из укрытия, вытирая лезвие своего мачете от чего-то вязкого и беловатого. «Кровь корявого», – поняла Акслин.

– Там торчал один корень, – сказал он почти радостно.

Желудок Акслин скрутило от ужаса.

– И что теперь делать?

– Как что? Загородить вход, конечно. Запрёмся камнем потяжелее, и корявые к нам не проберутся. Ещё надо заделать все трещины и проломы в полу, которые тут могли появиться с момента последней ночёвки.

Девушка повернулась к своему спутнику, надеясь, что она просто плохо расслышала.

– Что ты сказал? – спросила она, чувствуя, как дрожит её голос. – Хочешь, чтобы мы спали внутри? С корявыми?

– Почему с корявыми? – Бексари выглядел озадаченным. – Мы же прогнали того, что был внутри. Ты не слышала?

– Ага, через ту же лазейку он точно больше не полезет, будь уверена, – добавил Викснан.

Но Акслин вцепилась в рубашку Бексари и, дрожа от страха, забормотала:

– Я не могу здесь оставаться. А если он вернётся и схватит меня? Если корявый утащит меня под землю? Но на этот раз навсегда?

– На этот раз? – переспросил Викснан, хмуря брови.

Торговец уставился на девушку, а потом хлопнул себя рукой по голове.

– Дырявая башка. Я позабыл, что ты уже имела с ними дело. Ты ведь поэтому хромаешь?

– В убежище ты будешь в безопасности, – успокоил её Викснан. – Кто-то из нас постоянно будет следить за обстановкой. Прежде чем ложиться, мы ещё раз всё внимательно осмотрим. Идёт?

Акслин едва заметно согласилась. Она понимала, что ей предстоит много чему ещё научиться, но даже это первое испытание уже казалось ей невозможным.

Она терпеливо подождала, пока мужчины ещё раз осмотрят помещение, и по сигналу вошла за ними следом.

Внутри была одна-единствення комната, полностью закрытая и без окон. Бексари предложил ей устроиться на месте подальше от двери.

– Мы втроём будем дежурить по очереди, – сказал он. – Вот, держи, если понадобится защита, – добавил он и протянул ей кинжал.

Акслин взяла в руки оружие и почувствовала, что её снова начинает бить дрожь.

– Никто не показывал мне, как…

– Научишься, не переживай.

Уже почти стемнело, и путники поспешили зажечь костёр перед убежищем, чтобы приготовить немного еды. После ужина Бексари велел всем вернуться внутрь.

– А лошадь? – спросила Акслин, показывая на животное, которое мирно паслось у повозки.

– С ней ничего не случится, – ответил Викснан. – Монстры никогда не нападают на животных. Их добыча – люди.

– Я уже слышала об этом. Так значит, это правда… И ты никогда не видел, чтобы монстр ел что-то, кроме человечины?

– Никогда, – подвердил Бексари. – Монстры терпеливы. Они могут держаться дни, месяцы, даже годы без пищи, если им не удаётся поймать человека.

– Но как это возможно? Почему они не умирают от истощения?

– Не знаю, – угрюмо проговорил Викснан. – Наверное, дело в том, что они не испытывают голода как такового. Они убивают людей не для того, чтобы наесться. Они убивают их просто ради убийства. Некоторые даже не до конца пожирают свою добычу. Когда жертва погибает, они теряют к ней интерес и оставляют труп на съедение диким зверям.

Акслин вдохнула побольше воздуха, чувствуя, как цепенеет от ужаса.

– Короче говоря, – заключил охранник, – монстры не просто едят людей, они едят только живых людей. И делают они это только для того, чтобы питаться болью, утоляя не голод, а свою природную жестокость.

– Ты не совсем прав, – вмешался в разговор Пенрокс. – Тощие, например, полностью съедают свою жертву, потому что, распробовав первую каплю крови, дальше они уже просто не способны остановиться. И костлявцы, кстати, тоже доедают до конца – по понятным причинам.

Акслин хотела бы порасспрашивать ещё, но уже темнело и нужно было готовиться ко сну. Она без возражения последовала совету товарищей и устроилась в самом дальнем от входа углу, завернувшись в плед. Векснан тем временем отправился дежурить у подпёртых камнем дверей укрытия. Девушка думала, что не сможет заснуть, но она оказалась так вымотана дневным путешествием, что уснула как убитая, стоило только закрыть глаза.

Рано утром, ещё затемно, её разбудил какой-то шум. Акслин прислушалась: снаружи доносились писк, звуки шлепков и ударов. Девушка присела, жмурясь и пытаясь вглядеться в темноту, и поняла, что находится в убежище одна.

– Бексари? Викснан?

– На нас напали костлявцы, – послышался тихий голос торговца со стороны входа; и девушка увидела его фигуру, наполовину скрытую в тени. – Не двигайся с места. Мы не дадим им войти.

Акслин кивнула и, съёжившись, перепуганная до смерти, отчаянно вцепилась в кинжал, словно от того, как крепко она будет держать его, зависит будущее.

Битва продолжалась до самого рассвета, но костлявцам так и не удалось проникнуть в убежище. Когда всё закончилось, охранники разрешили девушке выйти наружу, и она с осторожностью выбралась и осмотрелась. Викснан немного хромал, Пенрокс перевязывал небольшую рану на руке, но в остальном они, казалось, были в порядке.

– Семеро, – объявил Пенрокс. – Убиты все.

– Они никогда не спасаются бегством, – объяснил Бексари, предупреждая вопрос Акслин. – Костлявцы всегда бьются до конца. До тех пор, пока не убьют своего соперника или сами не умрут.

– Зачем они это делают? – спросила Акслин, подойдя к одному из трупов. – Если они нападают не из-за голода, то что заставляет их сражаться до самой смерти?

– Монстры, что с них взять, – ответил Пенрокс, пожимая плечами.

Акслин наклонилась над трупом костлявца. Это было омерзительное существо, но несмотря на уродство, в его облике прослеживались и какие-то человеческие черты. Ничего похожего на одежду или шкуру на нём не было, если не считать жуткого шлема из черепа и костяного оружия. Как защита, кстати, этот кошмарный головной убор был так себе: стрелы охранников нашли в нём бреши. Шлем валялся рядом с трупом костлявца, обнажив маленькую лысую головку, похожую на луковицу. Носа у монстра не было, глаза были абсолютно чёрными, а рот полон очень острых жёлтых зубов.

Девушка осмотрела мощные задние лапы чудовища. По форме они напоминали заячьи лапы, что объясняло способность костлявцев совершать их знаменитые прыжки, совершенно невероятные для их роста, сравнимого с ростом семилетнего ребёнка.

«Надо срочно записать всё это», – напомнила Акслин самой себе.

– Акслин, закругляйся, – сказал Бексари. – Нам некогда прохлаждаться. А то до темноты не найдём следующее укрытие.

Они кое-как умылись, используя остатки воды, припасённой с собой: искать источник сейчас было слишком рискованно. Наскоро позавтракали и отправились в путь.

Сидя в повозке, Акслин достала книгу и принялась записывать в неё всё, что она успела узнать за последнее время.

Следующие несколько дней были похожи один на другой. Путники шли весь день и останавливались в убежищах на ночь. Только третью из которых они провели в заброшенном анклаве. Монстры нападали ещё несколько раз, но охранники успешно отбивались. К счастью, большая часть пути пролегала через бескрайние болота, и засад на пути не встречалось.

Акслин продолжала помнить об опасностях, но теперь она чувствовала себя немного увереннее: костлявцы, шипастые, корявые и даже скакуны – всё это были монстры, которых она знала; а некоторых даже видела собственными глазами.

Однако на четвёртый день отряд пережил нападение таких чудищ, которых Акслин не с кем было сравнить.

Сначала они их услышали. Это было похоже на щелчки. Сперва прозвучал один, потом ещё несколько, словно эхом они отозвались там и тут. Охранники натянули свои луки и приготовились к бою.

Бексари вылез из повозки и вынул мачете. Акслин тоже достала кинжал, хотя и не понимала, с кем им предстояло бороться.

Сердце её норовило выскочить из груди, она испуганно оглядывалась вокруг, в то время как голос внутри неё не переставал кричать: «Что это? Что это? Что это???»

Щелчки с каждым разом становились всё отчётливей и громче.

Казалось, что они звучат сразу со всех сторон. Некоторые из них были совсем краткими, другие более протяжными, как треск старого замка, который туго поддаётся ключу.

На секунду ей показалось, что эти звуки похожи на какой-то особый язык, но это не влияло на положение дел и не давало никаких подсказок по поводу того, как противостоять этой угрозе.

Тут что-то пошевелилось в высокой траве у дороги, и Викснан выстрелил.

Видимо, стрела попала в цель, потому что в следующую секунду послышался писк, а остальные существа затрещали ещё сильнее. Трава вся пришла в движение, щелчки раздавались уже совсем близко. Охранники выстрелили снова, и ещё раз, практически без паузы. Часть монстров остались лежать в траве, но большинство продолжали надвигаться.

И тут один из них выскочил на дорогу, и Акслин смогла, наконец, разглядеть его. Она смотрела, испытывая одновременно жгучее любопытство и страх. Никогда в жизни не видела она ничего подобного. Сначала она решила, что это невероятных рамеров змея, потому что тело существа было длинное и извивающееся, но потом заметила шесть коротких когтистых лап. Кожа существа была покрыта зелёной шерстью, похожей на мох. Монстр окончательно вылез из травы и встал на задние лапы. В таком положении он был высотой с Пенрокса. Охранник натянул тетиву.

– Подожди… – начал было Викснан, но было уже слишком поздно.

Монстр снова издал свой резкий щёлкающий клич, и мужчина выстрелил.

Стрела пронзила существо насквозь. И в этот самый момент ещё как минимум десяток монстров поднялись из травы. Акслин закричала.

«Слишком быстрые, они слишком быстрые», – это была единственная мысль, которая билась у неё в голове. До смерти напуганная, она вжималась в угол повозки и лихорадочно соображала, как ей помочь своим товарищам. Этим трём отважным мужчинам, которые прямо сейчас боролись с чудовищами. Несмотря на свою тяжеловесность, змееподобные монстры передвигались с пугающей быстротой, так что, казалось, их вовсе невозможно остановить.

Вдруг один из монстров запрыгнул в повозку. Акслин закричала. Существо было так близко, что на неё пахнуло плесенью из его ноздрей. Монстр впился в девушку змеиными глазами с жёлтым вертикальным зрачком, потом щёлкнул и бросился на неё.

Акслин закричала и в отчаянии замахала руками. И тут хвост чудовища запутался у него в ногах, и на секунду оно потеряло равновесие.

Тогда Акслин ударила монстра кинжалом, но тот был достаточно быстр, чтобы увернуться и снова напасть. И в момент, когда над Акслин уже нависала смертоносная пасть, девушка сумела ухватить монстра за шею и оттолкнуть от себя. Чудище озлобленно затрещало и попыталось укусить девушку. Акслин отталкивала его что есть мочи, но существо было явно сильнее её.

В отчаянии она ударила монстра кинжалом, и, на её счастье, тот на какое-то время ослабил давление.

Девушка снова пустила в ход кинжал и почувствовала кровь монстра на своей коже. Вязкая, странно холодная, она стекала с руки, и это отчего-то прибавляло Акслин сил.

Она продолжала снова и снова бить монстра кинжалом, пока не вытолкала его из повозки.

Оставшись наконец одна, несколько секунд она пыталась совладать с дыханием, пока крик не вывел её из ступора.

Она высунулась из повозки и осмотрелась. Это было потрясающе.

Оставалось всего четыре монстра.

Бексари добивал того, которого ранила Акслин, чуть подальше Викснан побеждал ещё одного.

С двумя другими монстрами ситуация была не такая оптимистичная. Они повалили Пенрокса и пытались заживо обглодать его, в то время как юноша вопя отбивался от них.

Бексари бросился на помощь, чуть позже к нему присоединился Викснан. Вместе они отбили у монстров Пенрокса. Охранник был ранен и напуган, но жив.

– Акслин, – позвал Бексари. – Ты в порядке? Можешь заняться им?

Девушка дрожала от страха, но безропотно согласилась и помогла раненому забраться в телегу. Торговец запрыгнул на козлы, и повозка снова тронулась в путь. Викснан ехал в телеге стоя и держал лук наготове, на случай если появится ещё кто-то.

Лошадь побежала рысью, оставляя позади разбросанные трупы монстров. А Акслин дрожащими руками осматривала раненого охранника.

Его товарищи успели вовремя, так что он отделался лишь тремя укусами в руки и одним в грудь.

Укусы не выглядели как тяжёлые раны, хотя одним таким был вырван кусок плоти.

Последней оставшейся водой она как могла промыла раны и начала перевязку наиболее чистой тяпкой, Пенрокс стонал, ещё не до конца отойдя от шока.

– Кто это был? – нашла в себе силы спросить девушка. – Я никогда не видела таких раньше.

– Щелкунчики, – серьёзно ответил Викснан. – Каждый по отдельности не так уж и страшен, проблема в том, что атакуют они всегда стаями и очень хитры до стратегии.

Заканчивая перевязывать Пенрокса, Акслин обдумывала впечатления. Ей уже приходилось слышать о щелкунчиках, но до сегодняшнего дня никто чётких описаний ей не давал. Теперь она понимала, почему: они мастерски прятались в высокой траве и нападали всегда неожиданно многочисленными стаями. Так что если кому и приходилось видеть их вблизи, то вряд ли он остался жив и мог о них рассказать.

– Эти щелчки… Они так разговаривают между собой, да? – предположила она.

– Да, что-то в этом роде. Их не видно в высокой траве, только треск слышен. Если бы они напали на нас в поле, где трава по пояс, а не здесь на дороге – поминай как звали.

Когда место атаки осталось далеко позади, Викснан позволил себе немного расслабиться. Он опустил лук и нагнулся над стонущим раненым.

– Он поправится? – взволнованно спросила Акслин.

Викснан пожал плечами.

– Места укусов щелкунчиков, как и всех остальных монстров, легко инфицируются. Нужно нанести на рану специальную мазь, но мне не приготовить её здесь.

– До следующего анклава нам полтора дня ходу, – сказал Бексари. Возможно, там нам помогут с лечением. Надеюсь, он продержится.

8

Последующие часы тянулись катастрофически долго. Пенроксу не становилось лучше; наоборот, на фоне жара он впал в полубессознательное состояние. Испуганный, не понимающий, где он и что с ним, он уже почти не высовывался из повозки и лишь изредка бормотал что-то, лишённое смысла.

Акслин старалась изо всех сил, ухаживая за больным; но всем было понятно, что если они не прибудут в следующий анклав вовремя, он не выживет.

Несмотря на состояние Пенрокса, Викснан и Бексари были готовы отражать следующие атаки.

И они не заставили себя ждать. Это случилось, когда они пересекали небольшой лес. Дорога змейкой вилась между деревьями, и мужчины, проявляя больше беспокойства, чем обычно, тщательно осматривали кроны, ожидая, что монстры будут набрасываться именно оттуда. Однако нападение последовало снизу.

Первым с монстром суждено было столкнуться Викснану, идущему рядом с повозкой. Услышав какой-то странный шум в зарослях, он на мгновение отвлёкся, и в этот момент длинный щупалец корявого показался из земли и обвился вокруг его ноги.

Увидев, что мужчина лежит на земле, Акслин закричала. К счастью, у охранника была хорошая реакция, и прежде чем монстру удалось затащить его под землю, он достал мачете и отрубил кусок отвратительного тентакля. Оставшаяся часть щупальца тем не менее безудержно извивалась, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Наконец, искалеченный корявый, не найдя ничего более подходящего, прицепился к колесу повозки, рванул и сломал его.

Повозка рухнула. Акслин крепко сжала Пенрокса, чтобы не дать ему упасть на землю, и осмотрелась.

Викснан двумя руками держался за щупалец корявого и тянул его на себя, пытаясь вытащить из земли. Бексари попытался было помочь ему, но даже вдвоём им не удалось вынуть монстра на поверхность. Внезапно обрубок тентакля как-то странно расслабился, а потом скрылся под землёй, никто и глазом моргнуть не успел.

– Ушёл! – закричала Акслин. Судя по голосу, она сильно нервничала.

Викснан вздохнул, вытирая руки о штаны.

– Корявого невозможно вытащить из земли, разве что мёртвого. Зато это хороший способ его запугать. Теперь он долго не вылезет из норы.

– Но… Если они снова появятся?

– Корявые копают очень медленно. Может пройти несколько дней, прежде чем они приготовят новую ловушку. Быстрые они, только когда атакают. В остальное время они двигаются с черепашьей скоростью.

Бексари оценивал ущерб, нанесённый повозке, и выглядел торговец очень озабоченным. Акслин тоже наклонилась над сломанным колесом.

– Сможешь починить?

– Да, но не уверен, что тогда мы вовремя успеем добраться до укрытия. Впереди только одно убежище, надо успеть до темноты.

Девушка кивнула, почувствовав, как тревога разливается по всему телу. Если к ночи они останутся без крыши над головой, они просто не выживут.

Торговец молчаливо и решительно чинил колесо, и Викснан с Акслин помогали ему как могли. Но к тому моменту, когда, наконец, они снова тронулись в путь, было потеряно колоссальное количество времени. К тому же ехала повозка абы как.

– Держится на соплях, – угрюмо пробормотал Бексари. – Быстро ехать не получится, а то опять поломаемся.

Викснан заскрипел зубами.

– Мы успеваем?

– Не знаю. Но никто не запрещает нам пытаться.

Тот вечер был одним из самых длинных и самых горьких в жизни Акслин. Когда вдали замелькали огни анклава, была глубокая ночь. А в тумане отовсюду доносились леденящие кровь крики монстров.

– Тощие, – определил Викснан. – Но судя по всему, они ещё достаточно далеко, и мы успеем добраться до анклава прежде, чем они нас заметят.

Охранник оказался прав. Когда, пропустив повозку, ворота анклава плотно закрылись за путниками, Акслин разрыдалась. После всего случившегося оказаться в безопасности… было настоящим облегчением.

Спустя время она даже толком не могла восстановить в памяти, что делала в ту первую ночь в приютившем их анклаве; кажется, был горячий ужин… Домик, где её разместили с двумя другими женщинами…

Ещё был огромный костёр, который пылал посреди площади. Уже совсем перед тем как заснуть Акслин заметила странную сетку, похоже, растительного происхождения, которая свисала с потолка и куполом окружала кровать.

Но она так устала, что уже не нашла в себе сил как следует подумать, что это могло значить. Стоило Акслин положить голову на подушку, как она тут же забылась глубоким сном.

Акслин проснулась на следующий день встревоженной. Она не сразу вспомнила, где она находится и что случилось накануне.

Одна из соседок поприветствовала её с улыбкой. Всё ещё не до конца придя в себя, Акслин уставилась на роскошные кудри женщины и пробормотала:

– Здесь нет длиннопалых…

– Не знаю, о чём ты, – ответила та, слегка хмуря брови. – В любом случае сейчас пора завтракать, а потом будет много работы.

Акслин кивнула и встала с кровати. Она хорошо знала, что даже гости анклава обязаны были участвовать в делах поселения. И когда ей поручили несколько заданий, ни капли не противясь, Акслин принялась за работу.

Впрочем, первое, что она решила сделать, не было связано с делами анклава. Прежде всего нужно было узнать, в каком состоянии Пенрокс.

Ей сказали, что ночь прошла спокойно, местные врачи сделали всё возможное и надеются, что он полностью поправится. Впрочем, стопроцентной гарантии, очевидно, нет.

Девушка поблагодарила всех и больше не задавала вопросов.

За обедом она раговорилась с соседкой, вместе с которой провела ночь.

В ходе беседы ей удалось выяснить, что, помимо корявых, щелкунчиков и мокроступов, на анклав регулярно совершали нападения слюнявые и тощие.

– Ах вот зачем этот огромный костёр, – догадалась Акслин, вспомнив гигантское пепелище, которое видела утром. – Так вы отпугиваете мокроступов.

– Против тощих он тоже помогает. Они не любят яркого света.

Акслин продолжала спрашивать, пытаясь собрать как можно больше деталей. Кроме всего прочего, ей удалось выяснить, например, что тощие немного похожи на людей, только гораздо более худые и долговязые. Что ходят они всегда обнажёнными и имеют бледную, как у поганки, кожу, потому что не выносят солнца.

И что они – ненасытны.

Это значит, что они пожирают своих жертв с невероятной жадностью, обгладывая кости даже тогда, когда на них уже ничего не остаётся. При этом сколько бы тощий ни ел, он всегда выглядит как скелет.

Акслин слушала с огромным интересом. Некоторые вещи она уже знала от Бексари, но далеко не всё.

На публике книгу Акслин доставать не решилась. Точно не зная, есть ли в анклаве свой писарь, она не хотела привлекать ненужного внимания. Но при первой же возможности остаться наедине с собой записала все новые факты.

Расспросила она и про слюнявых.

И девушка терпеливо рассказала ей о желеобразных существах, которые ползают по стенам, забираются в дома и прячутся под потолком.

– Они залезают в самые тёмные углы и ждут, пока кто-нибудь не пройдёт мимо. Как только это происходит, они прыгают на голову и расползаются по всему лицу, пока жертва не задохнётся, а сами в это время начинают жрать её своими бесчисленными зубками, как у улитки, только куда больше, – девушка вздрогнула. – Не знаю, зачем ты всё время расспрашиваешь о таких ужасных вещах.

– И нет никакого способа справиться с ними? – спросила Акслин.

– Мы делаем сетки против слюнявых. Плетём их из стеблей петрушки и подвешиваем к потолку. Если слюнявый проникает в дом, где есть сетка, он застрянет в ней и уже не свалится неожиданно тебе на голову. Петрушка ядовита для них.

– Ммм, – пробормотала Акслин, мысленно делая для себя заметку.

– Так что, ты собираешься остаться? – сменила девушка тему. – Алексар говорит, что да, нам в анклаве нужны новые женщины, а мне важно знать это, потому что он собирался жениться на мне, понимаешь?

Акслин посмотрела на неё, не до конца понимая, о чём идёт речь, и тут до неё дошло.

Беспокойство её новой знакомой было типичным страхом девушек из её родного анклава. И, насколько ей было известно, в других деревнях дела обстояли таким же образом.

Она вспомнила свои собственные переживания о возможном будущем в браке. И в этот миг очень заскучала по Туксу. Но вот так же гадать, кого он теперь возьмёт себе в жёны, казалось Акслин занятием глупым и некрасивым. К тому же её всего пять дней не было дома.

Нет, она пришла сюда не затем, чтобы вступать в отношения. И Акслин ответила:

– Нет, я не останусь. Я уйду с торговцем.

Произнося эти слова, она невольно вздрогнула. Мысль о том, что совсем скоро ей придётся опять забыть о покое и безмятежной рутине, внушала девушке почти животный ужас. Но это был её выбор. Акслин пробормотала извинения и побежала искать Бексари.

Торговец разговаривал с лидером анклава.

Акслин знала, что это был только один из целого ряда разговоров, которые им предстояло провести, и что мужчины будут торговаться ещё несколько дней, прежде чем заключат сделку. Но всё равно не стала их прерывать. Когда мужчины расстались, пообещав друг другу продолжить торги завтра, Акслин подошла к торговцу.

– Кожа на сапоги, – бормотал он себе под нос. – Ножи. Лимоны. Лён. Семена тыквы.

Девушка терпеливо ждала, пока Бексари закончит проводить ревизию.

– Я могу записать всё, что тебе нужно, – предложила она. – Чтобы ты не забыл.

– У меня хорошая память. К тому же я не умею читать.

Акслин улыбнулась и тут вспомнила, зачем она искала торговца.

– Скажи мне одну вещь, Бексари. Я ведь не являюсь предметом обмена?

Мужчина покачал головой.

– Нет, но ты особо не расслабляйся. Вчера, когда мы прибыли, все вокруг были уверены, что ты пришла, чтобы остаться и найти мужа, – Бексари внимательно посмотрел на девушку. – А ведь это не так, верно? Ты говорила, что хочешь посетить разные анклавы? Или ты передумала?

– Нет. Хотя, признаюсь, идея остаться звучит чертовски заманчиво. Тяжёлая была поездка.

Бексари рассмеялся.

– Тяжёлая? Да ты ещё ничего не видела, Акслин. Я знал, что решение твоё твёрдое, и сказал лидеру анклава, что ты отправишься со мной в другую деревню, с которой несколько месяцев не происходило обмена.

Девушка испытала облегчение.

– Спасибо, Бексари.

– Подожди благодарить. Мы здесь ещё на несколько дней, так что у тебя есть время подумать.

Дела анклава не доставляли Акслин особого труда, так как были похожи на те, которыми она занималась в собственной деревне. Однако её соседки сразу заметили, что она ходит медленнее, и её порой приходится ждать. Впрочем, это девушек не удивляло: в каждой деревне жили люди, изувеченные монстрами.

Находясь в анклаве, Акслин наотрез отказывалась даже немного отращивать волосы.

Ни Бексари, ни его охранники не утруждали себя регулярной стрижкой, однако она, даже зная, что длиннопалых в этих краях не найти, чувствовала необходимость стричь голову минимум раз в три дня. Только так она могла чувствовать себя спокойно.

В течение тех нескольких дней, что путники гостили в анклаве, Пернокс успел полностью выздороветь.

Акслин же использовала любой шанс, чтобы пополнить свою копилку знаний.

Спрашивая о монстрах, девушка старалась быть максимально тактичной, но даже при этом большинству людей её любопытство казалось нездоровым.

О своём умении читать и писать Акслин никому не рассказывала, чтобы не привлекать внимания. Правда, Бексари сообщил об этом лидеру анклава – на случай, если тот захочет расшифровать свою собственную книгу. В этом поселении не было писарей уже давно… Неудивительно, что книга пропала много лет назад вместе с ними.

Когда торговец собрался, наконец, снова отправляться в путь, он подозвал к себе Акслин и ещё раз спросил, хочет ли она поехать вместе с ним.

– Я хотела бы продолжить путь, если в твоей повозке осталось для меня место, – ответила она.

Он улыбнулся.

– Как ты могла предположить обратное?

– Я не вчера родилась, Бексари. Понимаю, что легко могу стать обузой. Хотя Викснан и научил меня обращаться с кинжалом и стрелять из лука, я едва могу защититься сама, не то что других защищать.

– Знаю. Но ты не совсем бесполезна, Акслин. Если ты уверена, что хочешь продолжать, мы найдём тебе занятие.

Она вопросительно посмотрела на него. Торговец искал что-то в своём дорожном мешке.

Наконец, он вытащил какой-то сложенный в несколько раз документ. Бумага выглядела очень старой. Прежде чем протянуть её Акслин, Бексари посмотрел по сторонам. Было похоже, что он собирается доверить девушке какой-то важный секрет.

– Что это? – спросила Акслин.

– Посмотри сама.

Девушка аккуратно развернула бумагу и внимательно рассмотрела её. Она была вся испещрена какими-то линиями, символами, словами, беспорядочно разбросанными то тут, то там. Это вовсе не было похоже на полноценный текст.

– Это карта, – объяснил Бексари. – Она у меня уже давно, но я её понимаю лишь отчасти. Линии означают дороги, маленькие кружочки – анклавы… Многие из них, правда, уже не существуют… Это убежища… Реки… Источники…

– Ого, – восхищённо произнесла Акслин.

– Мы находимся здесь. А эта точка – анклав, в котором ты родилась.

Видишь вот эту отметку? Между двумя деревнями. Это заброшенный анклав, где мы останавливались на третью ночь. Я пометил на карте посёлки, которые уже не существуют. Вот так. Мой маршрут пролегает вот здесь. Обычно я прохожу тут, тут и тут, но никогда не забираюсь дальше и даже не знаю, что там. Да я и не осметился бы потащить товары новым маршрутом, на котором ещё не известно, что ждёт.

Акслин начала громко читать слова, написанные рядом с одним из пунктов, которые торговец расшифровал как анклавы:

– Зубастики, верхолазы, трёххвосты, мокроступы. Это что, список монстров?

– Я тоже так подумал, но не был уверен, – весело ответил Бексари. – Видишь? От тебя куда больше толка, чем ты думаешь.

Девушка продолжала изучать карту, читая надписи.

– Щелкунчики, сосущие, панциреносцы. Скрипуны, беззубы, шипастые. Плевальщики. Спиноходы. Волосатые. Пересмешники. Сонные, – девушка потрясла головой. – Здесь есть монстры, о которых я никогда в жизни не слышала!

– И я, – задумчиво произнёс Бексари. – Как видишь, карта большая, и на ней есть места не просто неизвестные, а даже неслыханные.

– Эта карта очень поможет нам. Тут же всё подписано.

– Да. Но я не умею читать.

Девушка и торговец посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– То есть ты хочешь, чтобы я направляла тебя по ней? – спросила она.

– Именно.

– Значит, поэтому ты помогал мне? Потому что тебе нужен был человек для работы с картой?

Акслин продолжала улыбаться, но в её голосе послышался оттенок разочарования. Бексари всплеснул руками.

– Эй, не держи на меня зла. Я торговец: если я предлагаю что-то, то всегда в обмен.

Перед отправлением у Акслин ещё оставалось немного времени, чтобы повнимательнее изучить карту.

Похоже, она была очень хорошей: по крайней мере те монстры, которые обитали в окрестностях знакомых Акслин анклавов, были перечислены верно. Из этого девушка сделала вывод, что и в остальных своих частях карта должна быть корректной.

Она поделилась своими соображениями с Бексари, и тот сказал, что его наблюдения тоже совпадают с отметками на схеме.

В общем, причин подозревать, что незнакомые места описаны неправильно, у путешественников не было.

– На этой карте отмечены все монстры, которые могут встретиться в той или иной зоне. Если ты планировал открывать новые маршруты, теперь ты не будешь делать это вслепую.

Торговец уставился на Акслин.

– Считаешь, что оно того стоит? Такой риск?

Акслин энергично кивнула и указала на одну из двух главных дорог, которая пересекала карту с запада на восток и уходила за её пределы.

– Посмотри на это. Знаешь, куда ведёт этот маршрут?

– Нет. Откуда я могу это знать? На карте же не вся дорога. Мы не знаем, где её конец.

– Но тут подписано: «На Цитадель». Знаешь, что это значит?

Бексари замолчал на мгновение, а потом ответил:

– Кажется, один раз я слышал это название, – сказал он наконец.

– И я слышала. Говорят, это деревня, где нет монстров. Совсем. Представляешь? Как думаешь, это может быть правдой? – Акслин посмотрела на Бексари не в силах скрыть своего волнения.

– Может быть. Но может, это и не совсем так. Понимаешь, монстры есть везде. Как бы далеко ты ни ушла, везде будут монстры. Наверное, всё дело в том, что Цитадель – просто очень большой, хорошо защищённый анклав. Я слышал, что он густо населён, что все дома там из камня и что вместо ограды там самая настоящая крепостная стена, такая высокая и широкая, что никаким монстрам через неё не перебраться.

Акслин призвала на помощь все силы своего воображения, чтобы представить описанное, но получилось неважно.

– Значит, Цитадель правда существует?

– Я не знаю никого, кто был бы там или пришёл оттуда. Не берусь утверждать.

Девушка продолжила изучать карту.

– Если мы пойдём по этой дороге, – Акслин провела по схеме подушечкой пальца, – возможно, в конце концов мы встретим того, кто идёт оттуда. И он подскажет нам, что это за Цитадель и где она находится.

– Может быть. Но, девочка моя, это очень далеко.

– В двадцати четырёх анклавах отсюда, – уточнила Акслин: расстояние до Цитадели было первым, что она выясила, получив в руки карту.

– Двадцать четыре анклава там были на момент создания карты. Никто тебе не гарантирует, что они все на своих местах и процветают, – заметил торговец.

– Ты прав. Скорее всего, многие из них разорены или покинуты.

– Да, и мы не знаем, какие именно. Даже с картой это путешествие кажется неоправданно опасным.

Акслин задумалась. В глубине души она была согласна с Бексари. Но вопросов у неё оставалось ещё множество. Она указала торговцу точку на пересечении двух путей. Символ, стоявший рядом с этим местом – четыре вертикальные параллельные линии – не повторялся больше ни в одном другом месте карты.

– Посмотри на это. Тут написано: «Клетка». Как думаешь, что это значит?

Торговец выглядел таким же растерянным, как и его спутница.

– Не представляю. Первый раз слышу.

– Может, это место, куда запирают пойманных монстров?

– Или преступников. Людей, которые не выполняют нормы анклавов, – объяснил Бексари, видя, что девушка не понимает. Она нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду? Люди, которые не выполняют нормы анклавов, оказываются в зубах монстров. Какой смысл делать для них клетку, если они всё равно погибнут?

– Всякое бывает. Например, некоторые сходят с ума и принимаются нападать на других людей, будто это враги. Другие забирают себе вещи, еду и запасы, которые предназначены всем. Такое поведение становится опасным для других людей. Раньше в некоторых анклавах практиковалось просто выгонять преступников из деревни. Жестокое наказание, ведь гибель в этом случае неизбежна. В других местах их предпочитали запирать…

– В клетки?

– Скорее в специальные изолированные дома. Но сейчас такого вовсе нет. Преступники ставят под угрозу безопасность всего анклава, сама понимаешь, рано или поздно это обрекает анклав на крах. В деревнях, которым удаётся сущесвовать довольно долгое время, все жители строго следуют нормам. Там нет преступников.

Акслин ничего не сказала. Это таинственное место, Клетка, интересовало её не меньше, чем загадочная Цитадель, окружённая каменной стеной. С помощью карты узнать что-либо о Цитадели было невозможно, ведь она даже не была на ней отмечена. Зато здесь было указано направление на Цитадель. А вот вокрут Клетки отметок было достаточно много. «Скакуны, панциреносцы, шипастые, чешуйчатые», – прочитала Акслин.

– Не накручивай себя заранее, – сказал Бексари. – Если ты настроена идти, помни главное: весь путь подразделяется на этапы. Первое, что нам нужно, – это добраться живыми до следующего анклава. Потом до ещё одного. Затем до другого. Сумеем добраться невредимыми до конца маршрута, тогда и подумаем, что делать дальше.

На следующий день Акслин, торговец и охранники стояли напротив ворот, готовые тронуться в путь.

Пенрокс окончательно поправился, торги были успешно закончены, а повозка отремонтирована.

Для Акслин эти несколько дней оказались исключительно полезными: ведь она смогла существенно расширить свои знания о монстрах. Ей даже удалось своими глазами увидеть слюнявого, который застрял в сетке из петрушки, и помочь поймать мокроступа, притаившегося в колодце.

Все новые сведения уже были записаны в книгу. Кроме записей Акслин помещала в неё небольшие наброски-иллюстрации, которые делали её описания более наглядными. И хотя девушка не очень хорошо рисовала, она понимала, что для большинства не умеющих читать людей даже такие картинки могут оказаться исключительно полезны.

Она обнаружила некоторые различия между этим анклавом и её собственной деревней, но сходств было гораздо больше, и девушке не терпелось отправиться на поиски новых мест, несмотря на подстерегающие в пути угрозы.

Как только лучи солнца окончательно рассеяли остатки тумана, группа тронулась в путь. Туман был опасен для переходов, влажная хмарь могла стать отличным прикрытием для нападения тощих. Наконец, ворота открылись, Бексари щёлкнул языком, и лошадь двинулась в путь. Отремонтированная повозка катилась гладко и уверенно.

9

Следующий анклав находился в трёх днях пути. За это время они пережили ещё несколько атак, ночевали в убежищах и даже повстречали другого торговца, с которым произвели взаимовыгодный обмен впечатлениями, информацией и полезными предметами. Дойдя до первого анклава, они остановились там на несколько дней, а затем снова тронулись в путь. И так ещё и ещё один раз.

Шли дни, недели.

Пока Акслин собирала информацию о монстрах, Бексари заключал сделки, оставляя одни товары и взамен приобретая в анклавах другие. Иногда речь шла о редких продуктах, которые производились только в какой-нибудь одной деревне, иногда о вещах первой необходимости. Но он всегда знал, в чём больше всего нуждаются в том или ином анклаве и что можно было просить взамен.

В одних анклавах сделки были более успешными, в других же, где все силы жителей отнимала борьба с монстрами, наоборот. Некоторые сделки, которые проворачивал Бексари, вообще казались Акслин убыточными.

Но она ничего не говорила. И то, что торговец не пытался нажиться на людях, которым жилось худо, скорее радовало её.

К моменту, когда они достигли конца маршрута, отмеченного на карте, Акслин уже не чувствовала себя такой беззащитной, как в начале путешествия.

Она по-прежнему не была способна убежать от монстров, но научилась относительно свободно пользоваться кинжалом и стрелять из лука. Страх больше не сковывал её тело, когда кто-то из монстров выпрыгивал из-под колёс, норовя забраться в повозку.

Она уже знала, что для выживания куда полезнее атаковать самой, чем замирать без движения или, тем более, пытаться убежать.

Ведь монстр в любом случае попытается разделаться с ней, а значит, всегда лучше предупредить его и ударить первой. На этот случай она всегда держала при себе кинжал и была готова выхватить его при первой необходимости.

Кроме того, она научилась доверять охранникам, которые защищали их маленькую группу от монстров. Им приходилось сложнее всего, ведь во время атак они подвергались самому большому риску.

Смертельному риску.

Однажды ночью скрипун ворвался в убежище, где спали путешественники, и одним движением распорол живот Пенроксу. Викснан, Аслин и Бексари бросились на чудовище с копьями, стрелами и кинжалами. Но ранить толстокожего монстра было непросто. В какой-то момент он повернулся и с рёвом бросился на Акслин, чуть не лишив её здоровой ноги. Когда, наконец, они одержали верх и чудище перестало дёргаться, спасти жизнь Пентроксу было уже невозможно.

Ночь была грустной для всех, но особенно для Акслин. К удивлению девушки, хотя Викснан и Бексари и выглядели угнетёнными, никто из них не проронил ни слезы.

У Акслин в голове не укладывалось, как можно быть такими бесчувственными, и она открыто сказала своим спутникам об этом. Но её слова едва ли что-то в них затронули.

Похоронили Пенрокса недалеко от дороги и на следующий день снова тронулись в путь.

Акслин сидела молча, и её товарищи не пытались заговорить с ней. К середине утра Бексари подошёл к девушке и мягко сказал:

– Пенрокс был охранником. Он знал, на что шёл. Я путешествую много лет, Акслин, и за это время я потерял двадцать семь стражей. И что ты думаешь? Я помню всех. Отважных мужчин, смелых женщин… Одни из них были более способными, другие менее. Мне дорог каждый из них. Если ты хочешь отдать честь этим людям, то лучшим способом будет продолжать идти вперёд, не поддаваясь унынию. Потому что это именно то, за что они боролись.

– Ты правда думаешь, что это стоит того? – возмутилась Акслин. – Двадцать семь жизней только для того, чтобы какая-то там деревня получила… лимоны?

– Всё намного сложнее, Акслин. Речь не только о лимонах или других продуктах, не о материалах и инструментах, которые мы доставляем из одного анклава в другой. Тогровцы растаптывают дороги между деревнями, сближают их и поддерживают связь между всеми людьми в них. Поэтому нам так важно то, что делаешь ты, Акслин. Ведь если мы перевозим предметы, то ты – знания. И, может быть, когда-нибудь с помощью этих знаний мы сможем навсегда победить монстров.

Девушка молчала, не зная, что ответить. Больше о Пенроксе она не заговаривала, хотя мысль о его трагической гибели не выходила из головы. Следующий анклав был последним в маршруте Бексари. Торговец рассчитывал провести здесь остаток зимы, чтобы весной вернуться к начальной точке своего пути. За это время он надеялся восстановить силы и, в идеале, с помощью жителей деревни обзавестись новым охранником. Лидер анклава предложил обменять Акслин на одного из своих молодых людей, но Бексари отказался, в итоге переговоры затянулись на целую неделю. В конце концов, один мужчина предложил себя волонтёром. Его жена недавно умерла во время родов, и, морально опустошенный, он не хотел себе другой женщины.

– Может, смена обстановки пойдёт мне на пользу, – сказал мужчина Бексари, опустив глаза, – попутешествую какое-то время и, если выживу, осяду в другом анклаве. Здесь мне всё напоминает о ней.

Но торговца одолевали сомнения. Прежде чем решиться взять потенциального кандидата на место охранника, он долго беседовал с ним, что Акслин было совершенно непонятно.

– Это чтобы понять его намерения, – объяснил Викснан. – Очень немногие идут в охрану по собственному желанию, и некоторые из таких волонтёров имеют ложные мотивы. Кому-то из молодых людей, например, просто хочется путешествовать из анклава в анклав, чтобы иметь больше связей с разными женщинами. И далеко не все из них представляют, с какими трудностями придётся столкнуться в пути.

Акслин кивнула. Она не раз слышала, как люди говорили о торговцах и их охранниках, что у них по ребёнку в каждой деревне. Наверное, в этом была доля правды. И совершенно точно был смысл.

Ведь кроме монстров, у каждого анклава был ещё один не менее страшный враг – эндогамия. Из-за связей между близкими родственниками в отдалённых малонаселённых деревнях рождалось всё больше больных детей, и в конце концов деревня вымирала.

Именно поэтому чужаков горячо принимали не только за столами, но и в постелях одиноких женщин.

– Но этому мужчине, похоже, сейчас совсем не до того, – заметила девушка.

– Да, но у него могут быть и другие корыстные мотивы, – Викснан секунду помолчал, задумавшись. – Тебе известно, что жизнь в анклавах порой очень тяжела. Некоторые люди впадают в полное отчаяние… И перестают бороться. Понимаешь? Таким людям проще быть убитым монстром, чем продолжать жить. И когда ты выходишь за пределы анклава в поисках смерти… Сама понимаешь. Ты подвергаешь риску не только себя, но и остальных членов группы.

Акслин понимала, о чём говорит торговец. Она видела таких людей: потерявших близких или тяжело покалеченных после атаки. Сама она считала необходимым нести свою ношу, несмотря на физические и эмоциональные раны. Но силы на это хватало не всем. Большинству, впрочем, удавалось собраться и преодолеть себя.

В итоге оказалось, что кандидат был как раз из таких не до конца отчаявшихся людей. Бексари объяснил ему, что если он хотел занять место охранника, от него требовалось желание начать жизнь сначала, а не потерять её.

– Тебе тоже надо принять решение, – обратился Бексари к Акслин, когда вопрос с охранником был наконец решён. – Тебе известны мои планы. Что насчёт твоих?

Акслин задумалась. Да, она знала, что торговец собирается остаться в этом анклаве до конца зимы. Тем более его тут принимали как родного: Бексари нередко оставался здесь зимовать. Когда наступит весна, он продолжит путешествие, но уже в обратном направлении. Дальше идти смысла не было: ближайший анклав находился в неделе езды отсюда, и это было слишком далеко даже при условии, что у тебя есть карта и лошадь с повозкой.

– У тебя есть два варианта, – продолжал торговец. – Ты можешь дождаться весны и вернуться вместе со мной в свой родной анклав. Или остаться здесь. В любом из этих случаев тебя примут с распростёртыми объятиями…

– … потому что я здоровя женщина детородного возраста. Да-да, я знаю.

Естественно, ни одна из этих возможностей полностью не устраивала Акслин. У неё не было желания оставаться в незнакомом анклаве… Но возвращаться назад Акслин тоже не хотелось. Ведь тогда она должна была бы отдалиться от мест, которые так мечтала изучить. Мест, к которым уже так приблизилась. Впереди были новые анклавы, неизвестные монстры, Клетка и Цитадель.

– Но дорога ведь не заканчивается здесь! – возразила Акслин. – По крайней мере, если верить карте. Может быть, есть люди, которые ходили дальше, чем ты, и я могла бы их расспросить.

– Есть два торговца, – произнёс Бексари не очень охотно. – Они иногда приходят с востока, из тех мест, которые так тебя интересуют. Но я не часто их вижу. Они ходят другими маршрутами и посещают анклавы, которых я не знаю. Они, чтобы ты знала, ненормальные. Эти двое так безалаберны, что если их ещё не убили монстры, то они обязательно это сделают. Рано или поздно.

Тон у Бексари был какой-то поучающий, и Акслин это не понравилось.

– Ты предостерегаешь меня от общения с ними? Мы ведь даже не знакомы.

– Да, но есть вероятность, что они появятся здесь в течение зимы. Мне не хотелось бы, чтобы ты… – торговец остановился, но девушка уже поняла всё, на что он прозрачно намекал.

– Ты хочешь сказать, что я не должна идти с ними? Чтобы я не ходила на восток?

Ещё вчера она и не думала, что у неё есть такая возможность. Планируя своё будущее, она неизменно представляла себя в компании Бексари и его охранников. Теперь же оказалось, что можно договориться с другими торговцами и отправиться ещё дальше.

– Я не говорил этого, – запротестовал Бексари. – Если тебе нужна исключительно информация, то попробуй просто расспросить их, не обязательно идти вместе ними. Может быть, ты узнаешь всё, что тебе нужно, и необходимость видеть всё своими глазами отпадёт.

Торговец рассказал, что эти двое мужчин, которые ходят в такие дали, куда никто не решается, – братья. И что зовут их Лексис и Локсан. Их прихода в анклавах всегда ждут с большим нетерпением, потому что приносят Лексис и Локсан вещи редкие и удивительные.

– Благодаря им я получил свою лошадь, – продолжал Бексари. – Вообще-то они единственные торговцы из всех, кого я знаю, кто пользуется лошадьми. Две у них было, когда последний раз мы пересекались, прошлой зимой. Одна хромала. Времени на лечение кобылы не было, и они решили оставить её тут, на радость мне. В обмен на лошадь мне пришлось отдать им всё, что было у меня в повозке. Но сделка того стоила.

Акслин слушала с интересом. Большинство торговцев сами толкали свои тележки, и лишь немногие, кто мог себе это позволить, запрягали в них быков.

Причём скот выращивали только очень крупные анклавы, поэтому быки тоже были большой редкостью. Но лошади… О существовании лошадей Акслин ещё недавно и вовсе не знала.

– Я бы не советовал тебе возлагать большие надежды на встречу с ними, Акслин. У этих двоих никогда нет чёткого плана. Они то приходят, то нет. С ними ничего нельзя знать наперёд.

Тем не менее все первые недели девушка с нетерпением ждала появления братьев. Другие торговцы появлялись здесь довольно часто, потому что для многих этот анклав был финальной точкой маршрута. Но это были не те, кого она ждала.

Так пролетела зима, и Акслин незаметно для себя самой привыкла к порядкам приютившей её деревни.

Она привыкла спать в вонючих носках из козлиной шерсти, чтобы уберечь ноги от сосущих.

Завела привычку смотреть наверх каждый раз, когда проходила под деревьями, и её глаза уже без труда распознавали прячущихся между ветвей плевальщиков.

Научилась различать вопли тощих, готовых броситься в атаку, от воплей тех, кто хотел просто поорать.

И главное, она взяла за правило стараться при любой встрече с монстрами рассматривать их, пусть даже мельком, чтобы потом описать в книге, а в идеале и зарисовать.

Несколько раз за эти недели ей удавалось выходить и за границы анклава. Обычно зимой торговцы старались не путешествовать из-за очень коротких дней и слишком длинных ночей. Но недалеко от деревни, где остановилась Акслин, был ещё один анклав. До него было два дня ходу по дороге, которая поворачивала чуть в сторону от главной. Бексари пару раз выбирался туда, и оба раза девушка сопровождала его.

А вот к дозорным местного анклава Акслин присоединиться не разрешили, хотя торговец и его охранники совершали несколько вылазок. Это было связано с тем, что отряды дозорных перемещались пешком и часто сходили с маршрута.

Акслин же, многому научившаяся за поездку, по-прежнему не могла бегать.

Постепенно дни начали увеличиваться, заморозки успокоились. Приближалась весна, а Лексис и Локсан так и не появлялись. Пришла пора принимать решение.

Ещё в начале своего пребывания в анклаве она сообщила всем, что уйдёт вместе с Бексари, как только тот тронется в путь весной. Она сделала это для того, чтобы никто не пытался вступить с ней в отношения.

В анклаве было достаточно много свободных мужчин, и Акслин старалась держаться от них подальше, чтобы не создавать ненужных иллюзий на свой счёт.

К тому же каждый раз, когда девушка думала о возможных отношениях, Тукс так живо вставал у неё перед глазами… Нет, не для того она ему отказала, чтобы соглашаться на предложение первого встречного.

В самом конце зимы, когда у Бексари оставалась всего пара дней до отъезда, у ворот анклава остановилась странная телега, запряжённая двумя лошадьми.

– Люди, откройте нам! – закричал извозчик. – Мы не монстры!

– Разве что иногда, – уточнил его спутник. – Но сегодня мы уже позавтракали.

Акслин с удивлением заметила, как при звуке голосов приезжих лица жителей анклава, особенно детей и одиноких девушек, радостно загорелись.

– Это же торговцы! – объяснила одна из девушек, радостно улыбаясь. – Лексис и Локсан!

– Братья? – спросила Акслин, которая всё это время надеялась их дождаться. – Те, которые приходят с востока?

Но ей никто не ответил. Все столпились у ворот, с нетерпением ожидая, когда стражники впустят телегу. Увидев её, Акслин задержала дыхание. Это была самая странная повозка из всех, которые ей приходилось видеть в жизни. Полностью закрытая, она была похожа на дом на колёсах. А из-за металлических пластин, которые укрепляли её с разных сторон, телега напоминала гигантскую черепаху. На козлах сидели двое чудаковатых мужчин.

Оба были рыжие, правда, один с бородой, а другой нет. Вместо бороды на лице второго красовалась повязка из чёрной кожи, полностью закрывавшая ему левый глаз. Кроме повязки, с левой стороны лица у мужчины был страшный ожог, и Акслин распознала в нём след от нападения плевальщика.

Помимо этого безобразного шрама, который сильно бросался в глаза, лица обоих путешественников были испещрены и многими другими, менее заметными.

Вообще приезжие были больше похожи не на торговцев, а на охранников или ветеранов анклава, переживших уйму экспедиций.

Телега въехала на территорию анклава, и стражники закрыли за ней ворота. Братья спрыгнули с козел. Акслин обратила внимание, что кроме них, в телеге больше никого не было.

– У вас нет охранников? – растерянно пробормотала девушка, решив было, что торговцы потеряли своих помощников в пути. Но Бексари, который находился поблизости, опроверг её догадки:

– Они сами себе охранники. Им никто, кроме них самих, не нужен. По крайней мере, так они всегда говорят.

Акслин недоверчиво посмотрела на торговца, но похоже, он говорил вполне серьёзно.

– У них хорошая повозка, – заметила девушка. – С такой намного проще защищаться от монстров. Никогда не видела ничего подобного.

– И не увидишь. Мы могли бы попытаться сделать что-то похожее, но только из дерева. О том, чтобы раздобыть где-то столько металла, не может быть и речи. К тому же мы просто не знаем, как правильно с ним работать.

Экспедиции по поиску месторождений металла прекратились в анклавах уже очень давно в связи с высокой опасностью.

Была, правда, одна деревня, в которой оставалась кузница и где ещё не полностью было забыто кузнечное дело.

Но её функции сводились к тому, чтобы чинить поломанное. Или переплавлять то, что уже нельзя было починить, на материал для простого оружия и инструментов, которые торговцы развозили потом по другим деревням в обмен на продукты.

Бексари немного преувеличивал: если бы удалось собрать и переплавить все кастрюли, сковородки, ножи, топоры и мачете из всех деревень, возможно, металла хватило бы, чтобы сделать такую телегу, как у братьев. Но запасов металла одного анклава на это бы не хватило точно.

– Где же они достали столько металла? – громко спросила Акслин.

Торговец пожал плечами.

– Они идут с востока, – ответил он, как будто это всё объясняло. – Думаю, там есть месторождения, относительно безопасные для разработки. Если бы не эти торговцы, мы бы уже давно остались без металла и многих других важных вещей.

– Ты что, хочешь сказать, что на востоке дела обстоят по-другому? Что люди там лучше защищены и что у них есть такие материалы, о которых мы можем только мечтать?

– Может, и так, я не знаю. Но факт в том, что до восточных земель больше десяти дней пути. Десять дней и десять ночей, проведённых за пределами ограды. Из всех безумцев, кто когда-либо осмеливался пройти этот путь, никто не возвращался. Кроме этих двоих, – сказал он, указывая на братьев. – Но и им не странствовать вечно.

Акслин ничего не сказала, но решила, что поговорит с Лексисом и Локсаном при первой возможности.

Это оказалось непросто, потому что братья были нарасхват. Всем хотелось поговорить с ними, задать вопрос, привлечь их внимание.

Братья охотно и радостно общались со всеми, хотя, как заметила Акслин, Лексис, тот, который носил бороду, был бóльшим интровертом, чем его брат. Локсан же, наоборот, обладал исключительным личным обаянием, несмотря на своё изуродованное лицо, и очень хорошо говорил.

После ужина Акслин удалось, наконец, подойти к торговцам.

– Привет, привет! – поздоровался с девушкой Локсан, с интересом рассматривая её. – Я никогда тебя тут не видел. Ты новенькая?

– Я приехала очень издалека с Бексари, торговцем. Мне хотелось бы поговорить с вами…

– В другой раз, дорогая. На эту ночь у нас уже есть планы. Правда, Лексис?

Брат кивнул и улыбнулся, как бы извиняясь. Акслин покраснела, но не столько от смущения, сколько от возмущения.

– У меня нет ни малейшего интереса проводить ночь с кем-то из вас, – холодно проговорила она. – Я сказала только, что хочу поговорить. И если вы не можете понять таких элементарных вещей, то, наверное, не так умны, как все о вас говорят.

Локсан замолчал на мгновение, не зная, как реагировать. Лексис расхохотался.

– Уделим ей минутку, брат, – сказал он. – Остальное может подождать.

Локсан немного поворчал, но в итоге согласился. И они вернулись к костру, чтобы поговорить.

– Итак, что ты хочешь узнать? – спросил Лексис? – Если хочешь поторговаться, сначала тебе нужно обратиться к лидеру анклава.

– Мне ничего не нужно. Единственное, что меня интересует, – это информация.

Братья переглянулись и рассмеялись.

– Что вас так развеселило? – спросила Акслин, чувствуя себя униженной.

– Товары можно посмотреть, взвесить, потрогать и, если необходимо, даже попробовать или понюхать, – начал объяснять Локсан ироничным тоном. – Товары можно оценить и попросить за них что-то взамен. Но информация… – он сделал жест рукой, как если бы хотел ухватить воздух. – Информацию нельзя оценить таким способом. Сколько она стоит? Ты, например, знаешь?

– Она может стоить очень много, – вмешался Лексис, голос его звучал загадочно. – Или не стоить ничего. Всё, конечно, зависит от того, что ты готова дать взамен.

– Подумай об этом, – заключил Локсан, подмигивая, – а завтра дашь нам ответ. А сейчас, если ты позволишь, нас ждут дела.

Акслин промолчала. Она смотрела на удаляющихся братьев и пыталась понять, шутили они или говорили всерьёз. И ей правда придётся торговаться с ними, чтобы что-то узнать.

Так и не найдя ответа, девушка решила проконсультироваться с Бексари. Торговец улыбнулся и покачал головой.

– Вполне возможно, они просто решили немного поиздеваться. Обмены как таковые их мало интересуют. Их телега всегда полна ценностей, но меняют они их часто на предметы самые обыкновенные. Я говорю это тебе, потому что я сам торговец и знаю, что почём. Эти двое постоянно заключают невыгодные сделки, когда останавливаются здесь. И сами, кстати, это прекрасно понимают, просто не обращают внимания. И обычно у них такой вид, словно они только что всех обсчитали, – закончил Бексари, улыбаясь.

Она кивнула. Почти никто из торговцев не имел больших барышей. Давить на лидеров анклавов и наживаться на людях считалось дурным тоном: ведь многие жители деревень едва сводили концы с концами. Но одно дело было заключать честные, пусть и не очень выгодные, сделки и совсем другое – рисковать жизнью в путешествии, которое приносит сплошные убытки.

– Я не понимаю. Зачем тогда они едут так издалека? Ради чего рискуют?

– Я же тебе говорил: они ненормальные. Они всю жизнь проводят в дороге. Они добирались до таких мест, куда никто никогда не добирался. И причина, почему у них нет охранников, кроется не только в их сверхоснащённой телеге. Иногда я смотрю на них, и у меня возникает ощущение, что у них просто не все дома. Эти двое подвергают себя такому дикому риску, что кажется, будто они не до конца уверены в том, что вообще живы. А если у тебя нет уверенности, что ты живой, какая тогда разница, когда ты умрёшь: в следующем году, завтра или сегодня.