Ветер времени
Вспоминая отца и деда

Автор-составитель Таня Станчиц

Корректор Александр Николаевич Кованов

Фотография на обложке Татьяна Владимировна Ющенко

ISBN 978-5-0055-7234-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Отец и дочь
Снова вместе

Рассказы о папе я написала для него тогда, когда он тяжело заболел. Я назвала их «Расскажу тебе о тебе». Это было детское объяснение в любви к отцу, который когда-то давно покинул меня, а теперь вот нашёлся… Но снова медленно уходил, теперь уже не по своей воле… Сейчас, по прошествии более десяти лет, я дополнила их стихами и несколькими новыми фразами. Помню, папа, как мы вместе слушали музыку в твоём любимом Малом зале филармонии. А потом я слушала эту музыку без тебя…

ТУ МУЗЫКУ, ЧТО ТЫ ЛЮБИЛ…

Ту музыку, что ты любил
Так трепетно, самозабвенно…
Ту, что сияет средь светил,
И в сердце входит внутривенно —

Теперь я слушаю одна…
Но разве в этом кто виновен?
О, как душа моя полна!..
Там, в небе – папа и Бетховен…

03.11.2016

*********************************************************************************

Каждый ребёнок знает, что его папа – самый лучший. Но мой-то – на самом деле – лучший…

1. Кутя

…Когда я в очередной раз заболеваю и с утра не иду в школу – я лежу на диване и глотаю таблетки, мучаясь от жара и боли в горле. Мне плохо и потому, что школьные подружки меня забудут, сколотят новые компании, а я – стану им чужой… Болею я часто и долго.

Но что делать… Я лежу и жду, когда придёт с работы папа. Он появится в дверях комнаты и воскликнет: «Кутя заболела!»

Звучит это хоть и сочувственно, но так удивлённо-весело, что мне сразу становится легче… Так повторяется каждый раз, и однажды я спрашиваю бабушку «А что такое – Кутя?» Оказывается – щенок, собачка, и мне это нравится…

Однажды я, катаясь на лыжах с горы, сломала ногу. Ночами, когда боль была особенно сильной, папа читал мне книги (конечно, про собак, их приключения и подвиги).

Мадошке, нашей славной эрдельке, гипс на моей ноге внушал священный ужас…

Я представляла себе: если посадить Мадо в чистом поле, встать вокруг и начать расходится от неё в разные стороны, то она побегает, помечется и – побежит за папой. Если папа не будет участвовать – за братом Андреем, потом – за мной, а после – за мамой и бабушкой. Я скромно довольствовалась третьим местом, считая его вполне достойным. А вообще-то я – книжная девочка…

КНИЖНАЯ ДЕВОЧКА

Книжная девочка снова болеет,
Горло завязано красным шарфом.
Бабушка ей молока разогреет
И почитает потрёпанный том.

Девочка просит о Кае и Герде —
Снова метель! И олень! И борьба!
Девочка думать не хочет о смерти,
Просто желает победы добра…

Мама над паром дышать заставляет —
Жарко и душно, и кашель такой…
Ну а подружки о ней забывают,
Даже в окно не помашут рукой…

Снова больна. Одинока. Забыта.
Добрый Страшила проведать пришёл.
Книжная девочка… Сердце разбито.
Папа уйдёт… Но ещё не ушёл.

2. Пропасть

Папа всё делает на совесть, держит слово, любит порядок. Дабы мы, дети, были аккуратны, он придумал «закон пропасти». Значит он вот что: любая вещь, уличённая в безнадзорном пребывании не на своём месте – подлежит изъятию и попадает в пропасть – таинственное место, откуда нет возврата.

Как-то я играла за большим столом и вышла на минуточку. Когда я вернулась, то не обнаружила на столе ни одно из своих сокровищ! Ужас! Я поняла, куда они пропали, и побежала к папе. Папа спокойно подтвердил мою догадку.

– «Но ведь я – только на минуточку! Я же не гулять ушла!» Но папа со мной так и не согласился – закон есть закон. Правда, вещи мои потом из пропасти всё-таки вынырнули…

Любовь к порядку, да и к некоторым другим вещам – она оттуда, из детства. Это моё наследство…

НАСЛЕДСТВО

Изначальная доброта…
Невозможная честность детства…
Несусветная чистота…
Всё, что дал мне Господь в наследство —

всё утрачено… всё ушло…
И от этого очень грустно.
Я – скульптура. Стою с веслом.
А все думают, что искусство.

Чёрт учил меня колдовать.
И с мальчишками насмерть драться.
Но завидовать, предавать —
до сих пор не умею, братцы.

И, как прежде, храню мечту —
о любви… в океане сердца…
Дай мне, Господи, силу ту,
лишь с которой – смогу, спасу!…

Вот и всё, что прошу в наследство.

3. Урок английского

Удивительно – как можно быть таким умным: самостоятельно выучить немецкий и английский языки; прекрасно разбираться в технике; держать на ходу любимый, но придурочный и ломучий Москвичонок-408… И вообще – знать и уметь ВСЁ?!. Ну, или – почти всё…

Мне было лет семь, когда папа решил заняться со мной английским.

– Скажи «A RAT».

Я молчу…

– «A RAT!»…

Молчание… Мука…

Я ведь знаю, что это слово значит – крыса. Вот она, в книжке нарисована. Противная!!! Мне это слово отвратительно. «A CAT» я бы сказала… Да всё, что угодно – запросто! Произношение у меня хорошее. Я и зверям подражать умею – корове, курице, Мадошке… Однако же – я молчу, как партизан на допросе… Папа закипает, и с криком: «Дура длинноволосая!!!» – признаёт меня полной тупицей. Я ухожу из его комнаты с позором, я обижена, но не слишком: д л и н н о в о л о с а я … – звучит для меня, как редкий и долгожданный мужской комплимент… Я почти таю, несмотря на дрожь от пережитого стресса. Только в 8 классе я услышала, как папа сказал маме задумчиво: «Ты знаешь… А Таня-то у нас – умная…» Так удивлённо произнёс, будто не веря сам себе… И это – за моё пустяшное рассуждение на тему по экономической географии.

Мне кажется, что родители всё-таки плохо меня знают. Да и я сама не всегда себя понимаю. Так много противоречий, что иногда хочется крикнуть в небо – уравновесь!..

УРАВНОВЕСЬ…

Уравновесь мою робость – бесстрашие,
нежность – и ёжность… Самое важное —
чтоб не хотелось однажды повеситься…
Самое важное – уравновеситься!

Уравновесь мою влюбчивость – замкнутость…
Велосипедность – и бравую танковость,
чтоб никому не хотелось повеситься —
уравновеситься… Уравновеситься!

Уравновесь мою детскость со страстностью.
Я – беззащитная… Я и опасная.
Только… Зачем тогда жизнь? Перебесится,
если взаправду – уравновесится,
если всё делать прохладно-старательно…

Если поэзия – не обязательна.

4. Запрещённый приём

Мама и папа в студенческие годы

Правда, однажды я подумала о родительской глупости. Дело было так: я, дошколёнок, случайно услышала спор родителей, в итоге которого мне был задан вопрос :

«ТЫ КОГО БОЛЬШЕ ЛЮБИШЬ – МАМУ ИЛИ ПАПУ?» Я была в шоке – не столько от необходимости держать ответ, сколько от возмущения самим вопросом. Так нельзя! Глупо! Жестоко! Спасительное, и, в общем, честное – «ОДИНАКОВО» – не шло с языка.

Не помню, что я ответила… А вообще-то, я…

ЩЕНОК… ОЛЕНЬ… ДИКАРЬ…

Я – девочка… А иногда – щенок,
На толстых лапах,
нежный и молочный…
Я простодушен, мал и одинок,
А мир вокруг —
так зыбок и непрочен…
Я девочка…
А иногда – олень,
бегу с машиной вровень по долинам!
А в жёлтых водах ванны —
я – тюлень,
И тычется мочалка-рыба в спину…

Я – девочка!
Душою я – дикарь,
поющий с травами,
танцующий с зверями!..
Прости, люпин,
что я тебя сорвал
и разлучил
с родными и друзьями!

Я – девочка.
Осеннею тропой
иду, и уцелевших собираю —
спелёнутых детёнышей дубов,
и кажется мне —
целый мир спасаю!
О, вы – щенки, нашедшие приют!
И вы, олени, вольные, как грёзы!
…Они за мной когда-нибудь придут
И никогда, нигде меня не бросят;

И хор цветов подарит мне венок,
Постель устелет кашка полевая;
И дуб, как тайный знак, пошлёт листок,
И жизнь моя не кончится земная…

5. Уроки плавания

Папа – красивый, сильный, спортивный. Слегка похож на Евгения Евстигнеева. (О, «Золотой телёнок»! Александр Иванович Корейко!)

Помню, как он учил меня ходить на лыжах. Мне, неуклюжему заморышу, было трудно, но папа был настойчив. В итоге – я могла гордиться своим умением взбираться на крутую снежную гору особым, папиным стилем. Все ковыляли или боком – «лесенкой», или врастопырку – «ёлочкой». А я шла прямо, ставя лыжи параллельно друг другу, только за счёт силы рук, упираясь в землю лыжными палками.

А в бассейне я никак не могла научиться плыть, дыша в воду. Задыхалась, барахталась – наверное, из-за астмы. Девчонки в группе надо мной смеялись, а над другой девочкой – так просто издевались, травили её – больно было смотреть и слышать их язвительные гадости. Я страдала – больше за неё, но не знала, что делать. Когда я наконец решилась рассказать папе о своих муках, он посоветовал по-мальчишески: «А ты – дай в морду!» Но, как в песне Высоцкого,«Бить человека по лицу я с детства не могу»…

«А ты – учись. Вот, представь – это морда, и бей!» – и папа поставил свою широкую ладонь на уровне моего лица, дабы я потренировалась. Да, тут не промахнёшься! Я несколько раз вяло стукнула… Нет. Бороться – пожалуйста, а вот бить… «Морда, морда! Я – кулак! Иду на сближение!» – так шутили у нас во дворе…

Конечно, я ни с кем не стала драться, но вскоре научилась и дышать, и плавать так быстро, что обгоняла всех своих обидчиц…

Однажды папа повёз меня из бассейна домой на велосипеде – по тёмным вечерним улицам… Было немного страшно и не очень удобно – сидеть на раме. Но папа меня обнимал, и осенние клёны были так чудесно подсвечены уличными фонарями…

УРОКИ ПЛАВАНИЯ

Я – заморыш ангинный,
Худосочный зверёк;
Я – угар скарлатинный,
Пневмонии комок…

Я в бассейне зелёном
Бултыхаясь, плыву;
Задыхаясь от хлора,
Унижение пью…

Хуже всех – как обычно
И дурнее дурных…
Я бледна неприлично
От злорадства пловчих…

«Ты представь – это морда» —
Говорит мне отец,
И ладонь держит твёрдо :
«Бей же, бей наконец!»

Я теряюсь немного,
Пару раз поддаю,
Но в лицо бить – ей Богу,
Не хочу, не могу!

И не скоро сумею…
Но уже через год
Я плыву – всех быстрее
И красивее – вот!

6. Тайна имени

Что ещё я думаю о папе?

Папа-герой. Он воевал с фашистами, но почему-то о войне ничего не рассказывает, а жаль… Мне очень интересно и важно знать, но я думаю, что спрашивать нельзя. Может быть, это ему будет больно… И награды свои он не показывает и не носит. Скромный… Ну и правильно.

Зато я знаю, что он назвал меня в честь своего боевого друга, танка Т-34. Ведь ТАНК = ТАНьКа… Так я думаю.

Папа – смелый. И виртуоз вождения машины. Мы все замираем от страха, когда он останавливает наш синий «Москвичик» на самом краю крутого обрыва над Днепром. В пяти сантиметрах от пропасти! Ну, а вы как думали? Если папа виртуозно управлялся с тяжёлым танком, то уж с этой-то легковушкой – легко!..

С появлением интернета я нашла множество вариаций моего экзотического имени – Татьяна – в других странах.

ИМЯ

Ты знаешь, я по-фински – ТАЙНА…
А по-японски я – ДЗЁШИКО!
А по-болгарски просто ТАЙЯ.
По-чешски – ТАША и ТАНИНКА.

А по-украински – ТАЦУНЯ…
А по-немецки – ТАННИ, ТАТА!
Хочу любви… и поцелуя…
Простого в щёку поцелуя…
Ну, просто друга или брата…

7. Полоска света

Мама спит…

Такого радостного отношения к жизни я не видела ни у кого. И такого интереса к ней.

Жаль, что папа так мало со мной разговаривает. И не знает, о чём я думаю, чего боюсь…

Хочу, чтобы у Ихтиандра были новые лёгкие, а к Русалочке вернулась её бессмертная душа… и глупый принц, если уж ей так хочется. Чтобы «СКОРАЯ» никогда не опаздывала, и у каждого была своя собака.

По вечерам я слышала доносившиеся из другой комнаты разговоры папы с Андреем, моим старшим братом. Их споры, смех, музыку. Пожалуй, я чувствовала себя немного одинокой.

И всё-таки… Я была счастлива. Помню чувство радости и защищённости, когда я, засыпая в темноте, видела золотую полоску света под дверью родительской комнаты…

СОКРОВЕННОЕ…

Я была такая пацанка…
Я была такая сеструха…
В джинсах брата, в рубашке брата,
С голубиными пером за ухом.

Я горланила песни барда,
Вдоль дороги бродя железной…
Мне немногое было надо —
Не любимой быть, а полезной.

Я пыталась спасти лягушек,
Дождевых червяков и птичек…
Никогда мне не было скучно
быть одной… Да, грустно… Привычно.

Я не то что была изгоем
из всего дворового клана…
Ихтиандр был моей любовью.
Я – девчонкой смешной и странной.

Я дралась за права гонимых.
Диким псам таскала покушать…
Как мне хочется быть  любимой!
И душой обнимать бы душу…

Воскресить отца и собаку!
Позабыть страдания, горе…
С юной бабушкой топать рядом.
И любить тебя в синем море.

8. Пётр Бунеев

Я знала, что у папы есть фронтовой друг – командир танка Т-34 Пётр Бунеев.

В 60-х годах папа получил от него письмо, но отвечать на него, как я тогда думала, не стал. Я очень переживала: во-первых, потому что Бунеев ждёт напрасно и расстраивается, а во-вторых – что поколебалась моя уверенность в папиной обязательности и верности дружбе. Спросить его прямо я не решалась – считала себя не вправе… И только лет тридцать спустя узнала, что папа ему ответил. И ещё, что Пётр Бунеев – замечательный человек – оказался героем и в мирной жизни.

Трудно ли быть героем? Наверное, каждый ребёнок, играющий в разведчиков и индейцев, задавался этим вопросом: а смогу ли я?..

ОБ ИНДЕЙЦАХ И ГЕРОЯХ

Она и вправду была ИНДЕЕЦ…
Она любила кормить зверей —
Собак-бродяжек, летучих белок,
Кисейных рыбок и лошадей…

В сандалях брата, в рубашке брата,
И в джинсах брата – особый шик!
Всегда – за грустных, всегда – за слабых,
Она училась счастливой быть.

Она хотела: играть – так честно,
Не заступить бы, не подглядеть…
Всё было ново! Всё – интересно :
Спасать, влюбляться, страдать и петь;

На веле мчаться, раскинув крылья —
С горы, по-царски – да в поворот!
Бросаться в море, бросаться в книги —
Самозабвенно и напролёт!

О самом горьком шептать на ушко
Своей собаке (спаси меня!)…
И о распятом рыдать в подушку…
Не надо рая! Но я – твоя…

Никто не видел. Никто не помнит.
Никто не знает её такой —
Хромой лосёнок, щенок бездомный…
И не индеец… И не герой.

9. Снова вместе

Папа расскажет о войне и своих фронтовых друзьях. Только будет это очень нескоро.

Отец ушёл в другую семью, когда мне было четырнадцать лет. Ушёл, забыв сказать, что я остаюсь его дочерью, и он будет любить меня всегда…

Жил он с новой женой и её сыном неподалёку, на расстоянии одной трамвайной остановки. Мой старший брат женился. А я осталась жить с мамой, бабушкой (папиной мамой) и собакой. Я поступила в педиатрический медицинский институт. Вышла замуж. Родила дочь. Конечно, меня тянуло к отцу, но он жил своей прекрасной жизнью с любимой женой и мало мной интересовался. Кроме того, обиженная на отца мама, оставшаяся в одиночестве, была против нашего общения. Тем не менее, мы изредка виделись. Я познакомила папу со своей дочерью, его внучкой Машей, и она тоже тянулась к деду.

Впервые я почувствовала, что нужна отцу, когда он попал с первым своим инфарктом в больницу. Я приезжала его навещать в госпиталь ветеранов войны. Однажды привезла ему сборник стихов Владимира Набокова, который ему, к счастью, очень понравился. Я была рада. Папа поправился. И жизни наши потекли по-прежнему – в основном, параллельно, но иногда и пересекаясь. Одному такому судьбоносному пересечению я обязана неисправной электропроводке. Об этом я расскажу в следующей главе «О пользе электричества».

Пути Господни неисповедимы. Бывает, что добро превращается в зло. Но лучше – когда наоборот…

СОТВОРИТЬ ЛЮБОВЬ ИЗ НЕЛЮБВИ…

Сотворить любовь
из нелюбви…
Сотворить из боли
наслажденье… —
Вот и все
умения мои,
подвиги мои
и преступленья…

Безответность
превратить в порыв
самой жгучей
и великой страсти!
Всё перетерпев,
и всё простив,
отпустить тебя на небо —
в счастье…

Переплавить
детскую тоску
в чувство дружбы,
нежность, благодарность…
Ох, не расплескать бы
на бегу
эту драгоценность…
эту странность…

10. О пользе электричества

Лето 2008. Да будет свет!

Если бы меня в тот день не шибануло током, всё сложилось бы по-другому.

Интересно бывает взглянуть в прошлое и проследить – из каких-таких мелких событий строится наша жизнь?.. Какие звенья ложатся в цепочку судьбы?..

Весной 2008 года я полезла вытирать пыль на стене под потолком, и, проведя мокрой тряпкой по обоям, получила ощутимый удар током. Ай!!! Решили, что надо менять всю проводку на даче – пока не полыхнуло. Папе было уже 84 года, но он решил взяться за эту работу. Он нарисовал схему проводки на 1 и 2 этажах, и взял меня в подмастерья. В мои обязанности входило:

1 – закупка проводов, коробок, розеток и прочей мишуры.

2 – последовательный демонтаж старой проводки – так,

3 – чтобы дом не терял жизнеспособности.

4 – прибивание новых проводов к стенам и потолкам.

5 – зачистка проводов с помощью ножика или маникюрных ножниц – в зависимости от толщины провода. Это, братцы, было довольно трудно, но под конец я так насобачилась, что теперь могу и вам зачистить, если позовёте.

Папа осуществлял общее руководство, собирал коробки, долбил ужасные стены и потолки – толстенные, и набитые какой-то трухой, которая всё время сыпалась в глаза и на голову… В общем, в течение месяца, я по утрам встречала папу на станции, и до вечера мы вкалывали, обеспечивая плавучесть нашему древнему кораблю.

Естественно, за этими трудами праведными, нам иногда хотелось поговорить не только на производственные темы, но и «за жизнь». Тем более, что с 14 до 45 лет я папу почти не видела, и нам предстояло заново узнать… и полюбить друг друга.

Как-то у нас зашёл разговор о войне, и папа рассказал мне две фронтовые истории из своей жизни – такие, что я обомлела…

– Папа! Вот было бы здорово, если б ты это записал! Ты так интересно рассказываешь!

– Да ладно… Кому это надо…

– Мне надо! Внукам надо!

– Да ладно… Дай-ка отвёртку!…

Так началась история главной в моей жизни книги… История прощения, понимания, любви.

Одной из любимых поговорок папы была такая: «Умеренность – есть лучший пир». Она и мне нравится. Но вот как бывает, оказывается…

УМЕРЕННОСТЬ

Умеренность – есть лучший пир.
А я… не знаю чувства меры!
Во мне бушует целый мир —
и каравеллы, и галеры!

Я и принцесса на горо…
И чернокожая батрачка..
Во мне – скрещение миров!
Смешенье радости – и плача…

Затёрты истины до дыр…
О, мой умеренный! – наверно,
умеренность – есть лучший пир…
Но я люблю тебя – безмерно!

11. О наилучшем способе уйти

Я, папа и Маша

Возможно, я ошибаюсь… Но я до сих пор думаю, что мой отец – гений. Широчайший кругозор. Потрясающие способности. Золотые руки. Невероятная память.

Жизнелюбие, остроумие, смелость… Ох, природа… Зачем ты на мне отдохнула?

Я уже года четыре никак не могу перейти на ТЫ с моим ноутбуком, а папа в свои 84 года сам легко освоил компьютер со всеми прибабахами – интернетом, фотошопом, почтой, видеозаписями, Word-ом… Реставрировал старинные семейные фотографии, составил ветвистое-тенистое родословное древо… Но за книгу никак не хотел садиться.

Помню, как сладко щурясь и помахивая книжкой Николая Амосова (знаменитого украинского хирурга), он говорил – «Не боюсь смерти! Я легко умру, от сердца…»

Очень уж эта мысль его грела и успокаивала. Да и меня тоже… Пару лет назад он лежал с инфарктом в госпитале ветеранов войны, с огромным синяком на животе – от гепарина, и, прижимая к груди том стихов Набокова говорил: «Такие стихи… Так и хочется к сердцу прижать!..»

Верю, что и поэзия, если она настоящая, помогает ранам зажить. И физическим, и духовным.

А потом…

Через несколько дней я, лёжа в ванне, решила совместить приятное с… приятным, и позвонила отцу. И услышала…

– Что-то, Таня, нехорошо мне… Температура поднялась…

В больнице поставили диагноз – пиелонефрит. Я, взглянув на анализ крови, пошла к лечащему врачу.

– ЧТО ЭТО?!.. ЛЕЙКОЗ?!

– Ой, да… Давайте, допишу в рекомендациях направление к гематологу…

Так начался новый период нашей жизни.

Стернальные пункции. Безудержные носовые кровотечения. Тяжёлая анемия.

Приступы стенокардии. Повторные инфаркты. Больницы, больницы, больницы. Жуткие реанимации, в которых лежишь-дрожишь абсолютно голым, вне времени и пространства, без права поговорить с родными…

Но… По-своему, это было даже счастливое время. Я ездила в больницу почти каждый день, кормила папу, воевала с медсёстрами, брала за грудки врачей… А главное – по многу часов говорила с папой…

А как же – КНИГА?!!! НЕ УСПЕЛ!!! НЕ НАЧАЛ ДАЖЕ…

Помню…

СНЕГ. ДОРОГА ИЗ БОЛЬНИЦЫ СВ. ГЕОРГИЯ

снег идёт так одиноко
чисто бережно далёко
то ли в детстве
то ли вне

снег идёт бинтуя раны
боли страхи и изьяны
где-то глубоко во мне

снега нега и неспешность
снега нежная нездешность
как посылочки от Бога
на ресницы на пальто

тихо падают снежинки

живы!
живы!
живы!
живы!
я хочу
чтобы никто…

чтоб не умирал никто

22.02.2009

Мне было безумно жаль его… Я думала, что он скоро умрёт. Я скрывала это своё знание, как и страшный диагноз – я подделала справку… Я «наградила» отца всего лишь лимфобластным лейкозом первой стадии, а не четвёртой, терминальной как было на самом деле… Но… Тогда он не будет торопиться с книгой! Как быть? Как поступить правильно?

Всё-таки он начал работу над книгой. И даже вошёл во вкус. Возвращался к ней после мучительных ходок в больницу. Бросался к компьютеру, как в бой.

12. О счастье

В гостях у Элеоноры Евгеньевны И Владимира Ивановича

«…Бросался к компьютеру, как в бой…» Да, так это и было.

Потекли счастливые, наполненные осмысленным трудом дни. Разве не счастье – услышать по телефону родной – лучший в мире! – голос:

– Да, приезжай. Написал я про Клюева, как ты просила. Зокардис у меня кончается, и конкор. Забеги в аптеку, пожалуйста…

Ура! Это тот Клюев, подполковник, о котором я услышала в Белоострове, кого полюбила на всю жизнь…

Разве не счастье – ехать в метро – К ПАПЕ!.. Бежать от метро по улице, потом по лестнице на третий этаж, дважды жать на кнопку звонка его коммуналки! К ПАПЕ!

И вот – я в его чудесной уютной комнате, полной музыки, книг, картин, фотографий…

– Садись, почитай пока. А я чайник поставлю.

Я сажусь у монитора и читаю. О чудесных людях – простых и знаменитых. О родных, друзьях детства, фронтовых товарищах. Дон Кихот – Мунька Радзыминский. Последний Герой – Пётр Бунеев. Отец солдат – подполковник Клюев…

Моя задача – увидеть и исправить опечатки. Обсудить непонятные места. Сказать о своих сомнениях в стилистике.

Вначале книга его суховата, похожа на официальную биографию:

«Я, Соколов Владимир Иванович, родился 8 января 1925 года в Ленинграде. Моими родителями были…»

Но постепенно… Она начинает дышать дивным воздухом ленинградской весны… Арбузной корюшкой… Наполняется очарованием деревенского дома, построенного дедом… Пронизывается щемящими детскими дружбами и влюблённостями…

Болью и гордостью за свою Родину разрывает сердце…

Папа всё продумывает, доделывает, исправляет. Нещадно выкидывает кипы уже распечатанных страниц, если они хоть с малейшими огрехами. Мужественно восстанавливает плоды своего труда, безжалостно уничтоженные зависшим компьютером… Догадывается, наконец, что всё надо немедленно скидывать на флэшку…

Больница – дом – больница – дом…

Госпитализации были внезапные, частые и длительные. Месяца по полтора раза четыре в год. То с неукротимыми носовыми кровотечениями, то с инфарктами. Я навещала папу в отделениях кардиологии почти каждый день, привозя разные угощения. И утешения в виде просмотра DVD с концертом Елены Камбуровой… Чтения книги про Алберта Швейцера…

Мы беседовали обо всём на свете. Папа делился со мной добродушными и остроумными наблюдениями за врачами, студентами, ординаторами. Рассказывал про ласкового «индийского принца», который заботился о пациентах реанимации с необыкновенной, прямо-таки сыновней добротой. Там, где страшно, холодно, одиноко и тоскливо, это было особенно важно. Родственников туда не пускали…

Наконец, папу выписывали домой – ослабевшего после обострения болезни и неизменных госпитальных бронхитов-энтеритов. Примерно с неделю он набирался сил в родных стенах, и его снова тянуло к работе.

ХОЧУ УСПЕТЬ! ХОЧУ УСПЕТЬ!

«Ведь если я расскажу о людях, которых узнал и полюбил в своей жизни, – думал папа, – они останутся жить в сердцах потомков, и не умрут вместе с моей смертью»…

УСПЕТЬ – УСПЕТЬ – УСПЕТЬ!

Но иногда он звонил мне и говорил:

– Не хочу больше писать. Никому это не надо, никому не интересно.

Спазм сдавливал мне горло. Едва сдерживая слёзы, я лепетала в трубку:

– А как же я? Папа! Мне надо!

И потом уже, после разговора, я давала волю слезам, умирая от обиды и бессилия…

Проходило время, и он снова брался за работу: «Только ради тебя. Я за тебя умру…»

Он не умер в первый год своей болезни. 30 августа 2009 года я получила экземпляр его самиздатовской книги с дарственной надписью: «Дорогой Танечке, вдохновившей меня на этот труд, с благодарностью и любовью. Папа.»

Вопреки прогнозам врачей, папа прожил ещё четыре года, и написал ещё четыре тома автобиографических заметок. Всё это 5-книжие он назвал «Моя родословная».

Не очень мне понятно такое название, но это и не важно. Впоследствии книга стала называться «Я ничего не придумал».

Что помогло папе жить так долго? Сила воли. Любовь к жизни. Светлый разум. Любящие люди вокруг. И ещё…

Доктор неотложки Савельева, начавшая реанимацию папы дома, и лично передавшая папу – с рук на руки – в отделение реанимации больницы Святого Георгия в ночь с 31.12.2009 на 01.01.2010 года

Другие доктора, умные и честные – спасибо всем огромное.

Моя дочь Маша и её подруга Лена Курникова.

Сын моей подруги Светы – Арсений Кутяшев – мой брат по станции переливания крови.

Папина жена Элеонора Евгеньевна. О, помню одну из новогодних ночей, когда она тайно осталась в больнице, и спала рядом с папой – на добрую зависть папиным товарищам по палате.

Сын (мой брат) Андрей.

И много, много других добрых людей.

…Прошло четыре года. В феврале 2013 я лежала в онкоцентре, втайне от папы. Якобы простудилась… Гуляя по больничному коридору, опутанная дренажами, я говорила отцу по телефону:

– Папа, ты такой счастливый человек! Это удивительно! Просыпаясь утром, ты ждёшь от наступающего дня только радости и новых открытий. Это – чудесный дар и редкий талант. Расскажи мне, как это у тебя получается?.. Расскажи мне о счастье!..

Папа услышал. И даже записал эти «уроки счастья», чтобы я, да и другие люди, могли к ним возвращаться и освежать в памяти. Вот эти раздумья-монологи передо мной… Если хочешь быть счастливым – будь им. И не забывай о своих детских сокровищах. Они – самые ценные…

КЛАД, ЗАРЫТЫЙ ПОД КЛЁНОМ

Перебираю, чуть дыша —
Надежды, счастье, боль и жалость —
Всё то, чем полнится душа…
Всё то, что в глубине осталось…

Всё то, чем полнится?! Как жаль!
Всё вспомнить, разложить по полкам!
О, детство – чудо и печаль, —
как блюдца белого осколок

с цветочком тёмно-голубым…
О ты, сокровище святое!
Под клёном добрым и большим
я снова этот клад зарою…

И ты, мой бедный младший брат —
мышонок маленький бумажный —
в свой коробок вернись назад,
и снова стану я отважной!

…Столь малое в душе храня —
не стать счастливей и прекрасней…
Мышонок был – слабей меня,
Цветочек был – меня несчастней…

…Не оттого ль так страшно жить,
что Вы, мой славный рыцарь, спите…
Весь мир хочу я защитить!
И так нуждаюсь я в защите…

Поговори со мною, папа…

Беседы о счастье с отцом – Владимиром Ивановичем Соколовым

Любимые люди

Любимые люди —
кажется, навсегда…
Себя мы не мыслим в отрыве —
что можно БЕЗ.
Но вот и опять постучалась
в окно беда.
И люди уходят молча
в небесный лес…

В небесное море…
В далёкий туманный край…
И ты им кричишь вдогонку:
а как же я?!!!
Возьмите меня с собою,
хоть в ад, хоть в рай!
Любимые люди…
Родители и друзья…

А в сердце такое…
Как ядерная зима.
Осколки вины, недомолвок,
смешных обид…
Я вас обнимаю.
И скоро приду сама.
Ведь всё-таки есть душа,
коли так болит…

1. Модель счастья

Я начала писать стихи с детства. Лет с двенадцати. Никому их не показывала, далеко пряча тетради с оттисками души…

И вот, когда началось долгожданное сближение с отцом, и он стал меня видеть и со мной разговаривать (поначалу весьма авторитарно), я решилась. Было мне уже лет сорок. Так папа стал моим первым читателем.

Дрожа от страха, тетрадку сунула:
«Возьми… Быть может, тебе понравится…»
Я так боялась! Я долго думала —
Мужские руки души касаются…

В тетрадке – нежное, святое, жгучее…
По-детски робкое, по-женски страстное…
Поймёшь ли? Посмеёшься? Мучает
Тоска неведенья… Ужасно мне!..

Проходит день… И одиночество
Всё злее давит сердце глупое…
Как стыдно, гадко! Боже, дочь ли я?!..
Но послезавтра слышу в трубке

Свои стихи!.. Читаешь – с нежностью…
И с интонациями верными!..
Так долго!.. Счастье ты безбрежное!
И я умру с тобой, наверное…

Чувствуя себя вечно одинокой и покинутой, я просто физически не могла быть счастливой. Главной радостью, и в то же время главной тревогой для меня была дочь. Частые болезни и переживание отверженности были для нас жестокими врагами. Ни музыка, ни книги, ни путешествия не могли дать ощущения уверенности и покоя.

Я дошла до того, что мечтала попасть в больницу. А мечты иногда сбываются… Это был раковый корпус.

Пережив тяжёлую операцию, я ждала начала химиотерапии. Среди подруг по несчастью я не чувствовала себя одинокой. Мы помогали друг другу, смеялись над анекдотами. И даже, подхватив свои дренажные бутылки, лихо отплясывали под музыку весёлых итальянцев, которую весь день крутили по телеку. С папой я говорила по телефону, не уточняя – откуда я звоню. Радуясь его, как всегда, жизнерадостному голосу, я попросила папу рассказать о тайне счастья. Вот что из этого вышло. Внимайте…

«Разговаривая с родственниками и просто со знакомыми, я часто слышал одно и то же пожелание: «Ты высказываешь такие интересные мысли о жизни, что хочется немедленно взять бумагу и записать их. Почему бы тебе не написать книгу?» Долгое время я сопротивлялся, считая свои размышления и наблюдения тривиальными, но потом сдался, уступил просьбам. Особую настойчивость в уговорах проявила моя дочка Татьяна. Так появилась эта книга. Её отнюдь не следует воспринимать как попытку создать некую «теорию счастья» или учебное пособие. По сути дела, она представляет собой сборник отдельных мыслей и наблюдений, накопившихся в течение моей жизни. Претензии на неполное освещение проблемы не принимаются. Моей любимой дочке Тане Соколовой посвящаю эту работу.

Когда давным-давно, ещё в студенческие годы, я впервые познакомился с афоризмом «Если хочешь быть счастливым, будь им», то счёл его просто не очень остроумной шуткой авторов Козьмы Пруткова. Однако позднее я понял, что был не прав.

Мне 88 лет, и вот что удивительно: с каждым прожитым годом жить становится всё интересней, несмотря на уменьшение физических возможностей. Когда высказываешь эту мысль, она обычно вызывает недоумение. Некоторые думают, что я просто оригинальничаю. А я действительно это чувствую. Причин тому много – как объективных, так и субъективных.

На протяжении всей своей жизни я был свидетелем стремительного развития технической «среды обитания». В мои детские годы в домах рядовых граждан не было ни телефонов, ни радиоприёмников, не говоря уже о телевидении. Люди и слова такого не знали. В кинотеатрах демонстрировались только немые чёрно-белые фильмы. Личных автомобилей и мотоциклов не было. Даже велосипед был редкостью. У меня велосипед был. Мне завидовали все мальчишки нашего двора. Космонавтика была предметом фантастической литературы, типа романа Жюля Верна «Из пушки на Луну».

Насколько в этом плане жизнь стала интересней теперь, в 2013 году, пояснять не надо. Благодаря компьютерной технике и Интернету колоссально возросла возможность получения различных видов информации: научной, литературной, музыкальной и т. д.

Что касается субъективных причин повышения интереса к жизни, то они обусловлены зрелостью ума, который открывает новые источники радости, недоступные в полной мере ранее. Для меня, например, таким источником явилась классическая музыка. Я с удовольствием слушал её и раньше, но только с возрастом понял, что это не просто один из источников удовольствия, а нечто большее. Она благотворно воздействует на самые тонкие элементы человеческой психики, оздоровляя её, создавая ощущение психологического комфорта. В этом плане классическая музыка гораздо эффективнее других видов искусств.

Размышляя о прошлом, я прихожу к выводу, что прожил счастливую жизнь. Считается, что правое полушарие головного мозга «отвечает» за эмоции, а левое – за аналитическое мышление. Так вот, если не подключать левое полушарие, то вся моя жизнь представляется мне цепочкой радостных событий, изредка прерываемых отдельными неприятностями. Таково моё эмоциональное ощущение прошлого. Однако, если подключить левое полушарие и начать шаг за шагом вспоминать все этапы моей жизни, то можно прийти и к противоположному выводу.

Детство с частыми простудными заболеваниями (особенно, когда заранее куплены билеты в цирк), ненавистный детский сад, именуемый в то время очагом, арест папы в 1937 году, высылка мамы вместе со мной в башкирский городок Давлеканово, война, голодное студенческое общежитие в Свердловском горном институте, призыв в армию, фронт, ранение, госпиталь, опять фронт, второе ранение. После демобилизации – снова полуголодное существование в студенческом общежитии, теперь уже в Ленинграде. Новый арест отца, возвратившегося после отбытия срока в свою родную деревню Костешино, и его смерть в арестантском эшелоне. После окончания института – несколько лет жизни на минимальную зарплату инженера в «коммуналках». Было даже такое: на восьми квадратных метрах жили я, жена, мама и новорожденный сын. Всё это детально описано в «Моей родословной».

Так какой же была объективно моя жизнь: счастливой или не счастливой? Какому полушарию моего мозга верить? Прежде чем говорить о счастье, надо условиться, что мы будем подразумевать под этим словом. Ведь нередко люди не понимают друг друга только потому, что они не условились о значении слов-терминов, обозначающих предмет обсуждения. Возникает нелепая ситуация: они говорят о разных вещах, не сознавая этого.

Итак, что же такое счастье? Точнее, что мы будем понимать под этим словом. БСЭ определяет счастье как «состояние человека, которое соответствует наибольшей внутренней удовлетворённости условиями своего бытия, полноте и осмысленности жизни». Короче говоря, счастье это состояние человека, ощущающего радость бытия. Примем этот термин для дальнейших рассуждений.

Совершенно очевидно, что в течение всей жизни человек не может постоянно ощущать радость бытия (если он не идиот). Случаются и житейские неприятности, и несчастья и даже трагические события.

Чётко выраженное ощущение счастливо прожитой жизни сформировалось у меня, несмотря на то, что объективно моя жизнь была не так уж хороша: невысокая материальная обеспеченность, неустроенность быта и достаточно большое количество негативных ситуаций, возникавших по причинам от меня не зависящим.

Анализируя события своей биографии, я пришел к выводу, что ощущение счастливой жизни, удивительное даже для меня самого, объясняется, прежде всего, моей способностью радоваться тому, что доступно мне на данном этапе бытия, а не огорчаться из-за того, что не всё мне доступно. Кроме того, я научился «гасить» отрицательные эмоции и сокращать время их действия. Поэтому среднее значение интенсивности положительных эмоций оказалось достаточным для ощущения удовлетворённости жизнью.

Природные свойства моего характера отнюдь не способствовали этому, и мне пришлось в течение всей жизни корректировать их. На основании собственного опыта я убедился в том, что каждый человек может в определённой степени изменять свой характер, избавляясь от того, что портит жизнь, и формируя положительные свойства. Это трудно, но возможно. В этом смысле человек действительно творец своего счастья, и тогда афоризм Козьмы Пруткова приобретает не шуточный, а серьёзный смысл.

Цель этой работы – поделиться своим опытом с теми, кого он заинтересует. Американец обязательно назвал бы этот труд «Как стать счастливым». Я не американец и обманывать читателя не хочу. Нельзя научить человека быть счастливым. Однако, я буду счастлив, если мой опыт кому-нибудь хоть немного поможет в трудные моменты жизни…»

Так началось моё обучение. Спасибо родителям за жизнь, за уроки сочувствия и стойкости…

ГДЕ-ТО В НЕБЕСНОЙ ДУБРАВЕ

Рушится мир в одночасье,
Если приходит война…
 … Папа, учи меня счастью!
 … Я не сумею одна…

Страшные мысли, как звери,
Сердце готовы терзать…
 … Папа, учи меня верить!
 … Мама, учи меня ждать…

Где-то в небесной дубраве
Я позабуду про смерть…
 … Папа, учи меня плавать!
 … Мама, учи меня петь…

2. Чему можно научиться у собаки

Вместе с Мадо – охотницей на львов

Очень хорошо и правильно, когда у тебя в детстве появляется собака. Ты растёшь вместе с ней, играешь, путешествуешь. Плачешь, когда она, состарившись так быстро, покидает тебя. Неправда, что душа есть только у человека…

НАВЕРНОЕ, ДУША СОБАКИ…

Мадо

Наверное – душа собаки
хранит меня… А кто ж ещё?
Ведь перед ней не стыдно плакать…
Лизнёт, и лапу на плечо!

Быть может, у собаки – крылья
в том, неизведанном краю…
И все страданья, страх, бессилье
пройдут… И я тебя люблю!

Объятья. Поцелуи. Драки.
Природы щедрые дары…
Мой ангел в облике собаки
хранит меня… Но – до поры…

В своём рассказе о счастье у папы не могла не появиться наша любимая Мадошка…

«Есть люди, обладающие очень неприятной для них самих особенностью: после того, как совершилось событие, вызвавшее отрицательную эмоциональную реакцию, в их памяти надолго остаётся след от этого события, иногда как «неприятный осадок», а порой в виде более серьёзных нервных расстройств. Понятно, что в жизни человека могут произойти несчастья, которые трудно быстро вычеркнуть из памяти, хотя стремиться к этому нужно. В данном случае речь идёт не о несчастьях, а о менее значительных, но часто возникающих событиях, именуемых обычно неприятностями.

Люди устроены таким образом, что при отсутствии несчастий, они нередко начинают реагировать на неприятности почти так же остро, как на несчастья. Если же принять во внимание, что люди, о которых идёт речь, обладают нехорошим свойством долго сохранять в памяти и «пережёвывать» происшедшее, то совершенно очевидно, что объём отрицательных эмоций у таких людей катастрофически увеличивается. Они становятся жертвами почти непрерывного стрессового состояния.

Я сам был таким человеком, поэтому приведу в качестве примера то, что происходило со мной, когда я был начальником лаборатории в Институте телевидения.

Волею судьбы моя лаборатория оказалась в составе отдела, профиль работы которого не имел ничего общего с задачами, которые должна была решать моя лаборатория. Начальник отдела не был заинтересован в моей работе и пакостил мне по мелочам, пользуясь своим положением, а я не мог ответить ему тем же. Я впал в состояние оскорблённого самолюбия и бессильной злобы. Стычки с начальником происходили часто, и потому я почти не выходил из этого подавленного состояния. Ничто не радовало меня: ни голубое летнее небо, ни зелень берёз. Я снова и снова перебирал в памяти детали стычки, придумывал варианты ответов на реплики начальника и досадовал, что в момент конфликта не использовал их… И сладкие, но нереальные мечты о мести! Умопомрачение? Да, и очень вредное для здоровья. Кстати, похожей теме посвящена французская кинокомедия «Великолепный» с участием Бельмондо.

Чем кончилось дело? Сейчас расскажу. В ту пору у нас в семье жила собака – юная «эрделька» по кличке Мадо. Мы звали её Мадошкой. Однажды мы шли с ней на дрессировочную площадку в лесопарке Сосновка. Спущенная с поводка, она бежала по тропинке впереди нас. Внезапно из-за поворота тропинки выскочила здоровенная овчарка без поводка и набросилась на Мадошку. Что тут было! Рычанье овчарки, визг испуганной поверженной Мадошки, пыль столбом, клочья шерсти. Подбежала хозяйка овчарки. Собак разняли. Не прошло и минуты, у нас ещё колотились сердца, а Мадошка, как ни в чём не бывало, уже весело прыгала, играла поводком. И тогда я подумал: вот с кого надо брать пример. Есть раздражитель – есть эмоциональная реакция, исчез раздражитель – исчезла реакция. Никаких эмоциональных «хвостов». У многих людей, к сожалению, всё не так. Обидчик уже забыл о тебе, а ты всё ещё переживаешь, мучительно «проигрываешь» прошедшие события, не спишь ночами. Раздражитель переселился в твою голову. Так жить нельзя! Много чести для обидчика и вредно для твоего здоровья. Осознав это, я решил перестраиваться. И перестроился, хотя не сразу. Для приведения себя в порядок в ситуациях, подобных описанной, я применяю две ключевые фразы. Одна из них выделена выше жирным шрифтом, а вторая, направленная на уменьшение интенсивности всплеска отрицательных эмоций, выглядит так: «А что, собственно, произошло?»

Цель моего рассказа – показать читателю, что можно научиться управлять своими эмоциями. Для этого не обязательно приобретать собаку, но, может быть, потребуется придумать свои ключевые слова…»

Это стихотворение я написала, размышляя о свободе выбора человека. И в благодарность нашей собаке…

КОГДА-НИБУДЬ…

Мадо

Весёлый пёс, бросайся
мне лапами на грудь!
С тобой, в собачьем танце
и я продолжу путь

в тот мир, где светит море
в сосновых берегах…
Где эльфы ловят горе
и прячут в облаках…

Где ведьмины поляны
полным-полны цветов,
а каждый клён и ясень
обнять тебя готов,

утешить и ободрить,
унять обиды боль.
Где пароксизмы скорби
не так страшны собой.

Где драгоценен каждый
зверёныш и цветок.
Где нежность не продажна —
как снежный мотылёк.

Мой верный пёс, бросайся!..

Но как мне страшен путь!..
Не лай и не ласкайся…
Пойдём…
Когда-нибудь…

3. Психотерапия

Ленинград, 1950

Человек – существо словесное. Потому, наверное, многие в юности начинают писать стихи, что в жизни в это время происходит чувственный шторм. Поиск себя, любви, места в жизни… Драматические события требуют осмысления, и находят его, преломляясь в поэтических строчках. Часто наивных и неумелых… Ну какие уж есть…

ИЩУ ЦЕЛЕБНЫЕ СЛОВА…

Как пьяница… Как наркоман…
Как ненасытный искуситель —
ищу целебные слова…
Никак мне сердце не насытить!

Заговорить хочу тоску,
пустить по венам радость мира!
Сплясать с конями на лугу!
Исправить то, что поправимо…

Но нет… Я не могу… Прости…
Нет сил. Нет времени. Нет воли.
Хочу заплакать и уйти,
тебе не причиняя боли!

Не терпелива. Не права.
И вообще – исчадье ада…
Ищу заветные слова
там, где и вовсе слов не надо.

«Сказал – и душу облегчил» – так говорили древние мудрецы.

Беседа с умным и добрым человеком может наставить на верный путь и даже спасти. Вот что вспоминал папа…

«Был у меня во ВНИИТ'е знакомый доктор технических наук. Он был болезненно чувствителен к непониманию и необоснованной, по его мнению, критике его идей. Когда он вёл полемику на Учёном совете со своими оппонентами, на него было жалко смотреть. Он бледнел ещё перед выходом на трибуну, а когда выходил, у него дрожали руки, державшие бумаги с набросками выступления. Он задыхался от возмущения глупостью аргументов своих оппонентов. А его оппоненты порой действительно не разбирались в предмете и выходили на трибуну лишь для того, чтобы показать «свою образованность» перед директором. Мне было жаль моего приятеля. Я чувствовал, что он на грани нервного срыва со всеми вытекающими последствиями. Встретив его во время обеденного перерыва на территории института, я подошёл к нему и сказал: «Лёня, нельзя так эмоционально относиться к обсуждению научных проблем. Эмоции нужны при общении с женщинами, а не на Учёном совете. Здесь они только вредят твоему здоровью и мешают убедительно и остроумно ответить оппонентам, высмеять «этих дураков», как ты их называешь». И тут я рассказал ему об уроке, который мне преподала мудрая собака Мадошка, а также о приёме перевода реальной ситуации в игровую, который я придумал для борьбы со свойственной мне излишней эмоциональностью в деловых и других ситуациях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.