Взгляд щенка
Владимир Яковлев

© Владимир Яковлев, 2021

ISBN 978-5-0055-7067-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Я родился пушистым и белым

Я родился пушистым и белым
И был даже вначале не против,
Но, естественно, первым же делом
Получил по младенческой попе.

Так с тех пор повелось и поныне:
По лицу, по рукам и по почкам.
Волокут на верёвке по глине,
По камням, по асфальту, по кочкам.

Стал колючим я, стал грязно-серым,
Но в подвале ночами упорно
Я вылизываю своё тело,
Чтоб не путалось белое с чёрным.

Шерсть, свалявшуюся колтунами,
Выгрызаю с надеждой и верой:
Не забудет Господь за делами,
Даст уйти мне… пушистым и белым.

Путник

По ненато́ренной дороге
Под тяжким гнётом
Шёл путник с думою о Боге
К Петра воротам.

Который год шёл не спеша,
Неутомимо.
Шёл без гроша, собой верша
Путь пилигрима.

Устав, прилёг он отдохнуть
На край тропинки,
А в голове бурлила муть,
В глазах соринки.

И дума вязкая, как гной,
Текла по жилам,
А он беседу вёл с собой,
Как с Гавриилом.

Идти трудней всегда вперёд,
Но в чём причина?
Тебя ведь Бог с собой ведёт,
Христианина.

Назад же, к дьяволу, стезя
Куда как проще.
Туда домчишь, не тормозя,
Свои ты мощи.

Дорога в Ад всегда вкусна́,
Пьяна и сла́дка,
И так легко достигнуть дна
На пир упадка.

***

Свой выбор сделав, путник встал,
Вздохнул глубо́ко…
Зачем не зная, пошагал
Путём пророка.

Ни о чём

Ну зачем я пишу, не знаю…
Будто осень грозит стихией,
Или ветер, тучи вздымая,
Хочет вылить их над Россией.

Мокрый лес от тумана зябнет,
Очумело шумят деревья,
И рука от волненья слабнет,
В беспокойстве ломая перья.

Да не надо мне ставить лайки,
Ничему это не поможет.
Расскажи, и тогда мои байки
Может, кто-то ещё размножит.

Может, отзвук проникнет в душу
В тот момент, когда он и нужен.
Вроде выбрался ты на сушу,
Но цунами твой дом разрушен.

Шторм неистово море качает,
Берег скалится топляками…
Ничего это не означает,
Выбирайте свой образ сами.

Я зачем-то пишу, не знаю…
Видно, сердце сказать что-то хочет.
Нашу молодость вспоминая,
Беспрестанно прибой грохочет.

Буран

У меня сегодня праздник, поверь!
Ведь на улице метель. Забуранило…
Воет вьюга, словно раненый зверь,
Снежной бурей и меня снова ранило.

По карманам кучу дел рассовав,
Рвусь на волю, где пурга раскричалася:
Несвободен только тот, кто неправ,
А повержен только тот, кто отчаялся.

От пощёчин снежных ноет щека,
Куртку настежь, а карманы все выверну,
И навстречу ветру двину, пока
На широкий тракт проезжий не выверну.

Воздух тёмен и тяжёл, словно ртуть,
Не откроешь рта, ни зги не виднеется.
Но упрямо подставляю я грудь,
Побеждает только тот, кто надеется.

Не гундось ты, вьюга, на проводах,
По ногам буран пусть бьёт и толкается,
Все мы движемся вперёд лишь тогда,
Когда двигаться вперёд запрещается.

В венах кровь колотит бешено, в такт
Залпам ветра, крепко сцепленным звеньями.
Не пробиться сквозь сугробы никак,
Тем, кто связан, словно цепью, сомненьями.

Я в пушистых волнах снега тону,
Шестикрылых звёзд топчу бисер в крошево
И верчу по кругу думу одну:
Трудно там лишь, куда влез ты непрошено.

Как мне нравится с бураном игра,
Проигравших здесь всерьёз не случается…
А вот завтра на работу с утра,
Праздник кончился, но жизнь продолжается!

Атеист

Говорил мне поп, внушая строго:
«Ты рождён, чтоб только славить Бога!»
Я из этого согласен утвержденья
Только с фактом моего рожденья.

Я зачем рождён? – скажи на милость.
Есть ли смысл в моём существованье?
Мне сегодня ночью что-то снилось…
О предназначенье и призванье.

Говорил зоолог с убежденьем:
«Ты лишь эволюции творенье».
Соглашусь вполне с её итогом,
Сотворить деньжат ещё б немного.

И давно я не томлюсь вопросом:
Быть ли тварью божией дрожащей?
Или наслаждаться жизнью просто
Тихой и бурлящей, настоящей.

Ухожу

Всем остающимся – удачи!
Я ухожу.
Сквозь зубы, сдержанно, не плача,
Я процежу:

«Я вас любил, не всех, но многих…
Прости мне, Бог,
Я не держался правил строгих,
Грешил как мог.

Пусть не назло, не специально
Топтал цветы
И спорил изредка бездарно
До хрипоты.

Всегда плутал и сомневался
Во вся и всём,
До цели так и не добрался —
Не стал ферзём».

Но цель – не главное в дороге,
Ведь путь тяжёл,
И важно, в общем-то, в итоге,
Как к ней ты шёл.

Мой путь кривился постоянно,
Трещал, скрипел,
И, как бы ни казалось странно,
Я всё стерпел.

Я выворачивал упрямо
С окольных троп,
И тут же скатывался пьяным
В чужой окоп.

Я выползал, глотая глину,
Кляня себя,
Но чёрный ангел гнул мне спину,
По мне скорбя.

В трущобах дней однообразных
Мне книг не счесть,
Которых я в заботах праздных
Не смог прочесть.

И добрых дел до боли много
Не совершил,
А непонятную тревогу
Вином глушил.

И чёрный ангел, нагловатый,
Пример «добра»,
Изрёк глашатай бесноватый:
«Пришла пора…»

«Куда спешишь ты, чернокрылый?
Погодь чуть-чуть!
Чего ты скалишься уныло?
Не кончен путь!

Дом не достроен, сад не вырос,
И болен внук.
Так что залезь к себе на клирос,
Мне недосуг».

Но огрызаться бесполезно,
Фатален рок.
Распахнута любезно бездна,
Отмерен срок.

Я ухожу не по желанью,
И всем друзьям
Скажу: «Примите пожеланье —
Удачи вам!»

Пешка

Стояла пешка на седьмой горизонтали,
Уверена – остался только шаг,
Но сделать ей его так и не дали
И вырвали из рук победный флаг.

Гроссмейстер – ас, спланировал всё точно,
Как ми́ттельшпи́ль, за полуходом ход,
Прибудет в э́ндшпиль, где всё будет прочно
И выигрыш никто не отберёт.

Что сдача пешки будет не напрасна,
Уверен был гроссмейстер до конца,
И смерть её так жертвенно-прекрасна,
Пример для всех, для каждого бойца.

Изгиб судьбы на клетках чёрно-белых
Неочевиден лучшим игрокам.
Итог решений, явно скороспелых,
Стал образцом зевка ученикам.

Ответный ход всё доказал отлично,
Цугцва́нг, как и всегда, привёл в цейтно́т
Гроссмейстер встал, ругнулся неприлично…
С тех пор он пешки очень бережёт.

Моя элегия ведёт меня к итогу:
Путей к победе может быть мильон,
Но, собираясь в дальнюю дорогу,
Придётся пешек взять дивизион.

ХХ

Век двадцатый,
Век печальный,
Век, принесший столько бед,
Век, прогнивший изначально,
Ты ушёл,
Тебя уж нет…
***
Мы мечтали, и серьёзно:
Двадцать первый век придёт —
Ни один жучок навозный
К нам туда не попадёт.

Мы вещизм в себе давили,
Изгоняя как сорняк,
Мысль о личном изобилье,
Я не знал, что я – бедняк.

Мы терпели, мол, недолго,
На подходе новый век,
И считали – скоро гордо
Распрямится человек.

Коммунизм на всей планете,
Чистота и рай кругом,
Мир так праздничен и светел,
Полна чаша – каждый дом.

Ну, конечно, НИИ ЧА́ВО,
Без фантастики – никак,
По орбитам величаво
Бродит спутников косяк,

Люди честны по природе,
Преступлений больше нет,
Все имеют огороды
На ближайшей из планет.
***
Но мечты с мечтами споря,
Плыли мимо, а пока
Мы, не ведавшие горя,
Не валяли дурака.

Изучали всяких разных
Революций дружный хор:
Социальных, буржуазных
И французский термидор.

Мы хотели многотонной
Стать громадой добрых дел,
Только пятою колонной
Среди нас Плохиш пыхтел.

Силы юные копились,
Выясняется – не зря:
Для свержения сгодились
Большевистского царя.

Красный галстук, стяг наш алый,
Искор пламенная пыль…
Стал нам красный цвет, пожалуй,
Не как память, а как быль.
***
Верую я, верю всё же,
Говорят, что я чудной…
Но нацизм – в России? Боже,
Что ты сделал со страной?

Ваххабиты и скинхеды,
Педерасты всех мастей,
Думские законоведы
С языками без костей.

Гомон, гул, раздор, делёжка,
Не уступят волосок.
Где моя большая ложка?
Где мой лакомый кусок?

Перегрызлись, аки звери,
За свои чаны дрожат,
А границ открыты двери,
И там коршуны кружат.

С новой верой и порядком
Прёт на ужин жирный коп,
Фермер так по своим грядкам
Аппетитный рвёт укроп.

Новый век стоит непрочно,
Судный день занёс топор —
Двадцать два, все знают точно,
Это явный перебор.

В двадцать первый погружаясь,
Не впишусь я, как изгой,
И, ночами просыпаясь,
Я хочу назад, домой.
***
Век двадцатый,
Век пропащий,
В моём сердце не поблек,
Теперь странно так звучащий:
Век двадцатый —
Прошлый век.

Смутное время

Смутное время, неясная тень,
Свет позади, впереди – не понять.
Сохнет, сжимаясь, желаний шагрень,
Шанс прозевал – не воротишься вспять.

На автомате, поникнув, бреду,
Застит туман окружающий лес,
Я, как и все, придёт время, уйду,
Помощь принять откажусь наотрез.

Кто-то неслышно зовёт меня вдаль,
Где-то незримо мерцает зарница,
Может быть, это сверкает хрусталь,
Может, мерещится, может быть, снится.

Зыбко, непрочно и смутно вокруг,
Время течёт, ускоряя свой бег.
Валится всё из трясущихся рук,
Знать бы, когда твой окончится век.

Роскошь незнания даты конца
Ошеломляет числом перспектив
И терпеливо стирает с лица
Скорбные мысли, любой негатив.

Смутное время, таинственный лес,
В нём не заблудишься, только лишь прямо.
Необходимо дойти до небес,
До на мгновенье мелькнувшего храма.

Марс

И по-прежнему лучами серебрит простор луна…

Р. Брэдбери, «Марсианские хроники»

Не стреляйте по хрустальным окнам
Мёртвых городов планеты Марс.
Этот мир поэтами был соткан
Желтоглазых марсианских рас.

И изящных башенок макушки
Не тревожьте залпами свинца.
Их ажурных нитей завитушки
Пусть не тронет лапа подлеца.

Ах, с каким я сам бы наслажденьем
Выбил зубы мерзкому хамью,
Меченному тенью вырожденья,
Ставшему подобием зверью.

Как же жить среди этой отставшей
От цивилизации толпы?
В грязь гнилую походя втоптавшей
Хрупкие букеты красоты.

Атомы толпы так все похожи,
Кто и где, когда их воспитал?
Чувства их настолько толстокожи,
Не проткнёт и совести металл.

Уши их не слышат звук искусства,
И глаза покрыты пеленой.
С кругозором, стянутым Прокрустом,
С интеллектом лужи глубиной,

Мне бы остров в океане Тихом,
Я б туда собрал таких людей…
Чтобы там не слыхивали слыхом
О подонках никаких вестей.

Только мыслью я сегодня ранен,
Мыслью краткой, словно некроло́г:
Я – последний в мире марсианин.
Вот и пуля мне летит в висок…

Логика мира

Мир устроен вполне логично:
Есть начало, за ним конец.
Пусть далёк, как созвездье Телец,
Но он есть, и это отлично!

И причинность такого рода
Привлекает к себе сама:
Пусть сначала умрёт зима,
Лишь потом расцветёт природа.

Удивительная простота:
Напряженье, усилий трата,
Труд сначала, в конце – зарплата.
Мир устроен так – красота!

Разве можно представить нечто
Без начала и без конца?
Я сторонник идеи Творца:
Не ваять ничего навечно.

Счастье вечное нам бы постыло,
Не даётся оно навсегда,
Не боялись терять бы тогда,
И кому б оно нужно было?

Но хоть спорить с Ним не пристало,
Всё же что-то напутал Творец,
Ведь у смерти вначале – конец,
А в конце только будет – начало.

Флирт

Флирт на уровне дыханья,
Призрачный короткий миг…
Вроде бы без основанья,
Непонятно, как возник.

Мимолётный взгляд, скользящий,
Вдруг споткнулся на бегу,
И дохнуло леденящей
Яркой блёсткой на снегу.

Так бывает, хоть нечасто,
Только если есть ответ.
И тогда уже вы каста,
Только двое, других нет.

Продолжению мешает
Правил светских прочный свод.
Призрак новой жизни тает,
Как случайный эпизод…

Ночь

Ночь вползает мне в душу вечностью,
С терпким привкусом пустоты,
Дегустируя, сердцем не́что пью
Ностальгической красоты.

Думы россыпью, как галактики,
С светоскоростью понеслись,
Неподвластные мира тактики
И стратегии разбрелись.

Звёздным веником гравитации
Собираю их я в спираль,
Но законы смяв навигации,
Их таинственна манит даль.

За пределами понимания,
За пределами мира чувств,
Где живёт страстей подсознание,
Лишь глоток ещё – окажусь.

Но уходит ночь с цефеидами,
Маяками моих путей,
За окном – Земля с её видами,
И прикован я прочно к ней.

Рецепт

За рецептом всемирного счастья
Не спешите бегом вы в аптеку.
Я свои позабуду пристрастья
И любому отдам человеку

Свой рецепт до безумия ясный
И простой, как в тарелке ложка.
Не теряйте вы время напрасно,
А воспользуйтесь им немножко.

Приравняйте к нулю убогих,
Бедолаг, потерявших разум,
Не держитесь вы правил строгих,
Уничтожьте болезных разом.

Расстреляйте к чертям собачьим
Неудачно всерьёз влюблённых,
Кто достал вас занудством и плачем,
Депрессивных и озлоблённых.

Одиноких, больных и хилых

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.