Виктория Миронова
Последний подарок детству

© Миронова В. А., 2021

© Издание, оформление. ООО «Издательство «Омега-Л», 2021

Глава I
Гейша – это проститутка?

Видно, мало тебя
Мама в детстве за нос тянула,
Курносая кукла.

Еса Бусон

В витрине магазина небольшого города эта кукла выделялась особой восточной грацией и… ценой. Зачем и для кого ее привезли сюда? Совершенно непонятно. Ведь эта коллекционная фарфоровая кукла стоила целую месячную зарплату рабочего. Ей дивились, изумлялись цене, а потом теряли всякий интерес…

Только одна девочка изо дня в день любовалась этой дорогой игрушкой. И вот сегодня продавщица сжалилась над ребенком:

– Иди сюда, мы поиграем с ней, пока покупателей нет. Видишь, у нее гнутся ручки и она умеет танцевать. Как это? «Всюду вишня в цвету… – вдруг внезапно тоненьким голоском запела она, крутя куклу в руках, – и куда ни бросишь взгляд – под весенним небом сад… Это вишня в цвету, это ви-и-ишня в цвету!» По-японски вишня – сакура.

– А мне можно попробовать? – последнее слово как-то потерялось, застряло в горле.

– Тебе? – продавщица перестала петь и играть с куклой, протянула девочке. – Да я ради тебя ее и достала! Ты ж поди третий месяц пошел, как сюда ходишь, я давно тебя приметила. Считай, что сегодня твой день… играй!

Вот она… Небольшая изящная куколка в японской одежде… На широких рукавах ее платья вручную расшиты журавли, чудесная вышивка украшает пояс, по подолу – роскошные хризантемы. А какая изысканная прическа! Самые настоящие жемчужинки рассыпаны по волосам.

В зависимости от того, как фигурку повернешь, меняется выражение чудесных раскосых глаз: оно то властное, то загадочное и таинственное, то нежное, то капризное, а то вдруг такое мудрое… Так и смотрит своими темно-карими глазами в самую душу. Рот, как и глаза, из властно-жесткого вдруг превращается в нежный и кокетливый. Ручки – гибкие, танцуют, извиваются. Зажатые в них веера поблескивают, кружатся в танце.

– Волшебная куколка, правда? Может, купят родители?

Девочка судорожно вздохнула. Покачала головой, нехотя отпустила игрушку, и та снова заняла свое место в витрине. Гордая, недосягаемая…

Продавщица с жаром начала просвещать девочку:

– Вот что японцы творят! У них хоть машина, хоть телевизор, хоть игрушка – все на высшем уровне. Нашу куклу рядом посади – сплошные бесполые уроды. Ой, один раз в жизни у меня были японские туфли – до сих пор ноги их помнят: легкие, удобные. Я в них не ходила – летала. Вот как они там умудряются? В войну мы их расколошматили, американцы две атомные бомбы скинули на их города, как там… Хиросима, а второй вылетел из головы… Да и бог с ним!

– Нагасаки.

– Что ты сказала? Ах да, Нагасаки. Ты-то откуда знаешь? Да, Нагасаки, умница какая! Смотри, землетрясения их трясут, цунами – накрывают, а они все одно – впереди планеты всей! А честные до чего!.. Я всю жизнь их пословицами восхищаюсь да поговорками: «Кто хвалит меня, тот враг мой, кто критикует – учитель». Ведь надо же так подметить! Это у нас: в глаза – у-тю-тю, а за глаза – дерьмом поливают. Уважаю я япошек! А до чего восхищаюсь ими! Ты завтра прибегай, хорошо? Дам поиграть, а то стоит тут, пылится. И она опять запела тонким голосом:

– Всюду вишня в цвету, и куда ни кинешь взгляд, под весенним небом сад…

Вечером Саша рассказывала своей сестре Соне о японском чуде.

– Ты знаешь, она такая красавица!

– Поди, гейша она.

– А гейша – это что?

– Не что, а кто… Короче, проститутка это.

Саша мгновенно вжала голову в плечи. С этим гадким словом она столкнулась еще в пять лет. В семье до сих пор чуть что – так всем новым знакомым рассказывают да смеются. Подумаешь, ребенок значение слов перепутал…

Эти взрослые из всего шоу устраивают…

Дело было так. Мама вела Сашу в детский сад, они обходили огромную лужу и зашли под балкон, с него свисали огромные сосульки, и тут, чтобы уберечь и себя, и маму, Саша и произнесла эту дурацкую фразу:

– Мама, а Зоя Васильевна нам вчера сказала: «Дети, будете ходить под сосульками – умрете, как проститутки!»

Это место очень артистично изображает старшая сестра Сонька. Кстати, и мамин ужас пародирует здорово:

– Крошечный детский ротик так просто выговорил это слово «проститутки». Моя пятилетняя дочка знает грязные мерзкие слова! А слышит она их – вот ужас – в детском заведении!

Мама сестренок – учительница. Этим все сказано. Любые преждевременные знания дочек безжалостно отсекались. Живем-то в сложное время, детки все хватают… Главное для мамы – вовремя разъяснить, пресечь, возможно, наказать, увлечь чем-то возвышенным и правильным, светлым и полезным. В конце концов, дети должны знать, что такое хорошо, а что такое плохо.

В детском саду прямо с порога мама устроила скандал.

– Зоя Васильевна, да как вы могли позволить себе такое…

– Да вы что, с дуба рухнули, гражданка? – Зоя Васильевна расхохоталась маме в лицо.

– Так и сказала: «Умрете, как проститутки»? Да разве я могу при детях допускать такие выражения? Я вчера на прогулке детям историю про студентку рассказала, что произошла прошлой весной. Да вы сами ее слышали. Девушка, студентка, вышла из института, а ей сосулька – по голове, она тут и погибла. Родителям-то горе какое…

Саша специально раздевалась медленно, чтобы дослушать взрослых, но мама сама ее переодела и отправила в группу. Любопытная Саша спряталась за колонну и весь разговор взрослых прослушала до конца.

– Вчера на прогулке я деткам так и сказала: «Не ходите под сосульками, умрете, как та студентка». Она же у вас слова путает «студентка» и «проститутка».

– В нашей семье она таких слов не слышит…

– А что она у вас, глухая? Да сейчас хоть где всякую дрянь узнать ребенок может. Она, когда вы на работе, по порносайтам ходит, а по телевизору что говорят и что показывают? Вы вот учительница, вот вы ей и объясните разницу между студенткой и проституткой. Ну и семейка…

Помнится, вечером, когда мама в тот день забрала Сашу из садика, сразу начался педагогический процесс.

– Саша, знаешь, кто такие студентки?

– Кто?

– Это хорошие девушки, они учатся в институтах, много читают умных книг, помогают своим мамам. Поняла?

Саша кивнула, и большой помпон на вязаной шапочке закачался утвердительно – в такт полученным знаниям.

– Доча, а проститутки – плохие девушки. Они сильно красятся, носят вызывающую одежду, книг не читают, не учатся, мамам не помогают. И еще…

В этом месте мама задумалась. Значение этого слова она как-то не совсем точно передала своей дочери. Ведь это жуткое слово «проститутка» должно раз и навсегда не то чтобы напугать малышку, а вызвать у нее отвращение и брезгливость на всю жизнь. Но как объяснить это ребенку?

– И еще, доча… проститутки – это наглые полуголые девки. Они курят и пьют, торгуют своим телом, болеют страшными болезнями, – мама внимательно заглянула в удивленные глазенки своей дочурки, решив, вероятно, что объяснила смысл этого мерзкого слова достаточно полно и, как педагог, учла возрастные особенности своего ребенка.

В маминой душе Монтессори боролась с Амонашвили, в ней дремали Песталоцци и Ушинский, а Макаренко и Сухомлинский подталкивали к решительным действиям, поэтому, пройдя некоторое расстояние (в детской голове должен произойти мыслительный процесс), мама своим обычным учительским тоном спросила – ведь надо же было закрепить полученные знания:

– Доча, а когда ты вырастешь большой, ты кем бы хотела стать: студенткой или проституткой?

Саша подняла на маму свои огромные синие глаза и очень честно ответила:

– Конечно же, проституткой. Ты же знаешь, что учиться в школе и институте я не хочу…

В семейной хронике этот анекдот заякорился. Особенно веселился папа. Часто в присутствии Саши он рассказывал его друзьям, соседям, просто знакомым, подытоживая непонятной фразой:

– На мой взгляд, эти понятия не исключают друг друга, а в некоторых жизненных моментах взаимно обогащают.

Из этого папиного умозаключения следовало, что «студентка» может сделать богатой «проститутку» и наоборот.

Сыграл на руку этот случай и воспитательнице… На педагогическом конкурсе у Зои Васильевны хватило ума рассказать эту историю со сцены. Зал от хохота стонал, члены жюри подхихикивали интеллигентным смешком. В торжественной обстановке Зое Васильевне вручили утюг.

Корреспондент местной газеты сфотографировал ее вместе с трофеем, и этот снимок осел в семейном архиве, подтверждая правдивость истории. Ну, про этих… студенток-проституток.

Только бедная Саша так и не уловила разницы между «студенткой» и «проституткой».

Ровно через год, когда она в очередной раз заболела и мама потащила ребенка с собой в школу (был конец четверти, а значит, дочка – хоть умри, но классные, в смысле, школьные дети – важнее), произошел новый случай. Саша открыла дверь из учительской, увидела, как по коридору, словно по подиуму, идут ослепительные старшеклассницы. Они были в коротеньких юбчонках, с голыми животиками, с пирсингом в пупках, с разрисованными лицами.

Какие же они были прекрасные, восхитительные! И Саша не удержалась, ведь надо было выразить свой восторг, и громко крикнула в толпу первое, что пришло ей в голову:

– Проститутки! Куда пошли?

Тихо стало одновременно и в школьном коридоре, и в учительской… А мама больно ударила ее по губам… Студентка… Проститутка… А тут еще и… Гейша…

МАМА

Куклы! Бездушные куклы! Уже два часа, как закончились уроки, а ты сиди и жди их родителей.

Где эти, куклы, чертовы куклы, бывают настоящими?

В интернетовском пространстве, на стене ВКонтакте или в реальной жизни?

С матами, агрессивными обвинениями?

Со слащавыми смайликами?

Или сейчас, обозленные, но, чувствуя родительскую опеку, сдержанные и такие воспитанные и пушистые?

Тщательно подбирают слова, послушать их, тоже мне, героини…

Все виноваты, только не они.

Ульяна, Сашка, Лиза уже сегодня притащились со своими родителями. Те грозятся привести адвокатов. Банальная ситуация, но раздуют – держись!

Завтра своих родителей приведут Иринка, Катюшка, Альбина. Отзвонились. У них вообще все железно продумано, выстроено на десять лет вперед.

Уволиться что ли?

Дай силы мне, Господи, ведь интернетовская война только-только набирает свои обороты. В седьмом классе, конечно, все и пойдет по правилам седьмого класса. Вот через год-два, когда детишки, возможно, включат еще и законы реальной жизни, тогда будет страшно.

Очень страшно.

Год назад такая история приключилась.

Сначала разборки с матами, взаимными оскорблениями ВКонтакте, а потом, как они сами выражаются, «стрелу» организовали, то есть в реальную жизнь выбрались. Тоже мне – выбрали жертву! Отправилась девчонка на «стрелу», не поставив в известность ни родителей, ни классного руководителя, ближайшие подружки и те были в несознанке. Язык у них и тот какой-то зэковский. Толпа с битами, арматурой, железными цепями накинулась на жертву. Девчонку отбили случайные люди, врачи еле успели спасти. Бить одного ребенка толпой – примета времени. Изуверы! Еще и снимают такое позорище, выкладывают в социальные сети. Сколько было шума! Как всегда, вечные вопросы: кто виноват, что делать?

– А где вы были, Наталья Сергеевна, почему не пресекли?

– Я? Да мне вчера только и принесли эти распечатки.

– Вы понимаете, что эти ваши распечатки на самом деле – нарушение свободы нашей дочери. Как они оказались у вас?

– Я?

– Мы готовы оплатить услуги адвоката, потому что понимаем: права дочери нарушены.

– Я, как ваши дети говорят, «фигею» от ваших свобод, а то, что ваша дочь оскорбила своих одноклассниц, причем публично, это как? Это под ваши законы как вписывается? Может, с другой стороны пригласим адвокатов, пусть они посмотрят на действия ваших дочерей?

Боковым зрением вижу – Геннадьевна начинает нервничать.

Пшик-пшик – капли в нос. Пшик-пшик – в горло. Излюбленный прием замдиректора по воспитательной работе. Умирающий администратор на рабочем месте – картина впечатляющая.

Пшик-пшик…

– Наталья Сергеевна, расскажите, что случилось в вашем классе. Уважаемые родители, давайте поспокойнее, не волнуйтесь, разберемся, мы все любим наших детей.

Пшик-пшик.

Если не возьмет другой баллончик, допшикается до «скорой». Такое было. И не раз. Да-да.

Среди родителей легкая паника. По крайней мере, слегка падает общая агрессивность.

– Да что было? Пришло очередное Положение очередного конкурса, я к вашим неземным по красоте девочкам – мол, выручим школу? Им, извините, некогда. Вот тогда я обратилась к другим девчонкам, они не отказались. Только, простите, их масса, вернее, вес, не понравилась вашим девочкам. Как можно таким толстушкам выступать за честь школы? Главное, и Наталья Сергеевна на их стороне, а школа-то может быть опозорена! Заботушки… Ведь что делают красавицы ваши? Они идут, не жалея собственного времени, на этот самый конкурс, хотя до этого говорили, что времени ни секунды свободного… Да-да-да… Идут во дворец, во время выступления визжат и орут. Снимают танец девчонок, может, не вполне профессиональный, но искренний… Размещают ВКонтакте с соответствующими комментариями. Те, дурехи, думали о чести школы, а ваши только об одном: их, красавиц, стройнулек-красотулек, не уговорили, не упали перед ними на колени, позвали других… Вы думаете, что с другой стороны родители будут молчать? Войну в Интернете начали ваши девочки.

Пшик-пшик…

– Наталья Сергеевна, давайте без лишних эмоций.

– Да я абсолютно спокойна.

Пшик-пшик…

– Нам больно видеть, как ваши девочки оскорбляют своих одноклассниц, у нас в школе, кстати, все могут привести по адвокату. Как правило, происходит примирение сторон. Гляньте, что пишут ваши дети.

Доводы, а может, баллончик чуть успокаивает стороны.

– Наталья Сергеевна, вы опытный педагог, как вы думаете погасить… войну в Интернете? Это так бьет по репутации школы…

Пшик-пшик…

Что сказать?

Вчера вечером при помощи дочки излазила все страницы ВКонтакте своих школьных детей. Пока поняла только одно. Для них, наших детей, общение в Интернете – это более реальная жизнь, чем жизнь настоящая.

У каждого такая страничка…

Загляденье!

Своя страничка!

Со своим внутренним миром, с любимой музыкой, кругом общения, фотосессиями, своим миром оценки, забавных смайликов, нежного поглаживания. Им там так уютно и хорошо, в их придуманном мире!!!

Та же Лиза, например, неделю назад спасла сбитого машиной пса. Через свои послания за час собрала двадцать тысяч рублей, прооперировала, вновь послала новый клич, оплатила услуги сиделки, отдала в добрые руки, клик «Животные лучше людей» поддержан всеми пользователями. Ее фраза: «Взгляд плачущей собаки дороже всех прочитанных книг» до сих пор стоит перед глазами. Чуткая добрая девочка. Ох, какая добрая!

Спасти собаку и затравить одноклассниц… Легко!

Сашкина страница представлена ее же рисунками. Какими рисунками!!! Как же чувствует она, как переживает! Талантище!

Прочитай ее страницу с жуткими матами, задумайся: как она умудряется все это в себе соединять?

Ульяна. Редкостная красавица. Блондинка с синими глазами. Роскошная копна волос, ей с детства уже все вокруг твердят, что она «яблоко раздора». Мальчишки всех возрастов на нее заглядываются. Как она танцует! Само совершенство! И вот вам. Почему в этом хрупком существе столько злобы?

Что я смогу сделать?

Вы спрашиваете меня, учителя?

Меня, ту, у которой нет ни прав, которую лишили уважения общества?

Меня?

Как остановить эту войну?

Поставить в угол?

Засмеют.

Выпороть?

Пригласят в программу Малахова, опозорят на всю страну.

Ответить на странице ВКонтакте в их стиле?

Посадят.

Что я смогу сделать?

Что?

Уволиться.

Точка.

– Наталья Сергеевна, задержитесь, сегодня еще одна встреча с родителями. Пришли родители первоклассников.

Понятно. В семье опять будет скандал, ужин-то не успею приготовить. Максим, Федор, Елисей. Матерятся, как дышат.

– Максим, ты где такие слова слышишь?

– Да мне папа в машине такие песни ставит.

Отец покрывается пятнами, сынок успевает мгновенно оценить ситуацию, «спасает» родителя:

– Да он один раз включил по ошибке, у меня просто память хорошая.

– Федя, ну а ты где такие слова слышишь?

– В школе, так все говорят, а не будешь так говорить, будешь лохом, а кому это приятно?

Молоток. Вот он, взгляд ребенка на мир школы, честный и искренний. Понаставили турникетов, от кого, спрашивается? В школе как бы образцовый порядок, железная дисциплина, безопасность. Турникеты – мощнейшая показуха. На самом деле, в школе с турникетом вашего ребенка и изобьют, и вручат наркотики гораздо быстрее. Турникет – это преграда прежде всего от назойливых родителей, которые суют свой нос куда не надо, от бабушек, которые могут подслушать, как визжит порой учитель на их любимое чадо. Пройдитесь по этажам любой школы, а еще лучше постойте у входной двери, так сказать, в волшебный мир знаний и добра. Замучаетесь «запипикивать» племя юное, младое да неопытное. Крошечные ангелочки такое заворачивают, да и как им говорить, если с самого момента зачатия от своей мамаши они получили весь «букет»: дым сигарет, алкоголь и грязь сквернословия. Спасибо, Федя, за правду.

Елисей держится надменно, не сдает свои первоисточники. Его разоблачает Макс.

– Да он шарится по порносайтам, когда родители на работе!

– Так там же не матерятся, – недоуменно восклицает Ольга Геннадьевна.

Ой, зря, Оленька, ты так отреагировала! Сидя в своем кресле замдиректора по воспитательной работе, не имея ежедневной практики общения с первоклашками… ой-ой… не знаешь ты всех возрастных особенностей этого поколения… сейчас тебе и прилетит. Да, реакция ожидаемая, три сорванца с восторгом кричат:

– Значит, и вы там зависаете!

Родители прячут ухмылки, пятнами теперь пошла Геннадьевна, пшик-пшик, опять на помощь приходят баллончики.

Зачитывается приказ директора о запрете в школе сквернословия, мальчишки и их родители расписываются.

– На сегодня все?

– Да нет, у директора папа Вани Мишкина. Вы зачем ребенка назвали геем? Папа требует прокурорской проверки.

– Вы что, не знаете семиклассников? Насмотрятся чего не попадя, а потом дурить начинают. Между прочим, я десять минут не могла начать урок, Ваня и Вадим ужас что вытворяли. Я их рассадила и сделала замечание: «Ведете себя, как геи, если мамы вас родили мальчиками, то и ведите себя, как мужчины!»

Вадим сразу понял, работать начал, а Ваня еще минут десять орал, что такую учительницу, как я, он и его мама-завуч выгонят. Хорошо, дети его осадили. Вообще урок был сорван… Он и правда мерзко себя вел. Проверки не боюсь, дети расскажут, как все было. Хотя… как все надоело! Ведь если ребенок может так перевирать учителя, грозить увольнением, значит, слышит он все в семье, значит, мамаша-завуч уже не раз пользовалась своим служебным положением, прикрывала, защищала, да что там говорить… Мне мальчишки из этого класса постоянно жалуются, что оценки этому Ване завышают, потому что он сын завуча, его выгораживают, закрывают глаза на его пакости. Они так и говорят, что их за меньшее сразу наказывают, а этому прощают все. Двойные стандарты на всех уровнях. Не хочется зла желать никому, но рассчитываться вот за такое воспитание будет семья. И в первую очередь эта горе-мамаша завуч. Не всегда его она будет прикрывать своей юбкой, когда-то и он встретится с жизнью. Нравственных ценностей никаких.

– Господи, о чем ты говоришь! Она сама дымит, как паровоз, да еще на территории школы, а представляешь, если проверка будет? Уже и закон есть, и директор ей делала замечания, без толку… Рядом стоять противно, так от нее табачищем несет! Опять же родители приходят, общаются с ней. Она же лицо школы!

– Вот-вот, везде двойные стандарты. Закури я, сразу бы штраф… А завуч… Ей что, все можно?

Глава II
Моя мама – педагог, в дом несет проблем мешок

Дети и боги любят бывать там, где их хвалят.

Японская пословица

Учиться Саша в школе не хотела, потому что с самого рождения была вынуждена находиться в этой самой школе. Ее мама, педагог, безгранично любила свою работу, детей. О каждом своем ученике говорила часами, в каждом-то она выискивала способности: то выпускала сборники стихотворений, то организовывала выставки рисунков, то какой-нибудь авторский музыкальный вечер устраивала.

Когда ее родные дети вдруг заболевали, мама не могла себе позволить оставаться дома, а тащила их с собой в школу, потому что не могла бросить «своих» школьных детей. Там же всегда что-то происходило, ее присутствие было обязательным: то педсовет, то дискотеки, то трудовые десанты, а то – конец четверти, и мама, зарывшись в тетради и журналы, выставляла четвертные оценки.

Да, еще идиотские выходы в воскресенья, вся страна отдыхает, ее же мама должна обеспечить концерт и изобразить искусственную радость по поводу очередных выборов депутатов, мэров, президентов.

Где-то прямо орут с экранов о недопустимости киосков с алкоголем рядом со школами, а как выборы, так в самой школе наливают водку уже на крыльце, чтобы хоть как-то привлечь избирателей… Дети поют и пляшут в проходах, мимо дядьки с пивом ходят. Кому же такое в голову пришло, что именно дети должны петь для пьяной толпы? А главное зачем? Лишь бы избрали того, кого надо? Того, кого уже без выборов и так назначили?

Саша с детства ненавидела школу, потому что частенько мама плакала от этой самой школы, точнее, от администрации.

В голове маленькой Саши сложился страшный образ администрации – чудовища пострашнее, чем в мультике «Корпорация Монстров».

Хотя на деле оказалось, что администрация – это четыре толстые старые тетки, одинаково коротко постриженные, как будто недавно вышли из тюрьмы, и их волосы только-только начали отрастать.

Папа Саши всегда говорил, что женщину украшают волосы, поэтому все его девочки носили длинные волосы, мама собирала свои в пушистый хвост, может, ей лысые тетки из администрации и завидовали?

Одна из них называлась директором школы, другая – завхозом и ее лучшей подругой. Саша собственными глазами видела, как они прямо в школе среди белого дня распивали водку и матерились хуже тех сантехников, которые однажды в детском саду ремонтировали унитаз, куда Вовка выкинул старую плюшевую чебурашку. Молодец он, правда! Кому теперь нужны чебурашки? Спросите кого хотите, дети любят играть с Халком или Железным человеком. В крайнем случае сойдет Капитан Америка, у всех от него давно истерика! Lego – великая игра, она и унитаз не сможет засорить. Хотя и от нее вред случается… Вон Аринка, подружка Саши, в нос засунула детальку, так ее на «скорой» увозили. Про что это? А! Про школу!

Еще две другие тетки были завучами. Они так похожи друг на друга – всегда злые с нахмуренными бровями, властно орущие, Саша их постоянно путала. Да и как не спутать? Жабы Геннадьевны – Сонька их так называет – и впрямь на одно лицо.

Когда Саше было два годика, одна из них решила показать, что она страсть как любит малышей, взяла ее на руки и давай подкидывать, прижимать к себе, как родную.

Саша заинтересовалась массивной золотой сережкой в ухе завучихи и не со зла, конечно, но сильно дернула. Наверное, получилось больно…

– Ах ты, дрянь! – сразу завопила та. – Туда же, сучка маленькая, к золоту тянешься!

Мама незамедлительно ее забрала, а Саша громко сказала:

– Ты, тетя, сучка, ты!

Понятное дело, что после этого случая завучиха стала придираться к маме.

Потом испортились отношения с завхозихой.

И все это происходило на глазах Саши. Взрослые никогда не замечают детей: пьют, сквернословят, сводят друг с другом счеты. А дети-то все видят и соображают, что к чему. Почему же эти самые взрослые удивляются: где дети поднабрались всякой гадости? Ага, тетеньки, ага, дяденьки, вы и были примером во всем!

У мамы тогда умирал папа, дедушка Сони и Саши. Маме пришлось брать раньше отпуск, чтобы попрощаться, они тогда вместе и полетели в Москву. Саша приболела, не оставлять же ее, больную, на папу, ему бы с Соней справиться. Семья разделилась.

Саша увидела тогда постепенное угасание деда, и не она одна стала свидетелем его смерти. Очень помогала и даже спасала Земфира – певица, чей голос изо всех открытых окон просил: «Пожалуйста, не умирай!» И она же, Земфира, вернее, ее песня, была руководством к действию: «Хочешь сладких апельсинов…», и они с мамой покупали деду апельсинов. Да, если бы не Земфира!.. Спасибо ей… Она сильно тогда выручила своей замечательной песней. Такой растерянной, жалкой и несчастной Саша свою маму не помнила.

Жаль, дед умер… Хороший сильный человек был. На могиле говорили, что его убила перестройка, которая прокатилась по стране очередной гражданской войной. А на войне как на войне. Вот и ее последствия настигли деда через столько лет. Не мог он пережить расставания с Узбекистаном, в который вложил много сил. Когда поперли оттуда русских и рухнуло все, он лишился всего: работы, дома, сада, в котором каждое деревце было посажено и выхожено его руками, но главное, в нем пытались убить веру в партию, во имя которой ему было не жаль и своей жизни. Ему даже в гроб положили его партийный билет, так он завещал. Правда-правда, не все коммунисты были хапугами, преступниками, как их порой представляют. Большинство из них – честные и порядочные люди, которые старались служить людям, Родине. Не ради красного словца так говорили на похоронах деда – он действительно отдавал людям все, иногда последнее.

Похоронив своего отца, уже в июле мама приступила к работе. Ей поручили благоустройство школьного двора. Теперь уже детский сад был на карантине, поэтому Саша ходила вместе с мамой на работу. Они поливали цветы, пропалывали клумбы, подметали…

Работая на школьном участке, мама как-то смогла вовлечь в процесс детей из разных классов, и те с удовольствием с ней работали, так что клумбы полыхали разноцветьем, а двор – чистотой. Любо-дорого было смотреть на такой ухоженный пришкольный участок. Даже первое место присудили!

Однажды, когда, поработав во дворе, дети вернулись в школу, из своего кабинета выскочила завхозиха и начала орать и материться, выгоняя школьников из помещения, дескать, нехрен, и это, заметьте, в мягкой форме, очередной ремонт портить!

Понятное дело, мама встала на защиту детей: после трех часов работы на участке им и руки помыть нельзя?

Тут же получила мама от этой отвратительной тетки за все: за свой чудесный хвост (почему-то именно он стал главным раздражителем), за любовь детей, за то, что не в одиночку убирала двор, а ей помогали ученики, причем делали они это не из-под палки, а с видимым удовольствием.

Понятное дело, все матерные слова, услышанные от этой мерзкой тетки, даже вспоминать не хочется. Хорошо, что и закон есть о запрете нецензурной брани. Если бы еще он исполнялся в нашей стране… Эти поганые и мерзкие слова звучат везде, и так бывает страшно от их агрессивности!..

Саше стало очень обидно за маму, и она заплакала, а одна девочка, похоже, очень добрая, предложила:

– Моя мама работает в полиции, давайте пригласим ее, составим акт, мы – свидетели, что эта тетка оскорбила вас, нас. Какие мы ей ублюдки? Ее посадят суток на пятнадцать, или же заплатит административный штраф…

Но мама стала оправдывать эту хамку.

– Знаете, мои хорошие, спасибо вам за помощь, но Лидию Евгеньевну, а не тетку, можно понять, – в голосе мамы Саша слышала обиду и понимала, что она изо всех сил старается быть спокойной. – Все лето не была в отпуске, огромный ремонт в школе организовала… Вот нервы и не выдерживают. Она переживает за ремонт и чистоту в школе.

– Ну-ну, нервы у нее не выдерживают! А сколько она заработала себе в карман за этот самый ремонт?

– Нам родители постоянно говорят, что они с директором на пару воруют, а в администрации города кто-то свой прикормленный сидит.

– Видели бы вы их дачи, такие за школьную зарплату не построишь.

– У моего отца директриса постоянно деньги клянчит, и он ей не отказывает, чтобы у меня проблем с училками не было…

– А отца Додика они вообще достали, ведь он уже три кабинета отремонтировал за свой счет, им все мало…

– Да что ремонт! Где могут, везде воруют. На родительских собраниях всегда липовые отчеты показывают: как будто у нас в туалетах всегда есть бумага «Zewa», не хуже, воздухоочистители. И чего они только, заботливые такие, на наши нужды не тратят…

– Ну-ну, тратят на свои!

– Зимой каждую неделю шубы меняют!

– Да директриса на эти деньги на юга мотается!

– Или в Москву…

– Вчера только из Турции вернулась, хвасталась этой завхозихе, как ее там шоколадом обмазывали…

– Ну, а это вообще не наше дело, – строго перебила мама своих учеников, – этим занимаются или сплетники, или правоохранительные органы. Идите по домам, а завтра вас буду ждать, надо еще подбелить бордюры клумб.

Вечером Саша собственными ушами слышала, как мама позвонила директрисе и очень твердым голосом сказала, что если еще раз заместитель по хозяйственной части позволит оскорбления в адрес детей или ее самой, то она будет вынуждена обратиться в суд.

Понятно теперь, почему у мамы испортились отношения и с директрисой. Они же с завхозихой, может, подружками и не были, но воровали вместе, это факт, детей не проведешь. Да и папа всегда в таких случаях говорит, что рука руку моет…

И вот однажды этим двум теткам представился случай как следует отомстить маме, да так, что той пришлось подать заявление по собственному желанию.

Однажды она забыла ключ от кабинета. Что за трагедия, скажете вы и будете правы, потому что во всех приличных организациях всегда есть запасные ключи. Только не в маминой школе. Все они хранились у страшной-престрашной заместительницы по хозяйственной части. Во-во, у той самой тетки, которую все называют завхозихой.

И попала наша мама, бедная учительница, в ситуацию «ключа». Обратилась к завхозу, а та ей:

– Я не швейцар тут каждой открывать.

Обратилась к завучу, а та ей в ответ:

– Мне наплевать, где будете проводить свои уроки, хоть под лестницей. Забыла свой ключ от кабинета, сама виновата…

Вот и пришлось маме идти к директору, а та ждала какую-то очередную проверку и, как всегда, нервничала. Кстати, меньше бы воровала, меньше бы нервничала…

Но мама в тот момент думала, как типичная учительница. Ведь раз директор возглавляет школу, то, понятное дело, для нее должно быть важно, в кабинете ведет учитель свой урок или под лестницей.

Мама маленько странная. К примеру, наивно думает, что каждый ребенок является для учителя более важным, чем директор, завуч, методист, президент России… Что каждый учитель является для директора более важным, чем завхоз, завуч, методист, заведующий гороно, облоно, президент России…

Ха-ха-ха!.. Может, еще кто-то думает так же? Таких давно вышибли из школ.

Ученик – Учитель – Урок – основа любой школы. Так наивно думает мама. Ха-ха-ха… Три раза ха-ха-ха!

На самом деле всем на это наплевать!

Никто никогда не имеет права вторгаться в этот процесс. В этом – основа воспитания личности Гражданина Страны.

Бедная-бедная мамочка! Ха-ха-ха!! Сто раз хаха-ха…

Какие личности нужны, какой стране? Нужно стадо, быдло, которым удобно управлять!

В тот же день все это мама пыталась сказать директрисе, но та ждала какую-то проверку, и ей было не до высоких педагогических истин. О них она сама могла красиво говорить с высоких трибун, а тут, в обычной жизни, учителя ее раздражали, детей она уже давно ненавидела, а родителей воспринимала с позиции «даст – не даст». Любая же проверка могла закончиться снятием с должности.

Вместе с завхозом, не жалея оскорбительных слов, вылили на маму, как говорится, ведро помоев и ключа от кабинета не дали.

И маме не оставалось ничего другого, кроме как написать заявление без сохранения заработной платы на этот день и поехать за ключом в другой район города, а это с пробками часа три по времени в оба конца, на что директриса тут же среагировала в своей обычной хамской манере:

– А с чего ты взяла, что я его подпишу? Это будет прогул, и сама знаешь, какая статья будет при расчете.

Вот тогда мама и написала заявление по собственному желанию, и директриса тут же это заявление подписала. Мама уехала за ключом, чтобы забрать личные вещи из кабинета, но когда вернулась, ее 37 кабинет был открыт, ключ лежал на столе, а в школе уже рыдали директриса и завхозиха. Оказывается, по каким-то каналам ученики узнали, что мама увольняется. Они вышли на крыльцо и на видеокамеру высказали все, что думали и знали про администрацию школы. А одна девочка даже сказала:

– Если из школы уйдет Наталья Сергеевна, я сброшусь с девятого этажа. В своей предсмертной записке напишу, что есть еще такие учителя, ради которых и жизнь не страшно отдать, и там же укажу причину смерти: увольнение любимого учителя директором школы.

Как бы там дальше ни было, директриса была очень умным человеком, потому и сидела в своем кресле не один десяток лет, даже звание заслуженного учителя России себе выбила, не дав ни одного открытого урока, не поучаствовав ни в одном профессиональном конкурсе. Просто так, плечами отодвинула действительно достойных звания учителей, нагло и бессовестно присвоив результаты их труда себе. Сомневаетесь? Посмотрите!

В России что ни директор школы – то заслуженный учитель. В «заслуженных учителях» быстро оказываются и их дочки-сыночки. Да и школы переходят в наследство из поколения в поколение, а не только звания.

Можно снять шляпу, как говорил Сашин дед, перед теми директорами, которые смогли выдвинуть действительно настоящих учителей на звание «заслуженный».

Короче, эту ситуацию погасила сама директриса. Мамино заявление было порвано, но она написала новое, и тут уже дети упросили маму остаться в школе.

– Мы вас в обиду не дадим, нам осталось учиться в этой школе три года, нас выпустите и… уходите.

– Пока мы с вами, вас никто не оскорбит, не обидит.

– Вы нам нужны… Нас в этой школе никто никогда не понимал…

– Вы понимаете, что вы под нашей охраной? Они просто не посмеют…

Как ругался дома папа, он просто орал, что надо уходить из этой коррумпированной школы, что вокруг полно других школ – сотни, но мама сказала, что пообещала… детям…

Как вам это нравится?

И вот уже третий год она держит оборону против этой преступной администрации.

Взять хоть последнюю историю с учительским конкурсом. Бедным педагогам в нашей стране спокойно жить не дают…

Мама рассказывала про конкурс папе в спальне, а Саша с Сонькой все опять подслушали. Те еще шпионки – заранее под родительскую кровать залезли. Ладно б только про мамины секреты узнали, так еще ж чуть не стали свидетелями зачатия очередного ребенка… Товарищи взрослые! Укладываясь спать, обязательно заглядывайте под кровати!

Во второй части прослушивания ничего интересного, как кроме ахов-вздохов не было, а как выбираются лучшие учителя России мама папе со слезами поведала…

– Уважаемые коллеги! Сегодня мы заканчиваем наш педсовет голосованием. Я вам предлагаю кандидатуры на Всероссийский конкурс лучших учителей России. Голосуем поименно.

– Татьяна Ивановна?

– Все «за».

– Марина Владимировна?

– Все «за».

– Наталья Сергеевна?

– Все «за»? А я – против этой кандидатуры. Уважаемые коллеги, Наталья Сергеевна – самый недостойный учитель нашей школы, она зомбирует учеников. Помните ту историю, когда меня шантажировали ученики в связи с ее увольнением? А еще она подрабатывает в 84 лицее, приносит им грамоты, а не нам. Давайте еще раз проголосуем. Думаю, что вы меня поддержите. Это не тот учитель, кого мы можем рекомендовать… Что? Все «за»? Я же вам изложила свою позицию!

Саша помнит, как мама рассказывала папе:

– Я вышла, и было так хорошо на душе, что несмотря на призывы директора, учителя проголосовали за мою кандидатуру, не побоялись.

– Чего бы им бояться? Сама говорила, что про нее в кулуарах рассказывают. Взяточница, воровка…

– Да понятно… Но как я им всем благодарна, понимаешь, могли же и «против» проголосовать. Она вообще по-подлому поступила, уже все документы были готовы, нет бы сразу в лицо сказать, что не достойна, что не имею права участвовать! Столько времени убито было! Так обидно!

– Твои коллеги не без глаз, они что, не видят, как ты пашешь?

– Обида, понимаешь, обида меня душила, и я пошла в кабинет директора, говорю ей: «Людмила Евгеньевна, вы так себя некрасиво повели на педсовете. Неужели я мало грамот школе приношу? И в лицей на подработку пошла не от хорошей жизни. Вы прекрасно знаете, сколько я у вас получаю. Ну хорошо, я не буду участвовать в конкурсе, сниму свою кандидатуру, раз вы так против, но свою работу с результатами моих учеников я отправлю на сайт министерства образования с комментариями, как меня на конкурс не “пущали”, хорошо?»

И тут, представляешь, директриса говорит ласково так, я даже растерялась: «Принеси-ка мне твою трудовую, я в нее забыла одну благодарность вписать».

Мама тогда от возмущения даже задыхаться начала, папа ее утешал как мог.

– Видишь, она мгновенно перестроилась, как только поняла, что я молчать не стану. Какая подлая! Никогда я ей не прощу Ольгу Демидову, она тогда, перед смертью, приезжала ко мне попрощаться. Знаешь, Оленька тогда сказала мне, что заболела из-за нее, от ее беспросветного хамства, изощренного унижения. Ты ведь должен ее помнить? Как же она тогда сказала? Вспомнила: «Вот увидишь, Наташка, эта директриса загнала меня в могилу, а потом на поминках будет разливать кисель и говорить, какой же я была талантливой учительницей».

Как в воду глядела, на сорок дней нас собрала сестра Оленьки в ее квартире – она жила рядом со школой – сидели, хорошо так поминали, вдруг явилась эта с кастрюлей киселя из школьной столовой, уже поддатая, и давай Ольгу хвалить. Так противно стало… Многие сразу ушли с поминок. Сейчас только поняла, что она до сих пор обожает человека загонять в стрессовую ситуацию, наслаждаться его переживаниями, болезнью, смертью. Вспоминаю, кого бы ни хоронили, всегда в центр норовит усесться, поближе к родне, к гробу – может, от горя питается? Кто она после этого? Как же такие люди называются, которые питаются чужой энергией?

Родители ушли в ванную, Саша с Сонькой по-пластунски поползли в свою комнату. Еле успели, родители всегда вечером заглядывали к своим ненаглядным доченькам – одеяла подоткнуть, подушки поправить, лишний раз полюбоваться…

– Красавицы!

– Доченьки!

– Слушай, ну какие же они разные!

– Одна – мамина, другая – папина. Разные, но такие родные!

Вроде на год и отстала администрация от мамы, и конкурс она выиграла, хоть и лишь на областном уровне, и все вроде устаканилось, как на подмогу администрации явился сам министр образования. Он придумал – а может, его окружение – «Оценочные листы» деятельности педагога, по которым начислялись премиальные учителям за сверхурочные часы, олимпиады, конкурсы и прочую деятельность баллы, значительно повышающие зарплату.

И знаете, кто в школе стал получать самую маленькую зарплату? Догадались? Конечно, мама. Потому что даже этот умный министр – а он должен быть самым умным, раз назначен быть министром – не учел российского менталитета. Ведь во всех школах России, у всех директоров есть дочки-сыночки, которые, к примеру, ипотеку выплачивают или кучу других кредитов… Им всем нужна бо-о-ольшая зарплата, вот так-у-у-ща-а-а-я, а таким, как мама… зарплата вообще не нужна. Они и так любят и детей, и свою работу. Им можно не платить, они и так испытывают кайф и восторг оттого, что им вообще позволяют учить. С них даже можно брать за вход в школу – о-о-о, какой доход государству! – за каждый урок. Они, эти ненормальные педагоги, готовы свои копейки тратить на грамоты и призы, торты и игрушки своим ученикам. Таких учителей, как мама, давно бы выгнали изо всех школ, но боятся, что дети взбунтуются или администрация аттестацию не пройдет… Так что нужны эти фанатички, которые, кстати, и результатов высоких для школ добиваются.

В общем, учиться в школе Саша не хотела, сами понимаете, по каким причинам. Хотя… на уроках у мамы Саше нравилось. Как та шутит, устраивает игры, хвалит детей, придумывает такие задания, что дети все до одного тянут руки, а когда уходят, всегда говорят:

– Спасибо за урок!

МАМА

– Наталья Сергеевна, икону возьмите!

Как же он надоел со своим мотоциклом вместе. Уроки вести невозможно. В жаркий день окна не открыть. Как только сходит снег, Димка Подцепин собственной персоной нарезает круги на своем драндулете. И тарахтит, и тарахтит. Понятно, что хорошо, что ребенок сам себя нашел, увлечен делом, не болтается. Сам собрал мотоцикл. Сколько же от него шума! Эта постоянно вопящая и визжащая толпа его поклонников!.. Катает всех по очереди… Мотодром, а не школа. Понятное дело, пусть лучше на школьном дворе, на глазах, так сказать, осваивает технику. На большую дорогу выбираться и рановато, и опасно.

– Димка, а ты ее где нашел?

– На помойке.

Во-во, все с помойки мне и несите. Небольшая доска, в черноте еле-еле угадываются очертания Божьей матери. На правой руке держит Богомладенца. Надо бы посмотреть, что за тип иконы.

– На помойке? Чего тебя туда занесло?

– Я детали там искал для мотоцикла.

– Дим, так ты же себе мотоцикл собрал?

– Андрюха, друг, просит ему собрать. Вместе кататься будем. На багажнике ему надоело, вот и приходится по помойкам шариться. А икону я спиртом протер. Берите, она чистая!

А сам стоя на мотоцикле перекатывается. Тот еще каскадер! Икону сунул мне в окно.

– Дим, а почему икону ты мне принес, а не домой, а?

– Так я подумал, что она вам нужнее, детям будете показывать и рассказывать. Да и дома у меня никто не верит в Бога.

Вздернутый нос, ярко-синие глаза, чумазое лицо и руки в мазуте… Ох, Димка, Димка, найдешь еще заразу какую-нибудь на своей помойке…

– Смотрите, я научился кататься стоя!

Делает круг, демонстрируя свои умения: стоя, без рук, задом наперед. Циркач!!

– Молодец, уже за деньги можешь выступать. Вот так бы и на математике, да, Дим?

– Да она мне зачем? Я летом на стройке работал, каждый день по пятьсот рублей зарабатывал. Мог и больше, но не хотел. Вот вы вон сколько учились, а сколько в день зарабатываете?

– Да разве в деньгах счастье? Вот смотри: сегодня день еще не закончился – а я уже и подарок от тебя получила, и цирковое представление ты мне устроил. А мои уроки? Сам знаешь – сплошное счастье, так же?

– Еще бы! У вас предмет прикольный! Музыка!

– Вот и я тебе о том же. Главное – себя найти.

– А гонщики много зарабатывают?

– Не знаю. Почитай в Интернете про Шумахера. Это очень опасная работа. Наверное, и платят хорошо. Видишь, ты же сам и мотоцикл собрал, а это, мне кажется, очень хорошо для профессии, когда в технике разбираешься от и до. Дерзай! За икону спасибо, как ты только понял, что это икона-то?

– Да я сначала отбросил, а потом вроде как лик увидел. Да и на уроке вы интересно рассказывали. Про Марию. Мне и музыка Каччини понравилась. Ну, поехали, Дрон, прыгай!

…Уже на выходе всех учителей развернули, собрали в кабинете директора. Срочное совещание! Все журналы по технике безопасности сюда, все инструкции по ПДД сюда, все беседы, все-все сюда!

– Даже не знаю, как мы, коллеги, будем выкручиваться. У нас ЧП.

Директриса вся в пятнах, глаза блуждают. Не лучше выглядят и завучи.

– Да этого и следовало ожидать, у всех на глазах, ведь все понимали, что добром не кончится. Сейчас позвонили из полиции – под Камазом погиб наш ученик Дмитрий Подцепин. Дал порулить своему другу Андрею Нагайцеву, у того ни царапины, а Диму, бедного… соскребали с асфальта.

Жуткая тишина.

Час назад – живой веселый ребенок, так и стоит перед глазами – весь в мазуте, вот вам икона… Скажи об этой встрече, так и будешь крайней…

А провели ли вы беседу? А позвонили ли вы родителям? А почему не предупредили о возможных последствиях?

Господи, ведь последнее, что сделал ребенок – нашел икону на помойке, не оставил, принес тебе. Почему Господь его не уберег?

Как это он сказал? Детям будете показывать и рассказывать…

Потрясенные учителя разбрелись по кабинетам. Домой, естественно, никто не ушел. На свет извлекались журналы инструктажей по технике безопасности, протоколы родительских собраний. Вот расписка от мамы Димы, оплаченные штрафы… На что надеялись? Семиклассник. Жизнь оборвалась на четырнадцатом году. Кроме помоек, еще познал ощущение скорости. На столе – последний подарок Димки.

То ли от спирта, то ли чудо церковное, но только икона, пока шло совещание, расцвела. Заалел мафорий, печальные глаза Божьей матери окрасились в карий цвет. Появились золотистые звезды. Была практически черная доска, то ли изъеденная жучками, то ли кто-то ее пробивал гвоздями… И вдруг такое чудо. Иисус все еще был как бы в дымке, но и он проступал все явственнее. На этой иконе он изображен подростком, своей рукой он перекрещивает всех, кто обращается за помощью. Сразу всплыло и название иконы «Праворучица». Известная икона. Первую сам апостол Лука создал. Вот и надписи проявились. Очень хорошая икона. Какой варвар тебя выбросил? Димка, Димка, горе-то какое! Почему же не оберегла ты ребенка? Может, если б не отдал мне, защитила бы?

– Молишься? Нам всем теперь молиться день и ночь надо будет. Деньги на похороны сдавай. Мать Подцепина в школе. Она обвиняет только себя, школа ни при чем. Так и говорит, что и сны ей снились нехорошие, и предчувствия были. Ребенок безотцовщина… Мужик растет, как лишить мужского увлечения?

Председатель профсоюзного комитета Ирина Анатольевна как всегда собрана, деловита.

– Да вот смотрю, любуюсь. Знаешь, мне час назад ее сам Димка отдал. Сказал, что на помойке нашел.

– Иди матери отдай, пусть память о ребенке будет.

– Да нет, он принес мне и сказал, чтобы я детям ее показывала и рассказывала. Домой он и сам бы отнес, но сказал, что дома никто не верит в Бога.

– Ну что, тогда это твоя память и твоя молитва о душе Димки. Знаешь, ты еще подумай, как лучше проводить его в последний путь. Надо, чтобы дети поняли, что опасно собирать мотоциклы, опасно ездить по дорогам. Ты же лучше всех в школе сможешь и придумать, и сказать, и организовать. Ты же наша творческая личность! Мне директриса задание дала, да я могу только деньги собрать.

Вот они все такие, эти профсоюзные деятели. На них пахать при их энергичности надо. Как точно Эльдар Рязанов подметил в них типичную суетливость, «боль за весь коллектив» в «Служебном романе»! Как они любят-то быть на виду!

– Знаешь, и жить опасно. А Димка прожил свою короткую жизнь ярко. На скорости. Потом представь, когда в твоих руках железо оживает… Это дорогого стоит! Не собираюсь я на смерти ребенка бурную воспитательную деятельность развивать! Дети лучше нас с тобой понимают и оценивают эту ситуацию. Молиться о душе Димки буду. Всегда. Ведь не зря он вспомнил обо мне, когда нашел эту деревяшку, не отбросил, понял ведь, что икона это. Она ж, смотри, на глазах расцветает! Мне говорили про это свойство икон, но чтобы видеть воочию… Смотри, как четко проступил Иисус. И это все за те пять минут, что ты здесь.

– Слушай, ее надо в церковь, там ее место…

– Ирина Анатольевна, у нас на Руси всегда существовало такое понятие, как воля умершего. Знаешь, мне эта икона с каждой секундой все дороже становится. Да еще и накануне Пасхи пришла ко мне…

– Вот теперь у нас тихо будет, можно будет окна открывать, а то и в классе погибаешь от жары, окно откроешь, голоса своего не слышишь, да и детки только в окно и смотрели, как он круги нарезал. Отъездил свое, царство ему небесное, отъездил. Точно, в воскресенье ж Пасха! Так Димка наш еще и в рай угодил, да?..

Интернет наконец-то включился. Да, все правильно… «Икона, по преданию, создана апостолом и евангелистом Лукой. Название объясняется тем, что Матерь держит Богомладенца на правой руке. В Афинах построен большой храм в честь этой иконы. Сама Богородица, увидев работу Луки, сказала: “Благодать рожденного от Меня и Моя пребудет с образом сим”. Копия этой иконы еще есть в монастыре святой Екатерины на Синае».

Димка, Димочка, спасибо, родной, спасибо… Во умилении и сокрушении сердца моего молю Тя, Господи, помяни во Царствии Твоем душу усопшаго раба твоего Дмитрия и сотвори ему вечную память.

Глава III
Жизнь – это кладбище желаний

Запад или Восток —
Всюду одна и та же беда.
Ветер равно холодный.

Мацуо Басе

Утром следующего дня Саша уже с открытия вертелась у витрины магазина. Знакомой продавщицы не было. Промаявшись и прождав около часа, Саша собиралась уходить, когда на велосипеде подъехала старшая сестра Соня.

– Так вот ты где! Мы тебя потеряли! Ох, и получишь ты от мамы! Быстро домой!

Ее взгляд натолкнулся на куколку в витрине.

– О, точно гейша! Давай, Саша, шуруй домой! Зенки свои таращит тут! У нас мама столько денег за два месяца даже не получит.

Соня на велике проехалась туда-сюда. Ох, и дура эта Сашка.

– Слышишь, ты, дуреха, ее тебе не купят ни-ког-да! Заруби себе на носу! Не купят, хоть залюбуйся!

– Соня, а давай поедем вместе? Повези меня на багажнике, а?

– Вот еще… Как приперлась сюда, так и топай обратно!

Нарезая на скорости круги возле сестренки, она крикнула в очередном вираже:

– Ты ногами топай, а сама глазками – в землю, может, повезет и денежку найдешь. Денежку найдешь, купишь свою гейшу.

…Может, и… правда? Саша шла и добросовестно смотрела себе под ноги. В прошлом году она вот так на этом месте нашла целых пять тысяч рублей. Вот бы их сейчас! А тогда… Зажав деньги в кулачок, она принесла их старшей сестре.

Хитрюга Сонька сразу повела Сашу в кафе, и там они перепробовали все сорта мороженого, потом накупили конфет и угостили всех знакомых детей.

На улице Мира – веселый народ…

Парампа-па-па-па-па-рампа-па-па-пам… В тот день действительно на улице Мира был детский рай и ми-и-ир!

Щедрая Сонька тратила деньги с умом: девчонкам – скакалки, мальчишкам – футбольный мяч. И те всем скопом, пока девчонки разбирали между собой скакалки, пинали этот единственный мяч друг другу, но сколько шума, сколько крика! Сколько радости! С мальчишками всегда так! На оставшиеся деньги Сонька, построив детей парами, повела всех кататься на карусели. Так дружно и весело детвора с улицы Мира не жила никогда! Авторитет Соньки мгновенно вырос, тогда как про Сашу забыли. Ей стало плохо на карусели, от съеденных сладостей рвало, а когда полегчало, она уснула на скамейке… Там ее и нашла полиция и передала родителям. Никто на улице не узнал, что деньги нашла она. Как это Соньке всегда удается оказываться в главных? Хитрость что ли какую знает? Или это ее непонятное слово «тактика» помогает?

А досталось им на следующий день, когда папа и мама узнали про все: про пять тысяч, про мороженое, про конфеты и скакалки, про карусель, про тот самый футбольный мяч…

Папа, отобрав мяч у мальчишек, пинал его, подкидывал, то и дело повторяя:

– Да, мама, у нас с тобой очень грустная перспектива…

Бац-бац – мяч в воздух, в самое небо, к земле…

– Вот представь, мы с тобой в бедности, в старости, – мяч вновь улетает в самые облака, – а доченьки наши в это время деньги нашли или заработали – и сразу тратить на друзей… Ну а кто такие родители?..

Мяч летит в стену, приклеивается к папиной руке, опять, крутясь, в небо:

– Мы с тобой – случайные люди на этой планете. Подумаешь, жизнь дали, – мяч ритмично отстукивает под умелыми руками папы, – главное – друзья, главное – их развлечь… Заметь: каким-то соседским детишкам – скакалки, сладости, мячи, карусели… А про нас, родителей, даже и не вспомнили…

Папа не на шутку разыгрался с мячом – и с поворотом, и через голову, и через ногу.

Каждый приемчик с мячом буквально припечатывал малолетних преступниц:

– Папа, мы нашли пять тысяч!

– Папа, ты давно мечтал поменять летнюю резину…

– Папа, а может, мы построим беседку на даче?

И каждый раз – бац-бац-бац мячом то об асфальт, то об стену дома…

Лучше бы по голове: бац-бац-бац…

Мячик крутанулся в воздухе, перелетел через палисадник, запрыгал около мальчишек, те радостно возобновили прерванную игру.

– О чем ты говоришь? Это все твое воспитание! Это ты их карманными деньгами избаловал, – пошла тяжелая артиллерия от мамы, – вот и вырастили транжирами! Пять тысяч истратить за один день! Пошли уже домой, там поговорим. Устроил спектакль!

Мама горевала по-настоящему. Лучше бы мячом от папы – бац-бац в голову иль по почкам…

– Я же месяц в школе работаю, чтобы всего на тысячу больше получить… Да за эти деньги, Соня, мы бы тебе новые туфли купили… Платье-то концертное еще как раз, а туфли малы… Как играть будешь? Пальцы скрючишь, да?! Опять же – Саша выросла, ей срочно на осень надо покупать и куртку, и сапоги… Эх девочки-доченьки… В один день пять тысяч промотали…

Смотри-смотри, Саша, под ноги… Может, еще раз повезет? Вот дурында тоже! Зачем она тогда эту денежку сестре отдала? Можно было спрятать… и… копить, копить, а потом прийти в магазин, отдать всю эту кучу денег за куклу, за красавицу, пусть и Гейшу… У японцев все по-особому…

«Всюду вишня в цвету… И куда ни кинешь взгляд…»

Здорово поет эта продавщица. Про Хиросиму и Нагасаки знает…

Папа всегда деньги дает. Он так и говорит:

– У девчонок должны быть свои карманные деньги.

Особенно папа поощряет их за домашний труд. Мама в таких случаях ворчит:

– Что же ты мне тогда денег не даешь? Я-то больше них работаю по дому…

На что папа всегда парирует:

– Ну-у, ты – девочка большая, этот процесс у тебя уже на сознательном уровне, а девчонок надо поощрять, поощряя – приучать, приучая – награждать…

Кстати, еще Соньке платит сто рублей за каждую пятерку в школе, но вычитает сразу пятьсот, если та приносит двойку. У Соньки всегда есть карманные деньги, потому что она умная, учится только на пятерки, а двойки получает только за поведение, когда ее достают учителя и она злонамеренно срывает их уроки. Правда, это случается очень-очень редко, и надо достать Соньку сильно-сильно, а получается это не у всех учителей…

До дома еще целый квартал. Смотри, Саша, под ноги, смотри… Это твоя последняя надежда. Почему все так несправедливо? Всего-навсего какая-то там японская кукла, правда, ручной работы, коллекционная. Зачем тогда вообще жить, если даже куклу и ту купить не можешь? Обиднее всего, что у кого-то все желания исполняются, взять, к примеру, сестру Соню, а тут…

Единственное желание – восхитительная японская куколка, но приходится это вот свое заветное желание хоронить в душе. Плачь, не плачь, а права Соня, не увидеть ей Гейшу, как своих ушей…

Эх, жизнь – кладбище желаний!

Сколько их было, столько и пришлось похоронить… Саша начала вспоминать свои желания. Их было немного – таких, чтоб прям голова кружилась, или бы ручки-ножки тряслись, в горле бы пересыхало. Но что особенно обидно – все они были недостижимыми… Мертвыми… Правда, жизнь – кладбище желаний. Сто раз можно это прошептать, проорать, а что толку? Кто услышит и взмахнет волшебной палочкой? Помнится, у подружки старшей сестры, Люськи, появился тойтерьер, это такая крошечная собачка на тоненьких лапках. Прыгучая, как кенгуру, игручая, как американская мультяшка, и при этом дрожащая, как листок на ветру. Ее так и хочется прижать к самому сердцу.

Побегала, позабавлялась тогда с ней Саша, попримеряла на нее всякие гламурные комбезы и поняла, что вот такой «комочек жизни» просто обязан поселиться в их доме. Только рот открыла – мама строгим голосом в этой радости ей отказала.

А шельма Сонька всего лишь просто подержала Сарру, ну собачку-то эту, той-терьера, погладила ее темно-коричневую шерстку, чмокнула во влажный носик и тут же выработала целую тактику. Да-да-да, она потом так заявила младшей сестренке, что главное в жизни – это твердо знать, чего ты хочешь, уметь вырабатывать тактику, вот тогда точно всего добьешься.

Да… Эта вот непонятная тактика Соньке всегда помогает… Ведь не прошло и недели, как мамина подруга, тетя Валера, подарила ей добермана. Ведь что обидно, в крошечной собачке отказано, а тут тебе, пожалуйста, огромная доберманиха. Так в семье появилась эта бешеная Адора. А лучше – Адура, потому что с ее появлением семья медленно, но верно стала погружаться в нищету.

Как папа говорит, поживи еще один годик эта Аду-ра, все остались бы без штанов.

Доберманиха, как и Саша, тоже ненавидела российское образование. Еженедельно она разрывала Сонькин портфель. Особенно доставалось учебникам истории. У старшей сестры их было штук пять, причем, как говорил папа, в каждом своя история. Новоиспеченные кандидаты исторических наук соревновались, кто правдивее переврет российскую историю, а Адора с ними не соглашалась и все эти дорогущие учебники запросто сжирала, потом добралась до маминых туфель… Эх, всего даже и не вспомнить… Просто огромный материальный ущерб нанесла эта Адурища, но ей все сходило с рук, тьфу, с лап. Ее в семье обожали, а мама даже прикрыла ее однажды своим телом, когда какой-то пьяный начал палить в собаку из пистолета. Пьяный тогда не попал ни в маму, ни в собаку.

А уж когда померла доберманиха эта от обжорства, семья горюет целых три года. До сих пор, как вспомнят, так все и плачут… Соня нарисовала ее портрет, а Саша сочинила стихотворение. Да, Адора им была и подругой, и защитницей. Сколько раз было – окружат их маленькие собачки, как та тонконогая Сарра – гав-гав, тяф-тяф, все такие противные, укусить пытаются. Но стоит только крикнуть: «Адо…», даже имя не успеваешь произнести, так только от первых звуков вся эта шелупонь разбегается. А тут и она, красавица, бежит на помощь. Как же она красиво бегала! Такая черно-рыжая стрела – стремительная и беспощадная.

Что это за слово такое – «тактика»? Почему у Соньки все получается, а Саше, бедной, только мечтается?

Был еще такой случай: год назад отдыхали у родни в Ярославле. Под Ярославлем, на другой стороне Волги, есть село Ляпино, окраины которого облюбовали цыгане, потянулись туда – кто зачем. Старшие двоюродные сестренки уже влюблялись и вовсю дружили, поэтому цыгане для них – люди очень полезные. Ведь за небольшую плату они гадали всем-всем, а потом все точь-в-точь сбывалось.

В очередной раз, когда двоюродные сестренки захотели получше разобраться в своих запутанных любовных делах, они и девчонок, Соню и Саню, прихватили с собой: в экзотику окунуться.

Надо сказать, у цыган этих – красота неописуемая. Никогда не были у цыган? Тогда представьте: костры горят до неба, небо все в крупных звездах, простор и свобода везде и во всем. Сами цыгане пляшут и поют, рыдают гитары, ржут кони. Взметаются и кружатся в танце разноцветные юбки, блещут монисты, развеваются волосы. Эх, до чего жизнь хороша!

Да, вот тогда и появилась детская мечта пожить так весело и свободно хотя бы денек. Не чистить зубы, не убирать постель, не мыть посуду. Ну и что? Пока Саша мечтала, эта настырная Сонька опять разработала свою хитроумную тактику и у цыган прожила целую неделю. Вся многочисленная родня ее даже не потеряла – вот ведь какую умную тактику придумала Сонька! Еще чуть-чуть – и ушла бы с цыганами бродяжничать, гадать и попрошайничать, а там – ищи ее по бескрайним просторам России.

Соседки поехали гадать к цыганам, увидели Соньку в таборе да и прибежали с криком:

– Ах-ах, Сонечку-то цыгане украли, а они уже и шатры разбирают, спасать, отбивать ребенка надо!

Чуть война не грянула. Мужики вооружились кто чем – да в табор. Соньку сразу отдали, барон еще недоумевал:

– Да не знаю, откуда и взялась девчонка эта, прибилась уже с неделю как. Мне она зачем? Только лишний рот…

Надо в мамином словаре прочитать, что это за слово – «тактика». Соня, может быть, права, что главное в жизни – это очень хорошо знать, чего ты хочешь и добиваться этого при помощи тактики.

…А пока смотри, Саша, смотри под ноги, вдруг тебе опять повезет? Раз – и найдешь денежку…

Кстати, там, в деревне у бабушки, одно желание чуть было не исполнилось. Саше очень хотелось самой прокатиться на велосипеде крестного, но он не разрешал, потому что велик был кормильцем, на нем с Волги вывозились бревна. Как-то по пьяному делу крестный сломал себе руку. Лето – горячая пора, недаром даже пословица есть, что один летний день зимнюю неделю кормит, или даже целый месяц. Баба Шура, мама крестного, ругалась с ним день и ночь. Еще бы! Столько леса проплывало мимо! А это и дармовые дрова на зиму, да и баню новую сложить можно. Через неделю простоя сына она совсем озверела:

– Ведь вот что вытворяет, лето проходит, вишь, барин какой – руку он сломал. Теперь что – день и ночь водку пьянствовать надо? Ноги-то целы, да и правая рука не сломана! Раз такая оказия, то и дом можно подкрасить…

И загнала бедного под самую крышу. Ох до чего же ловко у крестного получалось дом красить! Ведро он повесил на шею, да быстро-быстро возил валиком. Дом хорошел на глазах, становился таким ярким и нарядным. Залюбуешься! Скоро краска закончилась, крестный слез за новой порцией, долил из бачка да полез на верхотуру. Тут Саша отвлеклась и увидела велосипед. Он стоял очень правильно, у забора, на пригорке. Вот тоже занятие нашла, как будто ни разу не видела, как дома красят. Когда еще такой случай представится? Конечно, велик здоровый, но двоюродный брат Валерка вчера научил ее кататься под рамой. Тихонечко подкралась, оттолкнулась, под горку скорость приличную набрала. Со всей дури – даже не поняла, как это случилось – на полной скорости врезалась в лестницу, на которой стоял крестный. Как в замедленной съемке Саша наблюдала все этапы его приземления… Он, наверное, потерял сознание, а, может, захлебнулся краской, лежал весь зеленый от краски, как Шрек…

Она очень боялась возвращаться домой, до ночи гуляла на Волге, а когда стало совсем темно и холодно, тихонечко постучалась в дверь.

Крестный лежал на диване, только – о, ужас! – и нога теперь у него была в гипсе.

– Крестница пришла? Дай-ка я тебя поцелую! Теперь-то уже меня точно не заставят работать. Эксплуататоры! Им бы только командовать! Какой курорт мне устроила! Ну, умница! А велик теперь твой, катайся, крестница!

Ага, катайся! Баба Шура срочно вызвала папу, и он забрал своих непутевых дочек, чтобы они еще чего-нибудь не выкинули!

Глава IV
Солнца цветастые брызги

Когда начинает прорастать трава,
Почему-то друга жду.

Танэда Сантока

Кто-то тронул сзади Сашу за плечо, и, оглянувшись, она увидела Витька. Когда встречается по дороге такой Витек, всегда стыдно за свое нытье. Правильно говорит папа, что если у тебя руки-ноги целы и с головой все в порядке, не ленись – и в жизни многого добьешься. И всегда в пример ставит Витька, у которого детский церебральный паралич, а с таким заболеванием шутки плохи. Это когда руки пляшут сами по себе, ноги друг с другом не ладят, походка от этого – прыг-скок, с подволоком то одной, то другой ноги, да еще и с речью – засада, то есть сплошное мычание. Ну ничего не понять!

Один раз сестренки целый день играли в «Витька», пока мама не увидела и обеих не поставила в разные углы. Она ведь тогда даже не поняла, что дочки таким образом старались примерить на себя судьбу Витька.

Ведь с такими, как у Витька, руками, чай и то невозможно попить, уж не говоря о том, что нож в руках становится смертельным оружием. Тогда в ходе эксперимента Саша порезала себе руку два раза, а Соня – один, но так сильно, что потом неделю не могла играть на пианино.

Нет, ну правда, взрослые – совсем другие люди. Когда они с Сонькой изображают узбечку, которая носит им молоко, мама всегда ввязывается в их игру, да еще и лопочет что-то, что осталось из ее узбекского детства.

До великой перестройки она вместе с родителями жила в Узбекистане, а когда всем русским там перекрыли газ и намекнули, что они вроде оккупантов, и узбеки поперли и немцев, и русских, и корейцев – всех, мама оказалась в Сибири. Своих «земляков» выискивает, помогает, а уж на базар с ней можно и вовсе не ходить, в ней восточный азарт просыпается, торгуется, но потом покупает по тем же сибирским ценам и сдачу не берет никогда.

– Там, в Узбекистане, нелегко, работы для людей нет, – грустно вздохнет, – где им еще заработать?

Так что же весь этот Чуркистан сюда валит? И всех их жалеть, когда они сами наживаются, заламывая такие цены на рынках России?

Вот, к примеру, у Сони в классе учатся Умиджон Давлятов – узбек, и Тамара Харашвили – грузинка. Родились они в Сибири, но, слыша разговоры взрослых, каждый день устраивают разборки:

– Ты, чурка, что ты делаешь в моей Сибири? Вали в свой Чуркистан!..

– А-а-а, Саакашвили, хайль Гитлер, а ты вообще давай в Грузию двигай!

Эти диалоги с первого класса слышат все одноклассники. Соня их очень артистично за ужином пересказывает. Папа хохочет, а мама всегда чуть не плачет.

В ее узбекской школе в классе было двадцать три человека пятнадцати национальностей, но дети все жили дружно, и для мамы воспоминания о школе – всегда самые счастливые. Она считает, что когда начинаются ссоры по национальной принадлежности, в этом всегда виновата власть, политика. А простым людям нечего делить. Вот и Тамарка с Умиджоном – дети, а раз они уже сейчас конфликтуют, что будет, когда вырастут?

Сонька всегда маму успокаивает, что дети просто дурака валяют.

Ведь после всех уроков в школе этот самый Уми-джон тащит Томке Грузиашвили, как ее дразнят в школе, портфель до самой остановки. Да и фрукты он часто приносит в класс и раздает всем детям, иногда немытые. В прошлом году весь Сонькин класс подхватил дизентерию, но этот факт говорит только о душевной щедрости Умиджона и о том, что в классе нет никакой национальной вражды. Просто дружно тогда сходили на горшки всем классом, наверное, до сих пор врачи инфекционного отделения вздрагивают, вспоминая, как веселился весь этот народец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.